Праздность это грех

Праздность как грех

Про семь смертных грехов слышали все, некоторые из них не вызывают сомнения, а вот другие вызывают лишь непонимание преступности этих явлений. К примеру, праздность (безделье, лень) как грех рассматривают не все. Действительно, это же не убийство и не насилие, что может быть плохого в таком поведении? Давайте попробуем разобраться, что значит «праздность», и почему многие её считают матерью всех пороков.

Что такое праздность?

Согласитесь, слово «праздность» не часто употребляется и что оно значит, может сказать не каждый, поэтому сначала стоит дать определение этому понятию. Если заглянуть в толковый словарь, то можно увидеть несколько синонимов праздности – лень, безделье, проведение времени без какого-либо полезного занятия. Но почему праздность рассматривается как грех, разве есть хоть кто-то способный работать без перерыва? Все мы в разной мере проводим время без работы, отдыхая, проводя время с семьёй, просматривая телевизионные программы или последние новости в интернете. Так что же, мы все беспробудные грешники, откуда вообще взялось такое мнение?

Можно подумать, что праздность как грех рассматривает исключительно христианская традиция, особенно если вспомнить историческую зависимость церкви от остальных граждан – будут они прохлаждаться, будут мало зарабатывать, а значит и приход много денег не получит. Доля правды в этом мнении есть, но не всё так просто, понятие труда подразумевает не только физическую работу, есть ещё и умственные упражнения. То есть, когда не трудится наше тело, мозг всё равно должен трудиться – получать и усваивать новую информацию, перерабатывать полученные знания и делать выводы. Да и любая религия, любое духовное учение, даже психология подразумевает стремление человека ввысь, то есть говорит о необходимости самосовершенствования. Поэтому мнение о грешности бесцельного времяпрепровождения имеет не столько религиозную необходимость, сколько естественную потребность человека в развитии. Бездельничая, мы грешим против своей человеческой природы, скатываясь к животному состоянию, не знающему высших переживаний.

Теперь становится понятен и смысл утверждения «праздность – мать всех пороков», так как именно лень нам диктует желание не развиваться, оставаться всегда на месте. А никто из нас несовершенен, и без работы над собой не только сохранит дурные качества, но и разовьёт их – потворствовать желаниям лишь только тела слишком приятно.

4. Праздность, уныние, леность, отчаяние

I.4. Праздность, уныние, леность, отчаяние

«Праздность, или удаление от трудов, — пишет святитель Тихон, — есть сама собою грех, ибо противна есть заповеди Божией, которая велит нам в поте лица нашего ясти хлеб наш (Быт. 3, 19). Следственно, в праздности живущие и чужими трудами питающиеся дотоле грешить не перестанут, доколе в благословенные труды не отдадут себя» (3, 172; 27, 759).

Праздность греховна не только сама по себе, но и «многих зол причиной бывает», ибо «к праздному сердцу, не иначе как к дому праздному, пометенному и украшенному, удобно приступает враг диавол. Отсюда пьянство, блудные дела, злые беседы, осуждения, насмеяния, злословия, хуления, картежные игры, обманы, ссоры, драки, излишняя роскошь, как и Соломон глаголет: в похотех есть всяк праздный (Притч. 13, 4)» (27, 759). Праздность причиняет вред не только душе, но и телу. «В праздности живущие всяким недугам и немощам подлежат, как бо вода растлевается, которая течения не имеет. Не трудящийся не может в сладость пищи принимать, и сон без трудов беспокоен бывает». Не желающие же трудиться из низших слоев «подлежат посмеянию и порицанию людей» и «понуждаются в бедности и нищете жить (Притч. 6, 11)» (3, 173). «От сего порока выключаются немощные, престарелые и содержащиеся в узах, которых одолжаются христиане сообща питать» (4, 226).

Чтобы избежать праздности и ее последствий, должно помнить, что время дороже всякого сокровища, особенно для христианина, как дающее возможность (иногда последнюю) покаяния, которое по окончании земной жизни принести будет невозможно. «Тогда время будет суда, а не покаяния, строгости, а не помилования. Следует непременно ответ дать и за самое время, туне потерянное. Ибо настоящее время есть торг (Мф. 26, 14-30)» (3, 173).

«Как не всякий труд полезен, так не всякая праздность порочна», — говорит святитель. Не спасительны и прямо греховны труды делающих неправду: похищающих и отнимающих чужое, коварных и завистливых льстецов, немилосердных ростовщиков. Напротив, «коль блаженный покой есть, когда ум от злых и душевредных мыслей, сердце от похотей лукавых упокоевается, очи не смотрят ничего, уши не слушают ничего, язык и уста не глаголят ничего, руки не делают ничего, что святому Божию закону противно» (3, 174; 27, 758). Но такой покой в действительности есть труд, к которому и призывает святитель. «Всегда будь в трудах добрых, то есть: или книги читай, или молись, или будь в богомыслии, или ручное какое дело делай. Ни к кому так враг не приступает удобнее, как к живущему в праздности» (27, 759).

Праздности неизбежно последует уныние. «Люта есть страсть сия, — пишет святитель. — Она и тех людей борет, которые хлеб и прочее все готовое имеют, а наипаче тех, которые живут в уединении» (2, 237). Как «наносимое» врагом нашего спасения с целью обратить христианина опять к «миру», уныние препятствует молитве, закрывает сердце, не давая ему принять слово Божие, и тогда Бог особенно ожидает от человека подвига (27, 1057). В борьбе с этой страстью «советую убо тебе чинить следующее, — пишет святитель одному иноку. — 1. Убеждать себя и нудить к молитве и ко всякому доброму делу, хотя и не хочется. 2. Усердие подаст переменность: то молись, то руками что-нибудь делай, то книгу почитывай, то рассуждай о душе твоей и о вечном спасении, и о прочем. 3. Память о смерти, нечаянно приходящей, память Суда Христова, вечной муки и вечного блаженства отгоняет уныние. 4. Молись и воздыхай ко Господу. Помогает Он трудящимся, а не лежащим и дремлющим» (2, 237). «Когда унынию и скуке поддаваться будешь, — пишет святитель в другом месте, — то большее уныние еще на тебя восстанет и со стыдом выженет тебя из монастыря. А когда будешь против него стоять и побеждать предписанным образом, то всегда после победы последует радость, утешение и большая духовная крепость; и всегда подвизающимся бывает переменно то печаль, то радость» (27, 1057-1058).

Унынию родственна печаль, и в творениях святителя они употребляются как синонимы. Христиане не должны печалиться «о том, что не имеют в мире сем благополучия, не имеют богатства, славы, почитания, что мир ненавидит, гонит и озлобляет их. Сей печали они противиться и не давать ей места в сердце своем должны. Паче же радоваться о том, яко познаются не мира сего быть чада, но Божии». «Печаль мирская» и бесполезна, ибо не может возвратить или дать ничего из того, о чем скорбит24.

Как с праздностью, так и с унынием святитель отождествляет леность25. К первой она примыкает как неделание того, что должно делать (трудиться как внешне, так и в душе); ко второму — как расслабление, усиливающее уныние. Чтобы показать пагубность лености, святитель использует следующий пример. «Земледельцы ленивые и в праздности живущие, — пишет он, — увидевши братию свою трудов своих плоды собирающих и радующихся, скорбят, тужат, печалуют и окаевают себя, что в лето не трудились, и так плодов не имеют: так христиане небрежливые, увидевше прочих за подвиг веры и труды, в благочестии подъятые, ублажаемых и прославляемых от Господа, восплачутся и возрыдают неутешно, и будут себя окаевать, что не хотели трудиться во временном житии». Происходя от нераскаянных грехов и диавола, расслабление души врачуется противостоянием искушениям, попускаемым Богом впадающим в леность (27, 792, 447).

Неуврачеванные своевременно, печаль и уныние могут привести к отчаянию, о котором святитель говорит как о неизбежном следствии греховной жизни26 и о тяжелом грехе против милосердия Божия (27, 639). Но именно надеждой на милосердие Божие святитель увещает в первую очередь противостоять помыслам отчаяния, этому «тяжкому и последнему удару диавольскому». Христианское упование подобно якорю, удерживающему корабль в бурю и сохраняющему его от потопления. «Когда о грехах твоих помышляешь, — говорит святитель, — помышляй и о милосердии Божием, которое, когда ты во грехах жил и грехами Бога прогневлял, на покаяние тебя вело; ныне ли восхощет погубить тебя, когда ты престал от грехов? Во множестве мест Святого Писания ободряется тщащийся на покаяние грешник: прииде бо Сын человечь взыскати и спасти погибшаго (Лк. 19, 10); не посла бо Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир (Ин. 3, 17)». Сам «Бог научает нас, как нам и каяться подобает, — продолжает святитель, вспоминая покаянные места Псалтири. — Како убо не услышит кающихся, Который образ подал, как каяться, просить и молиться?» Наоборот, Иуда, «познав величество греха, но не познав величество милосердия Божия, удавился» (27, 640).

Зная опытно, сколь опасно искушение отчаянием, святитель еще и еще раз призывает противостоять ему. «Отчаяния страх, — говорит он, — хотя и от диавола бывает, однакож Божиим советом и соизволением» попускается для пользы самого человека, да «познает силу греха, гнев Божий против греха и видит, коль сильное есть мучительство диавольское». Далее, подобное «частое диавольское искушение опаснейшим и искуснейшим (более осторожным и опытным — и. Н.) творит христианина», ему противостоящего. Не следует отчаиваться и потому, что «таковые помыслы не по воле, но против воли нашей бывают; того ради в грех нам они не вменяются» и вредить душе не могут. Они «смиряют и сокрушают сердце, отвращают от мира, суеты и прелести его, подвигают к сердечной и усердной молитве», побуждают «от Бога помощи и избавления просить». Почему «чем более продолжится» такое искушение, «тем большую душе пользу принесет» (2, 196-197; 4, 284-285; 6, 325).

Не только не унывать, но радоваться и благодарить Бога должен тот, кто чувствует помыслы отчаяния в спасении и борется против них. «Знамение есть, — пишет святитель, — что таковой в вере и благодати находится. Ибо враг не борет того, кто ему повинуется и работает». «Подлинно все жалуются на сии помыслы, которые ищут спасения. Горе грешникам некающимся. А кающимся и ищущим спасения своего молитвой и верой надобно ожидать милости Божией» (4, 276-284; 6, 319-320; 27, 638-644).

Оглавление

7 смертных грехов, или Сколько страстей могут нас погубить на самом деле

Материал по теме

Мир, который увидят наши дети

Cегодня у разговоров о будущем есть интересная особенность — за время, пока мы обсуждаем, как то или иное новшество повлияет на нашу жизнь, это новшество уже входит в жизнь и завладевает ею. А нам остается думать не о том, что случится, но как быть с тем, что уже произошло. В век прогресса будущее успевает стать прошлым, пока мы пьем утренний кофе.

Св. Феофан Затворник пишет об отличии смертного греха от менее тяжкого: «Смертный грех есть тот, который отнимает у человека нравственно-христианскую жизнь его. Если нам известно, в чем нравственная жизнь, то определение смертного греха не трудно. Жизнь христианская есть ревность и сила пребывать в общении с Богом исполнением Его святого закона. Потому всякий грех, который погашает ревность, отнимает силу и расслабляет, отдаляет от Бога и лишает Его благодати, так что человек после него не может воззреть на Бога, а чувствует себя отделенным от Него; всякий такой грех есть грех смертный. …Такой грех лишает человека благодати, полученной в крещении, отнимает Царство Небесное и отдает суду. И это все утверждается в час греха, хотя не совершается видимо. Такого рода грехи изменяют все направление деятельности человека и самое его состояние и сердце, образуют как бы новый источник в нравственной жизни; почему иные определяют, что смертный грех есть тот, который изменяет центр деятельности человеческой».

Смертными эти грехи называются потому, что отпадение человеческой души от Бога — это смерть души. Без благодатной связи со своим Создателем душа мертвеет, становится неспособной к переживанию духовной радости ни в земной жизни человека, ни в посмертном своем существовании.

И не так уж важно, на сколько категорий подразделяются эти грехи — на семь или на восемь. Гораздо важнее помнить о той страшной опасности, которую таит в себе любой такой грех, и всячески стараться избегать этих смертоносных ловушек. А еще — знать, что даже для согрешивших таким грехом остается возможность спасения. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит: «Впадший в смертный грех да не впадает в отчаяние! Да прибегает к врачевству покаяния, к которому призывается до последней минуты его жизни Спасителем, возвестившим во Святом Евангелии: верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин 11:25). Но бедственно пребывать в смертном грехе, бедственно — когда смертный грех обратится в навык!»

А преподобный Исаак Сирин сказал еще определеннее: «Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного».

Семь смертных грехов

«Началом гордыни бывает обычно презрение. Тот, кто презирает и считает за ничто других — одних считает бедными, других людьми низкого происхождения, третьих невеждами, вследствие такого презрения доходит до того, что почитает себя одного мудрым, благоразумным, богатым, благородным и сильным.

…Как узнается гордый и чем исцеляется? Узнается потому, что домогается предпочтения. А исцеляется, если будет верить суду Сказавшего: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак 4:6). Впрочем, надо знать, что, хотя убоится суда, произнесенного за гордость, однако не может исцелиться от этой страсти, если не оставит всех помышлений о своей предпочтительности».

Свт. Василий Великий

Гордость — самодовольное упоение собственными достоинствами, подлинными или мнимыми. Овладев человеком, она отсекает его сначала от людей малознакомых, потом — от родных и друзей. И наконец — от самого Бога. Никто не нужен гордому, даже восторг окружающих его не интересует, и лишь в себе самом он видит источник собственного счастья. Но как любой грех, гордость не приносит подлинной радости. Внутреннее противостояние всему и вся иссушает душу гордого человека, самодовольство, словно короста, покрывает ее грубым панцирем, под которым она мертвеет и становится неспособной к любви, дружбе и даже к простому искреннему общению.

2  Зависть

«Зависть есть печаль из-за благополучия ближнего, которая <…> ищет не добра для себя, а зла для ближнего. Завистливый хотел бы видеть славного бесчестным, богатого — убогим, счастливого — несчастным. Вот цель зависти — видеть, как завидуемый из счастья впадает в бедствие».

Святитель Илья Минятий

Такое расположение человеческого сердца становится стартовой площадкой для самых страшных преступлений. А также бесчисленного множества больших и мелких пакостей, которые люди творят только ради того, чтобы другому человеку стало плохо или хотя бы перестало быть хорошо.

Но даже если и не вырвется этот зверь наружу в виде преступления или конкретного поступка, то разве легче от этого будет самому завистнику? Ведь, в конце концов, таким страшным мироощущением он просто преждевременно загонит в себя в могилу, но даже смерть не прекратит его страданий. Потому что после смерти зависть будет терзать его душу с еще большей силой, но уже без малейшей надежды на ее утоление.

3 Чревоугодие

«Чревоугодие разделяется на три вида: один вид побуждает принимать пищу раньше определенного часа; другой любит только пресыщаться, какой бы то ни было пищей; третий хочет лакомой пищи. Против этого христианин должен иметь троякую осторожность: ожидать определенного времени для принятия пищи; не пресыщаться; довольствоваться всякой самой скромной пищей».

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин

Чревоугодие — рабство собственному желудку. Оно может проявлять себя не только в безумном обжорстве за праздничным столом, но и в кулинарной разборчивости, в тонком различении оттенков вкуса, в предпочтении изысканных блюд простой пище. С точки зрения культуры между грубым обжорой и утонченным гурманом — пропасть. Но оба они — рабы своего пищевого поведения. И для того, и для другого еда перестала быть средством поддержания жизни тела, превратившись в вожделенную цель жизни души.

4 Блуд

«…сознание все более и более наполняется картинами сладострастия, грязными, жгучими и соблазнительными.

Материал по теме

Святой Иоанн Кронштадтский: пророк ХХ века

Из его дневника мы видим не благостный хрестоматийный образ угодника Божия, а живого человека, который на своей шкуре знает, что такое грех, что такое страсть, который раздражается, гневается, обижается, соблазняется — но и находит в себе силы на подлинное покаяние, преодолевает все это в себе. Вот это очень полезно почитать тем, кто еще не сделал свой религиозный выбор: смотрите, вот как пролегает дорога к святости.

Сила и ядовитый чад этих образов, чарующих и позорных, таковы, что вытесняют из души все возвышенные мысли и желания, которые увлекали (молодого человека) раньше. Нередко бывает, что человек не в состоянии думать более ни о чем другом: им всецело владеет демон страсти. На каждую женщину он не может смотреть иначе, как на самку. Мысли одна другой грязнее ползут в его отуманенном мозгу, а в сердце одно желание — удовлетворить свою похоть. Это уже состояние животного или, вернее, хуже животного, потому что животные не доходят до того разврата, до которого доходит человек».

Священномученик Василий Кинешемский

Грех блуда включает в себя все проявления половой активности человека вопреки естественному способу их осуществления в браке. Беспорядочная половая жизнь, супружеские измены, всевозможные извращения — все это различные виды проявления блудной страсти в человеке. Но хотя это и телесная страсть, истоки ее лежат в сфере ума и воображения. Поэтому к блуду Церковь относит и непристойные мечтания, просмотр порнографических и эротических материалов, рассказ и слушание похабных анекдотов и шуток — все то, что способно возбудить в человеке фантазии на сексуальную тему, из которых потом вырастают и телесные грехи блуда.

5 Гнев

«Посмотри на гнев, какие знаки своего мучительства он оставляет. Смотри, что человек делает в гневе: как негодует и шумит, клянет и ругает сам себя, терзает и бьет, ударяет по голове и лицу своему, и весь трясется, как в лихорадке, словом, он похож на бесноватого. Если внешний вид его так неприятен, что же делается в его бедной душе? …Видишь какой страшный яд скрыт в душе, и как горько он мучит человека! Его жестокие и тлетворные проявления говорят о нем».

Святитель Тихон Задонский

Человек в гневе страшен. А между тем гнев — естественное свойство человеческой души, вложенное в нее Богом для отвержения всего греховного и неподобающего. Этот полезный гнев был извращен в человеке грехом и превратился в гнев на ближних людей порой по самым ничтожным поводам. Обиды другим людям, ругань, оскорбления, крики, драки, убийства — все это дела неправедного гнева.

6 Алчность (корыстолюбие)

«Корысть есть ненасытимое желание иметь, или искание и стяжание вещей под видом пользы, затем только, чтобы сказать об них: мои. Предметов этой страсти множество: дом со всеми его частями, поля, слуги, а главное — деньги, потому что ими можно всё доставать».

Святитель Феофан Затворник

Иногда считают, что этим духовным недугом могут страдать исключительно богатые люди, уже обладающие богатством и стремящиеся его преумножить. Однако и человек среднего достатка, и малоимущий, и совершенно нищий — все подвержены этой страсти, поскольку заключается она не в обладании вещами, материальными благами и богатством, а — в болезненном, непреодолимом желании ими обладать.

7 Уныние (лень)

«Уныние — это продолжительное и одновременное движение яростной и вожделеющей части души. Первая неистовствует по поводу того, что находится в ее распоряжении, вторая, напротив, тоскует по тому, чего ей недостает».

Евагрий Понтийский

Материал по теме

Как святые меняли историю

Русские праведники в роли истребителей греха

Унынием принято считать общее расслабление душевных и телесных сил, соединенное с крайним пессимизмом. Но важно понимать, что уныние наступает у человека вследствие глубокой рассогласованности способностей его души, ревностности (эмоционально окрашенного стремления к действию) и воли.

В обычном состоянии воля определяет для человека цель его устремлений, а ревностность является «мотором», который позволяет двигаться к ней, преодолевая трудности. При унынии же человек направляет ревностность на свое нынешнее, далекое от поставленной цели состояние, а воля, оставшись без «двигателя», превращается в постоянный источник тоски о несбывшихся планах. Эти две силы унывающего человека вместо движения к цели как бы «тянут» его душу в разные стороны, доводя ее до полного изнеможения.

Такая рассогласованность — результат отпадения человека от Бога, трагическое следствие попытки устремить все силы своей души к земным вещам и радостям, в то время как даны они нам были для устремления к радостям небесным.

Никакие внешние приобретения не смогут успокоить наше сердце, мы сможем успокоиться, только если уступим его Абсолютой Истине и будем ей служить изо всех своих оставшихся сил.

Сама по себе неудовлетворенность является врагом духовного развития. Неудовлетворённый человек просто не может заниматься йогой, что уж говорить о том, чтобы достичь в йоге совершенства. Поэтому ведическая культура рекомендует находить удовлетворение в самой деятельности, а не в том, что человек за эту деятельность получает. Такое состояние сознания называется отрешённостью и делает человека по-настоящему счастливым. И это не внешнее мимолетное наслаждение, это настоящее внутреннее йогическое удовлетворение, которое и называется пратьяхара.

А это значит, что я должен заниматься деятельностью, которая соответствует моей природе. Как найти такую деятельность? В ведах объясняется, что если деятельность соответствует природе человека, тогда она полностью занимает его тело, ум, разум и чувства. А это значит, что вожделение такого человека практически исчезнет, так как его внутреннее удовлетворение станет максимальным. Одним словом, если возникает сильное вожделение, значит, я еще не занял свое естественное положение в этом мире. Поэтому в народе говорят: праздный ум – кузница дьявола, ведь если я не удовлетворен своим делом, то вожделение будет толкать меня на всевозможные глупости.

Поэтому в больших городах, где все работают, как попало и где попало, абсолютно не заботясь о том, соответствует ли их деятельность внутренней природе, так много вожделения, измен, пороков и семейных проблем.

Поэтому Бхагавад-гита предупреждает, что делать чужое дело даже совершенным образом не имеет смысла, так как проснувшееся вожделение, а значит, и гнев, уничтожит все плоды этого труда.

Из книги «Энциклопедия Ведической мудрости». http://dobro-shop.com/product/BG-RUZOV/

«Познавательное»: «Позвольте своей душе воспарить». Как праздная задумчивость стимулирует креативность

Две стороны блуждания ума

Художник эпохи Возрождения Альбрехт Дюрер в глазах своих друзей всегда выглядел мастером, в совершенстве владеющим искусством блуждания ума (англ. mind-wandering). Немецкий гуманист Виллибальд Пиркгеймер писал, что Дюрер мог всецело погружаться в собственные приятные размышления, казавшись при этом «самым счастливым человеком на Земле».

Многие из нас знакомы с блужданием ума через его разные формы: прокрастинация, задумчивость, медитация, умственное самобичевание, грезы наяву. Но тогда как некоторые повороты мысли кажутся продуктивными, в других случаях это определенно оборачивается плохой привычкой, которая мешает нам в полной мере реализовать свой потенциал.

Да, мечтательность может стать отдушиной от реальности и первоисточником вдохновения. Но не менее знакома нам склонность ума зацикливаться на мрачных и бесплодных мыслях, когда нам некуда от них деться – особенно когда нами овладевает уныние, тревога или одержимость.

Может ли искусство само по себе быть полезным катализатором, который укажет нам путь к более благостным эмоциям и психическим состояниям? Будь то литература, рэп или абстрактная масляная живопись, не секрет, что мы можем облагородить уклад наших мыслей через созерцание искусства.

У немцев есть замечательная поговорка о преимуществах праздного ума: «die Seele baumeln lassen», что буквально значит «позвольте своей душе воспарить». Сегодня нейроэстетика – научное направление, которое возникло лишь недавно – начинает раскрывать те биологические процессы, которые стоят за такого рода «воспарением».

Куда же без Античности

Начнем с того, что современная когнитивная наука уже предоставила огромный корпус доказательств, что психические состояния посылают и получают причинно-следственные волновые импульсы через все каналы тела.

Вспомним, как при взгляде на изображение со вкусным шоколадным пирожным у нас во рту активно начинает выделяться слюна; или как при просмотре какого-то захватывающего фильма мы сами находимся в состоянии напряжения. Мысли, чувства и эмоции – непроизвольно или же нарочно – являют собой соматический поток множественных биологических событий. И это тот поток, в который искусству каким-то образом удается проникать.

Гален, древнеримский медик, живший во втором веке н. э., был хорошо осведомлен о связи между разумом и телом. Он считал, что блуждание ума – это результат физического и ментального утомления. Чтобы этого избежать, Гален советовал соблюдать режим, предусматривающий усердное выполнение логической и структурированной умственной работы.

«Леность переполняет тело кровью!» – считается, что эти слова принадлежат Галену. Под этим подразумевается, что умение мысленно концентрироваться на чем-то представляет собой что-то вроде психобиологической дисциплины – что-то, над чем нужно работать, чтобы наши капризные мысли и тела не сошли с правильного пути.

Однако, еще до Древнего Рима существовала традиция, в русле которой грезы наяву рассматривались как полезный фактор для здоровья и благоденствия человека. Еще до Галена последователи Гиппократа утверждали, что блуждание ума на самом деле является лучшим способом вернуться в здоровое психическое состояние.

Современные исследования в области возрастной психологии также показали, что дети и взрослые, склонные к разного рода праздной задумчивости, проявляют бóльшую познавательную гибкость и более успешно справляются с такими задачами, как решение проблем, планирование и приведение в порядок собственных мыслей и чувств.

Заглянем под крышку

Нейровизуализация – метод «наблюдения» за головным мозгом в действии – позволяет обнаружить мозговые процессы, коррелирующие с соответствующими ментальными состояниями. Так, если проследить за мозговой активностью человека, который находится в состоянии покоя и не думает ни о чем конкретном, то выяснится, что человеческий мозг в таком случае вовсе не впадает в бездействие – он продолжает активно работать в тех участках, которые составляют так называемую сеть пассивного режима работы мозга (СПРРМ).

Эти стимуляции тесно связаны со стимуляциями, которые вовлечены в мышление о самом себе, в опыт осознания собственного «Я», а также в интуитивное мышление. Более того, эти же стимуляции задействуются параллельно с активационными паттернами в префронтальной коре мозга – это та область, которая обычно ассоциируется со всеми важными «исполнительными» функциями.

Семантическая карта мозга – пример нейровизуализации. Конкретно на этой карте отмечены участки мозга, которые задействовались у человека во время прослушивания радиопрограммы

Поразительно, но чем сильнее взаимодействие между этими двумя областями мозга – интуитивной и той, что отвечает за исполнительные функции – тем бóльшую креативность проявляет человек при необходимости решить какую-то проблему.

Сканирование мозга указывает на корреляцию, а не на причинность; но в любом случае в этом усматривается намек на то, что задумчивость может помочь нам выработать в себе продуктивное и творческое мышление путем своеобразного скрепления нашего чувства собственного «Я», то есть через сведение тела и разума воедино в неделимом ходе мысли и биологического действия.

Искусство может быть катализатором для такого рода задумчивости, равно как и инструментом, с помощью которого такую задумчивость можно регулировать и контролировать. И базовые свойства искусства (будь то минорная или мажорная тональность; цвета на картине), и сложности его содержания (слова песни; выражение лица человека, изображенного на картине) могут пробуждать в человеке различные мысли и эмоции – всё это непременно оказывает воздействие и на физиологию тела.

С активностью СПРРМ коррелирует и творческое мышление, и погружение в произведения искусства – особенно когда люди признаются, что эстетический опыт был особенно силен и значителен для них. В таких случаях соприкосновение с искусством инициирует в нас автобиографические видения и фантазии или же потоковый опыт с «я-фактором».

Фрагмент картины Диего Веласкеса «Менины» (1656)

Конечно, искусство может навевать и бесплодные порывы задумчивости. Если раз за разом слушать одну ту самую песню, это вряд ли поможет исцелить разбитое сердце или же справиться с какими-то иными горестными переживаниями. Но производная от искусства грусть не всегда ввергает нас в негативно окрашенные мысленные петли. Фактически, искусство может помочь нам приспособиться к непосредственному источнику боли, выступая в качестве опоры для эмоционального катарсиса.

Пожалуй, всем знакомо странное, приятное и утешительное чувство, которое наступает после того, как нам доводится хорошенько выплакаться. Оказывается, что в результате этого опыта происходит выброс гормона пролактина, который также имеет отношение к укреплению иммунной системой и установлению уз с другими людьми.

Искусство являет собой относительно безопасное пространство для переживания такого рода эмоциональных эпизодов по сравнению с ситуациями из реальной жизни, которые заставляют нас плакать. Даже печальное или совсем уж горестное искусство может послужить спусковым механизмом для некого позитивного психобиологического очищения, которое происходит через бесцельную задумчивость.

Подход Аби Варбурга

В истории полно примеров, иллюстрирующих взаимосвязь между задумчивостью и креативностью. Вот один характерный пример: немецкий искусствовед Аби Варбург (1866-1929) упорядочил свою библиотеку в 50 тысяч томов таким образом, чтобы содействовать блужданию мыслей.

Его коллекция книг стала ядром Института Варбурга в Лондоне, где мы ведем сейчас исследовательскую деятельность. Каждый из четырех этажей библиотеки посвящен одной из четырех тем – образу, слову, ориентации и действию. Более того, каждый этаж также поделен на подтемы – например, «магия и наука», «передача классических текстов» и «история искусств».

Оригинальная библиотека Аби Варбурга

Основываясь на идеях Варбурга о том, какое соседство является наилучшим для той или иной книги, этот уникальный классификационный подход позволяет истрепанному тóму о медицине, изданному в XVII веке, расположиться в компании текстов по математике, космосу и гармонии. Полки этой библиотеки содействуют интуитивной прозорливости по мере того, как вы перескакиваете с книги (или мысли), которая, как вам казалось, вам нужна, на другую интригующую мысль или тему, которая и вовсе не могла бы прийти вам на ум.

Способность воспринимать и ценить искусство пользуется глубоким уважением в большинстве культур и обществ. Часто этот процесс представляется как трудоемкое познавательное упражнение, но при этом упускается из виду, что искусство дает возможность пережить глубокий эмоциональный опыт, положительное блуждание ума и психобиологическое саморегулирование.

Дюрер, возможно, лучше всех сумел ухватить активность такого бездействия. Он писал: «Когда человек посвящает себя искусству, многих бед он избежит, если не будет бездельничать».

Оригинал

Иллюстрация на превью – фрагмент картины Пауля Клее «Красный шар» (1922).

Об авторах:

Джулия Кристенсен (Julia Christensen) – научный сотрудник с ученой степенью в Институте Варбурга, Лондон, а также научный сотрудник с ученой степенью в области когнитивной неврологии в Лондонском городском университете.

Гвидо Джильони (Guido Giglioni) – преподаватель неолатинской культурной и интеллектуальной истории (1400-1700) в Институте Варбурга, Лондон.

Манос Тсакирис (Manos Tsakiris) – профессор психологии в Университете Роял Холлоуэй, Лондон. В своих исследованиях Тсакирис изучает нейронные и когнитивные механизмы самосознания и социального познания.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *