Протестантский проповедник

Некоторые ответы были очевидны. Некоторые меня удивили, — сказал Том Райнер, ведущий рубрики Christian Post. —

Я разместил их по частоте повторения, что не обязательно совпадает со степенью важности. После каждого я поместил типичную цитату пастора.

1. Я бы хотел, чтобы кто-то научил меня основным навыкам руководства. «Я был хорошо подготовлен по теологии и толкованию Библии, но семинария не подготовила меня к реальной работе с реальными людьми. Было бы здорово, если бы рядом был кто-то, кто помог бы мне в этом до моей первой церкви».

2. Мне нужно было бы знать намного больше о личных финансовых вопросах. «Никто мне никогда не говорил о жилищных вопросах служителя, социальной безопасности, выплатах за автомобиль, и разнице между расходами и заработной платой. Я прогорел в своей первой церкви».

3. Я бы хотел получить совет о том, как вести себя по отношению к сильным группам и людям в церкви. «Я все сделал неправильно в своих первых двух церквях. Из первой меня просто выгнали, а из второй выжили. Кто-то в итоге отважно указал на то, как я все портил почти с самого своего появления в церкви. Я так благодарен, что 9-й год счастливо несу пасторское служение в своей 3-й церкви».

4. Не пренебрегайте своим временем молитвы и пребывания в Слове. «Я действительно даже не помню, чтобы кто-то указал мне на это направление. Чем более занят я был в церкви, тем сильнее пренебрегал своим главным призванием. Это был неуловимый процесс, я хотел бы заранее знать об этом».

5. Я бы хотел, чтобы кто-то сказал мне, что мне нужна кое-какая подготовка по бизнесу. «Я чувствовал свою неадекватность и смущение на первых финансовых собраниях. И действительно было потрясением, когда мы рассматривали строительную программу, для реализации которой необходимо было собрать средства и влезть в долги. Я понятия не имел, что говорили банкиры».

6. Кому-то следовало сказать мне, что в церкви есть недоброжелательные люди. «Я готовился, как относиться к критике. Это реальность любой руководящей должности. Но я никогда не ожидал, что некоторые члены церкви так низки и жестоки. Один член церкви написал что-то действительно жестокое на моей стене в Фейсбуке. Моя жена и дети плакали, когда читали это».

7. Покажите мне, как помочь моим детям расти нормальными детьми. «Я действительно беспокоюсь о синдроме стеклянного дома в отношении жены и детей. Я особенно беспокоюсь, что мои дети увидят так много негатива, что они будут расти, ненавидя церковь. Я слишком часто видел такое».

8. Я бы хотел, чтобы мне сказали продолжать ухаживать за своей женой. «Я усердно ухаживал за своей женой, пока не стал пастором. Затем я стал так занят, помогая другим в их нуждах, что стал пренебрегать ею. Я почти потерял свой брак. Она чувствовала себя одинокой, когда я помогал всем, кроме нее».

9. Кому-то надо было сказать мне о том, что от меня ожидают вездесущности. «Я понятия не имел, что люди будут ожидать моего присутствия на стольких многих встречах, мероприятиях в церкви, участия в спортивной и гражданской работе. Это невозможно угождать всему, что от тебя ожидают, поэтому я чувствовал разочарование или злость со стороны некоторых людей».

10. Мне действительно нужна была помощь по вопросу служения умирающим людям. «Некоторые неизлечимо больные люди имеют такую сильную веру, что они служат мне. Но многие из них испуганы и у них есть вопросы, которых я не ожидал. Я был совсем не подготовлен по вопросам пасторской заботы, когда впервые стал пастором»».

Православная церковь в исправительной колонии № 9 в Красноярском крае, 4 января 2018 года Владимир Кондратов / Интерпресс / ТАСС

Протестантские священники с 1990-х общались с заключенными в российских колониях. Три года назад режим резко ужесточили

Десять лет назад фермер Виталий Мокрушин стал пастором церкви меннонитов в городе Соль-Илецке Оренбургской области и возглавил небольшую общину на 20–25 человек. К вере бывший слесарь локомотивного депо, которому сейчас 42 года, пришел в 1996-м — сказалась семейная традиция: меннонитами были все родные Мокрушина по линии матери.

В середине 2000-х — еще до того, как его рукоположили в пресвитеры, — Мокрушин стал регулярно приходить в колонию для пожизненно осужденных «Черный дельфин»: она находится в Соль-Илецке в нескольких кварталах от церкви меннонитов. Разрешение на допуск священнослужитель получал в УФСИН по Оренбургской области — проблем с этим, по его словам, никогда не было. Несколько лет он ходил в «Черный дельфин» каждую неделю: проводил службы, пел религиозные песни, читал проповеди, используя тюремное радио — заключенным на особом режиме содержания запрещено собираться вместе в одном помещении.

Мокрушин — один из многих представителей протестантских церквей, годами посещавших российские колонии. Как рассказывает «Медузе» руководитель центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН Роман Лункин, протестанты активно развивали свои тюремные миссии с начала 1990-х — при этом связь между протестантской общиной и заключенными образовалась еще в советское время: прихожан полуподпольных церквей (баптистских, пятидесятнических, адвентистских), которые стали возникать в СССР в 1940–50-х годах, регулярно задерживали. «Процент людей, которые прошли через тюрьмы, ссылки, штрафы, общение с милицией, среди протестантов очень большой, поэтому сопереживание заключенным в протестантском мире очень живо», — рассказывает Лункин, добавляя, что одним из важных аспектов учения протестантов является необходимость социальной работы ради спасения души.

Кроме ежемесячных проповедей по тюремному радио у Виталия Мокрушина также была возможность встречаться с заключенными лично — если кто-то из них просил об этом. «Для одного мы провели водное крещение, другим на протяжении нескольких месяцев преподавали вечерю Господню — аналог православного причастия, — вспоминает пастор. — С некоторыми осужденными у нас завязалась долгая переписка». Чаще всего, по его словам, писали приговоренные к пожизненному заключению — они рассказывали, что после общения со священником к ним «приходило раскаяние, желание прожить правильно хотя бы остаток жизни». По словам Мокрушина, руководство колонии было довольно визитами пастора — сотрудники ФСИН говорили, «что те, кто становятся христианами, стремятся работать и не нарушают режим».

В 2015 году визиты Виталия Мокрушина в колонию прекратились — как и его коллег из других регионов. ФСИН не продлила соглашение на посещение колоний со всеми протестантскими организациями России: заключить их удалось только представителям четырех конфессий — православным, мусульманам, иудеям и буддистам. По словам Мокрушина, сошла на нет и переписка: «Когда человек долго не слышит слова Божьего, то постепенно начинает разочаровываться и остывать в вере». «Медуза» поговорила с тремя другими священниками и двумя членами ОНК из разных регионов России, которые подтвердили, что протестантов в колонии больше не впускают.

Протестанты и эксперты связывают происходящее с давлением РПЦ и «пакетом Яровой» — а также с тем, что евангельские церкви у российских властей ассоциируются с Западом

В 2015 году член Президентского совета и Общественной палаты, председатель Российского объединенного Союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ) Сергей Ряховский получил письмо из ФСИН. Как он рассказывает, в нем говорилось примерно следующее: «Ваших прихожан в наших тюрьмах, колониях и СИЗО нет, здесь сидят крещенные в православии люди».

«Мы не ожидали такого хамства в отношении РПЦ, — говорит Ряховский. — ведь таким образом оскорбили православную церковь: получается, что она очень плохо работает с российским народом, не доносит христианские ценности и позволяет людям совершать преступления. Но главная неправда заключалась в том, что за то время, что мы служили в колониях, огромное количество сидельцев стали протестантами — евангельскими верующими».

В 2012 году проект «Атлас религий и национальностей» сообщал, что в России существует 10 тысяч протестантских церквей и около трех миллионов протестантов. По словам Романа Лункина, их количество продолжает расти: «Вокруг церквей обычно есть фонды, общественные организации, которые привлекают молодежь, вовлекают их в социальную работу — так что вокруг этих общин концентрируется больше людей, чем вокруг православных».

Воскресная служба в евангельской церкви в Малоярославце (Калужская область), 26 июля 2009 года Александр Блотницкий / PhotoXPress

Ряховский рассказывает, что раньше каждая из протестантских конфессий заключала с администрациями ФСИН отдельные соглашения на местном уровне, но в 2015 году представители ведомства потребовали от протестантов создать централизованную организацию. Представители РОСХВЕ были к этому готовы, но документы постоянно возвращали на доработку — Ряховскому показалось, что во ФСИН «ждут некоей политической установки».

Зампред ОНК Пермского края, президент организации по ресоциализации заключенных «Выбор» Анна Каргапольцева — она лично организовывала посещение заключенных священнослужителями различных конфессий с 2007 года — рассказала «Медузе», что сегодня пастор может зайти на территорию колонии, только если осужденный напишет соответствующий запрос. «Письмо попадает православному священнику — помощнику генерала по работе с обращениями верующих. Он каким-то образом связывается с протестантом-священником и сообщает ему об этом», — объясняет Каргапольцева.

Сергея Ряховского такое положение дел возмущает: «Непонятно, почему православный священник должен разрешать евангельскому пастору приходить к евангельскому же прихожанину». К тому же, как утверждает Ряховский, чаще всего такие прошения просто не рассматривают — заключенного начинают «стращать» и убеждать, что русский человек не должен следовать «прозападным доктринам» (говорили об этом и собеседники «Медузы» из ОНК).

Фактический запрет на посещение заключенных Ряховский связывает с тем, что протестанты «неудобны коррумпированной системе ФСИН» — а кроме того, в глазах российской власти связаны с Западом и с украинским «Евромайданом», где представители местных церквей «молились, раздавали еду, проповедовали слово Божие, увещевали участников» (Ряховский подчеркивает, что «российских протестантов там не было»). Другие собеседники «Медузы» связывают происходящее с «пакетом Яровой», который, в частности, ужесточил закон о миссионерской деятельности, а также с давлением РПЦ.

Представители РПЦ не видят проблемы. По их словам, раньше протестанты злоупотребляли посещением тюрем

Анна Каргапольцева говорит, что за последние десять лет во время своих визитов лишь дважды видела в колонии православных священников: «По сравнению с протестантами это было «никогда»». По словам правозащитницы, один из этих визитов был связан с приездом в регион владыки — представители РПЦ хотели, чтобы заключенные вырезали для него из дерева специальное сиденье. О том, что православные священники ходят в тюрьму неохотно, говорят и сами протестанты. По словам одного из собеседников «Медузы», попросившего не называть его имя, в колонии для пожизненно осужденных, где он раньше лично проводил службы по тюремному радио, теперь каждое утро запускают запись одной и той же проповеди. «Они до сквернословия людей доводят, — возмущается пастор. — Невозможно же каждый день слушать одно и то же».

Сами представители РПЦ не согласны с этими претензиями. В Московском патриархате существует специальный отдел по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, который некоторое время возглавлял протоиерей Дмитрий Смирнов. При отделе, в частности, издавались материалы, призванные помочь православным священникам служить в местах лишения свободы; в 2013 году российский Синод принял специальный документ, посвященный «миссии тюремного служения» РПЦ.

Старший священник храма Покрова Пресвятой Богородицы при Бутырской тюрьме Константин Кобелев сказал «Медузе», что старается посещать тюрьму каждую неделю, если позволяют дела. Кобелев занимает должность главного специалиста отдела по взаимодействию с религиозными организациями ЦНТЛ ФСИН России: он курирует организацию взаимодействия администраций колоний с верующими и заявляет, что его главная задача — защита прав представителей всех религий, в том числе и атеистов. По его словам, «никто не имеет права, пользуясь стесненным положением человека, расширять за счет него круг своих верующих».

Крестный ход вокруг Покровского храма при Бутырской тюрьме, 14 октября 2009 года Игорь Стомахин / ТАСС

В том, что протестанты фактически потеряли возможность посещать колонии, Кобелев дискриминации не видит: по его словам, осужденные всегда могут написать заявление о желании встретиться с таким священником — и его обязаны будут удовлетворить. При этом заявлений, по словам Кобелева, мало. «Раньше как бывало? В колонии находятся два протестанта, и туда приезжает проповедник, в клуб насильно сгоняют все население колонии: и православных, и мусульман, все должны слушать и присутствовать, — утверждает он. — Это ведь тоже нарушение свободы совести. Даже на концерт группы «Бутырка» только желающие приходят, а на их концерты, на которых они пели религиозные песни, насильно всех сгоняли».

Протестантский пастор, не захотевший раскрывать своего имени, признался «Медузе», что ему все-таки удается посещать заключенных — во время краткосрочных свиданий. Он также утверждает, что некоторые региональные управления ФСИН так и не расторгли соглашения с местными протестантами (регионы священник назвать отказался, чтобы «не навредить»). Об этом же говорит и Сергей Ряховский: по его словам, некоторые региональные руководители ФСИН «берут на себя такую ответственность, потому что видят, как успешно протестанты реабилитируют бывших заключенных: процент рецидива после этой реабилитации минимален».

Протестантские священники не только ходили в колонии, но и занимаются реабилитацией вышедших заключенных. В отличие от РПЦ и ФСИН

В 2009 году Олег Стариков — он сам провел несколько лет в тюрьме, а выйдя из нее, стал протестантом — создал в городе Лысьве в Пермском крае благотворительный Фонд социальной помощи и правовой поддержки граждан. По его словам, каждый месяц к нему обращаются 40 человек, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, 10 из которых — бывшие заключенные. В благотворительном фонде существует социальная гостиница, работают юристы и психологи, проводятся «духовно-нравственные уроки и беседы» — в том числе с протестантскими священниками.

Как рассказывает Стариков, фонд не ставит себе целью обратить своих подопечных в протестантизм — важнее, чтобы у них снова не начались проблемы с законом. Показателями руководитель организации скорее доволен: по его словам, только один из десяти его подопечных возвращается в тюрьму — а около 7000 человек за время работы фонда «из правонарушителей превратились в законопослушных граждан».

Религиовед Роман Лункин подтверждает: протестанты активно занимаются реабилитацией бывших заключенных (государство в России такую работу не проводит — только 16 августа 2018 года ФСИН предложила создать службу поддержки для освободившихся из колоний). Один из примеров, которые он приводит, — благотворительная программа «Рождественская елка Ангела», в рамках которой верующие передают детям людей, находящихся в тюрьме, подарки, а их родителям посылают открытки и письма. Как рассказывает Лункин, «этот проект приветствуется многими подразделениями УФСИН, потому что способствует созданию нормальной психологической среды» — и продолжается до сих пор.

«В протестантских приходах достаточно бывших осужденных, которые хорошо понимают, как нужно работать с недавно освободившимися, — продолжает Лункин. — Это опять же связано с тем, что в советские времена многие протестанты прошли через тюрьмы. Создать такую группу при православном храме гораздо сложнее — это могут негативно воспринять другие прихожане». Эксперт считает, что отстранение протестантских священнослужителей от посещения колоний может привести к большему количеству рецидивов, что особенно скажется на обстановке в регионах с большим количествам тюрем, — например, Коми или Мордовии, — но и на всей стране в целом.

» нам пришлось много увещевать наших прихожан, чтобы они изменили свое отношение к людям, которые в прошлом совершили преступление или были законченными наркоманами», — добавляет глава РОСХВЕ Ряховский. По его словам, увещевания помогли, и вопрос о том, «нужны ли церкви «бывшие»», сейчас уже никто не ставит. Ряховский считает, что без работы протестантских центров реабилитации уровень преступности в стране был бы гораздо выше: по его данным, таких организаций сейчас по стране около семисот, а людей, которые стали евангельскими христианами, находясь в местах лишения свободы, — несколько тысяч.

Саша Сулим

  • Напишите нам

Бывшая пастор Riverside Church преподобная д-р Эми Батлер получит выходной пакет в размере не менее полумиллиона долларов — после того, как ее обвинили в покупке вибратора за $200 во время рабочей поездки.

Когда в 2014 году Батлер наняли для руководства церковью в Манхэттене, она была провозглашена восходящей звездой, первой женщиной, присоединившейся к выдающейся линии пасторов в одной из прогрессивных протестантских общин США.

За время службы в Riverside Church пастор добивалась лучшего обращения с женщинами и нацменьшинствами. Но, по словам сторонников д-р Батлер, ее настойчивость ухудшала отношения между ней и церковными лидерами. Они также считают, что преподобная потеряла работу, потому что говорила о сексуальных домогательствах, и пожаловалась, в частности, на инцидент, в котором бывший член совета управляющих церкви оставил бутылку вина и футболку на своем столе с надписью «Сладкая су*а».

«Нет никаких сомнений в том, что сексизм сыграл свою роль, — сказал преподобный Кевин Райт, которого Батлер наняла 2015 г. — Я не понимаю, как кто-то может думать иначе».

Но оппоненты Батлер заверяют, что ее увольнение неправильно истолковали. Главной причиной якобы стали серьезные опасения совета управляющих по поводу изменений, которые она внесла. Ее философия и стиль руководства, по их словам, не подходили церкви, культура которой оставалась глубоко традиционной.

— Amy Butler (@PastorAmyTRC) May 11, 2019

Последней каплей стал случай, произошедший в мае. По словам двух человек, связанных с церковью, 15 мая во время конференции в Миннеаполисе доктор Батлер привела двух служителей церкви и прихожанина в секс-шоп «Smitten Kitten» во время перерыва. В магазине она купила вибратор в форме кролика за $20 для одной служительницы — одинокой мамы с двумя детьми, которая праздновала свой день рождения, а также игрушки для других и себя. В результате на пастора подали жалобу.

Объявление о том, что контракт д-ра Батлер не будет продлен, появилось в электронном письме от 1 июля, подписанном Мэрилин Митчелл — председателем совета управляющих церкви.

Как выяснила газета The Post, пастор получит выходной пакет в размере около $594 тыс., куда входит 12-месячный оклад, 6-месячное жилищное пособие на сумму $48 тыс., ежегодные пенсионные взносы в размере $59 тыс. и компенсацию в размере $100 тыс.

Первая женщина-пастор церкви Нью-Йорка, которая была уволена за покупку вибратора, получит выплату в размере $500 тыс. обновлено: 20 августа, 2019 автором: Катерина Москалец Нажмите, чтобы поделиться новостью Набирает популярность: Регистрация в программе Green Card-2022 начинается уже 7 октября

  • English

В Казахстане государство одержало «победу» над крупной протестантской церковью «Новая жизнь». Трех пасторов признали виновными по ряду обвинений, основанием чему послужил сбор церковных подаяний.

Подпишитесь на наш канал в Telegram!

29 июля этого года районный суд Алматы вынес приговор трем пасторам протестантской церкви «Новая жизнь». Пастор и руководитель церкви Максим Максимов приговорен к пяти годам лишения свободы. Его супруга и служительница церкви Лариса Максимова и его заместитель, пастор Сергей Заикин – к четырем годам.

Всем им вменили три статьи Уголовного кодекса: «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», «Незаконное предпринимательство», «Создание или участие в деятельности незаконных общественных и других объединений». Священнослужители осуждены на основании заявлений девятерых бывших прихожан, посчитавших, что они попали под психологическое и психотерапевтическое воздействие проповедников, из-за чего год за годом посещали церковь и вносили пожертвования.

От тюремного заключения пасторов спасло только то, что они уже несколько лет находятся в США. Однако суд в своем приговоре постановил конфисковать их и принадлежащее церкви имущество.

Сергей Заикин. Фото с личной страницы Facebook

Церковь «Новая жизнь», созданная в Казахстане в 1991 году, является одним из старейших протестантских объединений страны и, по всей видимости, самым крупным. Помимо самой церкви в Алматы у него есть филиалы в городах республики и за рубежом, свой библейский колледж, имеется собственный международный телеканал CNL и одноименное информационное агентство.

Однако, согласно решению суда, создание церкви в 1991 году приравнено к криминальному замыслу с причинением тяжкого вреда здоровью и хищением чужого имущества обманным путем.

«Осуществляя свой преступный умысел, учредитель Максимов и активные участники религиозного объединения Максимова и Заикин под видом благотворительной, религиозной, миссионерской деятельности проводили на территории города Алматы регулярные мнимые богослужения, в ходе которых с целью осуществления корыстного умысла применили методы, способы и элементы психологического и психотерапевтического воздействия», – указывается в приговоре.

Ссылаясь на экспертизы, судья Гульшахар Чинибекова посчитала, что все проповеди, музыкальное сопровождение и встречи были частью преступного плана пастора Максима Максимова и его компаньонов по зомбированию населения с целью извлечения прибыли. Все шестеро пострадавших тщательно подсчитали, сколько они внесли в церковь в виде пожертвований и десятин за многие годы посещения церкви – 19 119 876 тенге или около 49 тыс. долларов США.

При этом потерпевшие не отрицают, что вносили деньги добровольно, но находясь под воздействием пасторов и общей атмосферы проповедей. Следствие обнаружило у них «изменения в структуре личности» и «психические расстройства», выявленные якобы пребыванием в этой церкви.

В то же время у церкви «Новая жизнь» на данный момент десятки тысяч последователей в разных странах мира.

Пожертвования делали добровольно, но под принуждением

Свою подробную позицию пастор Максим Максимов обозначил на своей странице в Facebook, где он отметил некоторые показательные моменты.

Максим Максимов с супругой Ларисой Максимовой. Фото с личной страницы М.Максимова в Facebook

По его словам, сам момент вменения подсудимым «создания или участия в деятельности незаконных общественных и других объединений» говорит об уровне следствия и суда, так как с 1991 года и по настоящее время церковь «Новая жизнь» действует на законных основаниях и имеет государственную регистрацию.

Также он отмечает, что у всех «пострадавших» есть заключения одних и тех же экспертов, с экспертизами по событиям 13-16-летней давности, написанными «под копирку».

«Представьте, с вами поговорил эксперт и выяснил из разговора, что 16 лет назад вас гипнотизировали и над вами совершили преступление, когда вы сидели в церкви во время проповеди. Для судьи этого достаточно? А где очная ставка? Где свидетели преступления? Где запись с камер? А мы записываем все служения», – недоумевает Максимов.

И хотя троих пасторов осудили, в том числе за «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», никто из пострадавших за медицинской помощью не обращался.

Но больше всего он возмущен тем, что, по сути, добровольные пожертвования церкви посчитали за «хищения». На основании подобного приговора каждый прихожанин, включая прихожан храмов и мечетей традиционных религий, может потребовать возвращения своих взносов, посчитав, что был введен в заблуждение.

Показательно, что первые пятеро потерпевших появились одновременно еще в 2015 году, затем к ним присоединились другие, хотя в суде участвовали шестеро. На этом основании было возбуждено уголовное дело по статье «мошенничество». Однако обыски в церквях «Новой жизни» и домах пасторов десять оперативных групп одновременно провели только 25 марта 2016 года.

В пресс-релизе полиции говорилось, что во время обысков были изъяты боеприпасы и оружие. Однако никаких подтверждений этому не предоставили и в дальнейшем оружие и боеприпасы в материалах дела не фигурировали.

Вскоре после обысков некоторые фигуранты уголовного дела из числа служителей церкви покинули страну. Выезды за пределы Казахстана для проведения служения были запланированы гораздо раньше и билеты были приобретены за несколько месяцев до этого, однако из-за развития событий Максимовы и Заикин побоялись возвращаться в страну.

Логическое завершение череды проблем

В июле 2017 года пастора отделения церкви «Новая жизнь» в Усть-Каменогорске (Восточный Казахстан) Виталия Затолокина привлекли к административной ответственности за исполнение религиозных песен на базе отдыха, где он собрался со своими единоверцами.

В апреле 2018 года деятельность церкви в Шымкенте (Южный Казахстан) пытались приостановить за якобы нарушение норм пожарной безопасности – на заброшенном складе, принадлежащем церкви, не были обнаружены противопожарные датчики. Но здесь апелляционный суд отменил наложенный штраф и приостановление деятельности местного отделения.

Примерно с 2009 года церковь «Новая жизнь» находится не только под повышенным вниманием полиции и спецслужб, но и под давлением. Верующие жаловались, что им предлагают доносить на своих пасторов и что полиция угрожает прихожанам – этническим казахам – за «предательство» своей веры.

Несколько раз церковь подвергалась нападениям со стороны неизвестных. В 2011 году в Алматы во время проведения молодежной конференции кто-то дважды разлил едкую химическую жидкость с намерением сорвать мероприятие, причем второй раз ее залили в вентиляционную трубу.

В ноябре 2013 года в Актобе здание церкви закидали флаконами с темной жидкостью. Неоднократно силовики срывали богослужения и приостанавливали деятельность церкви под формальными предлогами в нескольких городах.

Последний процесс в отношении трех пасторов сопровождался демонстрацией множества видеозаписей богослужений.

Адвокат пасторов Айман Умарова кратко прокомментировала корреспонденту CABAR.asia итоги процесса:

Хотят закрыть церковь. Что еще говорить?

«Они боятся то, что я узнаю что-то, что-то сообщу. Но что там сообщать? Всем известно, что они преследуются из-за веры, из-за своей церкви «Новая жизнь». Вот и весь смысл», – описывала Айман Умарова первый день судебных слушаний, когда выяснилось, что ее не хотели допускать к материалам дела, следователи скрывались от адвоката, а в суде заявили, что ничего не знают об ее участии в этом процессе.

Богослужение в церкви «Новая жизнь” в Алматы. Photo: newlife.kz.church

Государство и «нетрадиционные» религии: отношения стабильны

Церковь «Новая жизнь» стала самой крупной «удачей» казахстанских силовиков в отношении нетрадиционных христианских течений за последние годы. Помимо нее постоянным нападкам подвергается христианский центр «Свидетели Иеговы» – крупная религиозная организация с ответвлениями по всему Казахстану.

Но в этом случае, очевидно, что у них есть мощная международная поддержка, из-за чего казахстанские спецслужбы несколько раз терпели поражение, а официальной Акорде приходилось идти на попятную.

10 июля 2018 года суд, вынесший в 2013 году решение против адепта «Свидетелей Иеговы» Андрея Королёва, принёс официальные письменные извинения за причиненный вред в связи с незаконным привлечением его к административной ответственности. Сам он признан реабилитированным, а выплаченный им штраф ему вернули. Это произошло после того, как Комитет ООН по правам человека признал Казахстан нарушителем прав Королёва.

По тем же основаниям 4 апреля 2018 года ранее осужденный на пять лет лишения свободы свидетель Иеговы Теймур Ахмедов был помилован со снятием судимости и освобожден из-под стражи указом президента Казахстана. Это также случилось после вынесенных решений Комитета ООН по правам человека и рабочей группы ООН по произвольным задержаниям.

Еще не менее трех приверженцев религиозного течения также были реабилитированы после вынесенных решений Комитета ООН по правам человека. В то время как во всех остальных случаях Казахстан отказывается выполнять решения правозащитных структур Организации Объединенных Наций.

После череды уголовных дел, включая обвинения в шпионаже, государству удалось значительно снизить активность крупных южно-корейских церквей «Источник жизни» и «Благодать».

Верующие из Церкви евангельских христиан-баптистов подвергаются систематическим административным и уголовным преследованиям за свою принципиальную позицию не взаимодействовать с государством, в том числе и в вопросах регистрации. Некоторые из них вынуждены покидать страну.

Но официально Казахстан отказывается признавать факты преследований по религиозным мотивам. В официальном ответе на запрос Комитет общественного согласия Министерства общественного развития (контролирующий, в том числе религиозную жизнь) опровергает, что в Казахстане подвергаются преследованию нетрадиционные течения:

Закон не делит религии на малые и крупные, традиционные и нетрадиционные религиозные группы. Никакая религия не может утверждаться в качестве государственной или обязательной. Соответственно, в своей практической деятельности государственные органы не делают никаких уступок и привилегий верующим одной религии в ущерб интересам представителей другой.

Отмечается, что за последние годы в целом законодательство Казахстана «в сфере защиты прав и свобод граждан» претерпело видоизменения и «в настоящее время соответствует общепризнанным международным нормам, заложенным во Всеобщей декларации прав человека и Международном пакте о гражданских и политических правах».

Сейчас церковь «Новая жизнь» продолжает работать в штатном режиме, а осужденные пасторы ведут проповеди онлайн. На это обращают внимание подконтрольные государству медиа. Facebook-паблик «Враги народа Казахстана 2.0», объявивший войну оппозиции, гражданским активистам и правозащитникам, внес в число врагов и Максима Максимова с адвокатом Айман Умаровой, назвав первого «мошенником веры», вторую «адвокатом дьявола».

В последнем отчете «Международная свобода религии 2018» Госдепартамента США Казахстану в очередной раз отведено место страны, в которой религиозные меньшинства подвергаются преследованиям со стороны государства:

Власти продолжали арестовывать, задерживать и сажать в тюрьмы людей за их религиозные убеждения или принадлежность к религии; ограничивать выражение религиозных взглядов; мешать незарегистрированным группам исповедовать свою веру; ограничивать мирные религиозные собрания ; криминализировать высказывания уголовной статьей «возбуждение религиозной розни»; ограничивать прозелитизм; ограничивать публикации и распространение религиозной литературы; подвергать цензуре религиозный контекст и ограничить приобретение или использование зданий, используемых для религиозных церемоний и целей. Власти совершали рейды в ходе религиозных служб, преследовали отдельных лиц за «незаконную миссионерскую деятельность» и отказывались регистрировать «нетрадиционные» религиозные группы.

Аналогичного мнения придерживаются другие организации, выступающие за свободу вероисповедания – норвежская Forum 18 и нидерландская Open Doors.

Данная статья была подготовлена в рамках проекта IWPR «Стабильность в Центральной Азии через открытый диалог».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *