Прозорливые старцы России

«Обратилась к старцу и теперь страдаю. Разве так может быть?»

Фрагмент фото Александры Анисимовой

В последнее время в редакцию «Фомы» все чаще приходят письма с вопросами о старчестве и духовничестве. Вот типичные их примеры:

«Здравствуйте! Есть ли прозорливые старцы в наше время? Мне нужна помощь!»

«Я год встречался с девушкой, которую очень люблю, а расстались потому, что мама против нее категорически, даже к старцу ходила, и он сказал: пускай подумает хорошо, надо ли ему это… А как это понять? Вот мои родные и сказали — расставаться. Мне очень трудно и больно без нее, не могу места найти. Что делать?»

«Почему воля Божья, которая была открыта прозорливому старцу (у меня был вопрос медицинского характера), то, что предсказывает старец, когда-то происходит, А КОГДА-ТО — НЕТ?.. Я причащаюсь раз в две недели, смертными грехами не грешу. Что еще можно предпринять? Мне очень надо, чтобы то, что сказал старец, произошло».

«Можно ли искать утешения у людей или у старцев в монастыре, или еще где в том случае, когда сердце не может успокоиться, доходит до отчаяния и нет желания жить? При этом духовнику сказать о своем состоянии и его причине не могу — боюсь, что не найду понимания».

«Крестной моего сына — его бабушке — недавно приснилось, что она спросила: “Сколько осталось жить этому чаду?”, и ей ответили: “10 лет”. Теперь я очень переживаю. Стоит ли мне обратиться к прозорливому старцу?»

В поисках духовного руководства люди часто совершают ошибки, с последствиями которых потом приходится долго и не всегда успешно бороться.

Помочь им разобраться прежде всего в себе самих и предостеречь от подстерегающих на этим пути опасностей мы попросили настоятеля московского храма святителя Николая Мирликийского в Кузнецкой слободе, ректора Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерея Владимира Воробьева.

— Отец Владимир, читатели «Фомы» все чаще спрашивают, есть ли еще на свете прозорливые старцы.

— Я думаю, такие люди были всегда. Вот, скажем, архимандрит Кирилл (Павлов) был замечательным старцем, у которого можно было узнать волю Божию, который мог подсказать, как надо поступать, как правильно думать. Но не каждый духовник, не каждый священник обладает таким благодатным даром.

— Но наши читатели пишут, что, последовав какому-то совету человека, который казался им прозорливым, они совершили какие-то ошибки, а потом не могут их исправить и впадают в отчаяние.

— В духовной жизни нужна осторожность. Это все знают, духовники всегда об этом предупреждали. Если человек, принимая важное решение, понимает, что он может ошибиться и ошибка эта может стать для него роковой, он, естественно, будет искать правильный ответ. И будет надеяться узнать, как говорят, волю Божию. Этим и объясняется желание найти прозорливого старца.

Но нельзя так легко полагаться на то, что о каком-то человеке идет слава как о прозорливом. Бывают действительно святые люди, обладающие таким даром. Я знал такого человека — ему было открыто все о человеке даже на расстоянии. Но это очень редкие случаи, в нашей современной жизни в особенности. И конечно, как говорится, у человека на лбу не написано, что он прозорливый. Более того, духовники зачастую сами предупреждают, чтобы их так не воспринимали. Поэтому тут нужна разумная осторожность.

Старец архимандрит Кирилл Павлов

— И все-таки часто люди ищут не столько духовного совета, сколько именно пророчества, какого-то чудесного откровения. Они мечтают найти «синтетического» духовника, с которым можно постоянно обсуждать все житейские мелочи и одновременно получать через него судьбоносные пророчества. А потом жалуются, что последовали советам священника, к примеру, обвенчались, а брак распался.

— Говорить от лица Бога могут не все. Поэтому священник, зная, что у него нет такого дара, должен быть осторожней и не давать категорических указаний. Но все-таки в таких случаях ответственность ложится на самих вступающих в брак. Хотя если и жених, и невеста духовно окормляются у этого священника много лет, и он их очень хорошо знает, он может им что-то утвердительно посоветовать — безо всякого откровения свыше, просто по опыту. Но это бывает не так часто. По большей же части священнику приходится советовать, исходя из общих соображений, руководствуясь какими-то общими церковными правилами, — но принимать на себя ответственность священник может не всегда. По большей части ответственность за принятые решения все же должна лежать на самом вопрошающем.

Алгоритм поиска духовника

— А что делать человеку, который уже из-за своей ошибки или ошибки священника, давшего ему неправильный совет, впал в уныние или даже отчаяние, не в силах выполнить то, что на него возложено?

— Ему нужно найти хорошего, опытного духовника. Это святых прозорливых старцев найти трудно, а духовники такие есть, можно найти.

— И есть какой-то алгоритм такого поиска?

— Есть. Я уже достаточно стар, родился еще до войны и большую часть жизни прожил при советской власти. Действующих храмов и священников было мало, если возникали вопросы, спросить было не у кого. И я молился, постоянно, каждый день: «Господи, пошли мне такого духовника или старца, который мне говорил бы Твою волю, чтобы я знал, как надо поступать». Эта молитва стала для меня привычной, я молился так много лет. И сам не заметил, как Господь буквально исполнил мою просьбу — послал мне и духовника, и старца. Они были в близком общении. Духовник постоянно исповедовал меня, руководил моей жизнью. Но, когда было необходимо принять какое-то решение в трудном вопросе, не терпящем отлагательства, я обращался к старцу, и он отвечал: на такое-то дело есть воля Божия, а на такое-то нет воли Божией. Его слова всегда исполнялись. Когда я стал священником, я часто спрашивал его о проблемах своих духовных чад, и он давал нужные ответы, хотя я мог только спросить, а рассказывать подробно об обстоятельствах не было возможности. Но прозорливость старца была столь поразительна, что он отвечал на письма, еще не получив их. Так я спрашивал его 20 лет. Поэтому я уверен, что человеку, который искренне и с верой просит, Бог обязательно поможет найти духовника. Нужно очень хотеть и молиться. Это можно вымолить у Бога.

— А ошибок не было?

— Я ни одной ошибки старца не знаю. Зато знаю целый ряд случаев, когда его не слушались, и это приводило к трагедии.

Осторожно, младостарцы!

— Духовное руководство подразумевает какой-то длительный процесс, а люди ждут быстрых ответов и хотят быстрых действий. По принципу: сказали — сделал.

— Да, так бывает. Но священники разные бывают.

Есть младостарцы, которые выдают себя за старцев, не будучи ими. Им очень хочется, чтобы люди к ним обращались, и они начинают говорить: ты женись, ты не женись — не имея для этого никаких оснований, не имея такого дара. Это, конечно, тяжелый случай, опасный. Нужно быть очень осторожным, и когда священник начинает так легко решать судьбоносные вопросы, нужно еще очень подумать, стоит ли к нему самому ходить.

— Но, когда человек ищет духовного руководителя, он часто начинает метаться от одного духовника к другому и сам себя запутывает их порой противоречивыми указаниями.

— Поэтому опытные священники всегда и говорили, что не надо так делать. Не надо никуда метаться, нужно молиться. И тогда Господь все устроит и все даст.

— И все-таки, где искать духовного руководителя? На приходе? В монастырях?

— Нужно прежде всего молиться. И не стоит возлагать особые надежды на монастыри. Конечно, в монастырях бывают опытные духовники, но к ним очень трудно попасть. А исповедуют там порой не очень-то опытные монахи, которые не только духовного, но и житейского опыта не имеют. Они рано приняли монашество, семейной жизнью не жили, поэтому часто говорят неправильные вещи. Если, конечно, там есть какой-то замечательный старец, к которому вы хотите попасть, это другое дело. Но среди пожилых приходских священников можно найти такого духовника, к которому можно будет постоянно обращаться за руководством.

— А что делать человеку, если он по ошибке принял обычный совет за изреченную волю Божию?

— Это очень похоже на медицинский случай: когда человек попал к не очень умелому хирургу и тот сделал ему операцию — неумело, неудачно, неправильно, — и теперь он болеет. Что ему делать? Нужно найти более опытного, искусного врача, возможно, сделать другую операцию, а может, полечиться каким-то другим способом. Больше ничего не придумаешь. Так и здесь. Нужно искать хорошего духовника. Не обязательно прозорливого старца. Просто опытного духовного священника.

— Может, люди просто пытаются найти человека, который произнесет от лица Бога то, что они хотят услышать?

— Так тоже бывает. И если такие люди слышат не то, что им хочется, они говорят, что это не истина, и бегут дальше до тех пор, пока не найдут того, кто скажет им то, чего они ждут.

— Но от этого их как-то можно предостеречь?

— Предостеречь-то можно, но они не слушают. Очень трудно вылечить человека, который уже во власти своих страстей. От таких вещей жизнь лечит.

Как узнать волю Божию?

— А как долго человек нуждается в постоянном бдительном надзоре духовника? Всю жизнь? Или наступает какой-то момент, когда его духовное становление в основном завершено, и он в состоянии сам брать на себя ответственность за свои решения и поступки, не выверяя каждый свой шаг с помощью духовника?

— «Аттестата духовной зрелости», конечно, никто не выдает. Но существует Промысл Божий о человеке, и Господь устраивает все так, как человеку лучше, полезнее для спасения. Обычно духовник бывает старше своих духовных чад и уходит раньше, а найти другого духовника удается не сразу. У человека уже и возраст другой, и потребности другие, и он уже многому научился. Но исповедоваться ему у кого-то надо, и, если есть возможность, лучше это делать у священника, который может дать духовный совет. В любом возрасте хорошо иметь священника, с которым можно посоветоваться, что-то обсудить.

— Некоторые высказывают такую точку зрения, что стремление обязательно найти человека, которого можно внутренне назвать именно духовным отцом и который будет со властью говорить тебе: делай то, или делай это, продиктовано не столько духовным поиском, сколько психологической травмой от отсутствия отцовского воспитания в детстве.

— Так тоже бывает. Но я не думаю, что это главное объяснение проблемы. Есть разница между духовным отцом и просто духовником. У апостола Павла есть такие слова: «Хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (1 Кор 4:14–15). Отец — этот тот, кто родил. И отцов много быть не может. А духовники могут меняться. Духовник — это тот, у которого ты регулярно исповедуешься, с кем советуешься, кто тебе помогает духовно. И лучше, чтобы это был духовный, опытный священник — не обязательно прозорливый, просто опытный. Который может подсказать то, чего сам в себе не видишь. Но иметь духовного отца — это, конечно, особый дар Божий.

Старец архимандрит Иоанн Крестьянкин

— А без помощи духовного авторитета человек сам может почувствовать, понять волю Божию?

— Знаете, я однажды вот так же спросил своего старца о воле Божией. А он мне ответил: воля Божия — это не просфора, которую можно съесть; и не яблоко, которое можно сорвать и положить в карман; чтобы человеку открывалась воля Божия, нужно жить благодатной жизнью, освободиться от действия греховных страстей. Когда человек молится и живет с Богом, тогда воля Божия начинает открываться сердцу человека, и он чувствует, как надо поступить.

Бывает, конечно, иначе. Бывает, что не у кого спросить. Но человек молится и очень хочет поступить по воле Божией, а не по-своему. А для этого нужно отречься от своей воли и просить у Бога: «Господи, хочу не по-своему поступить, а как Тебе угодно». Тогда человек, по крайне мере, готов к вразумлению, и Господь часто в каких-то житейских обстоятельствах являет свою волю.

Когда я в свое время хотел переменить специальность, мне не советовали этого делать. Но мне очень хотелось. И в тоже время я хотел поступить по воле Божией, если Господь мне ее укажет. Как-то приехал к духовнику, а он объяснял мне, что не нужно искать новую специальность, но потом, поняв, что я не готов слушаться, говорит: «Ну ладно, делай, как хочешь». Я пошел поступать в другой вуз, устраиваться на другую работу, и… у меня ничего не получалось. Везде мне отказывали. Я уже не знал, куда идти. А потом мне предложили место в аспирантуре по моей специальности. Я испугался, говорю: «Да я не готов». А они: «Берем без экзамена». И я понял, что это — воля Божия.

— Но от того момента, когда человек узнает волю Божию, до того, как он понимает ее смысл, иногда проходят годы. Как вытерпеть эту паузу, когда ты, преодолевая себя, вроде бы эту волю исполняешь, а в твоей жизни ничего к лучшему не меняется?

— Ну, это вопрос веры. Если вы хорошо знаете своего духовника, и он вас знает, вы увидите, что через него вам возвещается воля Божия в ответ на вашу молитву, чтобы Господь через духовника вам ее открыл. По вере вашей будет вам, как сказано в Евангелии. Это таинственная жизнь души. Ее нельзя разложить по полочкам, тут нет никаких «дорожных карт» и простых рецептов, нельзя поставить градусник, чтобы «на 100 процентов» узнать волю Божию.

Самое главное, что требуется от человека, — это чистая жизнь и молитва с верой и любовью. Тогда Господь, я в этом убежден, обязательно даст то, что нужно человеку для спасения. Бог “всем человеком хощет спастися и в разум истины прийти” (1 Тим 2: 4). Поэтому, когда человек всерьез, по-настоящему просит и верит, Господь обязательно пошлет и духовника, и старца, если действительно это нужно.

Святые наших дней

13 июня 2013 года, в праздник Вознесения Господня, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил хиротонию архимандрита Сергия (Булатникова) во епископа Клинцовского и Трубчевского (Брянская митрополия).
Свет и святость — понятия близкие. Митрополит Сурожский Антоний говорил, что важно хотя бы однажды увидеть сияние вечной жизни в глазах другого человека. Архимандрит Сергий (Булатников), настоятель Казанской Богородицкой Площанской пустыни, знал многих таких, «сияющих», людей. «Я удивляюсь, — говорит он, — какие были люди, какая вера. Даже их вид был совершенно особенный: все они светились. Такие вот святые наших дней».

Ниже мы публикуем воспоминания отца Сергия о его встречах со «святыми наших дней», прозвучавшие в эфире радиопрограммы «Благовещение».

Старцы Псково-Печёрские: «Их закалили гонения»

– Отец Сергий, Вы видели в жизни многих старцев, расскажите, пожалуйста, о них!

– Благодарю Господа, что Он сподобил меня узреть дивных отцов. Когда я жил в Псково-Печёрском монастыре, там подвизались архимандрит Александр, в то время игумен, архимандрит Нафанаил, тогда архидиакон, всем известный схиигумен Савва (Остапенко), отец Иоанн (Крестьянкин), схиигумен Онисифор, архимандрит Алипий (Воронов). Это были настоящие монахи-подвижники. А сейчас монашество ослабело.

— Чем те монахи отличались от современных?

— Они трудились день и ночь, никогда не сидели без дела. Был у нас келарь, он заведовал съестными припасами, игумен Иероним (позже стал архимандритом), который пришёл с фронта, ножки одной у него не было, ходил на протезике. Когда оканчивалась братская трапеза, он собирал все оставшиеся кусочки хлеба (а тогда было 30 человек братии и ещё паломники), приглашал кого-нибудь из нас. Мы эти кусочки резали и сушили. Постом эти сухарики ели или клали в гороховый суп, то есть, ничего не пропадало, хозяйство велось экономно. Ещё варили квас. На Родительскую субботу бесчисленные паломники привозили 2-3 грузовика хлеба (тогда ведь это был единственный, кроме Лавры, мужской монастырь в России)! Хлеб мы сушили, а потом делали из него дивный квас в огромных кадках. Отец Иероним был старцем удивительной доброты. Когда мы потрудимся, он полезет в свои закрома, достанет для нас баночку лосося, например, кофе растворимый или конфетку. А в то время это всё были деликатесы!

Архимандрит Алипий, тоже необыкновенный человек, он юродствовал немного, мог при случае пошутить, ввернуть крепкое словцо. Стоит, к примеру, он у себя на балконе (дом этот сохранился), видит – старушка идёт. «Что пришла?» — говорит. «Батюшка, корова у меня пропала… Как жить?» Батюшка в карман полезет, кинет ей: «На тебе на корову». Уж не помню, сколько тогда корова стоила, но дорого. Приходят к нему: «Батюшка, крыша потекла!» «Вот вам на крышу». Он всем деньги раздавал, помогал всем. Иконы дивные писал. Ему перед кончиной Матерь Божия явилась. У него развивалась водянка, ложиться он уже не мог и поэтому сидел в кресле. С ним были иеромонах Агафангел, Ириней-эконом и отец Александр. Вдруг он им говорит: «Дайте, дайте скорее карандаш! Я Её нарисую, вот Она пришла! Какая Она прекрасная…» И стал рисовать. Так и умер с карандашом в руках.

Архимандрит Нафанаил, дивный, очень строгий старец и монастырский казначей, он считал монастырские деньги, берёг их, вёл все книги. Иногда мог поругать за проступок. Но интересно, что он никогда в баню не ходил и всё время был чистенький. Чаю не пил вовсе, только кипяточек. Такой вот подвижник. Он был сыном протоиерея Николая Поспелова, новомученика, расстрелянного за веру, прекрасно знал Священное Писание. И сам написал своему отцу тропарь, когда того прославили. Архимандрит Нафанаил пришёл в монастырь во время войны, в 1944-м году. Умер, наверное, лет 5 назад. И за всё это время, т.е. более чем за 50 лет, он из монастыря не выходил и не знал, что за стенами делается. И таких было много. Братия собралась удивительная. Гонения и притеснения их закалили и сплотили.

– Такими были монахи Псково-Печёрского монастыря или все православные люди?

— Почти все православные люди того времени. Я говорю: это был другой мир. Взять сегодняшнюю жизнь и 30 лет назад – небо и земля!

– А что изменилось?

– Да всё изменилось — верующие, духовенство. Дух мира сего довлеет. А Господь что нам говорит? «Не любите мира, ни того, что в мире. Кто любит мир, в том нет любви Отчей». А мир пленяет, смущает людей всяческими земными удобствами, наслаждениями, колеблет слабую человеческую душу. Нельзя ничего этого любить, если мы любим Бога.

Большинство монахов, духовенства того времени прошли ссылки, испытания, тюрьмы, и были людьми, закалёнными во всём. Страдания даровали им совсем другое духовное состояние, они верили, что так их испытывает Господь.

Матушка Еннафа: Пасха на болоте

– Матушка Еннафа рассказывала мне, что они работали на лесоповале. Представляешь, женщин заставляли валить лес! Они валили деревья, обрубали сучья, лес вывозили. Молиться, как обычно, они не могли: у них отобрали все привезённые с собой книги, читали молитвы на память.

Однажды на Пасху их выгнали на работу. Пришли они, а там болото. Они там и стали Пасху петь. Комаров – страшное количество. Из болота вышли, вся кожа синяя была, так комары погрызли. А когда они в болоте Пасху пели, им с берега кричали: «А ну, чернохвостые, выходите, сейчас всех перестреляем!» Монахини не слушались и продолжали петь. И, пока пасхальный канон не пропели, не вышли. Вылезли, думали, что сейчас их прямо тут и пристрелят. Но сошло с рук, просто посадили на голодный паёк. Я говорю: «Матушка, а чем же вас там кормили?» «Мы, — говорит, — выживали тем, что, когда ходили в лес, ели сырые грибы и ягоды. А так давали баланду, проржавевшую селёдку, да хлеб, будто глина».

Иногда я спрашивал её: «Матушка, как же вы там жили?» «Ой, деточка, слава Богу, так хорошо!» «Да что ж хорошего-то?» «Сидим мы с одной монашкой, когда на этап нас посылали, я её спрашиваю: слушай, Агафья, сколько у тебя скуфеек было?

– Три, — говорит.

– Как три?!

– Одна выходная, бархатная, две простые.

– А самоваров сколько?

– Два, — говорит. – Один большой, другой маленький.

– Вот видишь, хотела с таким грузом в Царство Небесное войти. Спасибо советской власти, от всего нас избавила!»

А потом добавляла: «Последнее время, деточка, нам уже хорошо жилось! Монашки мы все рукодельные. Было нас трое, и начальство приказало шить им френчи да одежду. Они за это нас подкармливали. Потом меня начальник лагеря взял в прислуги. Я у него жила, за детьми ухаживала, убирала квартиру. Даже на базар меня посылал, знал, что не убегу. Так что, слава Богу, последнее время хорошо жила».

Вот такая старица матушка Еннафа, Царство ей Небесное. Лицо её помню, глаза такие пронизывающие, лучезарные.

Матушка Фомаида: Грядущую ко мне не изжену вон

– Матушка Фомаида умерла в 102 года, я тогда ещё даже священником не был. Она жила у добрых людей, которые отдали ей баньку, в ней она устроила кельицу. До революции, ещё девушкой, пешком ходила в Иерусалим. Это путешествие заняло около года. Тогда пешком шли до Одессы, пароходом переправлялись в Турцию. У царского правительства со всеми странами, через которые проходили русские паломники, существовало соглашение. Вот так она побывала на Святой Земле.

Рассказывала о своём приходе в монастырь. Ездила-ездила по монастырям, думала, в какой из них поступить. Раз приехала в обитель где-то под Иркутском. «Зашла в храм – и словно всегда тут была и всех знаю», — говорит. Осталась. Потом её переслали на подворье в Москву. Революция застала её в Москве. А в монастырь она поступила так: «Пришла я к игуменье, матушке Каллерии. Поклонилась и говорю:

– Матушка, возьмите меня в монастырь.

А она мне:

– Ой, деточка, ты такая молоденькая, ты нашей жизни не понесёшь. У нас трудов много. Монастырь бедный, надо много трудиться.

– Матушка, всё буду делать, что только скажете.

– Нет-нет, деточка, ты ещё молодая, не могу я тебя взять.

А у меня такое дерзновение!

– Приду, — говорю, — встану перед воротами и буду именем Господа молить, чтобы меня взяли в монастырь. Что ж Вы, ворота закроете?

Она заплакала и говорит:

– Нет, не могу ворота закрыть. Господь сказал: «Грядущего ко Мне не изжену вон». Должна тебя принять.

И приняла меня в монастырь».

Такая старица была, матушка Фомаида! Она ведь с бесами сражалась, как с дикими зверями. Хозяева, у которых она жила, Наталья и Павел, рассказывали, что слышали по ночам, как она их гоняла. А глаза у неё были – прямо-таки серафимские очи. Много интересного мне рассказывала о церковной жизни тех времён. Но все эти рассказы документально не подтверждены, это, скорее, предания. Вспоминала она, например, об одном батюшке, отце Петре. Это был старый священник, ещё царского посвящения, служил на приходе в Смоленской области, настолько бедном, что когда он умер, то приход закрылся. Было это году в 1970-м-1972-м. Село называлось Леонтьево. Батюшка отбывал срок в степях Казахстана. Его забрали где-то в 30-е годы, когда духовенство подвергалось изощрённым издевательствам. Поставят, например, бочку с тюремными нечистотами на салазки и заставляют заключённых её тащить. Потом их расстреливали, тела сбрасывали в выкопанные заранее ямы и заливали содержимым из этой бочки.

Были ночи, когда расстреливали по 70-80 и даже 300 человек. Батюшку не расстреляли, а ранили в руку, и он незамеченным лежал в яме с нечистотами под кучей тел. Ночью выбравшись из ямы, полз по степи. Ночь тёмная, ничего не видно. Уже думал, что погибает и молился, готовясь умереть. Вдруг видит маленький мерцающий огонёк, подошёл ближе: избушка-мазаночка, в ней лампадка горит. Постучал. А там оказались люди, которые молились. Они приютили его, и он жил у них в подполе 8 лет. Ночью выходил подышать воздухом, чтобы никто не видел, а днём прятался.

Много они рассказывали подобных этой историй. Я удивляюсь, какие были люди, какая у них была вера, какая крепость. Даже их вид был совершенно особый: они светились. Такие вот святые наших дней, которых мне удалось увидеть.

Матушка Алипия: Ключи от небесных келий

Блаженная Алипия (в миру Агапия Тихоновна Авдеева) родилась в 1910 году в Пензенской области в благочестивой семье. В 1918 году родителей Агапии расстреляли. Всю ночь восьмилетняя девочка читала по ним Псалтирь. Недолго проучившись в школе, она отправилась странствовать по святым местам. В годы безверия 10 лет провела в тюрьме, несмотря ни на что, старалась соблюдать пост, молилась, всю Псалтирь знала наизусть. Во время войны Агапия была отправлена на принудительные работы в Германию. После возвращения принята в Киево-Печерскую Лавру, где прожила до её закрытия. При постриге в монашество получила имя Алипия. Три года по благословению прожила в дупле дерева. После закрытия Лавры поселилась в домике около Голосеевской пустыни. Сюда за советом и помощью приходили и местные жители, и верующие люди со всех концов России. За день, бывало, матушка принимала 50-60 человек. Скончалась она 30 октября 1988 года. Перед смертью старица просила у всех прощения и приглашала приходить к ней на могилку, рассказывать о своих бедах и болезнях .

– А в Киеве жила матушка Алипия, не слышали? Её, наверное, скоро во святых прославят. Старица дивная! У неё было море кошек и котов, причём все больные. Она их собирала и кормила. Из леса к ней лось выходил, она его тоже кормила. Ещё курочки были. Когда она выходила, вся живность к ней сбегалась.

На спине – я смотрел и думал: что это такое – горб, не горб? – она носила икону мученицы Агапии, в миру-то она была Агафья. А спереди – целую связку ключей. «Матушка, а что у тебя за ключи-то?». А она: «Кельи, деточка, открываю этими ключами, кельи». Уж, какие кельи – не знаю, наверное, небесные…

Она юродствовала. Жила в Киево-Печерской Лавре до её закрытия, помогала старчикам. И себя называла в мужском роде: «я ходил», «я был». Однажды в конце 70-х годов мы с Володенькой отправились к матушке Алипии. А он покушать любил и говорит: «Хочу сала хохлацкого попробовать». Наелся сала с картошкой. Идём по дороге, он спрашивает: «Как ты думаешь, причащаться мне завтра или нет?» Я отвечаю: «Как же причащаться? Ты же сала наелся! Потом, в другой раз причастишься». Заходим, матушка Алипия вытаскивает чугунок. А у неё всегда был один обед: борщ, да чугунок каши гречневой (и сейчас, когда празднуют день её памяти, на кладбище угощают приходящих к ней борщом и кашей).

Заходим, а у Володи ноги очень болели. Матушка у печи. Мы ей: «Матушка, благословите. Здравствуйте». Она тянет чугунок с печи и приговаривает: «Вот видишь, я, когда жил в Киево-Печерской Лавре, никогда сала не ел. А тут – наелся сала, и причащаться хочу идти!» Мы стоим, а Володя говорит: «Ой, так это ведь я же сало ел…» «Так она про тебя и говорит». Он ей: «Матушка, ноги очень болят». Она ему: «Сейчас я тебя угощу». Ставит на стол кружку литровую, под пиво такие раньше были, и в неё льёт и коньяк, и пиво, и водку, и вино, и газировку – всё вместе. Смешала, даёт ему: «На, пей». «Как же я это буду пить?» «Пей, говорю!» Он выпил. Думал, плохо ему будет – нет, ничего. Сидели, говорили, потом попрощались и пошли. А ноги у него болеть перестали. Так по сей день и не болят, как он ту кружку выпил.

Советская власть её преследовала, ведь к ней народ ходил, а хаточка её стояла на бугорке. Один раз какой-то партиец приказал старицу выгнать, а домик снести. Приехал трактор сносить дом с предписанием: «Если старуха не уйдёт – вместе с ней сносить». То есть, власти серьёзно взялись за дело. Трактор подъехал, матушка вышла – трактор заглох. Никакими силами его не могли завести. Пришлось цеплять тросом и оттаскивать. Когда его утащили, трактор завёлся с пол-оборота, а ведь уже хотели ремонтировать. С тех пор больше матушку не трогали. А умерла она в 1988-м году. Глаза её, совершенно необыкновенные, знаете, такие чистые, как только у детей бывают, излучали мир и покой.

Все эти матушки рассказывали что-нибудь, и духовный мир и покой навевали. И сами прямо-таки светились.

Подготовила Александра Никифорова.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *