Проповедь митрополита антония сурожского

Митрополит Сурожский Антоний

Тексты проповедей и бесед митрополита Сурожского Антония на сайте «Апология здравого смысла».

«Владыка никогда не пишет, не готовит заранее свои беседы, выступления, проповеди. Все изданное первоначально родилось как слово, обращенное непосредственно к слушателю, — не к безликой толпе, а к каждому отдельному человеку, нашему современнику, который испытывает (часто сам того не сознавая) духовный голод.»

  1. О подвиге любви (часть первая)
  2. О подвиге любви (часть вторая)
  3. О воплощении Христовом
  4. О Священном Писании
  5. Таинство любви
  6. Я хочу говорить только о том, что созрело у меня в душе…
  7. Последнее содержание жизни
  8. О Церкви
  9. Православие и западный мир
  10. О Евангелии
  11. Предостережение
  12. Воскресение и крест
  13. О теле
  14. О болезнях
  15. Преподобный Сергий Радонежский
  16. Учение Павла не от людей, а от Бога
  17. Надежда за пределом надежды
  18. Притча о милосердном самярянине
  19. Крещение Господне
  20. Притча о Страшном Суде
  21. Прощеное Воскресенье (I)
  22. Слепой Вартимей
  23. Торжество Православия
  24. Пасха
  25. Память Отцов Первого Вселенского Собора
  26. О любви Христовой
  27. Исцеление бесноватого отрока
  28. Притча о безумном богаче
  29. О любви
  30. Слово на новогоднем молебне
  31. Неделя перед Рождеством Христовым
  32. Рождество Христово
  33. Сретение Господне
  34. Неделя о блудном сыне
  35. О страшном суде
  36. Пост — весна духовная
  37. Вход Господень в Иерусалим
  38. Страстная пятница
  39. Великая суббота
  40. Святой праведный Иов
  41. Преподобный Серафим
  42. О смерти
  43. О чтении Евангелия
  44. О богатстве и бедности
  45. Воскрешение сына Наинской вдовицы
  46. Милость и правда
  47. О законе Евангельском
  48. Исцеление десяти прокажённых (I)
  49. Воскресенье святых праотцев
  50. Сущность молитвы
  51. Рождество Христово (II)
  52. Неделя о Закхее
  53. Неделя о мытаре и фарисее
  54. В неделю о блудном сыне
  55. Беседа о Страшном Суде
  56. Праздник Торжества Православия
  57. Неделя крестопоклонная
  58. Неделя 4-я Великого Поста
  59. Вербное Воскресенье
  60. Пасха 2003 года
  61. Фомино Воскресенье
  62. Неделя жен-мироносиц
  63. Неделя о расслабленном
  64. Неделя о Самарянке
  65. Перед Вознесением
  66. Воскресенье перед Троицей
  67. День всех святых
  68. Воскресенье всех святых, в земле Российской просиявших
  69. О чистом оке
  70. Римский сотник
  71. Исцеление гергесинских бесноватых
  72. О Предтече
  73. День преподобного Сергия
  74. О преподобном Серафиме Саровском
  75. Притча о немилосердном должнике
  76. О неумении молиться
  77. Рождество Богородицы
  78. О миссионерстве
  79. Притча о талантах
  80. Воскресенье перед Воздвижением
  81. Воскресенье после Воздвижения
  82. Жизнь и молитва — одно
  83. Призвание
  84. О старчестве
  85. О сеятеле
  86. В неделю 22-ю по Пятидесятнице
  87. Исцеление гадаринского бесноватого
  88. Собор Архистратига Михаила
  89. Притча о безумном богаче
  90. Исцеление согбенной женщины
  91. Исцеление десяти прокажённых (I)
  92. О званых на пир
  93. Новогодний молебен
  94. Рождество Христово (III)
  95. Неделя после Рождества Христова (I)
  96. Неделя по Богоявлении
  97. Преподобный Антоний Великий
  98. Об исцелении слепого
  99. О Закхее
  100. Неделя о мытаре и фарисее (II)
  101. О блудном сыне
  102. Неделя о Страшном Суде
  103. Прощёное Воскресенье (II)
  104. Торжество Православия (II)
  105. Учение Св. Григория Паламы
  106. Неделя крестопоклонная (II)
  107. Воскресенье преподобного Иоанна Лествичника
  108. Мысли о посте
  109. Вербное Воскресенье (II)
  110. Пасха
  111. Неделя о Фоме
  112. В неделю жен-мироносиц (II)
  113. В неделю о расслабленном (II)
  114. В неделю о самарянке
  115. В неделю о слепом (II)
  116. Память всех святых, в земле Российской просиявших (II)
  117. Воскресенье перед Троицей
  118. Неделя всех святых
  119. Светильник телу есть око
  120. Исцеление слуги сотника
  121. О прощении
  122. Седьмой день
  123. Введение во храм Пресвятой Богородицы
  124. О званых на пир
  125. Новогодний молебен
  126. Рождество Христово (IV)
  127. Неделя по Рождестве Христовом
  128. Неделя по Богоявлении (II)
  129. Жизнь на глубине. Отношение к другим.
  130. Память новомучеников и исповедников российских
  131. Неделя о мытаре и фарисее (III)
  132. Прощёное Воскресенье (III)
  133. Торжество Православия (III)
  134. День святителя Григория Паламы
  135. Неделя Крестопоклонная (III)
  136. Неделя преподобного Иоанна Лествичника
  137. Неделя преподобной Марии Египетской
  138. Вербное воскресенье (III)
  139. Пасхальное послание
  140. О сомнении
  141. Воскресенье Жен-мироносиц (III)
  142. Неделя о расслабленном (III)
  143. Читайте знамения времён
  144. Проповедь в неделю о слепом (III)
  145. Перед Пятидесятницей
  146. День Святого Духа
  147. Торжество Православия (IV)
  148. Исцеление расслабленного (IV)
  149. Воскресенье Крестопоклонное (IV)
  150. О богатом юноше и о призвании безработных
  151. Торжество Православия (V)
  152. Вторая неделя Великого поста
  153. Евангелие о буре
  154. Преображение Господне
  155. Неделя после Рождества Христова (II)
  156. Дорожите временем, потому что дни лукавы…
  157. Неделя перед Рождеством Христовым (II)
  158. Прощеное Воскресенье (IV)
  159. 2-я неделя Великого поста
  160. Воскресенье Крестопоклонное (V)
  161. Неделя преподобного Иоанна Лествичника (III)
  162. Ищите Царства Божия и правды Его
  163. Неделя после Воздвижения
  164. Вербное воскресенье (IV)
  165. Служба «Двенадцати Евангелий» Страстного Четверга
  166. Крестный путь Христа
  167. О смирении
  168. Великая Суббота
  169. День святых апостолов Петра и Павла
  170. Великая Пятница

12 3 4 5 6 7 …32

Предисловие

С братской любовью к Владыке Митрополиту Антонию предпосылаю своих несколько слов его богомудрым словам и размышлениям.

Прежде всего, читая его поучения мы должны знать и помнить, что это всегда устное слово, обращенное к живому слушателю и рассчитанное на живое общение в храме в молитвенной обстановке.

Владыка Антоний говорит просто и не стремится к «захватывающему эффекту», чем грешат современные проповедники, желающие более на себя обратить внимание. Владыка же подражает Святому Апостолу Павлу, который говорит, что «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении Духа и Силы» (I Кор. 2, 4). И действительно, слово Митрополита Антония производит сильное впечатление на слушателей, коим и я не раз был, потому что оно отражает его личный духовный опыт. Владыка не просто говорит правильные слова, не просто поучает как надо жить, но свидетельствует нам от своего духовного делания, открывая часто слушателям свои личные переживания тех истин веры и благочестия, о которых проповедует. Именно эти сокровенные переживания веры и придают словам Владыки Антония убедительность и делают излишними всякого рода софистические рассуждения. Его проповедь исполнена Христовой любви к человеку, она – возвещение Благой Вести о Вечной Жизни.

Владыка Антоний весьма известный в современном мире проповедник. Его талант учительства общепризнан. Его проповеди обращены не к узкому кругу людей, но он открыт ко всем людям. И это придает его слову Евангельский Дух u Апостольский характер: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф. 28, 19).

Да благословит Господь и впредь «служение Слову» (Деян. 6, 4) дорогого брата нашего Высокопреосвященнейшего Митрополита Антония.

А это издание его воскресных проповедей, уверен, будет желанной духовной пищей, укрепляющей читающего на пути к Царству Небесному.

6/19 ноября 1995 г. Неделя 23-я по Пятидесятнице.

О проповедничестве

За последние лет 25, вероятно, я положил себе правилом заранее не прочитывать Евангелие, которое будет читаться за службой. Разумеется, все эти чтения я все равно знаю почти наизусть, так что это не бывает «вдруг» совсем неизвестное благовестие: но я стараюсь читать его вслух народу, потом продолжать служить литургию и дать этому тексту дойти глубоко до меня. Опыт мне показывает, что каждый раз евангельское слово рождает какой-то ответ, и я тогда просто, выходя на проповедь, говорю: «Мы читали то-то, и вот что я хочу вам сказать об этом…» – именно то, что меня задело.

Один раз было – как вам сказать? – очень печально. Я был в миноре, усталый, я прочел текст, и он до меня не дошел. И в течение всей службы я переживал с ужасом тот факт, что Господь ко мне обратился со Своим словом, а у меня ничего не дрогнуло в душе. Когда пришло время проповедовать (я всегда проповедую перед отпустом), я вышел и сказал: «Вот что случилось. Вы понимаете, какой это ужас: Господь мне говорит какие-то слова, а все, что я могу Ему ответить, это: Не доходит, мне нечего Тебе отвечать. Слова как будто падают на каменную почву…» Я сказал так, и это тоже была проповедь, причем такая, которая соответствует опыту многих. Несколько человек из прихожан говорили мне: «Спасибо, что Вы это сказали, потому что и с нами это бывает, но мы никогда не посмели бы это высказать».

К проповеди не готовятся, просто засев за письменный стол и окружив себя толкованиями святых отцов. Когда отцы говорили, их слово шло из сердца, они кричали из глубины своего опыта. Если мы будем просто повторять то, что они говорили, никуда не достигнет их крик. Если слово, которое ты говоришь в проповеди, тебя ударяет в душу, если глубоко вонзается, как стрела, в твое собственное сердце, оно ударит в чужую душу и вонзится в чужое сердце. Но если проповедник будет говорить вот «этим людям» то, что ему думается, «им полезно знать», то большей частью это будет бесполезно, потому что ума это, может быть, коснется, но жизнь ничью не перевернет. Конечно, надо иметь какое-то знание, конечно, надо понимать, о чем говорит Евангелие или отрывок Священного Писания, но этого мало. Если твоя проповедь тебя самого не ранит в самые глубины, если ты не предстоишь в ужасе перед Богом и не говоришь в Его имя (может быть, себе в суд или осуждение, но во спасение другим), то такая проповедь ничью жизнь не переменит.

Неделя 31-я по Пятидесятнице. Исцеление слепого

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Перед Крещением Господним, перед тем славным днем, когда Христос пришел на берега Иордана креститься от Иоанна, святой Иоанн Креститель призывал всех к нему приходящих к покаянию, то есть к тому, чтобы отвернуться от всего, что делало их недостойными собственного человеческого звания, недостойными Бога, призывал их к тому, чтобы предаться Богу всей душой, всем умом, всем сердцем, всей волей – и всей крепостью и слабостью своей.

И так же Церковь, перед началом вскоре наступающего Поста, предоставляет нам несколько подготовительных недель, когда из недели в неделю будут явлены нам самые обыкновенные, но и самые разрушительные грехи, которые нам мешают стать Божиими людьми.

Перед началом этих подготовительных недель вспоминается слепой Вартимей, которого Господь исцелил от приобретенной слепоты. Таковы и мы; мы не слепы от рождения, – мы делаемся слепыми, потому что видимое нам закрывает взор к невидимому. И вот, мы должны в течение этой недели поставить перед собой вопрос о нашей слепоте и о прозрении. Прозреть нам надо во многих отношениях. Нам надо научиться видеть в себе зло, которое делает нас мелкими, недостойными даже человеческого звания, не говоря уже о том, что оно нас делает неспособными приобщиться Божественной природе, – что является нашим призванием. Но мы должны также научиться видеть в себе образ Божий, ту святыню, которую вложил в нас Господь и которую мы должны уберечь, укрепить, которой мы должны дать воссиять полным светом через подвиг всей жизни.

Мы должны также научиться по-новому вглядываться в нашего ближнего. Мы слишком легко видим его недостатки; мы должны, в течение этих дней и последующих недель, научиться так всматриваться в глубины каждого нашего ближнего, чтобы увидеть в нем этот святой, Божественный образ, и научиться благоговейно, трепетно относиться к каждому человеку вокруг нас.

Но для того, чтобы видеть, нам порой нужно посмотреть на себя в зеркало; какое же зеркало у нас есть? – Евангелие. В Евангелии мы видим совершенного Человека Иисуса Христа, каким мы призваны стать. И мы видим вокруг Него и праведников и грешников: и грешников погибающих, и грешников в покаянии спасающихся. Давайте читать Евангелие благоговейно, вдумчиво, серьезно, с тем, чтобы через него увидеть в себе и все светлое, и все темное, чтобы научиться видеть и в других тот невечерний, неумирающий свет, которого никакая тьма не может заглушить ни в нем, ни в нас. И тогда мы сможем устремиться через подготовительные недели Великого Поста к дивным дням Страстной седмицы и к Воскресению Христову. Аминь.

>Проповеди. Митрополит Антоний Сурожский

Притча о богаче и Лазаре
14 ноября 1965

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Слово Христово в сегодняшнем Евангельском чтении преизобильно исполнилось. Богатый взывал к Аврааму и говорил: “Пошли Лазаря в дом отца моего, чтобы он своим явлением спас от вечной погибели моих пятерых братьев”, и Авраам отвечал: “У них есть Моисей и пророки, пусть их послушают, ибо если они их не послушают, то даже если явится воскресший от мёртвых — не послушают его!”.

Разве это не случилось, разве не исполнилось это слово Господне? Но, увы, оно исполнилось больше всего на нас, христианах. Некто Иисус из Назарета, сын Марии, воскрес из гроба и проповедовал нам слово жизни, слова правды и истины, а кто из нас изменился душой? Перед кем открылась эта широкая жизнь? Перед теми святыми, имена которых мы принимаем, подвигу которых мы дивимся, но по стопам которых мы не следуем. Вот действительно, из мёртвых явился Свидетель, и мы, люди, Его не послушали, — мы не были готовы. И до сих пор, спустя столетия, мы не готовы. Быть готовыми, это значит следовать слову Воскресшего, это значит решиться исполнить всё, беспощадно по отношению к себе.

Закон, который зарождался в заповедях Моисеевых, который расцветал в словах пророческих — это закон любви. Но закон этот страшен человеку, потому что любить — это всегда значит перестать жить в себе и для себя. Любить — это значит стать лицом к лицу с необходимостью смерти. Не той смерти, которая в своё время приходит к каждому и милостиво уносит каждого, но другой смерти, для нас гораздо более страшной, когда человек соглашается для себя больше ничего не значить. Когда человек соглашается не жить уже собой и для себя, не сводить всё мироздание, каждого человека, каждое обстоятельство и событие к самому себе, когда он живёт в другом, когда другой ему дороже себя, дороже жизни, а в пределе — дороже и вечности. Ибо апостол Павел не побоялся по любви к своему народу просить, чтобы лучше ему быть отлучённым от Бога, чем его народу.

Свидетель воскрес из мёртвых: Тот, Кто проповедовал эту любовь и явил эту любовь жизнью и смертью, и вернулся подтвердить победу любви… А мы всё ещё не верим; мы даже не живём Моисеевым законом, который защищает другого от немощи нашей любви. Мы не живём словом пророческим, в котором ликует надежда, что придёт время, когда вымрет в человеке всякое себялюбие, всякое искание своего. Потому и евангельская любовь нам остаётся такой странной и непонятной — как можно любить? И, однако, эта любовь и есть вечная жизнь, и если кто её стяжал, ею живёт, в том эта жизнь живёт; и когда придёт нам время пройти в вечность вратами смерти, то мы войдём в родную, известную нам вечную жизнь. Но этой жизни у нас так мало — а иногда и совсем нет, — что нас пугают врата смерти и мы не понимаем, что из жизни в жизнь перейдём, из ограниченной, скудной, богоустремлённой жизни к Жизни, где — полнота её.

И потому мы не умеем любить Бога, что не научились любить человека. Вдумаемся в этот образ: до сих пор рядом с нами всегда есть Лазарь, который надеется, что с нашей трапезы упадёт крупица любви, но не получает её от нас. А мы до сих пор подобны богатому, которого в своё время люди возьмут и с торжеством погребут, тогда как Лазареву душу ангелы унесут в лоно Авраамово. Аминь.

Воскрешение дочери Иаира
20 ноября 1983

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее Евангельское чтение повествует нам о двух чудесах Господних: об исцелении женщины, которой никакие человеческие силы, никакое человеческое знание, никакая добрая воля людей не могли помочь, и о том, как в ответ на мольбу родителей, в ответ на их скорбь и тоску Спаситель Христос вызвал обратно к жизни земной молодую девушку.

Много рассказов в Евангелии о чудесах Господних, и каждый из них, являясь одновременно и исторической реальностью, говорит нам нечто и о нас самих. Изо дня в день с каждым из нас происходит чудо Божие: силой Божией мы остаёмся живыми, силой Божией мы восстаём от болезни, силой Божией от отчаяния мы возвращаемся к надежде, от греха возвращаемся к чистой, просветлённой жизни. Это такие же чудеса, как исцеление тела. И мы привыкли к ним, и мы считаем это обычным, потому что так постоянно нас взыскует Господь Своей милостью, Своей любовью и Своей творческой, восстанавливающей силой. Но вот случись с другим человеком нечто подобное тому, что с нами бывает постоянно, покажись нам, что человек до конца стал зол, потемнел беспросветно, умер душой, что нам никакими силами — ни убеждением, ни пристращением, ни мольбой, ни любовью его не вернуть к жизни — и уже подобно людям, которые окружали одр умершей девочки двенадцати лет, мы говорим Господу: Ты ничего не можешь сделать, зачем Ты пришёл? Что Ты можешь сделать? этот человек уже умер, ему возврата к жизни нет… Мы забываем про дочь Иаирову, мы забываем про ребёнка, которого в Наине воскресил Господь, забываем про Лазаря. Но главное, забываем о том, как Господь нас от смерти восставляет к жизни всё время: от греха, от злобы, от отчаяния, от потемнения души, от того, что ничего в нас как будто живого не осталось, ходим, словно труп… И если всмотреться в этот рассказ, мы видим, как Христос идёт в этот дом горя, в этот дом, где есть подлинное, истинное горе матери, отца, настоящих, подлинных друзей, и общее сострадание, сочувствие других; и мы слышим, как Ему говорят: Зачем Ты пришёл? Она умерла!.. И Христос берёт с Собой только трёх учеников, которые по рассказам и житиям представляют собой образ веры в лице Петра, любви — в лице Иоанна и праведности — в лице Иакова. С Собой берёт Он и мать и отца, которые представляют чистое горе. И в этом контексте веры, надежды и чистоты, и подлинной мольбы о истинной, реальной нужде Христос восстанавливает умершую к жизни.

Это могло бы случаться постоянно вокруг нас: я не говорю о телесном воскрешении, но говорю о воскрешении душ человеческих. Но мы так часто стоим между чудом и человеком, и говорим: “Стоит ли обращаться к Богу, — что Он может сделать?”. Несколько лет тому назад, когда я говорил о возможности определённому человеку ожить, стать новым, творческим, мне было отвечено: “Никакая сила из него человека не сделает!”. И тогда я обратился к говорящему и спросил: “А скажи — неужели ничего Господь в твоей жизни не совершил? Неужели Он тебя не изменил до самых глубин, когда ты к Нему обратился?”. И когда этот человек мне ответил: “Да, с тех пор, как я стал православным, всё стало ново”, — я сказал: “И ты после этого смеешь говорить, что Господь бессилен другого восставить?”.

Вдумаемся в эти случаи: и в Евангельский рассказ, и в тот случай, который я вам поведал; вдумаемся, потому что вокруг нас бесчисленное множество людей, которым нужно ожить душой, нужно обновиться, стать новыми людьми — но мы их ко Христу не приводим. Мы не говорим им, что всё возможно, мы не зажигаем в них такую надежду, такую веру, такое вдохновение, которые могут сжечь всё так, чтобы остались только пламенение и свет.

Вдумаемся в это, и когда встретим человека, который нам кажется мёртвым, — приведём его к Тому, Который есть и Жизнь, и полнота жизни, и Любовь. Аминь.

Притча о милосердном самарянине
25 ноября 1990

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Слова, которые мы только что слышали, относятся к каждому из нас. Мы живём в трагичном мире, где и душевно и духовно, и материально страждут бесчисленные люди. И так часто — не на слове, а на деле — мы как бы говорим: А кто ближний мой? Обязан ли я этому или другому человеку? Кто мне ближний? Разве не моя родня, разве не самые дорогие мне по сердцу?.. И сегодняшнее Евангелие с совершенной ясностью говорит нам, что ближний мой — это тот, который в нужде, тот, который во мне нуждается, которому я могу помочь, мимо которого я не пройду, ради которого я готов пожертвовать собой. Никто большей любви не имеет, как тот, кто жизнь свою готов положить за други своя… Жизнь можно положить и в мученичестве, и на поле битвы, но можно класть жизнь изо дня в день, отдавая её тем, кто в нужде: с состраданием, с любовью, как Сам Господь Бог всецело повернулся к нам тогда, когда всё человечество было чуждо, враждебно Ему; и как Он и теперь оборачивается к каждому из нас, когда мы на таких мрачных низинах своей жизни, что дальше уже и некуда, когда мы от Него так далеки, как только можем себе представить. Больше того: ещё много дальше, чем мы можем представить, потому что Один Бог может измерить, как далеко мы отделены от Него, разошлись с Ним, видеть всю меру Его отсутствия в нашей жизни.

Скоро начинается Рождественский пост, и наиболее благочестивые начнут лишать себя той или другой пищи; но в этом ли заключается пост? В том ли только, чтобы ограничить себя в еде, или, может, в некоторых уж очень поверхностных удовольствиях? Послушайте теперь, что о посте говорит Господь устами пророка Исаии: «Взывай громко, не удерживайся; возвысь голос твой, подобно трубе, и укажи народу Моему на беззакония его, и дому Иаковлеву — на грехи его. Они каждый день ищут Меня и хотят знать пути Мои, как бы народ, поступающий праведно и не оставляющий законов Бога своего; они вопрошают Меня о судах правды, желают приблизиться к Богу: “Почему мы постимся, а Ты не видишь? Смиряем души свои, а Ты не знаешь?” — Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других. Вот, вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других; вы не поститесь в это время так, чтобы голос ваш был услышан на высоте. Таков ли тот пост, который Я избрал, день, в который томит человек душу свою, когда гнет голову свою, как тростник, и подстилает под себя рубище и пепел? Это ли назовешь постом и днем, угодным Господу? Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодными хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя»(Ис 58:1–8).

Будем ли мы встречать день, когда Господь и Бог наш принял на Себя плоть с тем, чтобы вступить в область смерти, — Он, вечный? день, когда Он вольной волей вступил в область страдания нас ради, — встретим ли мы этот день, продолжая примиряться с тем, как мы далеки от Него? И мы далеки от Него, когда мы ненавидим своего ближнего, когда мы отвергаем его, когда мы отказываемся простить, отворачиваемся от того или от той, которым нужно наше милосердие: не только хлеб, не только кров, — и это нужно! — но которые жаждут прощения, милости сердца! Будем ли мы встречать Господа, пришедшего спасти грешников, отвергая тех, кого мы считаем грешниками, которые оскорбили и возмутили нас, тех, кого мы сами же ранили? Возможно ли встретить Господа на таких условиях, при таких обстоятельствах?

И вот, прислушаемся, к какому посту через Исаию призывает нас Господь Бог наш, как мы должны готовиться к грядущему Рождеству Христову. Мы должны глядеть в сторону этого Рождества, мы должны ожидать его с трепетом! Подумайте о том, как ожидали бы этого события пастухи, чистые сердцем, люди простые, неусложнённые, не обманутые ложью мира, если бы они только знали, что в эту ночь, когда Ангелы с небес им возвестили о воплощении Сына Божия — если бы они знали об этой ночи: они и днём и ночью только о ней бы и думали, только этим бы жили, для них стало бы бессмысленным всё, что является поверхностным, всё дешёвое, всё эгоистическое, себялюбивое, безбожное; они жили бы этой мечтой, этим ожиданием!

А мы не мечтой живём, не ожиданием: мы знаем, что это случилось, и мы ждём этого дня, когда мы вспомним это словно наяву, словно вот, теперь это случается! Неужели мы к этому дню будем идти и поститься так, как описывается в пророчестве Исаином, как бы угнетая себя отсутствием пищи, ограничивая себя внешне и забывая, что пост заключается в том, чтобы всей душой рваться к Богу, чтобы всеми силами творить Его волю, чтобы всем сердцем, всем помышлением, всей волей своей не только Его любить, но любить каждого ближнего нашего, прощать каждую обиду, помочь каждому нуждающемуся, явить Божию любовь, изливающуюся в открытое наше сердце, каждому человеку. Аминь.

О Рождественском посте
30 ноября 1986

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В эти дни поста, которые приведут нас к торжеству Воплощения Господня, Церковь словами Самого Христа сурово и ясно нас предостерегает. В сегодняшней притче о безумном богаче Христос говорит о переполненных амбарах материальных благ; но мы все богаты очень по-разному, и не обязательно в первую очередь материально. Как мы твёрдо полагаемся на взаимоотношения наши с Богом, какую надёжную опору находим в Евангельских словах, словах Самого Христа, в учении Апостолов, в нашей православной вере! И чем дольше мы живём, тем больше накапливаем мыслей, знания, и сами сердца наши становятся богаче и богаче чувствами в ответ на красоту Божиего слова. Но спасает нас не это; спасает нас сила Божия, благодать Божия, которая постепенно нас учит и может нас очистить и преобразить. Но хотя Бог подаёт нам Свою благодать неограниченно, мы-то оказываемся способны принять дары Божии лишь в очень малой мере. Мы почти неспособны распахнуть ей своё сердце; решимость изменяет нам; у нас не хватает смелости идти тем же путём, который мы сами избрали, потому что он так прекрасен и животворен.

Апостол Павел даёт нам образ: мы подобны чахнущим веточкам, привитым, рана к ране, на животворящее дерево, которое есть Христос. Да, мы привиты, — но сколько живоносных соков сможет проникнуть в сосуды веточки? Сколько жизни будет дано и принято? Это зависит от того, насколько раскрыты сосуды веточки и сколько соков сможет течь в них свободно, — это зависит от нас.

Сейчас наступает время поста и собранности, которое приведёт нас и поставит лицом к лицу перед Богом, пришедшим во плоти, чтобы спасти нас. Но Его приход — также и суд, потому что нельзя встретить Бога и не оказаться перед судом. И вот, найдётся ли в нас что-либо общее, роднящее нас с Сыном Божиим, Который по жертвенной, распинающейся любви отдаёт Себя в наши руки? Или придётся нам встать перед Ним и сказать: я получил все Твои дары, но не принёс плода, — как человек из притчи, который получил талант и схоронил, закопав в землю? Будем ли мы как приглашённые на брачный пир царского сына, которые отказались прийти: один — потому что купил поле; он хотел стать землевладельцем, но земля поработила его; или другой, у которого было дело на земле, и ему некогда было отвлечься от своих занятий ради Бога, ради того, чтобы побыть с Ним. Или как тот, который нашёл себе жену по сердцу, и в его сердце не осталось места, чтобы разделить радость царственного жениха?

Притча эта будет читаться в конце Рождественского поста, перед самым приходом Спасителя, и как мы к нему подготовимся? Будем копить дальше и дальше, не принося плода?

Пост не означает, что нужно ещё настойчивее, чем обычно, попрошайничать у Бога; пост не означает, что нужно приходить к Причастию чаще обычного. Пост — это время, когда мы должны встать перед лицом суда Божиего, вслушаться в голос своей совести — и воздержаться от Причастия, если мы не можем приобщиться достойно. А приобщиться достойно означает, что перед каждым Причащением мы должны примириться с теми, с кем мы в раздоре; мы должны остановиться на помышлениях нашего ума и сердца, обличающих нас в измене Богу и неверности людям — и сделать что-то в этом направлении; мы должны примириться с Богом Живым, чтобы не оказалось, что Он умирал за нас напрасно. Поэтому задача наша сейчас состоит в том, чтобы глубоко задуматься о себе самих, подвергнуть себя беспощадному, строгому суду и подойти к Приобщению через исповедь, через покаяние, через тщательное испытание собственной жизни, так, чтобы не оказаться осуждёнными, приступив небрежно к Святой Трапезе.

А это предполагает несколько простых, но необходимых вещей: нельзя приступать к Причастию, опоздав к началу литургии; нельзя приступать к Причастию, не приготовив себя в течение всей предшествующей недели молитвой, испытанием совести, Правилом перед Причащением. Если Правило слишком длинно, чтобы прочитать его в субботу вечером после всенощной, молитвы его можно распределить на всю неделю, присоединяя их к правилу вечерних и утренних молитв. Во всяком случае дисциплина, которая требуется от нас всегда, должна соблюдаться в эти дни ещё неукоснительнее. И Православная Церковь учит, что желающие приступить к Причастию должны присутствовать на всенощной в субботу вечером, чтобы подготовиться к встрече с Господом в день Его Воскресения.

Это всё — не просто формальные дисциплинарные “прави­ла”; это призывы, которые ведут нас за руку в глубины духовной жизни, к более достойной — или хотя бы менее недостойной — встрече Господа.

Вступим поэтому сейчас в Рождественский пост и приготовим себя строгой дисциплиной ума, внимательно испытывая движения сердца: как мы относимся к другим, к себе и к Богу, как мы учимся у Церкви молитве, поклонению и послушанию Божиим заповедям?

И отнесёмся также более внимательно, чем мы это делаем обычно, к соблюдению физических правил поста. Они рассчитаны на то, чтобы помочь нам отряхнуть расслабленность и потворство своим слабостям, пробудить в нас чуткость и бодрость, не дать нам закоснеть в нашей приземлённости, которая мешает нам воспарить к Богу.

Соблюдайте эти правила, готовьтесь внимательно через весь Рождественский пост, ожидая пришествия Господня, но не пассивно, а в том состоянии собранного бодрствования, с которым часовой на страже ожидает прибытия своего Царя. Будем помнить, что находиться в присутствии Божием — величайшая честь, самое святое, что с нами может случиться; это не “право” наше, а величайшая честь, которую Бог нам оказывает, и будем держать себя соответственно. Аминь!

Исцеление десяти прокажённых
20 декабря 1981

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее Евангелие говорит нам о благодарности; это слово о ней. Когда мы думаем о жизни, о том, что останется в конечном итоге — может остаться только любовь и благодарность, если только жизнь останется жизнью; иначе останется бесплодная горечь, бесплодная и бессмысленная прогорклость.

Благодарность за всё: благодарность за то, что Господь нас сотворил и что в этом творческом действии Он отдал нам Себя; Он нас сотворил для того, чтобы мы жили всей полнотой, всей славой, всей радостью Его вечной жизни. Благодарность за то, что Он нам открылся; что Он — непостижимый, святой, однако так нам близок, что мы можем глубинами души познать, полюбить Его. Благодарность за всё, чем полна жизнь: за красоту, за любовь, за ласку родителей, за дружбу друзей, за то, что Бог, Сам Бог зовёт нас на подвиг жизни, на то, чтобы из земной жизни сделать небесный рай. Благодарность за то, что Он в нас верит, что Он надеется всей надеждой Своей, что мы не обманем Его любви, что мы на неё отзовёмся и что что бы ни происходило в жизни, какова бы ни была цена, которую мы должны сами заплатить за этот дивный подвиг построения Града Божия, созидания Царства Божия, мы на этот подвиг пойдем…

За многое ещё мы можем быть благодарны: за жизнь и за смерть, и за память любимых; за то, что нам дано было в жизни встретить таких людей, быть ими не только любимыми, но уважаемыми; за то, что столько нам явлено благородного и великого в земном пути, порой еле заметном, тех, которые сумели жить и любить.

Но благодарности нам надо учиться; так легко мы всё принимаем и от Бога, и от людей — как естественное, как должное; и мы отмечаем только то, что нас лишает ожидаемого, мы замечаем только то, чего нет, и забываем ликовать о том, что есть и так богато заполняет жизнь. Нам надо учиться благодарности, а для этого надо жить внимательно: не пропуская никакой детали жизни без того, чтобы её оценить. И если мы научимся благодарить за всё: за то, что мы называем мелочью, так же как за самое великое, — тогда жизнь наша может превратиться в песнь торжествующей любви — к Богу, к ближнему; жизнь может превратиться в крестное ликование о том, что нам дано не только получать, но давать, не только быть объектом Божественной и человеческой любви, но ценой, если нужно, всей жизни, всего сердца и ума, давать, чтобы ширилось чудо любви на земле, чтобы как пожар любовь охватила всех, кто только прикоснётся к нашей личной или общественной жизни.

Благодарность требует внутреннего подвига, самоотвержения, забвения себя, способности видеть, переживать и благоговеть… Дай нам Господь эту способность, и тогда, даже когда отнимется от нас и молодость, и здоровье, и сила, и живость ума, и дорогие, мы сможем благодарить Бога светящимся сердцем. Аминь!

Притча о званых на пир
25 декабря 1976

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Перед исповеданием веры, перед тем, как мы все перед Господом свидетельствуем, что мы верим во Единого Бога Отца, и в Сына Его Единородного, пришедшего в мир Свою жизнь отдать за нас, и в Духа Святого, Который нам открывает Христа, с Ним нас соединяет и делает детьми Божиими, есть слова, которые священники произносят между собой и которые когда-то звучали по всему храму: Христос посреди нас!

Сейчас эти слова произносятся верой в невидимое и, однако, опытом познанное, чутьём известное присутствие Спасителя. Напоминают нам эти слова о том, как в вечер Своего Воскресения Христос стал посреди смятенных Своих учеников, им дал мир. И, верно, тогда ученики друг другу говорили: Христос посреди нас! Мы уже не сироты, любовь не побеждена. Бог не изгнан из мира, жизнь не пришла к концу — всё возможно: Христос снова посреди нас, Он, живой плотью, духом, любовью.

И когда мы эти слова произносим, с какой радостью, с каким благоговением мы должны бы это делать. И перед тем как мы произносим слова Символа веры, мы должны помнить, что и среди нас Христос, — только, как апостол Павел говорит в одном из своих Посланий, мы теперь знаем Христа уже не по плоти, а Духом Святым. Мы Его знаем личным, глубоким опытом приобщённости, личным опытом молитвы, знаем Его так, как, может быть, ученики Его в тот момент ещё не знали. Мы знаем о Нём, что Он наш Бог, мызнаем о Нём, что Он — жизнь, которая переливается из вечности в нас. Мы знаем, что в Нём наше спасение, и в Нём воплотилась вся крестная, жертвенная ликующая любовь Бога.

И вот мы ждём в эти дни Рождества Христова, того дня, когда Христос плотью пришёл в мир, и Божественная любовь стала живым, личным человеческим присутствием. Как мы должны готовиться к этому! С какой любовью — ответной любовью, с каким трепетом души! Непостижимый Бог делается для нас близким, родным по плоти, человеком. Он — Один из нас. Он рождается ребёнком в человеческой семье, человечество делается таким необъятно большим, необъятно глубоким, что оно вмещает Самого Бога. И каждый из нас призван к этому: стать местом вселения Святого Духа, так соединиться со Христом, чтобы и мы были одним телом, одним духом, одним чудом усыновления Богу, сыновства.

И сегодняшняя притча нам напоминает об этом. Праздник готов, Христос пришёл в мир, нет преграды между Богом и нами, путь открыт — неужели мы не пойдём? Неужели мы, как эти люди, вспоминаемые в притче, будем отказываться, говорить: Господи, я же обосновался на земле, она моя!.. Или: У меня есть своё дело на земле! Или: У меня есть своя радость уже — какая мне другая радость, какое мне иное дело нужно?.. Неужели мы так ответим?!

Подумаем об этом. Христос посреди нас, Он здесь. Но в праздник Рождества Христова мы особенно глубоко должны переживать Его приход плотью, человеческий приход Живого Бога, и ответить на этот приход, который есть вступление Бога в область страдания, смерти, ограниченности, человеческой немощи для того, чтобы мы могли беспрепятственно прийти на этот пир, который готов для нас от века, но двери которого теперь раскрываются. Аминь.

Перевод с английского Е. Майданович

В другом месте Евангелия сказано: примиряйся с твоим соперником, пока ты еще на пути, пока он тебя не поставил перед лицом судии, потому что тогда будет поздно… И отцы нам говорят, что соперник этот – наша совесть, которая в течение всей жизни нашей нас обличает в том, чего мы не делаем, или в том, что мы творим.

Обратим внимание на это; это второе предупреждение на пути, который нас ведет к началу Великого поста. Теперь время покаяния, теперь время очнуться, теперь время начать! Положим же начало благое – снова, если положили его на прошлой неделе, или положим его теперь, если еще не клали. И изо дня в день, из недели в неделю будем слушать, прислушиваться к нашей совести, искать Бога и правды Его; и только тогда сможем мы вступить очищенными или, во всяком случае, готовыми в Великий пост. Аминь!

20 января 1991 г.

Неделя 33-я по Пятидесятнице. О мытаре и фарисее

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мы слышали сегодня притчу о мытаре и фарисее. В этой притче Спаситель говорит: «И пошел из храма мытарь более оправданный, нежели фарисей…» Неужели это значит, что вся добродетель, подлинная добродетель фарисея не значит ничего перед Богом, а один только вздох мытаря спас его и превознес над праведным фарисеем?

Нет; церковная песнь нам говорит, что мы должны избежать горделивых слов фарисея и научиться высоте мытарева смирения. И одновременно Церковь говорит, что нам надо научиться подлинной, истинной добродетели; но если она нам – повод для превозношения, лучше бы ее не было, лучше бы не было ничего, кроме глубокого, скорбного сознания нашего недостоинства перед Богом.

Мы призваны быть славой Божией; мы призваны так жить, чтобы, видя наши добрые дела, люди воздали славу, хвалу нашему Богу, дивились бы Тому, Который нас, таких же, как другие люди, может научить такой святости, такой добродетели, какую мы видим во святых. Но одновременно эта же добродетель должна привести нас к сознанию, что Бог бесконечно свят, бесконечно велик, и нам перед Ним нельзя хвалиться той добродетелью, которую без Него мы никак не могли бы исполнить. Добрые порывы в нас бывают; а сила их совершить, сила так прожить жизнь, чтобы она была сиянием славы Божией, может нам быть дана только Божией милостью.

И вот почему нам надо, с одной стороны, изо всех сил бороться, чтобы наша жизнь была непорочна, чтобы, глядя на нас, люди дивились, чему нас научил Господь; и одновременно, потому что, борясь за чистоту, за свет, за добро, за правду, мы осознаем все более и более, что свят един Иисус Христос, что только Вот до предела прекрасен, мы должны научиться поклоняться Ему в смирении, в любви, в радости и воздавать славу Ему одному.

Один вздох, действительно, спас мытаря, один крик спас разбойника на кресте; одного слова из глубин нашего сердца достаточно для того, чтобы нам раскрылась Божия любовь: но мы не можем заменить этим последним криком долг целой жизни. Мы не имеем права рассчитывать на то, что, прожив жизнь кое-как, не достойно ни себя, ни Бога, в последнее мгновение сможем сказать: Боже, милостив буди мне, грешному! – и что Бог поверит нам в этих словах. Бог услышит любое слово из глубин сердца, но не расчетливое слово, не такое слово, которое мы скажем как бы в надежде, что одним пустым словом заменим целую жизнь. Поэтому вдумаемся в эту притчу. Сейчас время, когда Церковь нас готовит познать себя с тем, чтобы приступить к Посту уже приготовленными. Аминь.

1976 г. или ранее

Неделя 34-я по Пятидесятнице. О блудном сыне

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Каким образом можно «перевести» эту притчу, такую богатую и такую дивную, в понятия, которые относятся непосредственно к нам? Сейчас я попробую сделать это еще раз.

Как часто случается, что мы разрушаем глубокие, полные значения и смысла отношения, потому что привыкаем, что любящий нас человек дает, – дает щедро, дает постоянно, никогда не вспомнив о себе: просто дает; и как легко постепенно забыть дающего, помня только дары. Это случилось с блудным сыном, но это случается так постоянно в наших человеческих взаимоотношениях.

Взаимоотношения устанавливаются, потому что каким-то чудом мы вдруг человека увидим, действительно видим человека очами души во всей его красоте, в полном значении этого слова; и затем этот человек являет жизнью и величие, и щедрость души, и жертвенность. А потом постепенно человек для нас все больше утрачивает значение, а дары его – или ее – становятся все более вседовлеющими. Я не имею в виду дары вещественные; я имею в виду тепло, и ласку, и понимание, и столько других вещей. Источник забывается, обесценивается, и «важна» только вода, текущая из него ручейками.

И если мы и дальше продолжаем так относиться, то мы все больше и больше отрываемся от человека; человек существует для нас все меньше и меньше. Блудный сын сказал своему отцу: «Отдай мне то, что будет моим, когда ты умрешь»; иными словами: «Давай согласимся, что ты больше для меня не существуешь; мне нужно только то, что ты можешь дать…» И как блудный сын, мы тогда некоторое время живем из полученных даров; наше сердце еще согрето теплом, которое нам было дано, наш ум все еще живет богатством былого общения. Но постепенно и это истощается, потому что уже не питается от источника, и затем превращается в воспоминание, и мы делаемся голодными.

Все то время, что мы могли проживать полученные дары, мы были окружены людьми, которые хотели поживиться от того, что мы получили: мы были, как блудный сын, окружены людьми, которые облепляли его, пока он был богат богатством своего отца. Но когда ничего от богатства не осталось, они отпали. И оскудение вошло в его жизнь вторично: он отверг одно человеческое взаимоотношение, а теперь сам был отвергнут другими; он остался один… Он старался как-то пропитаться, но питаться было нечем, и он ходил изголодавшимся.

И вот часто в нашей жизни случается, что, оторвавшись от источника взаимоотношений, оказавшись отвергнутыми теми, которые думали, что они могут бесконечно пить от ручейков, струящихся через нас, мы оказываемся изголодавшимися. Если бы только в это мгновение мы могли осознать, что то, что мы забыли и утратили, – это качество живых отношений с Богом и живых отношений с людьми, которые нас окружают!

Мы не можем всю жизнь жить на подарках; жизнь возможна только в отношении к Богу, и в отношении к людям, как бы в непрерывном взаимообмене, когда мы столько же податели, сколько и приниматели щедрости людской и Божией. Но когда нам голодно, когда мы в отчаянии, когда мы, изголодавшись, умираем, – всегда ли мы вспоминаем, что мы отвернулись от Бога, от Живого Бога? Что мы отвергли живой Хлеб Небесный? Что мы создали с окружающими людьми ложные отношения, раздавая то, что не было наше, что было взято в то мгновение, когда оно было дано?

И тогда, значит, настало время нам задуматься глубоко и внимательно над самими собой, и понять, что мы согрешили против Неба, согрешили против отца, против брата, против ближнего, против сестры – против всякого человека вокруг нас. Согрешили – значит, порвали связь, стремясь освободиться от них, – нет, не совсем, – стараясь не иметь с ними отношений дарующего, а относясь, как побирушка, пиявка.

И тогда, значит, настало время возвращаться: домой, туда, к тем, кто питал нас, давал щедро, заботился, и, в конечном итоге, к Богу, Источнику всех благ.

Но так часто, пытаясь вернуться, мы встречаем не отца заблудшего сына: мы встречаем старшего брата, того, который никогда не имел подлинного взаимоотношения любви, дружбы, ни с нами, ни с отцом. Мы встречаем того, который может похвалиться, что он всегда был добросовестным, честно «работал» в доме отца, делал все, что нужно – но безразлично: выполнял, как выполняют обязанность, которой не избежишь, или же как сделку: как работу за плату, работу ради обеспеченности, труд в обмен за принадлежность к «дому», за обеспеченность.

Нам надо, задуматься над этим; потому что в нашем опыте человеческих отношений мы не всегда только блудный сын; мы так часто являемся старшим братом, и приходящего к нам и говорящего: «Я выпал из общения с тобой по своей вине, я вел – или вела – себя паразитом, я хочу теперь быть другом!» – встречаем словами (или жестом): «Было время, я тебе был другом! Было время – мы жили в общении, которое мне было драгоценно, – ты разбил, разбила его! Раны мои зажили, не хочу я больше раскрыться! Для. меня ты – прошлое; ты мертв, мертва; иди к другим, чтобы они вернули тебя к жизни…» Как часто мы являемся старшим братом?

И мы поступаем так непохоже на отца, который ни в какую минуту не переставал любить заблудшего сына, даже в момент, когда этот заблудший отрекся от него, отверг его, ждал, «когда же ты умрешь», чтобы распоряжаться всем, что этот человек накопил годами труда, мудрости, годами жертвенной любви. Отец никогда не переставал любить; старший брат перестал – или, вернее, никогда и не любил, только имел «деловые» отношения с теми, кто его окружал.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *