Погружение во тьму волков

12 3 4 5 6 7 …149

Олег Васильевич Волков

Погружение во тьму

…Я поздно встал, и на дороге Застигнут ночью Рима был.

Ф. И. Тютчев. Цицерон.

И я взглянул, и вот, конь бледный и на нем всадник, которому имя смерть, и ад следовал за ним…

Откровение св. Иоанна (гл. 6, стих, 8)

Ольге, дочери моей, посвящаю

Несколько вводных штрихов

(вместо предисловия)

…Голые выбеленные, стены. Голый квадрат окна. Глухая дверь, с глазком. С высокого потолка свисает яркая, никогда не гаснущая лампочка, В ее слепящем свете камера особенно пуста и стерильна; все жестко и четко. Даже складки одеяла на плоской постели словно одеревенели.

Этот свет — наваждение. Источник неосознанного беспокойства. От него нельзя отгородиться, отвлечься. Ходишь ли маятником с поворотами через пять шагов или, закружившись, сядешь на табурет, — глаза, уставшие от знакомых потеков краски на параше, трещинок штукатурки, щелей между половицами, от пересчитанных сто раз головок болтов в двери, помимо воли обращаются кверху, чтобы тут же, ослепленными, метнуться по углам. И даже после вечерней поверки, когда разрешается лежать и погружаешься в томительное ночное забытье, сквозь проносящиеся полувоспоминания-полугрезы ощущаешь себя в камере, не освобождаешься от гнетущей невозможности уйти, избавиться от этого бьющего в глаза света. Бездушного, неотвязного, проникающего всюду. Наполняющего бесконечной усталостью…

Эта оголенность предметов под постоянным сильным освещением рождает обостренные представления. Рассудок отбрасывает прочь затеняющие, смягчающие покровы, и на короткие мгновения прозреваешь все вокруг и свою судьбу безнадежно трезвыми очами. Это — же луч прожектора, каким пограничники вдруг вырвут из мрака темные береговые камни или вдавшуюся в море песчаную косу с обсевшими ее серокрылыми, захваченными врасплох морскими птицами.

Я помню, что именно в этой одиночке Архангельской тюрьмы, где меня продержали около года, в один из бесконечных часов бдения при неотступно сторожившей лампочке, стершей грани между днем и ночью, мне особенно беспощадно и обнаженно открылось, как велика и грозна окружающая нас «пылающая бездна…» Как неодолимы силы затопившего мир зла! И все попытки отгородиться от него заслонами веры и мифов о божественном начале жизни показались жалкими, несостоятельными.

Мысль, подобная беспощадному лучу, пробежала по картинам прожитых лет, наполненных воспоминаниями о жестоких гонениях и расправах. Нет, нет! Невозможен был бы такой их невозбранный разгул, такое выставление на позор и осмеяние нравственных основ жизни, руководи миром верховная благая сила. Каленым железом выжигаются из обихода понятия любви, сострадания, милосердия — а небеса не разверзлись…

* * *

В середине тридцатых годов, во время генеральных репетиций кровавых мистерий тридцать седьмого, я успел пройти через круги двух следствий и последующих отсидок в Соловецком лагере. Теперь, находясь на пороге третьего срока, я всем существом, кожей ощущал полную безнаказанность насилия. И если до этого внезапного озарения — или помрачения? — обрубившего крылья надежде, я со страстью, усиленной гонениями, прибегал к тайной утешной молитве, упрямо держался за веру отцов и бывал жертвенно настроен, то после него мне сделалось невозможным даже заставить себя перекреститься… И уже отторженными от меня вспоминались тайные службы, совершавшиеся в Соловецком лагере погибшим позже священником.

То был период, когда духовных лиц обряжали в лагерные бушлаты, насильно стригли и брили. За отправление любых треб их расстреливали. Для мирян, прибегнувших к помощи религии, введено было удлинение срока — пятилетний «довесок». И все же отец Иоанн, уже не прежний благообразный священник в рясе и с бородкой, а сутулый, немощный и униженный арестант в грязном, залатанном обмундировании, с безобразно укороченными волосами — его стригли и брили связанным, — изредка ухитрялся выбраться за зону: кто-то добывал ему пропуск через ворота монастырской ограды. И уходил в лес.

Там, на небольшой полянке, укрытой молодыми соснами, собиралась кучка верующих. Приносились хранившиеся с великой опаской у надежных и бесстрашных людей антиминс и потребная для службы утварь. Отец Иоанн надевал епитрахиль и фелонь, мятую и вытертую, и начинал вполголоса. Возгласил и тихое пение нашего робкого хора уносились к пустому северному небу; их поглощала обступившая мшарину чаща…

Страшно было попасть в засаду, мерещились выскакивающие из-за деревьев вохровцы — и мы стремились уйти всеми помыслами к горним заступникам. И, бывало, удавалось отрешиться от гнетущих забот. Тогда сердце полнилось благостным миром и в каждом человеке прозревался «брат во Христе». Отрадные, просветленные минуты! В любви и вере виделось оружие против раздирающей людей ненависти. И воскресали знакомые с детства легенды о первых веках христианства.

Чудилась некая связь между этой вот горсткой затравленных, с верой и надеждой внимающих каждому слову отца Иоанна зэков и святыми и мучениками, порожденными гонениями. Может, и две тысячи лет назад апостолы, таким же слабым и простуженным голосом вселяли мужество и надежду в обреченных, напуганных ропотом толпы на скамьях цирка и ревом хищников в вивариях, каким сейчас так просто и душевно напутствует нас, подходящих к кресту, этот гонимый русский попик. Скромный, безвестный и великий…

Мы расходились по одному, чтобы не привлечь внимания.

Трехъярусные нары под гулкими сводами разоренного собора, забитые разношерстным людом, меченным страхом, готовым на все, чтобы выжить, со своими распрями, лютостью, руганью и убожеством, очень скоро поглощали видение обращенной в храм болотистой поляны, чистое, как сказание о православных святителях. Но о них не забывалось…

Ведь не обнищавшая церковь одолевала зло, а простые слова любви и прощения, евангельские заветы, отвечавшие, казалось, извечной тяге людей к добру и справедливости. Если и оспаривалось в разные времена право церкви на власть в мире и преследование инакомыслия, то никакие государственные установления, социальные реформы и теории никогда не посягали на изначальные христианские добродетели. Религия и духовенство отменялись и распинались евангельские истины оставались неколебимыми. Вот почему так ошеломляли и пугали открыто провозглашенные принципы пролетарской «морали», отвергавшие безотносительные понятия любви и добра.

Алекса́ндр Меле́нтьевич Во́лков (14 июня 1891, Усть-Каменогорск, Российская империя — 3 июля 1977, Москва, СССР) — русский советский писатель, драматург, переводчик.

Биография

Родился 14 июня 1891 года в Усть-Каменогорске в военной крепости, в семье отставного фельдфебеля Мелентия Михайловича Волкова. В 12 лет окончил первым учеником усть-каменогорское городское училище, где позже начал свою педагогическую деятельность.

В 1907 году поступил в Томский учительский институт, по окончании которого (в 1909 году) получил диплом с правом преподавать все предметы школьной программы, кроме Закона Божьего.

Начал работать учителем в своем родном городе, в 1910 году (по специальности — математик) работал учителем в Новосибирской области, городе Колывани. В 1920-х годах переехал в Ярославль, где работал директором школы. Заочно закончил математический факультет Ярославского педагогического института.

В 1929 году переехал в Москву, где работал заведующим учебной частью рабфака. За семь месяцев закончил курс и сдал экстерном экзамены на физико-математическом факультете Московского университета. С 1931 года, в течение двадцати лет с момента основания, преподаватель, затем — доцент кафедры высшей математики Московского института цветных металлов и золота.

Волков был энциклопедически образованным человеком, хорошо знал литературу, историю, владел иностранными языками.

В 24 года Волков познакомился на новогоднем балу в Усть-Каменогорске с преподавательницей гимнастики и танцев в гимназии Калерией Губиной. Через два месяца они поженились и через год у них родился сын Вивиан (умер в пять лет от дизентерии), а через три года другой — Ромуальд (умер в два года от крупа). Тем не менее, через несколько лет у Александра и Калерии снова поочерёдно родилось два сына, и они дали им те же имена.

Творчество

Свой первый роман Волков начал писать в возрасте двенадцати лет. Печататься начал в 1916 году. В 1920-е годы его пьесы шли на сценах нескольких провинциальных театров. В конце 1930-х годов вступил в большую литературу. Член Союза писателей с 1941 года. Общий тираж его произведений, изданных на многих языках мира, превысил двадцать пять миллионов экземпляров.

Многие произведения Волкова посвящены выдающимся личностям прошлого — учёным, строителям, первооткрывателям, философам. В своих романах и повестях писатель чаще всего обращался к истории. Перед работой над такой книгой он тщательно и всесторонне изучал эпоху, знакомился с документами, специальными учёными трудами, поэтому увлекательный сюжет и эмоциональность изложения сочетаются у него с научностью и достоверностью.

Одна из первых детских книг на историческую тему «Чудесный шар» раскрывает картину жизни России в XVIII веке. Главный герой этой повести — сын купца Дмитрий Ракитин был заключён навечно в крепости, где изобрел первый в России воздушный шар. В книге «След за кормой» рассказывается об истории мореплавания от первобытных времен до легендарных походов викинга Лейфа Эрикссона.

Волков любил разрабатывать темы, связанные с отечественной историей, причём не только древней, но и современной. В повести «Царьградская пленница» автор рассказал о временах великого княжения Ярослава Мудрого, в «Двух братьях» — о времени царствования Петра I, а в «Путешествии в третье тысячелетие» — о строительстве Волго-Донского канала в родную автору советскую эпоху.

Волков занимался также популяризацией науки для школьников. Он выпустил ряд занимательных рассказов по географии и астрономии, объединив их в сборник «Земля и небо». Истории науки была посвящена научно-популярная книга «В поисках правды», ещё одна книга — рыболовству.

Цикл «Волшебник Изумрудного города»

Как правило, имя Волкова сегодня известно только по этому циклу. В основе первой книги цикла лежала книга американского детского писателя Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз». Волков взялся переводить эту книгу для того, чтобы практиковаться в изучении английского языка. Однако, в процессе перевода, он изменил некоторые события и добавил новые приключения героев. Рукопись обработанной сказки одобрил С. Я. Маршак. В 1939 году повесть «Волшебник Изумрудного города» обрела статус самостоятельного произведения, она была переведена на 13 языков и выдержала 46 переизданий.

В 1963 году, почти через 25 лет, Волков снова принялся писать истории про девочку Элли и её друзей Страшилу, Льва, Железного Дровосека и других жителей Волшебной страны. Автор создал целую серию повестей, в которых соединял реальность и фантастику. Волков использовал приёмы, характерные для литературной сказки. Например, в цикле можно увидеть традиционное для этого жанра «двоемирие», противоборство добра и зла, также он наполнил повествование классическими сказочными персонажами (волшебниками, говорящими животными) и использовал традиционные мотивы (летающие башмаки, погружённая в волшебный сон королевская семья, ожившие деревянные фигуры и так далее).

В сюжетах цикла разработаны темы нравственного самосовершенствования, силы дружбы, способной творить настоящие чудеса, любви к родине, коллективной борьбы за свободу и справедливость. Хотя основные действия цикла проходят в Волшебной стране, герои находят выход из сложных ситуаций не столько за счёт какой-то волшебной помощи, а сколько за счёт собственных знаний, сообразительности, смекалки, взаимовыручки.

У писателя была вера во всемогущество созданной человеком техники, поэтому колдовство герои у него побеждали обычно с помощью разных технических изобретений (пушка, сконструированная Чарли Блеком, механический бур, суперробот Тилли-Вилли).

В 1950-х годах у книги появились рисунки Л. Владимирского, который сделал иллюстрации и к другим повестям цикла.

  • «Волшебник Изумрудного города» (1939)
  • «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» (1963)
  • «Семь подземных королей» (1964)
  • «Огненный бог Марранов» (1968)
  • «Жёлтый Туман» (1970)
  • «Тайна заброшенного замка» (1976, книжная версия — 1982)

Повести

  • «Два брата» (1938—1961)
  • «Чудесный шар (Первый воздухоплаватель)» (1940)
  • «Бойцы-невидимки» (1942)
  • «Самолёты на войне» (1946)
  • «След за кормой» (1960)
  • «Путешественники в третье тысячелетие» (1960)
  • «Приключения двух друзей в стране прошлого» (1963)
  • «Царьградская пленница» (1969)
  • «И кровью обагрилась Лена» (1975)

Рассказы и очерки

  • «Путешествие Пети Иванова на внеземную станцию»
  • «В горах Алтая»
  • «Лапатинский залив»
  • «На реке Буже»
  • «Родимое пятно»
  • «Удачный день»
  • «У костра»

Романы

  • «Зодчие» (1954). Роман из русской истории XVI века о строительстве чуда русского зодчества, великолепного исторического памятника — храма Василия Блаженного на Красной площади в Москве).
  • В романе «Скитания» (1963) автор рассказал о детстве и юности итальянского астронома и философа Джордано Бруно.

Научно-популярные книги

  • «Как ловить рыбу удочкой. Записки рыболова» (1953)
  • «Земля и небо» (1957—1974)
  • «В поисках правды» (1980)
  • «В поисках судьбы» (1924)

Стихи

  • «Ничто не радует меня» (1917)
  • «Мечты» (1917)
  • «Красная Армия»
  • «Баллада о советском летчике»
  • «Разведчики»
  • «Юные партизаны»
  • «Родина»

Песни

  • «Походная комсомольская»
  • «Песня тимуровцев»

Пьесы для детского театра

  • «Орлиный клюв»
  • «В глухом углу»
  • «Деревенская школа»
  • «Толя-пионер»
  • «Цветок папоротника»
  • «Домашняя учительница»
  • «Товарищ из центра (Современный ревизор)»
  • «Торговый дом Шнеерзон и Ко»

Радиопьесы (1941—1943)

  • «Вожатый уходит на фронт»
  • «Тимуровцы»
  • «Патриоты»
  • «Глухой ночью»
  • «Фуфайка»

Исторические очерки

  • «Математика в военном деле»
  • «Славные страницы по истории русской артиллерии»

Переводы

  • Жюль Верн, «Дунайский лоцман»
  • Жюль Верн, «Необычайные приключения экспедиции Барсака»

Увековечение памяти

В 1986 году вновь застроенной улице Усть-Каменогорска на левом берегу Иртыша присвоено имя А. М. Волкова.

Примечания

  1. В некоторых источниках ошибочно указано 14 июля.

Литература

Ссылки

  • Подробная биография
  • Биография в «Архиве фантастики»
  • Статья на сайте писателей Восточно-Казахстанской области
  • Детский музей «Волшебная страна» имени А. М. Волкова в г. Томске
  • Форум «Изумрудный город»

Волков, Александр Мелентьевич в русской Википедии

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *