Происхождение слова патриотизм

Патриотизм, как смысл бытия

Предлагаю вашему вниманию интервью журналу «Держава». Говорили о патриотизме…

«- Николай Викторович, вопрос может показаться наивным, и, тем не менее: что значит для Вас быть патриотом?

— Если в двух словах, то все очень просто – это любовь к Родине. Но здесь необходимо два, на мой взгляд, серьезных уточнения. Первое: надо любить не себя в России, а Россию в себе. И второе – патриотизм должен быть умным, или, если хотите, содержательным. Что это такое? В истории России есть немало примеров абсолютно деструктивного патриотизма. Февральскую революцию, положившей начало разрушению страны, помогали делать из лучших побуждений патриотично настроенные люди, а организовывали мерзавцы, которые служили иностранным разведкам. Когда брали уже в октябре 1917 года Зимний дворец, то, как это ни парадоксально, патриоты были с обеих сторон, но каждый понимал любовь к Родине по-своему. Поэтому, когда перед каждым гражданином стоит выбор, надо очень скрупулезно разбираться в дальнейших поступках, и что там превалирует больше – личное или государственное. Сегодня в эпоху информационных технологий эксплуатировать патриотические чувства в откровенно страшных и варварских целях стало гораздо проще. Украина ярчайший тому пример.

— Вами написано много книг, где красной нитью проходит гордость за свою страну. Хочется спросить, есть ли среди них самая важная и любимая? Или главная книга жизни ещё не написана?

— Мне нравятся все мои книги, иначе я бы их не публиковал. А вот чувство, что самая главная книга ещё не написана, действительно есть. Что касается гордости, то у граждан России есть все основания гордиться своей Родиной. Для этого необходимо просто знать её историю в некоем сжатом минимуме, или просто посмотреть на карту.

— Вечная проблема любой публицистики – как донести знания в массы. Насколько Вы одержимы тем, что Ваши выводы и выстроенная логика критического мышления произведений дойдет до спящих умов?

— Я реалист, и понимаю, что в массе своей людей интересует собственный быт превыше всего, и с этим трудно что-либо сделать. Я стараюсь, помимо, собственно, написания книг и участия в другой публичной деятельности, довести до людей и знания о том, что если они не будут критически мыслить, то могут быть эффектно так оторваны от своей любимой бытовухи, и отправлены воевать на Донбасс, к примеру. А ведь это является всего лишь следствием его неучастия в общественных процессах, пафосного отчуждения от политической деятельности в принципе, и много чего еще.

— Положение дел на Украине сегодня интерпретируют по-разному, тем не менее во всей этой «антилогике» есть своя железная логика. Как бы Вы её охарактеризовали?

— Практически абсолютная калька с событиями в Германии 1933 года. Запреты книг, политических партий, беснующиеся группы штурмовиков. Причем, как и в Германии, все это аккуратно обрамлено в обертку огромного количества «правильных» фраз и лозунгов. Человеку грамотному это понятно, и он содрогается. Остальные же, и их большинство, пребывают в состоянии какой-то наркотической эйфории или полной апатии. Но это только начало. Необходимо ещё создать поколение абсолютно атрофированного социума, главным смыслом жизни которого будет ненависть к всему русскому миру, школьные программы уже под это заточены. Собственно, многие годы главной идеософемой существования государства Украина и была ненависть к России, другого не просматривалось, мы просто благодушно за всем этим наблюдали.

— Получается, мы сейчас стоим на пути разжигания ненависти, и прежде всего между украинскими и российскими гражданами. Как можно всему этому противостоять?

— Вся политика России направлена, прежде всего, на то, чтобы всячески пресекать подобные сценарии. Если присмотритесь к жителям России, то в их повседневной жизни не присутствуют подобные настроения. У нас прошла ненависть к немцам, после двух чеченских кампаний тоже стали заживать раны. Думаю, что глубинные слои населения на Украине тоже не затронула ползучая коричневая гидра фашизма, значит мы просто обречены все это забыть, как кошмарный сон. Не могу сказать, что путь этот будет простым, но верю именно в такую развязку.

— Как Вы относитесь к своим критикам? В частности, к произведениям типа «АНТИ-Стариков» и прочими?

— Я их не читал, так, немного полистал. Обо всем мне расскажут мои читатели. Могу сказать, что было на самом деле. Некий бывший работник таможни уверовал, что он достаточно крепкий историк, и начал работать, так сказать. Что касается посылов в мою сторону, то он за основу своей критики взял мою самую первую книгу, причем самое первое её издание, а книга уже перерабатывалась 5 раз! Это была моя первая книга, и как её надо писать правильно в методологическом смысле я не совсем понимал. Автор же, Петр Балаев, к примеру, говорит о том, что на Украине все произошло своим естественным путем, а не как в 1917-м, или в 1933-м. Да и заголовок у книги, мягко говоря, не джентльменский.

— Ваши книги запрещены на Украине. Как Вы к этому отнеслись?

— С юмором, пониманием и даже с благодарностью. Ведь с чьей-то легкой руки мое имя попало в список 100 деятелей культуры, которые на Украине являются нежелательными персонами. Так я оказался вместе с Депардье, Табаковым и ещё множеством знаменитостей. Ну, что сказать, весьма польщен. Но меня сегодня тревожит другое: мои книги стали изымать из продажи в Белоруссии. Распоряжение пришло сверху, и весь сказ.

— Немного личного. Кто были Ваши родители, и как они повлияли на Вашу жизнь?

— Я родился в обычной традиционной советской семье, и я так же традиционно пошел по стопам отца. Он у меня был инженер, и я закончил тот же институт. Мама творила прекрасное – она была парикмахером. После распада СССР жизнь многих людей пошла по другим рельсам, и моя в том числе. Помню важный фактор моего воспитания, когда мне в 6 лет подарили «Книгу будущих командиров». Помню её до сих пор, она объясняла многие взаимосвязанные вещи в политике и войнах. Нет, в шестилетнем возрасте у меня были другие интересы, но затем все стало формироваться в нужном ключе. От того и книга всегда вспоминалась.

Александр АНАСТАСОВ»

Что такое «категория патриотизма»

Время выхода из идеологических пут постсоветского периода и поиска ведущей национальной идеи, поставило остро актуальной проблему переосмысления и анализа понятийных единиц, по которым определяются основные направления педагогических процессов, формулируются идеи, цели воспитания подрастающего поколения. Одним из таких понятийных единиц является категория патриотизма. Этимология этого слова происходит от греческого patris — родина, латинского patria – отечество, синонимом которых является – Отчизна.

Исходная форма pater – отец, patriсius — отец общества. Семантический анализ обсуждаемого явления изначально указывает на человеческий, индивидуаль-но-внутренний компонент в понятии «патриотизм», на генетически-преемственную заданность отношения человека к Родине, которая сегодня понимается в большей степени как место рождения. Слово «отечество» указывает на кровную также генетическую связь, но не столько с местом рождения, сколько с предшествующими поколениями соотечественников. Заметим, в этимологии слова патриотизм не просматривается то, что отношение человека к Родине должно носить характер любви.
Однако в ХХ веке, а очевидно и гораздо раньше, патриотизм трактуется как «любовь к Родине, к Отчизне, к Отечеству». Соотнося с ними отношения отца и сына, этимологически в них присутствующие, можно утверждать, что любовь к своей Отчизне сочетает преданную сыновнюю любовь и всеобъ-емлющую любовь отцовскую, часто трудную, и эта любовь не исключает любви к другим странам и всему человечеству.
Ф.А. Брокгауз, И.А. Эфрон (ЭС., 1907г.) указывают, что любовь к Отечеству вытекает «из сознания солидарности интересов граждан данного государства или членов данной нации». В СЭС (М., 1986., С.977) указывается, что любовь к Родине «одно из наиболее глубоких чувств, закреплённых века-ми и тысячелетиями обособленных отечеств». Там же высказано противоречивое утверждение (очевидно в русле марксистко-ленинской идеологии) что социалистический патриотизм интернационален (?), противоположен буржуазному национализму, космополитизму.
То есть в любом случае понятие патриотизма связано как с понятием «любовь человека», так и с понятиями – «национальное территориальное образование», «государство». Проанализируем эти связи, в контексте лишь российского патриотизма.
Патриотизм как любовь к Родине может быть разной, даже полярной. По словам святой матери Марии (Скобцовой): «… в мире существует две любви – берущая и дающая, и это распространимо на все виды любви – не только к человеку. Каждый может любить друга, семью, детей, науку, искусство, родину, свою идею, даже Бога – с двух точек зрения, … но не подлежит сомнению, что любовь ко всему существенному распадается на эти два вида любви. Можно похотливо (т. е. греховно – авт.) любить свою родину, стремясь к тому, чтобы она славно и победно развивалась, подавляя и уничтожая всех своих противников. Можно любить ее по-христиански, стремясь, чтобы в ней наиболее ярко был явлен лик Христовой Веры…» .
Оба вида любви существуют в большей или меньшей мере у каждого человека, как существа, с одной стороны социального, с другой инди-видуального. Лик Христовой Веры в отношении человека к Родине носит глубоко личный, глубинно сокровенный смысл, излучаемый изнутри или загнанный вглубь луч души света, возможно, лиричный — типа «любви к родным березкам, тополям, озёрам, нивам и полям», но чаще всего неосознаваемый, на уровне подсознания, мироощущения и чувств. Патриот видит в своей стране больше, чем видят другие. Он видит, какой она может стать, и в то же время он знает, что много в ней остаётся такого, что увидеть невозможно, так как это является частью величия нации и главных святынь, что, как и всё духовное, является сферой невидимого.
Очевидно, что второй вид любви почти отсутствует в официально-государственном понимании патриотизма в поликонфессиональной России ХХ века. Однако патриотическая идея (идеология) без святости приводит, и неоднократно в истории приводила, как будет нами показано ниже, к кризису и в конечном итоге к своей диалектической противоположности – к интернационализму и космополитизму.
В разные исторические эпохи развития российской государственности патриотизм являлся следствием отражения своего времени, имел в качестве доминанты ту или иную свою черту.

Метки: идеология, Иосиф Сталин, История, национализм, патриотизм

Украинский ресурс Корреспондент.net в статье «Прощание вышиванки» подводит итоги патриотическому угару, который захлестнул страну полтора года назад.
Поскольку перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена, то приведу только несколько характерных фрагментов.
Люди устали не только от войны и политики, пишет Юлиана Скибицкая в №30 журнала Корреспондент от 31 июля 2015 года. http://korrespondent.net/ukraine/events/3550876-proschanye-vyshyvanky-ukrayntsy-ustaly-ot-ahressyvnoho-patryotyzma
Крамниця патріота, магазинчик, согласно названию, специализируется на продаже вещей с национальной символикой. За последние полгода посетителей стало существенно меньше. После бегства Януковича все скупали половики с лицом беглого президента и надписью «Вытирайте ноги».
Януковича теперь вообще не покупают, хоть и снизили цены . Падать интерес к патриотической символике стал с сентября прошлого года. «Раньше у нас хорошо шли «укропчики» — сумки с такими наклейками, футболки. После того как появилась одноимённая политическая партия (Коломойский, Ярош, Филатов), их фактически перестали покупать», — констатирует продавец.
«Разочарование политикой и властями – это одна из главных причин, разрушающих фундамент рационального патриотизма», — уверен политолог Карасёв.
Совсем иная картина была ещё недавно, после победы Майдана. Прилавки завалили вышиванками, флагами и футболками с гербами Украины и с карикатурами на прежних лидеров и лидеров соседней страны. Все заборы покрашены в желто-блакиный цвет. Флаги на балконах.
Однако спустя год с начала АТО и политических трансформаций в державе, отмечают эксперты, тренд агрессивного патриотизма сначала ослабил свои позиции, а затем начал медленно уходить с рынка, уступая место привычным довоенным стратегиям.
Кроме того, тренд патриотизма стали агрессивно использовать некоторые политики, пришедшие к власти на этой риторике, но мало изменившие жизнь общества. Приватизировав понятие национальной гордости, они часто вызывают раздражение у пассивной части населения, что, в свою очередь, сказывается и на рынке.
Из-за того, что спрос на продукцию с агрессивно-оскорбительной символикой существенно просел, она в магазине представлена мало — в основном старые запасы.
Роман Сурков из Энергодара после Майдана сам, как он выражается, «угорел по патриотизму»…. Всем до хрипоты доказывал, что Россия не права. А потом меня призвали по мобилизации».
Побывав в Мариуполе, Волновахе и других горячих точках, Сурков внезапно понял: крики и значки ничем не помогут. «Угар» прошёл, а вместо него осталось чувство, что надо делать что-то более конкретное.
«Я часто встречаю кепочников … Ну, это те, кто обматывается с ног до головы украинским флагом, — продолжает Сурков. — И когда я их спрашиваю, почему они не идут воевать, если кругом сплошная «зрада», они все отвечают одно и то же: «А хай син Порошенка воює», «А дайте військовий стан, тоді піду воювати». В военкомат приходят с мамами, юристами. Мне было бы стыдно». «Если тебе нравится кричать – кричи. Но не мешай мне делать свою страну лучше», — заключает Сурков.
Киевский студент, не представившийся, поскольку не хочет афишировать свою нынешнюю позицию, в бывшем собственном показном патриотизме тоже разочаровался и стыдится себя тогдашнего. С ноября 2013 года он каждый день проводил на Майдане, порой ночевал там.
После Крыма, как и многие другие, в любом месте распевал знаменитую матерную песенку и завесил квартиру флагами Украины. Даже хотел полностью перейти на украинский язык, но из-за русскоязычного окружения отказался от этой идеи. Прозрение начало приходить летом 2014-го.
«Сначала где-то подсознательно я понимал, что от моих криков ничего не изменится. Но мне казалось, АТО сейчас закончится победой и всё будет хорошо. Но так не вышло», — вспоминает киевлянин.
По его словам, окончательно отойти от агрессивной риторики он решил после ссоры со знакомой. В Facebookстудент написал пост о том, что пора прекратить все красить в желто-голубой цвет и петь песни про Путина.
«В комментариях моя знакомая, с которой мы хорошо общались во время Майдана, назвала меня ватником. Это был предел», — делится он.
Теперь киевлянин в шутку называет себя «адекватником» и считает, что придерживается нейтральной позиции.
К слову, многие перекрашенные в сине-жёлтые тона заборы также не выдержали испытания временем — весной 2015 года почти всем им коммунальщиками вернули их привычный нейтральный цвет.
Власти объяснили просто: предыдущая покраска была сделана впопыхах, и краска начала слезать, поэтому было решено провести новые работы. Однако разрушать городские стереотипы не стали, взяв обычную чёрную краску.
«Патриотизм был эмоциональным, а потому и недолговечным, — рассуждает политолог Вадим Карасёв. — Для того чтобы он стал рациональным и прочно закрепился в сознании людей, ему нужна постоянная подпитка».
«Общество быстро разочаровалось в происходящем, — объясняет социальный психолог Ирина Левищенко. — Война не закончилась, люди обеднели, и улучшений пока не видно».
_________________
От себя добавлю. Обратная картина была к Крыму. Как-то на симферопольском рынке наблюдал интересную картину. Дело было зимой во время Майдана. У продавщицы висели синие молодежные куртки, но с маленькими желтыми вставочками. Хорошие, красивые куртки. Продавщица жаловалась другой женщине, что хорошие куртки, а никто не берет. Говорила: — Хоть отпарывай эти желтые нашивки. Не знаю, что делать, придется всю партию курток везти обратно на Украину. Тут их не купят. В Крыму синий с желтым не ходовой товар.
По мне ничего такого патриотического в тех куртках не было. Просто такой дизайн. Да и шили их наверняка в Китае. Но аллергия на все, что навязывал Майдан, была столь сильна, что даже в отдаленных символах усматривался некий смысл.
Патриотизм он впитывается с молоком матери, а не появляется на Майданах. А то, что приходит в головы на Майданах это все временно. Поэтому следует ожидать, что когда реальная жизнь и дальше будет бить по голове дурь из нее вылетит, и отрезвление будет охватывать все большее число тех, кто скакал на Майдане.
Причины непрочности украинского патриотизма в целом понятны. Чтобы страна стала государством, в котором большинство населения патриоты, должны смениться минимум три поколения. А это примерно 75 лет. Те, кому сейчас за 30, воспитывались еще в СССР. УССР конечно была, но патриотизм был советский, а не украинский. Из рожденных в СССР только часть, причем преимущественно с западной Украины, могли вырасти украинскими патриотами. Среди молодежи рожденной уже на сломе СССР и при незалэжности тоже не все стали патриотами. Воспитание в первую очередь это родители, потом уже школа и социальная среда. Причем все сильно зависело от региона. Если на западе Украины антисоветских патриотов всегда хватало. То на юго-востоке все было наоборот.
В Крыму в начале 90-х был период, когда Крым чуть не отделился от Украины. Здесь доминировали анти украинские и пророссийские настроения. А потом до конца 90-х в Крыму вообще продолжался постсоветский период. Только уже с начала нулевых годов, а особенно после первого Майдана началось проникновение украинскости во все стороны жизни. Вот и получается, что от силы 10 – 15 лет Крым как-то ощущал себя в составе незалэжнои Украины. В этот период Россия вообще исчезла из информационного пространства, а отдельные украинские СМИ начали ковать патриотов незалэжной Украины.
Похожая ситуация была везде по юго-востоку. Поэтому юго-восток и не поддержал оба Майдана. Я уже писал, то, что происходило после Майдана это, по сути, интервенция западной украинскости на восток и особенно на юго-восток. За годы незалэжности здесь на юго-востоке воспиталось всего несколько процентов щирых украинских патриотов. Об этом четко свидетельствами выборы, когда за откровенно проукранские партии здесь голосовало 5-10%.
Их ряды расширились после Крымской весны и с началом восстания на Донбассе, как результат пропаганды и сильной обиды на то, что у них якобы то-то забрали. Так называемый «Крымский синдром». Как результат произошла консолидация части украинского общества вокруг националистических лозунгов. Из рядов новых и старых националистов тогда появилось достаточно большое число добровольцев и волонтеров. После майдана на стороне националистов уже стояла мощь карательной системы государства, поэтому даже некритический процент украинских националистов на юго-востоке получил мощную поддержку. Помогая оккупации, они стали по отношению к большинству фактически коллаборационистами. Большинство хоть и не заболело угарным патриотизмом, но разрознено, запугано и пассивно. Здесь преобладали настроения «моя хата с краю».
Как результат установление по сути националистической оккупации на большей части юго-востока. Кроме «пятой колонны» из местных националистов здесь существенную роль в сохранении власти Киева сыграли олигархическое кланы, которые напялили на себя вышиванки.
Все это происходило первые полгода после Майдана. Но уже прошлым летом общественное мнение начало постепенно эволюционировать от угара к трезвимым оценкам.
Сейчас «бобик сдох» окончательно.
Крах идей Майдана всем здравомыслящим очевиден. Угар майдана постепенно выветривается даже у тех, кто отстал в умственном развитии, о чем и свидетельствует упадок торговли патриотической символикой.
Подозреваю, что ближе к зиме, когда явно лучше не станет, на юго-востоке за вышиванку могут и морду набить.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *