Призвание апостолов

Цитата сообщения FalconettaПрочитать целикомВ свой цитатник или сообщество!

Доменико Гирландайо — реалист Ренессанса

Доменико Гирландайо (Доменико ди Томмазо Бигорди; 1449-1494) — наряду со своим современником Сандро Боттичелли — выдающийся мастер фрески эпохи Ренессанса во Флоренции. Для его стиля характерны пластичность формы, мягкость колорита, точные (как бы сейчас сказали, реалистические) контуры изображения. Он мастер компоновки многофигурных композиций. В качестве библейских персонажей на своих фресках он, нимало не смущаясь, изображает именитых флорентийских деятелей, благодаря чему его творчество — в некотором роде предтеча жанровой живописи. «Изобретательность Гирландайо, легкость аранжировки, любовь к деталям, богатство наблюдений делают его произведения великолепным историческим документом, говорящим о стиле жизни того времени». И, наконец, из его мастерской вышел Микеланджело.

Доменико был сыном ювелира. Его прозвище «Ghirlandaio» — производное от гирлянд, которые изготавливал его отец. Не испытывая ни малейшей склонности к ювелирному делу, Доменико постоянно рисовал. «Природа одарила его духовным совершенством и чудесным и безупречным вкусом, поэтому, упражняясь в рисунке, он достиг в нем такой живости, быстроты и легкости, что зарисовывал практически каждого, кто бы ни заходил в мастерскую отца, схватывая сходство на лету, о чем свидетельствуют бесчисленные портреты, чрезвычайно похожие на оригиналы».

Встреча Марии и Елизаветы

В деревенской церкви Черчина, недалеко от Флоренции, есть изображение трех святых, которое считается одной из первых работ Гирландайо. Следующие по старшинству — фрески в церкви Огниссанти во Флоренции, которые почти наверняка датируются примерно 1472-1473 годами. В капелле рода Веспуччи он написал Усопшего Христа с несколькими святыми, а над одной из арок — Мадонну Милосердную. Рядом с нею изображен, в частности, мореплаватель Америго Веспуччи (в честь которого названа Америка). Эти работы написаны под явным влиянием Мазаччо и Фра Филиппо Липпи, и отчасти Гуго ван дер Гуса. Кроме того, в ранних своих работах Гирландайо явно находится под сильным влиянием Андреа дель Кастаньо.

Lamentation over the Dead Christ

Работы в капелле Веспуччи относят к 1472 году. В том же 1472 году художник вступил в Братство Св.Луки — объединение живописцев, скульпторов, ювелиров и прочих профессионалов, имеющих отношение к изобразительному искусству.

Maria de Mercede («Мадонна делла Мизерикордиа»), 1472 Ognissanti, Florence

С ноября 1475 по апрель 1476 года Гирландайо вместе со своим братом Давидом побывал в Риме, где они расписывали Ватиканскую библиотеку, оставив фрески с портретами пророков и философов. В эти годы стала складываться мастерская Гирландайо, или как её именуют «боттега» (букв. бригада), куда со временем вошли братья Доменико и его зять Себастьяно Майнарди, а также Бартоломео ди Джованни, Никколо Чьеко, Якопо делль’Индако, Якопо дель Тедеско, Бальдино Бальдинелли, Поджо Поджини. А среди самых знаменитых — юный Микеланджело Буонарроти. Мастерская Гирландайо была одним из крупнейших художественных предприятий Флоренции двух последних десятилетий XV века.

В 1475 году Гирландайо получил заказ на роспись капеллы Санта Фина (Св.Фины) церкви Сан Джиминьяно. На фресках живописец оставил портреты семей своих покровителей, которые словно наблюдают за религиозными событиями. В дальнейшем он делал это регулярно, и наконец просто стал изображать своих меценатов в качестве персонажей библейских событий.

Похороны Святой Фины, около 1474. Сан Джиминьяно, капелла Санта Фина

«Annuncio della morte di santa Fina» (капелла Санта-Фина с росписями Доменико Гирландайо на сюжеты из жития святой Фины)

Domenico Ghirlandaio, Madonna and Child, c. 1470-75

Madonna with Child and Angels, c.1480

В 1481-82 гг. Гирландайо получил в Ватикане важное поручение на написание фрески, изображающей «Призвание первых апостолов Петра и Андрея к служению» в Сикстинской капелле.

Призвание апостолов св.Петра и Андрея 1481/82 Cappella Sistina (Vatican City, Italy)

Главной особенностью фрески «Призвание апостолов Петра и Андрея) является то, что на картине присутствует группа портретов богатых представителей Флорентийской колонии в Риме, которые представлены как свидетели библейского события. К тому же Гирландайо, судя по всему, использовал свое пребывание в Риме для изучения римских древностей, поскольку многие детали триумфальных арок, древних саркофагов и других элементов античности с тех пор постоянно встречаются в его работах.

Святой Иероним, 1480. Фреска, Оньиссанти, Флоренция

Другими работами в церкви Оньиссанти во Флоренции является фреска, изображающая св.Иеронима, в манере тогдашних нидерландских художников; и «Тайная Вечеря» в трапезной церкви Оньиссанти. Здесь уже заметно стремление художника придать лицам своих персонажей индивидуальный характер — показать их в действии и размышлении.

Тайная вечеря. Церковь Оньиссанти

Тайная вечеря Оньиссанти

Гирландайо удалось создать иллюзию глубины пространства с помощью изображения архитектурных форм. Он визуально раздвигает границы помещения трапезной монастырского постоялого двора. Наблюдательность и мастерство художника проявляются не только в изображении апостолов, но и в достоверной передаче пищи и напитков, почти осязаемой реальности крон деревьев и полета птиц. «Из-за славы, которой пользуется «Тайная Вечеря» Леонардо да Винчи, в художественном мире слишком часто забывают, как сильно ее «классическое» решение основывается на почве, подготовленной Гирландайо в изображении из Оньиссанти во Флоренции» (Ян Латус, 1943).

Фрески Гирландайо в церкви Санта Мария Новелла во Флоренции

В 1482-85 гг. художник расписывал стены и алтарь часовни Сассетти в Санта-Тринита (Флоренция) по заказу Франческо Сассетти, агента банка Медичи. Шесть основных фресок представляют сцены из жизни святого Франциска Ассизского, покровителя Сассетти и содержат много деталей из окружающего мира: здания (например, оригинальный фасад церкви Санта-Тринита), обычаи, одежда того периода, многочисленные портреты членов семьи Сассетти и Медичи.

Чудо св.Франциска Ассизского (воскрешение мальчика)

«На этой фреске он воспроизвел с натуры мост Санта Тринита вместе с палаццо Спини, причем на первой стене он показал, как св. Франциск появляется в воздухе и воскрешает мальчика и как женщины, присутствующие при этом чуде, испытывают смертельную скорбь при виде его похорон и радость и удивление — при виде его воскрешения. Он изобразил там весьма естественно и братию, выходящую из церкви за крестом и шествующую вместе с могильщиками на его похороны, а также и другие удивленные фигуры, доставляющие зрителю немалое удовольствие; и там же — портреты Мазо дельи Альбицци, мессера Аньоло Аччайуоли, мессера Палла Строцци, знатных граждан, часто упоминающихся в летописях этого города».

Утверждение устава монашеского ордена францисканцев, около 1485. Капелла Сассети, Санта Тринита, Флоренция

Фреска изображает одну из шести сцен Жития святого Франциска Ассизского. Художник переносит действие из Рима на площадь делла Синьория во Флоренции, слева виднеется здание дворца Уффици. Франческо Сассети — справа на переднем плане, а Лоренцо Медичи (1449–1492) стоит позади него среди старцев.

«На средней стене Гирландайо написал — как Франциск Ассизский отправляется в Рим к папе Гонорию, дабы тот подтвердил его устав, и в январе подносит розы этому первосвященнику. В этой истории он изобразил залу консистории с восседающими кругом кардиналами, а также поднимающиеся туда ступени, показав на них несколько поясных фигур, написанных с натуры, и расположив ряд балясин вдоль лестницы, в числе этих фигур он изобразил портрет великолепного Лоренцо Старшего деи Медичи».

Поклонение пастухов, 1485. Дерево, темпера Капелла Сассетти,

В картине «Поклонение пастухов (волхвов)» мы видим римскую Триумфальную арку на заднем плане и римский саркофаг вместо традиционных яслей. Среди действующих лиц на переднем плане — сам автор. С историей он не всегда церемонился. Эта картина, написанная темперой, имеет созвучие с фламандскими картинами на эту тему, в частности, с алтарем, написанным Уго ван дер Гусом.

Поклонение волхвов, 1488. Дерево, темпера, Оспедале Инноченти, Флоренция.

Фреска написана для главного алтаря приютской церкви. Удивительно гармоничная цветовая гамма. Волхвы ничем не выделяются среди других персонажей. Слева перед Иисусом преклоняет колени Иоанн Креститель, позади него изображен сам художник, а справа, в черном одеянии — заказчик Франческо ди Джованни Тезори.

Последний и величайший цикл фресок Гирландайо написал для другого банкира Медичи — Джованни Торнабуони. На них представлены сцены из жизни Богородицы и Святого Иоанна Крестителя, покровителя Флоренции. Ghirlandaio подписал контракт о росписи церкви Санта Мария Новелла во Флоренции в сентябре 1485 г. Художник умер, не завершив работы, но роспись алтаря продолжили его помощники, среди которых был маленький Микеланджело, и завершили к 1490 году.

Marriage of Mary (detail)

The Marriage of Mary (detail) 1486-90

The Marriage of Mary 1486-90

Birth of Mary (detail), 1586-90, Santa Maria Novello, Florence

Рождение Богородицы, фреска для Санта-Мария-Новелла во Флоренции. Фреска, написанная около 1486 года, обрамленная между двумя высоко украшенными квадратными пилястрами (с третьим, идентичным написанным между ними; став частью самой сцены), изображает интерьер дома Торнабуони (богатые друзья Медичи). Слева расположена лестница, а мать Марии, Святая Анна, несколько сухо откинулась на возвышенной кровати. Пять женщин из семьи Торнабуони стоят с поздравительными пожеланиями, наблюдая за новорожденным ребенком (Марией), который собирается принять ванну. Гирландайо был настолько же м

Рождение Девы Марии, около 1488. Фреска. Санта Мария Новелла, Флоренция.

Birth of St John the Baptist (detail), 1486-90, Tornabuoni Chapel, Santa Maria Novella, Florence

Рождение Иоанна Крестителя 1486-90 гг.

Сцена встречи Марии и Елизаветы. Капелла Торнабуони в церкви Санта Мария Новелла, Флоренция

Среди спутниц Елизаветы — Джованна дельи Альбицци (Торнабуони) — третья фигура справа.

Гирландайо обладал удивительной способностью легко и точно схватывать внешний облик людей и вещей. Он выполнил ряд портретов, в которых непосредственность наблюдений сочетается с глубокой человечностью образов («Дедушка и внук”, около 1490, Лувр, Париж; «Портрет Джованны Торнабуони”, 1488, Музей Тиссен-Борнемица, Мадрид).

«Портрет Джованны Торнабуони”, 1488, Музей Тиссен-Борнемица, Мадрид

«Если бы искусство могло передать ее душевные свойства и добродетель, ни одна картина в мире не была бы более у прекрасной». Однако, несмотря на этот комментарий, начертанный по-латыни на стене за спиной портретируемой Торнабуони, художник умело воссоздал ясный образ Джованны, ее красоту и изящество. Она представлена на строгом, почти лишенном деталей фоне, что заставляет зрителя сосредоточить внимание на ее профиле. Профильное изображение было принято во флорентийском портрете того времени. С этим портретом Джованны сопряжена нота горечи, так как модель художника умерла в тот самый год, когда ее писал Доменико Гирландайо, и всего два года спустя после своего замужества.

Portrait of a girl — National Gallery

Эти портреты так просты и выразительны, что, возможно, производят даже большее впечатление, чем фрески Санта-Мария-Новелла.

Портрет дедушки и внука, около 1490. Дерево, темпера, Лувр, Париж.

Этот портрет — пожалуй, лучшая картина Гирландайо, отличающаяся нежностью и человечностью, а также простотой и прямотой обработки.

Савл же (будущий Апостол Павел), дыша угрозами и убийством на учеников Господа Иисуса, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы иметь власть, кого найдет последующих учению Христа, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим. Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?» Он сказал: «Кто Ты, Господи?» Господь же сказал: «Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна.»
Савл в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать.
Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя. Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. Тогда повели его за руки, и привели в Дамаск. Три дня он не видел, и не ел, и не пил.
В Дамаске был один ученик, именем Анания; Господь в видении сказал ему: Анания! Он сказал: «Я, Господи.»
Господь сказал ему: «Встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла; он теперь молится, и в видении он видел мужа, с твоим именем — Анания, пришедшего к нему и возложившего на него руку, чтобы он прозрел.»
Анания отвечал: «Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме;
и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твое.»
Но Господь сказал ему: «Иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и народом Израиля. И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое.»
Анания пошел и вошел в тот дом и, возложив на него руки, сказал: «брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа.» И тотчас как бы чешуя отпала от глаз Савла, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился. Приняв пищи, он укрепился и был несколько дней с учениками в Дамаске.
Тотчас он стал проповедовать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий. Все слышавшие удивлялись и говорили: «не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих имя Иисуса? да и сюда за тем пришел, чтобы вязать их и вести к первосвященникам.»
А Савл более и более укреплялся в вере и приводил в замешательство Иудеев, живущих в Дамаске, доказывая, что Иисус есть Мессия (Христос).
Когда же прошло некоторое время, Иудеи согласились убить его. Но Савл узнал об этом замысле. А они день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его. Ученики же Иисуса ночью, взяв его, спустили по стене в корзине.
Савл прибыл в Иерусалим и старался пристать к ученикам; но все боялись его, не веря, что и он ученик Христа.
Варнава же, взяв его, пришел к Апостолам и рассказал им, как на пути тот видел Господа, и что говорил ему Господь, и как он в Дамаске смело проповедывал во имя Иисуса. Потому Савл остался с ними, в Иерусалиме, и смело проповедовал во имя Господа Иисуса.
Также Савл говорил и состязался с Еллинистами; и потому они покушались убить его. Братия, узнав об этом, отправили его в Кесарию и препроводили в Тарс.
(по Деяния св. Апостолов 9:1-30)

Перевод с английского выполнен по изданию: M.R. James. The Apocryphal New Testament. Oxford: Clarendon Press, 1924. Предисловие публикатора. Источниками для этого текста являются: а) коптский манускрипт IV или V в. из Каира, неполный; b) полная версия на эфиопском яз.; с) лист из латинского манускрипта V в., палимпсест из Вены. Единственное издание, использующее все источники — Шмидта (C. Schmidt), 1919 г. Эфипский текст был ранее издан Геррье (Guerrier) в Patrologia Orientalis под заглавием «Завет Господа нашего в Галилее». Описание текста, сделанное Геррье в Revue de l’Orient Chrйtien (1907), позволило мне отождествить этот текст с коптским, доклад о котором Шмидт представил в Берлинской Академии. Относительно даты и характера этой книги Шмидт определил, что она была написана в Малой Азии, примерно в 160 г. по Р. Х. православным католиком. Православие её было оспорено (см. обзор G. Bardy в Revue Biblique, за 1921 г.). Никто из древних авторов не упоминает о нем, и следов его хождения обретается весьма мало: может быть, в одном месте его цитирует поэт третьего(?) века Коммодиан. До сих пор не было английского издания этого текста; моя версия следует Шмидту и Геррье. В эфиопской версии иное писание, пророчество Господа нашего о знамениях конца времен, предшествует этому Посланию. Частично оно повторяется в сирийском «Завете Господнем», и частично — в самом Послании. Стоит отметить, что это пророчество оканчивается текстом, идентичным с тем, что цитирует Климент Александрийский из источника, который он именует просто «Писанием». Завещание 11 у Геррье: «А праведник, ходивший по пути праведности, унаследует Славу Божию; и будет дана им власть, которой ни глаз не видел, ни ухо не слышало; и они возрадуются в Моём Царстве». Клим. Алекс. Protrept. CIII.: «Но святые Господни унаследуют славу Божию и Его власть. Скажи мне, о благословенный, какую власть? Ту, что ни глаз не видел, ни ухо не слышало, и на сердце человеку это не всходило; и они возрадуются в Царстве их Господа вовек. Аминь». Подобное место есть в «Апостольских Постановлениях» (VII, 22). О возможном происхождении из Апокалипсиса Илии см. мои «Утерянные Апокрифы Ветхого Завета», с. 54. Первые четыре листа коптской рукописи утеряны, и начало текста мы берем из эфиопской.

Предисловие

Послания двенадцати Апостолов первохристианским Церквям, представляют собой краткие и ясные наставления в вопросах веры. Апостольские послания возникали как перевод глубоко мистических притч Евангелия понятным для большинства людей языком. Послания Апостолов формируют догматическое, каноническое и богословское учения Православия, позднее выраженное Христианской Церковью в «Символе веры». Но особенно важно то, что апостольские послания открывают нам путь человека-христианина, идущего к познанию Бога и истинной веры через творчество сознательной святости и самоотверженной любви. Главным для христианина является осознание процесса благодатного освобождения-очищения человеческого естества от власти телесных и душевных грехов, процесса преображения-просветления человека духом Божественной Святости и Любви. Только соединяя ясное исповедание Сына Божия Господа Иисуса Христа с христианской жизнью по заповедям Божиим, православный верующий созидает твердый фундамент истинно православной веры.

http://www.dmitri-andreev-vet.ortox.ru/kniga_%C2%ABblagaja_vest%C2%BB/vi…

Предисловие 2

Послание двенадцати апостолов на проповедь

Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, Иаков Зеведеев и Иоанн, брат его,

(Мк. 3:16-17; Лк. 6:13-15; Деян. 1:13). При толковании этого стиха следует, во-первых, иметь в виду его связь с остальными стихами, где говорится об апостолах, т.е. с 3 и 4; во-вторых, специальный смысл только 2-го стиха. 1) У нас имеются четыре списка апостолов, три у синоптиков и один в Деяниях. Первое наблюдение, которое мы можем сделать, рассматривая эти списки, заключается в том, что все они различны. Это яснее будет видно из следующей таблицы:

Мф. 10: 2-4

Мк. 3:16-19

Лк. 6:14-16

Деян. 1:13-26

Симон Петр

Симон Петр

Симон Петр

Петр

Андрей

Иаков

Андрей

Иоанн

Иаков

Иоанн

Иаков

Иаков

Иоанн

Андрей

Иоанн

Андрей

Филипп

Филипп

Филипп

Филипп

Варфоломей

Варфоломей

Варфоломей

Фома

Фома

Матфей

Матфей

Варфоломей

Матфей

Фома

Фома

Матфей

Иаков Алфеев

Иаков Алфеев

Иаков Алфеев

Иаков Алфеев

Леввей

Фаддей

Симон Зилот

Симон Зилот

Симон Кананит

Симон Кананит

Иуда Иаковлев

Иуда Иаковлев

Иуда Искариот

Иуда Искариот

Иуда Искариот

Матфей

Не подлежит никакому сомнению, что Симон есть одно и то же лицо с Петром. Он поставляется во всех четырех списках на первом месте (но в Деян. не называется Симоном), Филипп везде на пятом, Иаков Алфеев на девятом, а Иуда Искариот (замененный в Деян. 1:26 Матфеем) на последнем. Эти лица служат как бы разделителями апостольских списков на три «кватерниона», по четыре лица в каждом. Некоторые лица в списках, хотя и называются разно, должны быть тожественны, потому что если принять, что здесь поименованы разными названиями разные же лица, то это не будет согласно с прямыми показаниями синоптиков, что апостолов было «двенадцать», молчаливым признанием в 1:13 Деян. со стороны писателя Деяний той же истины и ясным в 1:26.

  1. отсутствие подлога или вымысла;
  2. древнего, при Самом Христе, возникновения апостольства, как факта;
  3. составления списков после воскресения Христа.

Потому что:

а) каким образом мы могли бы допустить здесь намеренный подлог или вымысел, если лица, составлявшие списки, при всех разноречиях, соблюли значительное сходство, которое вполне позволяет считать списки тожественными? С другой стороны, различия в списках не дают нам никакого права подозревать евангелистов во взаимных соглашениях и заимствованиях друг у друга. Можно заимствовать и переиначить какой-нибудь факт, но редко и только при крайней небрежности заимствовать и переиначить, или, лучше, при заимствовании переиначить такое простое дело, как небольшое количество имен каких-нибудь людей. Таким образом, не может подлежать сомнению, что евангелисты, так сказать, списали имена с действительных лиц, но не обратили внимания на то, что составленные ими списки вызовут с течением времени крупные недоразумения или подадут к ним повод.

b) Если бы апостолы не были призваны Самим Христом, то мы могли бы ожидать более пространных о них рассуждений, изображения их деятельности и проч.; но в списках почти совсем нет об этом речи. Какое значение и что за важность заключались в обстоятельстве, что такой-то был, например, братом другого? В кратком историческом рассказе, лишенном всяких исторических подробностей, об этом, вероятно, не стоило бы и упоминать. Но иное дело, если апостолы имели реальное (а не вымышленное) отношение ко Христу. Обстоятельство, что Он избрал и послал на проповедь такого-то и вместе с ним его брата, имеет не только реальное, но и слишком трогательное значение, — тем более, что, как показывает последующая речь, тут не было и следа какого-нибудь непотизма, свойственного церковной жизни последующих времен.

c) Если факт призвания апостолов и посольства их на проповедь был исторически современен Христу, то, как нужно думать, составление самых списков, рассматриваемое, как факт, произошло после Его смерти и воскресения. Если бы было иначе, т.е. если бы cоставление списков и самый акт избрания были одновременно или произошли весьма близко одно от другого, то мы, может быть, встретились бы только с такими характеристиками, как «сыновья грома» (Βοανηργές, Мк. 3:17), но не имели бы такой характеристики, как «предатель». Сделав эти общие замечания, приступим к рассмотрению в частностях 2 и последующих стихов, где говорится об апостолах. Прежде всего здесь обращает на себя внимание слово «апостол». Оно встречается здесь в первый раз в Евангелии Матфея и больше ни разу; у Марка об апостолах упоминается только один раз, и именно после того, как они уже совершили свое первое путешествие 6:30. У Иоанна слово «апостол» встречается в 13:16, но в общем смысле — посланного; а ученики не называются апостолами ни разу. Исключение составляет Лука, который упоминает об апостолах несколько раз, и именно там же, где Матфей и Марк, и кроме того, во всех «важных случаях» (6:13; 9:10; 11:49; 17:5; 22:14; 24:10). Всего только единичное упоминание об апостолах у Матфея и Марка Бенгель объясняет тем, что апостолы были до тех пор больше учениками, чем апостолами. Но после сошествия Святого Духа двенадцать никогда не назывались учениками, а апостолами. Учениками же в Деяниях называются лица, которые или учили вместе с апостолами, или учились у них. Матфей просто перечисляет апостолов по именам, но Марк и Лука сообщают, что именно при этом они или названы были апостолами (Лк. 6:13), или что по случаю этого призвания некоторым апостолам были даны другие имена (Мк. 3:16-17). Симон только в Евангелии Матфея называется «первым» (πρώτος); но на этом перечисление и кончается, и о дальнейших апостолах не говорится, что это был «второй», «третий» и т.д. Объяснение смысла этого числительного весьма трудно. Католические экзегеты пользуются этим случаем, чтобы напечатлеть в уме своих читателей идеи о верховенстве и власти Петра над всеми апостолами, а затем о «приматстве» Петра и римских первосвященников. Протестанты, конечно, с ними не согласны. Так, Беза, отрицая приматство римских пап, полагал, что слово «первый» вставлено здесь в Евангелии Матфея «облыжно» (mendose), и потому должно быть изъято. (У Даля — облыгать, оболгать кого, налыгать, наговаривать облыжно, оговаривать ложно, насказать на кого небылицу, ложь, обвинять в чем лживо; клеветать, чернить, обносить, взводить напраслину. Прим. ред.). Со своей стороны католические экзегеты утверждают, что πρώτος (первый) имеется во всех кодексах — греческих, латинских, еврейских, и проч. Далее, говорят католические экзегеты, греки, которых католики считают схизматиками, отрицающими первенство Петра, вероятно исключили бы слово «первый» из Евангелия, если бы только это возможно было сделать «честно», т.е. без всякого ущерба для истины. Первенство Петра дает повод католическим богословам и к другого рода рассуждениям, которые не лишены интереса, но, по-видимому, не всегда клонятся к возвышению кафедры римского первосвященника. Некоторые католики сильно возвышают Петра не только над апостолами, но и над епископами, считая почти немыслимым, чтобы епископы имели право быть преемниками Петра и прочих апостолов. «Скажешь: епископы, как говорится, суть преемники апостолов. Отвечаю: так говорится только по аналогии и ради некоторого удобства, в том только смысле, что епископы получают от апостолов власть рукоположения и епископской юрисдикции, и потому, что епископы превосходят других священников так же, как двенадцать апостолов превосходили 70 учеников; в противном случае у епископов не доставало бы апостольской власти, и именно тройной. Но власть епископов простирается только на их собственные диоцезы, а власть апостолов на все народы, рассеянные по всему миру. Таким образом, между двумя учреждениями — апостольством и епископством нельзя, собственно говоря, проводить даже и сравнения. Власть апостолов в церкви была высшею и гораздо большею, чем власть епископов. Ибо апостолы были научены и посланы непосредственно Христом Господом, будучи как бы приближенными легатами Христа с абсолютной властью над всем миром, и с высшей властью над всею Церковью, чтобы именно везде иметь власть, во-первых, проповедовать Евангелие и подтверждать свою проповедь даром языков и чудесами, а также и писать литературные произведения; ибо апостолы имели власть писать канонические книги, — как это и было фактически, когда Матфей и Марк написали Евангелия, — канонические послания и Апокалипсис; во-вторых, имели повсюду власть основывать церкви и пр». Если слово «первый» доставляет немало экзегетического труда католическим ученым экзегетам, то не менее доставляет оно затруднений и ученым протестантским богословам, которым дает поводы рассуждать о пресловутых немецких «рангах». При этом совсем почти забывается, что у других синоптиков в параллелях к рассматриваемому месту нет ни малейшего намека на слово «первый», и что по учению Самого же Христа, сказанному ученикам, тот, кто хотел быть «первым» в Его Царстве, должен быть из всех последним и всем слугой. Общий смысл протестантских рассуждений об этом предмете можно выразить тем; что Петр был только первым между равными, т.е. апостолами. Это подтверждается последующей историей жизни апостола, когда ему было сказано Христом, что «на этом камне» Он учредит Церковь Свою и врата адовы ее не одолеют. Петр первый после сошествия Святого Духа выступает с проповедью от лица всех учеников и первый же проповедует язычникам. Спаситель иногда обращается к Петру, как первому (Мф. 26:40; Лк. 22:31; см. также Мф. 17:24; Деян. 2:37; 1:15; 2:14; 4:8; 5:29). Но в дальнейших соображениях относительно этого «первенства» Петра «между равными» мнения опять разнятся. По мнению некоторых протестантских экзегетов слово «первый» имеет отношение только к «порядку», хотя и не имеет точного значения, что Петр был «первый» по рангу или авторитету. Все апостолы были одинакового и ранга, и авторитета. Их должность была одинакова. Внутри этого сословия не было «иерархии». Но, как и всегда бывает в среде всяких лиц, равных по должности, и в среде апостолов существовали различия по характеру, дарам и положению. Слово может означать только, что Петр был выдающеюся личностью в среде апостолов. В виду такого, довольно-таки значительного, разнообразия мнений интересно навести справку у Иоанна Златоуста и посмотреть, как он именно толковал рассматриваемое слово. Он говорит: «первый… Петр. Потому что был еще и другой Симон, Кананит. Марк перечисляет апостолов по достоинству, после двух верховных поставляя Андрея; но Матфей перечисляет не так, а иначе; он ставит выше себя Фому, который был гораздо ниже». Это толкование может быть не покажется вполне удовлетворительным. Но из него во всяком случае видно, что на одни и те же выражения можно смотреть совершенно иначе сравнительно с тем, как смотрят католические и протестантские богословы. Мы не имеем в виду дать такого толкования, которое не подлежало бы никакой критике и сразу же устраняло все дальнейшие вопросы и недоразумения. Заметим однако, что многое, что первоначально представляется людям в совершенно естественном виде, с течением времени приобретает значение, которого оно не имело при самом первом своем появлении или возникновении. Чтобы Сам Христос где-нибудь назвал Петра «первым» и поставил его главою над всеми апостолами, — этого ни откуда не видно. Значение слова «первый», отнесенного к Петру евангелистом, лучше всего было бы понятно, если бы мы продолжили это исчисление, и пред именем каждого дальнейшего апостола поставили соответствующий числительный, т.е. второй, третий и т.д., до двенадцатого. В таком случае сразу же было бы видно, что вся речь евангелиста была бы испещрена числительными, в которых не было никакой особенной надобности и которые без всякой нужды только удлиняли и растягивали бы речь. Здесь заметим, что то, что написал евангелист, на практике часто бывает и у нас. Составляя какие-нибудь списки, мы редко снабжаем все имена соответствующими числительными а ставим 1, 5, 10 и проч. Написав слово «πρώτος», евангелист, может быть, хотел этим только показать, что всех апостолов можно было легко пересчитать, но этим перечислением предоставил, ради краткости речи, заниматься самим читателям, если бы они этого пожелали. Если бы евангелист хотел означить через «πρώτος» высшее достоинство Петра, то поставил бы это числительное с членом. При этом, однако, вовсе не отрицается мысли, что как Матфей, так и другие евангелисты и писатель Деяний относились к Петру о особенным уважением и даже считали его «первым между равными». Нельзя только утверждать, что такое уважение они намерены были выразить посредством каких-либо числительных. Но если бы было и совершенно иначе, т.е. если бы евангелист хотел через πρώτος выразить высшее достоинство Петра пред прочими апостолами, то и в таком случае это не давало бы римским папам никакого права высказывать какие-либо собственные претензии и преимущества, и прикрывать их авторитетом апостола или апостолов, потому что личные достоинства ни одного человека не могут быть перенесены на других лиц и принадлежат только ему одному. Первоначальное имя Петра, как это ясно видно особенно из Евангелия Иоанна, было еврейское — Симон (Шимеон), что значит «слышание» (а не слушатель), то же, что Симеон. Производство имени Петр от еврейского патар, раа — решать, разлагать на части, истолковывать сны, излагать, не может быть принято. Греческое имя Петр значит то же, что еврейское Кифа = камень. Так по объяснению Самого Спасителя (Ин. 1:42). Рядом с Петром евангелист поставляет его брата Андрея, который по Иоанну (1:40) был призван раньше Петра. Андрей и Филипп — имена греческие, первое значит «взрослый, зрелый, мужественный, муж, человек», а второе — «любитель лошадей» или «коней». Предположение, что оба апостола имели еще и еврейские имена, хотя и возможно, но ни на чем не основано. Во всяком случае эти еврейские имена их нам совершенно неизвестны. Из Евангелий и Деяний об Андрее мало известно. Думают, что он, вместе с Филиппом, был, после Петра, Иакова и Иоанна, особенно близок к Спасителю (Мк. 13:3; Ин. 6:8; 12:22). По Евсевию (Ц. И. 3:1) он проповедовал в Скифии. По древнему преданию, занесенному в русскую летопись, Андреем положено было начало христианства и в России. «Проходя с своею проповедью Фракию, Скифию и Сарматию, он доходил будто бы до Днепровских гор, где после возник Киев» (проф. И. Знаменский). Умер он по преданию в Ахаии, распятый на кресте. Епифаний (Haeres 51:17) полагает, что Андрей был старший брат Петра; но некоторые считают его младшим, потому что евангелист называет его именно братом Петра. Следующие за Андреем апостолы, Иаков и Иоанн, были сыновья Зеведея, из рыбаков на Галилейском озере. Имя их матери было Саломия (ср. Мф. 27:56; Мк. 15:40; 16:1). Если ее именно Иоанн называет сестрою Богоматери (19:25), то Иаков и Иоанн были двоюродными братьями Спасителя. Оба они работали со своим отцом и их деятельность была настолько успешна, что у них были наемные работники, хотя это и не подразумевает слишком многого. В Евангелии говорится, что у них была только одна лодка. Если лодка Зеведея была похожа на современные лодки на Галилейском озере, то в ней могло помещаться четверо людей и она могла вмещать в себе 6 или 7 тонн. Но, вероятно, размеры лодок были тогда больше, чем теперь, при процветании рыбного промысла. Наемная же плата рыбакам была, вероятно, такая же, как и работникам в винограднике, т.е. динарий в день. Марк упоминает об Иакове и Иоанне прежде Андрея; то же и в Деян. 1:13. О Зеведее упоминается здесь, вероятно, для того только, чтобы отличить его сына, Иакова, от Иакова Алфеева, упоминаемого после. Иоанн был писателем нашего четвертого Евангелия.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *