Помогите мне я страшно богат

Информация о фильме
Название: Иннокентий Сибиряков. Помогите мне… Я страшно богат!
Оригинальное название: Иннокентий Сибиряков. Помогите мне… Я страшно богат!
Год выпуска: 2016
Жанр: Драма, биография
Режиссер: Александр Карпов
В ролях: Сергей Зотов, Анна Джулия Скруфари, Владимир Лаптев, Владимир Ипатов, Андрей Бажин, Артур Иванов, Андрей Панов
Фильм посвящен памяти нашего замечательного соотечественника, Иннокентия Михайловича Сибирякова (1860-1901), благотворителя, мецената, в будущем насельника Святой горы Афон. Воспитанный родителями в традициях православного благочестия и милосердия, по Божией милости он обладал исключительной даже для русских людей широтою души, помогая неимущим, финансируя научно-образовательные центры в Сибири и столице, но особенно щедро жертвуя на православные храмы и монастыри. Начав жизнь успешным потомственным купцом-миллионщиком, И.М.Сибиряков завершил свой земной путь смиренным схимонахом на Святой горе Афон в построенном на его тайные пожертвования Свято-Андреевским скиту.
Выпущено: Россия / РусьТелеФильм

Инесса Юшковская Культура 19 Декабря 2016

Всю сознательную жизнь купеческий сын и золотопромышленник Иннокентий Сибиряков отчаянно боролся со своим огромным состоянием. Строил в Сибири школы и больницы, бесплатные столовые для рабочих, в Петербурге жертвовал на просветительские и научные предприятия и безотказно раздавал ассигнации, принимая у себя дома на Гороховой улице до 400 просителей в день. Победил в этой личной войне с богатством, лишь уйдя от мира и став монахом на Афоне.

Иллюстрация simone mescolini shut.jpg/.com

Сибиряков признан местночтимым святым и любим в Греции, но практически забыт на своей родине. Пробел в общественной памяти попыталась восполнить кинокомпания «Русьтелефильм».

Лента увидела свет в год тысячелетия присутствия русских на Афоне. Создатели картины хотели рассказать об этом необыкновенном, очень закрытом от глаз и мистическом месте, но не в форме туристического ролика «посмотрите направо, посмотрите налево», а через образ человека, создавшего «русскую пяту» на Афоне (самое большое православное сооружение здесь — Андреевский скит был построен на деньги Иннокентия Сибирякова в последние три года жизни афонского монаха).

Авторы определяют жанр фильма как «докудрама». Его старались сделать в традициях художественного кино, держась как можно ближе к «тексту» реальной жизни, реконструируя прошлое. Главными источниками информации о «бедном миллионере» Сибирякове были хранящий документы о меценате Институт физической культуры им. Лесгафта и Санкт-Петербургское просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова).

Как признают историки, без помощи Сибирякова в городах огромной Енисейской губернии в конце XIX века не были бы открыты ни одна публичная библиотека, ни один краеведческий музей. Он тратил огромные деньги «на поддержку не приносящих дохода изданий, которые имеют крупное научное или общественное значение», финансировал этнографические экспедиции, содержал около 70 личных стипендиатов, получавших образование в России и Европе. В Петербурге ему пришлось даже организовать особое бюро, через которое он раздал нуждающимся миллионы рублей. Помимо столицы благотворителя должны были помнить и чтить Томск, Омск, Красноярск, Екатеринбург, Углич… В 1910 году журнал «Приходское чтение» писал: «Он столько сделал добра, что память о нем останется у миллиона сибиряков».

Имена других меценатов (Солодовников, Штиглиц, братья Третьяковы, Солдатенков, Морозов, Мамонтов) произносились с уважением и остались в истории. Сибирякову же при жизни пришлось пройти через клевету и унизительные психиатрические освидетельствования, чтобы отстоять право тратить свои капиталы на благотворительность, забывать же о нем стали задолго до революции.

— Может быть, потому, что человек он был особенный? — размышляет генеральный продюсер кинокомпании «Русьтелефильм» Юлия Иванова. — На долю необыкновенных, к сожалению, выпадает много плохого.

«Помогите мне, я страшно богат, — писал Сибиряков Льву Толстому, чьи издания он также спонсировал. — Чем больше я раздаю, тем больше ко мне приходит». Богатство не сделало его самого счастливым, напротив, отдаляло от людей, с которыми он хотел сблизиться. Но Сибиряков пытался осчастливить других. По воспоминаниям современников, Иннокентий Михайлович рассуждал при этом так: «Если просят, значит, нужно, если можно дать, то и нужно дать, не производя розыска». Деньги прибывали как талая вода, он их переправлял на нужды общества, которое в ответ начало его уничтожать. Даже монахиня, получив пожертвование в пользу Угличского Богоявленского монастыря (Сибиряков отдал всю свободную наличность — 147 тысяч рублей), сообщила о невероятной сумме в полицию, после чего градоначальник Виктор фон Валь приказал опечатать имущество миллионера и разобраться с его дееспособностью…

Как признают кинематографисты, собирать доподлинные детали о жизни Сибирякова было непросто, сведений о нем сохранилось мало.

— Мы полгода искали любовную линию, которая показала бы Сибирякова как человека, во все двери стучались, — вспоминает продюсер фильма. — И вдруг нужная нам дверь распахнулась: в письмах мы нашли упоминание о Марии, его гражданской жене.

Неудавшаяся любовь героя, женщина, отказавшаяся от брака, а позже ради денег свидетельствовавшая против него в суде. Зачем она нужна в православном кино о человеке, документы на которого в 2009 году были поданы в Священный синод комиссией по канонизации Санкт-Петербургской епархии?

— Для меня было важно воссоздать на экране образ живого человека, а не лакированного православного праведника, — говорит исполнитель роли Сибирякова актер Сергей Зотов. — Он же не родился святым с нимбом над головой. Таким он стал, пройдя свой тяжелый путь. Я видел на Афоне монахов — это не какие-то неземные создания, проводящие дни напролет в молитвах. Это люди со своим опытом, прошедшие определенный путь, много работающие и многое умеющие.

Сергей признает, что для него эта работа стала профессиональным вызовом. Ведь играть человека, которого на Афоне причислили к лику святых, — совсем не то, что, скажем, героя-любовника или сыщика. Да еще и делать это в таком месте…

Кстати, творческая группа «Русьтелефильма» оказалась единственной в истории Святой горы, кому разрешили снимать здесь художественную ленту. Настоятель позволил даже снять реликвию — главу святого Иннокентия, хранящуюся в монастыре в серебряном киоте. По афонскому обычаю, через три года после смерти монаха мощи извлекаются из могилы, и если они мироточат и имеют медвяный цвет, для афонитов это признак близости усопшего к Богу. Таких глав в Андреевском скиту всего три, одна из них — Сибирякова.

— На Афоне отец Иннокентий жил не на территории скита, а в келье на Каруле, самом аскетическом месте на Святой горе, на высоте 340 метров, — говорит Зотов. — Я выдохся, когда туда дошел. Монахи рассказали: он целыми днями носил воду из своего колодца для двух тысяч рабочих, которых нанял строить Андреевский собор…

Как утверждают летописцы РПЦ, появление Иннокентия Сибирякова на Афоне было предсказано, когда будущему благотворителю и схимонаху было всего 8 лет. В 1868 году Андреевский скит посетил епископ Полтавский и Переяславский Александр. Братия обратилась к нему с просьбой заложить церковь в честь Казанской иконы Божией Матери, но епископ посоветовал построить эту церковь в другом месте, здесь же заложить храм во имя святого Иннокентия Иркутского. Епископ Александр тогда сказал: «Бог пошлет из Сибири соименного сему святителю благодетеля, который на сем закладе построит храм и больницу». Это и случилось в 1896 году, когда Сибиряков принял постриг и иночество, вступив в Свято-Андреевский скит, который был достроен на его средства.

КСТАТИ

Бесплатные показы фильма «Иннокентий Сибиряков: помогите мне, я страшно богат!» будут проходить до 21 декабря в Святодуховском центре Александро-Невской лавры. Расписание киносеансов на сайте 300lavra.ru.

Это очень русская история. Человек, которому, казалось, на роду написано быть счастливчиком, имеющим все возможные материальные блага, выбирает себе совершенно иную судьбу.
У Иннокентия Сибирякова, родившегося 150 лет назад в семье богатейшего золотопромышленника, имелось все, о чем подавляющее большинство людей может только мечтать. Но мечтал он о другом – о жизни без греха, по справедливости, без стяжательства, рождающего и злобу, и зависть, и душевную пустоту. Причем осознание этого пришло к нему в том возрасте, когда другие юноши такого положения в лучшем случае воспринимают его как должное. А чаще даже демонстрируют свой блеск и могущество, пуская в распыл не ими созданное и нажитое. Иногда – по крайней мере, такое случалось в давней истории России – подобный разгул заканчивался кардинальным душевным преображением. Тогда вчерашние богачи-кутилы становились меценатами, благотворителями, а то и революционерами.
Иннокентий Сибиряков изначально был бессребреником. Если кто-то просит, значит, ему нужнее – вот его принцип. И он, без преувеличения, раздавал свои несметные богатства. На издания сочинений Тургенева, Успенского, Решетникова, Санкт-Петербургскому университету и Женскому медицинскому институту, на строительство школ и больниц. Финансировал издание научных трудов о Сибири и экспедиции по ее исследованию. А также помогал сотням, тысячам безвестных людей.
Одним Сибиряков казался святым, другим – и таковых было едва ли не больше – опасным. То ли сумасшедшим, то ли смутьяном. По их логике, сложившейся в условиях, когда правит чистоган, не может человек так, без материальной выгоды для себя, распоряжаться деньгами. Да и не должен, ибо это угрожает самому мироустройству, где у меньшинства – все, а у подавляющего большинства – ничего. С этой точки зрения вполне объяснимы и попытки родственников, которые имели денег не менее, признать Сибирякова недееспособным, и опасения властей, что такая щедрость «на пользу революционерам». Закономерно и то, что, окончательно раздав свое имущество, Сибиряков постригся в монахи.
Апологеты нынешних времен, когда вновь во главу угла поставлены деньги, стремятся, дабы так оставалось всегда.
Характерная подробность. Фонд им. Иннокентия Сибирякова пытается вернуть его забытое имя, рассказать о делах и жизни. Несколько лет назад режиссер Игорь Яковлев решил снять о нем фильм. Сейчас полная версия картины в «замороженном» состоянии. «Мне кажется, фильм мог бы пойти по телевидению, но уже несколько раз мне говорили оттуда, что он «не в формате». Что это значит, я до сих пор не знаю», – объясняет режиссер.
На самом деле все очевидно: в «неформат», то есть под запрет в России, где богатство никогда не было мерилом человеческих достоинств, попало само бессребреничество. В том числе и на современном российском ТВ, где вроде бы в чести религия и духовное возрождение, только весьма своеобразные: утверждающие не дух, а все того же золотого тельца.

Просвещенный благотворитель
Иннокентий родился в 1860 году в семье иркутского купца и золотопромышленника Михаила Александровича Сибирякова. Родился в удачное время и в удачном месте. «В Иркутске счастливо соединились оба элемента: бюрократия и буржуазия. Власть здесь дисциплинирована общественным мнением… Здесь замечательная буржуазия. Они не признают грошей; дают сотнями тысяч…» – писали современники. Благотворил отец Иннокентия, благотворили старшие братья; неудивительно, что и он относился к меценатству и благотворительности как к чему-то совершенно естественному. А потом появились и личные счеты с богатством.
В семь лет он лишился матери, а в четырнадцать – отца, вместе с пятью братьями и сестрами он оказался наследником огромного состояния (ему, в частности, принадлежали четыре прииска, давшие, например, за 1894 год 184 с лишним пуда золота – больше трех тонн). В середине 70-х годов состоятельный юноша прибывает в Санкт-Петербург и поступает в частную гимназию (там ему преподавал словесность и древние языки поэт Иннокентий Анненский), а уже в 1875 году покупает дом, где располагается гимназия, и производит его серьезную перестройку и улучшение. Он вступил во множество благотворительных и попечительских обществ, жертвовал крупные суммы на учебные и научные предприятия. Жил Иннокентий в семье своего брата Константина, близкого творческой среде, благодаря чему встречался с Тургеневым, переписывался с Толстым. И снова давал деньги – на обучение детей литераторов, на издание журналов «Слово» и «Русское богатство», на издание по доступной для народа цене книг, на открытие по всей стране библиотек. «Если Вам случится узнать, что какая-нибудь сельская школа нуждается в учебных пособиях и книгах для чтения вне школы, то имейте в виду, что я могу выслать желаемые книги… я буду высылать за половинную цену книги, подписываться на все газеты и журналы всем народным учителям, снабженным Вашей рекомендацией», – писал Иннокентий Михайлович в 1884 году Н.М.Мартьянову – общественному деятелю Сибири, основателю Минусинского музея и библиотеки. Без материальной помощи Иннокентия Сибирякова в городах Енисейской губернии в то время не была бы открыта ни одна публичная библиотека, ни один краеведческий музей. Сибиряков потратил более 600 тыс. рублей «на поддержку тех, не приносящих дохода изданий, которые имеют крупное научное или общественное значение, но не могут рассчитывать на широкое распространение в публике», финансировал и даже организовывал научные и исследовательские проекты, этнографические экспедиции. В 26 лет он содержал более 70 личных стипендиатов, получавших образование как в России, так и в Европе, особенно из числа сибиряков.
Казалось бы, все это должно было привлекать к нему людей, но… «Все встречи, все сношения с людьми и даже с наукой были для него отравлены деньгами; деньги положили грань между ним и всеми людьми, от товарищей по университету до профессоров включительно», – писала о нем Селима Познер, соученица по курсам педагога и физиолога Лесгафта.
Несчастный миллионер
Первый звоночек прозвенел еще в университете. «Чувствуя себя плохо подготовленным, И.М.Сибиряков хотел поработать серьезно и обратился к некоторым профессорам университета с просьбой приватно помочь ему. Но гонорар, назначенный профессорами, достигал колоссальных размеров, что сразу оттолкнуло Сибирякова; выполнить их требования ему было нетрудно, но корысть, разгоревшаяся в представителях науки, которая была так противна его душе, оттолкнула его и от профессоров, и от науки», – вспоминала Познер.
Разочарование росло, и к 30 годам Сибиряков уже смог его сформулировать: «Как жадно все человечество в своем стремлении к богатству. Но что оно нам приносит? Вот я – миллионер, мое счастье должно быть вполне закончено. Но счастлив ли я? Нет. Все мое богатство в сравнении с тем, чего жаждет душа моя, есть ничто, пыль, прах… А между тем все человечество стремится именно к достижению богатства.
При помощи своих денег я видел мир Божий – но что из всего этого прибавило к моему собственному счастью жизни? Ровно ничего. Та же пустота в сердце, то же сознание неудовлетворенности, то же томление духа… Как это случилось, думал я, что в моих руках скопились такие средства, которыми могли бы прокормиться тысячи людей? Не есть ли это достояние других людей, искусственно перешедшее в мои руки? И я нашел, что это именно так, что мои миллионы – это результат труда других лиц, и чувствую себя неправым, завладев их трудами». «Помогите, я страшно богат, – пишет он Льву Толстому, чьи издания также спонсировал с подачи брата Константина. – Чем больше я раздаю, тем больше ко мне приходит!» – ведь золото добывалось своим чередом.
С этого времени Сибиряков начинает предпочитать вояжам паломничества, больше давать денег в церкви, а поток просителей в его квартирке становится наводнением: бывали дни, когда Иннокентий Михайлович принимал до четырехсот человек.
Очевидец вспоминает: «Кто только из столичных бедняков не был у него в доме на Гороховой улице, кто не пользовался его щедрым подаянием, денежной помощью, превосходящей всякие ожидания! Дом его обратился в место, куда шли алчущие и жаждущие. Не было человека, которого он выпустил бы без щедрого подаяния. Были люди, которые на моих глазах получали от Сибирякова сотни рублей единовременной помощи… Сколько, например, студентов благодаря Сибирякову окончило в Петербурге свое высшее образование! Сколько бедных девушек, выходивших замуж, получили здесь приданое! Сколько людей благодаря поддержке Сибирякова, взялось за честный труд!» «У Иннокентия Михайловича был период, – пишет еще один его современник, – когда он рассуждал так: «Если просят, значит, нужно: если можно дать, то есть если имеются средства, то и нужно дать, не производя розыска». И снова чего только не говорили о нем за глаза! Революционная интеллигенция полагала, что он ударился в мистицизм, оттого что понимал «недостаточность» своих жертв для народного блага, а петербургский градоначальник Валь рапортовал наверх, что, раздавая деньги бесконтрольно, он может поддержать революционеров; его обвиняли и в скупости, и в расточительности, и в религиозной экзальтации; этнограф Ядринцев, чьи издания и экспедиции Сибиряков финансировал несколькими годами раньше, не скупился на язвительные эпитеты – и все сходились на том, что Сибиряков не может действовать самостоятельно, он постоянно находится под чужим влиянием.
Окончательно ситуация накалилась, когда в 1894 году Сибиряков пожертвовал монахине, собиравшей средства в пользу Угличского Богоявленского монастыря, всю свободную наличность – 147 тыс. рублей. Перепуганная матушка сообщила о невероятной сумме в полицию, и градоначальник Виктор фон Валь отдал приказ опечатать имущество миллионера и начать разбирательство о его дееспособности.
Из «сумасшедших» – в монахи
Подвела Сибирякова монахиня, а выручил монах. Иеромонах Алексий (Осколков), задумавший строить монастырь в Приморском крае, отправился просить денег у известного столичного благотворителя. Придя по адресу и позвонив в дверь, он был впущен человеком, которого принял за прислугу. Каково же было его удивление, когда он понял, что перед ним сам Сибиряков! Однако помочь тот не мог: сейф был опечатан, а на каждую трату было необходимо получать расписку от родных. «Начав повествование о посещении его докторами, экспертами и полицией, – вспоминает иеромонах Алексий, – и как стараются его смутить, расстроить, вызвать на неприятный спор, доказать во всем его неправость, ошибочность, ума нездравость, со слезами говорил: «Что сделал я им? Разве это не моя собственность? Ведь я не разбойникам раздаю и ко славе Божией жертвую!»
Отец Алексий принял живое участие в судьбе Сибирякова, через священноначалие дошел до обер-прокурора; параллельно Сибирякова освидетельствовало (и нашло здоровым) губернское собрание. В итоге дело прекратили. Фон Валь возбудил его снова, апеллируя, помимо известных уже опасений, что щедростью Сибирякова могут воспользоваться революционеры, и к эпизоду «разбития бюста Мефистофеля, изображающего торжествующего дьявола» (речь идет о копии скульптуры Антокольского «Мефистофель». Исследователи расходятся в подробностях: одни говорят, что статуя принадлежала Сибирякову, другие – что эпизод случился в Москве на выставке), но Иннокентий Михайлович вновь был признан дееспособным.
Видимо, в это время у Сибирякова окончательно созрело желание принять монашество – он признался в этом о. Алексию еще при первой встрече. Найдя себе духовника – настоятеля Санкт-Петербургского подворья Старо-Афонского Свято-Андре­евского скита иеромонаха Давида (Мухранова), впоследствии видного деятеля имяславческих событий, – Сибиряков начал под его руководством проходить положенный двухлетний искус перед окончательным решением о пострижении в монахи. Параллельно он занимается окончательной ликвидацией имущества: передает отцу Давиду в разное время два с половиной миллиона рублей (тот их раздал церквям и благотворительным учреждениям); принадлежавшие ему как издателю права на произведения умерших к тому времени Глеба Успенского и Фёдора Решетникова передает их родным, права на стихи Тургенева продает издательству А.Маркса; отдает две дачи: одну – благотворительному обществу под детский приют, а другую – женской общине под монастырь, создает еще ряд благотворительных учреждений (например, капитал имени своего отца для выдачи пенсий и пособий рабочим золотых приисков), своему учителю Петру Лесгафту жертвует 200 тыс. и дом (здание той самой частной гимназии, которое он приобрел, приехав в столицу 14-летним юношей) – в нем Пётр Францевич создал биологическую лабораторию, ныне там располагается Академия физической культуры имени Лесгафта. Наконец, на средства Сибирякова был выстроен грандиозный, самый большой на Балканах храм – Свято-Андреевский собор на Афоне, заложенный 33 годами ранее великим князем Алексеем Александровичем. Когда Иннокентий постригся в иноки, то для себя и своего духовного отца выстроил двухэтажный скит с домовой церковью во имя великомученицы Варвары, преподобного Михаила Клопского и преподобного Давида Солунского – небесных покровителей родителей и архимандрита Давида, затем он был пострижен в мантию с именем Иоанн и, наконец, в схиму вновь с именем Иннокентий. По слову первого своего биографа, он явил «образец совершенной нестяжательности и подвижнической жизни» (пять дней в неделю не вкушал горячей пищи, а масло и вино употреблял только по субботам и воскресеньям), прожил, «душевно оплакивая, что много времени потратил на суету и изучение мудрости века сего», три года и 6 ноября 1901 года скончался в возрасте сорока одного года, по-видимому, от чахотки, которой страдал с юности.
Аксиос!
В 1910 году российский журнал «Приходское чтение» писал о нем: «…Он столько сделал добра, что память о нем… останется у миллиона сибиряков», – и глубоко ошибся в прогнозе: это имя было прочно забыто в России. Видимо, сказалось свойство человеческой психики вытеснять из сознания непонятное, не укладывающееся в привычные шаблоны. По крайней мере, «забывать» это имя стали задолго до революции: например, об освящении Андреевского собора тогда же были изданы брошюры и даже книги… но о Сибирякове в них не упоминалось. В итоге в Греции его знают и любят больше, чем в России, а на Афоне давно почитают как святого – выкопанные по афонскому обычаю кости подвижника оказались янтарно-медового цвета, что афониты считают признаком святости. Бог даст, вернется память и к нам: с подачи действующего в Санкт-Петербурге Фонда им. Иннокентия Сибирякова в мае 2009 года Комиссия по канонизации Санкт-Петербургской епархии передала документы на прославление в Священный синод.
Михаил АГАФОНОВ.
(Милосердие.ru).

Михаил АГАФОНОВ. (Милосердие.ru).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *