Притча о брачном пире

Ст. 1-14 Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных

После всенародного посрамления посланцев синедриона, Господь продолжал Свои беседы с народом, который теперь особенно имел нужду в наставлении Божественного Учителя, так как не знал, что ему делать. Доброе сердце хотело бы беззаветно отдаться Иисусу Христу и все влекло к Нему: и Его чудеса, и Его Божественное учение, и Его святая жизнь. Но житейский рассудок и старая привычка смотреть на фарисеев и книжников, как на законных, Самим Богом поставленных учителей, останавливали. Фарисеи постоянно толковали, что Иудеи – «избранный народ» Божий (Ис. 43:20), что им, а не кому другому предназначено грядущее Царство Божие; и народ так сжился с этим предрассудком, который к тому же льстил и его самолюбию, что ему больно было услышать от Господа грозное для него слово: «отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21:43). И чем более размышляли об этом слушатели Господа, тем томительнее были эти сомнения, эти колебания. Сердцеведец видел все эти душевные состояния слушателей, знал, что они, может быть, готовы были воскликнуть, как это и было недавно: «долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо» (Ин. 10:24), – но знал и то, к чему повело бы Его открытое объявление Себя Мессией, и потому предупредил этот вопрос: Иисус, продолжая говорить им притчами, как бы отвечая на их сердечные томления, а вместе с тем отвечая и на старания фарисеев наложить на Него руки, сказал: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и, когда все было готово, послал рабов своих звать званых на брачный пир. Гости были приглашены раньше, они уже знали, что у царя в известное время будет брачный пир и что им дадут знать, когда он будет готов. Но эти званые отнеслись равнодушно к царскому приглашению: и не хотели придти. Царь благодушно извинил гостей, замедливших, может быть, по какому-нибудь недоразумению; не угрожая, не взыскивая, – напротив, по своей доброте желая, чтобы они не упустили случая насладиться праздником, он только наказал рабам настойчивее прежнего поторопить приглашенных: опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир.

Но вторичному приглашению званые отнеслись так же холодно и даже небрежно: они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою. Видно, корыстные расчеты были для них дороже чести быть в числе гостей на брачном пире сына царева. Но этого мало: между зваными нашлись и такие, которые поступили еще безрассуднее и ужаснее: прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Нет сомнения, что эти дерзкие подданные поступили бы так и с сыном царевым, если бы царь отец послал его самого звать их на пир. Во всяком случае, обижая посланцев царских, подданные наносили величайшее оскорбление самому царю. И высокий сан царя, и важная причина торжества увеличивали тяжесть вины оскорбителей. Услышав о сем, о такой безумной дерзости тех, кого он хотел угостить пиром, царь, до того благодушный, разгневался, воспылал праведным гневом, и тотчас решил покарать виновных за свою обиду: и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их, предал пламени, уничтожил с лица земли. Между тем время пира наступило. Царь не желал, чтобы радость его осталась не разделенной с подданными. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны. Эти надменные люди, которым я оказал такую честь, пригласив к себе на пир, не стоят моей милости. Но я найду себе гостей. Итак пойдите на распутия, где много проходящих, и всех, кого найдете, кого там ни встретите, всех зовите на брачный пир, без различия званий и состояний. Рабы исполнили повеленное. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; они не решились различать: кто достоин и кто не достоин царского пира – звали всех, кто хотел идти, пусть царь сам разберет: кого посадить за царскую трапезу и кого удалить с пиршества. И брачный пир наполнился возлежащими – пиршественный стол был занят гостями, пир начался. Тогда царь вышел к пирующим, чтобы порадовать их своим присутствием.Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду: он был одет неприлично, так что безчестил самое торжество, оскорблял царя и его гостей. И это после того, как царские слуги, по обычаю восточному, перед входом в пиршественную палату каждому гостю предлагали одежду от царских щедрот! Почему же этот странный гость сидит в своей грязной одежде, в какой был на распутиях? Может быть, это недосмотр моих слуг, не предложивших ему одежду, – думает царь. И он подходит к гостю.

И приветливо, не нарушая общего веселья, говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Гость не мог сказать, что его нечаянно позвали на пир прямо с распутия, что ему не дали времени зайти домой переодеться, что у него, по бедности, и вовсе нет лучшей одежды, – видимо, что и ему слуги царевы предлагали брачную одежду, но он сам не захотел ее надеть, пренебрег этим даром царским и, значит, – намеренно появился на торжестве в неопрятном виде, явился к царю, на свадьбу царского сына! Что мог сказать он в свое оправдание? Он же молчал. Испорченность сердца сказалась и в этом молчании. Он упорно молчал, хотя этим молчанием уже сам себе произносил приговор. И приговор этот не замедлил: тогда сказал царь слугам, распорядителям брачного пира: связав ему руки и ноги, возьмите, удалите его отсюда и бросьте во тьму внешнюю, в самую глубокую и мрачную темницу; там, в этой непросветной тьме, будет плач и скрежет зубов, неутешный плач позднего, безплодного раскаяния, и скрежет злобы на себя самого, скрежет погибельного отчаяния. Эту притчу Господь заключил тем же изречением, каким закончил притчу о злых виноградарях: ибо много званых, а мало избранных. К числу этих званых, но не избранных, принадлежат не только те, которые вовсе не пошли на брачный пир, но многие и из тех, которые пришли на пир, но не захотели облечься в брачную одежду… Выслушав эту притчу, народ должен был невольно подумать: «значит, нечему удивляться, что первосвященники не верят Иисусу: званых много, а избранных мало. Нет причины спрашивать: кто же наследует царство, если Иудеи не войдут в него? Царь найдет себе гостей. Следовательно, нечего смотреть на фарисеев, а надобно слушать свою совесть, идти на вечерю, но идти в брачной одежде. В этом – приличном одеянии, в благочестивой жизни – главное дело. У Бога нет лицеприятия, кто соблюдет веру и будет добр, тот непременно будет в Царстве Мессии и получит спасение» (Иннокентий, архиеп. Херсонский). Читая Божественные притчи Господа, нельзя не удивляться той премудрой постепенности, с какой Он раскрывает в них святые истины Своего учения. Так, в предшествующей притче о злых виноградарях, Он открывал Себя под образом единородного, возлюбленного сына домовладыки, доброго хозяина; в притче о званых на вечерю, Он является уже как сын могущественного царя. В этой притче Он только прикровенно указал, что Царствие Божие отнимется у Иудеев «и дано будет народу, приносящему плоды его»; здесь, под образом созванных с распутий, яснее изображает язычников, которые войдут в Царство Его.

В первой, как бы Ветхозаветной притче, Он Сам является в образе последнего величайшего Пророка, венчающего Ветхий Завет; в последней Он уже восприемлет Свое Царство, как Царь, издавна предвозвещенный, и зовет в это Царство и Иудеев, и язычников. В той притче Закона, Он требует от людей плодов, исполнения долга; в этой – притче Благодати, Он Сам предлагает дары людям. Там Его оскорбляют неисполнением законных требований; здесь оскорбляют непринятием дара. Таким образом, эти две притчи дополняют одна другую, так что, где кончается первая, там начинается вторая. Приникнем же благоговейным вниманием к истолкованию притчи о званых на вечерю по руководству учителей Церкви. Царем называется здесь Бог Отец, Царь всего мира; Жених – Его Единородный Сын, истинный Мессия Господь Иисус; брачный пир – учреждение Царства Христова или Церкви Его в мире. Церковь Христова и есть Его непорочная невеста. И ветхозаветные пророки представляли открытие благодатного царства под образом брачного пира. «Видишь ли, – говорит святитель Златоуст, – великое сходство и вместе великое различие той и другой притчи? Ибо и эта притча показывает долготерпение Божие, великое Его попечение и нечестие Иудеев. Она предвещает отпадение Иудеев и призвание язычников, а также – какая казнь ожидает безпечных. Справедливо она предлагается после предыдущей притчи. Сказав, что Царствие Божие «будет дано народу, приносящему плоды его», Иисус Христос показывает здесь, какому дастся народу. Там Он изображается призывающим прежде распятия Своего, а здесь привлекающим их к Себе после распятия; тогда как надлежало бы их наказать тягчайшим образом, Он призывает и влечет их на брачный пир и удостаивает их величайшей почести. Как там не прежде призывает язычников, но сначала Иудеев, так и здесь. Как там, когда Иудеи не хотели принять Его и даже пришедшего к ним убили, а Он отдал виноградник другим; так и здесь, когда они не хотели прийти на брачный пир, Он позвал других. Может ли быть что хуже такой неблагодарности – быть зваными на брачный пир и не прийти? Кто не захочет пойти на бра́к, на брак к царю, царю, уготовляющему брак для сына? Ты спросишь: для чего Царствие Небесное называется браком? Чтобы ты познал попечение Божие, любовь Его к нам, великолепие во всем, познал то, что там нет ничего печального и прискорбного, но все исполнено духовной радости. Поэтому и Иоанн называет Его Женихом, поэтому и Павел говорит: «я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою» (2 Кор. 11:2). Здесь Христос предвозвещает и о воскресении. Прежде Он говорил о смерти; теперь говорит, что после смерти будет брак, будет Жених».

«Отец, – говорит святитель Григорий Великий, – устроил брак царственному Сыну, сочетав с Ним, через таинство воплощения, Святую Церковь». Этот брачный пир, «брак Агнца», о котором говорится и в Откровении апостола Иоанна Богослова, будет праздноваться, собственно, по кончине мира, когда откроется совершенное блаженство искупленных Кровью Господа праведников; но и в Первом пришествии Господа на землю уже приведена к Нему невеста Его – Церковь, уже совершено обручение, открыта вечеря брачная, предложены все благодатные дары Божие: приидите все, насладитесь пиром веры, внидите в радость Господа своего! Все восприимите богатство Божией благости! Юнцы и упитанная исколёна (Мф. 22:4); Агнец Божий Христос Спаситель заклан; Его пречистое тело и Божественная Кровь предлагаются в Церкви Его всем верующим; все готово: крещение, покаяние, все дары Божии и самое Царство Небесное. На эту вечерю, в недра Церкви Христовой, Бог звал Евреев издавна: позвал Он их праотца Авраама, и Авраам не отрекся, возжелал видеть день Христов, и увидел, и возрадовался. Звал и предков их, через Моисея, «который дал им Закон, указующий путь к вере во Христа; звал через пророков, которые открывали им волю Божию; звал и их самих через Иоанна, который всех их посылал ко Христу, говоря: «Ему должно расти, а мне умаляться»; потом – Самим Сыном, ибо Он говорит: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас»; «кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 3:30; Мф. 11:28; Ин. 7:37). Он звал их не одними словами, но и делами; звал по вознесении Своем через Петра и прочих апостолов, ибо сказано: «Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников» (Гал. 2:8). И к чему Он их призывает? К трудам, подвигам, бедствиям? Нет, Он их призывает к веселью. Ибо Он говорит: «тельцы Мои и что откормлено, заколото». Какой пышный пир, какое великолепие! Но и это их не обратило. Даже напротив, чем Он больше долготерпел им, тем более они ожесточались. Ибо они не пришли на брак по лености, а не потому, что заняты делами. Для духовных дел должно оставлять все другие занятия, даже необходимые. Но не это одно худо, что они не пришли, но вот что всего безрассуднее и ужаснее – они пришедших весьма худо приняли: надругались над ними и убили, что гораздо хуже прежнего. Прежде приходили к ним требовать плодов, и приходившие были убиты; теперь приходят от Убиенного ими звать на брачный пир, и также они убивают их. Что может сравниться с такой жестокостью? Что может быть хуже этого? Это есть третья их вина. Первая вина та, что они побили пророков; вторая, что они убили Сына; наконец, третья, что, призываемые от Убиенного ими, на брачный пир не идут, но представляют причины, которые, хотя благовидны, но из этого мы научаемся, что, хотя бы удерживала нас и необходимость, духовное должно предпочитать всему».

«Один ушел на поле свое, – говорит блаженный Феофилакт, – т.е. уклонился к плотоугодной роскошной жизни, а другой на свои купли, т.е. к жизни любостяжательной» (свт. Иоанн Златоуст). В притче не сказано, что звал к себе на брачный пир и сам сын царев; по-человечески судя, это было бы неприлично, не сообразно с его достоинством; но на самом деле Сын Царя Небесного так смирил Себя, что ради любви принял на Себя образ раба, образ одного из тех, которых Его Отец Небесный посылал для приглашения званых. И вот, пока эти званые только не хотели идти, пока не оскорбляли посланных, дотоле Царь благодушно терпел и снисходил их лености и нерадению. Такое благодушное снисхождение слышится во всех беседах к Иудеям апостола Петра после Пятидесятницы: «я знаю, братия, что вы… сделали это по неведению», – говорит он (Деян. 3:17). «Слуги, – говорит святой Иларий, – суть апостолы, ибо они должны были напомнить тем, кого звали пророки. Вторично же посланные суть мужи и преемники апостольские». И апостолы, и их ученики первое свое благовестие о Христе Спасителе обращали к Иудеям, но Иудеи, за исключением нескольких избранников благодати, отвергли их проповедь. В книге «Деяния святых апостолов» мы часто встречаем такие известия: и наложили на них руки… посрамили их… побили их… Наконец, долготерпение Божие к народу Иудейскому истощилось; Царь Небесный прогневался: «поскольку они не захотели прийти, но убили пришедших к ним, то Он сжег города их и, послав войско, истребил их. Этим Господь предсказывает события, случившиеся при Веспасиане и Тите». В Священном Писании и нечестивые люди иногда называются слугами Божиими, если Бог через них карает преступников Своей воли; так, об Ассириянах говорится: «О, Ассур, жезл гнева Моего!» (Ис. 10:5) О Навуходоносоре: «Навуходоносор, раб Мой». В том же смысле и легионы римские названы в притче воинством Царя Небесного. Римляне истребили и город их, т.е. Иерусалим, который уже перестал быть градом Божиим, градом Великого Царя, Который отрекается от него, не признает его более Своим: «се, оставляется вам дом ваш пуст!» (Мф. 23:38). «Не тотчас по смерти Христа случилось истребление города, но спустя сорок лет, после того, как они убили Стефана, умертвили Иакова, и наругались над апостолами, чтобы видно было Его долготерпение. Видишь ли, как точно и скоро исполнились самые события? Ибо это случилось еще при жизни апостола Иоанна и многих других, бывших со Христом, и свидетелями этих событий были те, которые слышали это предсказание. Затем, особенное попечение Божие. Он насадил виноград и, по убиении одних рабов, послал других; по убиениии же этих послал Сына и по убиении Сына призывает их на брак, а они не восхотели прийти.

После посылает других рабов, – они и этих убили. Тогда Он погубляет их, как зараженных неисцелимой болезнью. Что их болезнь была неисцельна, это доказывают не только дела их, но и то, что они совершали их тогда, когда уверовали и блудницы и мытари» (свт. Златоуст). После всего этого совершается обращение ко Христу язычников. «Ученики говорили Иудеям первым – и прежде и после креста. Ибо прежде креста говорил Иисус: «идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева»; и после креста Он не просто сказал: «научите все народы», но «примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии, и даже до края земли» (Мф. 10:6, 28:19; Деян. 1:8). Апостолы так и поступали. Но так как Иудеи не переставали коварствовать против апостолов, то Павел говорит им: «вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян. 13:46). Потому и Сам Господь говорит: «брачный пир готов, а званые не были достойны». Хотя Он и прежде знал об этом, но дабы не оставить Иудеям никакого предлога к безстыдному извинению, Сам пришел к ним первым и послал Своих апостолов, чтобы им заградить уста, а нас научить исполнять все, что должно, хотя бы никто не получил от этого никакой пользы. Итак, говорит Он, поскольку «званые не были достойны; итак, пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир», даже низких и презренных. Так как Он и раньше часто говорил, что блудницы и мытари наследует небо, и первые будут последними, и последние первыми, что особенно оскорбляло Иудеев, то теперь показывает, что все это делается справедливо. Ибо видеть, что язычники на их место вводятся в Царство, было жесточайшим и гораздо сильнейшим прискорбием для Иудеев, чем видеть разорение их города» (свт. Иоанн Златоуст).

«Толкование по истории Новозаветной»

«И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых». Так именно и поступали апостолы. Так Филипп пришел в город Самаринский и проповедовал им Христа. Петр крестил Корнилия и его домашних, а Павел провозгласил перед Афинянами, что Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться. Сказано, что они собрали и злых, и добрых. Добр был Нафанаил, добр Корнилий, добры язычники, которые, не имея Закона, были сами себе закон; с другой стороны, злы те, на кого грех, общий всем, действовал сильнее, чем на других; болезнь, поразившая все человечество, более сосредоточивалась в одних членах, чем в других.

Царство Божие есть невод, захватывающий и лучших, и худших, тех, которые прежде стремились к праведной жизни по Закону и тех, которые совершенно умерли в грехах и беззакониях, но, услышав проповедь Евангелия, покаялись и обратились ко Христу. «И брачный пир наполнился возлежащими». До сих пор притча Христова объясняла нам, за что и как Бог наказал народ Иудейский и его старейшин и учителей, которые явно отвергли благовестие о спасении; объсняла, как войдут в Царствие Божие язычники. Теперь Господь раскрывает и предостерегает нас, что и из всех, которые войдут в Его Церковь, не все будут достойны Царствия Его. «Царь, войдя посмотреть возлежащих», Господь, как Единый Сердцеведец, Сам рассудит, кто достоин и кто не достоин Его Царствия. О нем именно сказано: «лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое» (Мф. 3:12). Всем гостям, призванным на царский пир, выдавалась приличная одежда: все, вступающие в Церковь Христову в Таинстве Крещения облекаются в ризу правды, в светлую одежду чистоты духовной, становятся новыми людьми по благодати и должны хранить эту чистоту души, не оскверняя ее новыми грехами. Брачная одежда есть чистая и непорочная жизнь, подобно одежде, сотканной из добродетели. «Итак облекитесь», – говорит апостол Павел (Кол. 3:12), – «как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение». «Под одеждой, – говорит святитель Златоуст, – разумеются дела жизни. Хотя призвание и очищение есть дело благодати, но то, чтобы призванные и облеченные в чистую одежду постоянно ее сохраняли такой, зависит от старания призванных. Призвание бывает не по достоинству, но по благодати; поэтому должно соответствовать благодати послушанием и, получив честь, не показывать такого нечестия. Поэтому великое наказание ожидает нерадивых. Ибо ты, уклоняясь к развратной жизни, также оскорбляешь Бога, как и они оскорбили Его тем, что не пришли к Нему. Ибо войти в нечистой одежде означает: имея нечистую жизнь, лишиться благодати. Потому и сказано: «он же молчал». Не видишь ли, как при всей ясности дела, Господь не прежде наказывает, как тогда уже, когда согрешивший сам себя осудил! Не имея, чем защитить себя, он осудил самого себя и подверг чрезвычайному наказанию». Почему Господь сказал в притче: «сделал брачный пир», а не брачные пиры? «Потому, – отвечает на это преподобный Симеон Новый Богослов, – что сей брак бывает с каждым верным сыном дня», каждая верующая душа может не только соделаться участницей Царствия Божия, но и невестой Христовой. И Господь дает нам все средства, чтобы мы могли жить по вере.

В Таинствах Его Церкви мы обретаем и очищение, и обновление духа, так что нет нам никакого извинения, если не облечемся в праведность, как в одежду, которую всегда готов подать нам Небесный Царь, лишь бы всем сердцем стремились исполнить святую волю Его и взывали к Нему: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду вонь: просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя!» (Светилен Великого Понедельника). Недостойный гость молчал… Онемеет язык грешника, когда он предстанет на Суд Божий. Не дерзнет он оправдываться, когда откроются его очи и он увидит все зло, какое оскверняет его душу. Обличаемый Богом, обличаемый совестью, он будет в безмолвном трепете ждать изречения приговора Суда Божия. И Суд сей не умедлит. Избежать его он не может. Скажет Царь: «связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю». И тогда для изгнанника Царствия Божия, для грешника нераскаянного, «приходит ночь, когда никто» (человек) «не может делать» (Ин. 9:4), наступит пора, когда уже невозможно будет покаяние и исправление, ибо он сам не хотел жить во свете, не стремился к свету жизни и стал сыном тьмы и вечной погибели. Смерть свяжет ему все деятельные силы души. «Слыша о мраке, – говорит святитель Златоуст, – не подумай, что он тем только и был наказан, что был отослан в темное место; нет, здесь еще будет плач и скрежет зубов, что показывает нестерпимые муки. Обратите на это внимание все вы, которые, приняв участие в Таинствах и будучи призваны на брак, облекаете душу нечистыми делами! Послушайте, откуда вы призваны! С распутия. Что вы были? Хромые и слепые по душе, что гораздо хуже слепоты телесной. Почтите же человеколюбие Призвавшего; никто да не приходит в нечистой одежде, но каждый пусть позаботится об одеянии души своей. Послушайте жены, послушайте мужья! Вам нужна не эта златотканая одежда, украшающая ваше тело, но одежда, которая бы украшала душу. Но нам трудно облечься в эту одежду, доколе мы будем носить первую. Нельзя украшать вместе и душу, и тело, – нельзя! Нельзя вместе работать маммоне и служить Христу как должно. Итак, оставим эту худую привычку, которая у нас господствует. Ты, конечно, не снес бы великодушно, если бы кто украсил дом золотыми занавесами, а тебя заставил сидеть в рубище, почти нагим. Но вот, ты теперь сам это делаешь, украшая жилище души своей, т.е. тело, безчисленными одеждами, а душу оставляешь в рубище. Неужели ты не понимаешь, что званую в этот торжественный чертог душу твою надобно будет ввести облаченной и украшенной золотыми одеждами? Хочешь ли, я покажу тебе одетых таким образом, одетых в брачную одежду? Припомни святых, облаченных во власяницы, живущих в пустынях.

Они-то особенно носят брачные одежды. Ты увидишь, что они не согласятся взять порфиры, если будешь давать им; но как царь, если бы кто велел ему надеть худую одежду бедняка, отвергнул бы ее с презрением, так отвергнут и они его багряницу. И это они делают не по другому чему, как потому, что знают красоту своей одежды. Поэтому же презирают они и пышное одеяние, как паутину. Если бы ты мог отворить двери сердца их и увидеть душу их и всю красоту внутреннюю, ты упал бы на землю, не вынес бы сияния красоты, светлости тех одежд и блеска их совести. Итак, если мы сравним себя с ними, чем лучше будем муравьев? Ничем. Ибо, как муравьи заботятся о вещественном, так и мы. И пусть бы только об этом заботились мы, а то еще гораздо о худшем, потому что заботимся не только о необходимом, как муравьи, но и об излишнем. Муравьи трудятся и труд их неукоризнен, а мы всегда трудимся из любостяжания». «Я, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – всегда содрогаюсь, когда вспоминаю слова: «друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?» Особенно эти грозные слова должно приводить себе на память, когда готовимся приступить к Вечере Господней – к причащению Пречистых и Божественных Тайн Христовых. Никакая вечеря царская не может сравниться с этой пренебесной Вечерей Небесного Царя. С каким же страхом и трепетом, с какой чистотой сердца и души должны мы приступать к ней! «Никтоже достоин от связавшихся плотскими похотьми и сластьми приходити, или приближитися, или служити Тебе, Царю славы..». (Молитва иерея во время Херувимской песни). Но благостный Царь славы Сам же и одежду предлагает всем, желающим приступить к Его духовной трапезе: эта одежда есть благодать покаяния. Прежде чем приступить к Трапезе Господней, приди к служителю Христову, очисти себя покаянием и облечешься в ризу правды, и если и недостоин, Господь, по милосердию Своему, удостоит тебя за твое смирение вкусить Его Безсмертной Трапезы»… Грозно и другое слово Христово: «много званых, а мало избранных». Много людей, именующих себя христианами, но многие ли из них действительно войдут в Царство Небесное, на Великую Вечерю Христову? Сколько таких, которые остаются в той же одежде, в какой застал их на распутиях мира зов благодати спасающей, – не переменив своего сердца, не исправив своей жизни… «Живи так, – поучает епископ Феофан, – чтоб Бог любви возлюбил тебя любовью вечной. Исходи на торговлю свою, но блюди, чтобы через стяжание мирских благ не продать миру души своей. Исходи на поля свои, удобряй землю свою и сей на ней семена, чтобы плодами их мог укрепить тело свое, но особенно сей на ниве души твоей семена добродетели, да пожнешь от них плоды жизни вечной.

Сохраняй чистой, незапятнанной одежду, полученную во Святом Крещении, до конца жизни твоей, да будешь достойным участником небесного брачного чертога, куда входят только те, которые имеют чистую одежду и светильники, горящие в руках…»

Троицкие листки. №801-1050.

«Много званных, но мало избранных» (Матф. 22:14). И в данном контексте Иисус делится с нами очень откровенно о том, что Он Господин жатвы, и Он высылает делателей на жатву Свою. И делатели эти временами оказываются верными, но временами они уходят с дистанции. И как бы такой горестный, не очень весёлый вывод, который встречается несколько раз в Евангелии: много званных, но мало избранных.

Митрополит Антоний Сурожский

С каждым годом мне представляется все более трудным сказать на наших говениях что-то новое; мы столько лет живём одной, общей церковной жизнью, столько лет делимся чувствами и мыслями, столько лет слышим те же Евангельские чтения и врастаем в них вместе, что кажется, я могу лишь повторять то, что столько раз говорилось.

А вместе с тем, если задуматься, какой плод мы принесли за годы нашей жизни оттого, что слышали слова Самого Бога, ставшего Человеком, то приходится признать: Нет! Надо вновь и вновь говорить то же и о том же!.. И говорить надо, и особенно надо принять в собственное сердце, что Господь зовёт, молит, убеждает, требует – а мы остаемся такими бесчувственными и глухими.

Мы привыкли даже к таким страшным вещам, как повесть о распятии Христовом: когда мы её слышим, в глубине души что-то нам говорит: Да, но Он воскрес!.. – и поэтому ужас этого события, темнота страшной ночи Великой пятницы еле-еле доходят до нашего сознания, до нашего чувства.

Когда я говорю «нас», я именно думаю о всех нас и о себе в первую очередь. Когда я впервые читал Евангелие, я был до глубины души, до самых недр своего существа потрясен; казалось: теперь, когда я это знаю – вся жизнь должна стать иной; жить, как все живут, невозможно! И оглядываясь на свою жизнь, я с болью сознаю, что хоть чувство это не потухло, но жизнь не изменилась в такой абсолютной мере, в какой она могла и должна была бы измениться.

Евангельские события часто кажутся нам далекими, почти призрачными; а вместе с тем они обращены к каждому из нас в каждое мгновение. Мы ищем в Евангелии утешения, подбодрения – и проходим мимо строгости, непреклонности евангельского слова, того, как нас призывает Господь. Сейчас мы находимся перед Рождеством Христовым. Какой могла бы и должна бы быть для нас радость – что Бог так возлюбил мир, что вошёл в этот мир, воплотился, так возлюбил человечество, что стал Одним из нас!..

Но раз Он стал Одним из нас, мы должны бы быть на Него так похожи! Должны бы всем существом стремиться, чтобы Ему не было стыдно, больно от того, что Он нам сродни, Свой… Когда в нашей семье есть человек, которого мы почитаем, на кого дивимся, – он такой чудный, что хотелось бы преклониться перед ним – как мы стараемся его не осрамить перед лицом окружающих людей! И даже не перед окружающими, – мы стараемся, чтобы ему самому не было стыдно, что мы не похожи на него, не стремимся к тому же, к чему стремится он, и что высокий идеал, красота, смысл, которыми он живет, нам безразличны.

Наверное, каждый из нас знает, как больно бывает, когда что-то нас глубоко трогает, волнует; мы своему близкому другу расскажем об этом, и он пожмет плечами, потому что ему это просто неинтересно, ему до этого дела нет, – и переведёт разговор на другую тему. Тема Христа – Его любовь к нам, любовь Божия к нам, любовь Божия, обращенная к каждому из нас. Эта тема – то, ради чего Он стал человеком и ради чего Он все претерпел безмолвно и ради чего Он умер, говоря: Прости им, Отче, они не знают, что творят…

И перед лицом этого мы живём, как будто ничего из этого никогда не случалось; как будто не было Воплощения, как будто и не раскрылась перед нами Божия крестная любовь. Мы словно говорим Ему: нам это неинтересно; у нас другие заботы, свои; нас интересует наша земная жизнь, какая она есть, мы к ней привязаны; не говори нам о том, что она может разверзнуться и охватить и небо, и землю, и вечность, и что имя ей должно быть – «любовь»… Причём любовь не такая, которая на мне или во мне сосредоточена, а любовь просторная, способная охватить все более широкие круги людей, событий, вещей.

В течение подготовительных к Рождеству Христову недель мы читаем евангельский рассказ о званых на пир

Когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых, и блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных. Услышав это, некто из возлежащих с Ним сказал Ему: блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием! Он же сказал ему: один человек сделал большой ужин и звал многих, и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: идите, ибо уже все готово. И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему: я купил землю и мне нужно пойти посмотреть ее; прошу тебя, извини меня. Другой сказал: я купил пять пар волов и иду испытать их; прошу тебя, извини меня. Третий сказал: я женился и потому не могу придти.

И, возвратившись, раб тот донёс о сем господину своему. Тогда, разгневавшись, хозяин дома сказал рабу своему: пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых. И сказал раб: господин! исполнено, как приказал ты, и еще есть место. Господин сказал рабу: пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой. Ибо сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных (Лк 14:13-24).

Разве это не точная картина того, о чём я говорил? Мы призваны на Божий пир. Этот пир должен был начаться на земле, если бы человек не изменил себе и не изменил Богу.

Когда Бог создавал мир, Он его создавал прекрасным, в полной гармонии с Собой и в гармонии всех тварей между собой. И этот мир мог бы устоять в первозданной красоте, мог бы вырасти из красоты невинности в стройную и уже непоколебимую красоту святости, – но человек изменил и себе, и Богу. Он был призван быть вождем всего мира от невинности к святости; но сам отступил от этого пути, и весь мир заколебался и стал таким, каким мы его видим.

И вот в начале этой притчи нам даны три образа, которые применимы к каждому из нас в этом падшем мире, который мы выбрали своей родиной, тогда как наша родина – Царство Божие, которое могло бы быть землей и небом одновременно, но остаётся только небом, пока не будет одержана Богом окончательная победа над злом, над рознью, над грехом.

Первый из званых говорит посланному от хозяина дома: «Я себе приобрел клочок земли; мне надо его осмотреть, освоить; он – мой»… Это то, о чём я только что говорил: мы выбрали землю и говорим: я её хочу освоить, она – моя; я до конца хочу ею обладать; я хочу, чтобы она была тем, что я есть… И не замечаем, что, стараясь удержать землю, сделать её своей, сами делаемся её рабами, мы ей принадлежим. Мы не можем от нее оторваться, мы всецело в нее погружены; корнями врастаем в нее, больше не взираем ввысь, а смотрим только на эту землю: чтобы она была плодотворна. И в конечном итоге мы так этой земле принадлежим, что костьми ложимся в неё, нас в неё погребают, наше тело в ней растворяется; то, что, как мы думали, наше – нами теперь обладает. Нам некогда идти на пир Божий, на пир веры, на радость встречи, на Божественную гармонию всего, потому что мы хотим освоить землю; и в результате она нас поглощает.

Другой говорит: «Я купил пять пар волов – надо же мне их испытать! Надо же мне проверить их работоспособность! А кроме того, я же не покупал их, чтобы они стояли в хлеву, они должны труд понести, плод принести»… Разве мы не так рассуждаем – каждый по-своему, но все одинаково – о том, что перед нами есть задачи! Мы должны что-то осуществить, что-то сделать на земле! как же нам прожить, не оставив следа?.. И каждый старается, по мере своих сил, трудиться. Некоторые из отцов древности под образом этих пяти пар волов видят символ наших пяти чувств. Нам даны пять чувств – зрение, слух, обоняние и т. д.: как же всё это не применить к земной жизни? Но пять чувств применимы только к земле; небо не уловишь ни зрением, ни слухом, ни обонянием; небо берется иным чутьем. Даже земная любовь не охватывается пятью чувствами, – что же говорить о Божественной любви, о вечности? Мы как бы пускаем в торг эти наши пять чувств и приобретаем, что можем – но только земное…

Иногда через эти чувства нам раскрывается нечто большее: земная любовь. И вот третий из званых говорит слуге: «Я женился, у меня своя радость, мое сердце полно до края – мне некогда придти на пир твоего хозяина, даже моего хозяина, – разве он не может этого сам понять? У меня своя радость, – как же я могу вместить ещё чужую радость?»

Привязанность, любовь, которая на грани вечности, по эту или по ту сторону вечности, в зависимости от того, как мы к ней отнесемся, снова делается преградой: она меня держит на земле, мне некуда уйти от нее. Вечность – потом, когда-то; теперь – заполнить бы время этой радостью, этим изумлением, этим счастьем, и довольно того, что мое счастье – мое, не нужно мне чужого… И третий званый тоже не идёт на пир Божий, потому что боится, как бы от него не ушла временная радость, утонув в вечности, в вечном.

И что же остаётся? Остаётся человек, живущий тем, что держится за землю, которая его поглотит; весь смысл своего существования полагающий на то, чтобы что-то сделать с этой землей и на этой земле – временное, которое тоже пройдёт: память людей проходит, здания рушатся, весь мир покрыт остатками отживших, умерших, разрушившихся цивилизаций. И человек всё-таки строит новую – которая тоже не устоит, временную, бесцельную – потому что ни в ней самой нет цели, ни дальнейшей цели нет. И вместо того, чтобы через любовь раскрыться, человек часто любовью замыкается: свои – и прочие… И это очень страшно. О, эти «прочие» и «свои» могут быть очень различно распределены, «своих» может быть очень много; но все равно, пока остается один «прочий», Царства Божия не только нет, оноотрицается.

Я хочу вам дать два образа. Первый – рассказ о реальном человеке, которого я помню, родных которого я знал. Ученый, творческий, одаренный человек умер; его схоронили. У него был сын в сумасшедшем доме, юноша, не достигший еще двадцати лет. Его мать сообщила ему о смерти отца. Он рассмеялся и ответил: «Неправда! Он не мог умереть!» Истощивши все свои объяснения, мать привела его ко мне, чтобы я ему растолковал, что его отец на самом деле умер. Прежде чем что-либо ему сказать, я спросил юношу: «Почему ты думаешь, что твой отец не умер, когда свидетели его смерти тебе говорят, что он умер, люди, видевшие его мертвое тело, принявшие участие в его похоронах, видевшие, как его гроб опустили в землю и закидали землей? Почему же ты отрицаешь его смерть?» – «Потому, – ответил он, – что он никогда не жил и, значит, не мог умереть…» И он мне растолковал, что его отец существовал только привязанностью к автомобилю, к телевизору, к своей коллекции драгоценных камней, к своим книгам. Пока эти вещи существуют, – говорил этот мальчик, – мой отец такой же живой или такой же мертвый, каким он был раньше…

Так выразиться мог только юноша, потерявший привычку мыслить, как мы бы сказали, «разумно», то есть по-земному; но он видел вещи такими, какие они есть. Этот человек, его отец, не жил: он отражал окружающую действительность, зажигался каким-то интересом, переходил от переживания к переживанию; но переживание – не жизнь; это мгновенное событие, которое уходит, как свеча гаснет…

Как мы все похожи на это! Он укоренился в земле; его единственные интересы были земные, но – его обесчеловечили, в нем человека не осталось, потому что он весь ушел в предметы. И вот перед каждым из нас стоит этот же вопрос: я существую? Есть во мне кто-то – или во мне пустота? или я, по слову свт. Феофана Затворника о человеке, который на себе сосредоточен, – как древесная стружка, свернувшаяся вокруг собственной пустоты? Есть личто-нибудь во мне, что может войти в вечность? Конечно, не войдут в вечность ни земля, которую купил первый званый, ни волы, которых купил второй, ни та работа, которую совершили волы над этой землей. Что же останется?..

А если говорить о любви, то, опять-таки, что останется, если она вся сведена к меркам земной жизни, если за ними ничего нет, если она такая же маленькая, ничтожная, как наша земля в этом бесконечно-разверзающемся космосе, в котором мы живем: пылинка – а в этой пылинке человек с его чувствами, мыслями. Да, человек больше, чем пылинка, но только если он сам себя не сроднит с этой пылинкой, если найдет в себе величину, глубину, которую только Бог может заполнить, такую глубину, которая всю вселенную может в себе вместить и еще остаться пустой, потому что в ней бесконечность и она может быть только местом вселения Самого Бога…

Любовь должна нас так раскрыть; если она этого не достигает, то делается мелкой, как пылинка. Конечно, мы не умеем охватить всех, не умеем охватить все; но мы должны раскрываться все больше и больше, а не закрываться, замыкаться, суживаться. Всех мы не можем и не умеем любить; но умеем ли мы любить любимых? Является ли наша любовь к тем, кого мы любим, благословением, свободой, полнотой жизни для них, или тюрьмой, в которой они сидят, как пленники в цепях?.. У пророка Исаии есть слово: «отпусти пленных на свободу».

И каждый из нас скажет: «У меня нет рабов, я никого не держу в плену, у меня нет власти ни над кем», – и это неправда! Как мы держим друг друга в плену, как мы порабощаем друг друга! Какой узкой мы порой делаем жизнь друг для друга, и, страшно сказать, как часто это бывает из-за того, что мы человека будто «любим» и знаем лучше него, что составляет его счастье и добро. И как бы он ни стремился к своему счастью, как бы он ни стремился раскрыться, как цветок раскрывается на солнце, мы бросаем на него свою тень и говорим: «Нет, я лучше тебя знаю, каковы твои пути, каково твое счастье…». Как часто приходится слышать – может быть, не в таких словах, но по сути: «Боже, если бы этот человек меня перестал любить, каким бы я был свободным! Я мог бы жить, с меня спали бы цепи, началась бы жизнь…»

Второй образ – рассказ из французской книги о том, как человек захотел создать земной рай. Некто Киприан, прожив много лет среди дикарей на островах Тихого океана, страстно возлюбил землю, природу, жизнь, творческие силы этой природы и научился от местных жителей, как колдовством любви вызывать к жизни все живые силы порой иссохшей земли. Он возвращается к себе на родину, покупает клочок каменистой, безжизненной почвы и как бы окутывает эту почву своей любовью, вызывает в ней и из нее все живые, творческие силы. И почва, которая была мертва столетиями, начинает оживать, произращать травы, деревья, цветы, она становится как бы земным раем.

И в этом озарении, в этом свете любви и животные начинают собираться, потому что там любовь побеждает их вражду, их взаимную злобу, их привычки, инстинкты; живут они, как в раю. Один только зверь остается вне этого рая – лиса. Она не хочет присоединяться к другим, остается вне.

Киприан сначала думает о ней с состраданием: бедный зверь, не понимает, где его счастье! – и всячески призывает эту лису: Приди! здесь же рай!.. Но лиса не идет. Тогда он начинает на нее раздражаться; любовь к ней начинает потухать, и постепенно в нем рождается негодование и ненависть, ибо эта лиса – свидетельница, что его рай – не для всех рай, не всем хочется жить в этом раю. И он решает убить лису, потому что когда ее не будет, все звери, все растения будут соединены в том раю, который он искусственно создал своей любовью. И он лису убивает… Возвращается на свой участок – все травы засохли, все цветы вымерли, все звери разбежались…

И вот это мы должны помнить: мы призваны создать мир и охватить его шире и шире любовью, но не такой, которая делает нас рабами искусственного рая, а любовью, которая может простираться все дальше, оставляя свободу тем, которые не хотят войти в наш рай. Это относится к нашей церковности; это относится к нашим семьям, к нашим дружбам, к нашим общественным устремлениям. Это ставит перед каждым из нас вопрос о том, как, каким образом он связан с теми, кто его окружает, и с жизнью. Опять-таки, всех охватить любовью мы не можем, но тех немногих, кого мы любим, мы должны любить иной любовью, чем любовь искусственного рая порабощенных существ. Аминь

Глава 1. Смирение
Глава 2. Не полагайтесь на себя или на других
Глава 3. Обучение в смирении
Глава 4. Упование на Бога
Глава 5. Прощение
Глава 6. Жить в мире, но не быть от мира
Глава 7. Восхищение и брачная вечеря Агнца
Глава 8. Подготовка к восхищению
Глава 9. О потерянной церкви
Глава 10. Жажда мира
Глава 11. Мир движется к беде
Глава 12. Моё скорое Пришествие
Глава 13. Время поспешает, дети Мои
Глава 14. Мир обернулся против Меня
Глава 15. Лидеры не следуют за Мной
Глава 16. Час Моего Возвращения приближается
Глава 17. Об антихристе
Глава 18. Время близится для Моего скорого Сошествия
Глава 19. Сделайте приготовления
Глава 20. Ваше время почти истекло
Глава 21. Вне Моей воли вы действуете против Меня
Глава 22. Зло грядёт, чтобы уничтожить мир
Глава 23. Часы собираются пробить полночь
Глава 24. Перестаньте бороться друг с другом
Глава 25. Я не возьму вас, если у вас есть нераскаянный грех
Глава 26. Сосредоточьтесь на Мне
Глава 27. Вы должны быть готовы, если вы хотите уйти со Мной
Глава 28. Ваша вечность на весах
Глава 29. Вы должны сейчас бежать, а не идти ко Мне
Глава 30. Моя невеста прекрасна во всех её путях
Глава 31. Очень немногие поклоняются Мне и раскаиваются предо Мною
Глава 32. Я собираюсь удалить Свою невесту к безопасности
Глава 33. Я хочу первое место или ничего
Глава 34. Грядёт скорбь – великая скорбь
Глава 35. Нет абсолютно никакой пользы в погоне за умирающим миром
Глава 36. Многие, считающие себя готовыми, обманываются
Глава 37. У вас осталось очень мало времени
Глава 38. Мои истинные последователи бодрствуют – они стоят на страже
Глава 39. Моё свидетельство в отношении данного документа и моего поста

Кто соступил со стези блаженного смирения и шествие творит вне ее, по правую или левую сторону, а не следует прямо за Господом нашим и Богом Иисусом Христом, тот как может войти в брачный чертог Христов, вместе со Христом?

Преподобный Симеон Новый Богослов

Иисус Христос (Спаситель)

Притча о десяти девах

Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: «вот, жених идет, выходите навстречу ему». Тогда встали все девы те и поправили светильники свои. Неразумные же сказали мудрым: «дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут». А мудрые отвечали: «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе». Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились, после приходят и прочие девы, и говорят: «Господи! Господи! отвори нам». Он же сказал им в ответ: «истинно говорю вам: не знаю вас». Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий (Мф.25:1-13).

Апостол Матфей

Могут ли печалиться сыны чертога брачного…?

Тогда приходят к Нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься (Мф.9:14,15).

Святой Макарий Великий

Если знаешь, что… войдешь ты в брачный чертог вместе с женихом

От страха Твоего, Господи, — восклицает Исаия, —мы зачали во чреве, и мучились, и родили дух спасения, которым беременели на земле (Ис. 26:17-18). Опять же и у Екклесиаста написано, что как образуются кости во чреве беременной, так и пути ветра, то есть Духа (Еккл. 11:5). В самом деле, как Сама Святая Дева носила Его во плоти, так и принявшие Благодать Святого Духа носят Его в сердце своем, по слову Апостола, говорящего о вселении Христа по внутреннему человеку через веру в сердца наши, чтобы, укорененные и утвержденные в любви, мы смогли встать рядом со всеми святыми (Еф. 3:16-18); и еще: Сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыток силы шел от Бога, а не от нас (2 Кор. 4:7). Если сбылось в тебе слово сие, что преображаемся в тот же образ от славы в славу (2 Кор. 3:18); если исполнилось на тебе речение Апостола, гласящее: Да владычествует мир Божий в сердцах ваших (Кол. 3:15) и в уме вашем (который есть Иисус Христос); если ты достиг ступени, когда из тьмы свет озарил наши сердца познанием славы Божией (2 Кор. 4:6); если исполнилось в тебе слово о том, что да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи, и будьте как слуги, ожидающие своего господина, когда он возвратится с брака (Лк. 12:36), да не заградятся уста твои, не найдя никакого оправдания, среди святых; если знаешь, что есть масло в сосуде твоем, как у мудрых дев, и не будешь ты оставлен вне дверей, но войдешь в брачный чертог вместе с женихом (Мф. 25:4); если почувствовал, что дух твой, и душа твоя, и тело твое достигли беспорочного единения и воскреснут в день Господа нашего Иисуса Христа незапятнанными; если безупречным и неосужденным стал ты перед своей совестью и младенцем, по слову Спасителя, сказавшего: не препятствуйте детям прийти ко Мне; ибо таковых есть Царствие Небесное (Мф. 19:14), — если поистине ты стал Его невестой и Его Дух Святой принял часть в тебе, сущем еще в теле, то ожидай Царствия, если же нет, то жди скорби и стенаний, потому что стыд и срам постигнут тебя пред лицом святых. Знай одно, что как какая-нибудь девица в мире сем, просыпаясь каждый день утром, ни за какое дело не берется, пока не приукрасит себя для жениха своего, осмотрев себя многажды в зеркале, нет ли изъяна на лице ее, — ибо имея изъян она не будет угодна жениху своему, — так великая забота есть у святых и ночью и днем, исследовать свои помышления и понимать, ходят они под игом Святого Духи или нет. Борись же, брат, ревностно в труде сердца и уст, в ведении, чтобы овладеть тою вечной радостью, ибо редки удостоившиеся ее, приобретшие меч духовный (Еф. 6:17) и направившие души свои к преуспеянию, и освободившие все чувства свои от всякой скверны страстей так, как сказал Апостол: чтобы, истинствуя в любви, мы постоянно возрастали в Том, Кто наша глава, во Христе (Еф. 4:15). И Его святое Имя способно помочь нам в слабости нашей (Рим. 8:26), чтобы мы сподобились соединиться со всеми святыми Его. Аминь.

Думаю, и мне теперь уместно сказать слова пророка, что терпел я, как рождающая (Ис. 42:14), всегда заботясь об успехе в тебе Святого Духа, не на словах и в тенях воображаемого, но совершающего в действовании истины и в силе Божией (2 Кор. 6:7), по речению самого Господа, что Царство не в слове, а в деле и силе (1 Кор. 4:20; Мк. 9:1); и еще: Царствие внутрь вас есть (Лк. 17:21). В самом деле, одни в образе (схиме) философствуют о Христе, другие и в слове, третьи же в самом действии; и те, которые в силе Божией (2 Кор. 6:7), очень редки. Это те, на которых найдет Дух Святый и которых сила Всевышнего осенит (Лк. 1:35). И пристало всякой душе бегущей от скорби, что послана в наказание Еве, и стремящейся к радостям Марии, девствовать непорочно и безупречно ради чистого Жениха Христа. Как по земному образу мысли и плотским страстям мы узнаем в себе сынов Евы и Адама, так духовное усыновление мы с необходимостью узнаем по небесному образу мысли и страстям Христовым. Испытывайте самих себя, самих себя исследуйте, в вере ли вы, живет ли Иисус Христос в вас (2 Кор. 13:5). Ибо если, нося образ перстного, мы ощущаем действие лукавых и постыдных и грязных помышлений, то тем более должно нам, нося образ небесного (1 Кор. 15:49), ощущать действие (энергию) святого и достопоклоняемого Духа.

Сам определи, подобна ли твоя душа целомудренной деве. Она так же должна носить Христа в себе, как и Мария, и как та — во чреве, так ты — в сердце, тогда ты сможешь с разумением петь и говорить: Через страх Твой, Господи, мы зачали во чреве, и мучились, и родили дух спасения (Ис. 26:17-18). О том же Екклесиаст сказал: Как образуются кости во чреве беременной, таков и путь ветра, то есть духа (Еккл. 11:5). И если имеешь сокровище сие в глиняном своем сосуде (2 Кор. 4:6-7); если Повелевший из тьмы воссиять свету озарил твое сердце, просветив его познанием Евангелия; если мир Божий владычествует в сердце твоем неослабно (Кол. 3:15); если в неустанном стремлении (Фил.3:12) ты достиг миpa с освящением (Евр. 12:14); если во внутреннем твоем человеке поселился Христос (Еф. 3:16-17); если Отец с единородным Сыном Своим сотворил обитель у тебя (Ин. 14:23); если ты удостоился блаженства за чистоту сердца (Мф. 5:8); если ты стал храм Божий, и Дух Его поселился в тебе (1 Кор. 3:16); если с полной верою имеешь сердце окропленным от порочной совести (Евр. 10:22); если Бог мира да освятит тебя всесовершенно, и во всей целости твой дух и душа и тело без порока (1Фес. 5:23); если ты мудрая дева, имеющая светильник и масло в сосуде (Мф. 25:4); если ты знаешь, что такое чресла ваши препоясаны и светильники горящи (Лк. 12:35); если ты одел одежду брачную (Мф. 22:12); если все это ты узнал на опыте через действование в твоем сердце, — то сможешь достойно сочетаться с Небесным Женихом, если же нет, то хоть я и смолчу, камни возопиют (Лк. 19:40).

Брачная одежда не из дарований познается, но в самом усыновлении

Поэтому свидетельствую перед лицом Господа моего, достопоклоняемого Духа Святого, что как земная дева, если и получит залог, а сверх того залога еще и великие дары, и если станет госпожей над всем имуществом, но не будет иметь плотского общения, то она чужая нареченному ее мужу, — так и девствующая для Христа душа, если и получит залог через крещение (ибо крещение есть совершенный залог будущего наследия, Еф. 1:14), а после крещения сразу получит великие дары слова, или истолкования, или исцеления, или какого иного дарования (1 Кор. 12:8-10), но не удостоится прикосновения нетленного Жениха, то остается ему чужой. Ибо помазание радости (Евр. 1:9) и брачная одежда (Мф. 22:11-12) не из дарований познаются, но в самом усыновлении, в котором непреложная любовь. Имея залог крещения, ты имеешь талант совершенный, но, не добившись его приращения, останешься несовершенной! и хуже того, отнимется он у тебя (Мф. 25:25-29). Поэтому не думай, что, раздав свое имение, ты уже чего-то достигла (1 Кор. 13:3). Если и слово имеешь, говоря языками человеческими и ангельскими (1Кор.13:1), не возносись: ибо ты еще не приняла совершенства. Если даже дар истолкования имеешь, не успокаивайся. Если и всю веру ты приобрела, иди к любви (1Кор.13:2), которая не допустит тебе пасть. Ибо любовь никогда не перестает и, будучи непреложной, делает бесстрастными и непоколебимыми вожделеющих ее. Дарования домостроительством духовным даются по воле Божией, разделяющей каждому особо (1Кор.12:11), даже младенчествующим и несовершенным; любовь же, как я сказал, делает удостоившихся ее бесстрастными и непоколебимыми, ибо она есть Бог, как мы знаем из соборных посланий (1 Ин. 4:8). Но всякая душа, в которой действуют грязные помыслы и лукавые рассуждения, не девствует ради Христа, ее соблазняет враг. Хотящая же в чистоте предстать Господу живет в святости сердца, как говорит водитель невесты-души: Я обручил вас единому Мужу, чтобы представить Христу чистою девою, но боюсь, чтобы, как змий хитростью прельстил Еву, так и ваши умы не повредились (2 Кор. 11:2-3). Но все, у кого умы повреждаются, пребывают в сообществе погибели диавола, а не в сообществе нетленности Спасителя, ибо какое общение у света с тьмою или какая совместимость храма Божия с идолами? (2 Кор. 6:14-16). Так что поверим Апостолу и услышим неложный смысл слов: Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:20). Ибо в ком Христос не обитает, те, будучи мертвы, не восхваляют воистину Бога, поэтому у пророка сказано: Мертвые не восславят Тебя, Господи (Пс. 113:25). Итак, да восцарит жизнь Иисусова в смертном теле нашем (2 Кор. 4:10; Рим. 6:12); да приобретем в себе Духа Христова, чтобы принадлежать Ему, ибо, если кто, — говорит Апостол, — Духа Христова не имеет, тот и не Его (Рим.8:9); да истребим совершенно народы внутри самих себя, скажем Господу: Рассыпь народы, желающие брани, Блесни молниею, и рассей их (Пс. 67:31, 143:6). Ибо себя мы ускоряем, не израильтян, говоря: Не истребили народов, о которых сказал им Господь (Пс. 105:34); себя мы укоряем, не идолов, что уши имеем и не слышим, глаза имеем и не видим (Пс. 113:13-14), потому что нет Духа в нас.

Будем же молиться о том, чтобы просветились очи разума нашего (Еф. 1:18) и мы узнали, что это такое: Открой мне очи, и увижу чудеса закона Твоего (Пс. 118:18). Возопием от сердца: Учитель! чтобы прозреть нам (Мк. 10:51). Прозревший, если и во плоти ходит, не по плоти воинствует (2 Кор. 10:3), потому что оружие воинствования его не плотское, но имеющее силу от Бога на разрушение твердынь, ниспровергающее замыслы и всякое превозношение, которое восстает против познания Божия (2 Кор. 10:3-5). Возденем чистые руки в молитве неослабной без гнева и сомнения (1 Тим. 2:8). Станем соплеменниками Господа, воссиявшего из колена Иудина (Евр. 7:14). Будем иудеями внутренне, ибо не наружно иудей, но внутренне (Рим. 2:28-29), — тот, кто всегда субботствует через упразднение суетных рассуждений и грязных помыслов и кто принял обрезание во внутреннем своем человеке. Обрежем поэтому нечистую крайнюю плоть сердца, отсекая неумеренность ума, которая есть жало смерти — грех (1 Кор. 15:56), посеянный врагом в непослушании. Примем в сердца наши закон Духа Божия, который Он возвестил, говоря: Вложу закон Мой во внутренность их, и на сердцах их напишу его (Иер. 31:33); и у Давида; Закон Бога его в сердце у него; не поколеблются стопы его (Пс. 36:31). Прими, если не хочешь споткнуться, скрытый во внутреннем Божием закон, который через освящение приведет тебя к бесстрастию. Вот наше, скорее же — Божие дело, хранить ум в истине, речь же — в простоте. Удостоившись этого, будем молиться, чтобы иметь ум Христов (1 Кор. 2:16) и ходить в обновленной жизни (Рим. 6:4), не являя одно в сердце, а другое во внешнем, ибо ненавистен у Бога ложный и обманчивый нрав. Недаром Господь ясно и отчетливо показал, что оскверняющее человека исходит изнутри, из сердца (Мк. 7:15-23), а осуждая фарисея, вернее же — каждого из нас как слепого по внутреннему человеку и не видящего Божественных тайн, Он тоже говорит: Фарисей слепой! Очисти прежде внутренность чаши, чтобы была чиста и внешность (Мф. 23:26). Ведь старающийся о ясной чистоте того, что внутри, то есть всегда имеющий заботу об уме и о душе, конечно же, заодно омоет и внешнее. Об этом прошу: не будем довольствоваться внешними нравами и формами, сделаемся храмом Божиим чистым (1 Кор. 3:16), услышим увещевающего нас: Чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными (Фил. 2:15), а непорочен тот, кто не совершает в сердце беззакония, не имеет пятна или порока или чего-либо подобного (Еф. 5:27); кто знает, что это такое: Вся слава дщери Царя внутри (Пс. 44:14), а не вовне; кто неложно говорит: Ты исполнил сердце мое веселием (Пс. 4:8); кто ознаменован ликом Христа, вернее же — тот, в ком действует Христос и кто стремится прийти в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4:13); кто бежит славы у людей и добивается славы от Бога, действующей в чистом сердце; и как действует сияние славы видимого солнца на плотские очи, так действует слава Святого Духа на чистые по внутреннему человеку очи. А человек, пытающийся оправдаться через достижения внешнего человека и суетные его силы, имеет ревность о Боге, но не по рассуждению (Рим. 10:2): он уже должен бы быть учителем по времени, но снова нуждается в учении; ему пора удостоиться твердой пищи, но он снова требует молока (Евр. 5:12,13); он начинал духовно, теперь же оканчивает плотски (Гал. 3:3). Пусть знает такой, что всю праведность внешнего человека пророк назвал тряпками женщины в ее месячных (Ис. 64:6), а Апостол почитает за сор (Фил. 3:8).

Нам же пусть будет даровано подчиниться праведности, совершающейся во внутреннем человеке, в котором утвердилась стопа Христова вместе с Его незапятнанным святилищем. Это трудно в глазах моих, — говорит пророк, — доколе не вошел я во святилище Божие (Пс. 72:16-17). И свидетельство совести (2 Кор. 1:12) будет похвалою крестом Иисуса Христа (Гал. 6:14), спасающего от тлена жизнь нашу и очищающего совесть нашу от мертвых дел (Евр. 6:1), чтобы мы служили духом Божиим и не на плоть надеялись (Фил. 3:3); чтобы мы знали, чему поклоняемся, согласно Сказавшему: Мы знаем, чему кланяемся (Ин. 4:22). Всему этому есть Свидетель верный в небесах, ведь мы проповедуем перед Богом, во Христе (2 Кор. 2:17), ничего иного не имея на уме, кроме того, что хорошо благодатью укреплять сердца, и учениями различными и чуждыми не увлекаться (Евр. 13:9). Молимся, чтобы ты отрешился от славы у людей, которая, похоже, хитроумно и премудро строит козни, мешая тебе приобрести водительство Божией Силы, чтобы тебя не смущало презрение людей, и чтобы ты не прельстился снова самомнением. Пусть душа твоя сочетается с Христом, как сочетается с женихом невеста. Тайна сия велика есть; я говорю по отношению ко Христу и к непорочной душе (Еф. 5:32). Ибо никто не будет записан в церкви первенцев на небесах (Евр. 12:33), кроме непорочной души, и никто не увенчается, если незаконно будет подвизаться (2 Тим. 2:5).

Пять трезвившихся дев… возмогли войти с Женихом в брачный чертог

Пять оных трезвившихся дев, которые в сосуды сердца взяли необычайный для их природы елей, то есть благодать Духа, возмогли войти с Женихом в брачный чертог. Другие же юродивые и злые девы, удовлетворившись собственною своею природою, не трезвились и не потщились в сердца свои взять тот же елей радования, но как бы предались сну по причине нерадения, лености и самомнения о своей праведности, почему и чертог царства для них заключен.

Ибо явно, что были они задержаны какими-нибудь мирскими узами и мирскою приязнью, а потому и не оказали небесному Жениху совершенной своей любви и приверженности. А души, взыскавшие сей необычайной для природы их святыни Духа, всею своею любовью прилепившиеся ко Христу, там ходят, там молятся, там рассуждают, там размышляют, удалившись от всего прочего. Ибо пять душевных чувств: разумение, ведение, рассудительность, терпение, милость, если приимут свыше благодать и святыню Духа, будут истинно мудрыми девами. Если же остаются при своей природе, то подлинно делаются юродивыми, и оказываются чадами мира.

Преподобный Симеон Новый Богослов

Кто соступил со стези блаженного смирения тот как может войти в Брачный Чертог Христов

Кто соступил со стези блаженного смирения и шествие творит вне ее, по правую или левую сторону, а не следует прямо за Господом нашим и Богом Иисусом Христом, тот как может войти в брачный чертог Христов, вместе со Христом? Если же он не войдет туда, то как может увидеть славу Христову? А если не увидит ее, как может возвещать о ней и явною ее творить другим? Или как дерзнет он говорить что-либо о том, чего не знает и чего не видел никогда? Если же покусится учить о таковых вещах, то найдется ли в мире другой человек, более его несмысленный? Есть мнимое смирение, происходящее от нерадения и лености и от сильного осуждения совести. Возымевшие его нередко почитают его виною спасения, но оно не есть таково воистине, потому что не имеет радостотворного плача, который бы соединен был с ним.

Блаженный авва Фалассий

Облеченный в нечистую одежду извергается из брачных чертогов

В нечистую облеченный одежду, извергается из брачных чертогов Божественных, и делается причастником тьмы кромешной (Мф. 22:12,13).

Преподобный Ефрем Сирин

(На кончину клирика)

Оживи и возвесели его в чертоге Твоем!

Очисти от грехов уста воспевавшего духовные песни, и да воскликнет он в Царстве Твоем: «Хвала Помиловавшему меня!»

Разреши и освободи от греховных уз того, кто с юности восприял на себя сладостное иго Твое, и возвесели его в чертоге Твоем!

Присовокупи к совершенным того, кто воздержался от временного брачного чертога и вожделел чертога, уготованного совершенным.

Он примирял братии своих, когда были они в гневе, и совокуплял их воедино к взаимной пользе. Да будет же жилищем его обитель Твоя в Едеме!

Он служил ближним своим, как Ты заповедал ему, и почитал себя последним из всех. Сподоби же его возлежать на вечери Твоей!

Тебя, Господи наш, исповедовал он пред человеками, и Ты, по обетованию Своему, исповедуй его пред Отцом Твоим.

По щедротам Своим помилуй его и очисти грехи его. Ты един благ и отпускаешь грехи, — прости ему вины его!

В Едеме сладостей да объюнеет (омолодится) старость того, кто во время старости своей страдал болезнями. Оживи его в чертоге Твоем!

Вместе с праведными да восхвалит Тебя тот, кто и при старости своей, и при немощах плоти непрестанно с усердием служил дому Твоему.

(Смерть младенцев)

Кто не будет радоваться, видя детей, отводимых в брачный чертог?

Залогом у Тебя, Господи, да будут дети умершие, да вкушают они блаженство горе на небесах, да предстоят там молитвенниками за всех нас, потому что детская молитва чиста. Благословен Дарующий детям блаженство в чертоге Своем!

Восприял некогда Спаситель наш детей на руки Свои, благословляя их перед сонмами народа, а тем показал, что любит Он детство, потому что чисто оно и далеко от всякой скверны. Благословен Вселяющий детей в чертоге Своем! Праведный видит, что лукавство умножилось на земле, и над всеми владычествует грех, потому посылает Ангела Своего поять отселе сонм прекрасных детей и призывает их в чертог радостей.

Как лилии в поле, пересаженные в рай дети и, как жемчужины в венце, переселенные в царство младенцы неумолчную воспевают там хвалу.

Кто не будет радоваться, видя детей, отводимых в брачный чертог? Кто станет оплакивать юность, если избегает она греховных сетей? И нас, Господи, вместе с ними возвесели в брачном чертоге! Хвала Тому, Кто изводит отселе юность и переселяет ее в рай! Хвала Тому, Кто поемлет детей и оставляет их в чертоге блаженств! Безопасно там радуются они.

***

Не медли, кающийся, пока возможен вход в Брачный Чертог. Приготовь себе светлую ризу, потому что нужны брачные одежды. Облекись в белую ризу для вечери, пока не явился внезапно Жених.

Горе прелюбодею! Оскверняет он брачную одежду и со стыдом изгоняется из Царского Брачного Чертога.

Сказал Господь такую притчу: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных.

Мф., 89 зач., 22, 1–14

Мы много раз читаем и перечитываем Евангелие, слушаем его в храме, знакомы и с толкованиями. В домашнее молитвенное правило каждого христианина обязательно должно входить и чтение Священного Писания Нового Завета. Однако часто случается, что чтение Евангелия не производит должного впечатления на нашу душу. Апостол Павел говорит: «не слушатели закона праведны перед Богом, но исполнители закона оправданы будут» (Рим. 2, 13). А апостол Иаков пишет: «Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: он посмотрел на себя, отошел и тотчас забыл, каков он» (Иак. 1, 23–24). Действительно, Священное Писание должно быть для нас зеркалом. Мы должны рассматривать в нем свое душевное состояние, сравнивать его с требованиями Евангелия и исправлять те изъяны, которые в себе видим. Однако к сожалению, мы так сильно подвержены действию своих страстей, что чтение Евангелия или святых отцов, научающих нас жить по Евангелию, служит нам, как это ни странно, поводом для того, чтобы осуждать и презирать других людей.

Евангельская притча, которая читалась за сегодняшним богослужением, обращена к людям, не принявшим проповедь слова Божия, отвергшим пришедшего в мир Христа Спасителя. Это, прежде всего, иудеи, ибо сначала слово Божие было обращено к ним, и в первую очередь ради них Господь наш Иисус Христос явился в мир. Это можно отнести и ко всем тем, кто по Промыслу Божию тем или иным образом столкнулся в своей жизни с христианскими истинами, но пренебрег ими и даже встретил их враждебно. Итак, в первой части притчи говорится о том, как обличаются люди, которые отвергают истину. Мы считаем, что к нам это обличение совершенно не относится.

«Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их» (ст. 2–6). «Один ушел на поле свое, – говорит блаженный Феофилакт, – т.е. уклонился к плотоугодной роскошной жизни, а другой на свои купли, т.е. к жизни любостяжательной». Люди, отвергающие христианские истины, часто относятся к ним либо с пренебрежением, либо даже с откровенной враждой.

«Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их» (ст. 7). Это изречение по сути является пророчеством о гибели Иерусалима, о наказании богопротивных иудеев. Можно увидеть здесь и то, как Бог наказывает людей за пренебрежение к Его истинам. Бог наказывает не всех, чтобы при виде несчастий, случающихся с другими (например, техногенных катастроф или стихийных бедствий) и остальные устрашились и, опомнившись, обратились к Нему.

«Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак, пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых, и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими» (ст. 8–10). «Слуги, – говорит святой Иларий, – суть апостолы, ибо они должны были напомнить тем, кого звали пророки. Вторично же посланные суть мужи и преемники апостольские». Часто малоцерковные или вообще неверующие люди спрашивают: «Почему у вас в Церкви люди с плохими характерами, со всевозможными недостатками, убогие?» В притче дано объяснение: Господь призывает всех, лишь бы только они согласились войти на Его брачный пир, неважно – злые они или добрые. С одной стороны, это оправдание того, почему в Церкви много самых разных людей, на первый взгляд, может быть, и недостойных быть христианами, и почему за пределами Церкви остаются люди добродетельные и весьма достойные. Кто отозвался на Божий зов, тот и есть «званый», вошедший в лоно Церкви. Кто же сам отверг свое избранничество, тот, пусть людям он и кажется избранником, остается вне спасительного лона Церкви.

С другой стороны, в притче содержится урок и для нас. Мы должны трезво смотреть на себя и понимать, что у нас нет никаких особенных достоинств. Конечно, хорошо, что мы откликнулись на призыв Божий, что проповедь Божия, и по сей день звучащая в мире через проповедников (допустим, священников или миссионеров), через Священное Писание и поучения святых отцов, нашла себе отклик в наших душах, но ничего доброго, кроме того, что мы вошли в лоно Церкви, в нас нет. Мы не должны считать себя какими-то особенными людьми. Однако очень часто, только покаявшись и едва-едва отойдя от прежних смертных грехов, мы уже смело и безумно осуждаем тех, кто еще в них пребывает. Может быть, человек грешит даже меньше, чем совсем недавно грешили мы сами, но о своей греховности мы быстро забываем и мним, что мы праведники. И часто Господь, конечно промыслительно, попускает нам нравственное преткновение или падение, чтобы мы опомнились и вспомнили, что без благодати Божией ничего собой не представляем.

«Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду» (ст. 11). Эта часть притчи уже прямо относится к людям верующим, то есть ко всем нам. Мы порой гордимся своей верой, хотя и в этом нет никакой нашей заслуги. Мы гордимся своей праведностью, хотя это дар Божий, который мы приобрели недавно и притом совершенно незаслуженно. И в дальнейшем притча будет обличать непосредственно тех, кто думает, что благодаря одной своей вере, без добродетельной жизни, он уже стал избранником Божиим. Когда мы приходим в Церковь, то вскоре успокаиваемся, полагая, что исполнили свой долг. Мы думаем, что для нашего спасения достаточно того, что мы соблюдаем посты, регулярно ходим в храм, участвуем в церковных Таинствах и не совершаем смертных грехов. Однако мы потеряли прежнее покаяние и сердечное сокрушение, которые привели нас в Православную Церковь и сделали ее чадами. Значит, и с нами может произойти то, о чем говорится во второй части притчи.

«Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду». Что имеется в виду под «брачной одеждой»? Возьмем пример из нашего житейского опыта. Человек, которого пригласили на свадебный обед, конечно, постарается надеть самую лучшую одежду, чтобы выглядеть нарядно и этим почтить пригласивших. Некоторые, в особенности женщины, даже пользуются этим как поводом, чтобы блеснуть новым нарядом. Даже бедные люди, приглашенные на свадьбу к своим друзьям или родственникам, стараются в меру своих возможностей одеться нарядно. Если же кто-то придет на свадебный обед в грязной рабочей одежде или просто в повседневной, то это может обидеть жениха и невесту, их родителей и родственников. Да и другие гости осудят такого человека за пренебрежение к пригласившим и неприличное поведение. Вот самое обычное, житейское толкование этого места притчи. Некоторые толкователи Евангелия считают, что «брачная одежда» – это особая церемониальная одежда, которая выдавалась приглашенным на брачный пир к царю. Тот, кто не надевал ее, бросал вызов обычаям того времени. Такое толкование мы тоже можем принять, оно по сути не противоречит первому. Важно здесь то, что на брачном пире люди должны выглядеть самым наилучшим образом.

«Итак облекитесь», – говорит апостол Павел (Кол. 3:12), – «как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение». «Под одеждой, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – разумеются дела жизни. Хотя призвание и очищение есть дело благодати, но то, чтобы призванные и облеченные в чистую одежду постоянно ее сохраняли такой, зависит от старания призванных. Призвание бывает не по достоинству, но по благодати; поэтому должно соответствовать благодати послушанием и, получив честь, не показывать такого нечестия. Поэтому великое наказание ожидает нерадивых. Ибо ты, уклоняясь к развратной жизни, также оскорбляешь Бога, как и они оскорбили Его тем, что не пришли к Нему. Ибо войти в нечистой одежде означает: имея нечистую жизнь, лишиться благодати. Потому и сказано: «он же молчал». Не видишь ли, как при всей ясности дела, Господь не прежде наказывает, как тогда уже, когда согрешивший сам себя осудил! Не имея, чем защитить себя, он осудил самого себя и подверг чрезвычайному наказанию». Почему Господь сказал в притче: «сделал брачный пир», а не брачные пиры? «Потому, – отвечает на это преподобный Симеон Новый Богослов, – что сей брак бывает с каждым верным сыном дня», каждая верующая душа может не только соделаться участницей Царствия Божия, но и невестой Христовой. И Господь дает нам все средства, чтобы мы могли жить по вере.

Облеклись ли мы в самую лучшую одежду, будучи позванными Богом Отцом на брачный пир Его возлюбленного Сына, Господа нашего Иисуса Христа, на брачный пир Христа с Церковью? «Отец, – говорит святитель Григорий Великий, – устроил брак царственному Сыну, сочетав с Ним, через таинство воплощения, Святую Церковь». Сделали ли мы все от нас зависящее для того, чтобы предстать пред Богом, так сказать, нарядными и не оскорбить Его безграничной к нам любви? Конечно, в Церковь приходят и высоконравственные люди, духовная и телесная чистота которых находит сродное себе в Церкви Божией, но нас Бог призвал, невзирая на наше нравственное достоинство, несмотря на все наши недостатки, а мы ведем себя по отношению к Нему пренебрежительно.

Что же означает эта «брачная одежда» в духовно-нравственном смысле? Некоторые святые отцы говорят, что это любовь. Действительно, нет ничего прекраснее любви. Любовь к Богу и к ближнему делает даже самого тяжкого в прошлом грешника прекрасным пред Богом. Добродетель любви так украшает человека, что просвещает даже черты его лица, светится в его глазах, меняет мимику и жестикуляцию человека, и тем более отражается в его делах. Конечно, мы должны всеми силами стремиться стяжать эту добродетель – любовь. Пусть у нас еще каменное сердце, но будем, по крайней мере, стараться делать то, что должен делать любящий человек. Не имея любви к Богу, будем понуждать себя к делам любви: молитве, исполнению заповедей. Не имея любви к ближнему, будем стараться оказывать ему милосердие и снисходительность, когда нам кажется, что он неправ по отношению к нам. Это отнюдь не будет лицемерием, ибо, понуждая себя к любви, мы будем постепенно смягчать свое сердце, пока наконец благодать Божия не дарует нам искреннюю, сердечную, подлинную любовь. Наверное, это самое важное из толкований.

Если это требование кажется чересчур возвышенным для нас, людей грешных, то давайте прибегнем к другому, доступному для всех пониманию «брачной одежды». Под «брачной одеждой» можно понимать покаяние. Это добродетель, которая возможна для всех, она прикрывает нашу нищету и убожество, наш нравственный позор неким благообразием, делая нас в глазах Божиих достойными, несмотря на нашу прошлую греховность и внутреннюю порочность. Имеем ли мы «брачную одежду» покаяния? Нет. Мы успокоились, мы думаем, что, придя в Церковь, уже все сделали, а дальше все должно происходить само собой. Когда же у нас не получается победить какой-то свой нравственный порок или недостаток, то мы обвиняем в этом духовника, который якобы плохо за нас молится и плохо нас учит. Мы доходим даже до разочарования: «Вот, мы пришли в Церковь, а ничего не меняется». Но ничего и не может измениться у человека, который ничего не делает.

На земле мы должны трудиться. После грехопадения первого человека, Господь предрек ему: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3, 19). Этот пот мы должны проливать не только ради пищи телесной, но и ради пищи духовной, то есть и в отношении нашей нравственной жизни, иначе мы не сможем насытить свою душу духовным хлебом. Покаяние и есть духовный труд. Но покаяние — это не только слезы и сердечное сокрушение, это еще и постоянная напряженная борьба с самим собой, со своей греховностью и дурными наклонностями, противостояние самому себе. В нас как бы живет два человека. Один – христианин, другой – грешник. Один – новый человек, другой – ветхий. Ветхий противится новому так, как преступник противится палачу. Он никак не может согласиться с тем, что его хотят казнить. Поэтому мы должны быть готовы к чрезвычайно напряженной борьбе с самим собой. В этом заключается покаяние. А слезы – это только внешнее проявление внутренней и невидимой брани.

«И говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?» (ст. 12), то есть «Как ты посмел прийти сюда без любви или хотя бы без покаяния? Почему ты спокоен и ничего не предпринимаешь, как будто у тебя уже все хорошо? Откуда такое дерзновение, на что ты надеешься? Я нашел тебя на обочине какой-то дороги, всеми забытого и негодного, Я привел тебя сюда, а ты Меня оскорбляешь своим пренебрежением». Ведь мы считаем, что ничего не должны Богу, а Он нам должен все. Он должен не наказывать нас, не вразумлять, а всегда прощать, миловать и посылать нам земные и небесные блага. Некоторые люди доходят до логического конца этого кощунственного и богохульного размышления, заключая, что Бог не может быть таким «злым», чтобы наказывать человека вечными муками, что Он должен обязательно всех простить, независимо от их дел. Или уж по крайней мере, тех, кто верит в Него, даже если кроме так сказать, голой, умственной веры, они ничего другого не имеют. «Я, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – всегда содрогаюсь, когда вспоминаю слова: «друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?» Особенно эти грозные слова должно приводить себе на память, когда готовимся приступить к Вечере Господней – к причащению Пречистых и Божественных Тайн Христовых. Никакая вечеря царская не может сравниться с этой пренебесной Вечерей Небесного Царя. С каким же страхом и трепетом, с какой чистотой сердца и души должны мы приступать к ней! «Никтоже достоин от связавшихся плотскими похотьми и сластьми приходити, или приближитися, или служити Тебе, Царю славы..». (Молитва иерея во время Херувимской песни).

«И говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал» (ст. 12). Действительно, что мы можем ответить Богу на такой вопрос? Если бы наша совесть вдруг ожила и заговорила смело и отчетливо, если бы мы встали к ней лицом к лицу, как стоим перед другим человеком, то у нас бы не нашлось ни одного слова, чтобы ответить на ее вопрос: «Почему ты, зная заповеди Божии, пребываешь в Православной Церкви таким негодным?» Обличаемые своей совестью, мы остались бы безответны и печально замолчали.

«Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов» (ст. 13). Значит, не всякий, входящий в храм Божий и числящийся православным, спасается. Вот о чем мы должны думать, а не осуждать тех людей, которые находятся за церковной оградой. Мы не должны повторять за фарисеем из притчи Спасителя: «Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь» (Лк. 18, 11). Лучше обратим взор на свою внутреннюю жизнь. Посмотрим трезво, насколько наша внешняя и внутренняя жизнь соответствует Евангелию, есть ли у нас настоящее, полное, глубокое покаяние, я уже не говорю о любви к Богу и ближнему. При таком трезвом взгляде на себя мы, может быть, и начнем ткать ту духовно-нравственную одежду, в которую облечемся и которой прикроем свой греховный срам. Тогда мы станем достойными пребывания в Церкви и получим надежду на милость Божию.

«Ибо много званых, а мало избранных» (ст. 14). Много людей, призываемых к спасению, но мало тех, кто от всей души откликается на призыв Божий. Мало тех, которые остаются последовательными христианами. Мы станем избранными только в том случае, если будем делать все, что от нас требуется, и, испытывая при этом какие-либо трудности и неудачи, приобретем покаяние и сердечное сокрушение. Даже если мы не достигнем состояния любви, то ради нашего покаяния, исполнения нашего христианского долга, Господь помилует нас.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *