Полицейское государство

РИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 321/340.124

«ПОЛИЦЕЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО»: ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРИИ

«POLICE STATE»: PROBLEMS OF THE MODERN THEORY

© Вестов Фёдор Александрович

Fedor A. Vestov

кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного, экологического права и криминологии, Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского (г. Саратов).

И vestovfa@mail.ru

© Фаст Ольга Фёдоровна

Olga F. Fast

кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права, Саратовская государственная юридическая академия (г. Саратов).

PhD (Legal), Associate Professor of the Department of Civil Law, Saratov State Law Academy (Saratov).

И Fastof@mail.ru

Аннотация. В статье анализируются современные научные подходы к определению сущности «полицейского государства», как антипода государства «правового» и «социального». Общим для этих подходов является стремление исследователей выделить основные структурные и функциональные признаки для каждого и перечисленных типов государства и на основании этих признаков построить идеально-типическую модель «правового», «социального», либо «полицейского» государства, доказывающую их сущностное различие. В статье отмечается, что во многих случаях для создания идеально-типических моделей «правового», «социального» и «полицейского» государств исследователи используют одни и те же структурные и функциональные признаки современного государства. Эти признаки характеризуют различные правовые и политические стратегии развития современного «правового государства».

Ключевые слова: теория государства, правовое государство, полицейское государство, социальное государство.

Концепт «полицейского государства», наряду с концептами «правового» и «социального» государства, активно используется в отечественных государствоведческих исследованиях, научных и публицистических.

Key words: state theory, rule of law state, police state, social state.

Авторы таких исследований, обычно, опираются в своих рассуждениях и оценках на более-менее кратко или пространно сформулированные определения того, что есть «полицейское государство» . Внешне, формулировки

эти обладают четкостью, важной для научных определений. Набор признаков, на основании которых, как считают государствоведы, можно безошибочно установить, в каких случаях мы имеем дело с одним государством, «полицейским», а в каких с другим государством, «правовым» и «социальным» государством, в разных публикациях несколько варьируется.

Суммарно его можно представить так:

— политические интересы власти доминируют над ее и общества административными и экономическими интересами;

— общество и человек отстранены от власти;

— государственные структуры жестко контролируют политическую и общественную жизнь страны;

— государство осуществляет мелочную регламентацию административного управления и общественной жизни;

— государственные законы трактуются вольно и судебная власть не самостоятельна в их применении;

— ограничение гражданских свобод;

— подавление оппозиции и оппозиционных СМИ.

Существенность перечисленных признаков и категоричность их формулировок в научных и публицистических публикациях заставляет предположить, что вопрос о «полицейском государстве» сегодня отечественной правовой наукой решен на достаточном уровне. По крайней мере, на уровне потребностей прикладных государствоведческих исследований. Мы, по логике такого предположения, можем чётко выделить «полицейское государство» в качестве их научного предмета, для работы с которым есть проверенные научные методы. А также, что этот вопрос решен на уровне потребностей российских общества и элиты в согласованном видении позитивных и негативных моментов современной политики, вероятных рисков её отклонения от курса либерально-демократической модернизации.

То, что вопрос вроде бы решён, находит подтверждение в ст. 1, ст. 7 Конституции РФ. В ней утверждается, что Российская Федерация развивается в направлении «правового» и «социального», а не «полицейского» состояния. Такого же рода оценки можно услышать и от руководства нашего государства .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Вопреки всему этому, вопрос о «полицейском государстве» сегодня не снят с повестки научных и политических дискуссий. Государствоведы и политики продолжают обсуждать вопрос, не грозит ли Российскому государству участь вопреки Конституции, явочным порядком, вместо «правового» и «социального» стать «полицейским» государством. Участники дискуссий приводят фактические и эмоциональные аргументы за и против такого риска —

С одной стороны, источником споров служит понимание учёными и политиками факта, что правовая и политическая жизнь обществ и государств состоит из множества противоречий и в ней действует множество разнонаправленных сил. А потому конституционная норма служит для этой жизни важным ориентиром развития, но никак не абсолютной гарантией от нежелательных изменений. В отношениях государства и общества периодически возникают кризисные ситуации. В таких ситуациях и в массовом сознании гражданского общества, и в сознании элиты возникает соблазн использовать для решения сложных задач простые средства. В первую очередь, административное и силовое принуждение. В управленческих практиках многих современных либерально-демократических государств в Европе и других частях современного мира такие «простые средства» представлены достаточно широко . Способность к их использованию во внутренней и внешней политике некоторыми специалистами рассматривается в качестве достоинства демократического государства, свидетельствующего о его способности защитить себя и общество от всевозможных посягательств . Сложные условия существования современных государств, обладающих статусом «правовых» и «социальных», служат для их властных элит стандартным, хотя часто и не находящим единодушной общественной поддержки, аргументом в пользу роста численности и компетенций силовых структур и административного аппарата . Именно такой образ действий государства в массовом сознании и сознании исследователей ассоциируется с негативной метафорой «полицейское государство» .

Именно с метафорой, потому что на практике, «простые решения» в сложных ситуациях рано или поздно применяет любое государство (даже самое, что ни на есть «правовое» и «социальное»), стремящееся быть эффективным государством, приносить обществу пользы больше, чем расходовать общественных ресурсов. И специалисты, изучающие «полицейское государство» в русле поиска рациональной логики его функционирования, вынуждены постоянно делать оговорки. Такого рода, например, что любое полицейское государство неуклонно идет по пути трансформации в государство правовое и что изначально рациональный смысл этой категории был предельно позитивным — достижение всеобщего блага посредством принуждения

всех физических лиц (как рядовых граждан, так и власть имущих) к неукоснительному исполнению законов данного государства . Предмет для продолжения дискуссий о том, так ли на деле плохо «полицейское государство», как мы себе его воображаем, в данном случае, очевиден.

Для дискуссий о «полицейском государстве» сегодня есть и другой источник. Спорной является специфичность признаков, из приведенного выше перечня, их принадлежность именно «полицейскому», и никакому другому государству. Если нет специфики в признаках предмета, то лишены смысла и определения этого предмета в качестве чего-то специфического. Поэтому в научных и публицистических определениях «полицейского», «правового» и «социального» состояний государства специфика есть. Проблема в том, каким образом она достигается в соответствующих исследованиях.

А достигается спецификация признаков разных состояний государства не всегда корректным путём. В исследованиях, «полицейского» государства, например, обычно преобладают признаки, являющиеся режимными характеристиками власти. Это можно увидеть в перечне признаков «полицейского государства», приведенном выше. Иначе говоря, ключевым для определения «полицейского» свойства этой власти является то, как эта власть понимает суть своих отношений с обществом и каким средствам и способами (более правовыми, или менее правовыми) она эти отношения стремится выстраивать. В определениях же «правового государства» исследователи чаще делают акцент на структурно-функциональных характеристиках государственной власти (разделение властей, выборный порядок формирования и публичный порядок функционирования институтов государства, наличие общих для государства и общества правовых норм) .

В этом случае, сравнение «правового» государства с «полицейским» закономерно оказывается не в пользу последнего. Уже потому, что набор структурно-функциональных характеристик демократического государства в современном мире относительно ограничен и достаточно универсален, имеет вид «демократического институционального стандарта». Тогда как режимные характеристики демократических государств зависят, более всего, от правовой культуры элиты и граждан, а также от текущих условий их существования. По этой причине они всегда недотягивают до высоких («общечеловеческих», по распространенному сегодня в отечественной науке определению) стандартов демократической и либеральной правовой культуры. В целом, такое сравнение несравнимых между собой позиций не выглядит корректным.

Когда же исследователями «полицейское» государство сопоставляется с «социальным», то сравнение идет, преимущественно, на уровне режимных характеристик государственной

власти, стиля ее отношений с обществом. Но, и в этом случае, нередко, происходит нарушение корректности сравнения. Наиболее яркими признаками «социальности» государства являются, обычно, отношения государственно-общественного партнерства, взятие государством на себя повышенных обязательств по социальной защите и обеспечению благосостояния граждан . Вместе с тем, те же признаки в прошлом и сегодня обнаруживаются у тех государств (например, фашистская Италия и нацистская Германия прошлого столетия, современная КНДР) которые для государствоведов служат, можно сказать, эталонами «полицейскости». С другой стороны, у современных либерально-демократических государств, режимные свойства которых наука признает эталонами «социальности», сегодня отчетливо проступают «полицейские» черты .

Чткость признаков «полицейского государства» достигается, таким образом, не столько на уровне рационального смысла этой категории, сколько, как уже было отмечено выше, на уровне метафоры. В таком метафорическом ракурсе, на использование которого в государствовед-ческих исследованиях сегодня ориентированы многие отечественные специалисты, «полицейское государство», это государство по многим формальным и сущностным позициям сходное с государством «правовым» и даже «социальным». Но это «плохое государство», выступающее антиподом «хорошего государства», которое во многих случаях является лишь теоретической моделью, существующей в юридических, политических и философских дискурсах. В «полицейском» государстве, какими бы факторами не определялись его структурные и функциональные особенности, все устроено необъяснимо и неисправимо плохо, не так, «как надо», то есть не по канонам либеральной демократии. Не случайно эквивалентом категории «полицейское государство» в современной теории государства и права часто выступает категория «тоталитарное государство» . Со времени выхода в свет сочинений концепт «тоталитарное государство» в научных и идеологических практиках стал инструментом превращения правового опыта англо-саксонских либеральных демократий в эталон того, «как надо» функционировать современному государству.

«Полицейское государство», таким образом, это приговор, который устами учёных, публицистов и политиков может быть вынесен любому реально функционирующему государству, собственному или соседнему на том лишь основании, что оно не соответствует тому идеалу «правильного», государственного устройства, которому привержен данный эксперт. Иначе говоря, это, в основе своей, приговор, выносимый на основании идеологических пристрастий судьи.

Этим, на наш взгляд, можно объяснить ситуацию, когда то, что происходит сегодня в России и российском праве, одни эксперты определяют, как норму для прогресса совре-

менного либерально-демократического «правового» и «социального» государства, как свидетельство последовательного исполнения элитой предписаний Конституции, а другие эксперты в тех же самых обстоятельствах видят усиливающиеся тенденции к превращению РФ в «полицейское государство».

Фактически, признаки «полицейского» государства и признаки «социального» государства можно включить в единый перечень признаков любого современного государства, решающего реальные управленческие задачи. Наука и публицистика этот единый перечень делят на две части. Все то, что они считают свидетельством прогресса в развитии государства, свидетельством сближения его интересов с интересами массы граждан, включается в ряд признаков его «социальности». Эта группа признаков становится источником появления в современной государствоведческой литературе определений «социального государства». Все то, что в сознании специалистов ассоциируется с прежними, не затронутыми прогрессом режимными характеристиками государственной власти, попадает в группу «полицейских» признаков. На этой основе формируются определения «полицейского государства».

В результате в методологии исследований по теории государства складывается парадоксальная ситуация. Признак, который одному исследователю истории и современных состояний государства представляется несомненным атрибутом «полицейскости» последнего, для другого исследователя является столь же несомненным свидетельством его «правового» характера.

Отличительным признаком «полицейского государства, как уже было отмечено, является доминирование политических интересов власти надо всеми прочими ее и общества интересами и управленческими задачами. А вот, как выглядит один из ключевых признаков «правового» государства, по мнению Ф. М. Раянова. «В современных условиях — утверждает известный юрист — цель общества — это формировать такое государство, которое всецело служило бы обеспечению прав и свобод человека и гражданина» . Иначе говоря, политика, всеобщие политические права и свободы, а не конкретные текущие интересы и задачи управления общественным развитием, определяют

специфический смысл существования «правового государства» в современном мире.

Другой «специфический» признак «полицейского» государства из списка, приведенного выше, это жесткий контроль со стороны государства за общественно-политической жизнью граждан. Прежде всего — идеологический контроль, уничтожающий в обществе и государстве политический плюрализм и свободу, как таковую. Именно жесткость позиции государства в вопросах определения вектора развития правовой и политической систем Ф. М. Раянов рассматривает в качестве важнейшего, можно сказать жизненно необходимого, признака современного «правового» государства. «Однако для государства, то есть действующей политической власти,- пишет автор — нет плюрализма в выборе стратегии развития! Оно должно четко сформулировать и однозначно сказать, куда, в каком направлении будет развиваться страна» .

«Однозначно сказать», в приложении к реальному состоянию современных механизмов властно-общественной коммуникации, может означать только одно: государство берет под жесткий контроль весь процесс выработки идеологических императивов средствами науки и публицистики, а также весь процесс внедрения этих императивов в массовое сознание своих граждан по медийным каналам и через систему общедоступного образования. Иным путем добиться «однозначности» идеологического консенсуса государства и общества, особенно в условиях в условиях либеральной демократии, практически невозможно.

Подобные же парадоксы нередко обнаруживаются в государствоведческих исследованиях, авторы которых теоретизируют на тему специфики «социального» государства. Признаки «полицейского» и «социального» государства, приводимые в таких исследованиях, обнаруживают большое сходство между собой, как в исторической ретроспективе правовой теории, так и в контексте современных демократических правовых и административных практик . В частности, одним из наиболее ярких признаков «социальности» современного государства исследователи называют его способность превентивно реагировать на общественные потребности и в порядке такой реакции активно вторгаться в публичную и даже частную (ювенальная юстиция, например) сферы гражданской жизни, в деятельность СМИ, в культуру и даже мораль . Причём, делает это современное «социальное» государство, порой, в масштабах даже больших, чем ранее в этом было заинтересовано и на это было способно «полицейское» государство.

Существует ли выход из противоречий в теории «полицейского» государства? Вопрос представляется актуальным, в целом, для исследований по теории государства. Путаница с признаками «полицейского государства» распространяется, отчасти, и на теоретические

представления специалистов о «правовом» и «социальном» государстве, как его антиподе.

Выход проблематичен, если продолжать рассуждать о плюсах и минусах различных состояний государства, исходя из представления, что понятие «правовое государство» обозначает конкретный исторический тип государства -«западный» либерально-демократический» тип. Такое представление пришло в отечественную правовую науку вместе с наследием «западной» правовой и философской мысли, в освоении которого в последние три десятка лет усиленный акцент был сделан именно на достижениях либеральных теоретиков государства и права. В наши дни логику дискуссий о современном государстве продолжает определять эта традиция отождествления универсального принципа оптимизации развития государства (известного, заметим, с тех античных времен, когда не существовало не только либерализма, но и современных «западных» стран) с лишь одной формой организации взаимодействия властной элиты с обществом (либерально-демократической).

Пока эта традиция жива, дискуссии будут постоянно сталкиваться с невозможностью для либерально мыслящих теоретиков дать ответ на прямые вопросы, актуальные для российской науки и общественной жизни граждан. Может ли быть, например, «полицейское» государство «правовым» государством? Если да, то лишено смысла отождествление «правового» государства, вообще, с конкретными формами именно «западной» либерально-демократической государственности. Если нет, то, в каких правовых и философских категориях правовая наука должна, например, характеризовать государственный опыт СССР? Ведь в нем обнаруживаются некоторые признаки «полицейскости» (особенно в отдельные исторические периоды), но обнаруживается и опыт конструктивного взаимодействия власти и общества на почве советского права и конституционного порядка.

Мы не отрицаем прикладной политической ценности представления, что «правовое государство» является конкретной (а именно либеральной) формой организации взаимоотношений общества и элиты. Такое представление сложилось в отечественной правовой науке и практике естественным путем по следам либеральных реформ последних десятилетий и попыток найти этим реформам теоретическое оправдание. Оно является, в сущности, побочным продуктом попыток постсоветской властной элиты, поддержанных значительной частью отечественных правоведов, осуществить ускоренную «догоняющую» модернизацию постсоветской России путём простого копирования нормотворческого опыта и опыта правоприменения наиболее развитых в социально-экономическом отношении стран современного мира. За время реформ оно стало своего рода идеологическим императивом: на конкретном примере других обществ и государств российский

гражданин может видеть тот положительный практический итог, к которому должна придти нынешняя российская модернизация. С этой точки зрения критика данного представления была бы критикой политического прагматизма постсоветских общества и элиты, а потому была бы лишена позитивного смысла. С точки зрения же теории государства и права, такая критика возможна и необходима.

Возможный выход подсказывают сами противоречия в суждениях специалистов. В суждениях теоретиков, как было отмечено, признаки «полицейского» и «социального» государства часто пересекаются. И точкой пересечения выступает «правовое государство». Общий смысл концепта «правовое государство» определяет принцип, согласно которому государство в своих управленческих практиках стремится руководствоваться нормой закона и того же требует от своих подданных и граждан. В зависимости от того, насколько властная элита последовательна в этом стремлении и насколько общество её поддерживает, реально функционирующее государство имеет тенденцию развиваться либо в направлении «правового полицейского», либо в направлении «правового социального» состояния.

Концепт «правовое государство» характеризует, таким образом, институциональные и функциональные условия, при которых у государства есть максимум возможностей маневрировать своими режимными характеристиками и тем добиваться максимальной решаемости разнообразных управленческих задач. Концепт «правовое государство» характеризует стратегию развития современных государственных систем, нацеленных на ускоренный прогресс, тогда как концепты «полицейского государства» и «социального государства» характеризуют две возможные для современного государства тактики такого развития. Потребностями современного государства в балансе «полицейскости» и «социальности» в своих управленческих практиках можно объяснить тот факт, что нормотворче-ский процесс ни на минуту не останавливается не только в строящемся, но даже в самом обустроенном, с точки зрения либеральной правовой теории, «правовом государстве». В государстве, которому в правовом отношении лучше, вроде бы, уже и не стать.

Принятие все новых законов в рамках уже сложившейся правовой системы «правового государства» является естественным выражением общего для властной элиты и граждан стремления адаптировать при помощи права баланс «социальности» и «полицейскости» в функционировании государственных институтов к обстановке внутри государства и вовне его.

Материалы поступили в редакцию 20.01.2019 г.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Библиографический список (References)

2. Muhaev, R. T. (2013). Pravovedenie . URL: http://www.be5.biz/pravo/ p005/6.html (accessed 10 December, 2018).

armiya_stolonachalnikov_zachem_rossii_stolko_ chinovnikov (дата обращения: 20.12.2018).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы истории государства и права ^^

К ВОПРОСУ О ПОНЯТИЯХ «ПОЛИЦЕЙСКОЕ — СОЦИАЛЬНОЕ — ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО»

Н.В. Михайлова,

доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры истории государства и права Московского университета МВД России,

заслуженный работник высшей школы РФ E-mail: net-46@mail.ru НЛ.Феднева,

кандидат исторических наук, доцент кафедры истории государства

и права Московского университета МВД E-mail: vfedneva@mail.ru Рецензент: доктор юридических наук, профессор кафедры теории государства и права

Сигалов К.Е.

Научная специальность 12.00.01 — теория и история права и государства; история учений о праве и государстве

Аннотация. Проведенный в статье анализ документальных и нормативных правовых источников позволяет сделать вывод об исторической преемственности понятий полицейского и социального государства и не дает достаточных оснований считать полицейское государство антитезой правового государства. Ключевые слова: полицейское государство; социальное государство; правовое государство.

ON THE ISSUE OF THE CONCEPTS OF «THE POLICE — SOCIAL — LEGAL STATE»

N.V. Mikhaylova,

N.L. Fedneva,

В Конституции Российской Федерации провозглашено, что наше государство является правовым и социальным1. Сегодня понятия «правовое государство» и «социальное государство», взаимодополняющие друг друга, введены в национальные конституции не менее 90 современных государств, присутствуют в Уставе Совета Европы, в нормах права Европейского Союза2, отражают картину современного индустриального и постиндустриального мира. Изучение процесса формирования

концепции полицейского государства и попыток ее реализации в законодательстве подвело авторов данной статьи к выводу о том, что она включала такие юридические и философские категории, как законность, естественные права, всеобщая польза, справедливость, унаследованные мыслителями эпохи Просвещения от античной традиции3. В дальнейшем эти категории применялись и в концепции правового государства; в значительной степени они повлияли и на представления о социальном госу-

Актуальные проблемы истории государства и права

дарстве. Проведенный анализ дает основания для выведения преемственности понятий полицейского и социального государства и не позволяет считать полицейское государство антитезой правового государства.

В данной статье будет рассмотрен процесс эволюции концепций полицейского, правового и социального государства в XIX — XXI вв.

Идеи, сформулированные в XVIII в. в трудах Н. Деламара и И.Г.Г. Юсти, предложения по созданию политико-правового института управления внутренними делами, представленные в проектах

A.Х.Ф. Любераса и Н.И. Панина, но так и не проведенные в жизнь, попытались реализовать члены Негласного комитета — кружка молодых сторонников реформ государственного управления, сложившегося при Александре I в 1801 — 1803 гг. В него вошли

B.П. Кочубей, П.А. Строганов, А. Чарторыйский, Н.Н. Новосильцев, а функции секретаря и спичрайтера выполнял М.М. Сперанский. Из протоколов заседаний Негласного комитета, которые велись в виде дневника одним из его участников — П.А. Строгановым4, следует, что молодые реформаторы к тому времени практически осознали необходимость разделения понятий общего государственного и полицейского управления. При обсуждении проекта создания Министерства внутренних дел сфера применения его полномочий как учреждения общего государственного управления определялась весьма широко. Оно создавалось как орган, обеспечивающий благосостояние общества, как предтеча политического института социального государства. Ему предполагалось подчинить губернаторов, почтовый департамент, Мануфактур коллегию, экспедицию государственного хозяйства, межевую и соляную конторы; под контролем МВД должно было осуществляться строительство и содержание публичных зданий, хранение продовольственных запасов и снабжение продовольствием, оно управляло средствами связи (коммуникациями), которые рассматривались как важнейшее условие и средство развития национальной промышленности. Эти сферы деятельности и были закреплены за МВД в Манифесте «Об учреждении министерств» от 8 августа 1802 г.

Полиция же рассматривалась как административное управление в узком смысле слова. Согласно предложению А. Чарторыйского, предлагалось учредить наряду с МВД полицейскую власть и сосредоточить контроль над ней в Сенате5. В этом предложении просматриваются намерения создать

элементы правового государства с разделением властей. Однако оно не было принято государем: в Сенате существовала оппозиция младореформаторам из бывших екатерининских вельмож в лице сенаторов Д.П. Трощинского, братьев С.Р. и А.Р. Воронцовых. Их взгляды позднее обобщил Н.М. Карамзин6. Александр I не доверял аристократии, видя в усилении Сената умаление абсолютной власти монарха. Однако проблема надзора за законностью в деятельности прежних и вновь создаваемых учреждений со стороны полиции не была снята с повестки дня.

В результате дальнейшего обсуждения вопроса было принято решение первоначально включить экспедицию полиции во вновь создаваемое МВД, а позднее создать на ее основе, параллельно МВД, еще и Министерство полиции. Учреждение последнего последовало согласно Манифесту от 25 июля 1810 г. «О разделении государственных дел на особые управления, с означением предметов, каждому управлению принадлежащих…». В Манифесте повелевалось передать в предметы ведения Министерства полиции, во-первых, «все учреждения к общему благоустройству или к полиции предохранительной относящиеся, как-то: дела медицинские и карантийные, дела по продовольствию, хлебные городские и сельские магазины, безопасность путей сообщения, дела по цензурным установлениям, по приказам общественного призрения»; во-вторых, «все дела полиции исполнительной, как-то: приведение в исполнение приговоров судов судебных мест, сбор недоимок, устройство внутренней стражи, заведения смирительные, рабочие, полиция темничная и прочее»‘.

В последующем за Манифестом «Учреждении Министерства Полиции», признанным автором которого является М.М. Сперанский, подчеркивалось, что «существо власти, вверяемой Министерству Полиции, состоит в том, чтоб действием его и главным надзором Законам и Учреждениям, к охранению внутренней безопасности установленным, доставить скорое и точное исполнение»8.

Следуя за мыслью Сперанского, закон конкретизировал структуру и основные направления деятельности второго Отделения Департамента полиции исполнительной. В состав его входило два стола: дел уголовных и дел судебных. В столе уголовных дел велись дела по устройству тюрем и их стражи; пересылке колодников и распределению преступников к работам; надзору за производством полицейских следствий по уголовным делам и поимкой преступников; пресечению бродяжничества,

Актуальные проблемы истории государства и права

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

картежных игр, непомерного ростовщичества; о раскольниках. Во втором столе осуществлялся надзор за исполнением полицией приговоров судов по гражданским делам («по разным казенным и частным взысканиям»); «пресечение всякого самоуправства в правах личных и по имуществу»; рассмотрение жалоб на полицию, «наблюдение, чтобы законы о порядке власти и повиновения в праве земском с точностию были исполняемы» 9.

Замыслу Сперанского, считавшему Министерство Полиции «своим детищем», не суждено было сбыться. После его отставки, лишившись своего духовного отца, оно утратило жизнеспособность. Заложенные правовые основы деятельности полиции как органа надзора за законностью, как предтечи важнейшего элемента правового государства, остались невостребованными; в силу недостаточного уровня развития правовой культуры тогдашней бюрократии ими некому было руководствоваться. Однако настоятельная попытка осуществить принцип законности в деятельности полиции и через ее посредство — государственных учреждений — оставила заметный след в правовом и политическом сознании общества. Не случайно в пореформенный период возрос интерес к идеям и жизненному пути Сперанского.

С конца XVIII в., под влиянием французской революции, уничтожившей абсолютизм и проистекавшие от него многие законодательные ограничения, философов привлек вопрос о пределах вмешательства государства в жизнь общества, о характере деятельности правительства в разных отраслях управления. В трудах И.Г. Фихте и И. Канта было введено понятие «правовое государство», под ним подразумевалось государство, которое не имеет собственности, непосредственно не поддерживает благосостояние, но обеспечивает своим гражданам свободное развитие в рамках правового закона10. Понятие правового государства опиралось на теорию естественного права, прошедшую к тому времени долгий путь развития от римского права и политической философии античности и Средневековья через Реформацию и Просвещение к зарождению представлений о субъективных правах личности.

Сторонником концепции правового государства явился и Г.В.Ф. Гегель, который в своем фундаментальном труде «Философия права» затронул и проблему роли полиции в системе государственного управления. По его мнению, полиция наряду с сословиями и корпорациями, является неотъемлемым

элементом гражданского общества. Подчеркивая, что она должна действовать исключительно в правовом поле, Гегель считал совершенными правовую систему Пруссии и прусское законодательство, в том числе административное, поскольку оно впитало дух и букву римского права. Вместе с тем, в задачу полиции, по Гегелю, не входит уравнивание представителей всех сословий по отношению к благосостоянию. Полиция не может и не должна искоренить бедность как удел черни, но она может и должна обезопасить общество от посягательств со стороны бедняков на частную собственность как основу гражданского общества11.

Следуя за Гегелем, попытку примирить самостоятельное существование науки полиции с требованиями теории правового государства предприняли Роберт фон Моль (1799-1875)12 и Лоренц фон Штейн (1815-1890)13. Именно они называются некоторыми современными историками политической и правовой мысли основателями концепции социального государства14.

Согласно своим представлениям об управлении, Штейн заменил понятие «полиция», которое до этого трактовалось очень широко, на понятие «администрация» («административное управление»). Полиция понималась им в более узком смысле как орган охраны общественного порядка и безопасности. Учение об управлении Штейна охватывало деятельность не только государственных органов, но и органов самоуправления, общественных союзов и обществ как элементов гражданского общества и их взаимоотношения с полицией. Наконец, Штейн, как и Гегель, рассматривал управленческую (в том числе и полицейскую) деятельность с точки зрения правомерности, необходимости соблюдения норм права самой полицией.

Его идеи, наряду с представлениями М.М. Сперанского, оказались востребованы общественностью и правительством России после отмены крепостного права, в период проведения реформ земского и городского управления.

В 70 — 80-е годы XIX в. благодаря научно-педагогической деятельности И.Е. Андреевского в России возникла новая отрасль права — полицейское (административное) право. Андреевский разделял взгляды Моля и Штейна, согласно которым органы внутренних дел являются универсальной системой государственного управления обществом, но при этом взаимодействуют с обществом, как в сфере благосостояния, так и в сфере безопасности. В своей работе «Полицейское право» Андреевский рас-

Актуальные проблемы истории государства и права

сматривает полицейское право как науку о правовых основаниях управленческой деятельности15.

И.Е. Андреевский формулирует в своей работе «коренной закон науки полиции», согласно которому во всех случаях, когда отдельное лицо не в состоянии своими силами и средствами создать таких условий безопасности и благосостояния, без которых развитие его невозможно, на помощь ему должна являться деятельность других, называемая полицейской. Таким образом, вмешательство государства должно осуществляться только в том случае, когда личность и общество своими силами не в состоянии защищать и реализовывать свои права.

В начале XX в. в России созрела объективная потребность и сложились некоторые субъективные условия для реформирования системы органов внутренних дел в рамках правового государства. Назначенный в 1906 г. на пост премьер-министра и министра внутренних дел П.А. Столыпин, намечая программу реформ, провозгласил целью «создать те материальные нормы (законодательные акты), в которые должны воплотиться новые правоотношения последнего времени. Преобразованное по воле монарха, отечество наше должно превратиться в государство правовое»16.

Задачи в области охраны основных субъективных прав, поставленные П.А. Столыпиным перед правительством и вынесенные на одобрение Государственной думы, включали: устранение любых ограничений, связанных с вероисповеданием; разработка законопроектов, гарантирующих неприкосновенность личности (российский Habeas Corpus Act); создание системы охраны собственности; подготовку нового уголовного кодекса; расширение земского самоуправления как школы для пользования политическими правами; закрепление социальных прав (узаконение экономических забастовок, страхование рабочих, кредитование крестьян, введение обязательного четырехлетнего образования).

Все перечисленные Столыпиным права являются гражданскими и задаются в качестве предпосылки политических прав. Полиция должна была после реформы стать одним из механизмов гарантий реализации и расширения этих прав. Тем самым она должна была превратиться правоохранительный орган правового и социального государства.

Указанной цели служили разработанные нормативные правовые акты, регулирующие деятельность полиции в условиях демократических свобод: Указ от 24 ноября 1905 г. «О временных правилах для повременной (периодической) печати»; Указы

от 4 марта 1906 г. «Временные правила о собраниях» и «Временные правила об обществах и союзах»; Указ от 26 апреля 1906 г. «О временных правилах для неповременной печати»; Закон от 6 июля 1908 г. «Об организации сыскной части».

Однако правительство не смогло завершить начатые реформы, что привело в 1917 г. к разрушению всей государственной машины Российской империи.

Наряду с теорией правового государства в середине XIX в. в европейское общественное сознание вошла позитивистская органическая теория, также оказавшая свое влияние на формирование концептуальных представлений о полиции и органах внутренних дел. Основатель позитивизма философ О. Конт впервые употребил понятие обязанности индивида по отношению к государству как антипод понятия субъективного права, подчеркивая приоритет обязанности (функции) личности над ее правом. Задача государства, по его мнению, состоит в том, чтобы обеспечивать солидарность различных слоев (классов) общества, выполняющих разные функции, поддерживая единство социальной системы. И эту задачу должны решать органы внутренних дел.

Английский правовед Дж. Остин, заложивший основы юридического позитивизма, в первых своих работах выводил авторитет закона из неограниченной верховной власти, отождествляя гражданскую власть с военной.

Взгляды позитивистов на закон и государство предвосхитили новый подход к органам внутренних дел, сторонники которого игнорировали правовую природу ОВД, суживали их задачи и готовили почву для сведения их функций к карательным. Идеи позитивистов вызывали на протяжении второй половины XIX в. возражения многих оппонентов; тем не менее, они значительно повлияли на правопони-мание русских большевиков.

В ходе Октябрьской революции и гражданской войны в сознании правящей элиты и общества закрепилось представление об органах внутренних дел как важнейшем механизме в системе государства, ближайшей целью которого являлось осуществление насилия большинства над меньшинством. Большевистская правовая идеология отрицала понятие правового государства.

Законодательные основы деятельности ОВД были ориентированы на поддержание порядка в интересах рабочего класса и крестьянства, провозглашался подчеркнуто классовый характер милиции. И в дальнейшем согласно теории пролетарского права, которое понималось как принуждение, органам

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы истории государства и права

внутренних дел отводилось исключительно важное место в системе государства, и при этом, за исключением непродолжительных периодов советской истории, они выводились из правового поля.

После распада СССР в суверенной России были предприняты попытки определить роль и место ОВД в системе государственного и общественного управления на основе представлений о естественных неотъемлемых правах человека. Резкая смена концептуальных подходов к сущности ОВД не способствовала повышению эффективности их деятельности, равно как и радикальное изменение объективных условий их функционирования в системе рыночных отношений. Однако органы внутренних дел постсоветской России в целом сумели обеспечить внутреннюю безопасность, противостоять криминальному миру и расчленению страны.

В Федеральном законе РФ «О полиции», принятом в ходе реформы правоохранительных органов назначение полиции определено с учетом современных представлений о правовом и социальном государстве. Согласно статье 1, полиция предназначена для защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан, для противодействия преступности, охраны общественного порядка, собственности и обеспечения общественной безопасности. На полицию не могут быть возложены функции, не перечисленные в этой статье, а правовой статус полиции может быть реализован исключительно в рамках ее назначения. Вместе с тем, свое назначение полиция может реализовать только путем осуществления правомерной деятельности, правовые основы которой, как определено в Статье 3, составляют Конституция РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации, федеральные конституционные законы, ФЗ «О полиции», нормативные правовые акты Президента, Правительства РФ, МВД, законы субъектов РФ.

1 Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. Статьи 1 и 7.

2 Международные акты о правах человека. Сборник документов. Москва, 1998. С. 537.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3 См. Михайлова Н.В., Феднева Н.Л. Концепция полицейского государства: формирование и отражение в законодательстве / Вестник Московского Университета МВД РФ, 2013, №

4 Великий князь Николай Михайлович. Граф Павел Александрович Строганов (1774-1817): Историческое исследование эпохи Александра I. Том второй. СПб., 1903, с. 177-178.

5 См. Там же, с. 178. Представляется, что Чарторыйский только озвучил предложение М.М. Сперанского, поскольку все докла-

ды, которые представлялись Александру I на заседаниях Негласного комитета, были написаны Сперанским с учетом требований, устно высказанных младореформаторами.

6 Позднее Карамзин высказал свои претензии к реализованным проектам Негласного комитета в письме Александру I, которое ходило в списках и было опубликовано только в годы «перестройки» См. Н.М.Карамзин. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях. М.: Наука,1991.

7 ПСЗ. Собр. 1. Т. XXXI. № 24307

8 ПСЗ. Собр. 1. Т. XXXI. № 24687. Гл.Ш. 4.II, с. 721.

9 Там же.

10 Кант И. Метафизические начала учения о праве // Сочинения в шести томах. Т. 4, ч. 2. М., 1965, с. 233-234.

11 Гегель Ф. Философия права // Сочинения. Т. VII. М.-Л., 1934, с. 211, 248, 250-255.

12 Robert von Mohl. Die Polzeiwissenschaft von den Grundsätzen des Rechrstaats. Berlin, 1832. В русском переводе: Роберт фон Моль. Наука полиции по началам юридического государства. СПб., 1871.

13 Lopenz von Stein. Die Verwaltungslehre, 1865—1868.

14 См., напр. Кочеткова Л. Н. Теория социального государства Лоренца фон Штейна // Философия и общество. Выпуск № 3(51) /2008; Тихомирова М. Л. Развитие И. Е. Андреевским концепции полицейского права. Автореферат дисс. на соискание степени кандидата юридических наук. СПб, 2002.

15 Главную задачу своего труда Андреевский опеделяет следующим образом: «Правительства, бравшие на себя (в XVIII ст.) невозможные для них задачи благоденствования народа, создавшие так называемые полицейские государства с обширными полицейскими законоположениями, мало помалу в XIX ст. пришли к убеждению в невыполнимости такого призыва. Множество вопросов и дел, разрешение которых оказалось не по силам правительству, с успехом стало отправлять общество. Прежнее полицейское государство утратило свое значение. Изменилось значение и полицейской деятельности государства. Она разделилась между деятельностью общества и правительства. Изменилось и самое содержание законодательства, называемого полицейским. Совершенно преобразовалась и та наука, которая имеет целью разъяснить полицейскую деятельность государства, эту совокупную деятельность общества и правительства, основывающуюся на положительных законах страны. Русское общество, призванное великими реформами к самостоятельной полицейской деятельности, уже успело не только поставить совершенно новые вопросы, но и направить надлежащее их разрешение. Изучить эту полицейскую деятельность общества рядом с полицейскою деятельностью правительства и разъяснить начала, связывающие в самом законодательстве эти две ветви органически, задача моего труда». Андреевский И. Е. Полицейское право. Т. 2. 1874, с. 2.

16 Стенографические отчеты Государственной думы. 1907. СПб., 1908. Т.1. Столбец 107.

  • Чтобы сохранить этот материал в
    избранное, войдите или зарегистрируйтесь Материал добавлен в «Избранное» Вы сможете прочитать его позднее с любого устройства. Раздел «Избранное» доступен в вашем личном кабинете Материал добавлен в «Избранное» Удалить материал из «Избранного»? Удалить Материал удален из «Избранного»
  • Чтобы сохранить этот материал в
    избранное, войдите или зарегистрируйтесь Материал добавлен в «Избранное» Вы сможете прочитать его позднее с любого устройства. Раздел «Избранное» доступен в вашем личном кабинете Материал добавлен в «Избранное» Удалить материал из «Избранного»? Удалить Материал удален из «Избранного»

Изначально понятие «полицейского государства» имело гораздо более широкий смысл, затрагивало едва ли не все сферы ответственности государства и для своего времени и места было вполне легитимным. На фото: городовые у входа в управление 2-го участка Петербу РИА Новости

В первой статье этой серии упоминались поползновения осчастливить страну новой версией полицейского государства («В поисках утраченной легитимности», «Ведомости» от 11.01.2013). Это проблема: именно здесь глубинный конфликт между правом и произволом накладывается на остаточную популярность полицейской модели в инертной массе.

При словах «полицейское государство» у постсоветского интеллигента рука сама тянется к тяжелым предметам. Однако это понятие не всегда было одиозным. Изначально оно имело гораздо более широкий смысл, затрагивало едва ли не все сферы ответственности государства и для своего времени и места было вполне легитимным.

Идея полиции тогда была практически тождественна идее порядка, но особого рода – достигаемого всей мощью государства, в котором счастье подданных, их материальное и даже духовное благоденствие полностью определяется заботой и качеством власти. В компетенцию полицейского порядка входили помимо умиротворения и безопасности также вопросы хозяйственные и бытовые, отчасти «духовные»: уборки и освещения улиц, брака и воспитания, образования и науки, снабжения провиантом и здорового питания, правильного поведения, вплоть до одежды и… выражения лиц.

Регулятивная практика предполагает достойную науку. Впервые термин употребил Мельхиор фон Оссе в 1450 г., но классическим считается «Трактат о полиции» Николя Де Ламара (1750 г.). Параллельно с полицеистикой в Германии возникает камералистика, которая начинает с вопросов управления государственным владением, включая помимо финансов торговлю, разработку недр, лесоводство и проч., но также выходит в более широкую сферу компетенции. В едином деле благоустроения, как отмечают исследователи, Gute Ordnung und Polizei немцы часто заменяли простым Gute Polizei.

Это важно для понимания, что такой тип государства и в постсоветской России сложился задолго до того, как здесь заголосили о полицейском режиме Путина, а власть начала без оглядки вводить сугубо полицейские меры подавления протеста. Если проанализировать нашу систему регулирования всякого рода деятельности, прежде всего предпринимательской, мы обнаружим здесь именно эту идеологию: общее благо и счастье подданных исходит от государства как высшей организующей инстанции. Как говаривал Фридрих Великий: «Народу, как больному ребенку, следует указывать, что ему есть и пить».

Прямая противоположность этому – идеология правового государства: Rechtsstaat против Polizeistaat (в философии Кант против Вольфа). В развитых странах мы имеем не чистые модели, а разные градации сочетания либерального государства с элементами полицейщины и полицейского государства с элементами права. Но на полюсах эти градации настолько различны, что переходят в качество.

В полицейской модели есть решающий нюанс: власть здесь, хотя и отчасти вписана в закон, тем не менее уполномочена на допроцедурные решения и действия, на легитимное принуждение и насилие «оперативного» характера. Так может поступать в чрезвычайной ситуации полицейский, но таким же правом обладает и представитель регулятора или контрольно-надзорного органа, для которого не проблема закрыть любое предприятие (даже если для этого нужно судебное решение). Группой таких же чрезвычайно уполномоченных полицейских становится руководство страны. При этом по официальной идеологии и по Конституции мы живем в другой системе отношений, а именно в правовом государстве, в котором все построено на неприкосновенности неотъемлемых прав человека, гражданина, частного лица. Однако если углубиться в систему подзаконных актов, в нормативную базу, в дебри ведомственного нормотворчества и произвольного правоприменения, в суть господствующих здесь отношений, то мы обнаружим дух и реалии полицейского государства если не в классическом виде, то в модернизации, очень близкой к прототипу.

Для постсоветской России это тем более естественно, что она является прямой наследницей экстремальной версии полицейского государства, представленной нашим сталинизмом (близким родственником немецкого нацизма, итальянского и испанского фашизма). Например, адаптация технического регулирования к рынку оказалась у нас весьма своеобразной: с таким же успехом можно было в 30-е гг. перевести НКВД на хозрасчет и превратить в бизнес, доходность которого зависела бы от числа посаженных и расстрелянных. Раньше система шла на запах крови – теперь идет на запах денег.

В этом плане население России условно можно разделить на две большие категории: люди, которым государство дает, и люди, которых это же государство обирает. Понятно, что и те и другие свой доход так или иначе «зарабатывают», но очень по-разному. Это деление не совпадает с границей между сырьевой рентой и производством, хотя и связано с такого рода различением. Скорее здесь срабатывает самоощущение: насколько доход человека зависит от его инициативы и креативных способностей, не слишком связанных с прямым распилом государственного бюджета. В этом смысле страна находится на развилке, условно говоря, XVIII в., когда объективное развитие общества и производства потребовало перехода от полицейского государства к правовому. Наше социальное пространство разделено этим рубежом времени: в одной и той же стране одни люди живут «до», другие «после» с соответствующими политическими предпочтениями. Одним важнее «порядок» и минимальные гарантии – другим защита достоинства и собственности, свобода и маневр, возможность если не определять политику государства, то хотя бы блокировать одиозные тенденции. Между – неопределившееся «болото», которому хочется и прелестей «порядка», и поводов для самоуважения.

Год назад произошел перелом. До этого наше государство можно было с оговорками характеризовать как умеренно полицейское – и в плане регулирования быта и деятельности, и в плане политики. Точнее, в плане политики оно уже было неумеренно полицейским, но все же не экстремальным. Затем режим стал терять популярность, куда и как далеко зайдет этот тренд, было неясно, а в это же самое время в зоне прямой видимости ни с того ни с сего рушились железобетонные режимы, лидеры которых кончали плохо, а то и очень плохо. На этой волне страстно захотелось не просто еще раз избраться, но избраться с прежним результатом, для чего потребовались неумеренные махинации и фальсификации. Уважающие себя люди такого издевательства над политическим вкусом и здравым смыслом не выдержали, протест выплеснулся на улицу… и в ответ страна получила в сфере политики полицейское государство если не в образцовом виде, то близко к этому.

Отложим рассуждения о том, насколько все это ведет в тупик и в политике, и в плане обычного воспроизводства, и тем более в решении «исторических задач». Судя по ураганному рецидиву хватательного рефлекса, во власти тоже есть предощущение агонии, хотя непонятно, куда все это собираются прятать и как потом легализовывать. Важнее, что происходит в массе, по инерции все еще воспринимающей этот порядок как легитимный.

Здесь тоже постепенно складывается все более отчетливое понимание того, что этот тип власти при всех его полицейских аксессуарах никак нельзя назвать «хорошо упорядоченным» (well-ordered) ни внутри еле управляемой вертикали, ни в плане обеспечения повседневной жизни подданных. Зарабатывающие люди тем более понимают, что эта полицейщина не столько защищает, сколько сама является угрозой – мегамашиной по присвоению всеобщего блага во всех его видах и в неограниченных масштабах.

Однако все это было и раньше. Сейчас же осыпается защищавший репутацию «тефлон»: люди перестают отделять высшее руководство от всей этой неприглядной действительности. Легкой истерики наверху оказалось достаточно, чтобы удушающий произвол полицейской машины внизу начал связываться в сознании людей со стратегией верха.

Следующих выборов это «полицейское государство нового типа» не переживет, а другие машины по производству легитимности также восстановлению не подлежат. Но и долго биться головой о стену в явном тупике не получится: есть ряд системных ограничителей, мешающих превращению России в polizeistaat типа Белоруссии или Северной Кореи.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Формирование и эволюция полицейского государства в России: XVIII — первая половина XIX вв.»

Актуальность темы диссертационного исследования. Строительство демократического государства в России порождает многочисленные проблемы организации государственной власти и ее взаимоотношений с гражданами. При этом попытки заимствования западной рецептуры приводят к малоэффективным и, порой, непредсказуемым результатам. Между тем, административно-правовых преобразований, в том числе связанных с заимствованиями, Россия пережила немало и у предков поучиться есть чему.

Одним из ярких этапов эволюции государственности в России является политико-правовая реальность XVIII — первой половины XIX вв., получившая в научной литературе название «полицейское государство». Переносимый на русскую почву Петром Великим европейский образец довольно быстро приобрел самобытность, пустил корни и с успехом использовался полтора столетия для решения разнообразных управленческих задач. Некоторые бюрократические обычаи проявляются и в наши дни. Проявление известной структурной и методологической гибкости в реакции на административные проблемы порождало новые формы и средства управления, незаслуженно забытые в наши дни.

Положительный и отрицательный опыт времен полицейского государства может и должен быть востребован для формирования современной системы управления. Именно в эпоху полицейского государства жесткое государственное регулирование с использованием императивного метода доминировало в различных по своему характеру областях общественных отношений. Современные политики, порой и не догадываются, что в своих предложениях по переустройству государства повторяют тезисы двухсотлетней давности и обещания скорейшего прогресса, на практике уже не оправдавшиеся.

Комплексный анализ особенностей полицейского государства позволяет выявить тенденции развития отечественного управления, осмыслить и использовать информацию о положительных и отрицательных результатах, разработать эффективные приемы административной деятельности.

Степень научной разработанности проблемы. Комплексному изучению признаков и особенностей российского полицейского государства в историографии практически не уделялось внимания. Множество работ посвящалось эволюции государственного аппарата России XVIII — первой половине XIX вв., правовому статусу сословий и т.д. Таких авторов, как А.Д. Градовский, В.Н. Латкин, М.Ф. Владимирский-Буданов, П.Н. Данилевский, С.А. Петровский, В.И. Веретенников и многих других интересовали отдельные стороны учреждения, формирования и функционирования системы или конкретных органов государственной власти, элементы сословного статуса различных категорий населения, но, к сожалению, без анализа характеристик и политики полицейского государства. При несомненных достоинствах исследования дореволюционного периода выглядят прагматично и отражают эволюцию законодательства по тем или иным вопросам, снабжены фактическим материалом. Специалисты обходили вниманием причины и условия полицейского государственного развития.

В советский период идеологизация исторической и юридической науки существенно сказалась на отношении к исследованию полицейской государственности. Критические взгляды на существовавшие административные формы приводили к извлечению из общего контекста отдельных качественных государственных характеристик и преподнесению читателю безупречно аргументированного, но политически рафинированного взгляда автора на «безусловно отрицательные» черты монархической формы правления. Такая избирательность позволяла буквально любые управленческие меры правительства трактовать, как однозначно антинародные и деструктивные, а само полицейское государство считать субстанцией произвола верховной власти. Такая позиция прослеживается в трудах Н.П. Ерошкина, Голиковой Н.Б.

В постсоветскую эпоху наметилось две тенденции исследования проблематики полицейской государственности. Либо специалистов интересуют отдельные области управления полицейского государства, например, правоохранительная деятельность — Линдер И.Б., Симбирцев И., либо короткие периоды из истории полицейского государства, например, эпоха Петра Великого — Павленко М.И., Анисимов Е.В.

Объект диссертационного исследования — история эволюции российской государственности.

Предмет диссертационного исследования — полицейское государство, как совокупность характеристик и особенностей организации власти, порядка ее взаимоотношения с подданными в целях достижения общего блага.

Цель исследования — анализ характеристик полицейского государства на основе исследования нормативно — правовых актов, архивных документов, работ юристов и историков.

Задачи диссертационного исследования:

— исследовать теоретические основы полицейской государственности;

— проанализировать тенденции развития политико-правовых институтов и характеристик полицейского государства на первом этапе развития (1700 -1762 гг.);

— осуществить анализ эволюции элементов полицейской государственности в период расцвета (1763 — 1861 гг.);

Цель и задачи обусловили структуру работы, включающую три главы. В первой главе «Политико — правовые основы полицейского государства» излагаются воззрения мыслителей различных эпох на организацию государства всеобщего блага, исследуются теоретические признаки полицейского государства. Вторая глава «Формирование институтов полицейского государства в России (1700 — 1762 гг.)» посвящена анализу организации и осуществления власти в период становления и укрепления полицейских государственных ценностей от Петра I до Петра III. Третья

глава «Эволюция полицейского государства в России 1763 — 1861 гг.» содержит исследование полицейских государственных институтов в эпоху расцвета полицейской государственности времен Екатерины II и Александра I, и упадка в правление Николая I.

Хронологические рамки исследования определяются целью и задачами. Устойчивые основы механизма российского полицейского государства сформировались в ходе реформ первой четверти XVIII в., когда старые социальные и управленческие структуры были реорганизованы, либо ликвидированы и заменены новыми с целью утверждения нового типа государственности — «регулярной». Трансформация политико-правовых и социальных характеристик полицейской государственности происходила на протяжении полутора столетий под воздействием разного рода объективных причин. С утратой административной гибкости в решении общенациональных проблем полицейское государство в 60-70- е гг. XIX в. подверглось перестройке и постепенной трансформации. С осуществлением либеральных реформ многие политические институты сохранились, и длительное время продолжали существовать, однако, ценности и идеологические установки полицейской государственности подверглись самой основательной переработке. Таким образом, хронологические рамки исследования включают время от начала XVIII до середины XIX вв.

Территориальные рамки исследования определяются границами российского государства в период XVIII — первой половины XIX вв. При этом работа не затрагивает особенности организации и осуществления власти в отдельных частях империи с особым статусом — Польши, Финляндии и т.д.

Методологические основы диссертации. В качестве научной методологии исследования выступает теория полицейского государства, разработанная в русской науке полицейского и административного права. Автор исходит из теории разграничения права и закона. Кроме того, в процессе исследования использовались такие общенаучные методы, как анализ, синтез, систематизация, метод системного анализа, принципы объективного подхода к оценке событий и фактов, историзма. Из числа специальных научных методов заслуживают упоминания формально-юридический, сравнительно-правовой, что позволяет выделить юридическую составляющую исследуемых реалий.

Анализу особенностей полицейского права посвящены труды юристов-полицеистов — Андреевского И.Е., Елистратова А.И., права эпохи полицейского государства — Лазаревского Н.И., Чичерина Б.Н. и др.

Были использованы отдельные позиции специалистов по поводу специфики эволюции российского государственного аппарата в XVIII — первой половине XIX вв.: центральных органов — Каменского А.Б., Ерошкина Н.П., Зайончковского П.А., местного управления — Кизиветтера

А.А., Григорьева В., Готье Ю.в., Лысенко Л.М., Лохвицкого А., Петрова П.Н. и др.

Исследование организации правоохранительной системы российского полицейского государства осуществлялось с использованием трудов Казанцева С.М., Звягинцева А.Г., Орлова Ю.Г. — о прокуратуре, Троцкого С.М., Симбирцева И., Лурье Ф., Кошеля В. и др. об органах государственной безопасности и полиции (правоохранительной).

Для осмысления теоретических основ полицейской государственности рассматривались модели организации власти и ее отношений с населением в целях достижения общих целей путем полного слияния казенных и частных интересов. Авторы таких политико-правовых конструкций полагали, что только огосударствливание и приведение к одному знаменателю индивидуальных установок обеспечит перевод желаний каждого в политическую плоскость. Таким образом, граждане станут надежными элементами государственного механизма с более или менее однотипными потребностями при универсальных способах их удовлетворения.

Наиболее яркие модели государства общего интереса в эпоху Античности были представлены в,двух трудах Платона — «Государство», «Законы» и знаменитой «Политике» Аристотеля.

Интерес представляют работы мыслителей Средневековья «Утопия» Т. Мора и «Город солнца» Т. Кампанеллы.

Внимание привлекают также взгляды философов Нового времени Ж. Бодена, Дж. Локка, Т. Гоббса на проблемы организации власти и внутренней политики для достижения «общего блага», выступающего под разными названиями и некоторыми отличиями в содержании.

Источниковая база исследования. При исследовании характеристик полицейского государства были использованы источники различных видов.

Основу составили опубликованные нормативные правовые акты, которые в зависимости от функционального назначения можно разделить на правовые акты управления и акты общего характера. Первые составляют большую часть и издавались для разрешения правовых споров, содержали предписания конкретным субъектам правоотношений. Например, указания должностным лицам об осуществлении тех или иных действий, разрешение частному лицу на заведение промышленного предприятия и т.д. Законодательство общего характера не имело конкретного адресата и использовалось для установления норм об учреждении, порядке формирования и компетенции органов государственной власти (Генеральный Регламент, Инструкция воеводам, Учреждение губерний, Манифест об учреждении министерств и многие другие), о правовом статусе сословных и территориальных корпораций (Жалованная грамота дворянству, Жалованная грамота городам и т.д.).

Для написания работы привлекались архивные материалы ГАКО (Государственный архив Калужской области) — документы наместничьего правления и канцелярии губернатора по решению публичных вопросов полицейского характера: дело об утверждении плана г. Козельска, дело об учреждении надзора за раскольницей Дарьей Прокофьевой, дело о подделке священнослужителем из Козельска Ефимом Ивановым ассигнаций и привлечении его к ответственности и т.д.

Самостоятельную группу составили источники эпистолярного жанра и мемуары. Использовались материалы из переписки различных по своему общественному и административному положению респондентов. В воспоминаниях и деловых записках российских и иностранных подданных были подчерпнуты оценки современников личностей строителей полицейского государства, публичных событий и частных случаев, что позволяет моделировать атмосферу режима «общего блага». Воспоминания Екатерины Великой, сенатора И.В. Лопухина, критический анализ государственного управления, данный И.Т. Посошковым, способствовали формированию представлений о содержании идеологии и специфике деятельности регулярного государства. Ценны мнения независимых от российских властей зарубежных дипломатов и путешественников — К. де Бруина, К.-К. Рюльера, И.-Г. Фоккерода, А. де Кюстина и др.

Научная новизна исследования заключается в комплексном анализе понятия, признаков и характеристик полицейского государства. В научной литературе отсутствует разработанность данного вопроса при постоянном использовании самого термина. Многочисленные авторы уделяют внимание исследованию полицейского права, и как субъекта полицейской деятельности, упоминают государство или отдельные органы. В работах о реформах Петра I, Екатерины II или Александра I осуществляется анализ эволюции системы органов государственной власти без учета характеристик полицейской государственности. Между тем само государство создает политику, в том числе и правовую. От качеств, характеристик и установок государственного образования зависит правовое регулирование общественной и частной жизни. В диссертационном исследовании предпринимается попытка предложить формулировку понятия и анализ характеристик российского полицейского государства в России в процессе эволюции.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Основы полицейского государства, как государства общей пользы начинают формироваться Петром Великим в результате реформ первой четверти XVIII в. Экономические, политические, социальные предпосылки создания такого типа государственности к тому времени сложились.

2. Цель полицейского государства — «общая польза» претерпевает содержательные изменения. Эти изменения определили этапы эволюции полицейского государства в России. На первом до середины XVIII в. под «общей пользой» понимается процветающее государство, внушающее страх соседям. Жизнь, свобода и имущество подданных рассматриваются верховной властью, как один из инструментов в достижении цели и производная от величия государства ценность. Отсюда нерасчлененность прав и обязанностей основных социальных групп (сословия европейского типа еще не сложились). На втором этапе эволюции полицейской государственности (1763 — 1861 гг.) в содержание понятия «общая польза» на первый план выходит экономическое благополучие населения и вопросы коммунально-бытового обустройства, призрения. Происходит правовое оформление сословий, путем законодательного установления правового статуса, т.е. сословных привилегий, вольностей и обязанностей. Безопасность страны и подданных выступает универсальным элементом общей пользы на протяжении всего периода существования полицейского государства.

3. В целях достижения общей пользы на вооружение берутся методы жесткого регулирования — регламентация публичной и частной жизни, рода занятий и т.д. Идеализация правовых средств регулирования строилась на идеях рационализма. Безудержная вера в возможности обеспечения эффективного управления посредством «добрых законов» порождала желания законодателя дать предписания субъектам правоотношений на все случаи жизни. Но если в первой половине XVIII в. способами воздействия на общественные отношения были запреты и позитивные обязывания, то в конце XVIII — первой половине XIX вв. предпочтение все чаще отдается дозволению.

4. В интересах общей пользы для каждого сословия юридически закрепляются его функциональное назначение, атрибутика, обязательные способы поведения (благочиние). Если в Европе полицейские государства законодательно фиксировали фактическое состояние структурной организации общества, то особенность России заключалась в первоначальном создании правовых основ и последующем формировании общественных отношений. Таким образом, правовое регулирование, порой шло в разрез с окружающей действительностью. Сословная трансформация происходит постепенно на протяжении XVIII в. путем установления привилегий-обязанностей для основных социальных групп: дворянства, горожан, духовенства и в полном объеме закрепляется нормами т. 9 Свода законов Российской империи лишь в 30 — е гг. XIX в.

5. В процессе становления полицейского государства происходит юридическое оформление государственной службы, происходит окончательный разрыв с традицией служения частному лицу — монарху, и устанавливаются отношения «служащий — государство». На первом этапе формирования полицейской государственности обязанности осуществления службы распространяются на все категории населения, причем под страхом жестких наказаний. На втором этапе идет отмена обязательной государственной службы дворянам и горожанам дозволяется самостоятельно выбирать род занятий в установленных законом рамках.

6. Достижение программных целей полицейского государства предполагает регулирование буквально всех вопросов повседневной жизни подданных в процессе приобщения к европейским культурным ценностям. Особую роль в административном функционировании государственного аппарата начинает играть контроль, т.е. деятельность по наблюдению за законностью и целесообразностью поведения всех субъектов правоотношений. Широкими надзорными полномочиями наделяются, как специальные органы (фискалитет, прокуратура, Тайная розыскная канцелярия и пр.), так и органы общей и отраслевой компетенции. Расширяется число карательных структур для борьбы с реальным или мнимым инакомыслием. В целях обеспечения полицейской деятельности территориальные сообщества обязываются государством создавать собственные выборные органы различных организационно-правовых форм для наблюдения за порядком и благочинием. На втором этапе развития полицейского государства правоохранительная деятельность возглавляется из двух ведомственных центров — МВД и III отделения Собственной Его императорского величества канцелярии.

7. Особенности понимания принципа законности в полицейском государстве заключаются в требовании неукоснительного соблюдения всеми субъектами правоотношений предписаний верховной власти и органов управления в целях достижения «общего блага». Моделирование угодных государству отношений с помощью законодательства при игнорировании объективных социально-экономических условий развития страны, морально-этических и религиозных установок населения, часто имело противоположный ожидаемому эффект. При ослаблении казенного надзора, а следовательно угрозы наказания правонарушения совершались представителями всех слоев общества. Отсутствие независимой судебной власти неизбежно порождало абсолютную беззащитность подданных перед чиновниками. Связи в бюрократической среде определяли реальные возможности любого лица в большей степени, чем его законный статус.

8. Организация полицейской деятельности в Российской империи происходила на фоне перманентных мероприятий правительства по централизации администрации. Коллегиальная система управления с отсутствием специализированных структур в губерниях на первом этапе эволюции полицейского государства, на втором этапе постепенно заменялась министерской с формированием узкопрофильных местных учреждений. Таким образом, сложились ведомства. Причем на протяжении двух этапов развития полицейской государственности усматривается закономерность преобразований: сначала коренным преобразованиям подвергалось местное управление, и только потом заменялась система центральных органов.

О фильме 1989 года см. Полицейское государство (фильм 1989 года) . Чтобы узнать о фильме 2017 года, см. Полицейское государство (фильм 2017 года) . Не путать с государственной полицией .

Полицейское государство является правительством , что осуществляет власть через власть в полиции . Первоначально полицейское государство было государством, регулируемым гражданской администрацией, но с начала 20-го века оно «приобрело эмоциональный и уничижительный смысл», описывая нежелательное состояние жизни, характеризуемое властным присутствием гражданских властей. Жители полицейского государства могут сталкиваться с ограничениями в своей мобильности или в их свободе выражать или распространять политические или другие взгляды, которые подлежат контролю или соблюдению со стороны полиции. Политический контроль может осуществляться с помощью сил тайной полиции, которые действуют за пределами границ, обычно устанавливаемых конституционным государством . Роберт фон Моль , который первым ввел верховенство закона в немецкую юриспруденцию , противопоставил Rechtsstaat («правовое» или «конституционное» государство) антиаристократическому Polizeistaat («полицейское государство»).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *