Правильное церковное чтение

Выражение «церковное чтение», в контексте церковного богослужения, — неверно семантически, и поэтому мешает церковнослужителям выразить саму суть понятия, когда это не церковное чтение, а церковное произнесение, — а лучше и привычнее – богослужебная риторика, выражающая смысл произносимого. Поэтому в храмах обычно молитвы и псалмы читают, как читают газеты, а не произносят осмысленно и молитвенно, что — в корне меняет восприятие прихожанами богослужения. Поэтому нужно говорить не «церковное чтение», а «богослужебная риторика».

Каждый человек воспринимает церковное чтение – как часть церковного богослужения. Но это – не просто умение быстро читать на церковнославянском, поэтому наш сайт предлагает познакомиться с этим понятием поближе.

Как учатся правильному церковному чтению?

Освоить церковное чтение и пение – непросто. Поэтому, чтобы стать чтецом или певцом, необходим долгий и упорный труд. Однако в наше время — помочь в этом труде, не могут ни — в семинариях, — ни, тем более, — в храмах. Навыки древнерусского чтения и пения на роспев – утеряны, А начинающие чтецы читают пресловутым «читком”, копируя этим тех клириков, которые им больше понравились, и повторяя также — все их ошибки. Но при большом желании найти крупицы живого чтения все же – можно. На нашем сайте есть «Курс практических занятий по богослужебной риторике”, можно также поискать в интернете чтение и пение на погласицы. Кто ищет, тот находит.

Уважаемый посетитель сайта! При скачивании какого-нибудь материала – просьба, ввиду крайней нужды, оказать посильную помощь. Номер карты Сбербанка 5336 6902 0604 3939. Сердечно благодарю. Автор.

С чувством, с толком, с расстановкой

«…Читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой», — этими словами Фамусова, адресованными его слуге, автор комедии «Горе от ума» А.С.Грибоедов дал определенную характеристику тому, как в его время читали в церкви. Крылатое выражение «читать как пономарь» традиционно характеризует монотонное, невнятное, невыразительное чтение. Однако действительно ли церковная молитва в храме такова по своей природе?

Уже в первых словах «Наставления церковному чтецу» известный литургист Г.И.Шиманский подчеркивает, что читать в храме нужно «благообразно, внятно и неспешно». Основным требованием к чтению является осмысленность. «Читай так, чтобы прежде всего ты сам понимал что читаешь, и чтобы читаемые молитвы и псалмы проникали в твое сердце, — учит Г.И.Шиманский. — Вместе с этим не забывай народа, стоящего в храме, и читай так, чтобы тебя понял и народ, чтобы и он вместе с тобой, читающим, едиными устами и единым сердцем молился и прославлял Господа…»

Вообще, чтение и пение во время богослужения едины и взаимно дополняют друг друга. Если бы в храме беспрерывно пели, это было бы утомительно для молящихся. А если бы лишь читали, православное богослужение было бы лишено своей неповторимой красоты. Поэтому пение и чтение в храме чередуются, причем последнее также не лишено певческого начала: «Читать нужно просто, ровно, нараспев (как бы полупеть), в один тон, с небольшими повышениями и понижениями голоса».

Быстрое и невнятное произнесение церковных текстов, — то самое, что послужило поводом к возникновению крылатой фразы о пономаре, — на самом деле никогда Церковью не приветствовалось. Святитель Тихон Задонский утверждал, что такое чтение — «ленивым угождение, добрым печаль сердечная и воздыхание, всем же приходящим (в храм) соблазн и вред».

Наоборот, «читать надо с такой размеренностью, чтобы слушатели успевали мыслью воспринимать каждое слово молитвы и сердцем ее прочувствовать». Более того, «чтобы содержание читаемых молитвословий легче воспринималось молящимися в храме, надо каждое предложение (фразу) отделять небольшой паузой — чуть протянув голосом. В самом же предложении также следует делать смысловые остановки (замедления), разделяя ими одну от другой определенные смысловые группы слов» (Г.И.Шиманский).

Так что чтение в храме — сложная наука, которой обязательно нужно учиться, перенимая лучшие образцы благоговейного, грамотного, самоотверженного труда современных церковных чтецов и псаломщиков.

Нельзя забывать и о том, что если не сдерживать своих эмоций во время чтения в храме, то усердие и ложно понимаемое вдохновение может превратиться в театральную декламацию. Святитель Игнатий Брянчанинов в своем труде «Приношение современному монашеству» наставлял пономарей и чтецов не уподобляться актерам, так как на молящихся должны действовать «святые молитвословия собственным своим духовным достоинством». Желание передать другим свои чувства и переживания святитель Игнатий считал «признаком самомнения и гордости».

Действительно, чтец в храме не должен привлекать внимание к своей личности, как принято на сцене, ведь задача церковнослужителей не впечатлить своим искусством, но сосредоточить внимание присутствующих на молитвенном подвиге, направить сердца людей к Богу, а самому оставаться в тени.

Это не означает, что призвание церковного чтеца противопоставляется актерскому дарованию. Просто сценическое искусство и богослужение в храме — совершенно разные виды деятельности, имеющие разные законы. Так присущая театру страстная манера выражения мыслей в храме считается недопустимой, потому что театр отражает земную жизнь, полную страстей и суеты, а в храме отрешаются от всего земного.

Однако у профессиональных служителей слова — актеров — есть чему поучиться. Церковному чтецу крайне необходимо выработать хорошую дикцию, силу голоса, правильный «посыл», то есть, умение донести сказанное до слушающих так, чтобы оно было полностью воспринято. О, какая это сложная задача! И глубокий, вдумчивый чтец будет всю жизнь совершенствовать свои профессиональные навыки, выполняя обязанности с чувством ответственности перед Богом и людьми.

Искать «золотую середину» необходимо не только в звуке, но и во внешнем облике. Недопустимо переминаться с ноги на ногу, покачивать головой, жестикулировать. Ничто не должно отвлекать внимания от священных слов, звучащих под сводами храма!

Конечно, не все наши чтецы в полной мере справляются со своими задачами. Зачастую во время богослужения бывает не разобрать слов, возникают паузы. В такие моменты необходимо понимать, что Господь зрит в сердце человека. Если небрежность чтеца вызывает раздражение и ропот, нужно бороться с этим настроением. В случае, когда общественная молитва не усваивается слухом, важно произносить в сердце: «Господи, помилуй!» Ведь в краткой молитве заключен тот же смысл, что и в пространной.

С другой стороны, пожалуй, будет не лишне с любовью обратиться к члену своей церковной общины, который исполняет обязанности чтеца, с просьбой добавить громкости и разборчивости его чтению. Настоятель храма может направить его на учебу, ведь, слава Богу, сегодня есть возможность получить образование в духовных учебных заведениях.

В связи с чтением в храме возникает еще один вопрос — обязательно ли в домашней молитве молиться в такой же манере, что и в храме? Однозначного ответа нет. Конечно, так как «малая церковь» — семья — часть общего церковного организма, элементы храмового богослужения должны присутствовать и в домашнем. Однако так называемое келейное правило имеет больше свободы, чем общественное. Здесь допустимы и паузы для осмысления прочитанного и особые эмоций при выражении чувств. А вот переносить «келейную» манеру чтения в храм не допустимо, ведь совместное действие предполагает строгие правила, выработанные многовековой церковной практикой.

Итак, каким призвано быть чтение в храме? Перефразируя крылатые слова Фамусова, скажем: читай, как хороший пономарь, — с чувством, с толком, с расстановкой, имея в сердце благоговение перед Богом и уважение к многовековой церковной традиции.

Преподаватель Минского духовного училища

Андрей Ахметшин

Опубликовано:»Воскресение», №7, 2016.

Великая важность церковного чтения заключается в том, что оно составляет значительную часть Богослужения, которое есть выражение нашего духовного общения с Богом, частью молитвенного, частью священнотаинственного. Из сего открывается, что церковное чтение должно быть совершеннейшим и наилучшим, насколько Бог выше и совершеннее всего, и насколько отношения наши к Богу должны во всем быть запечатленными самыми высокими качествами и свойствами.

Если и к земным владыкам и царям люди благоразумные посылают для выражения их желаний, просьб и всякого рода заявлений таких представителей, которые могут высказаться наилучшим образом, — то тем более наилучшим образом должны выражаться представители церковные, передающие от лица множества людей их мысли, чувства и пожелания пред Царем царей и Господом господей, пред Богом и угодившими Ему приближенными к Нему — Богородицею и всеми святыми.

Церковное чтение это — дело Божие, а пророк Божий гласит: «проклят всяк, творяй дело Божие с небрежением» (Иер. 48, 10). Небрежности противоположно тщание. Посему добрые чтецы должны быть тщанием не ленивы, Господеви работающе.

Но как исполнять этот великий и святой долг церковным чтецам? Какие можно указать о сем руководстве иные взгляды и правила?

Это великое и святое дело должно быть совершеннейшим.

Но всякое совершенство имеет свои степени или ступени, которым предшествует много других ступеней, ведущих к совершенству. И само собою понятно, что есть разные ступени чтения плохого, небрежного, даже кощунственного, за которое виновные подлежат суду и наказанию весьма тяжкому, а также и извержению из церковного причта.

Из множества возможных степеней совершенства в церковном чтении можно указать важнейшие три степени.

Первая степень хорошего церковного чтения состоит в правильности, т.е. в таком произношении слов, какое требуется церковнославянскою речью, не допускающей тех видоизменений, какие бывают при произношении русской речи; там нередко е переходит в ё, а — в о и наоборот, так что «его» нельзя заменить «ево», помилуй — памилуй. Непростительно также смешивать ниже (и не) с ниже (русск. слов., не употребл. в слав), горе? с горе. Далее правильностью требуется, чтобы такие славянские слова, как, напр., и (их) не произносились за союз и. Понятно, что знаки препинания тоже должны быть строго соблюдаемы, причем для запятой может быть уделяемо время в один такт, для двоеточия в два такта, для точки — в три, а когда ею оканчивается особливое чтение (псалом) — четыре и более, так при окончании, для означения необходимости петь или сказывать ектению, должно еще сделать некоторое удлинение последних звуков чтения, что придает чтению особенный характер, который и везде должен быть несколько певучим, а вместе с тем и неторопливым.

Неспешность чтения есть одно из первых условий правильности чтения. Неспешность требуется как механикою чтения, так и способностью восприятия произносимого и многими другими обстоятельствами.

Всем известно, сколь не скоро дается механизм правильного чтения, ибо для этого требуется глазам восприять каждую букву, сочетать их в слоги и слова, передать это сочетание в сознание, которое должно сделать распоряжение в область звуковых органов, чтобы те произнесли это слово чрез сложную механику гортанного и устного произношения, И за одним словом должна сейчас же происходить работа над другим словом, потом над третьим, сотым, тысячным. Не меньшая работа, как слуховых, так и других органов восприятия, должна быть и у слушателей, молящихся Богу теми молитвенными чтениями, которые читает церковный чтец.

Крайне неудобны никакие ошибки при всяком общем чтении, особенно при чтении написанного важными лицами напр., Царями. Здесь всякое искажение слов может быть сочтено за непочтительность великих особ. Также дерзостным является и чтец церковный, читающий неправильно, потому здесь искажение слов может быть хулою на Бога и святых Его.

Напр., когда вместо — «во утрие избивах» — читают избавлях, чем извращается все содержание псалма (на первом часе).

Чтобы избежать сих и подобных ошибок, нужно не только читать не торопливо, но и готовиться к чтению, или, по крайней мере, просмотреть то, что предстоит читать, особенно в новом месте, по новым невиданным книгам. Может, например, случиться читать канон по книге, отпечатанной при императрице Елисавете Петровне, или при другом ком, где, очевидно, должна быть замена именем современного Государя. Но бывает, когда этой замены и не должно быть, напр., в день воспоминания Полтавской битвы, когда император Петр упоминается, как победоносец. Может случиться, что выпадет следующий лист, оторвется угол листка, или закапано будет необходимое слово. Чрез предварительный просмотр все затруднения, вытекающие из сих обстоятельств, могут быть устранены, а с ними и ошибки. Неспешность чтения полезна и самому читающему, ибо чрез это он своевременно имеет необходимый отдых, неизбежный при чтении длинном. И таковой чтец постепенно привыкает к чтению отчетливому, раздельному и ясному. Напротив, тот чтец, который читает торопливо, — постепенно крадет сначала многие слоги, потом слова и даже речения, так что у него правильности чтения уже не бывает никогда, ибо он не читает, а как бы отбарабанивает языком своим что-то неопределенное, в котором слышится какой-либо излюбленный звук, напр., е, е, е, или о, о, о, который он гудит и тогда, когда не разберет то или другое слово. Это,- так называемое, «пономарское» чтение, бессмысленное, о котором эти несчастные люди сами говорят: «отзвонил и с колокольни долой». Но быть медью звенящею, вместо человека, стыдно и грешно. Еще грешнее отзываться потом, что язык перебит и потому не может прочесть даже «Отче наш» или «Верую».

Первое предупреждение против перебитости языка — это чтение не наизусть, а по книге, как бы по складам, и певуче.

Певучим, а не разговорным или речитативом, церковное чтение должно быть потому, что этого требует общий тон церковного богослужения, имеющего много чтений, поющихся скоро и протяжно. Общность тона (тональность) требует и того, чтобы чтение было одинаково громко или тихо, сообразно с числом молящихся и местом чтения, ибо понятно, что чтение для двух лиц не может быть такое же, как и для тысячи, где требуется наибольшее усилие голоса. Однако, никаким стечением народа нельзя оправдать того выкрикивания конечных слов апостольских чтений, которое практикуют некоторые дерзкие чтецы. Вместе с тем нельзя не замечать, что Великим постом и особенно на похоронах должен поддерживаться иной тон, нежели за великопраздничными чтениями.

Вообще же церковное чтение всегда должно быть в границе средних тонов, чтобы быть вполне членораздельным, ясно слышимым даже старцами, из коих у многих начинает притупляться слух. А чтобы помочь этой немощи, должно читать с мест серединных и, по возможности, возвышенных. Заведомо же глуховатых нужно просить становиться поближе к чтецу, а также и позаботиться о том, чтобы никто и ничем не нарушил достодолжной тишины и порядочности, вообще необходимых всегда и, в особенности, при чтении церковном.

Вторая степень лучшего чтения есть чтение толковое, когда чтец читает, разумея, что читает, и так осмысленно читает, что дает возможность понимать читаемое и слышащим. Здесь особенное значение имеет, так называемое, логическое ударение на главной мысли или чувстве, изображаемом в читаемом, при чтении толковом всякий оттенок мыслей и чувств выражается соответствующим тоном голоса, но особенно своеобразный тон придается тем словам, в которых заключаются главные мысли и чувства. Глубокая печаль, торжественная радость, величественное славословие, все это должно находить в голосе читающего свое особое выражение.

Эта ступень чтения может быть доступна людям более или менее разумным, получившим достаточное развитие, когда человек бывает в состоянии не только понимать мысли каждого отдельного предложения, но способен следить за общим ходом их, уразумевать ту (логическую) нить, которая внутренно связует их и дает им то или другое достоинство и значение молитвенное.

Кроме осмысленности, здесь много зависит и от способности выразить толково читаемое.

Посему, кроме изучения читаемого (всестороннего), требуется еще и не малое упражнение в том, чтобы понятое (надлежаще) выразить в соответственных толковых способах произношения.

Толковое чтение так ценится повсюду, что ему обучают в старших отделениях нашей школы, а еще более в школе средней, в которой почти нельзя и учиться, не умея читать толково.

Церковь есть училище благочестия для малых и совершенных. Посему требование от церковных чтецов чтения толкового есть требование насущное. Еще ап. Павел говорил, что лучше сказать несколько слов с пониманием, нежели тысячи без понимания. Но если читающий не понимает читаемого, то он затрудняется прочесть так, чтобы самым чтением дать понять читаемое, хотя бы и отчасти. Отсюда очевидно, что для толкового чтения необходимо чтецу много и долго готовиться, как теоретически, так и практически.

Теоретическая подготовка к толковому церковному чтению должна обнимать разное знакомство со всеми предметами, входящими в состав церковного чтения, особенно же с книгою Псалтирь, так как почти на каждой службе читаются несколько псалмов. Можно сказать даже, что вся Псалтирь каждым чтецом должна быть пройдена с возможным для его возраста и понимания толкованием, начиная с перевода слов и оканчивая усвоением содержания всего псалма. Такие псалмы, как 50 и 33 должны быть изучены наизусть, равно как и молитвы, постоянно употребляющиеся, как, напр., «Иже на всякое время»… Незнание их же неизвинительно, как и незнание редко встречающихся и, так сказать, необычайных слов, напр., котва (якорь), иеродиево (аиста) жилище, нырище (развалина), неясыть (пеликан) и т.п. Еще непростительнее многие славянские речения понимать по-русски, напр., выну — всегда в смысле глагола вынимать.

Чтения парамий, канонов и т. под., переменных чтений, представляют еще большие трудности, а потому и изучение их должно быть более тщательное. Практически можно подготовляться ко всякому чтению, чтобы оно было толковым хотя бы чтение это было и знакомое, ибо для произношения вслух многих должны быть особые приемы, которых мог не держаться прочитывающий для себя. Имеющий возможность приготовиться читать толково может, так сказать, разумно служить Богу, содействуя молитве общей. И наоборот, читая не толково, чтец может своим беспорядочным чтением растраивать доброе религиозное настроение и вводить даже в соблазн. Посему всемерно должно работать над собою, чтобы сознание ума и желание воли послужить общему благу и спасению могли осуществляться, по силе нашего участия в оном, и чрез церковное чтение и его благодетельное влияние на слушателей.

Существенное свойство разумного чтения определяется логическим ударением, которое должно делаться на главной мысли в читаемом вообще, и, в частности, в каждом предложении. А посему очевидно, что для толкового чтения необходим грамматический разбор читаемого и в особенности отличие глаголов, как выразителей сущности дела, мысли или чувства. Отсюда открывается, что для навыка чтению толковому необходимо многократное прочтение того, что должно читаться, и притом прочтение с глубокою вдумчивостью содержание чтения.

Третью степень более совершенного чтения составляет умилительность, которая состоит в том, что чтец читает с духовною настроенностью сердца и производит душеспасительное действие на слушателей.

Умилительность, как показывает и это самое слово, есть приятность. Потому читаемое должно быть мило, приятно самому чтецу. Он должен, так сказать, сам пережить, перечувствовать те чувства, которые должны быть внушаемы чтением, и, переживши их, чрез свое умилительное чтение передать их слушателям. В мире светском такие чтецы называются художниками, а чтение их художественным. Для церковного чтения требуется меньшее. Тут не столько важен талант, сколько живая сердечность и, вообще, духовная настроенность. Эта духовная настроенность, как благодатный дар (помазания), должна быть всегда присуща церковному чтецу. Но разности чтений должны возбуждать в нем разные виды и формы умилительности. Так, напр., при чтении о могущественном творении мира Божия чрез слова: «рече и быша, повеле и создашася», необходимо выразить такую силу, которая бы невольно возбуждала в слушателях страх и благоговение пред всемогуществом Божиим. При чтении грустной истории о продаже Иосифа должно постараться возбудить печаль о нашей жестокости и черствости, как при чтении о злостраданиях Иова — чувство беспредельной преданности Богу и могуществу Его Провидения.

Грозные речи пророков и особенно прещения Божия, угрозы и проклятия должны иметь свой особый характер произношения. Но при этом должно помнить, что много из того, что свойственно было ветхозаветным людям, теперь должно иметь более умеренную силу, так как в Новозаветной Церкви более царствуют благодать и милость, нежели страх и наказания. Особенную любвеобильностью должны быть проникнуты поучительные чтения из Апостола, где нередко встречаются живые обращения к слушателям о наименованием их братиями. Следовательно, здесь братская любовь, желающая спасения верным, должна быть самым господственным чувством церковного чтеца.

При чтении поучительных и назидательных чтений, чтец является, как бы благовестником и проповедником Церковным, посему во многом он может руководствоваться здесь теми правилами и советами, которые предписываются наукою о проповедничестве (гомилетикою). А когда чтец выступает как молитвенник от лица предстоящих, он является как бы предстоятелем или священнослужителем церковным, а потому он должен руководствоваться всеми теми высокими правилами, которые внушаются пастырям Церкви для их спасительного воздействия на вверенных их помощи и руководству в деле спасения. Из сего открывается, что, хотя наши чтецы называются церковнослужителями, но, пользуясь высшими способами своего служения, они могут быть и бывают и священнослужителями, действуя на слушающих их священно-таинственно, чрез влияние глагола Божия, возвещаемого ими в речах Пророков, Апостолов, Святых Божиих и Самого Христа и Бога.

Сознание божественности совершаемого дела и особенно его великой важности и спасительности для множества христиан должно всегда возбуждать и воодушевлять к наилучшему чтению церковному, чтобы всячески помочь общему спасению всех. Только нравственно глухой и бездарный человек может не понимать своего высокого священного назначения. И напротив, всякий, сознающий себя христианином, постарается всемерно соответствовать своему великому назначению.

Св. Церковь наша, стараясь приготовить чтецов к достодолжному служению их, так увещевает каждого из них, чрез Епископа, при посвящении в стихарь: «Чадо первая степень священства есть степень чтеца. Поэтому тебе следует ежедневно читать божественные писания, чтобы слушающие, видя это, восприняли бы это к созиданию их спасения и тебе самому дана была бы большая степень, и никоим образом ты не постыжал бы жребия избрания твоего, и живя целомудренно, свято и праведно, ты сподобился бы наибольшего служения во Христе Иисусе Господе нашем, Ему же слава во веки веков».

Этот глас церковный призывает и всех вас к достодолжному служению в степени чтецов. И вам всем обещаются возможные возмездия здесь, а еще большие там, на небесах, ибо непреложно слово Господне: «иже сотворит и научит сей велий наречется в Царствии небесном».

(Изв. по Каз. Еп.)

Русский Инок № 43, Октябрь 1911 г.

***

О церковном чтении.

Чтец при Богослужении, должен стоять прямо, иметь руки, упущенными, читать громко, внятно, неспешно и непротяжно, а посредственно. Читать должно просто, с благоговением, в один тон, исполняя знаки. Нужно избегать новомодного разговорного или светского чтения и славянских слов не произносить русским наречием. (Ук. Св. Син. 28 мар. 1862 г.)

О церковном пении.

Исполнение церковного пения хорами певчих должно быть «благопристойно, без всякой вольности и бесчинного вопля», или неестественного крика. (VI Вселенск. Собор 75).

***

ЧТЕЦАМ И ПЕВЦАМ.

Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом (Пс. 2, 11).

Воспою Господеви в животе моем, пою Богу моему, дондеже есмь (Пс. 103. 33).

Пойте Богу нашему, пойте; пойте Цареви нашему, пойте. Яко Царь всея земли Бог Пойте разумно (Псал. 46, 7-8).

Слышите, отцы и братие, чтецы и певцы, разумейте и вместе со святым Давидом пойте Богу нашему, сотворившему небо и землю и вся яже в них, и так возлюбившему мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всяк веруяй в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Иоан. 3, 16). Сему Богу пойте и молитвы, прошения, благодарения и славословия возносите разумно. Не забывайте, что на клиросе, дело ваше свято, а обязанность высока и почтена. Дело ваше свято, потому что работаете вы Господу, а Господеви работайте со страхом; обязанность ваша высока и священна, потому что состоит в том, дабы вы во псалмах и пениях духовных, своим чтением и пением проповедовали слово Божие людям-братьям, за которых принес Себя в жертву Христос, и дабы вы своими устами и языком, как бы

от уст всех предстоящих и молящихся, возносили молитвы к Богу. Вот что говорит об этом Апостол, слова которого вы часто читаете: слово Божие да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, воспевая в сердцах ваших Господу (Кол. 3, 16). Не забывайте, что мы клирики, собираемся во святой храм не для того, чтобы как-нибудь в один дух отгудеть без всякого понятия положенные молитвы, псалмы и песнопения, да и считать свое дело оконченным и себя чистыми. Нет, собираемся мы, а с нами собирается и народ, общество, на великое и святое дело молитвы общественной. Поэтому молиться прежде всего должны мы первостоящие в церкви: священнослужители, чтецы и певцы. Истинная же молитва состоит в том, чтобы вместе с устами читающими или поющими молитву, возносить ум и сердце к Богу так, чтобы живо сознавать и чувствовать; что беседуем мы с Господом Вседержителем и пред Ним изливаем свою душу, обуреваемую житейскими попечениями, скорбьми и грехами. Но как часто забываем мы, что во святом храме работаем Богу и работаем Ему не за себя и для себя одних, но и для стоящего с нами народа, читаем и поем от лица всего народа. А забывая это, как часто и очень часто так торопимся мы, так читаем и поем, что ничего кроме одного гудения, нельзя разобрать. Так ли работать Господеви? Это ли молитва? Такая небрежная молитва не только не приятна Господу, но и прогневляет Его, и потому наша небрежность ведет нас к гибели. Вот что о такой молитве говорит Господь словами пророка Исаии: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня» (Матф.15, 8 — 9). Если же мы первостоящие будем обращаться к Богу только устами и почитать Его только языком, а сердце наше будет далеко от Него, то, посудите сами, чему может выучиться от нас меньшая братия? Не соблазняем ли мы такою молитвою народ? Не отталкиваем ли мы его такою небрежною молитвою и от себя и от святого храма. Горе нам, если мы забываем, что работаем Богу и дело Божие творим с небрежением и соблазном для меньших братий! Апостол Павел говорит нам: не обманывайтесь; Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет (Галат. 6, 7); а пророк Иеремия говорит: проклят человек, творяй дело Господне с небрежением (48, 10). Но Господь долготерпеливый и многомилостивый да избавит нас от тяжкого ответа пред судом Его праведным, да вразумит и да поможет нам работать Ему со страхом и свято дело во храме святом Его творить с благоговением на спасение себя и людей.

Чтобы достигнуть этого, вы чтецы и певцы, ради Христа, за нас пострадавшего, помните и с любовью к делу Божию исполняйте следующее:

1) Читай и пой внятно и не спешно; главное — не торопись, читая святые молитвы! Кто тебя гонит? Куда ты спешишь? Или тебе жалко несколько минут или час посвятить на усердную, разумную и сердечную молитву ко Господу? Вразумись, не гневи Господа, не унижай молитвы, не соблазняй народ и не торопись.

2) Читай так, чтобы, прежде всего ты сам понимал, что читаешь, и чтобы читаемые молитвы, каноны и псалмы так проникали в твое сердце, чтобы ты сам молился не устами и языком только.

3) Читая апостол, отнюдь не должно чрезмерно и непристойно кричать, увлекаясь тщеславием. Это должно помнить и певцам, потому что для всех вообще клиросных крайне опасна страсть тщеславия (Еп. Игнатий). После себя не забывай народа, стоящего во святом храме; читай так, чтобы тебя понял и народ, чтобы и он вместе с тобою, первостоящим в храме, едиными усты и единым сердцем молился и прославлял Господа: для этого-то и собираемся мы во святой храм.

4) Если ты плохо читаешь, то не ленись (дома) в кельи чаще упражняться в чтении Евангелия, Апостола и Псалтири и других божественных книг, так чтобы при богослужении ты всегда мог читать с благоговением, свободно, ясно и всем понятно.

5) Когда читает другой и ошибается, то не поправляй его громко и во время службы, чем отвлекаешь внимание людей в сторону от молитвы, а замечай сам и после службы скажи ему наедине.

6) Плохим чтецам, во избежание соблазна, лучше всего не давать читать до тех пор, пока они дома не выучатся хорошо с благоговением читать.

7) Церковь земное небо. Стоящий в ней должен стоять с благоговением, чинно подобно святым Ангелам. Во время службы не кашлять и не сморкать громко на всю церковь, не разговаривать, а тем более смеха не творить; ибо если вы, чтецы и певцы, заведете на клиросе беседу, смех и всякий шум, то как будет молиться народ, который собрался молиться вместе с вами?

8) Если во время богослужения придется с чем-либо пройти по церкви, то не торопись, не толкай народ, а главное: не стучи подборами на всю церковь, а иди тихо, смирно и с благоговением, чтобы от тебя и люди выучились, как ходить по церкви во время богослужения и как стоять в ней.

9) Старайся и петь Господу разумно и от чистого сердца, так чтобы твое пение, проникая в сердца людей, располагало и их к молитве. Пой так, чтобы можно было понять слова; не торопись.

10) Читай и пой с одинаковым благоговением и усердием всегда: и когда много народа в храме, и когда мало, и когда никого не бывает, кроме служащего и пономаря, помни, что работаешь ты Богу, а не людям: людей ты псалмами и песньми духовными только призываешь к Богу и научаешь их жить по божьему, а когда людей в будние дни нет, то ты и за них работай Господеви со страхом.

11) Вообще в церкви Божией должно сохранять всевозможное благоговение и порядок как для славы Божией, так для собственной душевной пользы и для душевной пользы предстоящего народа, который благоговением иноков назидается, а неблагоговением смущается, соблазняется и повреждается. (Еп. Игнатий)

12) Добрых, послушных, любящих дело Божие и усердных чтецов и певцов да благословит Господь и да поможет им стать лучшими, чтобы сподобились они услышать от Господа сии вожделенные слова: добрый и верный раб, войди в радость Господа твоего (Матф. 25, 21), а нерадивые и ленивые не забывайте слова пророка Иеремии (48, 10); поэтому не губите себя, не соблазняйте народа, исправьтесь и творите дело Божие со страхом и благоговением (Церк Ведом. 1891 г. № 32 «О церковном чтении и пении» см. Церк. Вед. № 3 и 1890 г. № 7).

Инок Даниил

Русский Инок № 05, Мapт 1911 г.

Что скрывать, бывает такое. Пришли мы в храм на службу – скажем, на всенощное бдение – с самой насущной духовной потребностью, то есть в том состоянии, когда нам действительно надо и мы всем существом это чувствуем. А в храме почему-то всё – или, по крайней мере, многое – не так, как нам бы хотелось и как вообще требуется.

Начинающий чтец бормочет шестопсалмие, спотыкаясь на каждом слове; на клиросе, напротив, читают со скоростью автоматной очереди: ни слова не разберешь. Половина хора болеет, у оставшейся половины дело не ладится – ошибка за ошибкой. Регент расстроен, никак не соберется и не заставит собраться певчих. Алтарник опять что-то перепутал, батюшка явно раздражен, да к тому же и не тот батюшка служит, которого видеть хотелось… И мы падаем духом. И сползаем в уныние. А плоды уныния – раздражение и обида на всех и вся. И мысли типа «Зря пришла – одно расстройство».

Ответить этому не так сложно: достаточно напомнить себе о том, что в храм мы приходим не ради изменений в собственном внутреннем состоянии. Внутренние перемены происходят, конечно, и должны происходить, но они не самоцель, они суть следствие. А в храм-то мы приходим – ради Бога, ради того, чтобы Ему служить, потому и называется богослужение богослужением. И если кто-то другой не очень хорошо, не очень умело или даже просто лениво свое служение несет, это нашей собственной лени и внутреннего нерадения (с унынием, раздражением и прочим) никак не оправдывает. Но дело даже не только в этом. Дело еще и в том, что такая вот «неудачная», «незадавшаяся» служба может сослужить очень хорошую службу нам, то есть научить нас чему-то очень важному. Это я недавно открыла для себя на собственном опыте.

Нет, я не хочу сказать, что это все неважно или простительно. Как говорит один мой знакомый церковный чтец – очень, кстати, хороший: «Божие дело делаем, Ему Самому служим – лучше мельничный жернов на шею, чем небрежение». В богослужении мелочей нет, конечно, и все должны действовать на пределе собственных сил. Но в том-то и дело, что силы человеческие ограничены. И даже самый лучший настоятель не может дать гарантий, что у него всегда всё будет исключительно хорошо; что он вовремя справится с любой ситуацией: и заболевшему чтецу достойную замену найдет, и трудного алтарника перевоспитает, а нет – так уволит и тут же другого возьмет – почти идеального…

И нам, прихожанам, не стоит, наверное, так рассуждать: «Мы к вам, отец такой-то, пришли, а вы уж будьте добры – обеспечьте здесь нам полный порядок и высокое качество». Потому что в Церкви мы – не потребители услуг, не клиенты, а, прежде всего, члены общины – христианской семьи. И этот кадровый дефицит, нехватка людей, способных хорошо прислуживать в алтаре, хорошо читать, петь – он ведь в нас имеет причину, в нашем православном народе. Обратим внимание хотя бы на одно обстоятельство: за последние годы в храмах мужчин прибыло, но женщины по-прежнему составляют большинство, да не простое, а подавляющее. На иной всенощной окинешь храм взглядом: одни платочки! Хорошо, если один прихожанин на десять прихожанок приходится, а не на двадцать. Откуда же взяться толковым пономарям, сильным чтецам? Будем рады тому количеству, в котором они у нас есть-таки.

Один мой знакомый (не саратовец), будучи недоволен службой в конкретном храме и действиями тамошнего священника, пошел жаловаться правящему архиерею.

– А у вас самого, – спросил архиерей, – канонических препятствий к рукоположению нет?

– Что?..

– Вы, насколько я знаю, примерный семьянин, образование у вас высшее, воцерковлены давно, вредных привычек не имеете. Поступайте на заочное в семинарию, через год мы вас рукоположим во диаконы, а там, глядишь, и до настоятеля дорастете – у нас это нынче быстро. И наведете в том же храме порядок.

– Да что вы, владыка! У меня совсем другие планы на жизнь!..

С той поры этот мой приятель архиереям на священников не жалуется.

Не так давно случилось мне страшно нервничать и даже, прямо говоря, разозлиться во время вечернего шестопсалмия. Желание подойти к чтецу и спросить его: «Для кого вы сегодня читали?!» – нарастало по мере продвижения бедняги от 3-го псалма к 142-му. На «уны во мне дух мой» парень был уже весь в поту. Я стояла рядом, потому заметила это… И до меня, наконец, дошло: он читает впервые, очень волнуется; чувствует, что читает плохо и именно от этого – от испуга и стыда – читает еще хуже…

Моя злость прошла; желание отругать сменилось желанием подбодрить, утешить, сказать что-то теплое…

Но я подумала еще и о другом. Как ни коряво читал шестопсалмие этот мальчик, я разбирала текст – то есть различала слова – нормально. И неумелость чтеца совсем не мешала мне делать то, ради чего мы собственно и приходим в храм: сердцем следовать за словами священных песен, переживать произносимое. Почему же я этого не делала? Я была занята иным, а именно – своими претензиями к чтецу и к настоятелю, который не нашел никого пограмотней. Своей досадой – на то, что все здесь сегодня не так, как мне хотелось. И потому мне было уже не до псалмов. Теперь открываю Псалтирь и читаю – то бездонное, то скорбное и торжествующее, что поднимает человека над землей… и что прошло в те минуты мимо моего сознания: «Имене Твоего ради, Господи, живиши мя, правдою Твоею изведеши от печали душу мою…» (Пс. 142: 11).

Богослужение всякий раз проверяет нас на цельность, на подлинность нашей жизни – именно жизни внутренней. «Пребывание в храме – отражение всей жизни. Как живем, так и в храме себя держим». Это мысль святителя Феофана, затворника Вышенского. Богослужение спрашивает нас, чем мы живем, что для нас главное, чем определяется состояние нашей души: преходящими эмоциями (тем же недовольством, раздражением, обидой и т.д.) или непреходящим смыслом? Естественными душевными симпатиями и антипатиями – к священнику или к кому-то еще – или любовью к Богу? «Неудачное» (если мы решимся употребить это не совсем корректное определение) богослужение проверяет нас, как мы видим, ничуть не хуже, чем «удачное», – только по-своему. Из чего не следует, конечно, что недостойное служение может быть оправдано.

Действительно, когда человек старается изо всех сил, но у него не получается, – к этому можно терпимо, с пониманием отнестись. А как быть, когда не стараются? То же «автоматное» чтение, явно механическое, без ума и без сердца – может ли не вызывать гнева? А когда певчий на клиросе «работает голосом», одновременно рассылая эсэмэски, чуть ли не кроссворд разгадывая? А небрежность и неряшливость священника – ведь и с этим приходится сталкиваться…

Да плохо это всё, конечно. Очень плохо. Но – «дай ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего» (великопостная молитва Ефрема Сирина). Вам не случалось во время Херувимской песни думать о ремонте квартиры? А на простом нетерпении: «Как долго… устала, скорей бы» – не приходилось себя ловить? А домашние молитвы проговаривать механически, совершенно ничего не соображая и не чувствуя? Мне приходилось, и не раз, не два, не три. А ведь если вдуматься, это ничуть не меньший грех, чем описанное выше. Просто он невидим и неслышим для окружающих.

Иногда бывает так, что священник служит недостаточно хорошо или к прихожанам не очень внимателен или даже раздражителен против воли – просто от усталости, от навалившихся трудностей и бед. Чем возмущаться, подумаем лучше, как ему помочь. Иногда для этого нужно подмести и помыть окна в храме, а иногда – просто улыбнуться и сказать: «Спаси Господи вас, батюшка, за службу». Да и не ему одному…

Жаль, что незадачливому чтецу шестопсалмия я ничего поддерживающего так и не сказала. Утешением, но вместе и упреком мне служит то, что я сумела-таки заметить во время той всенощной удивительное, спокойное и доброе терпение немногочисленных прихожан. Они принимали всё как есть, они не имели бы ни к кому никаких претензий – даже если бы всё было вдвое хуже. И это удивительное, трогательное отсутствие претензий – даже в тех случаях, когда претензии, кажется, были бы вполне законны – я, слава Богу, наблюдала в церкви не раз.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *