Пейте кровь мою и ешьте тело мое

  • I. Символика хлеба и вина
  • II. Протоиерей Александр Мень
  • III. Юрий Рубан
  • IV. «Ланчанское чудо»
  • V. Святой праведный Иоанн Кронштадтский
  • VI. Священник Константин Пархоменко

I.

Хлеб – символ жизни. И Сам Христос пользовался этим символом, когда говорил о Себе иудеям: «Не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес; ибо хлеб Божий есть Тот, Который сходит с небес и дает жизнь миру… Я есмь хлеб жизни… Я – хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить во век” (Ин.6:32, 33, 35, 48, 51).

Виноградная лоза – символ избранного народа Божия (Ис.5:1-6). «Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев, и мужи Иуды – любимое насаждение Его” (Ис.5:7). В Новом Завете Сам Господь – «истинная виноградная Лоза”, а Бог Отец – виноградарь, все же люди, кто пребывает со Христом, – ветви этой Лозы (Ин.15:1-6).

Чаша – символ единства и символ спасения.

Хлеб и вино, взятые вместе соответствует славянскому «плоть и кровь” и означают психофизическую природу человека…

II.

В древности считалось, что, когда человек приглашает друзей и с молитвой они совершают трапезу, Божество невидимо присутствует здесь. Жертва и трапеза всегда сливались. И вот Христос установил трапезу Нового Завета, Он заключил Новый союз Неба и земли через Свою смерть, которая обозначена была вот этой трапезой. И Он сказал: «Сие творите в Мое воспоминание». Это не просто воспоминание и память, а это вечно повторяющаяся Тайная Вечеря. Она всегда с нами.

Когда мы поднимаем чашу и хлеб на престоле в Церкви, это значит, что Христос приходит вновь и снова наступает ночь Тайной Вечери. Он соединяет нас между собой и соединяет с Самим Собой. Таинство трапезы — это таинство единства с Богом и людей между собой. Вот что значит «плоть и кровь».

прот. Александр Мень

III.

Почему формой теснейшего единения со своими последователями Христос избрал трапезу, совместное вкушение пищи? (Ведь Литургия – это совместная трапеза, только предельно упрощенная).

Это большая тема – богословие Евхаристии, по которой существуют прекрасные работы архим. Киприана (Керна), оо. Иоанна Мейендорфа, Ал. Шмемана и др. Сейчас же прошу отвлечься от нашего американизированного «способа приема пищи», часто в спешке, и обратить внимание на следующий факт. Христианство появляется на Востоке, поэтому нам важно учитывать восточный взгляд на трапезу: любая трапеза, тем более, совместная, – священна. Христос – как глава общины – на каждой совместной трапезе благословлял хлеб и вино (как любой глава семьи). То же происходит и на Тайной Вечере, но теперь Христос разламывает хлеб – и называет его своим Телом, а вино в чаше – своей Кровью. При этом сам вкушает от этого евхаристического хлеба (это ведь не отдельный от Него кусок плоти!). А когда человек ест, то, образно говоря, он превращает этот хлеб в свое тело. Когда люди на евхаристическом собрании вместе едят и пьют, то становятся родственниками по плоти и крови.

Поэтому ап. Павел называет Церковь (в греч. Тексте – Экклеси́а, что значит «Собрание»!) «Телом» Христа (см. Еф.1:23 и параллельные места, а тж. по текстам других его Посланий). Важно, что здесь употребляется греческий термин «со́ма» – живой организм (цельная человеческая личность), а не сарксили креа́с (отдельные куски мяса расчлененного, мертвого тела).

«Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Господней? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? Один хлеб, и мы многие – одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба (метэ́хомэн)» (1Кор.10:16-17). В последнем случае употребляется слово метэ́хомэн; это форма глагола метэ́хо – иметь долю, принимать участие, участвовать, быть причастным. Мы часто акцентируем материальную форму таинства – «вкушение»; здесь же Павел обращает внимание на то, ради чего это делается, что за этим с нами происходит.

Юрий Рубан, к. ф. н. Из рукописи «История Божественной Литургии», СПб, 2005

IV.

«Ланчанское чудо»

Шел VIII век от Рождества Христова. В Церкви Сан – Легонций старинного итальянского города Ланчано совершалось Таинство Евхаристии. Но в сердце одного из священников, служившего в тот день Литургию, вдруг возникло сомнение, истинны ли Тело и Кровь Господни, сокрытые под видом хлеба и вина. Хроники не донесли до нас имени этого иеромонаха, но зародившееся в его душе сомнение стало причиной Евхаристического чуда, почитаемого до сей поры.

Священник гнал от себя сомнения, но они назойливо возвращались вновь и вновь. «Почему я должен верить, что хлеб перестает быть хлебом, а вино становится Кровью? Кто это докажет? Тем более, что внешне они никак не изменяются и не изменялись никогда. Наверное, это всего лишь символы, просто воспоминание о тайной вечере:»

В ту ночь, когда Он был предан, Он взял хлеб: благословил, преломил и подал ученикам Своим, говоря: «Примите, вкусите: сие есть тело Мое, которое за вас преломляется во оставление грехов». Также и чашу, говоря: «Пейте из нее все: сия есть Кровь Моя Нового Завета, за вас и за многих изливаемая во оставление грехов».

Со страхом произносил священник святые слова Евхаристического канона, но сомнения продолжали мучить его. Да, Он, жертвенный агнец, мог Своей Божественной властью обратить вино в кровь, а хлеб – в Плоть. Все мог Он, пришедший по воле Отца Небесного. Но Он ушел давно, оставив этот грешный мир и дав ему в утешение Свои святые слова и Свое благословение: И, может быть, Свои Плоть и Кровь? Но возможно ли это? Не ушло ли подлинное Таинство причастия вместе с Ним в мир горний? Не стала ли святая Евхаристия лишь обрядом – и не более того? Тщетно пытался священник восстановить в душе мир и веру. Между тем, пресуществление произошло. Со словами молитвы он преломил Евхаристический Хлеб, и тут крик изумления огласил небольшую церковь. Под пальцами иеромонаха преломляемый Хлеб вдруг превратился во что-то другое – он не сразу понял, во что именно. Да и в чаше было уже не вино – там была густая алая Жидкость похожая на: кровь. Ошеломленный священник смотрел на предмет, который был у него в руках: это был тонкий срез Плоти, напоминающий мышечную ткань человеческого тела. Монахи окружили священника, пораженные чудом, не в силах сдержать изумления. А он исповедал перед ними свои сомнения, разрешенные таким чудесным образом. Окончив святую литургию, молча упал на колени и погрузился в долгую молитву. О чем молился он тогда? Благодарил за данный свыше знак? Просил прощения за свое маловерие? Мы этого не узнаем никогда. Но подлинно известно одно: с тех пор в городе Ланчано двенадцать веков хранятся чудесные Кровь и Плоть, материализовавшиеся во время Евхаристии в церкви Сан-Легонций (ныне Сан-Франческо). Весть о чуде быстро облетела тогда близлежащие города и области, и в Ланчано потянулись вереницы паломников.

Прошли века – и чудесные Дары стали объектом внимания ученых. С 1574 года над Святыми Дарами велись различные опыты и наблюдения, а с начала 1970-х годов они стали проводиться на экспериментальном уровне. Но данные, полученные одними учеными, не удовлетворяли других. Профессор медицинского факультета Сиенского университета Одоардо Линолди, крупный специалист в области анатомии, паталогической гистологии, химии и клинической микроскопии, проводил со своими коллегами исследования в ноябре 1970 и в марте 1971 годов и пришел к следующим выводам. Святые Дары, хранящиеся в Ланчано с VIII века, представляют собой подлинные человеческие Плоть и Кровь. Плоть является фрагментом мышечной ткани сердца, содержит в сечении миокард, эндокард и блуждающий нерв. Возможно, фрагмент плоти содержит также левый желудочек – такой вывод позволяет сделать значительная толщина миокарда, находящаяся в тканях Плоти. И Плоть, и Кровь относятся к единой группе крови: АБ. К ней же относится и Кровь, обнаруженная на Туринской Плащанице. Кровь содержит протеины и минералы в нормальных для человеческой крови процентных соотношениях. Ученые особо подчеркнули: более всего удивительно то, что Плоть и Кровь двенадцать веков сохраняются под воздействием физических, атмосферных и биологических агентов без искусственной защиты и применения специальных консервантов. Кроме того, Кровь, будучи приведена в жидкое состояние, остается пригодной для переливания, обладая всеми свойствами свежей крови. Руджеро Бертелли, профессор нормальной анатомии человека Сиенского университета, проводил исследования параллельно с Одоардо Линоли и получил такие же результаты. В ходе повторных экспериментов, проводившихся в 1981 году с применением более совершенной аппаратуры и с учетом новых достижений науки в области анатомии и паталогии, эти результаты вновь были подтверждены:

По свидетельствам современников чуда, материализовавшаяся Кровь позже свернулась в пять шариков разной формы, затем затвердевших. Интересно, что каждый из этих шариков, взятый отдельно, весит столько же, сколько все пять вместе. Это противоречит элементарным законам физики, но этот факт, объяснить который ученые не могут до сих пор. Помещенная в античную чашу из цельного куска горного хрусталя, чудесная кровь уже двенадцать веков предстает взорам посещающих Ланчано паломников и путешествующих.

V.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский (из книги «Моя жизнь во Христе»):

«Что удивительно, что тебе предлагают в пищу и питие Тело и Кровь Свою Господь?

Кто дал тебе в пищу плоть, созданных Им животных, Тот дал, наконец, в пищу и питание и Самого Себя. Кто питал тебя сосцами матери, Тот, наконец, Сам взялся питать тебя Своею Плотию и Кровью, чтобы, подобно тому как с молоком материнским ты всосал в себя известные свойства матери, дух её, так с Телом и Кровью Христа Спасителя всосал бы в себя Его дух и жизнь.

Или, как прежде в младенчестве ты питался матерью и жил ею, её молоком, так и теперь, выросши и ставши греховным человеком, ты питаешься Кровью своего Жизнодавца, дабы чрез то был жив и возрастал духовно в человека Божия, святого; короче: чтобы как тогда ты был сыном матери, так теперь был бы чадом Божиим, воспитанным, вскормленным Его Плотию И кровию, паче же Духом Его – Плоть и Кровь Его дух суть и живот суть, – и соделался наследником Царства Небесного, для которого ты и сотворен, для которого и живешь».

VI.

Священник Константин Пархоменко:

Почему Спаситель сказал: «…Сие есть Тело Мое… Сие есть Кровь Моя…»? В каком смысле Тело и Кровь? В символическом? В том смысле, что Кровь — символ установления Нового Завета, а преломляемый хлеб — символ страдающего, ломаемого мучителями Тела Богочеловека?

Не только. Если бы это было так, Церковь никогда не говорила бы, что мы причащаемся Истинного, подлинного Тела и Крови. Мы бы, как баптисты, свидетельствовали лишь о вспоминании Христа и Его Жертвы, но не о подлинном единении со Христом.

Значит, Евхаристия — нечто большее. Значит, Спаситель в Таинстве Своем заключил больший смысл, чем тот, до которого мы дошли. Об этом — в настоящей беседе.

Любая трапеза — это питание человека, благодаря вкушению пищи человек живет. Сотворив мир и насадив растения (пшеницу — хлеб, виноград — вино), Бог дает их в пищу человеку (Быт.1:29). Пища — жизнь. «Но смысл, сущность, радость этой жизни не в пище, а в Боге, в общении с Ним» (протопресв. А. Шмеман). И вот от Бога, от подлинной жизни человек отпал, а через человека от Бога отпала и пища, т. е. весь тварный мир. После грехопадения Пища не помогает человеку восходить к Богу: пища — к смерти, к распаду. Где же та пища, которая вернет человека к Богу? Где та пища, которая насытит навсегда, после которой не будет через некоторое время пусто в желудке? Это Иисус Христос: «Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда».

Много раз в Ветхом Завете Бог давал пищу умирающим от голода людям. Это и манна, и перепела, чудесно данные Богом народу после бегства из египетского плена, во время странствования народа по пустыне. Все это до времени, ко всему этому не надо прилепляться… Это лишь прообразует истинную пищу и истинное питие, которые явятся в грядущие мессианские, эсхатологические времена.

И эти времена наступают. Прообразы и чаяния исполняются во Иисусе Христе. Он есть «хлеб жизни», сначала словом Своим провозглашающий вечную жизнь для верующих в Него (Ин.6:26-51 а), а затем — своими Плотию и Кровью, данными в пищу и питие (Ин.6:51б–58).

Свои слова о Евхаристии Спаситель произносит после чудесного насыщения народа в пустыне (Ин.6:1-15), тем самым противопоставляя Хлеб Небесный хлебу физическому, тленному (Ин.6:27).

Толкователи отмечают, что, упоминая об Исходе (из египетского плена), Христос ставит Свои деяния в ряд с этими священными для всякого израильтянина событиями. С одной стороны, Он как бы провозглашает новый Исход (переход к новой жизни, к новой реальности), с другой — Он намекает на мессианский пир, на трапезу, ожидаемую евреями, которая, по учению пророков, наступит, когда сойдет на землю Господь.

И далее, поясняя, что есть на самом деле эти истинные пища и питие, Христос говорит, что это Тело Его и Его Кровь — Он Сам. Он не символизирует хлеб и вино: это есть подобие, образ Тела и Крови Моих. Он сообщает Евхаристическим хлебу и вину новый смысл: «Сие есть Тело Мое…»

Христос умер и Воскрес. Его смерть ведет в истинную Жизнь, которой нет конца (Рим.6:9 сл.). Воскресший Христос теперь вечно восседает одесную Бога Отца, «приобретя нам вечное искупление» (Евр.9:12), «будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за нас» (Евр.7:25).

Вот ключ к пониманию природы христианской Евхаристии. Евхаристия является удивительным фактом: это звено, соединяющее наш, обычный, мир, подверженный законам тления и Смерти, с вечно живым Первосвященником, находящимся в Тайне Пресвятой Троицы. Евхаристия — это мост, перекинутый между миром обычным, тварным (вещество хлеба и вина) и миром Божественным — прославленной плотью Воскресшего Христа. Важно помнить, что мы причащаемся не Тела Христова в Его земном бытийствовании, того Тела Богочеловека, принявшего на Себя образ раба, которое несло Божественность скрытно, как то, что лишь изредка на миг проявляло себя (например, в момент Преображения). Мы причащаемся и не мертвого Тела, лежавшего во Гробе но нового, преображенного, воскресшего, прославленного Тела! Мы причащаемся Тела и Крови, перешедших в новую — прославленную — категорию бытия. Мы причащаемся духоносного Тела Христова «не дематериализованного, но полностью оживотворенного энергиями Духа» (Оливье Клеман).

Еще правильнее сказать, что мы причащаемся Тела, прошедшего путем к Небу, к обожению. Это же Тело лежало в яслях, и ему поклонялись волхвы, это Тело было прободено копьем, умерло и было положено во Гробе. И это же Тело воскресло и вознеслось к Отцу. Его мы и причащаемся.

Причащаться Христа — значит подключаться к Божественной жизни, единственно подлинной вечной жизни, не причащаться — находиться в измерении падшего, преходящего, истлевающего мира. «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин.6:53). И «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (56 ст.).

«Что же это за средство ? Не что иное, как это славное Тело, явившее себя сильнейшим, нежели смерть, и ставшее для нас источником жизни. Как малое количество закваски смешивается со всем тестом, так и возведенное Богом к бессмертию Тело, войдя в наше тело, изменяет его и всецело претворяет в Свою собственную Сущность» (св.Григорий Нисский).

Выше указывалось, что Спаситель приурочил совершение Вечери к пасхальному ужину. Смысл пасхальной трапезы — исход из плена к свободе. Но данный переход, ветхозаветная Пасха — лишь образ, тень грядущей мессианской Пасхи — перехода к новой жизни с Богом.

Спаситель Своим шествием на Голгофу, на смерть совершает истинную Пасху — переход к жизни (обретаемой через Воскресение), к новому прославленному существованию. И всех верующих Христос приобщает к этой Пасхе, к новому образу существования. Даруемые Им в Евхаристии Тело и Кровь не образ, не символ новой реальности, они — сама реальность эсхатологического мира, в котором живет Христос. Евхаристия дает человеку, полностью погруженному в наш, физический мир, приобщиться иной, небесной реальности, войти в живой контакт, единство с прославленным воскресшим Телом Господа Иисуса Христа, Телом, сейчас находящимся в Тайне Святой Троицы. Когда ученики, слышавшие проповедь Спасителя о причастии Его Телу и Крови, смутились от слышанного, Иисус, «зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут… сказал им: …Что ж, если увидите Сына Человеческого восходящего туда, где был прежде?» (Ин.6:61-62). Туда… Он там, но и здесь, под видом вина и хлеба.

Что же происходит в Тайне Евхаристии, когда человек принимает в себя Истинное Тело и Истинную Кровь пострадавшего за нас, умершего, воскресшего и прославившегося Господа Иисуса Христа?

Современный подвижник архимандрит Софроний (Сахаров), ученик преп. Силуана Афонского, пишет, что через соединение в любви с Божественной Ипостасью (Личностью) Единородного Сына мы становимся подобными Ему, получаем возможность реализовать свою образность и подобие Ему и «усыновляемся Отцом Небесным на бесконечные веки».

На кресте в последний момент Христос воскликнул: «Совершилось». Недоведомы нам глубины мысли Господа, но мы знаем, что тогда произошел великий сдвиг во всем космическом бытии. Сие «Совершилось» относится к предвечному Совету в недрах Святой Троицы, о чем отчасти говорится и в данном нам Откровении. Для нас еще не вполне совершилось то, чего мы ждем в надежде от Бога. Мы продолжаем в тревоге видеть «нынешние небеса и землю, как содержимые творческим словом Божиим, как сберегаемые на день Страшного суда и погибели нечестивых человеков…» (архим. Софроний (Сахаров)).

Для нас этот мир еще идет к концу истории, грядет антихрист, впереди Суд и испепеление сатаны и греха, когда «смерть и ад повержены в озеро огненное» (Откр.20:14). Для нас это впереди, но Божественная литургия, Евхаристия, приобщая нас к блаженной вечности, Царству Небесному, уже все эти события содержит в себе, как бы прошедшие. Именно поэтому за Литургией, молясь, священник от лица верующих произносит таинственные, но прекрасные слова: «Поминающе убо спасительную сию заповедь, и вся яже о нас бывшая: крест, гроб, тридневное Воскресение, на небеса восхождение, одесную седение, второе и славное паки пришествие…»

Что мы можем поминать на самом деле, о чем мы знаем? Крест? — да. Гроб, тридневное Воскресение, восшествие Спасителя на Небо, седение одесную Отца? — это прошло перед глазами тех, кому мы доверяем, можно сказать, что в опыте веры и мы этому свидетели. Но можем ли мы сказать, что мы поминаем как бы прошедшее «второе и славное паки пришествие» Христово? Литургия, которая наш нынешний мир соединяет с вечностью, с Царством Небесным, говорит, что так сказать можно.

Литургия уничтожает наше время. Вернее сказать, что она его преображает. Как преображена, одуховлена воскресшая природа Христа, так и наше время в Евхаристии становится иным.

В момент Евхаристии мы соучастники Тайной Вечери, на которой было установлено Таинство, мы собеседники апостолам («Вечери Твоея Тайныя днесь (т. е. сегодня), причастника мя приими») и одновременно мы свидетели Царства Небесного, наступившего после второго Пришествия Христова. Литургия позволяет нам приобщиться иного, уже неземного, порядка вещей, стать причастниками Божественного течения времени и Божественной жизни. «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел со Отцом Моим на Престоле Его» (Откр.3:21).

Так вот это совершилось. Евхаристия есть созерцание Бога, причастие Богу, вхождение в общение с Богом — через единение со Христом, Его Телом и Кровью.

И еще об одном аспекте Евхаристического богословия необходимо упомянуть. «Как этот преломляемый хлеб, некогда рассеянный по склонам, был собран, чтобы составить одно, так и Церковь Твоя собирается в Царстве Твоем со всех концов земли», — пишет автор сборника Дидахе во втором столетии по Рождестве Христовом.

«Когда Господь назвал Своим Телом хлеб, состоящий из множества собранных вместе зерен, Он указал тем самым на единство нашего народа. Когда Он назвал Своей Кровью вино, выжатое из множества гроздей и виноградин и составившее единое питье, Он указал на то, что наше стадо состоит из множества собранных воедино овец», — пишет сто лет спустя африканский епископ св. Киприан Карфагенский.

И еще через столетие: «Мужчины, женщины, дети, глубоко разделенные в отношении племени, народности, языка, общественного положения, рода деятельности, учености, достоинства, состояния… — все они претворены Церковью в Духе. Всем им в равной степени Церковь сообщает Божественную форму. Все получают единую природу, неспособную к разделению, — природу, которая позволяет более не считаться с многочисленными и глубокими различиями между людьми» (св. Иоанн Златоуст).

Итак, Евхаристия неким таинственным образом объединяет людей. Объединяет таким образом, что каждый получает в Церкви свое место, каждый выполняет свое служение. И если размышлять о том, чему можно уподобить обретаемое в Церкви единство людей, на ум приходит… — тело, обычное тело, в котором каждый из членов драгоценен, каждый находится на своем месте… И Священное Писание, и Священное Предание единодушно свидетельствуют, что через Евхаристию мы соединяемся во Христе в единое тело, и тело это — Тело Христово. «Через Евхаристию община интегрирована в Тело Христово» (О. Клеман), через Литургию мы все становимся через Христа и во Христе едины.

И это богословское утверждение — не порождение поздних веков, это самое первоначальное утверждение древней Церкви. Ап. Павел, который настаивал, что передает ученикам то, что принял «от Самого Господа» (1Кор.11:23), постоянно возвращается к теме, что Церковь — это Тело Христово. И мы, верующие, составляем это Тело.

Определение Церкви как Тела Христова важно и в том отношении, что оно дает представление о характере внутренней жизни Церкви. Подобно обычному телу с его ростом, питанием, обменом веществ, то же происходит и с Церковью как Телом Христовым: как обыкновенное тело растет, увеличивается, так и Тело Христово созидается (Еф.4:12), творит возращение (Еф.4:16). Как в теле каждый член имеет свое особое назначение, служа целому, так и Тело Церкви составляется и совокупляется при действии в меру каждого члена (Еф.4:16). Как в теле нет распри, а все члены образуют единое целое, здоровый действующий организм, так и в Церкви Христовой мы все примирились в едином Теле (Еф.2:16), образуем единое Тело, одушевляемое единым Духом (Еф.4:4). Как в теле есть свои связи, своя система питания, так существуют они и в Церкви Христовой (Еф.4:16; ср. Кол.2:19). Как писал замечательный мыслитель начала ХХ века профессор С.-Петербургской Духовной Академии Н. Н. Глубоковский:

«Все христиане объединяются в Господе и в Нем связуются до неразрывности… В этом смысле они образуют не внешний союз, а составляют единое целое, где в разных положениях частных членов обнаруживается общая функционирующая стихия благодати Христовой». Церковь — это единство, превышающее все привычное для нашего опыта. Это единство не просто по семейным, клановым, социальным узам; это единство вышеестественное; единство Живого организма. Вот почему ап. Павел так часто использовал метафору: Христос живет в вас, Христос живет во мне (ср. Кол.1:27; Гал.2:20). Как подметил о. П. Флоренский, «раз «привитые к Церкви», верующие не являются чем-то внешним для нее. Они в подлинном смысле ассимилируются Телом Христовым, делаясь его членами». Это единство и сродство Христа с верующими настолько тесное и реальное, что страдания Христа должны быть страданиями Церкви, и страдания Церкви и ее членов (даже самого малого) есть страдания Христа… «Пребудьте во Мне, и Я в вас» (Ин.15:4) — девиз этой новозаветной, даруемой нам по безмерной любви Божией реальности.

Многократно мы убеждаемся, что и радости, и горести у Церкви и у Христа едины. «Вы слышали, — обращается апостол Павел к христианам Галии, — что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее» (Гал.1:13). И Спаситель, явившись Павлу, не спросил его: «Почему ты гонишь Моих последователей или Моих учеников?..» Христос спросил: «Савл, Савл, за что ты гонишь Меня…» Вслушайтесь! За что ты гонишь Меня, Меня Самого? Спаситель отождествляет Себя с христианами. Гонение на Его учеников — гонение на Самого Христа. Еще более отчетливо это и лаконично в Евангелии от Матфея, когда Спаситель говорит апостолам: «Принимающий вас принимает Меня…» (Мф.10:40). В том же Евангелии дан другой прекрасный пример, в котором Сам Господь отождествляет Себя с верующими (членами Тела-Церкви):

«Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф.25:31-46).

Итак, Новый Завет свидетельствует, что Церковь — это не просто община людей, собранная силой Духа Святого, укрепляемая и животворимая благодатью Таинств. Церковь — это сплав людей в единый организм — в Тело Христово; местом, в котором верующие обретают это единство, является Евхаристия. В Нем, во Христе, мы не только входим в общение с Богом, включаемся в Божественную жизнь, но и соединяемся друг с другом.

Ст. 48-50 Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет

«Аз есмь хлеб животный (жизни): отцы ваши ядоша манну в пустыни и умроша: сей есть хлеб с небесе сходяй, да кто от него яст, и не умрет». В этих словах весьма ясно можно видеть предвозвещенное пророком Исаиею в словах: «Явлен стал Я Меня не искавшим и оказался Я (обретохся) у не вопрошавших о Мне; сказал Я: «вот Я» народу, который не призывал имени Моего; целый день простирал Я руки Мои к народу неповиновавшемуся и противоречившему» (Ис. 65:1–2). Сняв с речи этой всю (внешнюю) оболочку и устранив всю, так сказать, одежду ее, Он уже неприкровенно являет Себя израильтянам, говоря: «Я есмь хлеб жизни», дабы узнали, что если имеют желание стать выше тления и освободиться от самой, поразившей их вследствие преступления, смерти, то им должно будет идти к принятию Имеющего силу животворить, Уничтожающего тление и Упраздняющего смерть, ибо это все действительно свойственно и подобает Жизни по природе.

А как они, ссылаясь на то, что их отцам была дана в пустыне манна (с неба), не принимали хлеб, истинно сошедший с неба, то есть Христа, то по необходимости делает сравнение прообраза с истиною, дабы таким образом они увидели, что не тот (манна) есть хлеб небесный, но Кого опыт действительности показывает таковым по природе. Ваши отцы, говорит, и предки, вкушая манну, отдавали долг природе тела, – приобретая чрез нее поддержание временной жизни и доставляя телу ежедневную из нее пищу, они едва достигали того, чтобы не умереть тотчас. А очевиднейшим, говорит, доказательством того, что то не был хлеб истинно небесный, служит то, что вкушавшие отнюдь не достигали посредством него бессмертия. Подобным же образом опять и знамением того, что Сын есть в собственном и истинном смысле хлеб жизни, служит то, что раз вкусившие от Него и чрез приобщение некоторым образом соединившиеся с Ним оказываются выше и самих уз смерти.

Что манна берется именно во образ или сень Христа и указывала на хлеб жизни, сама же она не была этим хлебом жизни, об этом мы уже говорили много. Подтверждает это, кажется, и Псалмопевец, восклицая в Духе: «Хлеб небесный дал им, хлеб ангельский ел человек» (Пс. 77:24–25). Может, пожалуй, показаться, что слова эти сказаны Духоносцем об израильтянах, а в действительности это не так, но к нам, напротив, относится смысл изречения. В самом деле, разве не верх нелепости и неразумия – думать, что сущие на небе святые Ангелы, хотя и получившие бестелесную природу, вкушают грубейшую пищу и нуждаются в помощи для поддержания жизни, каковой требует и это земное тело? Но ничего, полагаю, не воспрещает думать, что так как они суть духи, то и могут нуждаться в таковой же пище, очевидно духовной и умственной. Почему же, однако, говорится, что хлеб ангельский подавался предкам иудеев, если пророк, восклицая это, высказывает (как думаю) истину? Но очевидно, что если манна была прообразовательная во образ Христа, объемлющего и содержащего все к бытию, питающего Ангелов и животворящего сущих на земле, то пророк указанное как бы в сенях называет истинным именем, невозможностью для святых Ангелов вкушать земную пищу даже и против воли слушателей отвлекая их от грубой мысли, то есть о манне, и возводя к духовному разумению, то есть о Самом Христе, Который есть хлеб и самих святых Ангелов.

Итак, евшие манну, говорит, умерли, очевидно как не получившие от нее причастия ни к какой жизни, ибо она не была действительно животворною, но только средством против плотского голода и имела значение прообраза истины. Восприемлющие же в себя хлеб жизни будут иметь наградою бессмертие и, совершенно освободившись от тления и всех зол его, возвысятся до вечного и бесконечного продолжения жизни по Христу. Этим рассуждениям нашим не представляет никакого препятствия то, что вступившие в общение со Христом все же должны вкусить смерть по долгу природы, потому что, подпадая общему этому концу, они хотя и подвергаются свойственному человеческой природе, но, как говорит Павел, «живут Богу» (Рим. 6:10–14, 8; ср. Гал. 2:17–21), (как таковые), кои должны будут жить (вечно).

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга IV.

Примеры употребления слова пиявка в литературе.

Студент Ансельм теперь уже и сам не знал, был ли он пьян, помешан или болен, но, во всяком случае, пиявки казались ему совершенно излишними, так как прежние его фантазмы совершенно исчезли и он чувствовал себя тем более веселым, чем более ему удавалось оказывать различные любезности хорошенькой Веронике.

Лечение острого и подострого легочного сердца является прежде всего лечением тромбоэмболии легочной артерии, а хронического — включает в себя сердечные, мочегонные средства, применение гепарина, гирудина, пиявок, кровопусканий, кислородотерапии и направлено на уменьшение проявлений кислородного голодания тканей и недостаточности кровообращения.

Ставили пиявки на затылок и шею, снимали кардиограммы, делали рентген легких, медсестра беспрестанно делала какие-то уколы, один из врачей беспрерывно записывал в журнал ход болезни.

Упырь не двигался, не шевелил губами, толстыми, как жирные пиявки, но квакающий голос раздался как будто говорило само болото: — Для важности?

Мы назвали их пиявками, уничтожающими время, так как они похожи на кровесосных пиявок: как те — кровь, так эти высасывают время, этот истинный сок жизни, из наших сердец.

Источник: библиотека Максима Мошкова

Первые впечатления – самые яркие.

Встречаюсь с друзьями, которых не видел целую вечность. Скупые мужские объятия, слова, пожелания… Впереди еще одна вечность – вечность 51-го праздника поэзии…

Далее – автобус, Киевское шоссе, Новгородка, Пушкинские Горы… У меня отличный номер, две комнаты, два граненых стакана, пока еще пустых…

В 18-00 НКЦ. Волнуюсь, Впрочем, напрасно. Нас передвигают, Дмитрию Дюжеву ( чтением Евгения Онегина) не вдюжь выступать вторым, нужно первым. Спешит куда-то уехать. Ну что ж, деньги получил, можно и покапризничать. Выходит на сцену, капризничает… Делает это неплохо… Правда, переигрывает… Ужасно читает письмо Татьяны, гримасничает, визжит… Такую Татьяну только в дурдом… Мне пришла СМС, достаю из пакета телефон. Дюжев не сдюжил, подошел к краю сцены и машет мне рукой (мол, убери пакет). Убрал. Улыбнулся. Он же стряхнул на нас пот. То ли платка у него не было, то ли не положено пользоваться платком. Ладно… Дюжева сдюжили… Выступаю я. Говорю:

Две с половиной тысячи лет назад греческому философу Гераклиту из Эфеса пришла в голову мысль, что «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Он поделился своим озарением с учениками, а те разнесли эту весть по миру. С тех пор и до ныне мы твердим, что дважды в одну и ту же реку не войти … И поскольку все меняется само по себе, то и нам можно и нужно все вокруг себя менять: классику на авнгард, традицию на эксперимент и т.д., вот и Пушкинский праздник поэзии тоже можно и нужно постоянно менять в угоду чьим-то мнениям и представлениям… Бедный Гераклит, ведь нерадивые его ученики не досказали его мысль до конца. А полностью она звучала так: «В одну и ту же реку нельзя войти дважды и нельзя дважды застигнуть смертную природу в одном и том же состоянии». Смертную природу! То есть его утверждение не распространяется на вещи бессмертные! На ценности нравственные, духовные, культурные! Именно к таким непреходящим ценностям относится Александр Сергеевич Пушкин! И Пушкинский праздник поэзии, как плоть от плоти его, по большей части также. Поэтому, думается, нельзя передвигать его части, как реквизит перед спектаклем, нам надо беречь традиции этого праздника, его устои, сохранять их и передавать грядущим поколениям.

А что же касается полноводной реки Всероссийского Пушкинского праздника поэзии, то если однажды войдешь в их чарующие волшебством поэзии глубины, то навсегда пленишься желанием приходить сюда вновь и вновь. Так и случилось однажды с поэтом от Бога, с русским самородком Владимиром Андреевичем Костровым. Побывав несколько десятилетий назад на Пушкинской поляне, он, впоследствии, более тридцати раз приезжал сюда, став со временем символом праздника, его самой яркой эмблемой. Уже будучи весьма преклонных лет, преодолевая немощи и болезни, он стремился к Пушкину, в Михайловское, не зная, хватит ли сил вернуться домой. В этом году болезнь оказалась сильнее его желания приехать. Он не сможет лично выйти на эту сцену, чтобы приветствовать вас, но он поручил сделать это мне. Он попросил, чтобы я прочитал стихотворение «Видение на озере». Я очень горжусь, что это стихотворение Костров посвятил мне:

Чтобы за подземными трудами
Не разъединились дух и плоть,
Небосвод с луною и звездами
Опрокинул в озеро Господь.
Чтобы жизнь коротенькая наша
Поняла, кто с нею говорит,
Влагою наполненная чаша
Плавится, искрится и горит.
Чтоб с неколебимым постоянством
Ободрить и вразумить людей,
Он пустил в надводное пространство
Пару белоснежных лебедей.
Чтоб сказать, что красота всесильна,
Как любовь, стучащая в крови,
Птицы спрятали друг другу в крылья
Золотые головы свои.
Господи, яви такую милость,
Чтобы вновь увидеть удалось,
Как ночное озеро светилось,
Чтобы нам, как лебедям, любилось,
Чтобы сердце пело и рвалось.
Чтоб, как знак невидимой опоры,
К нам на предстоящие века
Плыл ваш благовест, Святые горы,
И сияли вы издалека.

Чуть позже торжественный ужин в Мраморном зале НКЦ.

Утро, монастырь, могила поэта… Красавцы Тюленев и Скиф читают стихи… Отлично!…

Далее поляна. Должен отметить, ведущий Дмитрий Волхонов неплохо справляется со своей работой. Ставлю ему отметку «пять». Да, вот и мой черед идти на сцену, говорю:

«Есть ли у этой поляны память? Думается, что да, иначе, было бы несправедливо. Столько всего видела она за свой длинный век! Александр Сергеевич мерил шагами ее зеленые бархатные ковры, и здесь его «Святое провиденье осенило» и сама поэзия в образе Ангела-утешителя, благословляла его вышним благословением. А сколько лиц, сколько людей за все минувшие годы приходили сюда, чтобы поклониться, воздать хвалу всенародному любимцу Александру Сергеевичу Пушкину! Вот и Всероссийский праздник поэзии уж 51-й раз раскидывает здесь свои поэтические шатры и опять тысячи лиц и голоса десятков поэтов, принесшие в дар этому святому месту свои лучшие стихи, и вы, благодарные слушатели…

Я готов прочитать свое небольшое стихотворение, которое называется «Современному писателю и не только ему», читаю:

«Мне кажется, в России писатель каждый (впрочем, кто у нас в России не писатель?) не может жить, не помня, что где-то — рядом или в отдаленье — находится гора Синичья, ставшая однажды вершиной мира величайшей, где чутким сном — сном гения — спит Пушкин, в ожидании грядущего Суда и Воскресения.

Да, сон его глубок, но чуток. И фальшь, обман, лукавство – будь то в стихах иль прозе, иль в быту пронзают стрелами его остывшее, но все еще живое сердце.

Быть может, нам честнее быть? И строже – к себе и к людям?

И коли дал Господь талант, то, может быть, нельзя разменивать его на деньги, на металл? Ведь гибнут люди…

Творить свободно, искренне и честно… Быть может так нам поступать? И в прозе, и в стихах, и просто в жизни – во всем, со всеми. Так?

А что там Пушкин? Спит. И сон его глубок, но чуток. И сердце, переставшее однажды биться, покоя ищет в ожиданье Страшного суда и Воскресенья…»

Вечером в ресторане гостиницы «Дружба» обсуждаем прошедший день. Две бутылки сухого красного вина. Хорошего. Тосты поэтические. Мои женщины на высоте. Прекрасно читают стихи Лаврецова, Рыжова, Сергеева, Камянчук…

Утром короткая прогулка по Святым Горам,

Последний поклон Пушкину. Автобус. Дорога домой. В БКЗ филармонии полный зал. Тысяча, не меньше человек. Выхожу в темноту зала… Говорю:

«Поэт – это воин, который, однажды призванный в строй, уж не будет уволен в запас. Поэт – это вечный солдат…
В прошлом году здесь на этой сцене перед вами выступал сербский поэт Зоран Костичь. Автор многих замечательных стихов и переводов на сербский язык классической мировой поэзии, в том числе Александра Сергеевича Пушкина.

Звучит молитва, вьется дым кадила.
Но что невинным жертвам это пенье,
Когда палач молчит о преступленье?

Это стихотворение – эпитафия погибшим 12 мая 1941 года 1200 сербам — в основном женщинам, детям и старикам. Хорватские фашисты усташи убили их и сожгли в православном храме селенья Глина .

Впервые панихида по ним была отслужена 12 мая 1991 года. Того же дня, когда З. Костич написал это стихотворение и прочитал его над братской могилой с останками убитых фашистами сербов, он был объявлен в розыск властями вновь обретшей независимость Хорватии. За его голову было объявлено крупное денежное вознаграждение… Таковой иногда бывает цена слова поэта.

Впрочем, цена поэтического слова всегда высока, потому что оно — меч обоюдоострый. Им можно возвысить, воспеть, восславить, защитить, а можно унизить, предать, ранить, и даже убить. Нам никто не объявлял войну, но она идет, и не только по тому, что совершаются террористические акты и гибнут мирные граждане, война идет против того, что нам дорого и свято. И на переднем краю этой войны – русские поэты.

Их битва – за родное слово, за отеческие святыни, за домашние очаги, за великую русскую историю, за сохранение и возвеличивание наших побед.

И я счастлив представить вам российских поэтов, которые на этом заключительном литературно-художественном вечере 51-го Всероссийского Пушкинского праздника поэзии своими стихами подтвердят, я надеюсь, истинность моих слов».

Далее представляю поэтов:

Артюхов Евгений Анатольевич. Поэт. Родился 28 февраля 1950 года в подмосковном городе Реутово. Полковник МВД. Работает обозревателем в журнале внутренних войск «На боевом посту».

Но боевой пост поэта Артюхова – это вся Россия, со сей своей необъятной ширью, это ратные поля воинской славы, наши великие и малые победы, наша историческая память…

Потрескалась эмаль на орденах,
поизносились траурные платья,
но та война ещё в людских сердцах
не облеклась в абстрактные понятья.
И слушать никогда не надоест
о выпавшей народу горькой доле:
в рассказах о войне нет общих мест –
лишь братские места у этой боли.

Евгений Артюхов — автор тринадцати поэтических книг, двух томов избранного и четырёх сборников. Его стихотворения включены во многие коллективные сборники и антологии.

Награжден орденом Почета, медалью «За спасение погибавших», знаком «Почетный сотрудник МВД». Лауреат литературных премий им. А.С. Грибоедова (2009), К.М. Симонова (2000), премии МВД РФ (2007). Член Союза писателей СССР и РФ. Заслуженный работник культуры Российской Федерации. Живет в Москве.

Кирюшин Виктор Фёдорович. Большой поэт, переводчик, публицист. Мягкий, утонченный, возвышенный, он умеет заметить, разглядеть то, что недоступно взору большинства других, восхититься красотой обыкновенного цветка, неторопливой русской реки, хрустальной прозрачности родника. Он умеет рассказать обо всем этом читателю высоким языком поэзии. Он пишет, что счастье всегда рядом с нами и надо научиться его беречь.

И все же рай не за горами,
Как нам порою говорят,
А там, где мамины герани
На подоконниках горят.

Член Союза писателей и Союза журналистов России. Секретарь Союза писателей России. Стихи публиковались в журналах «Нева», «Юность», «Континент», «Смена». «Москва» и многих других Автор более чем двух десятков книг. Лауреат Всероссийских премий им. Тютчева «Русский путь», им. Николая Гумилёва, Международной премии им. Андрея Платонова, Независимой премии им. Бориса Корнилова. Заслуженный работник культуры Российской Федерации. Живёт в Москве.

Тюленев Игорь Николаевич. Поэт. Талантливый, ироничный, любящий, по настоящему живой.

Хорошо, собравшись в путь,
Выпить солнце из бокала!
Хорошо, расправить грудь,
Вспыхнув словно нить накала.

Он желанный гость в любой аудитории – и в молодежной, и среди сверстников и у представителей старших поколений. Он искренен, точен в слове, бесконечно талантлив и предан русской классической поэзии и ее Солнцу Александру Сергеевичу Пушкину

По родным полям шагать
И считать года кукушке.
Здравствуй, Божья благодать,
Александр Сергеич Пушкин!

Игорь Тюленев — автор 21 сборника стихов и более трех сотен публикаций во всесоюзных альманахах, сборниках, литературно-художественных журналах.

Лауреат Всесоюзного литературного конкурса им. Н.Островского. Лауреат премии им. Фатиха Карима, премии Союза писателей России «Традиция» и многих др. Стихи переведены на английский, французский, немецкий, румынский, сербский, болгарский языки.

Владимир Петрович Скиф, сибиряк, иркутянин, известный русский поэт. Отец троих детей и автор 25 книг, лауреат премий имени Ершова, Эдуарда Володина, Николая Клюева и многих др. И еще он человек большой возвышенной души. В глазах Владимира Скифа плещется Байкал, и в поэзии его, морозной, свежей и по-сибирски крепкой, играет волнами «Славное море — священный Байкал»:

И мой Байкал. И этот чистый свет,
Мои глаза и душу напоивший.
Я не загинул. Я ещё поэт,
Не зря, быть может, на земле светивший

Скиф – плоть от плоти России, он вырос на русской почве, крона его таланта шумит в русских поэтических рощах и дубравах.

Член Союза писателей России с 1989 г., Секретарь Правления Союза писателей России, член Приёмной коллегии Союза писателей России, член редколлегии журнала «Подъем» (Воронеж), заведующий отделом поэзии журнала «Сибирь».

В 2014 году у Союза писателей России появилось еще одно региональное отделение – Организация Союза писателей России в Республике Крым и Севастополе. Организация призвана объединить крымских и севастопольских писателей с целью активной интеграции писательского сообщества Крыма и Севастополя в культурное поле России. Эти уставные задачи успешно реализуются. Писатели Крыма и Севастополя в последние годы стали участниками многих общероссийских литературных мероприятий. Так гостем 51-го Пушкинского праздника поэзии является Председатель Правления Севастопольского регионального отделения Союза писателей России Татьяна Андреевна Воронина — прозаик, Секретарь Правления Союза писателей России, член Союза журналистов России., главный редактор газеты «Литературная газета + Курьер культуры: Крым — Севастополь». Руководитель Севастопольского творческого объединения литераторов «СТОЛ», автор сборников для детей «Они приближали Победу» и «Удивительные встречи», семи повестей, многих рассказов, Лауреат Всероссийской литературной премии имени Николая Гумилёва, форума «Общественное признание». Живет в г. Севастополь.

Александров Анатолий Алексеевич. Поэт, ученый, исследователь. Кандидат исторических наук. Автор трех научных монографий и более ста двадцати научно-популярных статей. Но прежде всего, он художник слова, бесконечно преданный отечественной словесности, поэзии, России:

Поэзия русская – в силе,
Сияют на солнце слова –
Россия, Россия, Россия,
Которая вечно жива!

Стихи печатались во многих сборниках псковских поэтов и в сборниках МАПП, а также в петербургском литературном сборнике «Вокзал». Автор сборника стихов «…И Пскова вечная дорога». Член Союза писателей РФ, член МАПП. Живет в Пскове.

Рыжова Татьяна Семеновна. Кандидат филологических наук, доцент, поэт и переводчик, член Союза писателей России и Международной ассоциации писателей и публицистов. Но прежде всего – талантливый, самобытный Поэт. Из тех счастливых художников слова, кто с младых ногтей посвятил себя поэтическому служению, пушкинской музе:

Далёким утром, осенью ненастной,
Меня Татьяной мама нарекла,
Чтоб, именем став к Пушкину причастной,
Я жизнь прожить возвышенно смогла.

Татьяна Рыжова отмечена дипломом Союза переводчиков России как лауреат международного Евразийского конкурса на лучший поэтический перевод. Автор сборников стихов «Рядом с мамой на этой земле», «Религия сердца», «Чистота»,
На стихи Т.С. Рыжовой написаны ряд песен псковскими композиторами. Живёт в Пскове.

Сергеева Вера Михайловна. Поэт. Член Союза писателей России. Майор МВД в отставке. Она защитник, борец за торжество правды. Она умеет по настоящему любить – и человека, и малую родину и родную страну, умеет восхищаться, умеет воспевать то, что ей дорого в своих замечательных стихах, а вдохновение, силу черпает в отеческой вере православной:

Храни меня, мой крест нательный,
Мне светом истины свети.
И в ясный день, и в день метельный,
Не дай упасть мне на пути.

Вот такой был праздник. LI Всероссийский Пушкинский праздник поэзии.

Псков-Михайловское

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *