Первый русский святой

Когда Святополк, получивший позднее прозвище Окаянный, стал Киевским князем, дружина Владимира, как говорится в «Повести временных лет», посоветовала Борису отнять у него Киевский престол. Борис же отказался воевать против старшего брата, ведь Святополк стал главой семьи, занял место отца. Послушание старшим было одной из важнейших добродетелей человека, и Борис не стал ради обретения власти нарушать эту традицию, хотя Киевский престол в то время был, если можно так выразиться, самой желанной целью для всех князей. То, что в роду один из предков хоть несколько дней сидел на Киевском престоле, сразу возвышало весь род по сравнению с теми, у кого такой привилегии не было.

Поведение Святополка было прямо противоположно. Он задумал, подобно Каину, убить Бориса, для чего решил усыпить его бдительность. «Хочу с тобою любовь иметь и придам тебе еще к полученному от отца владению» — с такими словами посылает он к младшему брату гонца. Между тем своим слугам он приказал убить Бориса.

Когда посланные пришли на реку Альта, чтобы совершить злодеяние, они услышали, как Борис поет заутреню. Почему? Неужели никто не донес князю, что на него готовится покушение? Ведь были же разведчики и в Древней Руси. И если князь знал о покушении, почему не защищался?

Как видим, Борис остался верен принципу, что не следует перечить старшим. Кроме того, он не хотел в ответ на зло совершать зло, убивать в ответ на убийство. Он не хотел мстить. Может быть, ему претило то, что, если бы начались открытые столкновения со Святополком, он бы оказался невольным виновником массового кровопролития, ведь погибло бы немало людей с обеих сторон. Борис решил смиренно принять смерть от руки брата. Помимо всего прочего, им двигала забота о своей душе. Каким он предстал бы перед Создателем, если бы его убили на поле брани? Только что совершившим убийство?

Пропев псалмы и каноны, Борис стал молиться:

— Господи Иисусе Христе! Как Ты в этом образе явился на землю ради нашего спасения, собственною волею дав пригвоздить руки Свои на кресте, и принял страдание за наши грехи, так и меня сподобь принять страдание. Я же не от врагов принимаю это страдание, но от своего же брата, и не вмени ему, Господи, это в грех.

— Как видим, мученическая смерть от руки убийц для князя желанна, ведь тогда он сможет последовать примеру Христа. Для него это не наказание, но награда. Награда, которой ждали и первые христианские мученики, умиравшие на арене Колизея.

Бориса заботит не только собственная душа, но и душа брата. Поскольку смерть желанна, он рад, что примет ее от родственника, а не от чужого, и просит у Бога простить неразумного Святополка. Ведь он «не ведает, что творит»…

Слуги Святополка накинулись на Бориса и пронзили его копьями. Потом тело завернули и повезли показывать Святополку. Это удивительно, но Борис не умер до тех пор, пока старший брат не приказал двум своим слугам-варягам прикончить его, пронзив сердце мечом.

Настала очередь Глеба. Новости по Древней Руси распространялись медленно, гонца запросто могли убить, поэтому, вероятно, Глеб и не знал, что его отец Владимир умер. Святополк воспользовался этим и сообщил брату, что отец призывает его к себе, потому что сильно болен. Глеб, как и Борис, был послушен старшим, а потому поспешил приехать к отцу.

Глеб был в дороге, когда от другого брата, Ярослава, к нему пришла весть, что Владимир умер, а Святополк убил Бориса. Узнав об этом, Глеб «возопил со слезами», как говорится в летописи:

— Увы мне, Господи! Лучше было бы мне умереть с братом, нежели жить на свете этом. Если бы видел я, брат мой, лицо твое ангельское, то умер бы с тобою: ныне же зачем остался я один?.. Если доходят молитвы твои к Богу, то помолись обо мне, чтобы и я принял ту же мученическую кончину.

— Как раз в это время пришли посланные от Святополка, и Глеб, как и его брат, был убит мечом.

«Так был принесен он в жертву Богу, вместо благоуханного фимиама жертва разумная, и принял венец царствия Божия, войдя в небесные обители, и увидел там желанного брата своего, и радовался с ним неизреченною радостию, которой удостоились они за свое братолюбие», — говорится в «Повести временных лет».

Канонизированы два брата (их христианские имена — Роман и Давид) как страстотерпцы. По словам митрополита Ювеналия, «в богослужебной и житийной литературе Русской Православной Церкви слово «страстотерпец» стало употребляться применительно к тем русским святым, которые, подражая Христу, с терпением переносили физические, нравственный страдания и смерть от рук политических противников».

Заметим, что примером для канонизации императора Николая II и царской семьи послужило как раз причисление к лику святых Бориса и Глеба.

Возможно, история с официальным признанием первых русских святых едва ли не интереснее и богаче событиями, чем их биография. К слову, здесь политика также занимает не последнее место.

После убийства своих кузенов Бориса и Глеба Святополку предстояло сразиться с их братом Ярославом Мудрым. Усобица кончилась тем, что Святополк бежал в Польшу, а Ярослав занял Киевский престол.

В 1054 г. Ярослав умер, и его сыновья поделили между собой земли. Изяслав (старший) остался в Киеве, Святослав (средний) занял Черниговское княжество (в состав которого, кстати, входили Муромские земли Глеба), а Всеволод (младший) стал князем в Переяславле. К нему же отошло Ростовское княжество, где раньше правил Борис.

Забегая вперед, отметим, что сыном Всеволода Ярославича был Владимир Мономах.

В древнерусской литературе есть несколько памятников, посвященных Борису и Глебу. В этих документах можно проследить удивительно четкую политическую направленность.

Изначально почитание Бориса и Глеба не было совместным, почитание Глеба (хотя он и был младшим) развилось раньше на Смоленщине, где был убит князь, и в столице княжества Чернигове. Там делались кресты-мощевики с изображением Глеба, а его тело было помещено в каменный саркофаг; в это же время мощи Бориса покоились в деревянной, менее прочной, раке (об этом можно прочитать в статье «Повести временных лет» за 1072 г., где рассказывается о перенесении мощей братьев в построенную для них церковь в Вышгороде).

Сыновья Ярослава враждовали, и в 1073 г. Святослав, заручившись поддержкой Всеволода, изгнал из Киева старшего брата Изяслава. Это было нарушение принципа престолонаследия, заложенного их отцом, по которому в Киеве должен был сидеть старший мужчина в роду.

За год до этого Изяслав построил деревянную церковь, посвященную Борису и Глебу. Святослав решил поставить вместо нее каменную. Это должен был быть грандиозный пятиглавый храм. Стены были возведены на 3 метра, когда князь умер. Было это в 1076 г., и в Киев вернулся изгнанный 3 года назад Изяслав. Через 2 года он погиб в битве с сыном Святослава, и Киевским князем стал Всеволод. Он возобновил строительство каменной церкви Бориса и Глеба.

Можно найти любопытные политические моменты в памятниках, посвященных этим святым. Исследователь А. Ужанков, например, предлагает сопоставить несколько текстов. Например, статьи из «Повести временных лет» и «Сказание о Борисе и Глебе», посвященные перенесению мощей святых в деревянную церковь, построенную Изяславом в Вышгороде.

В «Повести временных лет» упоминается только митрополит Георгий, официально поставленный на Руси с ведома Константинополя. В «Сказании…» помимо Георгия говорится о митрополите Неофите Черниговском. К тому же, в «Сказании…» присутствует эпизод, когда митрополит Георгий благословляет Изяслава, Святослава и Всеволода рукой Глеба, причем на голове Святослава остается ноготь святого как знак особой благодати. В «Повести временных лет» об этом не говорится.

В чем же дело? Есть мнение, что «Сказание…» было написано автором, который был политическим сторонником правившего в Чернигове Святослава. Поскольку почитание Глеба было распространено именно в Черниговских землях, святой стал считаться покровителем Святославичей. Поэтому князей, как пишет неизвестный сказитель, благословляют рукой младшего Глеба, а не старшего Бориса, ведь Глеб князю ближе. Поэтому же отмечается, что святой особо благоволит ему.

Надо сказать, такая поддержка святого была очень нужна князю, решившемуся преступить закон и отобрать Киевский престол у старшего брата.

С учетом истории разрешается и загадка со вторым митрополитом, не упомянутом в летописи. Есть мнение, что в то время на Руси существовало две митрополии — Киевская и Черниговская. Отсюда и два митрополита. Существует и другая версия. Святослав правил в Киеве с 1073 по 1076 г. После торжеств 1072 г., связанных с перенесением мощей святых, митрополит Георгий отбыл в Константинополь, а его преемник Иоанн прибыл только в 1077 г. Стало быть, митрополичья кафедра пустовала, и при князе вполне мог быть «исполняющий обязанности» митрополита Неофит, которого назначил Святослав. Отсюда и разночтения между «Сказанием», составленным автором, который хотел укрепить авторитет Ярослава, и «Повестью временных лет», составитель которой относился к князю негативно.

Само же «Сказание…», вероятно, было заказано по случаю строительства новой каменной церкви Бориса и Глеба и должно было быть приурочено ко дню второго перенесения их мощей, однако Святослав умер прежде, чем строительство было доведено до конца.

Несмотря на то что Глеб был более популярен на Руси и стал почитаться раньше, тем не менее в конце концов установилось почитание Бориса и Глеба, а не Глеба и Бориса. Почему? Здесь опять-таки имеется политическая подоплека. С одной стороны, главой семьи должен быть старший в роду (как завещал и Ярослав Мудрый), а старший из двух братьев — Борис. С другой — первенство Глеба не могло не вызвать ассоциаций с почитавшим его Святославом. А ведь князь нарушил завет отца. Куда правильнее во всех смыслах было отдать своеобразное «первенство» Борису.

К тому же в 1113 г. Киевским князем стал столь любимый на Руси Владимир Мономах. Он всячески улучшил существовавшие законы, повысил международный авторитет государства (кстати сказать, был женат аж на английской принцессе и приходился внуком константинопольскому императору), оставил детям руководство к праведной жизни — знаменитое «Поучение…». Одним словом, Мономах был очень правильным и благочестивым князем, примером для всех остальных правителей.

А Мономах, как мы помним, был сыном Всеволода, а Всеволод княжил в Переяславле и владел бывшими землями Бориса, так что Борис считался покровителем Всеволодовичей. Не случайно его вспоминает Мономах в своем «Поучении…». Так что и с этой точки зрения первенство отдали Борису — «патрону» уважаемого русичами Киевского князя Владимира.

При Мономахе 2 (по новому стилю — 15 мая) мая 1115 г. состоялось 2-е перенесение мощей святых Бориса и Глеба, которые были помещены в наконец-то отстроенной в Вышгороде деревянной церкви.

Что касается времени канонизации Бориса и Глеба, то, по всей вероятности, это произошло между 1086 и 1093 гг.

18 июня, в неделю вторую по Пятидесятнице Всех святых в земле Русской просиявших, в Сретенском женском монастыре состоялась Божественная литургия. Вместе с настоятельницей игуменьей Никой и сестрами помолились и причастились Святых Христовых Тайн жители окрестных деревень, гости и паломники обители, приехавшие разделить радость светлого торжества. Праздник Всех святых в земле Русской просиявших был восстановлен Великим Московским Собором 1917-1918.

В проповеди перед причастием иерей Василий Селецкий поздравил собравшихся в храме и отметил, что наши предки, принадлежавшие к разным сословиям: военачальники, иерархи, монахи, простые люди, – сонм святых, которые подтверждают, что достояние нашего народа держалось на христианских основах, их пример способствовал утверждению христианских отношений в обществе, в семье, и в особенности, в воспитании патриотизма нашего народа.

После Божественной литургии по приглашению настоятельницы матушки Ники все собравшиеся посетили уникальную выставку икон «Святые правители Руси». Она действует ежедневно в нашем храме. Данная коллекция канонизированных русских князей написана по благословению Святейшего Патриарха Алексия II и передана в дар обители благодетелем В.П.Антоновым-Дружининым.

Примечательно, что экспозиция открылась в День Собора Всех святых, в земле Русской просиявших. Большинство канонизированных князей относится к огромному потомству Рюрика. Самой первой канонизацией в истории Русской Православной Церкви было прославление двух князей-братьев Бориса и Глеба, они стали первыми русскими святыми (XI век). А самая недавняя канонизация российских государей состоялась на Архиерейском соборе 2000 года: в сонме новомучеников Российских была прославлена семья императора Николая II.

К собравшимся обратилась матушка игуменья Ника: «Это удивительно, какие у нас предки! Ведь даже младенцы погибали за веру Христову. У Господа много святых, которых мы не знаем. И тем не менее, они святые. Каждый православный христианин призван стать святым, у нас для этого есть все предпосылки. Господь призывает: «Приходите, соединяйтесь со Мной». Мы созданы по образу и подобию Божию, идите за Господом, сохраняйте чистоту души. Даже если человек согрешил, он может вернуться к целомудрию и сохранить свою святость».

Все Святые в земле русской просиявшие, молите Бога о нас!

В своем слове в неделю всех святых в Земле Русской просиявших, святитель Иоанн (Максимович) архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский говорил: «Сегодня праздник всех святых, в Земле Российской просиявших – всех святых, которых возрастила русская церковь, русская земля. Ныне праздник духовного неба над Россией. То небо широко простирается, начиная от святого князя Владимира и блаженной княгини Ольги. Они были как бы корни всех святых в земле Российской просиявших. Возрос великий сонм, великое древо святости… Мы прославляем всех тех, которые в разных концах Земли Русской утверждали христианство, проповедовали тем, которые еще христианства не знали. Русь объединяла всех в единственном крове, не столько единством границы, сколько духовным призывом к святости. Многие имена вошли в состав русского народа. И хотя в основе русского народа-народ славянский, в нем есть множество разных имен, но никто не считался чужим, как только принимал православную христианскую веру. Православная вера спасла Русь. Православная вера ее освятила. Православная вера ее укрепила…»

РУССКИЕ СВЯТЫЕ. Почитание святых – важная составная часть православного вероучения. Святые – земные люди, достигшие обожения, состояния причастности Богу через пронизанность божественными энергиями, которое дается им как награда за праведность. Разделяя в земной жизни с людьми все тяготы бренного существования, они становились реальными, телесными носителями качеств, присущих иному миру. Святой, праведник – это земной ангел и небесный человек. Он соединяет церковь земную и Церковь Небесную, ясно свидетельствуя о действенности божественного начала в мире. Вступая после смерти в Небесную Церковь, он становится молитвенником и покровителем христиан, прибегающих к его помощи. С точки зрения осмысления истории человечества, святые – это исторические лица, открывавшие для своего времени пути национального религиозного призвания, которые ярко характеризуют ту или иную историческую эпоху Русский историк Г.П.Федотов писал, что именно национальное понятие святости содержит в себе ключ для понимания наиболее сложных и противоречивых явлений русской культуры.

Народное, стихийно складывающееся почитание святого, как правило, предшествует признанию его святым официальной церковью. Церковное признание выражается актом канонизации, призывающим паству к почитанию праведника в формах общественного богослужения. Святые прославляются через написание икон, создание житий, церковных служб и молитвословий. Основанием для церковной канонизации являются жизнь и подвиг святого, чудеса, совершенные им при жизни или после смерти, и в некоторых случаях нетление мощей. Кроме общецерковной канонизации, существует понятие местной, епархиальной канонизации, когда почитание святого имеет узко местные формы и совершается в границах города, монастыря, храма. Церковь признает и существование неведомых святых, слава которых еще не открыта миру, и поэтому не запрещает частных молитв к усопшим праведникам. В богослужебной практике главное отличие канонизированных святых от почитаемых усопших состоит в том, что первым служатся молебны, а последним – панихиды. В связи с этим закономерно, что все списки русских святых указывают разное число прославленных праведников. См. также СВЯТОЙ.

История.

На Руси право торжественной канонизации долгое время сохраняли за собой митрополиты Киевские, а затем Московские. Именно митрополит Киевский Иоанн в 11 в. составил службу и установил празднование первым русским святым князьям Борису и Глебу. Главной особенностью прославления русских святых в 11–16 вв. было то, что канонизационному акту предшествовало вскрытие захоронений праведников в ожидании чудес от их останков (князья Борис и Глеб, княгиня Ольга, преподобный Феодосий Печерский и др.). В месяцесловах этого времени указывается 70 почитаемых усопших, 22 из которых имели общецерковное почитание.

Начиная с митрополита Макария (1542–1563) канонизация святых становится делом церковных соборов при первосвятителе. Плодом деятельности макариевских соборов явилась канонизация 39 русских святых, подчеркнувшая возросший авторитет Русской православной церкви. Соборы эпохи митрополита Макария как бы подвели итог шестисотлетней истории Русской церкви, причислив к лику святости русских подвижников, память о чудесах и подвигах которых сохраняла народная память.

Еще более благоприятным временем для приращения русской святости стал 17 в. В святцы было внесено до 150 новых имен общецерковного и местного почитания. Важнейшей особенностью канонизаций этого периода было преимущественное прославление праведников, трудившихся в области церковного строительства и миссионерского просвещения. В это время ослабляются требования к проявлению чудес и на первый план выдвигаются древние византийские правила – причтение к лику святых благочестивых епископов в силу их церковного сана.

Наступление синодального периода ознаменовалось тем, что единственной канонизационной инстанцией становится Святейший Синод. В 18–19 вв., в период общего ослабления активности церковной жизни в России, канонизации были крайне редки. До императора Николая II к лику святых причислили лишь четырех праведников. Напротив, в короткое царствование благочестивого императора Николая II было канонизировано семь новых святых. В начале 20 в., кроме святцев обще- и местночтимых святых, в России составлялись списки усопших православных христиан, которые именовались святыми, но в памяти церковной им творились только панихиды. Указанные списки включали ок. 500 имен. Современный период открывается Поместным собором Русской православной церкви 1917–1918, на котором к лику святых были причислены Софроний Иркутский и Иосиф Астраханский. В советский период в 1970-х годах святыми были провозглашены просветитель Америки митрополит Московский и Коломенский Иннокентий, архиепископ Японский Николай и преподобный Герман Аляскинский. Новые канонизационные акты состоялись в год празднования тысячелетия крещения Руси. Среди новых признанных святых – Дмитрий Донской, Ксения Петербургская, Амвросий Оптинский и др. В 1990-е годы было установлено местное празднование новомученикам, пострадавшим в годы советской власти. На Архиерейском юбилейном соборе (13–16 августа 2000) к лику святых («в Собор новомучеников и исповедников») «как страстотерпцы» были причтены члены царской семьи: последний император России Николай II, императрица Александра Федоровна, цесаревич Алексей и царевны Ольга, Татиана, Мария и Анастасия, расстрелянные в 1918. См. также ПОМЕСТНЫЙ СОБОР 1917–1918.

Чины святости.

Весь сонм праведников церковь разделяет на т.н. чины святости: князья, святители, преподобные, юродивые, святые миряне и жены.

Князья.

Показательно, что первыми русскими святыми стали князья Борис и Глеб. Однако они прославлялись не как «самовластцы», а как «страстотерпцы». Их слава состояла в добровольном отречении от власти и принесении себя в жертву, на которой было утверждено русское государство эпохи Ярослава Мудрого. Данному образцу поведения христианского князя, религиозный долг которого – жертвовать собой ради спасения своего народа, были отныне призваны следовать все русские князья. В глазах древнерусского человека княжество, в основание которого была принесена жертва, получал преимущество по сравнению с другими, ибо обретал твердую надежду на спасение от врагов молитвами погребенного в городе князя. Именно княжеская гробница как священное место, содержащее чудотворные останки, оказывалась той «точкой», вокруг которой возникало ощущение иной реальности, выраставшее в церковное почитание. Ярким примером может служить история канонизации ярославских князей Василия и Константина. В 1501, после пожара в ярославском соборе, были обретены два гроба с останками, отождествленными с братьями Василием и Константином, сведений о которых не содержится ни в одной летописи. Вскоре им установили церковное празднование, а монах Пахомий написал имеющее легендарный характер житие, представив князей героями, погибшими во время монголо-татарского нашествия. Особым было и отношение к храмам-усыпальницам. Так, значительное количество легенд связано с усыпальницей московской княжеской династии – кремлевским Архангельским собором, который воспринимался как место пребывания душ погребенных здесь князей. Не случайно, по-видимому, в этой связи возник обычай приносить в храме клятву умершим отцам быть «за едино» с братьями, так же как и обычай просить у гробов предков помощи в военных походах. Такое отношение к месту княжеского захоронения во многом было обусловлено тем, что древнерусский человек видел в князе прежде всего своего общего предка, «отца народа», само предназначение которого состояло в служении роду, миру, отечеству. Выразительный эпизод содержится в одной из редакций жития святого князя Александра Невского. В 1571 во время нашествия на Москву крымского хана Девлет Гирея инок Рождественского монастыря во Владимире молился близ раки с мощами Александра Невского. Вдруг он ясно увидел, как в храм входят святые князья Борис и Глеб и призывают Александра Ярославича подняться на защиту отечества. Затем уже втроем они отправляются к Успенскому собору за Андреем Боголюбским, Всеволодом, Георгием и Ярославом Всеволодовичами. Далее они спешат в Ростов за Петром Ордынским и, таким образом, собирают «святую рать» для обороны родной земли.

Весь сонм святых князей в зависимости от понесенного ими жизненного подвига подразделяется на несколько групп. Первую группу составляют князья равноапостольные, суть подвига которых состоит в распространении христианства. Это прежде всего – святой князь Владимир, креститель Руси, и его бабка – святая княгиня Ольга. К чину равноапостольных князей причислен также Константин, просветитель глухой языческой муромской земли. Вторую группу составляют князья-иноки. Смиренным трудником Киево-Печерского монастыря был князь Никола Святоша (12 в.), в далеком северном Спасо-Каменном монастыре подвизался заозерский князь Андрей, в ранней юности принявший монашеский постриг (15 в.). Наиболее многочисленной является группа князей-страстотерпцев. Здесь прославляются и князья, ставшие жертвами политических убийств (Андрей Боголюбский, Игорь Киевский – 12 в.), и князья, погибшие на поле брани (Георгий Всеволодович – 13 в.), и князья, претерпевшие мученическую смерть, отстаивая христианскую веру (Михаил Черниговский, Василько Константинович, Роман Ольгович – 13 в.).

Большинство князей, удостоенных небесной славы, жило в эпоху монголо-татарского нашествия, когда исторические обстоятельства обязывали их следовать примеру Бориса и Глеба (Михаил Тверской, Михаил Черниговский, Александр Невский). В эпоху сложения централизованного государства княжеская святость иссякает. С того момента, как русскими был усвоен византийский государственный идеал, ни один московский правитель не был канонизирован. Однако с этого момента берет начало развитие процесса сакрализации царской власти. Внутри него неоднократно предпринимались попытки ввести в сонм русской святости царей в силу совершенного над ними таинства миропомазания, важнейшей составной части обряда венчания на царство. Однако инициативам, исходившим от самой царской власти, не суждено было стать явлением, имевшим значение для народной религиозности. В этих попытках прославления монархов, а точнее в той литературной основе, которая создавалась для этого, отсутствовал важнейший компонент, столь необходимый для народного признания святости государя, – жертва, принесенная им своему народу, отечеству. И в 20 в. последний российский император Николай II и члены его семьи были прославлены как страстотерпцы.

Преподобные.

Не меньшее значение, чем княжеская святость, в русской истории имел чин преподобных, тех, кто избрал иноческий путь и в своей жизни стремился уподобиться Самому Христу. Преподобный Феодосий Печерский, отец русского монашества, был вторым (после Бориса и Глеба) святым, торжественно канонизированным Русской церковью. В нем Русь нашла свой идеал святого, которому оставалась верна на протяжении многих столетий. Основные черты характера Феодосия и его подвига, отраженные в житии, стали мерилом праведности для его учеников и последователей. Благодаря святому Феодосию представление о русском иноке навсегда связано с особым книголюбием как проявлением любви к духовному просвещению, со смирением, основанным на живом созерцании уничижения самого Христа, отвергающим богатые одежды и довольствующимся «худыми ризами». Русский инок – это тот, кто, как преподобный Феодосий, скрывает свои аскетические подвиги и чья жизнь, кроме молитвы, заполнена тяжелым, «рабьим» физическим трудом; кто, уйдя из мира, не потерял связь с мирским обществом, взяв на себя бремя служить духовным отцом для мирян. Вторая важнейшая фигура чина преподобных – Антоний Печерский, основатель Киево-Печерского монастыря и учитель Феодосия. Подвиг Антония, последователя греческой, святогорской (афонской) монашеской традиции, проникнут атмосферой жестоких искушений, связанных с ними страданий и устрашающей демонологией. Такая крайняя аскеза была не свойственна Феодосию, вдохновлявшемуся примерами палестинских подвижников. В его житии аскеза, труд, молитва, служение миру находятся в гармоническом равновесии. Тем не менее именно эти два пути в подвигах учеников Феодосия и Антония развились в два потока иноческой жизни, один – аскетически-героический, другой – смиренно послушный, социально-каритативный. Наиболее ярко они воплощаются в двух персонажах знаменитого Киево-Печерского патерика: Марке-пещернике и Алипии-иконописце. Первый – суровый старец-аскет, проведший жизнь под землей на послушании гробокопателя. Второй – светлый труженик, художник, чьи чудесные краски обладают способностью исцелять прокаженных.

Развитие русского монашества, основанного Антонием и Феодосием, на целое столетие было прервано монголо-татарским разорением. В то же время именно в этот тяжелый период был подготовлен тот путь, на который вступили русские иноки во второй половине 14 в., путь пустынножительства, основания новых обителей в глухих отдаленных лесах северо-восточных русских земель. Центральной фигурой этого возрождения стал преподобный Сергий Радонежский. Большинство святых 14 и начала 15 в. – его ученики. Сергий Радонежский не изменяет сложившемуся уже типу святости русского монаха. В его жизни также присутствует и «худость риз», и телесная сила и крепость, но еще более смиренной становится кротость преподобного, а его чудеса – благодетельными и безгневными. Однако в этом обновленном образе смиренной простоты проступает и таинственная глубина постижения Бога, которая позволяла св. Сергию быть собеседником горних сил и созерцателем самой св. Троицы. Будучи последователем пришедшей с Востока аскетической практики «умного делания» (сосредоточенной духовной молитвы в сочетании с медитацией), Сергий Радонежский соединял любовь к уединенной молитве с деятельным участием в жизни московского государства. Благословив князя Дмитрия Донского на ратный подвиг, он во многом определил историческую судьбу Московского княжества. В сознании московских людей, видевших в нем своего заступника и покровителя, св. Сергий занял место рядом с князьями Борисом и Глебом. В 16 в. в едином потоке развития русского иночества произошел раскол на «нестяжателей» и «иосифлян». Первые (последователи св. Нила Сорского) выступали хранителями заветов Сергия Радонежского, вторые следовали новому учителю, преподобному Иосифу Волоцкому, в житии которого впервые проступают совершенно иные черты русского монаха: практический ум, талант хозяина и строителя, обеспечивающего богатство монастыря, строгость соблюдения уставных правил, непримиримость и даже жестокость по отношению к инакомыслящим. В течение своей жизни Иосиф Волоцкий был тесно связан узами дружбы с московскими князьями Иваном III и Василием III. Содействуя своими наставлениями постепенному превращению московского князя в православного царя, он невольно разрушал традиции преподобного Сергия, которые оказались слишком стеснительными для идеологии московского царства. Вместе с новым типом святости, явленным преподобным Иосифом, в религиозную жизнь Руси надолго входит иссушающее и обедняющее ее «обрядовое», формальное благочестие, преодоленное лишь в 20 в. Знаменательной вехой на этом пути стала канонизация в 1913 преподобного Серафима Саровского, апостола любви и смирения, мистика и созерцателя, аскета и учителя, жизненный путь которого начался в 18, а завершился в 19 в.

Святители.

Из Византии Русь переняла обычай избрания епископов из монашествующего духовенства. Однако святые епископы – святители – третий по значимости чин русской святости, прославляются Церковью не за аскетические подвиги, хотя иноческие черты так или иначе присутствуют в образе любого епископа. Подвиг святителя соединяет в себе и иноческое, и мирское, и церковное служение. Его смысл в учительстве, защите чистоты веры, в служении спасению своей паствы. В отличие от Византии, Русская церковь никогда не знала традиции канонизации всех своих иерархов в силу их святого сана. Святитель прославлялся тогда, когда своей жизнью и служением церкви достигал личной святости. Типические черты русского святителя – это щедрая милостыня, забота об основании и украшении храмов и монастырей, тайная аскеза, неукоснительное проведение в жизнь принципа гражданской справедливости, суровость в борьбе за правду. Первым святителем, получившим общерусское признание, стал Нифонт Новгородский (11 в.), который соединял в себе талант политика и миротворца, позволявший ему добиваться мира, замиряя враждующих между собой князей. Учительное призвание древнерусского святителя прежде всего выражалось в проповеди Евангелия среди язычников. К таким благовестникам причисляются ростовские свв. Леонтий и Исайя (11 в.), когда-то пользовавшиеся всеобщим почитанием на Руси. Особое место среди русских святителей принадлежит Стефану Пермскому (14 в.). Св. Стефан Пермский, один из образованнейших людей своего времени, посвятил жизнь миссионерской деятельности среди зырян (коми). Он создал зырянскую азбуку и перевел на зырянский язык богослужебные тексты. Как миссионер прославился и св. Гурий Казанский (16 в.). Неподалеку от Казани он основал Зилантов монастырь, ставший первой на Руси миссионерской школой. В новейшее время на евангельской ниве потрудились такие святые иерархи, как Иннокентий Иркутский, Иоанн и Павел Тобольские, Николай Японский. Общественное, государственное служение составляет существо подвига многих прославленных новгородских владык, которые занимают среди русских святителей особое место. Вплоть до потери Новгородской республикой самостоятельности они являлись ее фактическими правителями и прославились строительством храмов, каменных палат, деятельностью скрипториев, щедрой милостыней, даваемой не только в русские храмы, но и в царьградские (константинопольские), афонские и иерусалимские. Политическая деятельность в сильной степени окрашивает и церковное служение митрополитов Московских: Петра, Алексия и Ионы. Однако в отличие от новгородских владык, отстаивавших местные интересы Новгородской республики, митрополиты Московские проводили политику, имевшую общенациональное значение. Самый цельный образ епископа-правителя создан в житии митрополита Алексия, трудившегося в качестве регента в дни малолетства князя Дмитрия Донского над созданием московского государства. Деспотический режим правления первого русского царя Ивана Грозного потребовал от святителей этой эпохи подвига в исповедничестве правды перед тираном. Отстаивание истины благочестия, требование прекратить проливать кровь христианскую стоило жизни митрополиту Филиппу (Колычеву). С усилением царской власти роль митрополитов в политической жизни Руси постепенно падает. Государи не только отстранили их от большой политики, но все чаще по праву сильного стали навязывать им свою волю в делах церковных. Отныне епископское служение в основном ограничивается миссионерской деятельностью. Особым временем, потребовавшим от епископов подвигов исповедничества, стали 1920–1930-е годы. Новое советское правительство, пришедшее к власти в результате Октябрьской революции 1917, фактически предприняло попытку путем физического устранения верующих уничтожить Русскую православную церковь. С этой точки зрения особую «опасность» для власти представляли церковные иерархи. Огромное число священников, митрополитов, епископов, иноков было оторвано от паствы, сослано и расстреляно. Первым, кто принял на себя всю тяжесть организованного советами давления на церковь, был патриарх Тихон (Белавин). Канонизированный в 1989, он стал первым святым русским патриархом.

Юродивые

– так называется новый чин святости, который входит в Русскую церковь с начала 14 в. «Христа ради юродивый», или «блаженный» – человек, принявший на себя облик безумия ради отвержения ценностей мирской жизни. Своим подвигом притворного безумия или безнравственности они выявляли несовместимость таких понятий, как христианская правда и здравый смысл. Почти всем юродивым приписывается дар пророчества, который дается им в качестве награды за презрение к человеческому разуму. По свидетельству современников, древнерусские юродивые ходили нагими, с распущенными волосами и железной цепью на шее. Родиной русского юродства стал Новгород. Именно из Новгорода происходят Прокопий Устюжский (14 в.), Никола Кочанов (14 в.), Михаил Клопский (15 в.). Ряд московских юродивых начинается со св. Максима (15 в.), а наиболее прославленным среди них был Василий Блаженный (16 в.). В 16 в. юродство стало формой пророческого (в древнееврейском смысле) служения, соединенного с крайней аскезой и посмеянием миру. В эту эпоху, когда церковная иерархия оказалась практически лишенной своего права печалования (ходатайства) за неправедно осужденных, подвиг юродивых приобрел социальный и даже политический смысл: обличение сильных мира сего стало неотъемлемой принадлежностью юродства. Именно юродивый, которого невозможно лишить голоса, выступает теперь как единственный поборник Христовой правды. С конца 16 в. власть начинает все более подозрительно относиться к юродивым. В 18 в. Синод запретил канонизацию блаженных. Последними святыми этого чина святости стали блаженная Ксения Петербургская (18–19 вв.) и блаженный Николай Рынин (19 в.), канонизированные в 20 в.

Святые миряне и жены.

Их имена не столь многочисленны в русских святцах, однако осмысление содержания их подвига, за который они были причислены к лику святости, существенно дополняет представление о русской религиозности и ясно показывает, что святость не ограничивалась стенами монастырей, но пронизывала всю толщу народной жизни. С особенным благоговением народное благочестие относится к младенцам, погибшим насильственной смертью. В младенцах видели чистую жертву, принесенную на заклание (см. также СВЯТЫЕ МЛАДЕНЦЫ). Именно как невинноубиенный младенец был канонизирован в 17 в. царевич Димитрий Угличский. Есть случаи канонизации церковью мирян, смысл подвига которых состоит в социальном опрощении: богатые и сильные мира сего добровольно отрекаются от своего богатства и власти и ведут образ жизни простого крестьянина. Таким святым был, например, дворянин по происхождению Симеон Верхотурский (17 в.). Притягательна для русского сознания и святость земледельческого труда. Так, в житии Артемия Веркольского, мальчика, убитого молнией (16 в.), особо подчеркивается, что сельский труд в раннем возрасте стал его земным подвигом. Житие Юлиании Лазаревской (17 в.) дает пример того, как глубоко могло войти Евангелие в жизнь мирянина. Юлиания Лазаревская являет собой образец верности материнскому и супружескому долгу, пример кроткой, совершенной любви, позволявшей ей, забывая собственные немощи, заботиться не только о своей семье, но и кормить нищих в голодные годы, хоронить умерших, мыть в бане больных во время эпидемии. Милостыня в разнообразных формах проявления стала основой ее мирского христианского подвига. Юлиания Лазаревская была канонизирована в начале 20 в. Житие святой много популяризировалось русскими писателями, которые видели в ней воплощение свойственного православной интеллигенции народолюбия.

Борис и Глеб – дети великого князя Владимира. После того, как князь умер в 1015 году, один из старших сыновей Владимира – Святополк – силой занял киевский престол. Его младший брат Борис, несмотря на предложение дружины свергнуть единокровного брата и самому править в Киеве, отказался вести войну против Святополка, признав его старшинство. В православии считается, что Святополк, опасаясь удара со стороны Бориса, подослал к нему убийц, лицемерно предложив союз. Борис, узнав, что ему грозит мученическая смерть, не оказал сопротивления убийцам. Подосланные Святополком воины пронзили Бориса копьями.

Вопрос-ответ Откуда берется Благодатный огонь?

Расправившись с Борисом, Святополк замыслил убийство другого своего младшего брата – Глеба. Последний оплакал кончину Бориса и молился о том, чтобы и самому погибнуть, но не совершать братоубийства. Дружина Святополка зарезала и Глеба.

Почитание святых братьев, которые предпочли умереть, но не идти против совести, началось вскоре после восшествия на киевский великокняжеский престол Ярослава Мудрого. В 1019 году мощи Глеба были торжественно перенесены в Вышгород и погребены рядом с мощами его брата Бориса. В 1026 году освятили первый Борисоглебский храм, построенный князем Ярославом над местом погребения своих братьев.

«Казалось бы, они должны были силой отвоевывать Киевский престол у своего брата или же, зная, что тот способен на братоубийство, мечом защитить себя. Однако они становятся нашими первыми русскими святыми, отказавшись поднять меч на брата, и получают наименование «страстотерпцы», — отмечал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Борис и Глеб стали первыми русскими святыми, которых канонизировали на Руси. Точная дата канонизации неизвестна — историки до сих пор ведут об этом споры.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *