Патриотизм в православии

Современные светские и церковные либералы и модернисты категорически отказываются от понятия «патриотизм» и воспринимают его только в негативном свете. Между тем это важный аспект мировоззрения русских православных людей. Этому посвящен доклад протоиерея Олега Стеняева, прочитанный им в 2007 году в храме МГУ во имя святой мученицы Татианы, который мы предлагаем вниманию читателей.

Храм Покрова на Нерли. Фото: Эдуард Гордеев | egord.photosight.ru

Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою.
(Откр.21:24).

Что само Священное Писание говорит о патриотизме? Совместимы ли эти понятия: христианство и патриотизм?

Слово Божие учит нас, что есть пять естественных начал жизни, созданных рукою Бога. Это: Личность; Семья; Нация; Царство и Церковь. Чтобы личность была цельной, должна быть цельная семья; чтобы государство было действительно сильным, должно быть национальное самосознание, должно быть державное самосознание, должно быть православное воцерковление.

Личность создана Богом. Сказано: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2: 7). Человек ответственен пред Создателем за свою душу. Сказано: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мф. 16: 26). Ответственен человек пред Богом и за сохранность своего собственного тела. Сказано: «Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм – вы» (1 Кор. 3: 17). Грех самоубийства всегда почитался самым страшным преступлением против веры в Божественное Милосердие. Уныние есть один из семи смертных грехов. Вся совокупность человека призывается Творцом к чистоте и святости. Сказано: «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух, и душа, и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие» (1 Фес. 5: 23). И прославлять Бога – то есть быть православными – мы должны не только в духе, но и в теле нашем. Читай: «Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6: 20). Пренебрежительное (полухлыстовское) отношение к целокупности человеческого бытия опасно и недостойно имени православного христианина.

Семья учреждена Богом. Написано: «И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2: 18). Человек лично ответственен пред Богом за дом свой. Сказано: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5: 8). Именно семья в наше время подвергается сатанинским нападкам со стороны как неумеренных ревнителей безбрачия (с их хлыстовским призывом: «Женатые разженитесь, а неженатые не женитесь»), так и сторонников так называемого «планирования семьи». Именно к таковым относятся слова из Писания: «Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским, через лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил…» (1 Тим. 4: 1–3). Семья не может являться препятствием для духовного роста, ибо Само Слово Божие почитает семью быть «домашнею… церковью» (1 Кор. 16: 19). Да и сама первая (по времени ниспослания) заповедь, данная роду человеческому еще в Раю, призывает к браку. Сказано: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте» (Быт. 1: 27–28). Нации не нужна апология импотенции и извращения «под видом благоговения» (Правило святых Апостол, 5-е). Подлинное монашеское воздержание возможно для немногих: «Кто может вместить, да вместит!» (Мф. 19: 12). Напротив, нужно здоровое библейски выверенное православное учение о браке, емко выраженное в следующих словах из Писания: «Соединен ли ты с женой? не ищи развода. Остался ли без жены? не ищи жены. Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит» (1 Кор. 7: 27–28).

Нация есть граница ответственности, очерченная рукою Бога

Нация есть третье естественное начало жизни, созданное Богом. Как и все пять начал жизни человеческой, нация есть граница ответственности, очерченная рукою Бога. Созданию национальностей, как и созданию первого человека (см.: Быт. 1: 26), предшествовал Собор Святой Троицы. Сказано: «Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого» (Быт. 11: 7). В рамках отдельно взятых наций люди должны были научиться подлинному (а не ложному «вавилонскому») единству в Боге и с Богом. В этом смысле и семья, и нация есть Школа Любви. Тот человек, который любит свою собственную семью, равно как и свой собственный народ, всегда может понять проблемы и другой семьи, и другого племени. И напротив, тот, кто не сохранил своих собственных семейных и национальных устоев, бесполезен для чего-либо более высокого. Сказано: «Ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией?» (1 Тим. 3: 5). Известно высказывание: «Бесполезный для земного отечества бесполезен и для Небесного».

В национальном вопросе мы призваны Словом Божием и к охранительным функциям. Писание учит нас: «От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию» (Деян. 17: 26). «Пределы обитанию» суть границы этнические, расовые и политические (территориальные). Никто не имеет права самочинно нарушать их. Библейский закон о «пришельцах» должен регулировать эмиграционную и миграционную политику Русских земель.

Эгоистическая сотериология (учение о спасении) не признает ни национальных, ни расовых, ни государственных границ ответственности. Но само библейское учение о спасении никогда не рассматривает человека в отрыве от его семьи, нации и места обитания. Писание учит нас именно соборному домостроительству и противопоставляет его эгоизму субъективной религиозности. Господь наш Иисус Христос не учил нас молиться: «Отче мой», а учил нас молиться: «Отче наш» (Мф. 6: 9). Закон Божий не предлагает нам идти путем эгоистической сотериологии, а, напротив, путем соборной сотериологии. Сказано: «…ни сын твой, ни дочь твоя…» (Исх. 20: 10). Да и сам призыв ко спасению отнюдь не индивидуальное значение и назначение имеет, а скорее всего обращен к человеку как соборной единице. Сказано: «Сказали мужи те Лоту: кто у тебя есть еще здесь? зять ли, сыновья ли твои, дочери ли твои, и кто бы ни был у тебя в городе, всех выведи из сего места, ибо мы истребим сие место» (Быт. 19: 12–13).

Национальное становится религиозным, как религиозное у нас глубоко национально. Ф.М. Достоевский писал: «Русский – значит и православный»

Учение о личном спасении есть надуманная эгоистическая ловушка для ленивого типа религиозности, чуждой великоросскому пониманию соборности и святости. Преподобный Серафим Саровский учил: «Спасись сам – и вокруг тебя спасутся тысячи». Апостол Павел, чуждый эгоистической сотериологии, был «апостолом национализма». Он действительно любил свой народ, и любил его до самозабвения, самоотрицания и даже самоотчуждения во Христе. С чувством национального самосознания он однажды воскликнул о себе: «Я… из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев» (Флп. 3: 4–5). Однажды в порыве патриотических чувств он воскликнул: «Что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим. 9: 2–3). Иными словами, он готов был сам находиться в аду, только бы знать, что родные его по плоти обрели спасение во Христе и со Христом. К такой же неэгоистической религиозности он призывает и нас словами: «Посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4: 16). А Сам Христос пришел в этот мир спасти «людей Своих от грехов их» (Мф. 1: 21), призывая апостолов идти «наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10: 6), и некогда на прошение хананеянки сказал: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (Мф. 15: 26). Апостол Павел неоднократно подчеркивал необходимость учитывать национальный фактор. Он говорил: «Для Иудеев я был как иудей, чтобы приобрести Иудеев» (1 Кор. 9: 20). Только та проповедь будет иметь смысл, которая национально обособленна и обозначена. Только то слово принесет благословение нашему народу, которое будет русским и по смыслу, и по духовному содержанию его. Одинаково чуждые коммунистическому интернационализму и масонскому космополитизму, русские православные люди участвуют в Православном Кафолическом (Вселенском) Домостроительстве именно как члены Русской Православной Церкви, и здесь национальное становится религиозным, точно так же как и религиозное у нас глубоко национально. Ф.М. Достоевский писал: «Русский – значит и православный».

Царство есть существенная составляющая в деле Божественного Домостроительства. Сказано: «Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите» (1 Пет. 2: 17); и еще: «Мною цари царствуют и повелители узаконяют правду» (Прит. 8: 15). Самодержавие установлено по Божиему соизволению. Сказано в Законе Божием: «Поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой; из среды братьев твоих поставь над собою царя; не можешь поставить над собою иноземца, который не брат тебе» (Втор. 17: 15). Есть границы ответственности по отношению к принципам незыблемости монархической власти. Сказано: «Не прикасайтесь к помазанным Моим… не делайте зла» (Пс. 104: 15).

Церковь призвана Богом освящать и преображать национальные, экономические и внутрисемейные начала жизни

Церковь есть наиболее значимая граница ответственности, очерченная рукою Бога. Церковь, наряду с семьею и личностью, есть тоже Школа Любви – Высшая Школа Любви. Церковь не знает территориальных, социальных и расовых границ: «Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3: 26–28). Но свобода бытия, дарованная нам в Церкви, не есть начало космополитизма, социального коммунизма и эмансипации. Церковь призвана Богом освящать и преображать национальные, экономические и внутрисемейные начала жизни для их более активного участия в деле созидания Царства Божия «и на земле, как на Небе» (Мф. 6: 10). Но при всем этом совершенно очевидно, что ради Христа всё можно почесть тщетою, ради превосходства во Христе и со Христом (Флп. 3: 7), ибо «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления» (1 Кор. 15: 50). Христианин должен всегда чувствовать и осознавать свою причастность к Церкви. Сказано: «Не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай; но будем увещевать друг друга, и тем более, чем более усматриваете приближение дня оного» (Евр. 10: 25).

Церковь есть место увещевания, но не потому, что в ней собраны разные мнения. Нет, она именно и «есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины» (1 Тим. 3: 15). В Церкви разрешение всех вопросов – как малозначительных, так и самых острых, злободневных и судьбоносных. Сказано: «Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела? Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значащих в церкви» (1 Кор. 6: 1–4). Церковный суд – вот насущная проблема нашей российской современности. В России существует и раввинский суд, и шариатский суд, и какой угодно, вплоть до «стрелок», где уголовники «разводят по понятиям». Православный не может судиться с православным у людей, «ничего не значащих в церкви». Требовать светского суда – «суда кесарева» (Деян. 25: 11) – мы можем только тогда, когда судимся с неверующими, язычниками или с неверными. И духовенство не имеет никакого права уклоняться от исполнения судебных обязанностей, иначе по отношению к нам могут быть применимы слова: «Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа. Но вы уклонились от пути сего, для многих послужили соблазном в законе, разрушили завет Левия, говорит Господь Саваоф. За то и Я сделаю вас презренными и униженными перед всем народом, так как вы не соблюдаете путей Моих, лицеприятствуете в делах закона» (Мал. 2: 7–9).

Нам, духовным лицам, давно должно понять, что у нас в России есть границы ответственности и для лиц духовного звания. Сказано: «Ибо если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую! Ибо если делаю это добровольно, то буду иметь награду; а если недобровольно, то исполняю только вверенное мне служение» (1 Кор. 9: 16). Церкви нужны добровольцы, а не наемники. Сказано: «Живу Я! говорит Господь Бог; за то, что овцы Мои оставлены были на расхищение и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли, – за то, пастыри, выслушайте слово Господне. Так говорит Господь Бог: вот, Я – на пастырей, и взыщу овец Моих от руки их, и не дам им более пасти овец, и не будут более пастыри пасти самих себя, и исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они пищею их» (Иез. 34: 8–10). Ничего себе пастыри, «из челюстей» которых надо исторгать овец! Это волки! О проникновении которых в христианскую Церковь говорил еще и апостол Павел: «Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою. Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас» (Деян. 20: 29–31). «Непрестанно со слезами» молился за пастырей Русской земли преподобный Серафим Саровский, когда Господь сказал ему, что великое искушение ожидает епископов российских.

Мы все должны молиться за единство Церкви. Да будет она точно такой, как сказано в Великом Катехизисе: «Церковь Божия есть собрание всех верных Божиих, иже непоколебимую держат единую православную веру и в любви пребывают».

Как никогда Церковь и ее иерархия нужны русскому народу. Когда израильтяне выходили из Египта, они шли под управлением пророков и судий; период судий длился достаточно долго и окончился установлением теократической монархии. Прийти к возрождению православного самодержавия мы можем только чрез непосредственное церковно-клерикальное управление. Уже сейчас многие ветви российской власти в лице лучших своих представителей осознают, что единственная по-настоящему легитимная власть в России – это власть Патриарха. Но не всё духовенство готово к тому, чтобы встать в авангарде нации. У многих, особенно из числа старой клерикальной номенклатуры, религиозное чувство совмещено с рабским пресмыканием пред сильными мира сего. О подобных им сказано: «На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне? Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных? Итак, видим, что они не могли войти за неверие» (Евр. 3: 17–19). Их время прошло, и они это знают… Латинский дух, привнесенный малоросским – фактически униатским – духовенством, с его экуменическими соблазнами, жадностью к деньгам и полным отсутствием российского патриотизма, уйдет в прошлое. Русское духовенство и раньше сталкивалось с подобными проблемами и с честью преодолевало их. Судебная и законодательная власть в России должна оказаться под контролем духовных лиц – только это может возродить наше многострадальное Отечество.

Любовь в Библии означает, прежде всего, осознание границ ответственности. Сказано: «Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3: 14); и еще: «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон» (Рим. 13: 8).

Плюрализм в жизни Церкви – ересь, в жизни Царства – гражданская война, в жизни нации – геноцид, в жизни семьи – блуд

Итак, Личность, Семья, Нация, Царство и Церковь есть суть границы ответственности, очерченные рукою Бога. И именно их и стремится нарушить и попрать диавол. Лукавый не является творцом, и зло, следовательно, не бытийно. Диавол, «взяв повод от заповеди», производит в нас «всякое пожелание: ибо без закона грех мертв» (Рим. 7: 8). Его задача – прежде всего извратить естественные начала жизни. И его оружие – плюрализм. Плюрализм в жизни Церкви – ересь, в жизни Царства – гражданская война, революция и мятеж; в жизни нации – геноцид, в жизни семьи – блуд, а в жизни личности – шизофрения. Цельный человек живет интересами Семьи, своей Нации, Царства и Церкви. И в этом и заключается целокупность его бытия (цельность Личности).

Современные политические соблазны – это идеология коммунизма, национал-социализма и демократического либерализма. Эти три оскала апостасийного времени пытаются расшатать и опрокинуть Россию. Они одинаково чужды православному политическому самосознанию.

Коммунизм: его апокалипсический символ – зверь багряный (Откр. 17: 3). Как идеология безбожия, коммунистическое мировоззрение может рассматриваться как род психического помешательства. Сказано: «Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога”. Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро» (Пс. 13: 1). Атеизм – начало безнравственности и крайних форм нечестия (как осквернение и разрушение естественных начал жизни). Сказано: «В надмении своем нечестивый пренебрегает Господа: «не взыщет”; во всех помыслах его: «нет Бога!”» (Пс. 9: 25).

Национал-социализм – оскорбительное для Бога движение. Его апокалипсический символ – дракон (Откр. 12:14). Подрывает основы библейского откровения. Всецело зиждется на идеях Дарвина, Ницше и Талмуда. Вера национал-социалистов в эволюцию, евгенику и культ «сверхчеловека» позволяет классифицировать их как секту сатанинской направленности. Их учение о расовом превосходстве одного народа над другим не выдерживает библейской критики и является прямым продуктом ложного неоиудейского учения о преимуществах крови. В известном хасидском трактате сказано: «Души неевреев происходят от остальных, совершенно нечистых «клипот”, в которых нет добра совершенно… И все добро, что творят язычники, творят они лишь ради себя». И как комментирует Гмара выражение «Милосердие народов – грех»: «Все справедливые и милосердные деяния народов мира совершаются лишь из тщеславия» (Шнеур-Залман, раби из города Ляды. Ликутей Амарим (Тания) / Под общ. ред. проф. Г. Брановера. Иерусалим, 1999. С. 45). Как подобные словеса перекликаются с сатанинскими пассажами из «Майн Кампф» Адольфа Гитлера!

Религия древних евреев не знала такого учения. Ветхозаветная традиция не знает и самого понятия нации. «Еврей» в библейском понимании – это член религиозной общины Авраама, что согласуется и с новозаветным пониманием этого слова. Сказано: «Ибо не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот Иудей, кто внутренне таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога» (Рим. 2: 28–29). Писание уравнивает в глазах Создателя весь «род человеческий», произошедший «от одной крови» (Деян. 17: 26) праотца нашего Адама. Любое учение о «полулюдях» или «недочеловеках» есть проявление полного духовного невежества и крайне опасных для общества уголовных наклонностей. И не важно, кем и где говорятся или говорились подобные безумные слова – в еврейском Кнессете или немецком Рейхстаге, в московском Кремле или православном храме, мечети или синагоге. Сказано: «Этот путь их есть безумие их, хотя последующие за ними одобряют мнение их» (Пс. 48: 14).

Демократический либерализм есть опасное политическое безволие, подчиненное инстинктам толпы. Его апокалипсический символ – лжепророк (Откр. 16: 13). Писание категорично осуждает безответственных демократов и решительно рекомендует дистанцироваться от них. Сказано: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7: 13–14). Идеи либерализма в его крайних проявлениях несут полное нравственное и моральное разложение обществу. Опасность демократических предвыборных технологий – приход к власти случайных людей, проходимцев и шарлатанов. Этот строй наиболее способствует росту коррупции, воровства и преступности. Растет число беспризорных детей при живых родителях, растет проституция и наркомания.

Апокалипсис учит, что три ипостаси диавола – коммунизм, национал-социализм и демократизм – объединятся перед последней схваткой между силами добра и зла. Сказано: «И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это – бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя» (Откр. 16: 13–14). Теперь Россию хотят завлечь или в объятия идеологий Мордки Маркса, или идеологий Адика Гитлера с компанией, или идеологий дядюшки Сэма.

Когда мы говорим: «Я буду защищать эти святыни, потому что это святыни моей нации», мы останавливаем врага

Преодолевая чуждые нам соблазны и заблуждения, мы должны идти путем самобытным, исконным, отечественным и трем новомодным соблазнам противостоять, вновь и вновь провозглашая и утверждая принципы Православия, Самодержавия и Национальности. И не думайте, что линия духовной брани проходит между разными движениями, – она проходит по нашим сердцам. И там, где мы говорим: «Я не буду грешить, потому что я русский», и там, где мы говорим: «Я буду защищать эти святыни, потому что это святыни моей нации», мы останавливаем врага в своем сердце, мы останавливаем врага на своей земле, мы действительно осуществляем брань, о которой святой апостол Павел говорил: «…потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6: 12).

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II говорил: «Патриотизм, несомненно, актуален. Это чувство, которое делает народ и каждого человека ответственным за жизнь страны. Без патриотизма нет такой ответственности. Если я не думаю о своем народе, то у меня нет дома, нет корней. Потому что дом – это не только комфорт, это еще и ответственность за порядок в нем, это ответственность за детей, которые живут в этом доме».
В начале XX века священномученик протоиерей Иоанн (Восторгов) взывал к своим соотечественникам: «Для того ли Промысл Божий вызвал к бытию Россию, поставил ее на рубеже двух миров и положив пред ней великое мировое призвание, чтоб она, перестав быть сама собою, исчезла с лица земли и изменила богоданному призванию? Для того ли Господь приобщил ее к Церкви Своей и духовное небо ее украсил сонмом равноангельских подвижников, чтобы все это погибло пред разливом безбожия и иноверия? Для того ли святые русские трудились над духовною нивой нашею, засевали ее пшеницею чистого благочестия, поливали потом, слезами и кровью, обвеяли молитвами, являлись по смерти из-за могил своих, оставили храмы, обители, свои мощи и свои чудеса, – чтобы поздние потомки, изжившие, обезумевшие, поддавшиеся соблазну лукавых слов презренного злата, все это свели в ничто? Жив Господь наш, и жива Церковь Его, и жива Русь святая! Миллионы сынов ее не преклонили и не преклонят колен своих пред Ваалом, их ни запугать, ни закупить, ни обмануть врагам России».

Аннотация. В статье раскрываются научно-теоретические воззрения на патриотизм в контексте его формирования у специалистов экстремальных профессий. В работе отмечается, что содержание трактовки патриотизма неоднозначно, что связано со сложностью анализируемого феномена, множественности подходов к определению его содержательных элементов и сущностных компонентов, со сложностью его проявления в реальной действительности. Авторы подчеркивают, что

патриотизм представляет собой своеобразный фундамент личности специалиста экстремальной профессии, является одним из основных условий эффективного функционирования всей системы личности.

Ключевые слова:, патриотизм, Отечество, воспитание, патриотическое сознание, патриотическое поведение, патриотическое чувство, специалисты экстремальных профессий

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В связи с участившимися за последние годы природными, техногенными и биолого-социальными катастрофами, все большую значимость приобретает экстремальная профессиональная деятельность. Социальный статус рискоопасных профессий претерпел значительные изменения, а именно: популярность, распространенность и престижность профессии в обществе. Изменились средства и условия труда, права и должностные обязанности, а также эмоциональные, когнитивные, мотивационные и коммуникативные аспекты труда. Понятие «экстремальная деятельность» прежде всего, предполагает, профессиональную деятельность специально подготовленных людей. Это связано с трудностями выполнения работы, с предельным напряжением сил и возможностей, с дефицитом информации, ограничением временными рамками, с риском витальных исходов. На сегодняшний день, постоянно расширяется круг проблем, связанных с понятием «экстремальной ситуации». Помимо природных и техногенных катастроф, обозначается группа профессионально обусловленных экстремальных ситуаций (работники МВД, МЧС, отдельные виды спорта, врачи и т.п.).

К специалистам экстремального профиля общество предъявляет более высокие требования: они должны быть хорошо профессионально подготовлены; обладать определенными навыками и знаниями, использовать их на практике; быть морально-психологически устойчивыми, уметь принимать быстрые и правильные решения, нести ответственность за свои действия. Профессиональная эффективность и надежность деятельности существенно зависят от индивидуально-психологических особенностей личности человека. В настоящее время специалисты в области прикладной

психологии уделяют большое внимание изучению личностных особенностей, которые, с одной стороны, являются, как правило, константными, базисными характеристика конкретного индивида, а с другой стороны, в полной мере определяют индивидуальные поведенческие реакции и психические состояния, влияющие на эффективность и надежность деятельности.

Многочисленные исследования показали, что свойства личности в значительной степени детерминируют качество профессиональной деятельности субъекта и являются важным фактором, влияющим на профессиональную пригодность.

К профессиям экстремального профиля деятельности относятся такие профессии как профессия спасателя, пожарного и оперативного дежурного дежурных смен. Каждая из этих профессий выполняет большую функциональную нагрузку. Чтобы стать спасателем, необходимо обладать соответствующими качествами и чертами характера, такими как умение правильно оценивать ситуацию, быстро принимать решение, волевые качества, быстрота реакции, смелость, ловкость, дисциплинированность и это только малый перечень качеств. Профессия «спасатель» включает в себя: выполнение аварийно-спасательных и других неотложных работ в различных климатических условиях с использованием соответствующего снаряжения; ведение поиска пострадавших, в том числе с применением специальных приборов поиска, применение мер по их спасению и оказание первой помощи (в том числе медицинской); проведение разъяснительных работ гражданам по безопасному поведению в целях недопущения чрезвычайных ситуаций и порядка действий в случае их возникновения; выполнение аварийно — спасательных работ с применением альпинистского снаряжения; ведение водолазных спасательных работ и т.д.

Представитель профессии «пожарный» должен обладать высокой стрессоустойчивостью, хорошей физической подготовкой, высокими морально-волевыми качествами, обладать широким кругозором и глубокими профессиональными знаниями. Профессия «пожарный» включает в себя следующие обязанности: выезды к месту пожара с целью его тушения и проведения аварийно — спасательных работ; спасение людей, оказание первой помощи (психологической и медицинской в том числе); ликвидацию последствий аварийных и стихийных бедствий; участие в учениях и аварийно — спасательных работах, с целью повышения уровня знаний и навыков; контроль состояния пожарных гидрантов, водоемов, дорого, проездов, подъездов в районах выезда подразделения и мн.др.

Профессия «оперативный дежурный дежурных смен», в отличие от профессий «спасатель» и «пожарный», не требует хорошей физической подготовки. Но деятельность оперативного дежурного проходит также в условиях экстремальной ситуации, включающей в себя дефицит времени, режим ожидания, нехватку информации и т.д. Профессия «оперативный дежурный» включает: прием вызовов (сообщений) о чрезвычайных ситуациях; информирование руководства, старших дежурных смен о

дислокации органов управления сил и средств, а также выполняемых ими задач, районах аварий, катастроф и стихийных бедствий, времени, месте, обстоятельствах, пострадавших, нанесенном ущербе, составе сил и средств, привлекаемых для ликвидации чрезвычайных ситуаций, состоянии, возможностях системы оповещения, связи и порядке их задействования; организация взаимодействия в установленном порядке в целях оперативного реагирования на чрезвычайные ситуации.

Имеющийся в научной литераторе анализ особенностей деятельности специалистов экстремального профиля деятельности позволил обозначить основные параметры, выраженные в той или иной степени, и объединяющие эти профессии: выполнение деятельности связанной с угрозой жизни и здоровья человека; сложность и опасность деятельности травмирующей психику; постоянная психоэмоциональная напряженность; яркие стрессовые ситуации (смерть, страдания и т.п.); значительные физические нагрузки; различные неблагоприятные погодные условия (ветер, высокая температура окружающей среды, оползни, сели, ливневые осадки, шторм и т.п.); отсутствие полной и достоверной информации, дефицит времени, режим тревожного ожидания.

Для представителей профессий экстремального цикла характерна определенная структура профессиональной пригодности, в состав которой входят достаточно разные особенности человека:

— гражданские качества (мировоззрение, моральный облик, отношение к окружающим);

— отношение к труду, профессии, отношение к конкретной области работы. Незаинтересованность специалиста в деятельности приводит к профессиональной непригодности;

— дееспособность (физическая и умственная), которая заключается в самодисциплине, активности, умственной инициативе;

— частичные, специальные способности, то есть качества, которые очень необходимы в определенных видах деятельности;

— навыки, опыт, выучка — необходимая и важная составляющая профессиональной пригодности, и заключается в принципе: научишься, тогда и будешь пригоден .

Экстремальная деятельность предъявляет к гражданским и нравственно-волевым качествам личности особенно высокие требования, однако, специалист, имея достаточно высокий уровень профессиональных знаний, не всегда бывает готов к решительным и эффективным действиям, что снижает уровень его компетентности. Одним стрежневых центральных гражданских качеств является патриотизм. Патриотизм, являясь духовно-нравственной основой личности, проявляется в активной деятельностной ее самореализации во имя Отечества. Патриотизм выступает в качестве важнейшей устойчивой характеристики человека и на личностном уровне выражается в мировоззренческих аспектах, в существующих нравственных идеалах, системе ценностей, нормах поведения. Патриотизм является

свойством зрелой творческой личности, которое позволяет успешно преодолевать многие внутренние психологические проблемы. В современных условиях функционирования российской действительности воспитание и проявление патриотизма у специалистов экстремального профиля имеет большое значение, однако этот процесс не может протекать стихийно. Чувство патриотизма целенаправленно формируется с детского возраста в рамках различных институтов общества: семья, образовательная система, общественные организации, производственная сфера и т.д. Для понимания особенностей протекания данного процесса необходимо обратиться к особенностям функционирования конструкта » патриотизм».

Этиологический «патриотизм» сопряжен с греческими patriots -соотечественник и patris — родина, и определяется как как любовь к Отечеству, преданность ему, стремление своими действиями служить его интересам . Термин «патриот» был актуализирован в период Великой французской революции (1789-1793 гг.), так себя называли защитники республики в противовес сторонникам монархии.

В Этимологическом словаре это определение дополняется привязанностью к месту своего рождения, месту жительства» .В классическом педагогическом словаре содержание патриотизма дополняется любовью к народу, родной семье, своей культурной среде . В современной науке в настоящее время не существует как единого определения патриотизма, так и единого понимания сущности патриотизма. Существующие подходы к пониманию патриотизма неоднозначны и весьма разнообразны, что вполне объяснимо, поскольку патриотизм является сложным социальным феноменом. Наиболее широко и полно патриотизм рассматривается в философии, социологии, политологии и педагогике.

В рамках философского подхода патриотизм рассматривается как ряд ценностей:

— аксиологических и общечеловеческих (М.Х.Халимбекова);

— социально-политических (В.Г.Валуев);

— социокультурных (В.А.Минаков);

— социально значимых (Т.В.Пискунова).

Патриотизм, являясь элементом социальной действительности, не может существовать вне субъекта и объекта. В качестве объекта патриотизма выступает Отечество (как совокупность элементов природной и социальной сред общества), а в качестве субъекта может выступать личность, социальная группа и другие общности. Структурными элементами патриотизма рассматривают патриотическое сознание, патриотическое отношение и патриотическую деятельность. В рамках патриотического сознания происходит отражение субъектом Отечества. Н.В.Онопко в структуре патриотизма, наряду с патриотическим сознанием, патриотическими чувствами указывает толерантность, патриотические убеждения и навыки патриотического поведения.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ряд исследователей выделяют в развитии патриотического сознания два уровня:

— рационально-идеологический (патриотические знания, убеждения, взгляды);

— чувственно-эмоциональный (патриотические чувства). Патриотические чувства — это: любовь к Родине, родной земле, культурной и социальной среде, в которой человек живет; уважение к другим народам, их традициям и вероисповеданию; гордость за страну, ее историю и культуру; сострадание; чувство долга и личность ответственности перед обществом; чувство личной сопричастности к судьбам мира, страны и своего народа.

По мнению А.Н.Вырщикова, М.Б.Кусмарцева, «особенностями патриотического сознания личности являются:

а) отражение в сознании реалий происходящих в обществе процессов, затрагивающих социальное пространство развивающейся личности в сфере ее жизнедеятельности ( онтологический аспект);

б) познание результатов культурно-исторического процесса отечественного развития в форме идеалов, феноменов духовности, символов, выступающих как совокупность представлений о продуктах культуры (гносеологический аспект);

в) ориентация на выработанные обществом ценности, которые, преломляясь в духовном облике личности, носят избирательный характер и

направлены на развитие самосознание человека в социальном континууме своей жизнедеятельности». .

Под патриотическим отношением понимается направленность патриотического сознания на предмет (то есть на Отечество), которая является предпосылкой патриотической деятельности. Данные отношения возникают между людьми в процессе служения Отечеству и различаются по содержанию, форме, способу социальной связи между субъектами.

Патриотическая деятельность представляет собой способ выражения патриотического сознания (в совокупности действий или поступков человека, направленных на реализацию патриотических целей).

Н.М. Снопко, Л.В. Филатова, А.С. Целовальникова и др. в качестве составляющих патриотизма рассматривают патриотические потребности и патриотические мотивы. Патриотические потребности — это проявление интереса к историко-культурным традициям, стратегическим концепция развития общества , а патриотические мотивы проявляются в качестве желаний, стремлений к цели и выражаются в готовности реализовать себя в профессиональной деятельности. Формирование патриотизма предполагает длительную, устойчивую мотивацию.

Патриотическое поведение выступает внешним выражением внутреннего мира, усвоенных и осознанно принятых знаний, идеалов, ценностей.

Патриотизм, трактуемый как нравственное качество личности, в своей структуре содержит ряд компонентов: содержательный (овладение определённым объемом знаний), эмоционально-побудительный (переживание положительного отношения к усваиваемым знаниям, уважение к историческому прошлому), деятельный (реализация знаний в деятельности).

Формирование патриотизма происходит в следующих областях жизни: духовно-нравственной, историческо-краеведческой, политико-правовой, профессионально-деятельностной.

Патриотизм, проявляющийся в поступках и деятельности, осуществляется сознательно, поскольку человек осознает цель, мотив, средства и результат деятельности, поэтому патриотизм всегда конкретен и направлен на реальные объекты. Патриотизм как личностное качество формируется в результате деятельности сознания, при необходимости обеспечения удовлетворения основных потребностей человека в резко изменяющейся (особенно экстремальной) обстановке.

В.А. Самарин, И.И. Шуманский, Д.Е. Ермолаева указывают на признаки патриотизма, которые могут являться основой структурирования его содержания:

— чувство Родины;

— отношение к Родине;

— безграничная вера и любовь к Родине как творческий акт духовного самоопределения;

— гордость за героическое прошлое Отечества;

— приверженность идеалам, ценностям и традициям своего народа;

— чувство долга перед Родиной;

— служение интересам Отечества;

— ответственность за судьбу Родины;

— неприятие антиподов патриотизма — измены, личного и группового эгоизма, ксенофобии, шовинизма. .

Н.В. Ипполитовой патриотизм рассматривается в нескольких аспектах: в философском как общественно-историческое явление, обусловленное, с одной стороны, естественной привязанностью человека к родной земле, а с другой стороны — общественно-политическими, экономическими и другими особенностями конкретного общества; в социально-педагогическом как социально-нравственную ценность, которая отражает отношение человека к Родине и Отечеству; в психолого-педагогическом — как сложное нравственное качество .

В.И. Лесник, С.Г. Зырянов в качестве компонентов патриотизма указывают: эмоциональный компонент, интеллектуальный компонент, интенциональный ( потребностно-мотивационный, волевой) компонент и праксеологический компонент. Авторы отмечают, что » в зависимости от конкретной социально-экономической ситуации государство может быть:

— тормозом развития патриотизма;

— посторонним наблюдателем, когда государство прямо не противодействует развитию патриотизма, но и не способствует этому развитию;

— ускорителем процесса героико-патриотического воспитания, когда государство ведет постоянный и активный поиск мер стимулирования развития патриотизма» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

На пути к совершенствованию патриотического воспитания и формирования патриотизма у взрослых (в частности у специалистов экстремального профиля) существует ряд проблем и противоречий:

— негативное отношение части населения к службе в армии, к деятельности полиции, к выполнению профессионального долга;

— отсутствие единой концепции патриотизма, научные расхождения во взглядах на сущность, структуру и содержание патриотизма;

— обострение противоречия между огромным потенциалом патриотизма у специалистов экстремального профиля и неэффективной его реализацией в современных условиях;

— недостаточное количество специальной литературы, форм и методик работы, адаптированных к современным реалиям.

Формирование патриотизма является непрерывным процессом: на базе знаний вырабатываются патриотические взгляды и убеждения, в которых проявляется единство патриотических знаний и патриотических чувств; знания и чувства являются элементами патриотического сознания, которое определяет направленность личности, побуждая действовать в определенном

направлении; патриотическая направленность является основой поведения личности, а патриотическое поведение человека выступает внешним выражение патриотического сознания. В процессе деятельности углубляются патриотические знания, проявляются чувства, удовлетворяются потребности и реализуются мотивы. Анализ многочисленных исследований показывает, что патриотизм как интегративное качество личности формируется посредством патриотического воспитания, на которое оказывают влияние: макрофакторы (государство, страна, культура, общество), мезофакторы (регион, этнос, СМИ), микрофакторы (институты социализации, семья, конфессии).

Однако в современной российской реальности фиксируется идеологическая нагруженность патриотизма, которая всегда присутствовала становление патриотических взглядов и идей в истории российского государства, стала, что и сформировало достаточно дискуссионное теоретическое пространство исследования патриотизма в российской интеллектуальной традиции, а также его перевод из плоскости научных категорий в плоскость идеологических концептов .

Таким образом, изучение патриотизма в контексте того или иного предметного пространства, в том числе и в области профессиональной деятельности, определяет важность учета сложившихся исследовательских позиций и дискурсивных полей с тем, чтобы выявить специфику формирования патриотических чувств у представителей различных профессий.

Литература:

2. Большая советская энциклопедия. Т. 19. Изд. 3-е. — М.: Советская энциклопедия,1975. — 647с.

3. Шанский Н. М., Шанская Т. В., Иванов В. В. Краткий этимологический словарь русского языка.. М.: Просвещение, 1971. — 542с.

4. Педагогический словарь. В 2т. Т.2, /. 1960,- 767с.

6. Политология: Энциклопедический словарь /Общ. ред. и состав. Ю.И. Аверьянов. — М.: Изд-во Моск. коммерч. ун-та. 1993, — 431с.

8. Вырщиков А.Н., Кусмарцев М.Б. Служение отечеству как смысл российского патриотизма. Волгоград, «Авторское перо», 2005, 86 с.

10. Самарин В.А., Шуманский И.И., Ермолаев Д.Е. Формирование патриотического сознания как один из важнейших факторов единения нации. Совершенствование системы патриотического воспитания работников УИС..СПБИПКР ФСИНРоссии, 2012, 27 с.

12. Лесняк В.И., Зырянов С.Г. Политическое и патриотическое воспитание работников внутренних дел современной России.Челябинск: Центр анализа и прогнозирования, 2009. — 209 с.

2. The Great Soviet Encyclopedia. T. 19. Izd. 3rd. — Moscow: Soviet Encyclopedia, 1975. — 647c.

3. Shansky N. M., Shanskaya Т. V., Ivanov V. V. Short etymological dictionary of the Russian language. М.: 1971. — 542 p.

4. Pedagogical dictionary. In the 2t. T.2, /. 1960, — 767p.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8. Vyrshchikov A.N., Kusmartsev M.B. Serving the fatherland as the meaning of Russian patriotism. Volgograd, 2005, 86p.

Человек есть по природе существо общественное (ζῷον κοινωνικόν). Он может полноценно жить и реализовывать свои способности только в обществе других людей. С древнейших времен люди объединялись в родовые, а затем племенные союзы, которые со временем эволюционировали в более совершенную форму социальной жизни, получившую название государства. Важнейшим идеологическим фундаментом, на котором стоит всякое государство, является патриотизм.

Патриотизм — понятие многозначное: его семантическое поле включает в себя, с одной стороны, простую любовь к месту, где человек родился и вырос, а с другой стороны — идею национальной общности и единства. Это второе значение, собственно говоря, и придает понятию патриотизм идеологическое содержание (в таком случае его можно называть гражданским патриотизмом). Однако патриотическая идеология не смогла бы существовать «на пустом месте»: для своей жизнестойкости она использует, так сказать, «живое мясо», то есть свойства человеческой природы, благодаря которым человек естественным образом любит свою родину. Таким образом, содержанием гражданского патриотизма является любовь простых граждан к своей родине, к своему земному отечеству, а его теоретическим развитием является идея государственного и общественного единства народа.

Идеология — если говорить совсем кратко — есть приоритет общего над частным. Любая идеология использует идею общности — и укрепляет ее — ради того, чтобы обеспечить стабильность тому институту или той системе, которую данная идеология обосновывает. В данном случае мы говорим об идеологии патриотизма, укрепляющего власть и обеспечивающего стабильность институту государства.

В контексте нашей статьи представляется актуальным рассмотреть отношение Церкви к идеологии патриотизма и уяснить ее роль в этой сфере. Церковь — не от мира сего (Ин. 18.36), но она, тем не менее, каким-то образом присутствует в мире. Этот образ ее присутствия в мире, к сожалению, от многих верующих сегодня остается сокрытым. Причиной того, на наш взгляд, является не сокрытость самой Церкви и не ее «растворение» в бесчисленных противоречивых «богословских» концепциях, а особое состояние человеческого ума, который не может постичь ее истину, ее «несокрытость». Это связанно, на наш взгляд, с доминированием «светского» — по сути глубоко ошибочного — подхода к рассмотрению церковных вопросов. Одной из составляющих этого подхода является проникновение в сферу церковной жизни и церковного сознания гуманистических представлений и предубеждений.

Светский характер отношений, являющийся вполне естественным в секуляризованном обществе, представляет несомненную и явную опасность для внутренней жизни Церкви. Поскольку государство смотрит на Церковь как на светский институт, то существует опасность того, что сами представители Церкви начнут со временем воспринимать Церковь как светский институт. Подчеркнем, что опасность обмирщения — это, прежде всего, внутренняя проблема Церкви. Конечно, «человеческий фактор», то есть страсти и болезни — наследие ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях (Еф 4, 22) — всегда имели место в истории Церкви. Но, говоря о сегодняшнем дне, следует все-таки иметь в виду, что если в православных империях России или Византии верующие составляли одно целое с обществом и такого понятия как «светское общество» в его современном смысле не существовало, то сегодня вследствие абсолютной секуляризации ситуация кардинально изменилась. В Церковь приходят люди из «мира» (того самого светского общества) — и естественно, они не сразу расстаются со своими привычками и образом мыслей. Если настоящий христианин, по свидетельству апостола Павла, имеет ум Христов (1 Кор 2, 16) и этим умом видит Церковь и мир, то человек, имеющий светский образ мыслей, судит обо всем по плоти (Ин. 8, 14). Отцы Церкви всегда подчеркивали, что о вещах божественных следует говорить подобающим образом, т.е. «благочестиво и боголепно» (εὐσεβῶς καὶ θεοπρεπῶς), имея страх Божий и следуя тем, кто имел ум Христов и говорил не от себя, но от Господня Духа (ср. 2 Кор. 3, 18). Ныне же принято рассуждать о Церкви и церковных «делах» на основе своего личного опыта, который, как правило, носит светский характер, поскольку является чаще всего опытом жизни в миру. Кроме того, что это явление само по себе служит признаком обмирщения сознания, оно имеет еще и катастрофические последствия для всей духовной жизни и со временем может привести к «догматизации» светских — по сути ложных — представлений, то есть к изменению вероучения (чему были неоднократные примеры в истории христианства).

Дьявол есть лжец и отец лжи (Ин 8, 44). Поэтому главным его орудием в борьбе с Христовой Церковью является ложь. Было бы невозможно обольстить человека, если бы зло всегда представало ему в своем истинном виде: оно прикрывается добром, надевает на себя личину истины, чтобы посредством обмана ввести его в заблуждение и сделать рабом лжи. Наиболее распространенной уловкой, средством, которым пользуется дьявол, является подмена божественной и абсолютной Истины истиной относительной и человеческой. Вещи часто называются одинаковыми именами, но имеют различную природу, а ту или иную деятельность часто можно оценить адекватно только тогда, когда известны ее цели и причины. Это настолько очевидно, что даже Сартр, для которого понятие истины было вообще довольно условным, однажды вынужден был признать, что «частичная и вырванная из контекста истина, если на ней зацикливаются, становится заблуждением». Вот эти истины, ставшие чьими-то заблуждениями, и являются проводниками соблазна в среде неопытных или невнимательных верующих. Но горе тому, через кого соблазн приходит (Мф 18, 7). Через таких людей происходит подмена евангельского духа, которым жила и живет Святая Церковь, духом мира сего, который разрушает ее изнутри.

Очевидным примером такой подмены является искушение принять представления мира о добре и отождествить их с добром христианской веры. Казалось бы, эти понятия должны совпадать: ведь мир живет так называемыми «общечеловеческими ценностями», которые, по всеобщему признанию, являются ценностями христианскими. Но разве об одних и тех же вещах идет речь? Может ли Церковь признать «общечеловеческие ценности» своими, или же все-таки они сущностно различны? Добро мира направлено исключительно на мир сей и его благополучие. Это добро носит альтруистический характер, который коренится в гуманистической культуре. Гуманизм ставит человека в центр мироздания, жертвует всем ради процветания и возвеличения человеческой личности. Для гуманизма мерой всех вещей является человек. Надо ли говорить, насколько это противоречит христианскому миропониманию? Гуманизм, в конечном счете, не способен справиться со злом, господствующим в мире, потому что имеет с ним одну и ту же природу. Провозглашая человека мерой всех вещей, гуманизм ведет к индивидуализму, обособлению людей друг от друга и противостоянию, потому что каждым управляет его собственное «я», живущее по законам борьбы за выживание. «Посмотрим на современное право — и мы увидим, что оно не запрещает грех, не запрещает преступление, считая это естественной необходимостью и предпосылкой свободы личности; поэтому жизнь общества регулируется ныне критериями, основанными на порывах страстей и похоти». Гуманистический альтруизм, по сути, кончается там, где начинается противостояние индивидуальных интересов. Альтруистическое добро направлено к той же цели: оно обеспечивает индивидуальную изолированность и неприкосновенность (пожалуй, в нынешнем обществе это главные ценности). Именно в этот контекст культуры современное светское общество готово включить и Церковь: она необходима лишь в качестве гаранта общественного благополучия и должна служить средством обеспечения «прав личности».

В рамках подобных представлений многие сегодня рассматривают и отношение Церкви к идее патриотизма и к государственным институтам. Само понятие патриотизма вводится ныне в круг христианского мировоззрения, получает «богословское» обоснование: как и в других подобных случаях, естественное чувство любви к своему земному отечеству здесь выдается за христианскую любовь к ближнему и к Христу.

Однако сегодня не так часто вспоминают, что христианская Церковь с самых первых лет своего существования не то что не мыслила подобного отношения к государству, в котором она находилась (Римская империя), но и противопоставляла свое «общежитие» общежитию гражданскому (богословские основы такого подхода обсуждаются в нашей следующей статье). Ее патриотизм был патриотизмом небесного отечества, а ее гражданство — небесным гражданством. Мы не имеем здесь пребывающего града, но небесного взыскуем (Евр. 13, 14). Сама Церковь представляла собой «новый град» и «новое государство», подданными которого верующие себя считали: их истинный Владыка — Христос, в Которого они облеклись и Которому дали клятву верности до смерти. Ориген, объясняя язычнику Цельсу отношение христиан к государству, сказал кратко и точно: «У нас другой строй подданства». В таком же духе мыслит и св. Григорий Богослов: «Для меня равны и отечество и чужая страна, и переселение для меня — не более, как переход с одного чужого места на другое, не мое». Обобщая картину положения ранней христианской Церкви в Римской империи, прот. Георгий Флоровский замечает: «Христиане старались держаться подальше от забот государства, а оно переживало по настоящему критический период, борясь за свое существование. В некотором смысле Церковь была движением сопротивления в Империи, а христиане — саботажниками». Наиболее выдающиеся государи, возвеличившие и укрепившие свои государства, прекрасно это понимали, поэтому в интересах своих империй они либо устраивали гонения на христиан (Марк Аврелий, Диоклетиан), либо стремились подорвать Церковь до такой степени, чтобы она стала безопасной игрушкой в руках государства (Петр Великий).

Однако неправильно было бы думать, что такое сознание Церковь имела только в первые века своего существования, в эпоху гонений. Во времена заката Византийской империи, в середине XV века, когда полчища турок-османов уже осаждали Константинополь, патриарх Константинопольский св. Геннадий Схоларий (1405-1464) написал такие слова: «Будучи по своему языку греком, я никогда не сказал бы, что я — грек, потому что я не мыслю таким способом, каким мыслили некогда греки; больше всего я хочу называться моей собственной славы, поэтому если кто спросит меня, кто я, я отвечу, что я — христианин».

Как известно, византийские исихасты во главе со св. Григорием Паламой (1269-1359) и их непосредственные преемники во главе со св. Марком Эфесским (1391-1450), перед которыми особо остро стояли вопросы сохранения отечества путем некоего компромисса с верой Церкви, никоим образом не считали такое решение приемлемым. В эпоху, предшествовавшую греческому восстанию 1821 года, преемники византийских исихастов по духу и по миропониманию «блаженные колливады» — святитель Макарий Коринфский (1731-1805), прп. Никодим Святогорец (1749-1809), прп. Афанасий Паросский (1725-1813) и святой патриарх Григорий V (1745-1821), чье имя стоит особого упоминания — все они вновь столкнулись с волной патриотизма и национального возрождения. Это возрождение черпало свое вдохновение в освободительных идеях французской революции и эпохи Просвещения, которые повлияли на национальные движения во многих странах (в том числе и в Греции). Перенесенные в церковную сферу, они породили стремление к образованию Поместных Церквей исключительно на национальной основе — явление, названное Константинопольским собором 1872 года «ересью филетизма». Так вот, колливады не только не одобряли «националистических» идей современников, но и выступали против освобождения своего народа от власти турок путем восстания. И наоборот, противоположную, так сказать «патриотическую», позицию как в эпоху падения Византии, так и в эпоху национального восстания в Греции занимали как раз гуманисты и просветители. Среди первых упомянем Димитрия Кидониса (1324-1397), среди вторых — Кораиса (1748-1833) и Фармакидиса (1784-1860), принесшего неисчислимые беды Греческой Церкви. И не случайно имена св. Григория Паламы и св. Геннадия Схолария, прп. Афанасия Паросского и священномученика патриарха Григория V многими греческими патриотами называются в числе «предателей отечества».

Таким образом, никакие социально-политические условия не помешали Церкви в течение XVIII веков жить в единодушном понимании своей «социальной позиции», соблюдая настороженное и подчас строгое отношение к проявлениям патриотизма. И уж никто никогда не доходил до такого абсурда, чтобы выдавать патриотизм за церковное учение. Однако, обращаясь к той ситуации, которую можно наблюдать сегодня, мы сталкиваемся с другим «настроем» и другими приоритетами.

Особенно ярко это сказывается в том, как относятся многие современные верующие к святым воинам и государственным деятелям, как древним (св. благоверный князь Александр Невский или св. Димитрий Донской) так и более близким нам по времени (св. воин Феодор Ушаков). Почитая вместе со всей Церковью этих святых, мы, тем не менее, хотим отметить, что, судя по той обширной литературе, которая им посвящена, сегодня среди большинства верующих абсолютно потеряно представление, в чем собственно состоит их святость и в чем она должна состоять у православных святых. Святость, будучи совершенным (насколько это возможно на земле) осуществлением личного спасения, понимаемого как достославное и сверхъестественное обожение человеческой природы, достигается, прежде всего, личным духовным очищением и покаянием. Она никак не может быть следствием любви к отечеству или успешности военных кампаний. Помимо этого, святость святых выражает вселенскую веру Церкви; следовательно, жизнь святых есть внутреннее опытное развитие и воплощение ее догматического и литургического богословия.

Святые — это провозвестники действенности и реальности покаяния, проповедники Благодати, свидетели Царства Божия! К сожалению, приходится констатировать, что в связи с канонизацией, например, св. Феодора Ушакова об этом не было сказано ни слова: лишь как бы вскользь и «нехотя» иногда отмечалось, что он творил милостыню, посещал богослужения и, возможно, в чем-то каялся… Основной же упор делался и делается на его подвиги в защиту отечества, что видно хотя бы из тех его слов, которые приводятся составителями его Жития в качестве «обобщения» всей его жизни: «Не отчаивайтесь! — говорил он. — Сии грозные бури обратятся к славе России. Вера, любовь к отечеству и приверженность Престолу восторжествуют. Мне немного осталось жить; не страшусь смерти, желаю только увидеть новую славу любезного отечества!». Убеждения многих современных «православных патриотов» хорошо выразил один из адмиралов, выступавших на торжествах, посвященных канонизации св. Феодора Ушакова: «Своей праведной земной жизнью (здесь и далее в цитатах выделение автора статьи — Ред.) Федор Ушаков явил миру ярчайший образец беззаветного служения отечеству и своему народу как на поле брани, так и на ниве благотворительности и милосердия, пример православного воина, которому была ниспослана помощь Божия. Свидетельством этой помощи явился небывалый во всей военной истории факт, когда в период русско-турецкой войны 1787-1791 гг. флот под командованием Федора Ушакова, вдвое уступавший противнику по численности, имел в сто раз меньшие потери в личном составе. Небесным Промыслом, не потеряв в сражениях ни одного судна, Ушаков нанес турецкому флоту невосполнимый урон более чем в 50 судов, отвоевав для России целый Черноморский регион». Если учесть при этом, что на турецких судах основной состав матросов представляли греки-христиане (среди которых, кстати, было и несколько новомучеников, принявших от турецкого начальства смерть за Христа), то такая победа может рассматриваться лишь как печальное и вызванное политической необходимостью кровопролитие, но никак не должно ставиться в заслугу канонизируемому святому Православной Церкви.

Само наименование святого в качестве «воина, адмирала непобедимого» весьма двусмысленно: разве может слава святого состоять в непобедимости его земных войн, хотя бы даже и за отечество? С каких пор слава святых стала измеряться его земными заслугами и в качестве основного критерия выставляться «непобедимость» в войне? Поистине, вместо того, чтобы воздавать кесарево кесарю, а Божие Богу (см. Мф. 22, 21; Мк. 12, 17; Лк. 20, 25), мы кесарево воздаем Богу. Разве забыли православные, что любое убийство на войне (даже в защиту отечества) есть грех человекоубийства и оправдан он только как меньшее зло? Не будем забывать, что св. Василий Великий рекомендует совершившим убийство на войне в течение трех лет воздерживаться от причащения Святых Таин, «как имеющим нечистые руки».

Позволю себе привести здесь еще небольшую цитату из «Писем» архимандрита Софрония (Сахарова): «Когда я был в Греции во время войны, то, принимая исповеди от людей, говорил им: «Вы забыли мне сказать об одном вашем большом грехе… что Вы — убийца…». — «Нет, я не убийца, и потому я не мог сказать Вам об этом грехе…» — «А скажите мне, во время войны, получая известия о том, что в силу той или иной операции так называемому врагу были нанесены большие потери, радовались ли Вы этому?» — «Естественно, потому что они начали войну, они виноваты, и хорошо, что их бьют». — «Так вот, дорогой, как бы ни смотреть на сие с обычной человеческой точки зрения, в плане Евангелия это является соучастием, моральным, в убийстве, и потому нужно в этом грехе каяться». Далее о. Софроний делает глубокое, проникнутое болью за состояние «христианского» общества, заключение: «Не вижу я, чтобы люди понимали правильно вышесказанное, и поэтому им ничего другого не остается, как только отказаться от жизни по Евангелию, отойти от Христа, забыть свое подлинное происхождение в плане духа и превратиться в осужденных на смерть животных».

Еще более несуразно «православный патриотизм» проявляется во взаимоотношениях Церкви с армией и в православном военно-патриотическом воспитании. Отцы и Учители Церкви, следуя Господу, относились к этой теме очень сдержанно и даже прохладно. Они считали это не своей заботой и относили к сфере плотского, а не духовного ведения. Вот типичный ответ Церкви на эту тему, данный аввой Варсонофием: «Скажи мне, отец мой: какое бывает плотское вопрошание, и какой надобно давать на него ответ по Богу? — К нам приходили некоторые, спрашивая о военной службе; мы отвечали им, что в ней бывают и обиды, а обидам Бог не помогает. Если же кто спросит тебя о плотском, дай ему ответ справедливый, а не затруднительный, т.е. слово по Богу, а не плотское». В этом простом на первый взгляд рассуждении содержится многое: и холодность в отношении мирских дел, и противопоставление военной службы службе Богу (первая отнесена к делам плотским, а вторая к божественным), и, самое главное, сказано, что христиане должны давать ответ по Богу, а не по плоти. Когда же ныне священнослужители проповедуют с амвона о том, что военная служба есть дело равнозначное с духовным служением, что общественное и государственное служение верующих есть «участие в служении Христа» и прочее, что нелепо и повторять, то они возвещают слово плотское. Но самое худшее заключается в том, что они выдают его за слово духовное. Если Отцы Церкви всегда подчеркивали разницу между служением Богу и служением кесарю (государству, отечеству), то ныне во всем ищется (и отыскивается) общность. Но эта общность столь же призрачна, сколь и следующий софизм: «Ты любишь Бога, а я люблю себя. Следовательно, мы оба имеем любовь. В этом состоит наша общность». Плотской разум преисполнен подобных софизмов — только ими он и живет. Но через эти же софизмы плотское мудрование внедряется в сознание верующих, которые так запутываются, что уже не могут отличить белое от черного.

Дело доходит до того, что появляются отдельные священники, которые в рамках программ взаимодействия Церкви и армии прыгают с парашютом, участвуют в военно-полевых учениях, преподают борьбу и восточные единоборства и т.д. Все это выдается за «православное патриотическое воспитание». И вместо того чтобы быть объектом пастырских увещаний и вразумлений со стороны своих епископов, такие священники становятся чуть ли не выразителями «православного мировоззрения». Но это мировоззрение есть не что иное, как плод их собственного воображения, потому что, говоря словами апостола Павла, мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии (1 Кор. 11, 6).

Послушаем еще, как богослов Григорий — один из тех, на ком воистину утверждается Церковь — учит свою константинопольскую паству: «У всех одно отечество — горний Иерусалим, в котором сокрыто житие наше. У всех один род, и если угодно смотреть на дольнее, — это прах, а если на высшее, — это дыхание, к которому мы стали сопричастны, которое заповедано нам хранить и с которым должно предстать на суд и дать отчет в соблюдении горнего нашего благородства и образа. Поэтому всякий благороден, кто соблюл это дыхание добродетелью и стремлением к Первообразу, и всякий не благороден, кто осквернил его пороком и принял на себя чуждый образ — образ змия. Дольние же эти отечества и породы суть только забава нашей временной жизни и лицедейства. Ибо и отечеством именуется то, что каждый предвосхитил или насилием, или собственным бедствием и где все одинаково странники и пришельцы, сколько бы мы ни играли названиями». Это, если угодно, и есть «православный патриотизм».

Мы никак не можем отрицать существующую сегодня необходимость «патриотического воспитания» молодежи, которое частично лежит на пастырях Церкви: однако мы должны со всей решительностью констатировать, что в шкале приоритетов священника эта тема должна занимать соответствующее ей место. Святой Василий Великий называет священника «устами Христовыми» — именно поэтому священник не может заниматься просто «патриотическим воспитанием», не рискуя потерять свою идентичность. Стремление сохранить свою христианскую идентичность должно служить мерой нашего участия как в социальных проблемах вообще, так и в «патриотическом воспитании» в частности.

Любовь к отечеству — это любовь естественная; она принадлежит той же природе, что и любовь к родным и близким, любовь к самому себе. Церковь не осуждает естественной любви человека к самому себе: такая любовь является критерием любви к ближнему (Лк. 10, 27). Однако эта любовь не может служить освобождению от ветхого человека, но, напротив, служит его фундаментом. Любовь к себе, обособленная и индивидуализированная, является средоточием ветхого человека со всеми его страстьми и похотьми. Любовь к отечеству не побеждает ветхого человека, не превосходит его: в ней нет ничего божественного и духовного (об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что защитниками отечества часто бывали и люди страстные, и неверующие, и богоборцы). Чтобы она наполнилась смыслом, она должна быть преодолена внутренним подвигом человека, его восхождением в любви к Богу.

Чтобы обрести истинную любовь к себе, человек должен возненавидеть родных и близких; возненавидеть саму жизнь свою (см. Лк. 14, 26). Однако христианская «ненависть» не имеет ничего общего с ненавистью этого мира и ее, как и все прочее в Церкви, надо понимать духовным разумом. Есть ненависть ради чего-то низшего и есть ненависть ради чего-то высшего: первая убивает и опустошает, вторая — преображает и наполняет смыслом все сущее. Возненавидев себя ради Бога, родных и близких — ради Церкви, земное отечество — ради Отечества Небесного, христианин наполняет земное небесным просвещением, привлекает к тварному миру превосходящую Благодать Святого Духа. Через заповеданную Господом нашим Иисусом Христом «ненависть» он обретает истинную любовь и свободу, рай и сладость Благодати. Отвергнув мир и себя в мире, человек начинает видеть его в ином свете; он как бы отстраняется от него и познает его внутреннюю сущность, его истинную нужду и его истинную боль.

«Ненависть» Христова выше и совершеннее земной «любви». Христовой «ненавистью», которая есть духовная любовь, человек спасает и преображает мир, а земной «любовью» разрушает его. Потому что естественная человеческая любовь, сталкиваясь с такими же «любовями» других людей, вступает с ними в непримиримую вражду за свое существование; а любовь Христова соединяет всех в некоем таинственном, превышающем всякое разумение единстве, которое Бог даровал Церкви. В такой любви соединяются люди и мир под единою главою Христом (Еф. 1, 10).

Церковь, по определению Первого Вселенского Собора, едина и кафолична — она обладает соборностью. Поэтому ее богословие превосходит все границы и пределы земного мира. «Кафоличность православного богословия состоит в том, что оно принимает во внимание всех, везде и всегда. Оно заботится о спасении всех и каждого, потому что имеет сознание космического измерения личности и личностного измерения космоса. Это является подтверждением его свободы от всякой необходимости и доказательством того, что в кафоличности православного богословия могут достичь спасения все». Молитва за мир, которую имели святые, и есть практическое выражение этого богословия.

Будем ли мы по мере сил приближаться к такой любви, которая возвышает нас до созерцания новой реальности, где, по словам Апостола, всяческая и во всех Христос (Кол. 3, 11), или нам будет достаточно нашей маленькой, частной любви, ограничивающей наш мир нашим родным домом? Сможем ли мы вместить в себя ту реальность, которую Воплотившийся Бог принес на землю и стать новыми людьми, по образу Создавшего нас Бога (Кол. 3, 10), или же мы обречем себя на жизнь осужденных на смерть животных? Изберем ли мы своим главным жизненным ориентиром ту страну живых (Пс. 114, 8), к которой направлено все наше земное странствование, или решим, что наша истинная жизнь совершается здесь, в этой «стране мертвых»?

Святые говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества. И если бы они в мыслях имели то земное отечество, из которого вышли, то имели бы время возвратиться — обустроить, «возродить», спасти его. Но они стремились к лучшему, то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город (Еф. 11, 13-15).

Аристотель. Эвдемова этика, 1242a.

Старец Иосиф Ватопедский. Слова утешения: Беседы о духовной жизни и о монашестве. Богородице-Сергиева Пустынь, 2005. С. 386.

Монах Диодор (Ларионов), «В МИРЕ, НО НЕ ОТ МИРА»: К вопросу о богословии «социального служения».

Contr. Cels. VIII, 75. Перевод фразы — прот. Георгия Флоровского (Антиномии христианской истории). — Ред.

Св. Григорий Богослов. Слово 6. PG 35, 729A. Ср. рус. пер.: Творения. Москва: «Сибирская Благозвонница», 2007. Т. 1, с. 128.

Флоровский Г., прот. Империя и пустыня. Антиномии христианской истории // Догмат и история. М., 1998. С. 261. Для первого знакомства с рассматриваемой здесь темой мы рекомендуем прочесть эту знаменитую статью о. Георгия Флоровского, в которой он дает, хотя и краткий, но весьма содержательный обзор исторических форм «взаимодействия» Церкви с государством, а также — что самое главное — нужную богословскую перспективу для правильного решения вопроса о «социальном» положении Церкви.

Цит. по: Δ. Γ. Τσακῶνας. Ἱστορία τῆς Νεοελληνικῆς Λογοτεχνίας καὶ Πολιτικῆς Κοινωνίας. Τ. Αʹ. Θεσσαλονίκη, 2003. Σ. 73. О том, что верность христианству в данном случае противопоставляется не опасности со стороны католицизма (св. Геннадий мягко относился к латинянам и в первую половину жизни был даже сторонником унии), но национальному «греческому» самосознанию, свидетельствует его полемика с языческим философом Георгием Плифоном. Национальное самосознание последнего привело его к отречению от христианства и обретению «своей» народной веры — язычества.

Святой флотоводец России. Жизнь и деяния святого праведного воина Феодора Ушакова, адмирала непобедимого. Санкт-Петербург, 2004. С. 37

Там же, с. 7-8. Не является исключением даже служба св. Феодору Ушакову, где, хотя и показана и «другая» сторона славы святого, однако она полностью перекрывается общей национально-патриотической «концепцией» службы.

Начиная уже с XV века основной состав матросов, служивших в турецком флоте, набирался оттоманским правительством с греческих островов Эгейского моря. Подробнее об этом см.: Γ. Δ. Μεταλλινός. Τουρκοκρατία. Οἱ Ἕλληνες στὴν Ὀθωμανικὴ Αὐτοκρατορία. Ἀθήνα, 1988. Σ. 82-83.

Архимандрит Софроний (Сахаров). Письма близким людям. Москва, «Отчий Дом», 1997, с. 89.

Там же.

Св. Григорий Богослов. Слово 33. PG 36, 229A. Ср.: Творения. Москва, «Сибирская Благозвонница», 2007. Т. 1, с. 412.

Именно так называет наш мир св. Василий Великий в Беседе на 114 псалом.

Статья «о гипнотизации патриотизма», о «представителях правительственного патриотизма» («не их Паскали, Руссо, Дидро, Вольтеры»), вызвавшая ожесточенную полемику. Толстой приводил доводы, что «от патриотизма и войн происходит зло», что «для избавления себя от этих зол люди не должны участвовать в правительствах» (Т. 67, с. 256). Толстой начал статью с объяснения причин ее появления: «Франко-русские празднества, происходившие в октябре прошлого года во Франции, вызвали во мне, вероятно так же, как и во многих людях, сначала чувство комизма, потом недоумения, потом негодования, которые я и хотел выразить в короткой журнальной статье; но, вдумываясь все более и более в главные причины этого странного явления, я пришел к тем соображениям, которые и предлагаю теперь читателям».
Толстой настойчиво говорит, что вражда между народами вызывается их правительствами, играющими на «патриотических» чувствах. В таком «патриотизме» не только нет братской любви, которую исповедовал и завещал Христос, но нет любви к своему народу и своему отечеству. Он утверждал, что патриотизм «требует от людей прямо противоположного тому, что составляет идеал нашей религии и нравственности, не признания равенства и братства всех людей, а признания одного государства и народности преобладающими над всеми остальными».
Толстой высказал в статье убеждение в том, что правительства намеренно вызывают враждебные чувства людей «во имя» патриотизма, делая вид, что примиряют народы: «Вроде того, как цыган, который, насыпав своей лошади перца под хвост, нахлестав ее в стойле, выводит ее, повиснув на поводу, и притворяется, что он насилу может удержать разгорячившуюся лошадь». Так правительство держит в повиновении свой народ, поэтому – «патриотизм есть рабство».
Вновь, как и в недавно завершенном трактате «Царство Божие внутри вас», Толстой говорит о силе общественного мнения, уповая теперь уже на новое общественное мнение, на убеждения и поступки людей, и от перемен в общественном мнении ждет появления новых форм жизни. Об этом В. Стасов писал Н. Н. Страхову: «На днях читал «Patriotisme” того же «Льва”. Это одного калибра (особливо с X главы) с XII главой его «Царства Божия”, т. е. гениально и поразительно до невозможности!.. Ведь я считаю «Царство Божие” и «Patriotisme” первыми книгами всего XIX века, наравне с Герценом!»*.
Толстой утверждает, что власть правительств держится лишь на том, что называется «общественным мнением», а его свойство – постоянное и неудержимое движение. И Толстой завершает статью выражением уверенности, что люди все больше верят в солидарность и братство народов, и поэтому «переход людей от прежнего, отжитого общественного мнения к новому неизбежно должен совершиться». И далее как заклинание звучит: «Только бы люди понимали ту страшную власть, которая дана им в слове, выражающем истину» (Т. 39, с. 79).
Поводом для статьи послужила квазипатриотическая шумиха в связи с заключением франко-русского союза 1893 г. (торжества по случаю прибытия в начале октября 1893 г. русской эскадры в Тулон). В «Новостях» (2 ноября 1893 г.) была помещена статья В. И. Модестова «Что случилось?», в которой он радовался сближению России и Франции: «Жизнь вне Европы для нас, ставших европейскою державою, теперь не только невозможна, но и немыслима». А. С. Суворин и редактор черносотенной газеты «Свет» В. В. Комаров во время празднеств в Париже по случаю посещения русской эскадрой Тулона выступали там как «делегаты русской печати». Там же был и редактор «Недели» П. Гайдебуров, которого Меньшиков и Лесков отговаривали ехать: «И Гайдебуров Павел себе чести сбавил». В «Вестнике Европы» (Иностранное обозрение, ноябрь 1893 г.) в заметке о «русских журналистах в Париже» ядовито высмеивались Суворин и Комаров, представлявшие «русскую прессу» во Франции.
После прочтения в газете «Русские ведомости» (1893, № 291, 22 октября) корреспонденции «Русская эскадра в Тулоне», Толстой, возмущенный «океаном глупости», правительственной шумихой в связи с заключением франко-русского военного союза, написал резко обличительную «статью-протест против франко-русских празднеств».
С язвительной иронией воспроизводит Толстой во второй главе статьи изысканные меню обедов, устроенных по поводу встреч французских и русских военных моряков, названия разных напитков («количество это так огромно, что едва ли все пьяницы России и Франции могли бы выпить столько в такое короткое время»), фальшивые слова о «мире» и «любви» друг к другу: «Что еще можно прибавить к этому?! особенно под звуки торжественной музыки, играющей одновременно два гимна: один – прославляющий царя и просящий у Бога для него всяких благ, другой – проклинающий всех царей и обещающий им всем погибель» (Т. 39, с. 32). «Епископ в Тулоне, при спуске броненосца «Жоригибери”, молился Богу мира, давая чувствовать при этом, однако, что если что, то он может обратиться и к Богу войны» (Там же, с. 33).
В статье он приводит текст открытого письма московских студентов-юристов к французским студентам.
Поскольку в России по цензурным соображениям опубликовать статью было невозможно, Толстой хотел издать ее в английских газетах, затем в Германии. Но Лесков отговорил Толстого, приведя дипломатические соображения, и статья была послана одновременно и в английские, и в немецкие газеты.
Французский перевод Жюля Легра опубликован в мае 1894 г. («Journal des Débats»), английский В. Г. Черткова – в июне («Daily Chronicle»), немецкий В. Е. Генкеля – в августе (изд. Г. Мюллера) того же года.
По-русски впервые была опубликована в изд. М. К. Элпидина в Женеве в 1895 г. Распространялась в России в гектографических изданиях; особенно – в Польше (см.: Отклик М. Здзеховского). Вызвала огромную полемику в русской и иностранной печати.
Впервые в России статья в числе других запрещенных статей Толстого («Не убий», «Письмо к фельдфебелю», «Письмо к либералам») появилась лишь в 1906 г. в издании Н. Е. Фельтена, за что тот был привлечен к судебной ответственности (см. раздел о публикациях Толстого 1906 г.).
ПСС, т. 39.
* Русская литература. – 1960. – № 4. – С. 182.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *