Пресуществление святых даров в таинстве евхаристии

Отвечает иерей Андрей Чиженко.

Это Таинство – Таинство Евхаристии. Таинство от слова «тайна». И до конца эту величайшую тайну преложения хлеба, вина и воды в Тело и Кровь Христову мы не постигнем никогда. Это чудо Божье. Это спасительная тайна Божьего домостроительства и Промысла о человеке.

В православном богословии очень подробно вопросом соединения Божественного и материального в Таинстве Евхаристии занимался святитель Геннадий Схоларий, Патриарх Константинопольский. Он писал о том, что пресуществление представляет собой величайшее чудо, во время которого происходит моментальное преложение одной сущности в другую при сохранении свойств неизменными. И что при этом пресуществление происходит не физически, но таинственно. Т. е. нельзя говорить о физическом превращении атомов хлеба, скажем, в атомы мяса. Тогда, по меткому выражению профессора Московской духовной академии Алексея Ильича Осипова, мы будем причащаться невареного мяса. В то же время это нарушает догмат о бескровной жертве, так как мясо априори не может быть без крови.

Интересно о вопросе преложения Святых Даров писал преподобный Иоанн Дамаскин: «хлеб предложения и вино и вода чрез призывание и пришествие Святого Духа преестественно претворяются в Тело Христово и Кровь…» И еще один яркий образ дает святой Иоанн: «Причастимся божественного угля… Угль пылающий видел Исаия; но угль – не простое дерево, а соединенное с огнем, так и хлеб общения не простой хлеб, но соединенный с Божеством».

Начиная с XIX столетия целый ряд русских ученых богословов выступал против смыкания православного понимания Таинства Евхаристии с католической догматикой, в которой вещество Таинства пресуществляется физически в Тело и Кровь Христовы. Среди таких ученых: А. Хомяков, Н. Д. Успенский, А. И. Осипов.

На уровне канонических уставных решений Православная Церковь руководствуется в этом вопросе документом под названием «Послание патриархов восточно-кафолической церкви о православной вере (1723 г.)».

Среди прочего в нем есть следующие строки: «Веруем, что в сем священнодействии присутствует Господь наш Иисус Христос не символически, не образно (τυπικός, εἰκονικός), не преизбытком благодати, как в прочих таинствах, не одним наитием, как это некоторые Отцы говорили о крещении, и не чрез проницание хлеба (κατ´ Ἐναρτισμόν – per impanationem), так, чтобы Божество Слова входило в предложенный для Евхаристии хлеб, существенно (ὑποστατικός), как последователи Лютера довольно неискусно и недостойно изъясняют; но истинно и действительно, так что по освящении хлеба и вина хлеб прелагается, пресуществляется, претворяется, преобразуется в самое истинное тело Господа, которое родилось в Вифлееме от Приснодевы, крестилось во Иордане, пострадало, погребено, воскресло, вознеслось, сидит одесную Бога Отца, имеет явиться на облаках небесных; а вино претворяется и пресуществляется в самую истинную кровь Господа, которая во время страдания Его на кресте излилась за жизнь мира. Еще веруем, что по освящении хлеба и вина остаются уже не самый хлеб и вино, но самое тело и кровь Господня под видом и образом хлеба и вина».

Обратим внимание, дорогие братья и сестры, на последние строки документа, которые вошли практически во все православные катехизисы: «Еще веруем, что по освящении хлеба и вина остаются уже не самый хлеб и вино, но самое тело и кровь Господня под видом и образом хлеба и вина». Вот это и есть православным каноническим пониманием Таинства Евхаристии, или пресуществления (преложения) Святых Даров.

Православие избежало католического материализма, в чьей догматике вещество становится физически Телом и Кровью Христовыми, и в то же время протестантского подхода, который довольного разносторонен, но главной своей идеей все равно постулирует, что в Евхаристии Христос не присутствует, а бескровная жертва всего лишь символ, образ, воспоминание об Искупительном подвиге Спасителя.

Православие как всегда легко и воздушно прошло по стезе золотой середины. Присутствует Господь в Евхаристии. Реально. Сущностно. Навсегда. А остальное нам неведомо. Остальное – это тайна…

Какое это прекрасное слово «тайна». Сколько воздуха в нем. Сколько бесконечных миров и загадок скрываются под ее покровом. И человечество сразу становится ребенком, который только начинает прекрасный, блаженный, радостный и бесконечный путь к своему Богу. К своему Отцу…

Иерей Андрей Чиженко

Богослужение Великого четверга посвящено вспоминанию о Тайной Вечере, на которой Господь Иисус Христос установил Таинство Евхаристии – Таинство Святого Причащения. Это главное христианское Таинство в истории служило предметом преткновения и соблазна для очень многих людей (заметим в скобках, особенно для людей образованных и привыкших мыслить рационально или даже рационалистически). Как такое может быть, спрашивали они, – чтобы хлеб и вино стали Плотью и Кровью Бога? Как Бога можно пить и есть, принимая Его внутрь себя?

Но ведь действительно, на Тайной вечере Христос, указывая на преломленный хлеб и вино, говорит, что это и есть Его Тело и Его Кровь:

«И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26. 26-28).

На самом деле, в Таинстве Причащения, в его установлении есть своя, с позволения сказать, железная логика – но не логика рационального или эмпирического мышления, а логика веры и стремления к спасению. Как говорил философ Л. Витгенштейн, много размышлявший над проблемами религии и этики, стремящийся к спасению нуждается «не в мудрости в мечтах или рассуждениях, а в уверенности. – Эта уверенность и есть вера. Но вера есть то, в чем нуждается мое сердце, моя душа, а не мой размышляющий рассудок… Жажда спасения как бы умиряет сомнение».

Святое Причащение дает возможность быть в единстве с Богом, причем не только духовно или идеально, но и в том числе телесно.

А это и подразумевает полное причастие, реальная принадлежность чему-либо – когда человек принадлежит ему не только в идеальном смысле, но и телесно, физически, то есть — полностью. Так что есть большой смысл в известном афоризме «Человек есть то, что он ест».

Очень интересно в этом контексте, что когда Христос предраскрывал спасительный смысл Евхаристии в Беседе о Хлебе Животном в Капернаумской синагоге («Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» – (Ин. 6, 51)), чуть позже в этой беседе употреблен древнегреческий глагол τρώγω (trōgō). А этот глагол означал не только и не столько «есть», а еще и – «жевать», «грызть», «глодать». Поэтому строка 54 из 6 главы Евангелия от Иоанна по-русски может звучать и так: «Жующий (или глодающий, или глотающий, или грызущий) Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день».

Так что это слово τρώγω, буквально означающее «жевать» или «глодать», не допускает спиритуалистического или идеалистического перетолкования смысла Таинства Евхаристии. Неслучайно этот глагол в языке Нового Завета использован полемике с теми иудеями, которые «возроптали из-за того, что Христос сказал: Я есмь хлеб, сшедший с небес» (Ин. а6.41). Употребление этого глагол словно подчеркивая прямой, телесно-материальный смысл вкушения Плоти и Крови Христа.

При этом все равно, смутились даже многие из Его учеников. Они, «слыша то, говорили: какие странные слова! кто может это слушать?» (Ин. 6, 60). Более того, эти многие, как говорится далее, теряют веру: «С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним» (Ин. 6.66). Христос же обращается к двенадцати апостолам, которых избрал Сам, и спрашивает, верят ли они Ему. И Симон Петр отвечает: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живаго». (Ин. 6.68-69).

В дальнейшем в истории многие даже очень умные люди спотыкались на том, что не могли принять Таинство Евхаристии, осуществляемое в Церкви. К ним принадлежал, например, и великий русский писатель Лев Толстой. Он неоднократно писал в своих дневниках, что участие в этом Таинстве, пока он ходил в храм, всякий раз было связано у него с мучительными переживаниями. Он все никак не мог заставить себя поверить, что он и правда причащается Тела и Крови Бога, и поэтому свое участие в Причащении он воспринимал как нечто фальшивое, ненастоящее. Более того, как считают многие исследователи творчества Толстого, его нападки на Церковь и отход от нее во многом были связаны у него с радикальным неприятием Таинства Причащения, словно одно неизбежно повлекло за собой другое.


Причащение — это благодатное приобщение души к к вечной жизни

Таинство Причастия установлено Самим Господом на тайной вечери — последней трапезе с учениками в пасхальную ночь перед Его взятием под стражу и распятием.

Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь во Мне пребывает, и Я в нем.

Господь наш Иисус Христос, прежде чем преподать Таинство Причащения, сказал: «Хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» .То есть пища, которую Я хочу вам дать, — это Плоть Моя, которую Я хочу отдать для оживотворения всего мира. Это значит, что Божественное Причащение для верующих — это необходимая составная часть духовной и по Христу жизни. Этими словами Господь указал на совершенную необходимость для всех христиан участия, в Таинстве Евхаристии. Самое Таинство Евхаристии было установлено Господом на Тайной Вечери. «Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» .Как учит Святая Церковь, христианин, принимая Святое Причастие, таинственно соединяется со Христом, ибо в каждой частице раздробленного Агнца содержится весь Христос.

Неизмеримо значение Таинства Евхаристии, постижение которого превосходит наш разум. Оно зажигает в нас Христову любовь, возносит к Богу сердце, зарождает в нем добродетели, сдерживает нападение на нас темной силы, дарует силу против искушений, оживляет душу и тело, исцеляет их, дает им силу, взращивает добродетели — восстанавливает в нас ту чистоту души, которая была у первородного Адама до грехопадения.

В некоторых духовных болезнях Таинство Причащения является наиболее действительным врачевством: так, например, при нападении на человека так называемых «хульных мыслей» духовные отцы предлагают бороться с ними частым приобщением Святых Таин.
В четвертом прошении молитвы Господней «Отче наш» мы просим о ежедневном даровании нам «хлеба насущного». По толкованию многих отцов Церкви, под этими словами не следует, скорее всего, разуметь обычные хлеб и пищу, которые подает нам Бог в изобилии без нашего прошения .

Пусть боится душа подменить переживания небесной радости единения с Господом мутными развлечениями мира или низменными утешениями телесной природы. А когда она в силах оторваться от мира и всего чувственного, когда затоскует о свете горнего мира и потянется к Господу, пусть дерзает единения с Ним в великом Таинстве, одевая себя при этом в духовные одежды искреннего покаяния и глубочайшего смирения и неизменной полноты нищеты духовной.

Протестанты о евхаристии.

Нет у них реальности присутствия Христа в Евхаристии от того в их учении и сказано что делают они это только как поминки(в воспоминание) но не признают реального присутствия. И это справедливо ибо не может Христос разделится на множество противоположных церквей, но во все века и дни пребывает верным и хранит в чистоте веры только Одну, Едину-Соборную_Апостольскую Церковь, с одной верой, одним крещением и одной чашей.

Что такое «вхлебение”(Impanatio)?

Лютеране верят, что Евхаристия «это содержащиеся в хлебе и вине истинные Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, которые мы, христиане, должны есть и пить, по установлению Самого Христа». Таким образом, причастник принимает элементы как хлеба и вина, так и истиных Тела и Крови Самого Христа. Причастие принимается всеми верующими в двух видах: Тела (хлеб) и Крови (вино). Большинство лютеран отрицают сохранение Тела и Крови в хлебе и вине после окончания Евхаристии.

В лютеранской литургии при отправления Таинства Святого Причастия особое внимание уделяется словам установления святого причастия.

«Господь наш Иисус Христос в ту ночь, когда Его предали, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и, раздав ученикам, сказал: примите и ядите; сие есть Тело Мое, которое за вас предается, сие совершайте в мое воспоминание. Также взял Он чашу и возблагодарив, подал им и сказал: примите и пейте из нее все. Сия чаша есть новый завет в Крови Моей, за вас изливаемой во оставление грехов. Когда только будете пить сие, совершайте это в мое воспоминание». Поэтому лютеране верят, что именно тот принимает Причастие правильно и достойно, кто верует в эти слова: «за вас предаваемое» и «за вас изливаемое во оставление грехов».

Идея же консубстанциации, то есть соприсутствия земного хлеба и небесного Тела, утвердилась в евхаристическом учении Реформации, точнее в лютеранстве, получив название импанации (лат. impanatio – проницание хлеба, вселение в хлеб; иногда переводят как «вхлебение”).

Что такое Ubiquitas?

Лютеране верят в материальное присутствие Тела и Крови Христовых не только в причастии, но и везде. Такая точка зрения получила название «убиквитизм» (с лат. Ubiquitas – везде-присутствие.) Из многочисленных мест Библии, где говорится, что Бог никогда не оставляет Своих верных, М. Лютер делал вывод, что Бог телесно присутствует всюду. Значит, и в непристойных местах? М. Лютер, не смущаясь, принимал и это: ведь Бог воплотился, а человеческая плоть нечиста и мерзка. Так в уме М. Лютера – и на страницах его «Рабства Воли” – соединялись два его наиболее еретических увлечения: манихейство и убиквитизм. Именно из-за подобных высказываний лютеране так никогда и не признали сочинения Лютера точным и авторитетным изложением христианского учения.

Хотя лютеране и признают реальное присутствие Христа в Евхаристии, но, отвергая пресуществление, они утверждают «импанацию» – сосуществование (consubstantiatio) хлеба и вина с Телом и Кровью Господа. «В Святом Причастии имеет место установленное Христом специфическое единение (сакраментальное единение) между хлебом и вином с одной стороны и Телом и Кровью с другой стороны, и, благодаря этому единению, все причастники (manduacio generalis) «в» (in), «с» (com) и «под» (sub) видом хлеба и вина сверхъестественным и непостижимым образом принимают (manducatio oralis) истинные Тело и Кровь Христовы». Реализация соприсутствия Тела и Крови Христовых с хлебом и вином Евхаристии происходит в момент вкушения хлеба и вина, «вне вкушения хлеб не должен считаться святыней, тогда не бывает таинства», следовательно, действительность таинства, его объективная составляющая зависит от субъективной его стороны – участия в нем верных.

Итак, лютеране ограничивают присутствие Христа в Святых Дарах только моментом причащения, после чего хлеб и вино не имеют никакой освятительной силы и уже не отличаются от обычного хлеба и вина. Мартин Хемниц, умаляя значение освященных Даров, в полемике с пресуществлением прямо так и заявляет: «Пресуществление, помимо того, несет с собой и чрезмерную заботу о сем хлебе, сохранение его и поклонение ему (αρτολατρεία) – помимо самого его, установленного Христом, употребления».

Что проповедуют о Благодарении ( Евхаристии ) остальные протестанты?

Лютеране отвергают католическое учение о пресуществлении. Молекулы не превращаются в плоть и кровь, они остаются хлебом и вином. Тем не менее, Тело и Кровь Христа присутствуют в хлебе и вине, с ними и при них. Это означает не то, что хлеб и вино стали Телом и Кровью Христа, а то, что, помимо хлеба и вина, мы имеем Тело и Кровь. Тело и Кровь здесь, с нами, но не в том смысле, что уже нет хлеба и вина. Лютеровскую идею об одновременном присутствии и сосуществовании тела и хлеба, крови и вина называют концепцией «консубстанциации».

Лютеране отвергают идею о жертвенном характере Таинства Евхаристии. Христос умер за грехи и искупил их раз и навсегда, поэтому верующий оправдывается верой на основании уже раз совершенной жертвы, а, следовательно, отсутствует всякая необходимость в повторных жертвах.

Лютеране отрицают воззрение об особой роли клириков. Присутствие Тела и Крови Христа в евхаристических Дарах достигается не усилиями должностных лиц, иерархов. Это присутствие появляется под действием силы Иисуса Христа. Если в Православной традиции известно, когда хлеб и вино преобразуются в Тело и Кровь Христовы, то есть в момент произнесения духовным лицом эпиклезиса, то лютеране отказываются от однозначного ответа насчет того, когда появляются Тело и Кровь.

Сказать себе серьезно, что нужно делать, чтобы спастись, значит произнести суд над всем своим душевным содержанием, разрушить греховное состояние. Этого не может сделать обычный человек, тем более, если он полагается только на силу собственного разума.

И вот, вместо чистой истины человек в своих рассуждениях предлагает более или менее удачный компромисс истины со своими взглядами и желаниями. Точно также поступили и протестанты: исказивши само понятие о жизни, они последовательно должны были исказить и все церковное устройство и учение. В результате всего этого они и пришли к своему фиктивному, призрачному спасению. Даже если предположить, что в их учении и устройстве будут исправлены все ошибки, – искаженное понятие о жизни докажет, что эти исправления существуют лишь на словах, – через некоторое время протестанты должны будут снова создать на место прежнего учения новое искаженное, новые ошибки.

Таково происхождение всякого богословского заблуждения и всякой ереси. Все они в своей основе имеют нравственное несовершенство, неспособность или нежелание отрешиться от себя для восприятия истины. Исходя из своего религиозного несовершенного опыта и поддаваясь влечениям своей природы, человек и доходит до полного искажения Божественной истины. Здесь богословская наука не может молчать, особенно когда заблуждение уже успело развиться в систему, когда оно грозит православию.

Причастник за Божественной литургией — Преложение Святых Даров

В своих записках игумен Феодосии (Попов; + 1903) приводит воспоминания своей бабушки о ее детстве, когда ей было семь-восемь лет. «В церкви я становилась у самого амвона, против Царских врат, и зорко следила за всеми действиями священника. Причина моих наблюдений за священником была та, что однажды, бывши в праздник с моими родителями у обедни, я видела над престолом, немного повыше главы священника, прямо над святой чашей парящего Голубя, который был бел, как снег и неподвижно, едва заметно трепеща крыльями, держался в воздухе. И видела я это не раз, и не два, а несколько раз, о чем я передала своей подружке, и мы всегда с нею, как только, бывало, услышим звон колокола, так и бежим изо всех сил, желая перегнать друг друга, и станем вместе у амвона, дожидаясь появления блестящего белого Голубка. И уж как же любили мы Его за то, что Он был такой беленький, такой-то хорошенький!

Но были дни, когда мы так и не могли дождаться этого чуда, которое совершалось только во время служения старика-священника Росницкого. Только в его служение мы и видели всегда нашего Голубка. При другом священнике этого не бывало. Когда же мы рассказали об этом нашим родителям, а родители сказали священнику Росницкому, с тех пор мы с подругой уже более не видали чудного Голубочка» 34.

Кто являлся детскому взору в виде голубя? Несомненно, Святой Дух. Именно под Его воздействием совершается вся литургия. Особенно сильно проявляется благодать Святого Духа во время важнейшей части литургии — Евхаристического канона, который начинается возгласом священника: «Благодарим Господа». С этими словами, призывающими верующих воздать благодарение Богу, священник приступает к совершению таинства Святой Евхаристии. Пример такому началу таинства дал Сам Спаситель, когда на Тайной вечере начал священнодействие Бескровной Жертвы благодарением Богу Отцу.

В тайной молитве, читаемой во время Евхаристического канона, священник от лица всех верующих прославляет величие Божие, Его бесконечное совершенство и Его благодеяния роду человеческому. Священник исповедует святость Бога и вместе с тем прославляет бесконечную любовь к нам Бога Отца, Который послал для нашего спасения Своего Единородного Сына.

Пришедший на землю Спаситель совершил таинство Святого Причащения и завещал нам совершать его в воспоминание о Нем. Слова Господа, сказанные Им на Тайной вечере, священник произносит вслух: «Приимите, ядите, Сие есть тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов. Пиите от нея вси, Сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многая изливаемая во оставление грехов».

При произнесении слов «Твоя от Твоих, Тебе приносяще, о всех и за вся» диакон или сам священник, крестообразно сложив руки, берет правой рукой дискос, а левой — потир, возвышает их над престолом и затем снова ставит на место. Это священнодействие является возношением Святых Даров в жертву Богу от всех верующих.

Когда праведный Иоанн Кронштадтский совершал возношение Святых Даров, его ум возносился в горний мир. Он писал: «Я представляю торжественность и величие данной минуты, когда стоя лицом к лицу с вечною, совершенною, неизменною правдою Отца Небесного, карающего грех, я приношу от лица всех и за всех единую безмерную, всеправедную умилостивительную Жертву Христа Сына Божия, единую могущую приклонить на милость Бога Отца, искупить весь мир от праведного проклятия и исходатайствовать всем верующим прощение грехов и благословение»35. В эти священные минуты всё наше сердце должно быть полностью отдано Богу. Нам нужно забыть о всем земном, чтобы каким-либо страстным помыслом не оскорбить Агнца Божия, приносящего Себя в жертву.

Что происходит на литургии вслед за возношением Святых Даров? Во время пения хором «Тебе поем, Тебе благословим…» и произнесения священником тайных молитв совершается преложение, или пресуществление, Святых Даров в Пречистые Тело и Кровь Христовы. В этот момент все предстоящие в храме вместе со священнослужителями должны молиться, чтобы Отец Небесный ниспослал Духа Своего Святого на них и на предлежащие Дары. «Наипаче в это время да будут души наши, как светильники горящие, как кадило возженное и благоухающее, как дым фимиама, восходящий горе, ибо в эту минуту совершается страшное, животворящее таинство — претворение Духом Божиим хлеба и вина в Пречистое Тело и Кровь Христову, и на престоле является Бог во плоти»36.

Схиархимандрит Гавриил (Зырянов; 1844 — 1915), ученик преподобного Амвросия Оптинского, однажды на литургии во время пресуществления Святых Даров сподобился благодатного видения. Старец рассказывал, что Горнее место в алтаре как бы отступило и он увидел Спасителя, окруженного множеством ангелов, архангелов, херувимов и серафимов. Ангелы парили вокруг Христа сверху, снизу и по обеим сторонам. Вокруг Господа располагались лики святых пророков, апостолов, преподобных, мучеников, святителей и прочих святых. Всё небо было заполнено ангелами и святыми. Все они стояли с главами преклоненными и обращенными к Спасителю; руки они держали скрещенными на груди.

Ангелы и святые пребывали в великом благоговении, страхе и молчании и как бы насыщались от эфирно-розового света, исходящего от Спасителя и Его ран. Этот же свет от ран Христовых лучом падал и на Святые Тайны, находившиеся на престоле.

Другой свет шел из небесной выси. По словам старца Гавриила, этот свет был мягко-ярким, неописуемой красоты и величия. Именно к нему был обращен Спаситель, Который Сам Себя приносил в жертву.

Когда отец Гавриил пришел в себя, оказалось, что его уста произносят слова молитвы: «И сотвори убо хлеб сей, честное Тело Христа Твоего. Аминь. А еже в чаши сей, честную Кровь Христа Твоего. Аминь. Преложив Духом Твоим Святым. Аминь. Аминь. Аминь». От страха и трепета старец заплакал навзрыд.

Впоследствии старец Гавриил не мог совершать литургию без слез — такое сильное впечатление осталось у него от видения Христовой Жертвы за грехи людей. Как только старец произносил: «Твоя от Твоих, Тебе приносяще, о всех и за вся», голос его прерывался, из глаз лились слезы, и он совершенно отрешался от всего земного, предаваясь духовным переживаниям и благоговейным молитвам. Иногда в такие моменты отец Гавриил не мог сдержать своего плача, и тогда, смешиваясь с пением хора, из алтаря слышались его рыдания, которые потрясали души молившихся за службой людей.

По преложении Святых Даров священник тайно молится Богу за причастников, а также за всех скончавшихся в вере. Он молитвенно поминает и почивших праведников. Это поминовение свидетельствует о плодах Голгофской Жертвы Христа. Особо («изрядно») священник вспоминает Богоматерь как главу искупленного, воссозданного человечества и предстательницу за всех людей пред Сыном Божиим. Священник, взяв кадило, возглашает: «Изрядно о Пресвятей…». После этого возгласа священник тайно молится, вспоминая от лица Церкви святых, спасенных крестной Жертвой Спасителя и уже прославленных Богом, благодарит Господа и славословит Его за то, что Он соделал их ходатаями за нас на Небе, а также молится об усопших и живых членах Церкви.

Валаамскому схимнику Кириаку во время литургии было видение. Он стоял в алтаре, и, когда служащий священник возгласил: «Твоя от Твоих, Тебе приносяще, о всех и за вся», от престола излилось необычайное благоухание. Когда же священник стал молиться о снисхождении Святого Духа на предлежащие Дары, Кириак увидел, что алтарь наполнился херувимами, которые окружили престол. Священника объял огонь, и, как только он сделал земной поклон перед престолом, с вышины слетел белый голубь, который стал парить над дискосом. Затем голубь взлетел на верх святой чаши и, сжав крылья, опустился в нее. И тотчас ангелы, падши ниц, поклонились святому престолу. Когда священник возгласил: «Изрядно о Пресвятей», Небесные Силы опять поклонились до земли. После пения «Достойно есть» они поклонились в третий раз. Затем ангелы окружили священника, осенили его главу пречудной плащаницей и после этого стали невидимы.

За Евхаристическим каноном следует молитвенное приготовление верующих к принятию Христовых Тайн и само Святое Причащение.

Праведный Иоанн Кронштадтский писал: «Из постоянного чуда пресуществления хлеба и вина в истинное Тело и Кровь Христовы, с Его Божеством и душою соединенные, я вижу чудо постоянного оживотворения человека. И это всё — на моих глазах; и я это испытываю душою и телом, ощущаю живо. Боже мой! Какие страшные таинства ты творишь! Каких неизглаголанных тайн Ты сделал меня зрителем и причастником. Слава Тебе, Творче мой! Слава Тебе, Творче Тела и Крови Христовых!»37

Каждому из нас надо стремиться к тому, чтобы во время литургии иметь в своем сердце те же святые чувства, которыми была наполнена душа праведного Иоанна Кронштадтского!

34 — Сила Божия и немощь человеческая. М., 1994. С. 12.

35 — Цит. по: Вениамин (Федченков), архиеп. Небо на земле. С. 114.

36 — Вениамин (Федченков), архиеп. Небо на земле. С. 36.

37 — Цит. по: Вениамин (Федченков), архиеп. Небо на земле. С. 36.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *