Правление юстиниана в византии

Изображение воспроизводит левую часть мозаичного декора нижней зоны алтарной части храма и переносит зрителя в атмосферу пышных царских выходов в Византии. Ставшая самостоятельным государством в 385 году, восточная часть Римской империи достигла расцвета в правление императора Юстиниана, который предпринял ряд завоевательных походов с целью восстановить единство государства и подчинить себе западные области империи, завоеванные варварами. Юстиниан изображен на мозаике в центре торжественной процессии. На нем пурпурные одежды и императорская диадема, вокруг головы нимб, как у святого. Персона императора рассматривалась в Византии как священная, он считался наместником Бога на земле, его власть носила, как верили, абсолютный характер. В руках Юстиниана – золотой сосуд для причастия, дискос, сосуд для евхаристического хлеба. Властитель изображен предстоящим перед Христом как даритель (ктитор) церкви, в правление которого храм был освящен. По левую сторону от Юстиниана – воины во главе, как полагают, с полководцем Велисарием в белых одеждах с пурпурной вставкой и окладистой бородой. Именно он завоевал Равенну в 540 году. По другую сторону – служители церкви. Их возглавляет епископ Максимиан, о чем свидетельствует латинская надпись над его головой. Лица участников торжественного выхода сохранили индивидуальные черты: любезная, но коварная улыбка играет на лице Юстиниана; тяжелое, насупленное выражение у строителя церкви Юлия Аргентария (справа от Юстиниана); аскетический облик Максимиана. Однако взгляд широко рас­крытых глаз усиливает духовную экспрессию образов, а одинаковые фронтальные позы обезличивают участников выхода. Их фигуры, едва касающиеся ступнями земли, под длинными одеждами, расчерченными сухими складками, кажутся бесплотными. На сверкающем золотом фоне вся сцена предстает как видение. Авторы мозаики стремились утвердить власть императора над новыми землями и показать его величие.

Источник: Православие.RU

Императоры Константин и Юстиниан предстоят пред Богородицей. Мозаика храма Святой Софии, Константинополь

Завершение проекта святого Юстиниана по восстановлению целостности Римской империи приходится на последние годы его долгого правления. Непрерывные войны истощили казну, тем более что налоговые поступления с разоренных ими стран, возвращенных в лоно империи, были ничтожными, а содержание наемной армии требовало колоссальных расходов, так что неизбежным образом империя вынуждена была сократить вооруженные силы. Этот процесс начался задолго до Юстиниана и продолжался при нем, несмотря на то, что размах военных операций по периметру имперских границ был грандиозным. «Всё римское войско должно было насчитывать 640 тысяч вооруженных людей, а в то время, – пишет Агафий Миринейский, сравнивающий количественный состав армии в конце правления Юстиниана с тем, который имел место при святом Константине, завершившем военную реформу Диоклетиана, – оно едва составляло 150 тысяч, и из них одни были размещены в Италии, другие – в Ливии, третьи – в Испании, некоторые у колхов, в Александрии и Фивах египетских. Небольшая часть была расположена и на границах персов. Там не было нужды в больших силах, благодаря договорам и прочно установленному перемирию». При столь незначительной численности вооруженных сил вызывает изумление успешный результат войн, которые вел император, но в последнее десятилетие его правления, похоже, войск не хватало уже катастрофически.

И в этих обстоятельствах правительство вынуждено было в своей внешней политике использовать уже по преимуществу не войска, но искусную дипломатию и разведку. Это была традиционная римская политика стравливания потенциальных противников между собой – политика, требовавшая больших расходов, но обходившаяся всё же казне дешевле, чем война, – и Юстиниан осуществлял эту политику с виртуозным искусством. «Теперь, в конце своей жизни он… – по словам Агафия, – предпочитал скорее сталкивать врагов между собою, смягчать их, если необходимо, подарками и таким образом их кое-как сдерживать».

Характеристика византийской стратегии, которую дал современный исследователь Э. Люттвак, с максимальной эффективностью применялась в конце правления Юстиниана: «Гений византийской большой стратегии заключался в том, чтобы саму многочисленность врагов превратить в преимущество, используя дипломатию, переманивание на свою сторону, выплаты и обращение в свою веру, чтобы заставить их сражаться друг с другом, а не с империей. Только созданный ими образ самих себя как единственных защитников единственной истинной веры позволял им сохранять моральное равновесие. По византийской схеме, военная сила была подчинена дипломатии, а отнюдь не наоборот, и использовалась она скорее для сдерживания и наказания, чем для нападения или защиты с использованием всех войск», потому что в противном случае, «если бы они растратили свои силы, главным образом дорогостоящую конницу, чтобы полностью уничтожить непосредственного врага, это лишь открыло бы путь новой волне захватчиков».

Цель тайных операций «состояла в том, чтобы ослабить врага, переманив его на свою сторону”

Такая стратегия была особенно оправданной по отношению к кочевым народам, которые приходили в Восточную Европу и на Балканы из глубин азиатских степей, из, казалось, неиссякаемого резервуара, выбрасывающего из себя одну за другой всё новые и новые орды. Так, на болгарское племя кутригуров имперское правительство сумело натравить их близких сородичей утигуров, средствами разведки, дипломатии, подкупами и подарками постоянно поддерживая между ними высокий градус вражды. Цель тайных операций «состояла в том, чтобы ослабить врага, переманив его на свою сторону… Боевым командирам предписывалось наладить связи с кем-либо в рядах врага и слать подарки и посулы вождям иноплеменных союзников… а то и… вражеским офицерам, если они обладали известной автономией… Вне поля битвы предпринимались постоянные усилия к тому, чтобы завербовать и вознаградить мелких царьков, чиновников, вождей покоренных племен… Перед вождями врага, переманенными на сторону империи, могли ставиться разные задачи: расстраивать замыслы войны против империи, превозносить заслуги войны на стороне империи или просто доказывать выгоды дружбы с империей».

Карта Восточной Римской империи в годы правления Юстиниана Великого

В середине VI века с территории Западного Казахстана в причерноморские степи прикочевали авары – народ, происхождение которого не до конца выяснено, но гипотеза об их тюркоязычии представляется из всех версий наиболее убедительной. В 558 году посланцы их кагана Бояна во главе с аланом Кандихом прибыли в Константинополь, выдавая в переговорах аварскую орду за самый могущественный из степных народов, хотя в действительности они были беглецами, скрывшимися от преследования со стороны тюркютов, но при этом присвоили себе имя другого народа – абаров, который и в самом деле являлся грозой для окружавших его азиатских орд. Переговоры закончились успешно для империи. Юстиниан отклонил требование послов о предоставлении аварам имперской территории для поселения, отделавшись подарками и обещаниями относительно таких же даров на будущее. Этого оказалось достаточно: до самой кончины Юстиниана авары не тревожили империю и не вторгались в ее пределы; более того, у потенциальных врагов – кутригуров и славян – появилась еще одна сдерживающая их натиск сила. Для имперской дипломатии важно было только не допустить враждебных союзов кочевых орд. В 562 году договор с аварами был продлен, после чего они, обезопасив себя со стороны империи, отошли от ее границ, двинулись на запад и вторглись в Тюрингию.В июле 558 года, сразу вслед за посланцами аваров, из далекой Центральной Азии в Константинополь прибыли послы тюркютского кагана Истеми. Вероятной целью посланцев было предостеречь империю от союза с их врагами аварами. Во второй раз послы тюркютов прибыли в столицу империи в 563 году. В ту пору они в союзе с Ираном воевали против ираноязычных эфталитов – предков современных пуштунов; владения эфталитов простирались на Среднюю Азию, север Афганистана и север Индии. Возможно, что на этот раз послы пытались либо привлечь империю на свою сторону в этой войне, либо получить гарантию ее нейтралитета. Подробности и результаты переговоров неизвестны, но если целью тюркютов был имперский нейтралитет, то они ее добились.

Искусная дипломатия, политика уклонения от прямых военных столкновений с кочевыми ордами не одобрялась некоторыми из влиятельных сановников. Увлеченность императора богословскими темами также вызывала недовольство со стороны многих высокопоставленных чиновников и генералов, которым казалось, что, погрузившись в дела церковные, император пренебрегает своим прямым долгом – вооруженной защитой государства.

Противники Юстиниана распустили слух, что он умер. В столице тотчас же начались грабежи

Кончина святой Феодоры оказалась для Юстиниана тяжелым ударом – что называется, подкосила его. Хотя он стойко переносил свое горе, но и помимо возраста – в ту пору он переступил через середину седьмого десятилетия – тяжесть утраты способствовала его старению, которое создавало у недоброжелателей и врагов впечатление слабости и побуждало их к интригам и прямым заговорам. В сентябре 560 года Юстиниан заболел, и во дворце, по словам Феофана Исповедника, воцарилось «смущение, так как никто из синклита не видал царя по причине его головной боли». Противники Юстиниана, воспользовавшись этим, распустили слух, что он умер. Эта весть возбудила анархический элемент столицы, создав у него иллюзию безнаказанности грабежей, «и чернь тотчас же разграбила хлебы из хлебных лавок и пекарен. И в 3-м часу дня (около 9 часов утра по современному счету часов. – прот. В.Ц.) уже нельзя было найти хлеба во всем городе. И дождь был сильный в этот день; и затворены были мастерские». Дело было не в том, конечно, что все хлебные лавки и склады были опустошены грабителями, но хозяева лавок, не желая стать жертвой грабежа, прекратили торговлю и, как и хозяева мастерских, затворили свои лавки. Но император выздоровел; в честь его исцеления, по приказу префекта столицы, были устроены праздничные иллюминации, и народ успокоился, беспорядки прекратились. Воспользовавшись происшествием, бывший префект Евгений оклеветал сановников Георгия, Моринина и Еферия в заговоре с целью свержения Юстиниана и поставления на его место сына магистра Петра Феодора. Проведено было расследование, обнаружившее невиновность оговоренных и что, следовательно, настоящим заговорщиком в действительности и был Евгений. Его имущество подверглось конфискации, но сам он спрятался в церкви, избежав ареста и вероятной казни, а потом был помилован.

В следующем году, 3 мая, с помощью родственников покойной августы был обнаружен заговор куратора Плакидии Земарха. Ему предъявлено было обвинение в том, что он «говорил против царя многое и страшное». В мае 562 года предпринята была попытка покушения на Юстиниана, в которую замешаны были бывший начальник монетного двора Авлавий, банкир Маркелл и племянник куратора Еферия Сергий. Они собирались напасть на императора при его выходе из триклиния. По рассказу об этом событии Феофана, «Авлавий взял у банкира Маркелла 50 литр золота за содействие. Но, по Божию благоизволению, сам Авлавий дерзнул сказать Евсевию, бывшему ипату, комиту федератов, и Иоанну, логофету… что-де в этот вечер мы хотим напасть на царя. Евсевий, доложив об этом царю, задержал заговорщиков и нашел при них скрытые мечи. Банкир Маркелл… выхватил… меч, нанес себе три удара в самом триклинии и умер тотчас же после своего ареста». Сергий бежал и укрылся во Влахернской церкви, но его оттуда вывели. Во время допроса он оговорил разных влиятельных лиц в соучастии в заговоре, в том числе и полководца Велисария. И тот подвергся опале – лишению чинов, конфискации имущества, но скоро после этого Юстиниан убедился в его невиновности, и 19 июля император принимал Велисария во дворце, вернув ему чины и имущество. Через несколько месяцев после своего оправдания Велисарий скончался.

Церковь Богородицы Влахернской, современный вид

Ш. Диль, не имея никаких документальных свидетельств, на основании только соперничества между племянником императора от его сестры Вигиланции Юстином и сыном двоюродного брата Юстиниана Германа, который также носил имя Юстин, предположительно связывает этот заговор с соперничеством родственников императора, которые «ввиду близкой его кончины… заранее спорили о наследстве».В последние годы правления Юстиниана и в столице, и в иных городах не раз случались народные волнения и мятежи. В июле 555 года вспыхнул бунт иудеев и самарян в Кесарии Палестинской, сопровождавшийся убийствами местных христиан и поджогами церквей. Мятежники проникли в преторий и, схватив эпарха Кесарии Стефана, убили его. Для подавления бунта император направил отряд под командованием Аманция, и тот, по словам Феофана Исповедника, «разыскав бунтовщиков, иных повесил, иных обезглавил, иных казнил обсечением конечностей и лишением имущества. И был страх великий во всех восточных провинциях» – вероятно, в среде потенциальных мятежников.

В декабре того же года в столице из-за неурожая пшеницы и ячменя, при том что в городе было обилие «вина, и лакомств, и всякой всячины», разразился голод, от которого многие умирали, особенно дети. И вот, когда император появился на ипподроме в присутствии персидского посла и его свиты, народ стал кричать: «Государь, обилие городу!». Император приказал эпарху столицы Музонию «задержать виновников беспорядка, которые и были наказаны. Ибо они огорчили царя тем, что кричали ему всенародно при персидском посланнике».

Застарелая вражда между цирковыми партиями прасинов и венетов вылилась в массовое побоище

В июле 561 года застарелая вражда между цирковыми партиями прасинов и венетов вылилась в массовое побоище на ипподроме. Император, появившись в своей ложе, приказал комиту Мариону разнять дерущихся, но он в этом не преуспел. Жертвами драки были убитые и раненые. Венеты, ворвавшись «в ложи прасинов, кричали: «Жги здесь, поджигай там!”… А прасины, со своей стороны, кричали: «Гей, гей! Все, все на средину!”». Вывалив из ипподрома, толпы прасинов двинулись в жилые кварталы и там поджигали дома венетов, грабили их имущество, бросали камни в своих соперников. Когда император повелел навести порядок и за дело принялась военная команда, венеты искали убежище в церкви Богородицы Влахернской, а прасины, перебравшись через пролив, спрятались в храме святой Евфимии в Халкидоне. Эпарх столицы Прокопий приказал извлечь прасинов из церкви, и, несмотря на заступничество их жен и матерей, просивших Юстиниана помиловать виновных, император «не смиловался над… прасинами до Рождества Христова» – вероятно, до тех пор их удерживали в темнице.

В марте 562 года на грани мятежа оказались дворцовые схолы. Солдаты были недовольны прекращением выдачи им вознаграждений, которые назывались стипендиями, и только оказавшийся среди них сын магистра армии Петра Феодор Кондохерис, «пригрозив солдатам», сумел их «укротить».

Монета с изображением императора Юстиниана Великого

В апреле 562 года прасины и венеты вновь устроили побоище, грозившее обернуться бунтом. По рассказу Феофана Исповедника, когда новоназначенный эпарх столицы Андрей «ехал на колеснице, направляясь к преторию, встретились ему прасины… начали его ругать и забрасывать камнями. И была большая смута между двумя партиями. И проникли мятежники в тюрьмы. И продолжалось побоище до 10 часов вечера». Прекратить беспорядки император повелел своему племяннику куропалату Юстину. В наказание преступники подвергнуты были публичному позору, а те, кто дрались мечами, были приговорены к отсечению больших пальцев. В августе того же года из-за недостатка воды у цистерн и фонтанов, где жители столицы брали воду, происходили драки, сопровождавшиеся убийствами.

Помимо волнений и беспорядков, престарелому Юстиниану доставляли огорчения и бедствия, не зависевшие от человеческого произволения, в особенности землетрясения, которые, впрочем, в сейсмоопасных землях, входивших в состав империи, представляют собой обычное явление – случаются часто. В августе 554 года сильное землетрясение вызвало большие разрушения в Константинополе и Никомидии. В столице пострадали церкви, бани, жилые дома, разрушена была часть стены у Золотых ворот. Подземные толчки продолжались в течение 40 дней, и люди, по словам Феофана Исповедника, «понемногу умилились, совершая крестные ходы, и молебствуя, и пребывая в храмах», но, по его же горестному замечанию, «когда настало время Божия человеколюбия», они «обратились на худшее» – иными словами, вернулись к обычному своему греховному образу жизни.

«Толчки всё нарастали и нарастали… Со всех сторон слышался плач, и вой, и мольба”

В декабре 557 года от землетрясения «пострадали две стены константинопольские: Константиновская и построенная Феодосием. Разрушились также и церкви в Екзероте, и строения, которые тянутся за Евдемоном, и святой Самуил, и святая Богородица Петальская, и храм святого Викентия… Пала также и статуя царя Аркадия… Многие, в течение восьми дней погребенные под развалинами, спустя два-три дня оказывались целыми и здоровыми… Такого великого и страшного землетрясения, – по словам Феофана, – не запомнят люди, живущие на земле в настоящем поколении». Современник этого бедствия Агафий Миринейский писал о нем: «Тогда уже кончилась осень этого года, совершались новогодние пиршества по римским обычаям. Наступила стужа… Тогда в среднюю стражу ночи, когда горожане предавались сну и покою, внезапно на них обрушилось это бедствие… Толчки… всё нарастали и нарастали, как бы равномерным увеличением направляясь к высшей точке… Со всех сторон слышался плач, и вой, и мольба, обычно в таких случаях обращенная к Богу… Какой-то глухой и страшный звук, как бы земной гром, посылался землей, сопровождая землетрясение и удваивая страх… Воздух затемнился дымным облаком… и был какой-то мрачный и бурый. Люди, бывшие вне себя от страха и не знающие, что делать, выбегали из своих домов… Направляя свои взоры ввысь, взирая на небо и так умилостивляя Бога, (люди) понемногу, казалось, уменьшали свой страх и душевное смятение, но страдали от падающего… снега и были мучимы холодом. И однако в таком положении не входили под кровлю, разве только некоторые убегали в церковные святилища и преклонялись там».

Чтобы преложить гнев Божий на милость, император, по словам летописца этих бедствий Феофана Исповедника, «не носил венца 40 дней. И в святое Рождество Христово без венца шел к церкви», а жители столицы, как всегда при подобных катастрофах, «умилились, совершив общественные молебствия». Агафий Миринейский писал, что в дни бедствия «начальники, отказавшись от наживы, судили по законам, и прочие динаты, живя скромно и тихо, придерживались правды и справедливости… некоторые же… избрали одинокую жизнь, уединились в горах… распростившись с богатствами, чинами и всем, что людям наиболее дорого. Весьма многочисленные пожертвования делались храмам, а по ночам наиболее богатые граждане, обходя площади, одаряли обильным питанием и одеждой бедных и находящихся в самом жалком состоянии изувеченных людей, которые в большом количестве валялись на земле, выпрашивая подаяние. Всё это имело место… пока страх был еще свеж и силен». А затем, «когда последовало Божие человеколюбие», люди, по словам Феофана Исповедника, «опять обратились на худшее».

На Константинополь обрушилась смертоносная чума. «Особенно помирали молодые, так что живые не успевали хоронить умерших”

Несколько месяцев спустя, в 558 году, на Константинополь обрушилась смертоносная чума: «В феврале месяце была смертность людей от опухоли в паху (бубонос); особенно помирали молодые, так что живые не успевали хоронить умерших. И продолжалась эта смертность от месяца февраля до месяца июля». Чума распространилась также и в Италии, с особым неистовством она свирепствовала в Лигурии. По словам Павла Диакона, «у людей в паху и прочих чувствительных местах появились опухоли величиной с орех или финик, за чем следовал невыносимый жар и на третий день – смерть. Если кто-либо выживал на третий день, то была надежда на выздоровление. И повсюду был траур и повсюду – плач. Поскольку в народе было распространено поверье, что заразы можно избежать бегством, дома были покинуты жителями и стояли пусты, обитаемые лишь собаками. Стада оставались одни на полях, без пастухов. И можно было видеть, как города и деревни, еще недавно полные толп народа, на следующий день стояли в мертвой тишине, всеми покинутые. Сыновья бежали от не погребенных тел своих родителей; родители бессердечно забывали свои обязанности и оставляли своих детей лежать в смертельном бреду. И если кто-то из старой привязанности хоронил своих ближних, то оставался сам не погребенным, хоронящие умирали во время похорон; сопровождающие чье-то тело – сами становились получателями подобной любезности. Можно было думать, что мир снова погрузился в первозданную тишину: не было ни шума на полях, ни свистков пастухов, ни диких зверей, поджидающих скот, не причинялось вреда домашней птице. Посевы оставались стоять после жатвы и, не потревоженные, ожидали жнецов; никто не входил в виноградники, полные глянцевитых ягод, хоть и облетала уж листва и зима стояла на пороге. Всё время дня и ночи в ушах гремели военные трубы, и многие считали, что слышат шум надвигающегося войска. И хоть нигде не слышались шаги идущих людей и нигде не было видно убийц, тела умерших говорили красноречивее, чем собственные глаза. Поля превратились в места погребения людей, в людские дома вселялись дикие звери. И это несчастье не распространялось за границы Италии к аламаннам и баварам, но ударило только по римлянам».

Храм Софии. Реконструкция

7 мая 559 года случилось еще одно бедствие, особенно огорчительное для Юстиниана. Когда уже заканчивались восстановительные работы над сводом Софийского храма, разрушенного землетрясением, из-за технических ошибок рухнула его восточная часть, упав на алтарный киворий. По повелению императора, восстановленный купол был поднят «в высоту более чем на 20 пядей сравнительно с прежним». 20 декабря 562 года состоялось вторичное освящение восстановленного кафедрального храма имперской столицы. Богослужение возглавил патриарх Константинопольский святой Евтихий, в праздничном торжестве участвовал святой Юстиниан.

К сожалению, история сохранила мало подлинных сведений об этой удивительной женщине. Но в любом случае она не была просто ловкой авантюристкой: слишком много было сделано Феодорой для величия Византии, а не только для собственного возвышения. Это была поистине великая государыня.
Подобно греческой богине любви Афродите, Феодора родилась на Кипре, около 500-го года, но его благоухающие, покрытые зеленью горы и лазоревое море помнила едва ли: когда ей исполнилось четыре года, семейство переехало в Константинополь. Здесь Акакий — отец Феодоры — устроился смотрителем за медведями в зверинце при партии Зеленых, то есть при прасинах, выражавших интересы земледельческой и высшей сенаторской аристократии. А их оппоненты — венеты, партия Синих, представляли интересы торговых и ремесленных объединений. Эти партии были вечными врагами на Ипподроме. Игры тогда, в том числе и прославленные состязания колесниц, являлись неотъемлемой частью столичной жизни.
Кадр из франко-итальянского фильма 1954 года «Теодора, императрица Византии».
Ставки делались на все и на всех, а гибель наездника и лужи крови на арене лишь распаляли азарт игроков. Гул, крики, вопли синих и зеленых трибун — вот что врезалось в память четырехлетней девочки, которая постоянно подсматривала за действом, разворачивающимся на Ипподроме, — женщин туда не пускали. Не успело семейство обосноваться в столице, как случилась беда: Акакий, раненный цирковым медведем, умер, обрекая тем самым Феодору и двух ее сестер на голодное существование. Правда, через некоторое время его место занял другой человек, некто Ородонт. Но должность Акакия, на которую он претендовал, ему не досталась. И тогда мать Феодоры решилась на крайность: выставила трех сестер на арене Ипподрома прямо перед началом скачек, и оробевшие от криков девяноста тысяч зрителей дети, одетые в белые туники, стали просить о милости. Так состоялось их первое выступление при «полном аншлаге». Когда же разъяренная толпа стала требовать выкинуть их с арены, партия Синих публично сжалилась над семейством (в пику Зеленым), и Ородонт был принят смотрителем зверей…
Помимо состязаний колесниц на Ипподроме с гигантской ареной в форме копыта устраивались театральные сценки, выступления циркачей и другие незамысловатые народные зрелища. Мать Феодоры стала рано приучать своих девочек к сцене — семья нуждалась постоянно. Старшая Комито, по одной из версий, играла на флейте, а по другой — была актрисой-куртизанкой.
Кадр из фильма «Теодора, императрица Византии».
Сначала маленькая Феодора сопровождала сестру на сцене и прислуживала ей. А потом принялась выступать в пантомиме. Пантомимом назывался сольный танец на мифологический сюжет. Костюм актеров пантомима, особенно женщин, отличался предельной вольностью, а многие жесты и движения носили весьма откровенный, эротический характер.
Кадр из фильма «Теодора, императрица Византии».
Льстецы говорили о том, что Феодора была красоты несравненной, «такой, что слова и искусство людей не в силах ее изобразить». По мнению ее порицателей, она была хорошенькой женщиной, невысокого роста, крайне грациозной, с несколько бледным лицом, с глазами, исполненными живости. Феодора в действительности была необыкновенно красива, и это признавали даже ее враги.
Феодора пленяла не только своей красотой. Она была умна, остроумна, весела, поэтому быстро добивалась успеха не только в театре, но и вне его. Благодаря своему пылкому темпераменту, влюбчивости, прирожденному влечению к удовольствиям, Феодора отнюдь не вела праведную жизнь и к двадцати годам приобрела сомнительную славу первой среди куртизанок Византии.
После такого бурного начала жизни Феодора на некоторое время вдруг исчезла из столицы. Возможно, ей хотелось вырваться из своей шумной среды или добиться какого-нибудь более прочного положения. Но оказывается, что именно в это время она увлеклась неким сирийцем Экеболом, отправленным из Константинополя на северный берег Африки наместником земель Киренаики.
Вместе со своим возлюбленным Феодора отправилась в Африку. Однако, роман был непродолжительным. Феодора осталась одна в чужих краях, без средств к существованию. Поэтому ей приходилось зарабатывать себе на жизнь проституцией, из чего она в то время не делала тайны.
Долгое время Феодора пребывала в Александрии, научном и культурном центре тогдашнего мира. Именно к этому периоду жизни будущей императрицы приписывается рождение ее ребенка (по одной версии, девочки, по другой — соответственно, мальчика), которого она оставила будто бы, там же, в Александрии.
Можно полагать, что именно здесь, в Александрии, в ней произошел какой-то перелом. Когда она вернулась в Константинополь, то круто изменила свой образ жизни.
Некоторые предания свидетельствуют, что в это время она вела уединенную, тихую и вполне нравственную жизнь. Поселившись в скромном маленьком домике, она занималась рукоделием и пряла шерсть, как римские матроны доброго старого времени. И этим она зарабатывала себе на жизнь. Здесь-то ее и встретил Юстиниан и безумно влюбился.
Однако, существуют и другие версии встречи Феодоры и Юстиниана.
По одной из них, он увидел красавицу в окне то ли ее, то ли какого-то другого дома и приказал послать за ней под вечер. По другой — их свела богатая актриса Македония, которая бывала во дворце и даже состояла в переписке с императором.
Так или иначе, обладая небывалой красотой, светлым умом, остроумием, твердым и решительным характером, Феодора буквально околдовала Юстиниана. Связь с Феодорой оказалась настолько прочной, что Юстиниан решил во что бы то ни стало на ней жениться.
Но для заключения брака, Юстиниану пришлось преодолеть большие трудности. Дело в том, что римское право запрещало браки сенаторов, патрициев и других высокопоставленных лиц с женщинами низкого происхождения, актрисами и куртизанками.
Впрочем, Юстиниан и сам был не слишком благородного происхождения. Он унаследовал власть от своего дяди императора Юстина, который был родом из иллирийских крестьян и в молодости пришел в столицу наниматься в солдаты. Тогда все его достояние составляли козий тулуп и запас прихваченных из дому сухарей. Рассказывают, что Юстин был первым императором, так и не выучившимся грамоте. Для подписания государственных документов ему изготовили деревянную дощечку с прорезями букв. «Юстин, — сообщает летописец, — не сумел сделать подданным ни худого, ни хорошего, ибо был совсем прост, не умел складно говорить и вообще был очень мужиковат. Племянник же его Юстиниан, будучи еще молодым человеком, стал заправлять всеми государственными делами». А к старости Юстин и вовсе стал посмешищем в глазах подданных. Злые языки сравнивали его с вьючным ослом, который идет туда, куда ведут, и лишь потряхивает ушами. Он жил с женщиной по имени Луппицина. Вместе с мужем она выбилась в императрицы из простых крестьян. Стесняясь своего деревенского имени, она велела называть себя Евфимией. Ничего не смысля и не участвуя в государственных делах, Луппицина-Евфимия тем не менее как могла противодействовала скандальному увлечению своего племянника. С ее подачи патрицианки ежедневно обменивались мнениями о том, какой необузданной наглостью обладает блудница: истории, конечно, известны примеры, когда знатные особы превращались в куртизанок, но когда происходит наоборот — это неслыханно! Не римское право, а строгая тетка стала для Юстиниана настоящим препятствием на пути к желанному браку: при жизни тетки ему удалось лишь возвести Феодору в патрицианки. Для этого он отправил возлюбленную побеседовать с дядей — императором Юстином, и тот, по всей видимости, тоже попался в «сети» красавицы.
(Не подумайте дурного: император был уже стар и болен).
Вскоре после смерти тетки, Юстиниан наконец-то добился своего — он склонил, а может быть, и заставил старого императора к изданию закона, по которому отныне актрисам, отказавшимся от прежнего образа жизни, было разрешено заключать браки.
Кадр из фильма «Теодора, императрица Византии».
В 525 году в соборе Святой Софии состоялось бракосочетание Юстиниана и Феодоры. А два года спустя в том же кафедральном соборе патриарх Константинопольский торжественно короновал Юстиниана на императора. Этот триумф разделила со своим супругом и Феодора, ставшая отныне императрицей. А затем, по византийскому обычаю, Юстиниан и Феодора, только что коронованные, окруженные патрициями и гвардией явились в цирк, чтобы в императорской ложе занять места на золотом троне и, согласно обряду, осенить крестным знамением головы собравшихся людей. Феодора принимала приветствия и пожелания успехов от народа на том самом ипподроме, который некогда был свидетелем ее актерских дебютов.


Императрица Феодора (деталь мозаики в базилике Сан-Витале г. Равенна).




Император Юстиниан (деталь мозаики в базилике Сан-Витале г. Равенна).



Итак, Феодора сделала совершенно небывалую карьеру. Начался новый этап в ее жизни. И перед нами предстает совсем другая Феодора — великая императрица одного из крупнейших государств мира, занимавшая рядом с Юстинианом блестящее положение, но вместе с тем существо деспотическое и высокомерное, вспыльчивое и страстное. Редкий человек незнатного происхождения, пробившийся в аристократическое общество, так быстро осваивался со своим новым положением, так быстро привыкал к своему величию, как это произошло с Феодорой. Редкая императрица, даже царской крови, испытала, подобно Феодоре, столько радостей и удовольствий, которые дает обладание высшей властью.
Феодора, в противовес своему царственному супругу, щеголявшему простотой, была чрезмерно склонна к роскоши и различным утехам, которые ей обеспечивались верховной властью. Ей доставляло огромное удовольствие в своих покоях императорского дворца в Константинополе и на своей пышной вилле на малоазийском берегу окружать себя всевозможной роскошью и изяществом. Она любила дорогие туалеты, блеск пурпурных, шитых золотом, мантий, редкие драгоценности, алмазы, жемчуг. Она считала, что изысканный стол — одна из неотъемлемых прерогатив высшей власти. Поэтому ее стол всегда сервировался с отменным и тонким вкусом. Она любила пышные и торжественные выезды. Когда Феодора путешествовала, ее сопровождал конвой в количестве четырех тысяч гвардейцев.
Кадр из фильма «Теодора, императрица Византии».
Как очень хитрая и кокетливая женщина, Феодора понимала, что красота — верная гарантия ее могущества. Поэтому много внимания и заботы она уделяла своей внешности. Чтобы придать нежность и очарование своему лицу, Феодора всегда спала очень долго. Для сохранения цвета лица и придания ему большей свежести она часто и подолгу принимала ванны, за которыми следовали долгие часы отдыха.
Всю свою жизнь Феодора страстно любила богатство и деньги. И обретенные огромные богатства стали одним из важнейших условий могущества Феодоры. Она одаривала церковь и благотворительные учреждения, делала пожертвования на строительство. Проявляя заботу о росте собственного состояния, она не меньше заботилась об обеспеченном будущем своих родственников. С помощью удачных браков она делала их состоятельными людьми, не забывая при этом и себя. Наконец, она устроила брак своей племянницы Софии с племянником Юстиниана, предполагаемым наследником престола. А это уже давало определенные гарантии на будущее.
Феодора, одержимая истинной страстью властолюбия, стремилась дать почувствовать свою силу и с наслаждением смотрела, как униженно преклоняются перед ней те, которых она некогда ублажала своей игрой на сцене. А вообще-то весь церемониал двора в какой-то мере напоминал театральную обстановку, любовь к которой у Феодоры осталась из ее прошлого.
Став законной супругой Юстиниана и повелительницей огромной империи, Феодора превратилась в добродетельную женщину. Ни один из ее современников, ни один из историков последующего времени, обвинявший Феодору в жадности, честолюбии, ничего не сообщил такого, что дало бы повод усомниться в ее нравственной чистоте. Она была слишком умна и властолюбива, чтобы компрометировать себя любовными похождениями и интригами. Верховная власть стоила того, чтобы ради ее сохранения предпринять все меры предосторожности. И конечно, эта безупречность жизни Феодоры делает честь ее практичному уму.
Кроме всего прочего, эта умная, властная женщина была занята более серьезными делами, чем любовные похождения. Феодора обладала теми высокими качествами, которые оправдывают ее стремление к власти. Благодаря им она сумела в течение всего периода своего правления пользоваться глубоким и заслуженным влиянием на обожавшего ее Юстиниана. Она была для него, по выражению одного из современников, «самым сладостным очарованием». Да и сам Юстиниан в одном из официальных актов с особым удовольствием отметил, что Феодора была «его даром от Бога». Император ни в чем не отказывал своей супруге — ни в почестях, ни в действительном пользовании верховной властью. Пока Феодора находилась на императорском троне, она управляла империей в такой же мере, как и Юстиниан, а возможно, даже и в большей. Все летописцы единогласно утверждали, что в важнейших делах она была сотрудницей императора и пользовалась таким же авторитетом, как и он.

Императрица Феодора со свитой (мозаика в базилике Сан-Витале г. Равенна).




Император Юстиниан со свитой (мозаика в базилике Сан-Витале г. Равенна).



В трудные минуты она проявляла редкое мужество и неукротимую энергию.
Наиболее ярким примером является поведение императрицы во время восстания Ника.
Почти неделю, с 11 по 17 января 532 года, город оглашался громкими криками бунтовщиков: «Nika!» («Побеждай!») Народ требовал отмены непосильных налогов, прекращения притеснений еретиков и язычников, которых преследовал Юстиниан. Город пылал, вместе с особняками богачей горели общественные здания. Восставшие добрались до налоговых списков и сожгли их, учиняя повсюду погромы и бесчинства… Солдаты колебались. Большинство из них выжидало исхода противостояния, рассчитывая в последний момент присоединиться к победителю. Император Юстиниан мог вполне положиться только на два отряда, которыми командовали Велисарий и Мунд. Они оказались тогда в Константинополе случайно. Прославленный полководец Велисарий только вернулся с войны с персами и имел при себе сильный отряд копьеносцев и щитоносцев. Стратиг (наместник) Иллирии Мунд, вызванный в столицу по какому-то делу, прибыл с наемной дружиной варваров-герулов. Но и эти военные силы фактически были запертыми в стенах Большого императорского дворца. Первая попытка Велисария выйти наружу окончилась ничем. Солдаты дворцовой стражи, условившиеся не помогать ни тем, ни другим, сделали вид, что не слышат приказа открыть ворота. Возвратившись в императорские покои, Велисарий стал убеждать Юстиниана в том, что их дело проиграно и пора задуматься о бегстве из восставшего города. Многие сторонники императора также советовали бежать.
Видя, что наступил решающий момент, Феодора обратилась к мужу с речью: «Сейчас, я думаю, не время рассуждать, пристойно ли женщине проявить смелость перед мужчинами и выступить перед оробевшими с юношеской отвагой. Тем, у кого дела находятся в величайшей опасности, ничего не остается другого, как только устроить их лучшим образом. По-моему, бегство, даже если когда-либо и приносило спасение и, возможно, принесет его сейчас, недостойно. Тот, кто появился на свет, не может не умереть, но тому, кто однажды царствовал, быть беглецом невыносимо. Да не лишиться мне этой порфиры, да не дожить до того дня, когда встречные не назовут меня госпожой! Если ты желаешь спасти себя бегством, государь, это нетрудно. У нас много денег, и море рядом, и суда есть. Но смотри, чтобы спасшемуся тебе не пришлось предпочесть смерть спасению. Мне же нравится древнее изречение, что царская власть — лучший саван».
Слова Феодоры, сказанные в критическую минуту, переломили настроение императора и его придворных в пользу решительных действий. К вечеру того же дня 35 тысяч трупов их врагов (по другим данным — 50) устилали улицы 400-тысячного Константинополя…
Очень значительным было влияние императрицы во внутренней политике империи: в поддержании «священных уз» брака и укреплении прав женщин она видела задачу государственной важности.
Кроме того, Феодора проявила бескорыстную заботу и о тех несчастных девушках, которых довела до падения скорее нужда, чем порок. Она основала для покаявшихся монастырь на берегу Босфора в старинном императорском дворце. Чтобы освободить этих бедных девушек от «ига их позорного рабства», она обеспечила это благотворительное учреждение богатым вкладом. Феодора, помня свои молодые тяжелые годы, проявляла чувство жалости к бедным женщинам, особенно невольницам. Она их выкупала сотнями, а затем давала им убежище в монастырях. Она добилась издания закона, запрещавшего торговлю женщинами. В законах, изданных против развода и супружеской неверности, проявлена забота Феодоры о сохранении института брака, «этого священнейшего из всех учреждений», и стремление всем внушить уважение «к этим законным и священным узам». Она была суровым стражем морали и стремилась улучшить нравы столицы.
Феодора активно вмешивалась во внешнюю политику. Она вела, подчас без ведома императора, дипломатическую переписку, принимала иностранных послов, щедро одаривая их подарками. Послы знали об огромной власти Феодоры, поэтому, чтобы приобрести ее благосклонность, спешили в первую очередь по прибытии в Константинополь явиться к ней на поклон. Даже государи других стран, чтобы добиться расположения императрицы, льстили ее тщеславию и необузданной любви к власти. В политике Феодора вела свою линию, нередко расходясь с Юстинианом. Император свои взоры обращал на Запад, мечтая о восстановлении Римской империи. Феодора же, более тонкая и проницательная, понимающая потребности государства и более ясно оценивающая действительность, была убеждена, что мощь империи — в Египте, Сирии и Азии.
Отсюда и ее расхождения с Юстинианом в религиозной политике. Обладая большим политическим чутьем, она понимала ту важную роль, которую играли религиозные вопросы, чувствовала опасность религиозных раздоров, в которых восточные народы проявляли свои сепаратистские стремления. Феодора старалась положить конец религиозной распре, сгладить уступками политические разногласия и таким образом вернуть отпавшие провинции Сирии и Египта. Этим путем она думала создать более компактное, более однородное и сильное государство, которое могло бы успешно сопротивляться арабскому вторжению. Попытки Феодоры воздействовать на политику императора именно в этом направлении свидетельствовали о ее умении здраво оценивать события и ясно предвидеть будущее.
Вникая во все дела государственного управления, Феодора вместе с тем оставалась женщиной, благодаря чему она и возбуждает к себе особый интерес. Женщина сказывалась не только в ее любви к роскоши и изяществу. Это была жаждущая влияния женщина, стремившаяся к сохранению за собой завоеванной власти. Она беспощадно уничтожала любую оппозицию, которая могла поколебать ее авторитет. Причем, мстя за малейшее посягательство подорвать ее власть, она не останавливалась ни перед чем и не выбирала средства: насилие, измена, ложь, скандалы, интриги были обыкновенными приемами ее борьбы. Она поражала своих врагов с той стороны, с которой они менее всего ожидали нападения. Своим противникам и недоброжелателям хитрая и честолюбивая Феодора умела показать, что она не из тех женщин, которые способны терпеть какие-либо посягательства на свою персону и когда-либо их простить. Феодора не щадила даже родственников, если видела в них какую-либо опасность для своей и Юстиниана власти. С этой целью она удалила от двора принцев императорской фамилии, которые, как ей казалось, заслоняли ее.
29 июня 548 года императрица Феодора скончалась в возрасте 48 лет. Ее похоронили со всеми присущими императорам церемониями. Юстиниан горько оплакивал эту великую для него потерю. При жизни он преклонялся перед нею, после смерти с благоговением хранил воспоминания. В память о Феодоре он окружил себя теми лицами, которые были близки ей.
Современники рассказывали, что даже много лет спустя после смерти государыни, когда император хотел дать торжественное обещание, он клялся именем Феодоры. Ее имя фигурирует рядом с именем Юстиниана в надписях, вырезанных на фасадах церквей и над воротами цитаделей. Ее изображение всегда присоединялось к изображению Юстиниана в мозаиках церкви Св. Виталия, а также в тех, которые украшали покои Священных палат. Она изображалась на императорских печатях рядом с Юстинианом. Ее имя носили многие города и провинции Византии и завоеванных Юстинианом территорий.
Знаменитая мозаика «Дама из Карфагена», датируемая VI веком. Предполагаемое изображение святой царицы Феодоры.
Церковью Феодора была канонизирована вместе со своим мужем в чине благоверной. Память императрице Феодоре и императору Юстиниану совершается 27 ноября.
Императрица Феодора была одной из самых знаменитых женщин византийской истории. Стремясь удержать власть, достигнутую с таким трудом, она была жестока, сурова, деспотична, неумолима к тем, кто вызывал ее ненависть. Крайне честолюбивая, она потрясала двор и империю своими интригами. Но вместе с тем эта красивая, кокетливая и хитрая женщина обладала твердой волей, решительностью и широтой политического кругозора. Одним словом, если ее пороки принадлежали ее происхождению и ее времени, то ее поистине царские достоинства принадлежали ей самой.
Использованы материалы статей:
С. Иль «Императрица Феодора (жена императора Юстиниана)», сайт http://people.passion.ru.
М. Крылова, М. Тушинский «Феодора — дар Юстиниану», сайт http://www.vokrugsveta.ru;
и интернет-энциклопедии «WIKIPEDIA».

Юстиниан I

Византийский император с 1 августа 527 вплоть до своей смерти в 565 году. В официальных документах того времени Юстиниан фигурирует как Цезарь Флавий Юстиниан Аламанский, Готский, Франкский, Германский, Антский, Аланский, Вандальский, Африканский. В период поздней античности он был одним из наиболее выдающихся монархов. Его правление знаменует переход от Античности к Средневековью, то есть от римских традиций к византийскому стилю правления. Юстиниан планировал, как он это называл, «реставрировать империю». На Западе ему удалось завладеть большой частью земель Западной Римской империи, распавшейся после Великого переселения народов, в том числе Апеннинским полуостровом, юго-восточной частью Пиренейского полуострова и частью Северной Африки. При нем было переработано римское право — так появился свод Юстиниана. Он же восстанавливал и перестраивал Константинополь. В частности, по его приказы был возведен шедевр византийского зодчества — Собор Святой Софии. Говоря об общих итогах правления, его племянник Юстиниан II писал: «Мы нашли казну разоренной долгами и доведенной до крайней нищеты, и армию до такой степени расстроенной, что государство предоставлено беспрерывным нашествиям и набегам варваров».

План
Введение
1 Общая характеристика
1.1 Источники
1.2 Исследования
2 Специализированные исследования
2.1 Происхождение Юстиниана
2.2 Религиозная политика
3.1 Произведения Юстиниана
3.2 Источники
3.3 История Византии в целом
3.4 Монографии и статьи
3.4.1 На русском языке
3.4.2 На испанском языке
3.4.3 На итальянском языке
3.4.4 На немецком языке
3.4.5 На французском языке
3.4.6 На английском языке
3.5 Сборники

Введение

Историография правления Юстиниана I — часть византийской историографии, относящейся к периоду правления императора Юстинана I (527 — 565). В силу важности этого периода, она является предметом многочисленных исследований.

1. Общая характеристика

Литература, относящаяся к истории Византии эпохи правления Юстиниана I, чрезвычайно обширна. Это относится как к источникам, так и специализированным исследованиям.

3.2. Источники

Важнейшими источниками времён Юстиниана являются работы Прокопия Кесарийского, содержащие как апологетику (История войн, О постройках), так и жёсткую критику его правления (Тайная история). Информация также есть у историков Иоанна Малалы, Агафия Миринейского и Менандра Протектора, Феофана Византийского. Важная информация содержится в хрониках (например, Пасхальной хронике), житийной литературе. Разнообразная информация географического и экономического плана содержится в Христианской топографии Космы Индикоплова. В Церковной истории Евагрия, переписке императора с папами, содержатся данные о церковной политике Юстиниана.

Отдельной категорией источников являются труды собственно Юстиниана — его письма и религиозные трактаты. Чрезвычайно важная информация, дополняющая остальные источники, содержится в Corpus iuris civilis, особенно в новеллах.

1.2. Исследования

В работах различных исследователей даны обзоры источников, относящихся к рассматриваемому периоду. Исчерпывающий обзор источников, касающихся правления Юстина I и раннего периода царствования Юстиниана приведены в монографии А. А. Васильева Justin the First. Обзор источников и монографий по вопросам, связанным с Восстанием Ника , т.е. социальной структуре городского населения, партий ипподрома и собственно ходе восстания, проведён в работах А. А. Чекаловой. Источники, касающиеся экономической географии, а также взаимодействия с народами Малой Азии проанализированы в работах Пигулевской Н. В. До сих пор имеет значение вышедшая в 1908 году монография Адонца Н. Г., суммирующая большое количество источников, касающихся Армении IV-VII веков. Вопросы, касающиеся юридических реформ Юстиниана, рассматриваются в монографиях по истории римского права.

Среди зарубежный исследований данной темы, прежде всего необходимо назвать вышедшие более ста лет назад работы Шарля Диля.

2. Специализированные исследования

Происхождение Юстиниана Религиозная политика

  • Юстиниан силой сделался абсолютным монархом в империи и Церкви;

  • Он стал верховным авторитетом во всех церковных вопросах, предписывая веру своим подданным;

  • Он подвергал критике авторитет Вселенских соборов и папства;

  • Он использовал Церковь в политических и личных целях;

  • Восточная церковь, подчинённая силой, была вынуждена одобрять догматические решения императора;

  • Западная церковь сначала оказывала ему сопротивление, а затем была подчинена.

Другая точка зрения, появившаяся позднее, более благосклонна к императору. Так, А. фон Гарнак считал, что Юстиниан был лучшим богословом своего времени, а Б. Бионди по новому осветил всю проблему в целом, считая так называемый цезарепапизм Юстиниана «фальсификацией истории». Данная точка зрения была воспринята современниками названных учёных критически, однако в 1952 году Э. Каден развил эти идеи, предположив, что для правления Юстиниана был характерен не цезарепапизм, а тесное и близкое сотрудничество Церкви и государства.

Литература

3.1. Произведения Юстиниана

Письмо монахам Александрии против монофизитов (542/543)Эдикт о правой вере

  • Исповедание императора Юстиниана против трех глав (549/550) Деяния вселенских соборов изданные изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. том 5 Собор константинопольский 2-й . Вселенский пятый Казань 1913 г с.291

  • Грамота императора Юстиниана отцам собораДеяния вселенских соборов изданные изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. том 5 Собор константинопольский 2-й . Вселенский пятый Казань 1913 г с.16

  • Список с высочайшего послания императора Юстиниана, писанного к блаженнейшему Иоанну епископу метрополии Деяния вселенских соборов изданные изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. том 5 Собор константинопольский 2-й . Вселенский пятый Казань 1913 г с.110

  • Другое послание императора Юстиниана Козьме святейшему епископу мопсуетскому Деяния вселенских соборов изданные изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. том 5 Собор константинопольский 2-й . Вселенский пятый Казань 1913 г с.111

  • Слово благочестивейшего императора Юстиниана против Оригена Деяния вселенских соборов изданные изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. том 5 Собор константинопольский 2-й . Вселенский пятый Казань 1913 г с.262

  • Грамота императора Юстиниана к святому собору об Оригене и его единомышленникахДеяния вселенских соборов изданные изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. том 5 Собор константинопольский 2-й . Вселенский пятый Казань 1913 г с.289

  • Послание императора Юстиниана к святому собору о Федоре мопсуетском Деяния вселенских соборов изданные изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. том 5 Собор константинопольский 2-й . Вселенский пятый Казань 1913 г с.316

  • Кодекс Юстиниана. (Фрагменты)Издательство: Москва, Директ-Медиа, 2008. — 12 c.Переводчики: Успенский Ф. И., Пигулевская Н. В.

3.2. Источники

3.3. История Византии в целом

3.4. Монографии и статьи

На русском языке

  • Адонц Н. Г. Армения в эпоху Юстиниана. 2 изд. Изд-во Ереванского Университета, Ереван, 1971. 526 c.

  • Ш. Диль:Юстиниан и Византийская цивилизация в VI веке. СПб., Типография Альтшулера 1908 г.История Византийской империи. Глава 2 «Правление Юстиниана и Византийская империя в VI веке». М. Изд-во иностранной литературы, 1948Византийские портреты. Глава 3. М. Изд. Искусство, 1994.Основные проблемы византийской истории. М. Изд-во иностранной литературы, 1947

  • Геростергиос А. Юстиниан Великий — император и святой. — Москва: Изд-во Сретенского монастыря, 2010. — 448 с.

  • Пигулевская Н. В.. Византия на путях в Индию. Из истории торговли Византии с Востоком в IV-VI вв. М.‒ Л., 1951

  • Чекалова А. А.. Константинополь в VI веке, Восстание Ника, СПб.: Алетейя, 1997. 332 с.. ISBN 5-89329-038-0

  • Удальцова З. В. Италия и Византия в VI веке. изд-во АН СССР 1957

  • Сорочан С. Б. Византия IV-IX веков. Этюды рынка. Структура механизмов обмена. Харьков 2001

  • Надлер В. К. Юстиниан и партии цирка. Харьков. 1869

  • Удальцова З. В. Законодательные реформы Юстиниана.— ВВ, 1965, 26; 1967, 27.

  • Перетерский И. С. Дигесты Юстиниана. М., 1956.

  • Амброджо Донини. У истоков Христианства(От зарождения до Юстиниана). Гл 10. Юстиниан и конец античной эры.ПОЛИТИЗДАТ, 1979 г. Ambrogio Donini STORIA DEL CRISTIANESIMO dalle origini a iustiniano 2 ed. riveduta e corretta Milano, Nicola Teti e C. ed.1977

На испанском языке

На итальянском языке

На немецком языке

На французском языке

На английском языке

3.5. Сборники

  • Культура Византии т.1 IV-первая половина VII в.М.Наука 1984 г

Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/Историография_правления_Юстиниана_I

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *