Православная церковь в Японии

Всех – со светлым праздником Воскресения Христова!
Вот уже пятый раз подряд я хожу с семьей на Пасху в токийский православный собор Воскресения (Никорай-до), и каждый раз бываю свидетелем поразительного проявления внутреннего тепла, достоинства и силы этого места.
Там собираются православные христиане из самых разных стран: России и Эфиопии, Греции и Канады, Сербии и Украины… Небольшой церковный хор составлен их пожилых японцев; все богослужение проходит на японском языке, но даже те, кто его не знает, могут подпевать (хотя бы и про себя) и понимать по созвучию то, что возглашается. Чин службы несколько отличен от российского и укорочен, однако это никак не сказывается на общем восприятии. Крестный ход совершается вокруг храма (куда в обычные дни доступ закрыт) и его окрестностей. По его завершении настоятель собора провозглашает «Христос воскресе!» на японском, русском и греческом языках, и собравшиеся отвечают ему.
Не знаю, может дело еще и в удаленности от Родины, но все событие настолько радостно, вокруг так светло (и от свечек, и от душевного тепла).
В связи с праздником представляю вашему вниманию очерк о нынешнем состоянии православия в Японии.
Оно живет своей обособленной жизнью, не расширяясь и не слишком сужая круг своей деятельности (хотя последняя тенденция сильнее). Вероятно, в этом состоянии отражаются веяния времени с его социальной индивидуализацией и поэтапным превращением духовных сообществ из коллективов истинных приверженцев идее сперва в идеологические, а затем – в «религиозные» организации, куда просто ходят на работу.
Проникновение христианства в Японию началось с XV века стараниями миссионеров-иезуитов. Сперва основным препятствием для них был язык: известный церковный деятель Франсиско Ксавьер писал в одном из своих донесений в Рим, что, «похоже, сам дьявол изобрел это варварское наречие, чтобы затруднить путь японцев к Богу». Однако очень скоро оказалось, что есть препятствия гораздо более серьезные: японские правители, решив, что новое верование представляет для них потенциальную опасность (так как оно ставило подчинение Небесному Владыке выше преданности непосредственному земному господину), запретили как въезд иноземных проповедников, так и приверженность этой вере, а на тех немногих, кто осмелился упорствовать, обрушили всю мощь репрессивной машины.
Вновь Япония официально открылась для христианства лишь с 1870-х годов, и туда немедленно хлынула волна католических и протестантских священников. Русское православие ответило посылкой всего одного миссионера, однако им оказался человек истинной веры, которая, как сказано, «может двигать горами».
Отец Николай, в миру Иван Дмитриевич Касаткин, родился в августе 1836 года в Смоленской губернии. По решению Святейшего Синода Русской Православной Церкви в 1861 году он прибыл в японский город-порт Хакодатэ на северном острове Хоккайдо. Обладавший от природы недюжинными пособностями, Касаткин достаточно быстро освоил язык, изучил местные обычаи и традиции. Уже в середине 1860-х годов он стал проводить богослужения в консульской церкви по-японски.
В своих дневниках он вспоминал, что, когда только прибыл в Японию, местные жители смотрели «на иностранцев как на зверей, а на христианство — как на злодейскую секту». Над молодым иеромонахом «издевались, травили собаками, бросались камнями». «Когда я ехал туда, я много мечтал о своей Японии. Она рисовалась в моем воображении, как невеста, поджидавшая моего прихода с букетом в руках. Вот пронесется в ее тьме весть о Христе и все обновится. Приехал; смотрю — моя невеста спит самым прозаическим образом и даже не думает обо мне», — писал будущий святитель.
В 1868-м году иеромонах Николай крестил первых трех японцев, а уже через пять лет его паства насчитывала более 400 человек. Следует отметить, что социальной средой, в которой он вел свою деятельность, являлись, как правило, бывшие самураи, составившие класс японской интеллигенции низшего уровня: учителя, врачи, мелкие служащие. При крещении они получали русские имена, и наиболее способных Касаткин направлял на учебу в семинарии и духовные академии России. Сила молодого японского православия заключалась еще и в том, что его распространителями стали сами японцы из новообращенных. Отец Николай пользовался большим авторитетом в стране. В 1870 году он учредил Русскую Духовную Миссию в Японии и возглавил ее.
С помощью неизменного помощника Павла Накаи, знатока иероглифической письменности, китайского и японского языков, о.Николай перевел на японский язык Евангелие, часть Ветхого Завета, богослужебные книги. В 1906 году он был произведен в архиепископы. К моменту смерти о.Николая 16 февраля 1912 года более 30-ти тысяч японцев были обращены в православную веру. В 1970 году о.Николай был причислен к лику святых.
В настоящее время японская автономная православная церковь насчитывающая три епархии: Сэндайскую, Киотскую и Токийскую, имеющая по всей стране 69 православных храмов и несколько десятков тысяч верующих. Предстоятель — японец митрополит Даниил (Нусиро).
Стараниями св.Николая в Токио был построен православный собор Воскресения Христова, получивший в народе название «Никорай-до» (собор Николая). Помимо роли духовного центра, он стал также важным историческим и культурным памятником, символом духовных связей Японии и России. Сильнейшее землятресение 1923 года серьезно повредило собор, однако через 6 лет он был восстановлен на пожертвования верующих и в этом обновленном виде существует до сих пор. В конце Второй Мировой войны, когда Токио был полностью разрушен ковровыми бомбардировками, под сводами «Никорай-до» спасалось множество людей, в том числе неправославных: американские летчики не бомбили собор, потому что он служил для них удобным ориентиром.
В «Никорай-до» можно увидеть японское православие таким, какое оно по сути является. Службы в нем максимально укорочены и проводятся на японском языке по текстам, переведенным св.Николаем, дважды в день: в течение 25 минут утром и 30 минут вечером. По большим церковным праздникам, таким как Пасха, когда в «Никорай-до» собираются русские, греки, югославы и другие православные, работающие или временно пребывающие в Японии, литургия более соответствует чину и по протяженности, и по оформленности. Несколько молодых служителей-дьяконов изучают молитвы на японском языке; русский же и все прочие они знают лишь в пределах церковной терминологии.
В храме, вмещающем до 2 тысяч человек, на обычную литургию редко собираются более 2 десятков человек, половина из которых, как правило, — любопытствующие.
Св.Николай хотел, чтобы японское православие было «японским», и его цель была реализована: посеянное им зерно православия дало свои плоды, образовав островки православной (и в чем-то – очень русской) культуры по всей Японии. Несмотря на то, что постоянных прихожан всего около 10 тысяч человек, подавляющее большинство из которых – православные в 3-4 поколении, это направление христианской веры заняло свою нишу в духовной жизни японцев и в обозримом будущем не исчезнет. То, чего добивался св.Николай, достигнуто: образовалась отдельная, японская ветвь православия, ставшая частью японской культуры. Вопрос: в этом ли была конечная цель святителя? Получилось так, что в Японии православие оказалось несамостоятельным в отсутствии внешней направляющей силы. Ни в коем случае нельзя говорить о каком-либо отхождении его от православных догматов или о противопоставлении себя прочим православным церквам; нет, все совершается размеренно и по правилам, но отсутствует тот дух, силой которого японское православие было произведено на свет. В коллективистском японском социуме православие сохранилось в виде отдельной, в чем-то экзотической суб-культуры, которую воспринимают как незначительную часть исторического наследия страны.
Православие укоренилось в Японии и было принято местными властями не в последнюю очередь из-за безусловного соблюдения принципа несмешения религии и политики. В годы русско-японской войны о.Николай оказался единственным русским человеком в Японии и старался всячески помочь пленным солдатам и офицерам. В этот период православные в стране Восходящего Солнца, с одной стороны, помогали нашим морякам и офицерам, попавшим в плен, а с другой — молились о стране, в которой пребывали, о ее армии и победе ее оружия. Сам о.Николай, будучи патриотом своей страны, в военные годы не совершал богослужений, чтобы не молиться за японского императора и победу его войска. После окончания войны, он неоднократно говорил и писал, что ее возникновения можно было бы избежать при минимальном развитии в России японоведческих исследований: «Не было бы нашей несчастной войны с Японией, если бы мы глубже знали «.
По отношению к настоящему времени, деятельность Николая Японского — образец для современных миссионеров, демонстрирующий то, как можно предельно деликатно и уважительно, никого не отталкивая, действовать в иной культурной среде. Св.Николай показал, как европеец, с уважением относясь к другой культуре, может в нее интегрироваться, оставаясь при этом мировоззренчески носителем той традиции, к которой он принадлежал.
В отличие от католических и протестантских миссионеров, он не стремился формально обратить как можно больше японцев (в дневниках он рассказывал об иезуитах, приглашавших к себе японцев, обещая показать им «очень почтенного бога»), но стремился создать для каждого обращенного прочное духовное основание.
Изначально в своем внутреннем управлении японская православная церковь лишь формально зависела от Священного Синода, управляясь канонами первохристианской церкви. С самого начала св.Николай установил ежегодное проведение Собора, что стало традицией, сохранившейся до сих пор. Идею соборности св.Николай проводил на всех церковных уровнях, что, в совокупности с особенностями японской психологии, уберегло японское православие от потрясений, расколов и разброда, характерных для российской православной церкви. На «низовом» уровне это прекрасно вписалось в японскую традицию, и теперь группы прихожан регулярно собираются в одном из помещений при храме «на чай», за которым ведут душеспасительный беседы в кругу близких знакомых.
При всем этом, в нынешнем прагматичном и – скажем прямо – маловерующем мире, главным вопросом для не производящей ничего материального организации является определение источника средств к существованию. Проблема денег всегда Дамокловым мечем висела над японскими православными, однако, если во времена св.Николая она парадоксальным образом «одухотворялась» словами и действиями пастыря японской православной церкви – и полуголодные, нищие верующие отдавали свои последние гроши на церковные нужды, а некоторые японские богачи вдруг делали крупные пожертвования, проникшись силой убеждения и веры св.Николая – то теперь, в отсутствии знакового лица, материальные позиции японского православия серьезно пошатнулись. Руководству приходится жертвовать второстепенным для сохранения главного, продавая самое дорогое, что есть в Японии – землю. Для восстановления «Никорай-до» была продана территория на юге страны, на которой располагался православный храм. В 70-х годах пришлось даже продать часть земли храмового комплекса самого «Никорай-до», в результате чего исчезло здание семинарии и красивая широкая лестница, спускавшаяся от церкви. В последние годы этот процесс остановился, — видимо, церковное руководство нашло способы обеспечивать себя иными способами.
Православие в Японии существует (в организационном плане), одновременно, и российское, и японское. Параллельно действует православное подворье московского партиархата, не имеющее права миссионерской деятельности, основной обязанностью которого является, по словам его настоятеля о.Николая (Коцюбана) «духовное окормление соотечественников». На подворье с послевоенного времени приходили русские эммигранты из Харбина и те, кто переместился в Японию сразу после революции, а в настоящее время ходят верующие из российского, греческого и некоторых других посольств. Недавно в Токио началось строительство русского православного храма на участке земли, завещанной московской партиархии эмигранткой Сусанной Ивановной Кривцовой с условием поставить там храм св.Александра Невского.
Как это всегда бывает в России, великие свершения ее сынов и на Родине, и на чужбине достигаются практически безо всякой помощи Отечества самоотверженными трудами гениев мысли или духовного подвига, одним из которых, несомненно, являлся Иван Дмитриевич Касаткин – Святитель Николай. Однако, как это опять-таки часто бывает, с уходом титанов духа их дело лишается внутреннего динамизма и постепенно сходит на нет, либо – приспосабливается к условиям времени и места, как это произошло с православием в Японии.

Сегодня служба в православных храмах Японии ведется в основном на японском языке, а помолиться приходят не только православные, но и представители других конфессий.

Собор Воскресения Христова (Николай-до), Токио, 1891

Sekicho/Wikipedia

Самый известный в Японии православный собор в одном из оживленных районов Токио назван в честь основателя православия в Японии Николая Японского (в миру Ивана Касаткина), который был инициатором строительства храма. План собора создал Санкт-Петербургский профессор архитектуры М.А. Щурупов, а образа для деревянного трехъярусного иконостаса были написаны Санкт-Петербургским придворным иконописцем В.М. Пешехоновым. Колокола тоже были привезены из России. Во время Великого землетрясения Канто, унесшего множество жизней, 1923 года храм был сильно поврежден. Колокольня рухнула и пробила купол, а страшный пожар уничтожил внутреннее убранство, однако позже был восстановлен. В прошлом году впервые за 90 лет на собор подняли новые колокола – они были отлиты в Ярославской области.

Церковь Воскресения Христова, Хакодате, 1859

Legion Media

Это первый в Японии православный храм – он был учрежден как консульская церковь в 1858 году, вместе с открытием здесь первого Российского консульства в Японии. В 1861-1869гг. здесь служил Николай Японский. За непривычный для Японии звон местные жители прозвали храм «ган-ган-дэра» (храм «бом-бом»). В 1907 году во время страшного пожара в Хакодате церковь сгорела до тла, однако благодаря Николаю Японскому незадолго до его смерти был сооружен новый кирпичный храм.

Благовещенский собор, Киото, 1903

663highland/Wikipedia

Внутреннее убранство этого храма сохранилось практически неизменным с 1903 года. Храм украшает изящный белый иконостас работы московского мастера Я.Е. Епанешникова. В соборе хранятся иконы Николая Чудотворца – дары русских военнопленных, которые были размещены здесь во время Русско-Японской войны, а также святыни, полученные в дар от Иоанна Кронштадского.

Храм преображения Господня, Саппоро, 1971

google.maps

Здесь можно увидеть самое большое собрание икон японской художницы-иконописца Рин Ямасита (ее имя в крещении – Ирина, 1857-1939). Рин происходила из самурайской семьи и была первой женщиной-японкой, которая училась в России – она стажировалась в иконописной мастерской в Санкт-Петербурге. За свою жизнь Рин создала множество произведений – в том числе икону в подарок цесаревичу Николаю Александровичу по случаю его визита в Японию в 1891 году. Ее работы сейчас находятся во многих православных храмах по всей Японии.

Тоёхасский Матфеевский храм, Тоёхаси, 1915

Lombroso/Wikipedia

Матфеевский храм в префектуре Аити отличается интересными архитектурными деталями: например, декор в местах сопряжения лопаток и вертикального пояска на фасадах выполнен в традиционно-японской стилистике. Кстати, храм был построен тем же архитектором, что и церковь в Хакодате – Моисеем Кавамура.

Церковь Богоявления Господня, Нагоя, 2010

WSK/Wikipedia

Первый православный храм в Нагое, Благовещения Пресвятой Богородицы, был построен в 1913 году. Он полностью сгорел в ходе налета авиации США во время Второй мировой войны в 1945. Новый каменный храм Богоявления возведен лишь недавно, он выполнен в традиционном русском стиле, напоминающем средневековые церкви Суздаля. Более полувека в промежутке православная община города пользовалась молельным домом для служб и собраний.

Церковь Сошествия Святого Духа, Токусима, 1980

google.maps

Храм находится на острове Сикоку, где издревле был особенно силен буддизм. Православие пришло сюда еще в начале века, но затем во время Второй мировой войны церковь сгорела и оставшиеся 8 православных семей проводили службы у себя дома. В 1980 их усилиями был построен новый храм. Здесь также можно увидеть иконы Рин Ямасита.

Преображенский храм, Идзу, 1912

Abasaa/Wikipedia

На полуострове Идзу, привлекающем туристов горячими источниками, тоже есть православный храм. Он был сооружен в 1912 году всего за три с половиной месяца: в то время Николай Японский тяжело заболел, и местные верующие постарались как можно быстрее построить храм, чтобы молиться о его здоровье. Здесь были установлены иконостас и паникадило из бывшей военной церкви Порт-Артура, а также можно увидеть изображение распятия кисти Рин Ямасита.

ПРАВОСЛАВНЫЙ ХРАМ В ТОЁХАСИ

Когда речь заходит о православных храмах и церквях в Японии, все, конечно же, прежде всего вспоминают большой храм Никорай кё:кайдо: (известный как Никорайдо:), расположенный в самом центре Токио, в районе Тиёда. Никорайдо: был возведён в 1891 году. Он является главной святыней Японской Православной Церкви, построенной во время миссии отца Николая — Ивана Касаткина — в Японию. По архитектуре Никорайдо: напоминает Измайловский собор в Петербурге.

Мне так и не удалось попасть внутрь храма. Я приехала в Токио погостить неделю у знакомых под Новый год и днём 31-го числа отправилась к Никорайдо:. Стояла дождливая погода, всё было окрашено скорее в осенние, чем в зимние краски. Храм оказался закрыт, ворота заперты, и я стала обходить его по кругу, чтобы найти хоть какую-нибудь информацию о предстоящей новогодней службе. Каково же было моё удивление, когда у заднего входа я вдруг натолкнулась на приятеля из России, с которым не виделась около полугода, хотя мы выезжали в Японию вместе, но, волею судеб, оказались живущими в разных городах. Мы не могли поверить своим глазам, ведь это было поистине знаковое совпадение — оказаться спустя столько месяцев в одно и то же время у православного храма!

Однако, так как до токийского Никорайдо: добираться из Нагоя очень долго, я, уже на Пасху, стала искать православные церкви поблизости от своего местоположения. Мне повезло: в Интернете я натолкнулась на страницу Японской Православной Церкви с адресами всех её приходов. Один из них — Тоёхаси Харисутосу Сэйкё:кай — оказался в городке Тоёхаси на берегу Тихого океана, всего в часе езды от Нагоя.

Была суббота, и в России, наверное, все готовились к вечерней службе. Уже накрасили яиц, напекли куличей, намыли до блеска квартиры. Скорей всего, в Петербурге стояла прохладная погода, ещё пахло зимой, может, шёл дождь.

В Японии же была настоящая жара, и лишь изредка доносился ветерок, насыщенный ароматом весенних цветов, по которому только и можно было понять, что лето ещё не наступило. В такой обстановке трудно было обрести пасхальный настрой. Тем не менее, я накрасила яиц и отправилась в Тоёхаси, надеясь, что мне удастся попасть на службу.

Поездка на поезде линии Мэйтэцу заняла час. По прибытии в Тоёхаси я почувствовала, что там попрохладнее, ветер с океана покачивал верхушки деревьев. На станции мне сказали, что основной транспорт в городе — трамваи. Это был первый сюрприз, так как трамваев в Японии мне до того момента видеть не доводилось. Постепенно, откуда-то издалека стал приближаться и вырисовываться образ далёкой России. От остановки я шла минут десять, чтобы добраться до церкви. Когда же она, наконец, предстала передо мной, я несколько минут не могла придти в себя. Было такое ощущение, что я оказалась в России, причём не в центральных её городах, а на окраине, где в центре старой деревушки высится шедевр деревянного зодчества — православный храм. За изгородью, во дворе храма росли несколько елей и яблонь. В их тени стоявшая духота рассеивалась, образуя благодатный оазис. Храм также оказался закрыт, но меня, скорей всего, из окон, увидел священник и вышел во двор. Это был молодой японец в очках, с чёрной бородой, прекрасно говоривший по-русски. Мы побеседовали, он показал мне храм с красивейшим иконостасом, рассказал о проходящих в нём службах, тоёхасских прихожанах и о своих поездках в Москву. На прощание батюшка подарил мне маленький кулич, специально испечённый в храме к Пасхе. Служба в храме в Тоёхаси была назначена на следующий день, немного позже, чем в России.

Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви в Тоёхаси началась в 1861 году, а уже в начале эпохи Мэйдзи (1868-1912 гг.) там было открыто строительство деревянного храма в византийском стиле, завершённое в 1915 году. Православие, которое уже через несколько лет стало преследоваться в России, нашло крепкую опору в Японии.

В тот день я ещё долго бродила по Тоёхаси, который оказался совсем маленьким городком. Последняя остановка трамвая, минутах в двадцати от центра, была уже где-то у подножия лесистых гор. Так, посреди зарослей бамбука, холмов и пиний, мне посчастливилось отыскать кусочек России.

Православие японцы называют просто «русской религией», часто не связывая её с византийскими предыстоками, и только в названиях церквей можно прочитать правильное слово «православие». Также большинство японцев, тех, кто не имеет отношения к русской церкви, транслитерируют слово «Христос» как «Кирисуто» по аналогии с английским языком, и лишь немногие говорят «Харисутосу», имея в виду слово греческого происхождения. Интересно, что само христианство, в основном, делится в сознании японцев на католическую и русскую церкви, хотя мало кто сможет перечислить различия в них, кроме территориальных. Что же касается встретившихся мне японцев, исповедующих католичество, то у меня сложилось впечатление, будто они не совсем верно осознают понятие Бога в нём как такового, делая акцент именно на культе Иисуса Христа. С православными же, за исключением батюшки в Тоёхаси Харисутосу Сэйкё:кай, мне общаться почти не доводилось.

Тогда же, вернувшись в Нагоя, я получила письмо от своей знакомой, которая сообщила мне, что и в Нагоя тоже есть православный храм. В отличие от тоёхасского, нагойский храм располагается внутри обычного каменного дома, и он совсем маленький, хотя и отличается богатым внутренним убранством. В православном храме в Нагоя служба проводилась в тот же вечер. Мне удалось на неё попасть. Русских в церкви я встретила двоих-троих. В основном, были греки, болгары, румыны, грузины и несколько англоговорящих. Служба велась на японском, русском, греческом, болгарском, румынском, грузинском и английском языках, и это было удивительно интересно — слушать, как на восклицание «Христос Воскресе» из зала откликалось трое-четверо русских, на «Christ resurrected» — пять-шесть православных англичан и т.д. Но казалось — на каком бы языке ни были произнесены эти слова, утверждающие жизнь и нарождение нового солнца, — всё вокруг вторит им с благоговением.

К. Г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Не было столь уважаемого в Японии человека, кроме императора

Вербное воскресенье в Японии. Фоторепортаж

Интерфакс-Религия

Первые ростки православия появились в Японии в результате активной миссионерской деятельности святителя Николая (Касаткина). Сегодня в стране «восходящего солнца» насчитывается несколько десятков православных верующих. О том, как японцы воспринимают проповедь о Христе и каковы перспективы православной миссии в Японии, в интервью порталу «Интерфакс-Религия» рассказал наместник православного Свято-Никольского монастыря в Токио иеромонах Герасим (Шевцов).

— Отец Герасим, как давно Вы служите в Японии?

— Недолго, всего год и два месяца. Но мне известно немало интересных историй, связанных с воцерковлением местных жителей. Большинство японцев приходит к православию из протестантизма и католичества. Однако я знаю девушку, которая пришла к православной вере из язычества. Еще в детстве она начала думать о том, кто же сотворил этот мир, и постепенно пришла к мыслям о Боге как о Творце мира. Потом у нее родилось желание уйти в буддийский монастырь, но каким-то образом, как, она и сама не может объяснить, у нее появились мысли о том, что истина содержится в христианстве. Возможно, сказалось то, что она ходила в протестантский детский сад, и какие-то семена в ее душу запали. Из телепередач она узнала о русском православии, и в конце концов эта японка поступила на факультет русского языка в Софийском католическом университете, затем поехала в Россию. И здесь она, наконец, нашла то, что искала. Теперь она прихожанка собора Воскресения Христова в Токио (Николай-до).
Вот еще история, которую мне рассказал о себе один японский православный священник. Он родился и вырос в традиционной буддийской семье и никогда ничего не слышал о православии. Однажды, в возрасте уже около 30 лет, ему захотелось по каким-то причинам съездить в Индию и встретиться с Далай-ламой. Но так получилось, что, когда он прилетел в Индию, Далай-лама уехал на конференцию в Грецию. Настойчивый молодой человек последовал за ним, однако вместо встречи с Далай-ламой попал на православный фестиваль колокольного звона, где ему очень понравилось. Вернувшись в Японию (Далай-ламу он так и не застал), он открыл телефонный справочник, чтобы выяснить, а есть ли в Японии православные церкви, где такой красивый звон. Оказалось, что один их храмов находится совсем близко. Придя в него, молодой человек там и остался, принял крещение, а настоятель храма стал его духовным отцом. Потом была учеба в семинарии, и теперь этот молодой человек сам стал священником.

— А как японцы воспринимают проповедь о Христе, учитывая особенности их духовной культуры, основанной на синтоизме и буддизме?

— Японцы — народ очень любознательный, многие из них заходят в храмы просто из любопытства. Например, на Рождество храм, где я служу, полон, но половина из находящихся в нем — это язычники. Какой-то малый процент интересуется более глубоко, чем остальные, но любопытство — основная черта, которая подталкивает японца к принятию чего-то нового. В то же время они довольно традиционны. Конечно, святитель Николай (Касаткин) был прав, когда говорил, что японцы — народ религиозный. Но в то же время они склонны к синкретизму: синтоизм и буддизм для них спокойно уживаются, хотя догматическая сторона этих учений совершенно не совпадает. Но в сознании японцев она совпала — фактически все верующие в Японии говорят, что они и синтоисты, и буддисты одновременно.

Что касается христианства, то в каком-то смысле оно модно сейчас в Японии. Но в основном это мода на венчания. В Японии строится большое количество католических и протестантских часовен, в которых проводится этот обряд. Японцам он очень нравится, но, к сожалению, большинство из них дальше этого не идет. Безусловно, есть люди более глубокие, которые, видимо, начав серьезно изучать буддийские книги, а также христианскую литературу, тянутся к православию. За последний год на моих глазах несколько человек крестились и пришли в храм. Один из них даже стал семинаристом.

— О чем Вы стараетесь в первую очередь говорить в своих проповедях?

— Японский язык я только изучаю, поэтому полноценную проповедь пока предложить не могу. Мы начали с того, что раз в неделю собираем всех желающих и вместе читаем Священное Писание по-русски и по-японски. Я рассказываю о святоотеческом понимании Библии, а мои добровольные помощники, которые хорошо знают оба языка, помогают мне с переводом. Особенно близки японцам те места, где говорится, что Бог есть любовь, а также тема распятия и воскресения. Но один из важнейших моментов для японца, когда он решается на принятие православия, — это идея связи с предками. В Японии очень распространен культ предков. Например, широко празднуется буддийский праздник О-бон — День поминовения умерших. Во многом именно поэтому буддизм в стране и выжил: в буддизме есть и панихиды, и дни особого поминовения. В православии, как мы хорошо знаем, тоже есть молитва об умерших, поэтому для японца это очень важно: приходя в Церковь, он не разрывает связь со своими предками. Я думаю, что многие японцы вообще готовы принять христианскую проповедь, потому что учение о любви, о том, что Иисус Христос пришел на землю, чтобы спасти нас, — все это близко им.

— Какова численность православных японцев, и много ли среди них активных приверженцев Церкви?

— По документам проходившего в июле 2006 года ежегодного Собора Японской церкви в Японии насчитывается 9921 постоянных прихожан. Кто входит в это число? В Японской церкви действует следующая система: каждый прихожанин должен регулярно ходить в храм и вносить пожертвования. Тогда он вносится в списки постоянных прихожан. Я считаю, что это правильная практика, которая перекликается с тем, что было в древней христианской Церкви: если православный христианин три воскресенья без уважительной причины не был в храме, то он отлучался от Церкви.

Вообще же крещеных православных больше. Как и в России, в Японии есть люди, которые посещают храм только на Пасху и Рождество. Таким образом, общая численность японцев, отождествляющих себя с православием, достигает примерно тридцати тысяч. Сохранилось примерно то же число православных, что и при святителе Николае. XX век был очень сложным для Японской православной церкви, она пережила революцию, страшное землетрясение 1923 года, когда был полностью разрушен Воскресенский собор в Токио, войну. Перед войной, как известно, в стране происходили гонения не только на христиан, но и на традиционный для Японии буддизм. Несмотря на все это, Японская церковь все-таки сохранилась. Дело святителя Николая продолжает жить в истории, и это замечательно. Ну, а мы стараемся делать то, о чем он мечтал, что, может, было не совсем возможно в его время по разным причинам.

— Как Вы думаете, чем обусловлен больший интерес японцев к католицизму и протестантизму, чем к православию?

— Это может быть связано с более активной католической проповедью. Ведь католичество проникло в Японию еще в XVI веке — его принес Франциск Ксавье. Католичество имело огромный успех. По разным данным, во время гонений на христианство при Иэясу Токугава, который правил в XVI — начале XVII века, погибло до миллиона японских христиан. Потом, в период Эдо (1600-1868 годы), страна была закрыта от какого бы то ни было иностранного влияния. Христианская проповедь была запрещена. В это время количество христиан резко сократилось. Но тайные католические общины все равно оставались. В эпоху Мэйдзи (1868-1912 годы) Япония была вновь открыта, эти общины вышли из подполья, прибыли новые католические миссионеры и стали проводить активную деятельность. В дневниках святителя Николая можно прочитать, что количество католических и протестантских миссионеров было совершенно несоизмеримо с числом православных миссионеров. По сути, он был один, помощники приезжали и уезжали. Сейчас в Японии два православных епископа, 22 священника и 12 дьяконов. Существует и семинария, в которой сейчас учится четыре человека. У католиков и протестантов число духовенства значительно больше, есть свои университеты. Таким образом, количество католиков и протестантов в Японии достигает нескольких сотен тысяч.

Вторая причина — разные материальные возможности. Японская церковь живет за свой счет. Благодаря трудам святителя Николая, в разное время были куплены участки земли, построены храмы. Это наследие остается, благодаря этому Церковь существует. Конечно, сегодня необходимо усиливать православную проповедь. Это достаточно сложно, но будем стараться.

— Каковы, на Ваш взгляд, перспективы православной миссии в Японии?

— Идея создания монастыря, возрождения монашества в Японской церкви, которая сейчас реализуется ее предстоятелем митрополитом Даниилом, — это ключ к изменению проповеднической политики. В настоящее время в нашем монастыре всего три человека: два послушника японца и я. Мы стараемся рассказывать о монашестве людям, которые к нам приходят. Кроме того, как я уже говорил, в настоящее время в монастыре для желающих начались занятия по Священному Писанию. Сейчас уже появляются люди, любопытствующие, что такое православное монашество. Может быть, со временем кто-то из них всерьез заинтересуется монашеством, поскольку интерес к монашеству в Японии традиционно велик.

В стране есть Библия, причем в нескольких переводах: есть католический, протестантский переводы, есть объединенный перевод. Что касается православной Библии, полностью ее не существует. Святитель Николай полностью перевел только Новый Завет и ветхозаветные паримии. Кроме того, перевод выполнен на старояпонском языке, на котором говорили в XIX веке. Это традиционный богослужебный язык Японской церкви.

— Насколько христианское мировоззрение вообще близко японцам?

— Я думаю, что какие-то элементы им очень близки, скажем, понятие о милости Божией. Но есть вещи, которые среднестатистическому японцу трудно воспринять, в частности, понятие греха. Японское слово «цуми» означает не столько грех, сколько преступление. Трудно понять, что все мы грешники — звучит это как «преступники». Кроме того, исторически сложившиеся стереотипы японского сознания нередко препятствуют восприятию православия, в частности, понятие о христианском смирении не стыкуется со стремлением не потерять лицо, то есть элемент гордости присущ японской культуре. С этим связан, например, большой процент самоубийств в современной Японии. Японец привык считать, что лучший выход из неловкого положения — это смерть. Японскую культуру принято считать «культурой стыда», но с православной точки зрения это ложный стыд, замешанный на гордыне и отчаянии. И изменить это непросто.

— Кстати сказать, учитывая особое отношение японцев к смерти, сформировавшееся в их культуре, — достаточно вспомнить Юкио Мисиму или японских летчиков-камикадзе времен второй мировой — можно сделать вывод, что появление в Японии такой организации, как «Аум синрикё», было неслучайным…

— Вообще в Японии несколько тысяч сект. Но после печально известной истории с газовой атакой в токийском метро к сектам стали относиться не так спокойно, перестали смотреть на них сквозь пальцы. Поэтому я думаю, что таких экстремистских сект, как «Аум синрикё», в Японии сейчас немного. Хотя есть достаточно жесткие организации, например, «Сока гаккай» — одна из ветвей буддийского ордена «Нитирэн-сю». Это в каком-то смысле тоже тоталитарная организация, очень распространенная внутри страны. Она имеет даже собственную политическую партию «Комейто», представленную в парламенте.

— Как складываются взаимоотношения Японской церкви с властями?

— Несколько лет назад Воскресенский собор, где мы служим, был объявлен памятником архитектуры. В целом отношение властей к Церкви благожелательное, но скорее все-таки равнодушное. Особой помощи мы не ощущаем. Я бы даже сказал, что ее вовсе нет.

Христианство занимает маргинальное положение в японском обществе. Общее количество христиан всех конфессий составляет менее одного процента населения страны. Но понемножку количество православных японцев увеличивается. В прошлом году было совершено 166 крещений. Однако большинство японцев, которые принимают крещение, — выходцы из православных семей. Вновь пришедших не так много. Если они приходят, то приходят из католичества или протестантизма, то есть будучи уже знакомыми с христианством.

— Приходится ли слышать обвинения со стороны японских буддийских организаций в том, что Православная церковь пытается переманить паству?

— Нет, я такого не слышал. Кроме того, на самом деле буддизм ведь тоже сейчас не в расцвете в Японии. Многие древние буддийские монастыри и храмы пустуют. Например, в одной из самых знаменитых обителей — Энрякудзи, на горе Хиэй близ Киото, которая считается оплотом буддийской секты «Тэндай», не такое большое количество насельников, и в основном это представители традиционных японских семей, дети священников. Но чтобы большой поток молодых людей стремился в буддийские храмы, такого не видно. Кстати, многие буддийские храмы и монастыри населены выходцами из Европы. Конечно, традиционные моменты в японской культуре наличествуют — отпевание по буддийскому обряду, например. Пожалуй, самая активная организация — это уже упомянутая «Сока гаккай», но последние ее активные выступления против христиан были около 30 лет назад. Я думаю, что в каком-то смысле христианство пока просто не замечают.

— Известен повышенный интерес русских и японцев к культуре друг друга. С чем, по-Вашему, это связано?

— Японцы и русские в чем-то очень похожи. И русским, и японцам присуща эмоциональность, простота в общении, несмотря на стереотипы о замкнутости японцев. Даже мелодика многих японских песен совпадает с нашей. Если говорить об интересе японцев к русской классической литературе, то и он неслучаен. Если им она показалась близкой и важной, то, наверное, душевный склад наших народов в некотором смысле совпадает. Кстати, большую роль в переводах русских книг сыграли ученики святителя Николая. Многие выпускники семинарий стали великолепными русистами. Они-то и переводили и Достоевского, и Толстого. Любопытный факт: рассказ «Вальдшнеп» известного японского писателя Акутагавы Рюноске о случае на охоте между Тургеневым и Толстым появился буквально через несколько месяцев после первой публикации «Записок охотника» в русской печати. Кроме того, японцы очень практичны. То, что мы сегодня называем японским, пришло когда-то из Китая. Но они очень избирательно подходили к культурным заимствованиям. Так было и в XIX веке, когда Япония искала новые пути своего развития: у Германии была заимствована военная система, у Англии — техническая. У каждой страны японцы брали то, что им представлялось наиболее ценным.

Что касается интереса нас, русских, к Японии, то, конечно, эта страна для нас экзотична. Это интерес неплохой. На общей волне интереса к Востоку и Японии люди узнали о таком человеке, как святитель Николай, узнали, что в Японии существует Православная церковь. То есть не только языческие элементы — год Кабана, например, — проникают в Россию, но и знания о том, что не только русский человек может быть православным, что апостольская миссия не закончена, что есть еще обширнейшее поле для трудов, и все мы в конце концов, как говорил Тертуллиан, в душе христиане, надо только донести до человека знание о христианстве. Поэтому такой взаимный интерес — это очень хорошо и полезно. Человек любой национальности, будь то японец, китаец, американец, если он серьезно размышляет о собственной жизни, то, увидев истину, он не пройдет мимо. Блестящий тому пример — отец Серафим Роуз, который активно занимался изучением дзэн-буддизма, мандаринского наречия китайского языка, а пришел к православию. Потому что человек искал истину, и Бог ему открылся. Господь не отвергает ни одного человека, кто искренне к нему стремится. Поэтому японец, что-то почувствовав в православном храме, думаю, в нем останется.

«Мы получили извещение о решении Священного синода, — говорится в сообщении секретариата. — Японская православная церковь — автономная церковь, которая входит в состав Московского патриархата. Поэтому, естественно, мы будем следовать его решениям».

Константинопольский патриархат на заседании своего синода 9 — 11 октября заявил о решении предоставить автокефалию церкви на Украине и отменил решение 1686 года о переходе Киевской митрополии под юрисдикцию Московского патриархата. Также было решено снять анафему с глав двух неканонических церквей на Украине — Филарета из Киевского патриархата и Макария из Украинской автокефальной церкви. Кроме того, было объявлено о желании вернуть Киевскую митрополию под юрисдикцию Вселенского патриархата.

В ответ Священный синод РПЦ признал невозможным дальнейшее евхаристическое общение (совместное служение литургий) с Константинопольским патриархатом.

Японская православная церковь была основана в 1870 году русским миссионером Николаем Касаткиным, который перевел на японский язык Библию и построил первый в Японии православный храм. В 1970 году святитель Николай Японский был причислен к лику святых. В том же году РПЦ даровала автономию Японской православной церкви. В настоящее время число ее прихожан составляет более 36 тыс. человек.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *