Почему бог такой злой?

В последнее время, когда по телевизору стали рассказывать, что зарплаты вокруг растут, у нас почему-то совсем не стало денег и мой муж ради дополнительного заработка устроился работать таксистом. Однажды приходит домой и говорит: «Почему православные такие злые?». Человек от Церкви далекий, он подвозил какую-то немолодую женщину с дочерью. Они ехали на кладбище — девять дней назад у них кто-то умер. Женщина разговаривала грубо, хотя в машине все время читала молитвы.

И тут я задумалась, что ответить мужу. Ведь по сути-то он прав. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин 13:35). Значит, не узнают нас. Ни женщина в такси, ни я сама не стали для конкретного человека убедительным свидетельством о Нем.

И все же что-то в словах мужа меня резануло. Да, мы, видимо, ученики еще начальной школы. Но ученики. И если что-то в нас смущает окружающих, это не значит, что нас учат плохому. Просто мы плохо или пока еще мало по времени учимся. А поэтому не всегда правильно (а иногда и жестоко) делать поспешные выводы и ставить крест — на учениках и уж тем более на самой Школе. Вопрос «почему все такие злые?» должен оставаться и для верующих, и для неверующих вопросом, а не превращаться в приговор.

Экзюпери говорил, что ненависть сложена из тех же камней, из которых можно было сложить любовь. Люди обращаются к православной вере, в надежде, что Бог поможет из внутренних камней, обид и бед, сложить что-нибудь хорошее. Это трудная работа, не всегда заметная незнакомцам. Вдохновляющим примером для меня служит моя мама. Она вместе с моей бабушкой живет в другом городе. Когда-то у мамы получилось начать свое дело. Тогда она объявила, что не будет помогать мне с детьми, она –»женщина, а не домохозяйка и не нянька». Она не обязана стоять у плиты и менять подгузники. Вот когда внуки подрастут и станут самостоятельными, тогда пусть и приезжают в гости.

Но бизнес развалился и несколько лет у нее совсем не было денег. Это ее ужасно расстраивало, и досада и раздражение извергались на окружающих, как лава из вулкана. И тогда же она стала ходить в церковь, единственное место, где можно было абсолютно бесплатно получить утешение. С тех пор образ тещи, которая утром и вечером с молитвословом в руках кладет поклоны и при этом постоянно срывается на всех окружающих, во многом определяет отношение моего мужа к православным.

Но я знала свою маму любящей и доброй и верила, что кризис пройдет. Человек меняется медленно, особенно трудно бывает заметить изменения в том, на кого мы уже повесили ярлык. Дружеская и умиротворяющая атмосфера православного прихода, десятилетний путь молитв и постов, пройденный в постоянной борьбе с собой, изменили мою маму. Теперь она с удовольствием переехала бы к нам, чтоб помогать с детьми, но бабушка стала часто болеть и уже ей необходимы забота и уход.

Мама член местной православной общины. Она нашла друзей среди прихожан своего храма и больше ни на кого не злится. Но понадобилось десять лет регулярного участия в богослужениях, поездок по святым местам и общения с другими верующими, чтоб успокоить её мятежную душу.

Недавно мой шестилетний сын, купаясь в ванной, заметил, что не снял крестик.

— Я теперь всегда буду его носить, — сказал он. — Крестик на грешнике создает защитное поле от зла.

Какое-то время он молчал, видимо вспоминая, что ничего не читал в этот день и забыл постелить постель, хотя я несколько раз просила его об этом. Он спросил:

— А крестик на грешнике — это странно?

Нет, думаю, это нормально. Я и сама не являюсь христианским идеалом, мне нужно чаще поднимать голову от домашних дел, чтоб увидеть небо. Посты и молитвы оставлю без комментариев, похвастаться мне особо нечем. Мой крестик тоже висит не на святом теле. Это только в компьютерной игре найденный бонус действует мгновенно, а в реальной жизни дорога к смирению занимает десятилетия.

Как объяснить людям, за десять минут несколько раз умершим и воскресшим в виртуальной реальности, что десять лет — не такой огромный срок, каким кажется от экрана монитора?

Крестик не волшебный артефакт, который прибавляет баллы к здоровью и мгновенно улучшает настроение. А жизнь — не компьютерная игра, она гораздо сложнее и длиннее. За один вечер из пирамиды обид и грехов не сложишь любовь и чистоту, сколько молитв не прочитай. И крестик на шее означает только, что ты просишь Бога помочь тебе и готов принять Его помощь.

Жизнь длиннее, чем думают современные люди. А кроме нее еще есть Вечность, в которой человека может спасти только Бог.

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

УДК 122/129

ПОНЯТИЕ ТЕОДИЦЕИ В БОГОСЛОВИИ И РУССКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ТРАДИЦИИ

Г.В. Валеева

Анализируется проблема теодицеи в богословской и философской традициях. Рассматриваются категории добра и зла; определяются основные формы зла и их оправдание; рассматриваются вопросы существования зла в мире и мере ответственности за зло человека, а также согласования идеи Благого и Всемогущего Бога с наличием мирового зла.

Ключевые слова: теодицея, добро, зло, человек, свобода выбора, ответственность, оправдание Бога.

Существование зла в мире — это весомый аргумент в пользу того, чтобы усомниться в бытии Бога и его мироустроении. Зло проявляется в каком либо выборе и намерении, которые искажают порядок, установленный Богом в физическом мире, и удаляют человека от Бога. Зло среди людей появляется, когда сам человек противопоставляет себя миру; появляется тогда, когда «вместо деятельности по образу и подобию Бога, первые люди отделили себя от Бога и захотели сами стать богами. А это привело, в свою очередь, к их отделению от природы, друг от друга и разделению внутри каждого человека. Образ Бога был разбит на всех уровнях (нравственно, интеллектуально, психологически, социологически). И именно большая часть страданий произошла и происходит от отделения от Бога, от природы, друг от друга и разделения внутри самих себя: это естественные и справедливые следствия нарушения воли Бога» .

«С умозрительной точки зрения Бог — бесконечное, абсолютное начало сущего в его соотношении с человеком как конечным духовным существом» . Бог как Абсолют заключает в себе три главных принципа совершенства: Бог — совершенство и абсолют, Бог — источник всего сущего; Бог — абсолютно духовное начало; Бог — всеблагой источник справедливости и добродетели. Являясь совершенным и абсолютным началом всего сущего, Бог являет собой целостность трех моментов совершенства: Бог — всемогущ, всеведущ и всеблаг. «Бог абсолютно- боже-ственен». Исходя из этого, возникает вопрос о том, как Бог, являясь единством трех степеней совершенства, допускает и попускает зло в

мире? Такие предельные вопросы ставились многими великими умами, одним из которых был древнегреческий мыслитель Эпикур, который одним из первых выразил проблему противоречия между всемогуществом и всеблагостью Бога и наличием в мире зла: «Либо Бог не хочет зла, но не может его пресечь — и тогда он не всемогущ. Либо он может пресечь зло, но не хочет этого делать — тогда он не всеблаг. Либо не хочет и не может -тогда Он несовершенен вдвойне. Либо же, хочет и может — однако это не соответствует реальному положению вещей, поскольку в мире существует зло» .

Вопрос о том, есть ли возможность оправдать всемогущество и все-благость Бога при существовании мирового зла, стал центральной темой богооправдания, — т.е. теодицеи. Хотя данная проблема (теодиция) имела место уже в античной философской традиции, на первый план она выходит лишь в монотеистических религиях. В рамках заявленной темы нам видится целесообразным рассмотреть христианскую (преимущественно православную) традицию богооправдания, так как именно она оказала значительное влияние на теодицею русской религиозно-философской мысли.

Принципы библейского истолкования зла, которые учат верному отношению к злу и страданиям, были выведены В.С. Ольховским . Первый принцип — это принцип наказания, который является фундаментом для остальных принципов истолкования зла и страдания в Библии. «Понятие карательного правосудия — составная часть цельного рационального и гармонического мировоззрения, в котором все составные части вносят совместный согласованный между собой вклад в упорядоченный космос. Это прямая связь между причиной и следствием: действия (поступки) определяют судьбы людей, рано или поздно человеческая справедливость (праведность) будет вознаграждена, а человеческая несправедливость (греховность) будет наказана» . Второй принцип оглашает собой непосредственно отношение к злу как к некой мере воспитания. Данный принцип вторит первому, т.е. также здесь присутствует страдания и боль, однако он не связан с правосудием Бога, а, скорее, с неким «дисциплинарным взысканием» с целью приблизить к себе человека, дать ему разумность через мучения и терзания. Третий принцип представлен испытанием: зло как испытание (отношение к злу и как к свидетельству или испытанию). Четвертый принцип представляет зло как подтверждение вступления людей к максимальному приближению и глубокому знанию Бога, которое возможно лишь через откровение. Человеческий разум неспособен правильно осознать все деяние Бога и «поэтому всю темень нашего зла» . Чем больше человек познает Бога, тем больше осознает свои пороки и тем сильнее терзается и страдает. Пятый принцип превозносит отношение к злу как к некой тайне для человеческого разума. В некоторых случаях определенное зло не поддается никакому логическому толкованию. И в Библии часто говорится о тайне страданий. Как пишет В.С. Ольховский: «Этот принцип

оказывается полезным в двух отношениях. Во-первых, он выводит нас за рамки ограниченной интерпретации, которая в некоторых случаях невозможна, и тем самым открывает путь альтернативному и возможно более адекватному решению. Во-вторых, своим величием он заставляет нас почувствовать обширность и тайну всей вселенной, равно как и необходимость смирения, терпения и веры в наших поисках решения проблемы конкретного зла и страдания. Христиане признают, что понимание смысла зла нами, как конечными творениями, неизбежно ограничено» . Шестой принцип — эсхатологический («эсхатология как учение о последних вещах, конечной судьбе мира и человека» ). Согласно данному принципу, вера в то, что когда настанет хаос и разруха, бедствия и ужасающая несправедливость, всеблагой и всемогущий Бог проявит свою волю для превосходства над злом, ликвидации страданий и возмездия праведных. И, наконец, седьмой принцип — искушение сатаной: «Принцип христианского решения содержит и ссылку на библейское указание о внечело-веческом мире как источнике искушения и порочности» .

В границах христианской традиции, кроме библейского оправдания присутствия зла в мире, можно отметить и характерные богословские, которые формировались посредством принципа свободного изъявления человеком воли: Бог сотворил жизнь, которая для полноты включает в себя вероятность морального зла, в свою очередь, порождающего физическое зло. Данный аргумент является фундаментом христианской идеи богооправдания от откровения библейских текстов до религиозной философской мысли Х1Х-ХХ вв. Однако нельзя сказать, что при всем значении проблемы теодицеи ей отводилось центральное место в христианском богословии. Величайшие богословы прошлого, такие, как Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Нисский и др., в проблеме теодицеи не находили каких либо трудностей. Им присуще классическое обоснование теодицеи: зло пришло в тварный мир вместе с грехопадением человека (однако «греховность не аргумент для отказа человеческого Богом» ), но зло не существует самостоятельно, оно не субстанционально, оно являет собой недостаток добра. Стоит отметить, что до Великих Каппадо-кийцев, по тому же пути разрешения проблемы богооправдания следуют уже во II веке Ориген и Климент Александрийский, которые отмечают, что «Всякое зло есть ничто, хотя бывает и не-сущее; благой тождествен сущему, противоположно же благу злое или дурное, как противоположно сущему не-сущее, откуда следует, что дурное и злое есть не-сущее» . Дионисий Ареопагит отмечает: «Зло соучаствует в восполнении всего и доставляет собою целому способность не быть незавершенным» . Таким образом, зло — это нечто относительное, это обратная сторона добра. Именно поэтому существование зла необходимо для того, чтобы различить добро. «Ведь если зла нет, то добродетель и порок — одно и то

же и в целом, по отношению к другому целому, и в сопоставимых частностях, и уже не будет злом то, что борется с Добром» .

Онтологическая конструкция теодицеи, представленная Августином, является одной из самых первых и имеет авторитетный характер для православной церкви и в наши дни. Данная конструкция представляет два аспекта проблемы теодицеи — метафизический и эстетический. Согласно метафизическому аспекту что зло не имеет онтологического основания, а лишь исходит из возможной изменчивости вещей. Эстетический аспект характеризует зло как некую «явленность», присутствие, которое имеет негативное значение само по себе или же с ограниченной точки зрения человека, а в целостной картине мира оказывается благом. В целом мир обнаруживает себя благим и прекрасным, зло же бытует в нем лишь относительно: например, в качестве определенного недостатка или какого-либо отсутствия. Грехи и пороки, которые являются негативными сами по себе, существуют для того, чтобы укреплять веру и добродетель. С такой целью Бог и попускает их наличие. Необходимо отметить, что, по мнению Августина, Бог создал мир из «ничего», но из этого подобает вывод не о бездне между тем, кто создал и созданием, а установление о том, что на творении покоится отпечаток конечности и злобы. Тварный мир обладает свойствами употребленного строительного материала, всему сотворенному свойственно влечение к разрушению и самоуничтожению. Всякая вещь сохраняется в бытии одним только божественным содействием. Данное воззрение находится в основе метафизического варианта теодицеи Августина.

В русской богословской традиции довольно часто с целью богооправдания богословы обращались к житийной литературе и к сборникам избранных изречений святых отцов (патерики). Святитель Игнатий (Брян-чанинов) излагает следующий пример, способствующий осознанию усмотрения Бога касательно людей. «В четвертом веке жил в Египте святой старец, имевший особенный дар чудотворения и по причине его громкую славу между человеками. Вскоре он заметил, что гордость стала овладевать им, и он не в состоянии победить ее собственными усилиями. Старец прибег к Богу с теплейшими молитвами, чтобы попущено ему было для смирение беснование. Бог исполнил смиренномудрое прошение раба Своего и попустил Сатане войти в него. Он подвергался всеми припадками беснующегося в течение пяти месяцев; принуждены были надеть на него цепи; народ, стекавшийся к нему во множестве, прославлявший его велики святым, оставил его, разгласив, что он лишился рассудка, а старец, избавившись от славы человеческой и от зарождавшейся в нем гордости по поводу этой славы, возблагодарил Бога, спасшего его от погибели» . В данном примере необходимо отметить этический аспект попущения зла как средства борьбы с грехом, который, скорее, более характерен для житийной и народной литературы, а не для богословия.

После обзора богословской традиции теодицеи перейдем к ее рассмотрению в рамках русской философской парадигмы. В русской философии теодицея представлена религиозно-философским учением, стремящимся согласовать несовершенства в мире с благостью, всемогуществом и правосудием Бога. В теодицее сконцентрированы стержневые вопросы существования человека: зло и добро, справедливость и наказание, грех и добродетель, смысл и бессмысленность человеческой жизни и мира, страдание и искупление, смерть и бессмертие, свобода и ответственность. «Мыслители определяют содержание данных категорий, выявляют диалектическую связь между ними, обозначают центральные вопросы теодицеи. Каждый из философов представляет свое видение проблемы, выстраивает свою теодицею» .

По мнению русского философа И.А. Ильина, зло являет собой не отвлеченное понятие и не является результатом индивидуальной оценки и восприятия, а также не является неким логическим обстоятельством. Зло это — «живущее в нашей душе страстное тяготение к разнузданности, к разгулу дурных страстей, что ведет к духовному распаду личности… Настоящее местонахождение зла (как и добра) — душевно-духовный мир человека» . Зло, по мнению мыслителя, является противодуховной враждой, а добро — одухотворенной любовью. В.С. Соловьев отмечает: «Зло — в широком смысле этот термин относится ко всему, что получает от нас отрицательную оценку, или порицается нами с какой-нибудь стороны; в этом смысле и ложь, и безобразие подходят под понятие зла. В более тесном смысле зло обозначает страдания живых существ и нарушения ими нравственного порядка» . Н.А. Бердяев связывает проблему теодицеи со смыслом и значением исторического процесса. Мыслитель отмечает, что если осознать мир и его творение, а также значение истории мира — то это будет означать не что иное, как оправдание Бога за имеющееся зло, в частности, за грехопадение (за зло греха) как начала и основания истории мира в целом. Из данного мнения следует, что мировая история являет собой историю греха, что предполагает ее ход по мере искупления этого греха к концу истории, который потому-то и является неизбежной и смыслообра-зующей частью истории. Бердяев упомянул о неком ощущении «какого-то страшного преступления, свойственного всему живому, и что все в этом преступлении участвовали и за него ответственны» . Необходимо заметить, что основываться на таком зыбком аргументе не легко, поэтому мыслитель делает акцент на потребности признания греховности и его результата — зла, поскольку в противном случае смысл истории просто исчезает: «Если бы не было зла, поражающего наш мир, то человечество довольствовалось бы природным миром. Природный мир, свободный от всякого зла и страданий, стал бы единственным божеством для человека. Если бы не было зла и порожденного им горя, то не было бы и потребности избавления» .

Русский философ Н.О. Лосский проблему теодицеи видит сквозь призму категорий добра и зла — это позволяет принять и прочувствовать, что одно достойно одобрения и заслуженного существования, а другое лишь порицания и нестоящего существования. Однако жизнь имеет сложное содержание, и очень часто легко совершить ошибку и не подметить зла, которое может быть замаскировано, или же возможно не оценить добро, которое может иметь определенные недостатки. Чтобы избежать данного подвоха, мыслитель предлагает утвердить оригинальную «абсолютно совершенную и всеобъемлющую» меру добра, которая станет фундаментом для всех прочих оценок. Такой мерой или высшим добром, по мнению Лосского, является Бог. «Бог есть само Добро во всеобъемлющем значении этого слова: Он есть сама истина, сама Красота, Нравственное Добро, Жизнь и т.д. Таким образом, Бог, и именно каждое лицо пресвятой Троицы, есть Всеобъемлющая абсолютная самоценность» . В своем фундаментальном труде «Бог и мировое зло» Н.О. Лосский отмечает: «Мир лежит во зле» . Мыслитель ставит перед собой задачу ответить на предельный вопрос о том, как всемогущий, всеблагой и всеведущий Бог сотворил мир, в котором происходит так много злого, как возможно, чтобы, тем не менее, Бог ни в какой мере не был причиной, творящей зло. Рассматривая вопрос о сотворении мира, Лосский рассуждает о том, что Бог создал мир совершенно из ничего и исключительно для людей, которые должны являться, по мнению мыслителя, «действительными личностями». Главной характеристикой действительной личности является то, что она уразумевает абсолютные ценности: истину, нравственность, добро, свободу, красоту, Бога и руководствуется ими в практике жизни. Однако существует и совершенно иные ценности — относительные: применимо к одним такие ценности являются непосредственно добром, в отношении других эти ценности являются злом. На вопрос о том, как Бог сотворил мир, в котором может возникнуть зло, Н.О. Лосский отвечает следующим образом: у Бога не было выбора того, как создавать мировые создания — свободными или нет. Мыслитель доказывает, что мир как бытие, созданное Богом и отличное от Бога, может содержать в себе лишь существа, которые наделены творческой силой, т.е. свободных. Таким образом, у Бога было два пути и два варианта выбора: вообще не создавать мир или же сотворить мир, в котором возможно возникновение зла. И всемогущий и всеблагой Бог сотворил этот мир.

Е.Н. Трубецкой в работе «Смысл жизни» с отчетливостью решает проблему теодицеи, т.е. предпринимает попытку философского осмысления проблемы богооправдания. Главная антиномия теодицеи мыслителя содержится в следующем: «с одной стороны искомый нами смысл мысли и смысл жизни есть всеединство; с другой стороны, сам факт нашего искания доказывает, что в нашей мысли и в нашей жизни нет этого всеединства, нет этого смысла» . Именно поэтому,основа проблемы теодицеи

заключается в противоречии, сплоченном с реальным существованием самого мира. Трубецкой предлагает три антиномичных варианта богооправдания: «греховная свобода нарушает Божий замысел о твари», но в таком случае «где же полнота божественного всемогущества?; грех твари включается в божий замысел о мире, но тогда бог является виновником зла; грех возникает помимо этого замысла, но тогда божественное всемогущество ограничено извне силой другого, злого начала . Подводя итог своих философских исканий относительно проблемы теодицеи, Е.Н. Трубецкой отмечает: «Свобода твари, определившийся ко злу, не в состоянии нарушить полноту божественной жизни, потому что она не в состоянии произвести из себя ничего субстанционального, существенного, она рождает только пустые призраки» .

Оригинальное и, скорее, даже парадоксальное толкование теодицеи предлагает русский философ С.Л. Франк, который рассматривает данную проблему как непостижимое («что есть то, что не постижимо»). «Это и есть «покрывало», отсылающее дальше, за себя, за свою «безличную фактичность». Эта чистая безличная фактичность в ее индифферентности к правде и ценности, как мы видели, сама есть некий дефект бытия, некое зло. И эта индифферентность и неосмысленность мира дает в нем простор для господства всяческого зла» . Иначе говоря, мыслитель утверждает, что сотворенный мир является своеобразным пространством для зла. Имеющееся же зло никак не сказывается на истине о существовании Бога, потому что его реальность наиболее самоочевидна, чем реальность фактов; это есть реальность Бога как всемогущего и всеблагого. Отсюда происходит следующий вывод: отношение между Богом и миром, в котором бы-тийствует зло, — противоречиво и выходит за рамки мышления, и несомненно только как непостижимое. Другими словами, «проблема теодицеи абсолютно неразрешима рационально, и, по существу, неразрешима в принципе. Объяснить зло — значит найти его основание, его смысл, т. е. оправдать его. Но это противоречит самой сущности зла, как тому, чему не следовало быть» . С.Л. Франк отказывается растолковать происхождение зла свободой выбора, поскольку такой выбор уже располагает к наличию зла. Таким образом, существует противоречие между ответственностью человека за зло, с одной стороны, и силой зла, воздействующего на нас, с другой стороны. По мнению мыслителя, вся ответственность и обязательство за зло приходится на первоначальную составляющую реальности, которая, с одной стороны, заключается в Боге (поскольку все находится в Боге), но, с другой стороны, Богом не является или является тем, что ему противоположно. Зло появляется из неизъяснимого и непередаваемого хаоса, который покоится, так сказать, на некой границе между Богом и не Богом.

Л.П. Карсавин в своем труде «О добре и зле» рассматривает зло как пустоту, т.е. как ничто и как недостаток добра. Однако размышлять об

умалении добра как перехода или перерождения его во зло исключено, потому как добро не является злом, а зло это всегда не добро. Мыслитель различает абсолютное онтологическое зло и относительное моральное зло. Такое разграничение он делает, потому, что «…зла нет, оно не есть в самом точном и абсолютном значении слова. Поэтому и конкретное зло, предстоящее нам в жизни, если существует оно, может быть только недостаточным добром, обнаруживающим свою недостаточность чрез противопоставление его полноте добра» . Перекладывая идею этического изменения зла в добро на онтологический уровень, Карсавин предлагает распознавать определенные этапы в изменении добра, то есть замещает категорию «зло» на категории «еще не-добра» и «уже не-добра»: «Итак, зло — ничто, зла нет, но добро определяется как таковое чрез реальное различие во всеедином его как добра и его как («еще» и «уже») не-добра, т. е. отсутствия, лишенности добра» . Мыслитель приходит к выводу о том, что определенное зло при более тщательном анализе распадается на нечто сущее, а потому и доброе, и на ограниченность, неполноту, недостаточность выраженного в этом сущем всеединого добра. Поэтому зло и содержится в неполном явлении всеединого добра в сущем добре. Можно сделать вывод о том, что Бог создал всех людей добрыми, и сами люди виновны в том зле, которое они допускают по отношению друг к другу. Чем больше человек удаляется от Бога, тем порочнее становится, и, наоборот, чем человек ближе к Богу, тем больше доброты в нем высвобождается. Именно в таком смысле зло есть недостаточность добра, удаление от центра добра, от Бога.

Итак, из приведенного выше анализа следует, что, хотя проблема теодицеи не является ведущей в богословии, к ней обращаются такие фигуры, как Августин, Исаак Сирин, Григорий Нисский и другие. Проблема теодицеи в православии опирается, прежде всего, на онтологические категории: небытийственность зла, Абсолютность Божественных законов, плюрализм творения. Этическая проблематика в православии раскрывается через технические категории устроения жизни, не затрагивая глубинных оснований самой проблемы существования зла. «В русской религиозной философии философское познание есть познание целостным духом, в котором разум соединяется с волей и чувством, и в котором нет рационалистической рассеченности» . Потому с одной стороны, опыт теодицеи русских религиозных философов, опирающихся на конкретные исторические условия — это опыт постижения зла в совершенно конкретном обществе. С другой стороны, представление о теодицеи — это пример глубокого философского обобщения перспектив развития человечества в контексте противостояния явлений добра и зла. А категории, составляющие теодицею, не только несут в себе общечеловеческие смысловые оттенки, но и отражают национальный менталитет.

Список литературы

1. Бердяев Н.А Русская идея: основные проблемы русской мысли XIX — н. XX в. Судьба России. М.: Наука, 1990. 361 с.

4. Булгаков С.Н. Свет невечерний. Созерцания и умозрения. М.: Республика, 1994. 360 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. Дионисий Ареопагит. О божественных именах. СПб.: Глагол, 1994. 370 с.

7. Ильин И.А. О сопротивлении злу силой // URL: http://www.odinblago.ru/zlu siloi (дата обращения: 14.10.2014).

8. Карсавин Л.П. О добре и зле // Малые сочинения. СПб: Алетейя, 1994. 532 с.

11. Назаров В.Н. Введение в теологию. М.: Гардарики, 2004. 320с.

13. Святитель Игнатий (Брянчанинов) Аскетическая проповедь. М., Правило веры, 1995. 560 с.

14. Соловьев В.С. Оправдание добра: Нравственная философия //

THE CONCEPT OF THEODICY IN THEOLOGY AND RUSSIAN PHILOSOPHICAL TRADITION

G.V. Valeyeva

Откуда взялось зло, ведь Бог благ и зла не творил? И что такое собственно зло? И что такое добро? Все ли, что кажется хорошим и приятным, является таковым на самом деле? Можно ли, делая добро любимому человеку, убить его? И может ли добро быть жестким и даже жестоким?

Проблема зла, конечно, тревожила любую христианскую совесть и любой ум. Люди задумывались: если Бог зла не творил, то что такое зло? Глубже всех, пожалуй, понял суть проблемы святитель Григорий Нисский. Он говорит, что зло не имеет сущности, это есть некое удаление от добра, погружение в небытие, тьму. А у тьмы сущности нет. Тьма – это просто отсутствие света. У света сущность есть, а тьма – это его отсутствие.

К рождению зла, к счастью, человек не причастен. Зло родилось в мире ангельском. К счастью, мы – жертвы зла, а не его творцы. Конечно, мы напридумывали много чего по части зла, по части его культивации, распространения, его рекламы, его оправдания, но это все не без бесов сделано было, потому, что они – начальники зла, любители всякой нечистоты и хитрые пиарщики всякой грязи. А мы жертвы.

Повторюсь: зло родилось в мире ангельском. Это жуткая мысль: «Выше звезд поставлен престол мой, вознесусь выше всего, что называется святыней». И мы должны признать свою ограниченность в способности понимать инфернальные глубины. Глубины сатанинские, к счастью, человек, пожалуй, не может постигнуть. Человек, к счастью, не может узнать зло в той его конечной глубине, в которой оно существует в ангельском мире. Мы – жертва греха, он нас заразил некоей частью своей заразы, он внушил нам претензию на то, чтобы мы были тем, чем мы не были.

Зло всегда обещает больше и, как говорил святитель Димитрий Ростовский, сулит злато – а дарит блато

«Будете, как боги». Зло всегда обещает больше, чем дарит, и, как говорил святитель Димитрий Ростовский, сулит злато – а дарит блато. Оно обещает тебе нечто – заметьте, сегодня это реклама, кредиты, поездки, работа за рубежом… «Да, ты будешь там! Идем, идем, идем!.. Тебя ждет Олимп!» Но ты оказываешься потом в глубине какой-то жуткой грязи, думаешь: а как это я развалил свою семью? потерял здоровье? оказался в чужой стране без денег и средств, опозоренный и униженный? Да, это микросхема, действующая еще с момента обмана Адама и Евы. «Будете, как боги, не переживайте; Он лжет, а я не лгу. Он говорит, что вы умрете, – не умрете. Да не умрете вы, а будете, как боги…» Обещание того, что ты не заслужил, обещание того, что тебе вредно, и безмерное завышение претензий. Это зло в его человеческом измерении. Но приходит оно к нам из ангельского мира. Это не мы его выдумали.

Это потом уже люди, бесноватые, одержимые, тайно или явно злу поклонившиеся, полюбившие зло, становятся такими успешными агентами зла во Вселенной. Они потом уже распространяют грех, не стесняются этого и считают грех за истину. Но это уже такие моменты истории, в которые человек сродняется с падшим духом. Человеку нужно, безусловно, приобрести, как пишет апостол Павел, некие чувства, навыком приученные различать добро и зло (ср.: Евр. 5: 14). Потому что добро и зло – это очень неочевидные вещи. Они неочевидны, мы живем в запутанном мире, и есть вещи, которые кажутся добром, но являются злом. Вкусил – и по прошествии времени увидел. «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Пс. 33: 9). Точно так же – вкусите и видите, яко зол диавол: вкусил – ой, нет, это ужасно, это неправда.

Но человеку нужно приобрести навык различать добро и зло еще до вкушения. А ведь нет такого зла, которое бы не одевалось в добродетель. Зло нуждается в добре для того, чтобы подстроиться под него и смимикрировать. Потому что чистое зло отвратительно. Если бы диавол являлся таким, каков он есть, как он являлся великим святым, чтобы устрашить их, или просто обнажал свою рожу, снимая маски, и представал в своем подлинном гнусном виде, то, конечно, никто не служил бы ему. Ни одна живая душа не пошла бы на Хэллоуин, не одевала бы на себя маску с рожками, и вообще любая инфернальная тема была бы отвергнута – тут крестное знамение и «Свят, свят, свят». Потому что это ужасно.

Аду нужно играться в себя и убеждать в своей шуточности, в своей мнимой доброте. Аду нужно добро для того, чтобы подстраиваться под него или обзывать добро другими прозвищами: смирение – слабостью, щедрость – глупостью, снисхождение – мягкотелостью. Ад меняет понятия. Очень хорошо говорил Конфуций: для того чтобы мир не рухнул, нужно еще раз переназвать понятия. То есть нужно назвать храбрость – храбростью, а не наглостью; трусость – трусостью, а не рассудительностью; щедрость – щедростью, а не расточительством; жадность – жадностью, а не бережливостью. Нужно переназвать мир, потому что неправильно названный мир – это мутная вода, в которой лукавый ищет свою рыбу. Зло нуждается в добре, потому что оно мимикрирует и подделывается под него.

Добро в зле не нуждается, к счастью. Но добро само по себе просто, и его тоже можно спутать. Расскажу случай из моей личной жизни. Я, будучи в классе четвертом, лет в 10–11, лежал в больнице после операции по удалению аппендицита. А после нее два-три дня есть нельзя и пить нельзя сутки. Только смачивают после операции ребенку или взрослому губы водой с лимоном. И человек довольно-таки ощутимо страдает, особенно если он не привык долго ничего не есть. Мы лежали в реабилитационной палате после операции, нас было несколько мальчишек. И среди нас был мальчик из села, к которому пришла бабушка, – такого же возраста мальчишка, как и я, лет 10–11, а может, и 9. И мальчик этот пожаловался бабушке, что хочет есть. Что же делает бабушка? Она бежит в магазин купить внуку чего-нибудь поесть: как же! ведь ребенок есть хочет. Какая бабушка не накормит ребенка?! Хотя врачи строжайше запретили – это вопрос жизни и смерти: нельзя ничего давать есть человеку после операции два-три дня. «Да что врач знает! – думает бабушка. – Кто любит внука больше: я или доктор?» Она купила ему булку – халу такую, и он смолол пол этой булки тут же, при бабушке – она тайком ее пронесла в больницу… Умер. К вечеру того же дня. Бабушка принесла, он с удовольствием съел, а потом им позвонили: забирайте, ваш ребенок умер.

Есть ситуации, когда дать хлеба человеку, просящему есть, – это убить его

Давайте на пальцах ситуацию разложим. Бабушка – убийца? По факту – да. А по намерению? А по намерению она – миротворец и благодетель. Ведь накормить человека голодного – это же хорошо? «Конечно, хорошо!» – скажет любой. Спросите у любого человека на улице: «Когда человек хочет есть и ему принесли теплого хлеба, это хорошо?» Конечно, хорошо. Но, оказывается, есть ситуации, когда дать хлеба человеку, просящему есть, – это убить его. Ты должен понимать это. Неразумное добро – это убийство. Так что добро и зло не так просты на самом деле, их различить в быту очень трудно. Я ничего не знаю о том, как эта бабушка потом жила, – я знаю, что ребенок умер. Со мной рядом умер мальчишка, наевшийся теплого хлеба из бабушкиных рук. И бабушка его убила. Она была уверена, что знает, что ребенка надо накормить. Мол, «что же это такое?! Ребенок хочет есть, а ему не дают».

Добро и зло перепутаны сильно в мире. Иногда человеку кажется, что мы делаем зло, а мы делаем настоящее добро. Допустим, ты полез в карман к кому-то, тебя поймали за руку и сильно побили. Тебе сделали зло или добро? Конечно, в день битья ты подумаешь, что жуткие враги тебя жутко избили. На самом деле по жизни ты поймешь, что тебе сделали великое добро, так как теперь любой позыв полезть в чужой карман у тебя будет сопровождаться воспоминаниями о серьезных тумаках, полученных однажды. Это было великое добро, не имеющее вида добра. Точно так же есть и великое зло, имеющее вид добра. И с этим нужно разбираться, потому что вся наша жизнь погружена в двусмысленность.

Вернемся еще раз к словам апостола Павла, который сказал, что у нас чувства должны быть навыком приучены к различению добра и зла. Именно навыком. Не все золото, что блестит, не все доброе, что мягко стелется. Не все то злое, что ершистое, колючее и злое. Мы знаем, что некоторые святые очень злые были, могли такое задвинуть, что тебя то в жар, то в холод бросало. Он святой? Да, он святой. Так почему же он так выражается? Это он от любви с тебя снимает шкуру наждачкой. Да, это есть. Знаем многих преподобных, которые, действительно, снимают шкуру с приходящего. По любви. Поэтому надо современному человеку отказаться от своих заготовок в отношении добра и зла. Человеку кажется, что он понимает, что такое добро. Если я целую ручки, глажу по шерстке, то я, конечно, добрый человек. Если ругаю, против шерсти глажу – я злой человек. Нет! Совершенно нет. Нужно отказаться от того, что мы понимаем, что – добро, а что – зло.

Любовь к человеку заключается в том, чтобы поступать с ним по-евангельски, а не угождая его прихотям, как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов). Когда ты по-евангельски относишься к ребенку, ко взрослому, к соседу, к другу, к себе, это иногда бывает жестоко. «Что за христианство такое, что за жесткость, что за нетерпимость, лучше пожалеть всех…» Нет! Пожалеть всех – это будет ложная любовь. Это будет потакание злу. Поэтому зло оделось в одежду добра – чтобы люди его приняли.

У В. Высоцкого есть песня про правду и кривду. Они очень похожи, если и ту, и другую раздеть. И кривда одевается в правду, и ее принимают за правду. Потому что правда сама по себе очень неброская. Она – как Среднерусская равнина, тут нет ни гор, ни каньонов, ни водопадов, ни пальм, но почему-то сердце щемит и плакать хочется. Что в этой убогой красоте спрятано? В этих перекошенных березках, в этих буераках, в этих речушках небольших, в этих рваных облаках? Что здесь такое есть? Какая-то правда есть в этой Среднерусской равнине, такая щемящая правда Божия, очень неброская. Есть красивые, броские страны: океан, рыбы, дельфины, пальмы, солнце с утра до вечера. А правда не там. Чтобы найти правду, нужно было в пустыню уходить. Святой Антоний Великий уходил в жуткую песчаную глубь, где медное небо и горячий песок, где нет ничего красивого, потому что там – правда. Правда, она очень жесткая, и развращенный человек ее знать не хочет.

Выйти из мира мнимости в мир сущности – это и есть переход от зла к добру

Бог, как реальность, есть источник правды святыни и добра, и нужно идти к Нему, несмотря на то, что это не нравится, что это плохо, больно, неприятно – и страшно иногда. Страшно, да. Изолгавшемуся человеку страшно попасть в эти лучи настоящей правды. Но идти туда нужно, потому что мы живем, погруженные в ложь, как рыбы в море. Мы живем во лжи с утра до вечера. Нравится это или не нравится; может быть, кто-то не согласится с этим, но – мы погружены в ложь. Стилистическую ложь, этикетную ложь, мысленную ложь, информационную ложь. Мы лжем ежедневно Богу, себе и друг другу. Однажды почувствовав это, конечно, можно испугаться и захотеть жить по правде Божией. «Достало жить не по лжи, / Под босыми ногами ножи». Нужно жить все-таки не по лжи.

Конечно, тема большая, и говорить об этом можно больше, чем я сказал. И, может быть, я ничего не сказал, что нужно сказать, но я справа и слева обходил этот великий материк, который называется «разговор о добре и зле». Зла нет – это мнимость. Добро есть – и это сущность, это Господь. И вот выйти из мира мнимости в мир сущности – это есть переход от зла к добру. Это болезненный переход, как выход евреев из Египта.

Уважаемый Александр!

Вопрос Ваш глубоко серьезен. И если продумать его до конца, то можно с помощью Божией обрести такое сокровище и такую радость, о которой сказано в Евангелии «око не видело, и ухо не слышало, и на сердце человеку не всходило…»

Для этого советуем Вам обратиться, во-первых, к вдумчивому чтению самого Евангелия, а во-вторых познакомиться с книгой Антония, митрополита Сурожского «Человек перед Богом», изд. «Паломник», 2001 г. В ней Вы можете найти убедительный ответ на поставленный Вами вопрос. А для начала предлагаем Вам выписку из сей книги. Вот как ставит автор вопрос «об ответственности Бога перед сотворенным Им миром»:

«Кажется, я уже мимоходом упомянул, что вера, доверие ставит вопрос об ответственности того, кому доверяют. Редко, однако, говорят об ответственности Бога перед сотворенным Им миром; вместе с тем, это основная трудность, какую встречают не только неверующие, но, порой, и верующие. Какое положение занимает Бог по отношению к миру, который Он создал — непрошено, без участия этого мира — и который находится в течение тысячелетий в таком трагическом, порой мучительном состоянии? Неужели все сводится к тому, что Бог односторонним действием Своей воли вызвал к бытию целое мироздание и когда-то потом встретится с ним снова лицом к лицу уже не как Творец, а как Судья? Где же правда, где же справедливость? Где лежит возможность для мироздания себя осуществить как бы перед лицом строгого, сурового Бога и в отсутствие Его? На эту тему мне хочется сказать несколько слов.

…Бог говорит на протяжении своей истории многообразно, различными путями, через людей ясного ума и чистого сердца, через людей просвещенных, просветленных; говорит через ужас жизни, говорит через совесть, говорит через красоту, говорит через события, призывая человека вырасти в полную меру. Но Он не только говорит; говорить легко, призывать не трудно, требовать — не стоит ничего. Он делается соучастником человеческой жизни и человеческой трагедии, Он становится человеком; Он воплощается; Бог входит в историю; Бог на Себе несет ее тяжесть; Бог погружается в наш мир, и этот мир всей тяжестью, всем ужасом своим смертоносно ложится на Его плечи. В этом Божия предельная ответственность за Свое первичное решение, за основоположный акт творения. Этим Бог Себя оправдывает перед нами; Он не зритель, Он не стоит в стороне; Он входит в гущу, в трагедию жизни и с нами в ней участвует. Этого Бога человек может принять, этого Бога человек может уважать; Ему можно довериться, Ему можно быть верным, можно видеть, что этот Бог так верит в человека, такую надежду на него возложил, так его полюбил до смерти, и смерти крестной, что можно за Ним идти, куда бы Он ни пошел: на смерть, на жизнь. Бог берет на Себя последнюю ответственность за судьбы мира, спасает мир воплощением и крестной смертью Христа».

А Своим Воскресением Господь воскресит и каждого из живущих на земле и введет его в Свое Небесное Царство, где не будет ни скорби, ни болезни, ни смерти…

Умудри Вас Бог!

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *