Презумпция вины

Презумпция вины нарушителя обязательств

В гражданском праве известны 2 основные презумпции: презумпция вины лица, не исполнившего обязательство или исполнившего его ненадлежащим образом,и презумпция вины причинителя вреда.

В первом случае имеется в виду презумпция вины лица, которое должно в силу принятых на себя обязательств исполнять их надлежащим образом. Так, в соответствии с п. 2 ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК) отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Рассмотрим примеры:

Более полную информацию по теме вы можете найти в КонсультантПлюс.
Полный и бесплатный доступ к системе на 2 дня.

  1. В п. 2 ст. 476 ГК устанавливается презумпция вины продавца и его ответственность за недостатки переданного товара, в случае если на этот товар распространяется гарантия качества и срок ее действия не истек. Так, если покупатель приобрел товар у продавца, но впоследствии выявил скрытые дефекты и в течение гарантийного срока предъявил претензию и обратился в суд, требования покупателя о возложении на продавца ответственности за поставку товара ненадлежащего качества будут удовлетворены, если продавец не докажет, что возникновение недостатков было обусловлено нарушением покупателем правил пользования товаром или его хранения, действиями третьих лиц либо обстоятельствами непреодолимой силы (постановление ФАС Северо-Кавказского округа по делу № А53-14587/2010 от 25.05.2011).
  2. Аналогичной позиции законодатель придерживается и в отношении исполнителей по договорам на выполнение работ или оказание услуг. В соответствии с п. 2 ст. 1096 ГК вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (постановление 9-го арбитражного апелляционного суда по делу № А40-48490/15 от 28.07.2015).

Презумпция вины причинителя вреда

Предусмотренная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что отсутствие вины должен доказать сам ответчик (постановление пленума Верховного суда Российской Федерации «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» от 26.01.2010 № 1). Презумпция вины по делам о возмещении так называемого внедоговорного вреда предусматривает установление вины причинителя вреда. То есть, доказав, что причинение вреда было безвиновным, ответчик освобождается от ответственности.

Презумпция вины, таким образом, представляется в виде комплекса следующих прав и обязанностей потерпевшего и правонарушителя в судебном процессе:

  • потерпевший должен доказать наличие убытков, а также причинную связь между ними и действиями должника;
  • потерпевший вправе ссылаться на вину должника, не доказывая ее;
  • правонарушитель должен доказать свою невиновность.

Исключения из общего правила презумпции вины

Гражданский кодекс содержит общее правило о безвиновной ответственности лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность (п. 3 ст. 401 ГК). Лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие обстоятельств непреодолимой силы (определение Конституционного суда РФ от 19.02.2003 № 79-О).

В то же время в отношении ответственности предпринимателя существует мнение судов, что стороны обязательства по своему усмотрению могут согласовать ответственность лишь за виновные нарушения этого обязательства (постановление президиума ВАС РФ № 6841/97 от 07.07.1998).

Кроме того, в силу ст. 1079 ГК вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (являющейся источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины.

Условием ответственности в гражданском законодательстве является вина. При наличии вины правонарушитель обязан возместить причиненные убытки в полном объеме (п. 1 ст. 15 ГК). В гражданском праве действует презумпция вины правонарушителя. Поэтому правонарушитель в гражданском праве считается виновным до тех пор, пока не будет доказана его невиновность. Вместе с тем закрепленная в гражданском законе презумпция вины правонарушителя не исключает для потерпевшего возможности представлять суду доказательства виновности правонарушителя.

УДК 347.113

ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ ПРЕЗЮМИРОВАНИЯ ВИНЫ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

М.Н. Годовалова

Соискатель кафедры гражданского права
Пермский государственный национальный исследовательский университет
614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Аннотация: Статья посвящена исследованию проблем презюмирования вины в гражданском праве. Рассматриваются доктринальные подходы к определению понятия «презумпция вины», говорится о необходимости разграничивать понятия презумпции и презюмирования. При рассмотрении презумпции вины с множества разнопорядковых позиций: как нормы права, как предположения, как метода регулирования, как средства регулирования, как юридического факта, как средства толкования, как обязанности правоприменителя – утрачивается самостоятельная ценность презумпции вины как высоковероятностного предположения, закрепленного в норме права. Реализация презумпции вины при привлечении к гражданско-правовой ответственности не должна отождествляться ни с презумпцией вины, ни с нормой-презумпцией, а является правореализационным презюмированием вины. Презюмирование вины – это процесс закрепления предположения о вине в правовой норме, это сама норма-презумпция; это процесс реализации предположения о вине, в том числе обязанность суда признать предполагаемый факт установленным. С учетом значимости и важности презюмирования вины для гражданско-правового регулирования и в связи с тем, что презюмирование вины является существенной чертой именно гражданского права, отличающей его от публично-правовых отраслей права, в статье поставлен вопрос о возможности признания его принципом гражданского права.

Ключевые слова: презюмирование; вина; презумпция вины; функции презумпции вины; реализация презумпции вины; правовые предположения; нормы-презумцпии; принцип гражданского права

Термин «презумпция вины» привычен для цивилистической доктрины и практики. Существует множество определений понятия «презумпция» в юридической науке, анализ которых позволяет заключить, что в большинстве своем они отмечают такой признак презумпции, как «вероятное предположение», и содержат указание на правовое закрепление. Иначе говоря, родовым признаком правовой презумпции является категория «предположение, закрепленное в законе».

Необходимо, однако, отметить, что в последних разработках теории правовых презумпций ставится под сомнение наделение юридических презумпций таким родовым признаком, как предположение. В частности, утверждается, что «определение презумпции через ключевое слово «предположение» не может быть принято для отражения правовой сущности презумпций. Не меняется принципиально суть дела и в тех случаях, когда ведут речь о правовой презумпции как предположении, закрепленном в норме права. Правовая оформленность явления не снимает вопроса о его правовой природе…. Поиск правовой сущности презумпции должен заключаться в оценке не самого предположения как такового, а результата предположения, той юридической конструкции, которая призвана решать конкретные правовые задачи» .

Для решения этой важной задачи, на наш взгляд, необходимо использовать категорию «презюмирование». Процесс презюмирования, представляется, шире, чем презумпция: он начинается с правотворчества в виде закрепления предположения о вине, в результате чего возникает презумптивная норма (презумпция) и заканчивается реализацией этого предположения в правоприменительной работе.

Не вызывает сомнений необходимость дальнейшей работы по теоретическому осмыслению термина «презумпция» в рамках как теоретико-правовой, так и цивилистической наук. Однако современный уровень знаний в данной области позволяет по-прежнему при определении презумпции использовать признак предположения. В научной и учебной литературе именно он чаще всего и используется при определении презумпции, в силу того что именно в таком подходе выражено современное представление об этом явлении, как справедливо отмечается в науке теории права .

Помимо этого, данный признак свидетельствует о гносеологической природе отмечаемого явления, вне зависимости от того, что станет следствием (результатом) такого предположения.

Дифференциация презумпций после определения родового признака данной категории в праве базируется на том, какой признак исследователями мыслится как видовой.

В большинстве случаев при дефиниции юридической презумпции указывается вероятное наличие или отсутствие юридических фактов. Известный исследователь правовых предположений Д.И. Мейер писал: «Предположение вообще есть вероятное заключение о неизвестном факте, выведенное из общеизвестного или доказанного факта путем опыта» . В. К. Бабаев при определении презумпции также отмечает данный признак: «Презумпция – это закрепленное в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтвержденное предшествующим опытом» . Эта установка актуальна и сегодня: «Под гражданско-правовой презумпцией следует понимать закрепленное в гражданско-правовой норме или в условии договора правило, содержащее предположение о характеризующем субъект гражданского правоотношения или объект гражданских прав, или юридический факт признаке, который может быть опровергнут» .

Н.Ф. Качур отметила, что презумпция – это не только закрепленное в нормах права предположение, выступающее в качестве предпосылки установления (неустановления) одного юридического факта при наличии других, но и в отдельных случаях – заменяющее юридический факт, влекущий за собой определенные материально-правовые последствия . По нашему мнению, поскольку любое обстоятельство, порождающее юридическое последствие, в том числе признаки субъекта или объекта, может рассматриваться как юридический факт, презумпции, независимо от того, являются ли они предпосылками юридических фактов или юридическими конструкциями, их заменяющими, имеют своим предметом именно юридический факт. При этом презумпции всегда содержат два юридических факта: факт-основание, присутствующий в гипотезе нормы, и факт-предположение, заключенный в диспозиции нормы. Если установлен факт-основание (правонарушение), считается установленным и факт-предположение (вина правонарушителя). Факт-основание – это юридический факт, ибо влечет необходимость признать факт-предположение. Оба эти факта образуют юридический состав или его часть, предполагающий наступление юридического последствия нарушения правовой нормы в виде привлечения к гражданско-правовой ответственности.

Однако такие представления о презумпции в целом не выходят за границы презумптивной нормы. Процесс презюмирования охватывает и функции, которые выполняет правовое предположение. Прежде всего внимание обращается на то, что презумпции выполняют доказательственную функцию. Так, В.И. Каминская считала презумпцию положением, «которым какой-либо порядок явлений в области отношений, возникающих из человеческого поведения, признается обычным, постоянным, нормативным и не требующим, в силу этого, специальных доказательств» . В.П. Воложанин юридическое предположение понимал как предположение, освобождающее сторону от доказывания какого-либо факта при доказанности других фактов, поскольку между ними (т.е. фактом, освобожденным от доказывания, и фактами, уже доказанными) существует причинная связь, проверенная и подтвержденная прошедшим опытом, практикой . Наличие у презумпций доказательственной функции содержится и в дефинициях, содержащихся в исследованиях последних лет: «Правовая презумпция − это закрепленный в норме права вероятностный вывод о факте, который принимается судом без процедуры доказывания, в случае установления связанного с ним факта (факта-основания) и неопровержения путем доказывания иного факта» .

Презумпции выполняют и такие функции, как признание и защита интереса: «Например, презумпция права собственности владельца движимой вещи ориентирована на признание интереса лица, владеющего вещью. Указанная презумпция призвана выполнять и соответствующую функцию. Презумпция добросовестности лица в первую очередь ориентирована на беспрепятственную реализацию его интереса, а презумпция вины в деликтных правоотношениях – на обеспечение интереса потерпевшего (одновременно создавая предпосылки для его эффективной защиты)» . Как видим, каждая конкретная презумпция обладает одной из функций, которая является для нее доминирующей.

Презюмирование вины не только обеспечивает интересы потерпевшего, но и распределяет бремя доказывания вины, значительно упрощает гражданский процесс по делам о привлечении к гражданско-правовой ответственности.

Презюмирование вины является существенной чертой именно гражданского права, отличающей его от публично-правовых отраслей права. Презумпцию невиновности нередко называют принципом уголовного права, поскольку она отражает фундаментальные руководящие начала всего уголовно-правового регулирования .

Более того, имеется и нормативный термин «принцип презумпции вины». Так, в ч. 3 ст. 340 УПК РФ установлено, что председательствующий суда при удалении присяжных для вынесения вердикта в своем напутственном слове должен разъяснить присяжным сущность принципа презумпции невиновности .

Конституционный суд толкует ст. 49 Конституции Российской Федерации как содержащую именно принцип презумпции невиновности .

О презумпции вины как о принципе права упоминают в научных исследованиях. Так, А.А. Андреев пишет, что «в гражданском праве действует принцип презумпции виновности, суть которого состоит в том, что бремя доказывания отсутствия своей вины, когда ее наличие является необходимым основанием ответственности, возлагается на лицо, допустившее правонарушение» . Э.П. Гаврилов прямо указывает на то, что именно в ст. 401 ГК РФ содержится гражданско-правовой принцип презумпции вины: «Большое значение имеет и норма п. 2 ст. 401 ГК РФ: «Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство». В этой норме выражен еще один важнейший принцип гражданского права – принцип «презумпции виновности»» .

И судебно-арбитражная практика использует термин «принцип презумпции вины». Так, суд, рассматривая спор о взыскании в порядке суброгации ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, отметил следующее: «Довод ответчика о недоказанности вины его страхователя (водителя автомобиля ВАЗ) в ДТП, поскольку в возбуждении дела об административном правонарушении было отказано в связи с отсутствием состава административного правонарушения, отклоняется, как основанный на ошибочном толковании норм материального (гражданского права), так как факт отсутствия состава административного правонарушения (при наличии в административном праве презумпции невиновности) не означает отсутствия состава гражданского правонарушения (при действующем в гражданском законодательстве принципе презумпции виновности)» .

На наш взгляд, презюмирование вины может быть признано принципом гражданского права, система которых в настоящий момент нуждается в некотором обновлении . Предположение о вине отличает гражданско-правовое регулирование отношений еще со времен римского права.

При определении презумпции зачастую говорится также и о механизме ее реализации – необходимости суда признать презюмированный факт установленным, если не будет доказано обратное. Презумпция – это юридическая обязанность признать презюмируемый факт установленным – считает Н.Н. Цуканов . Б.А. Булаевский дает развернутое определение презумпции, детализируя указанный признак: «презумпция есть закрепленная в правовой норме, основанная на предположении модель юридически значимого явления (юридического факта, правоотношения и др.), применяемая в регулировании общественных отношений при наличии определенных правовой нормой условий, за исключением случаев, когда будут доказаны обстоятельства, указывающие на невозможность использовать такую модель» .

Как видим, сама презумпция не может охватить процесс ее реализации, поскольку презумпция – это только вероятностное предположение, при правовом закреплении – это норма-презумпция. Именно механизм реализации презумпций, в том числе обязанность правоприменителя признать предполагаемый факт установленным, отличает правовые предположения от иных предположений.

Однако презумпция вины и механизм реализации презумпции вины не тождественные правовые явления, они охватываются термином «презюмирование вины».

Кроме того, презумпции в науке рассматриваются с различных позиций: и как способ правового регулирования, и как норма права, и как прием законодательной техники, и как правовой метод, и как метод юридического толкования . К тому же разные исследователи отстаивают порой прямо противоположные точки зрения: так, часть ученых считает, что презумпция – это правовая норма , другие категорически отрицают данное утверждение ; одни настаивают на том, что презумпцию надо воспринимать как особое гражданско-правовое средство , другие утверждают обратное . На наш взгляд, презумпция вины может рассматриваться и с позиций теории гражданско-правовых ограничений , поскольку накладывает известные ограничения на правонарушителя, связанные с необходимостью опровержения своей вины.

Все это также не характеристики самого предположения, а проявления механизма презюмирования.

Презюмирование вины – это процесс закрепления предположения о вине в правовой норме, это сама (статичная) норма-презумпция; это процесс реализации предположения о вине, в том числе обязанность суда признать предполагаемый факт установленным.

При этом норма-презумпция вины является закрепленным в правовой норме высоковероятностным предположением, основанным на повторяемости виновности лица в гражданских правонарушениях.

В.К. Бабаев отмечал, что презумпции могут заменять или представлять собою юридические факты . Можно согласиться только с первой частью данного утверждения: презумпции способны лишь заменять юридические факты, но не становиться ими. Презюмирование вины – это юридическая конструкция, которая не превращается в явление объективной действительности, которым является юридический факт. Реализация нормы-презумпции вины связана с юридическими фактами – правонарушением и виной: факт-основание – это совершенное гражданское правонарушение, факт-предположение – вина правонарушителя. Презюмирование вины – заменяет вину в составе гражданского правонарушения.

Представляется целесообразным и эффективным презюмирование вины гражданско-правового нарушителя, если исходить из принципов, целей и методов отраслевого регулирования. Данная презумпция естественно вписывается в рамки гражданского процесса, не имеющего стадии расследования. Презюмирование вины правонарушителя не только обусловлено задачами и сущностью гражданского процесса, но и существенно снижает процессуальные и временные затраты на рассмотрение гражданского дела. В силу отмеченных обстоятельств возникает необходимость включения презумпции вины в действующий нормативно-правовой материал и возникает норма-презумпция.

Гражданско-правовая норма, которая содержит предположение о вине, не превращается от этого в презумпцию вины – она может быть квалифицирована как норма-презумпция (презумптивная норма) вины. Норма-презумпция вины – результат законодательного презюмирования вины. Далее процесс презюмирования связан с правореализацией предположения о вине.

Презумпцию вины, наряду с иными правовыми презумпциями, рассматривают с различных позиций: как норму права, как предположение, как метод регулирование, как средство регулирования, как юридический факт, как средство толкования, как обязанность правоприменителя и проч. При таком наличии разнопорядковых аспектов теряется истинная, самостоятельная сущность и ценность презумпции вины как высоковероятностного предположения, закрепленного в норме права. Поэтому, на наш взгляд, следует различать категории «презумпция» и «презюмирование». При привлечении к гражданско-правовой ответственности, безусловно, реализуется норма-презумпция вины, но она не тождественна этому процессу. С учетом значимости и важности презюмирования вины для гражданско-правового регулирования может быть поставлен вопрос о признании его принципом гражданского права.

Библиографический список

В ст. 49 Конституции РФ закреплен один из важнейших правовых принципов защиты прав человека – лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным, пока его вина не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в силу приговором суда. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Указанный конституционный принцип согласуется с уголовно-процессуальным законодательством. Так, в ст. 14 УПК РФ также закреплен принцип презумпции невиновности. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, несет сторона обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Национальное законодательство России, в свою очередь, согласуется с ч. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), согласно которой каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его невиновность не будет установлена законным порядком.

Таким образом, следуя букве закона, положениям УПК РФ, Конституции РФ и Конвенции, а также здравому смыслу, человек, в отношении которого не вынесен обвинительный приговор, юридически невиновен.

На практике в силу отсутствия закона, регулирующего права и положение лиц, чья вина в законном порядке еще не установлена, но подвергающихся уголовному преследованию и содержанию под стражей, эти лица с момента задержания находятся в ведении органа, исполняющего наказания (ФСИН), и фактически несут наказание с момента их задержания. В настоящее время права лица, заключенного под стражу в период предварительного расследования, более ограниченны и ущербны, нежели права осужденных (признанных виновными), а органы предварительного расследования зачастую используют меру пресечения в виде стражи в целях оказания на подследственного психологического давления.

Согласно ст. 6 УПК РФ назначение уголовного судопроизводства заключается в защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также в защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Цель и задача уголовно-исполнительной системы – исполнение приговора, в том числе работа с осужденными, направленная на их возможное исправление. Согласно УПК РФ (ст. 97, 99, 108) цели и задачи применения меры пресечения – организация и осуществление правосудия. Согласно ст. 5 Закона РФ от 21 июля 1993 г. № 5473-I «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовное наказание в виде лишения свободы» (далее – Закон об учреждениях, исполняющих уголовное наказание) в уголовно-исполнительную систему помимо учреждений, исполняющих наказания, входят следственные изоляторы. Формально УПК РФ и УИК РФ не регулируют правоотношения между государством в лице специального органа и лицом, чьи конституционные права ограничены мерой пресечения на стадии предварительного расследования и судебного разбирательства, а также третьими лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются применением меры пресечения к уголовно преследуемому лицу.

УПК РФ регламентирует процессуальные отношения между сторонами обвинения (потерпевший, прокуратура, органы предварительного расследования, свидетели), защиты (подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, т. е. свидетели) и судом. Следственные изоляторы в этот круг не входят. УИК РФ, в свою очередь, регулирует отношения по исполнению наказания между исполнительным учреждением и осужденными (признанными виновными) – СИЗО и подследственные в этот круг также не входят.

В настоящее время правовое положение задержанных, подозреваемых, обвиняемых и подсудимых в России регулируется Законом об учреждениях, исполняющих уголовные наказания, а также другими правовыми актами (Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления», далее – Закон № 103-ФЗ), согласно которым в части условий содержания и обращения с подследственными практически не дифференцируются осужденные и не осужденные лица.

Цель меры пресечения – соблюдение баланса публичных и частных интересов, восстановление социальной справедливости. Однако в отсутствие специального закона и органа, регламентирующих правоотношения и права лиц, подвергшихся уголовному преследованию (подследственных и осужденных), ни о каком балансе интересов не приходится говорить.

В нашей судебной и правоохранительной системе, на мой взгляд, осталось колоссальное количество пережитков прошлого, не отвечающих принципам справедливости и гуманизма. Сейчас они воспринимаются правоприменителем как само собой разумеющееся. Думается, что Россия должна развиваться по пути справедливого гражданского общества и человеколюбия. По статистике1, во всем мире наблюдается тенденция снижения насильственной, то есть сопряженной с насильственными преступлениями против жизни и здоровья человека, половой неприкосновенности, хищений имущества в виде открытых хищений, грабежей и разбоев, преступности.

Думается, что меры пресечения в отношении подследственных и подсудимых могли бы быть более дифференцированными и адекватными, отвечающими задачам правосудия, интересам общества и веянию времени. И если содержание под стражей действительно необходимо, эта мера должна быть исключительной и соответствовать статусу юридически невиновного человека, а исполнять меру пресечения должны не карательные органы, а органы специальные, квалифицированные в плане работы с невиновными людьми.

Отношения между подозреваемыми, обвиняемыми и подсудимыми и органом, обеспечивающим их изоляцию от общества, фактически ничем не регулируются (за исключением отдельных инструкций, предписаний и норм, «разбросанных» по разным подзаконным актам, и т.д.). ФСИН выполняет обязанность по исполнению решений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, можно сказать, в виде дополнительной нагрузки и факультативно, так как с точки зрения здравого смысла и логики система исполнения наказаний не должна распространять свое действие на юридически невиновных людей.

Считаю, что необходимо восполнить данный пробел и создать специальный орган, не входящий в состав ФСИН, в обязанности которого входило бы обеспечение исполнения мер пресечения в рамках уголовного судопроизводства. К ведению такого органа должны быть отнесены исполнение и контроль всех видов мер пресечения (от подписки о невыезде до заключения под стражу), регламентированных УПК РФ, а именно:

  • работа с лицами, подвергшимися уголовному преследованию (подозреваемые, обвиняемые, подсудимые, не признанные виновными приговором суда), в отношении которых избрана мера пресечения, предусмотренная УПК РФ;
  • исполнение судебных актов (постановлений следователя, дознавателя) о применении меры пресечения;
  • взаимодействие с органами предварительного расследования, прокуратурой и судами;
  • взаимодействие с членами семей, родственниками и другими третьими лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются применением избранной меры пресечения к уголовно преследуемому лицу.

В рамках данной системы должны быть созданы специальные учреждения по содержанию подследственных до приговора суда. На мой взгляд, они должны приближаться к учреждениям жилого, гостиничного, больничного и санаторного типа с разными степенями охраны – в зависимости от социальной опасности конкретной личности. Кроме того, юридически невиновным лицам должна быть обеспечена возможность лечиться у выбранного врача, неограниченно общаться с семьей и родственниками, вести телефонные переговоры при условии их «прозрачности» и открытости, поддерживать функционирование бизнеса, продолжать обучение и т.д. Цель меры пресечения – наблюдение за осуществлением правосудия, а не наказание без вины.

В связи с этим полагаю также целесообразным направить запрос в Конституционный Суд РФ о соответствии Конституции РФ ст. 5 Закона об учреждениях, исполняющих уголовные наказания, и других правовых актов (Закон № 103-ФЗ), согласно которым не дифференцированы осужденные и не осужденные лица, виновные и не виновные (в отношении условий содержания, обращения с ними), а также о конституционности ст. 14 УПК РФ, предусматривающей фактическое размещение невиновных людей в учреждениях ФСИН.

1 «О природе человеческой агрессии». Открытая лекция академика, зав. кафедрой криминальной психологии факультета юридической психологии МГППУ Сергея Ениколопова (28 октября 2014 г. Санкт-Петербург).

Точно видел, но не помню, где!
У этого тропа крайне мало конкретных примеров применения. Может быть, вы сумеете вспомнить хотя бы парочку?
» По лесу со всех ног мчится заяц. Кто-то из зверей у него интересуется:

— Заяц, что случилось?
— Декрет объявили: всех верблюдов хватают и расстреливают!
— А ты-то при чём?
— А! Поди докажи, что ты не верблюд!

»
— Старый анекдот
» Верховный суд США счел, что во всех случаях, связанных с лайблем и касающихся вопросов «законного общественного интереса и важности», Первая поправка к американской Конституции требует, чтобы истец нес бремя доказывания того, что материал, порочащий его, не соответствует истине. Суды многих штатов распространили это правило на все случаи диффамации, так что доказывание истцом ложности пасквиля всегда является составной частью процесса. »
— «Американское диффамационное право и судопроизводство: Обзор законодательства и практики судебной защиты чести и достоинства в США», Р. Вандерет

Ситуации, когда обвинённый в совершении чего-то противозаконного вынужден сам доказывать то, что он ни сном ни духом к этому не причастен и ни в чём не виноват, как раз и описываются понятием «презумпция виновности».

Сам термин в теории права родился в конце XVIII — начале XIX века как чисто теоретическая конструкция, мысленная противоположность презумпции невиновности. Ни в одной стране современного мира официально эта презумпция в уголовном праве не вводилась: ещё бы — предъявить обвинение можно кому угодно и в чём угодно, суды просто захлебнутся лавиной дел. Однако там, где речь идёт не о суровом наказании за преступление, а о возмещении вреда или выплате административного штрафа презумпция виновности активно применяется. В частности, в России можно выделить три основных типа применения:

  • Заведомая вина владельца источника повышенной опасности (предмета, который невозможно полностью контролировать каждую секунду — от банального автомобиля до ядерного реактора) за причинённый в результате деятельности ущерб — если не удастся доказать, что ущерб возник не по вине владельца;
  • Ответственность за неисполнение обязательств. К примеру, если вы вовремя не выплатили деньги по кредиту — на вас дополнительно повесят штрафные проценты, пени и прочие неустойки. Вам придётся изрядно потрудиться, доказывая, что не заплатили потому, что физически не могли (при этом отсутствие денег «за отмаз не катит»).
  • Административная ответственность в специальных случаях. Например, если в момент превышения скорости вас зафиксировала камера — вы автоматически считаетесь виновным, пока не докажете обратного. Правда, здесь наказание — лишь относительно небольшой штраф.

Презумпцию виновности следует отличать от обоснованного обвинения. Если просто: когда тебе говорят «Ты верблюд», и ты вынужден доказывать, что это не так — это презумпция виновности. А когда тебе говорят «У тебя два горба, ты любишь жевать колючку, и у нас есть показания оплеванного тобой потерпевшего, поэтому мы будем настаивать в суде, что ты верблюд» — это нормальная работа правоохранительных органов, и вот тогда уже твой адвокат будет вынужден доказывать, что ты не верблюд, в том же суде.

Также презумпцию виновности следует отличать от схожего явления — стрелочника. Когда зайцу для повышения раскрываемости пихают в рот колючку, ломают хребет, приводят фальшивого оплёванного и выдают это за доказуху — это тоже не презумпция виновности, это стрелочно-палочная система. Презумпция виновности — это когда органам вообще не нужна никакая доказуха, а заяц, наоборот, должен доказывать.

А когда зайца просто бьют, пока он не закричит «Да верблюд я, верблюд, только не бейте!» — это соседний троп «Признание — царица доказательств».

В искусстве же применение презумпции виновности может быть ярким признаком всякого рода диктатур, антиутопий и прочих мрачных сеттингов:

» В моём суде нет такого понятия, как прошение о невиновности. Просящий о невиновности повинен в отнятии у меня ценного времени. Виновен. »
— Инквизитор Фёдор Карамазов, Warhammer 40,000

Также может быть использовано и с иронией:

» Если совершено преступление, должно последовать наказание. Если процесс наказания осуществляется над тем преступником, который и совершил данное преступление, это можно считать счастливой случайностью; если нет, сойдет любой преступник. Так как каждый человек обязательно в чем-нибудь да виноват, правосудие в итоге все равно торжествует. »
— Патриций Витинари, «Плоский мир»

Примеры

Видеоигры

  • Серия GTA печально знаменита таким подходом к правосудию. Столкнулись две машины? Виноват игрок!
  • L.A. Noire от того же Rockstar выжимает максимум из тропа. За все разрушения платит игрок! Благо, это ни на что не влияет, коп же, деньги казённые.

Музыка

  • Знаменитая «дворовая песня» из городского фольклора «Святая Анна» — о девушке, сожжённой Инквизицией лишь за то, что была слишком красива:
» Епископ властью от Бога данной

Печатью перстня скрепил решенье:
Отдать бесстыжую девку Анну
Огню святому на очищенье
За то, что дерзкою красотою
Она мужчин совращала разом,
Они, увидев чудо такое,
Роняли руки, теряли разум…

»
— «Святая Анна», текст в варианте Тикки Шельен и группы «Гуси-гуси»

Это незавершённая статья. Вы можете помочь, исправив и дополнив её.

Примечания

  1. Юристы-теоретики предпочитают использовать термин «презумпция вины».
  2. А в старые времена было дело. Например, в XV—XVI веках в русском праве был довольно жутковатый институт «облихования». Он состоял в следующем: если было совершено преступление, а кого-то на основании слов 5-6 «добрых людей» (никаких доказательств они не предъявляли — лишь целовали крест и давали присягу, что говорят правду) объявляли «ведомым лихим человеком» (то есть, как всем известно, профессиональным разбойником) — доказательств не требовалось: «ведомого лихого» пытали. Если он под пыткой признавался — его казнили, если же нет — его имущество шло в возмещение вреда, а сам он получал пожизненное тюремное заключение. Оправдаться было нельзя. Однако это откровенное судебное безумие было связано с тем, что резко возросли как количество разбойничьих шаек, так и жестокость их преступлений — и с этим надо было срочно что-то делать. И такая развесёлая судебная хрень длилась с XV по XVII век — аж до времён Петра I. После него термин «ведомый лихой человек» перестал быть обозначением особого статуса обвиняемого и стал лишь синонимом для преступника-рецидивиста (пока и вовсе не вышел из употребления).
  3. Чисто акустический состав «Башни Rowan». Текст в исполнении Ирины Ежовой и других исполнителей шансона может значительно отличаться. Собственно, это современный фольклор, устоявшегося варианта нет.
Тропы криминального жанра
Страницы в категории «Тропы криминального жанра»

Дырявая тюрьма, Из силовиков в бандиты, Ментометр, Миссия для заключённого, Не буду в это лезть, Правовой дилетантизм, Презумпция виновности, Презумпция невиновности, Прецедент, Признание — царица доказательств, Радоваться меньшей казни, Разбойничья таверна, Суд Линча, Судмедэксперт лжёт, Цементные ботинки

Подкатегории для категории «Тропы криминального жанра»

Наказания, Преступления, Свобода и неволя

Заключение диссертации по теме «Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право», Бактимирова, Татьяна Викторовна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование позволяет сформулировать ряд общих положений и выводов, которые наиболее рельефно отражают его научную новизну, теоретическую и практическую значимость.

В современной юридической науке правовая презумпция определяется как закрепленное в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтвержденное предшествующим опытом. Правовая презумпция находит свое закрепление в норме закона и поэтому является законной презумпцией, что обеспечивает ее способность реально воздействовать на регулируемые правом виды общественных отношений.

Роль правовых презумпций нельзя сводить только к юридико-техническому обеспечению механизма нормативно-правового регулирования соответствующей сферы общественных отношений. В целом ряде случаев логическая природа правовых презумпций как вероятных предположений отходит на второй план или вовсе исключается, а их сущность трансформируется в специфические принципы нормативно-правового регулирования.

Правовые презумпции включают в себя как материально-правовой, так и процессуально-правовой аспекты, характеризующие их нормативно-правовую сущность и назначение. Первый аспект раскрывает роль правовой презумпции в определении правового статуса субъектов материально-правового отношения, а второй — в обеспечении его реализации и защиты.

Презумпция виновности нашла свое закрепление в целом ряде статей Гражданского кодекса Российской Федерации, в которых говорится, что причинитель вреда, а также лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство, несет ответственность, если не докажет отсутствие своей вины, а в случае опровержения своей виновности освобождается от ответственности (ст. 401, 662, 697, 777, 795, 1064, 1073, 1076, 1079, 1083, 1098 и др. ГК РФ).

Презумпция виновности в гражданском праве — это законное, опровержимое предположение, не являющееся подлинным обобщением жизненного опыта функционирования гражданско-правовых отношений, не обладающее высокой степенью вероятности и выступающее в качестве одного из основных начал (принципов) защиты субъективных прав в рамках института гражданско-правовой ответственности.

Презумпция виновности в гражданском праве содержит как материально-правовой, так и процессуально-правовой аспект. Материально-правовой аспект характеризует презумпцию виновности как одно из юридических средств, обусловливающих особенности возникновения отношения гражданско-правовой ответственности и правового статуса его участников.

Процессуально-правовой аспект презумпции виновности состоит в возложении бремени доказывания невиновности на причинителя вреда, лицо, не исполнившего или ненадлежащим образом исполнившего обязательство, и в освобождении его от ответственности в случае опровержения своей невиновности. Опровержение презумпции виновности предполагает представление доказательств такого поведения ответчика, которые свидетельствуют об отсутствии у него упречного отношения к субъективным правам потерпевшего.

Основанием гражданско-правовой ответственности является объективно противоправное деяние, а условиями, отражающими особенности возникновения ее конкретных видов — вина, наличие вреда (убытков), причинная связь между вредом и противоправным деянием. Презумпция виновности не является одним из самостоятельных специфических оснований или условий гражданско-правовой ответственности, а выступает в качестве основного начала (принципа), определяющего содержание и особенности функционирования противоправности и виновности деяния причинителя вреда, лица, не исполнившего или ненадлежащим образом исполнившего обязательство.

В соответствии с презумпцией виновности отношение гражданско-правовой ответственности возникает, развивается и реализуется на основании объективно противоправного поведения до тех пор, пока виновность лица, его совершившего, не будет им опровергнута. Противоправность же, в свою очередь, выступает основанием функционирования (применения) презумпции виновности в тех случаях, если вина является одним из условий гражданско-правовой ответственности.

В соответствии с презумпцией виновности ее неопровержение лицом, совершившим объективно противоправное деяние, свидетельствует о виновности последнего, то есть о наличии такого условия гражданско-правовой ответственности, как вина. Опровержение презумпции виновности означает отсутствие этого условия ответственности и исключает возможность ее применения.

Презумпция виновности фактически допускает возможность применения гражданско-правовой ответственности без вины в том случае, если в действительности невиновному лицу по каким-либо причинам не удается доказать свою невиновность, что вполне согласуется с нормами гражданского законодательства, предусматривающими исключения из принципа вины. В случае отсутствия таких норм, причинение презумпции виновности противоречило бы основным началам (принципам) института гражданско-правовой ответственности.

Особенности функционирования презумпции виновности в механизме гражданско-правовой ответственности обусловливаются тремя ее основными стадиями: стадией возникновения прав и обязанностей участников отношения гражданско-правовой ответственности; стадией внепроцессуальной реализации прав и обязанностей участников отношения гражданскоправовой ответственности; стадией процессуальной реализации прав и обязанностей участников отношения гражданско-правовой ответственности.

На стадии возникновения гражданско-правовой ответственности в соответствии с презумпцией виновности объективно противоправное поведение порождает право потерпевшего требовать возмещения вреда (убытков) и право осуществлять предусмотренные законом меры воздействия на причи-нителя вреда, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство, а также обязанность последнего претерпеть неблагоприятные имущественные последствия своего деяния и его право опровержения презумпции виновности. На этой стадии отношения гражданско-правовой ответственности функционирование презумпции виновности ‘в случае смер- * ти одного из его участников-граждан или ликвидации юридического лица.

На стадии внепроцессуальной реализации прав и обязанностей участников отношения гражданско-правовой ответственности потерпевший своей волей и собственными действиями в силу презумпции виновности требует от правонарушителя выполнения своих обязательств, возмещения ущерба (убытков), а также осуществляет меры оперативного воздействия на него и меры самозащиты, в том числе связанные с необходимой обороной, крайней необходимостью, приостановлением исполнения своего обязательства, удержанием имущества должника и иными мерами, предусмотренными законом (ст. 12, 328, 329, 259, 450, 486, 520, 1066, 1067 ГК РВ и др.). Лицо, причинившее вред, не исполнившее, ненадлежащим образом исполнившее обязательство на данной стадии или исполняет свои обязанности или опровергает презумпцию своей виновности перед потерпевшим. На данной стадии гражданско-правовой ответственности функционирование презумпции виновности может прекращаться если правонарушитель опровергнет презумпцию своей виновности, а потерпевший сочтет приведенные им аргументы убедительными, а также в случаях: отступного; зачета; зачета при уступке требования; совпадении должника и кредитора в одном лице; новаций; прощении долга; невозможности исполнения; на основании акта государственного органа; смерти гражданина, ликвидации юридического лица (ст. 409-419 ГК РФ).

На стадии процессуальной реализации гражданско-правовой ответственности, возникающей по инициативе одной из сторон правоотношения, осуществление их прав и обязанностей, обусловленных презумпцией виновности, происходит в соответствии с процессуальным гражданским законодательством, которое устанавливает для этого специальные формы, средства и способы. В рамках этой стадии презумпция виновности (ее опровержение или неопровержение) выполняет также функцию нормативного основания, определяющего характер выносимого судом решения по делу. Только на этой стадии можно говорить о привлечении правонарушителя к гражаднско-правовой ответственности или освобождении от нее.

На этой стадии развития отношения гражаднско-правовой ответственности функционирование презумпции виновности прекращается в следующих случаях: истец отказался от иска и отказ принят судом; стороны заключили мировое соглашение и оно удовлетворено судом; наступила смерть одной из сторон по делу, если спорное правоотношение не допускает правопреемство, или ликвидация юридического лица, являющегося одной из сторон по делу завершена (ст. 221, 222 ГПК РФ); истек срок исковой давности, в качестве которой признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 ГК РФ); нарушен процессуальный срок для предъявления исполнительного листа, выданного на основании судебного решения; судом принят отказ взыскателя от взыскания; судом утверждено мировое соглашение между взыскателем и должником; смерти взыскателя гражданина или должника-гражданина, объявления его умершим, признания безвестно отсутствующим; недостаточности имущества ликвидируемой организации для удовлетворения требования взыскателя; отмены судебного акта или акта другого органа, на основании которого выдан исполнительный лист; отказа взыскателя от получения предметов, изъятых у должника при исполнении исполнительного документа о передаче их взыскателю (ст. 14, 23 Закона РФ т 21 июля 1997 г. «Об исполнительном производстве»).

Исследование юридико-технического закрепления презумпции виновности в структуре гражданского законодательства предполагает анализ особенностей размещения этой категории в разделах, главах и статьях Гражданского кодекса Российской Федерации, а также законов, содержащих нормы гражданского права. Состояние юридико-технического закрепления презумпции виновности в структуре гражданского законодательства характеризует концепцию, цели и задачи законодателя относительно места и функционального назначения данной категории в механизме гражданско-правовой ответственности.

Несмотря на всеобщее признание существования и использование в механизме гражданско-правовой ответственности презумпции виновности, а также ее косвенное закрепление в целом ряде гражданско-правовых норм, ни сам термин, ни понятие, характеризующее данную категорию, не нашли закрепления в структуре Гражданского кодекса Российской Федерации.

Юридико-техническое закрепление презумпции виновности в статьях кодекса, регулирующих договорные и внедоговорные отношения гражданско-правовой ответственности, характеризуется далеко не всегда оправданным разнообразием, не учитывающим в полной мере требования построения структуры законодательного акта, искажающим сущность и социально-правовое назначение данной категории.

Некоторые положения норм статей 401 и 1064 кодекса, закрепляющих общие основания договорной и внедоговорной ответственности, относятся к основным положениям кодекса, по-разному раскрывают единую сущность презумпции виновности. Отсутствует должная логика закрепления презумпции виновности в нормах глав кодекса, регулирующих отдельные виды договорных и внедоговорных обязательств. В одних главах какие-либо упоминания о презумпции виновности отсутствуют (гл. 31, 39, 41, 49 ГК РФ и др.). В других закрепляются: нормы, отсылающие к 25 главе кодекса, посвященной ответственности за нарушение обязательств (гл. 41, 46, 47 ГК РФ); сам принцип виновности ответственности за нарушение договорных обязательств (гл. 30 ГК РФ); процессуальный аспект презумпции виновности (гл. 34, 37, 38 ГК РФ), в том числе и в искаженном варианте (гл. 37 ГК РФ). В главе 59 кодекса, регулирующей отношения внедоговорной гражданско-правовой ответственности, материально-правовой и процессуально-правовой аспекты презумпции виновности закрепляются как в общей норме статьи 1064, так и в статьях, регулирующих отдельные виды отношений внедоговорной ответственности (ст. 1073, 1079, 1078 ГК РФ и др.).

В целях устранения перечисленных выше недостатков представляется целесообразным:

Включить в подраздел 1 Гражданского кодекса Российской Федерации — Основные положения статью следующего содержания.

1. Нарушение норм гражданского законодательства или условий договора влечет гражданско-правовую ответственность, состоящую в обязанности правонарушителя претерпеть неблагоприятные последствия своего деяния.

2. Гражданско-правовая ответственность строится на основе презумпции виновности, в соответствии с которой лицо, причинившее вред, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство, предполагается виновным с момента совершения указанных деяний и несет бремя доказывания своей невиновности.

3. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства, условиям оборота и сложившихся обстоятельств, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства и предотвращения причинения вреда другим лицам.

4. Законом может быть предусмотрена ответственность и при отсутствии вины лица, причинившего вред, неисполнившего или ненадлежащим образом исполнившего обязательство.

С учетом включения в «Основные положения» кодекса нормы, сформулированного выше содержания, целесообразно внести соответствующие коррективы в содержание норм статей 401 и 1064, нормы соответствующих глав кодекса, имея в виду исключение дублирования и отражение специфики регулирования отношений гражданско-правовой ответственности, возникающих как из договоров, так и из причинения вреда.

Презумпция виновности не нашла адекватного отражения и в ряде законодательных актов, регулирующих наиболее важные сферы экономического оборота, в том числе банковскую деятельность, приватизацию государственного и муниципального имущества, монополистическую деятельность и отношения рыночной конкуренции. Нормы законов, регулирующие отношения гражданско-правовой ответственности, в ряде случаев неоправданно строятся на предположении разумности и добросовестности, а не на презумпции виновности лиц, совершивших противоправное деяние и причинивших вред другим участникам экономического оборота.

Логическая структура гражданско-правовых норм представляет собой идеальную типизированную модель поведения участников гражданско-правовых отношений, включающую в себя: гипотезу (часть правовой нормы, указывающую на жизненные обстоятельства, наступление которых влечет возникновение, изменение или прекращение субъективных гражданских прав и обязанностей); диспозицию (часть правовой нормы, содержащую права и обязанности субъектов); санкцию (часть правовой нормы, предусматривающую меры ответственности и защиты субъективных гражданских прав).

Для исследования особенностей юридико-технического закрепления презумпции виновности в гражданском законодательстве существенное значение имеет разграничение логической структуры нормы права и структуры статьи закона, которые далеко не всегда совпадают. Об этом, в частности, свидетельствуют статьи Гражданского кодекса Российской Федерации, в которых закреплены наиболее общие, типичные для норм, гражданского права гипотезы (ст. 8 ГК РФ), диспозиции (ст. 2, 18, 128, 150, 216 ГК РФ) и санкции (ст. 12 ГК РФ), используемые с учетом специфики соответствующих правоотношений, в том числе и ответственности, путем различного сочетания в пунктах, подпунктах и частях статей закона.

Гражданско-правовые нормы и элементы их логической структуры выступают в качестве формальной юридико-технической конструкции, обеспечивающей закрепление (отражение) презумпции виновности как одного из основных начал института гражаднско-правовой ответственности. Материально-правовая сущность презумпции виновности, обусловливающая последствия противоправного поведения, права и обязанности участников отношения гражданско-правовой ответственности, находит свое закрепление (отражение) в диспозиции и санкции правовой нормы, а процессуально-правовая сущность, проявляющая себя в возложении бремени доказывания невиновности на правонарушителя — в гипотезе.

Сущность и социально-правовое назначение презумпции виновности не всегда находят вполне адекватное юридико-техническое закрепление (отражение) в логической структуре норм гражданского законодательства. Несмотря на то, что социально-правовое назначение презумпции виновности прежде всего направлено на защиту лиц, субъективные права которых нарушены, в ряде норм права акцент делается не на обязанности правонарушителя нести ответственности в виде возмещении вреда (убытков), а на его праве быть освобожденными от ответственности в случае опровержения им своей вины (ст. 964,1064, 1098 ГК РФ).

Необоснованно используется различная терминология для обозначения последствий, обязанность претерпеть которые в соответствии с презумпцией виновности возникает у лица с момента совершения им противоправного деяния. К таким последствиям норм Гражданского кодекса Российской Федерации относят «возмещение вреда», «несение ответственности», «ответ за вред» (ст. п. 1 ст. 401, п. 1 ст. 777, п. 2 ст. 1064, п. 1 ст. 1073, п. 1 ст. 1076 ГК РФ и др.).

Редакция отдельных норм, регулирующих отношения гражаднско-правовой ответственности, по существу искажает или недостаточно адекватно отражает процессуальный аспект презумпции виновности, поскольку ориентирует на доказывание, а не на опровержение вины правонарушителя (п. 4 ст. 723, ст. 401 ГК РФ).

Положения и выводы диссертации, раскрывающие сущность и основные черты презумпции виновности, ее место и роль в механизме гражадн-ско-правовой ответственности, а также особенности ее юридико-технического закрепления в гражданском законодательстве, восполняют существующий в цивилистической науке пробел и создают базу для дальнейшего исследования различных аспектов данной категории. Эти положения и выводы могут оказаться полезными для совершенствования норм гражданского законодательства, регулирующих отношения гражданско-правовой ответственности, в процессе преподавания гражаднско-правовых дисциплин и подготовки учебно-методической документации.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *