Рассказы странника

«Это – путь странника по бесконечным дорогам, большакам и проселкам Св. Руси; одного из представителей той «во Христе бродячей» России, которую мы так хорошо знали тогда, давно, давно…, – России, которой теперь нет и которой, вероятно, никогда больше и не будет. Это те, кто от преп. Сергия шли в Саров и на Валаам, в Оптину и к киевским угодникам; заходили и к Тихону и Митрофанию, бывали и в Иркутске у святителя Иннокентия, доходили и до Афона и до Св. Земли. Они, «не имея пребывающего града, искали грядущего». Это те, кого манила даль и беспечная легкость бездомного жития. Оставив свой дом, они находили его в иноческих обителях. Сладости семейного уюта они предпочли назидательную беседу старцев и схимников. Крепкому укладу векового быта они противопоставили ритм монастырского богослужебного года с его праздниками и церковными воспоминаниями. Они кажутся нам теперь гораздо более близкими к Бедняку из Ассизи или еще ближе к тем первохристианам, о которых древний автор написал: «христиане населяют свои отечест

Читать онлайн

Осторожно взяв книги, я посмотрел на нижнюю. К моему удивлению ей оказалась книга «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу». Некоторое время держа эту книгу, думал, почему у этого старого монаха оказалась именно книга о молитве Иисусовой.
Отец Василий спросил – Что заинтересовала книга. Возьми почитай.
– Да я читал её, отче. Ответил я. –Понравилась книга? Спросил отец Василий. Понравилась, только неправильно там учат о молитве.
– С чего ты решил, что о молитве она неправильно учит? Спросил отец Василий
– Там способы указаны, неправильные, и наши богословы раскритиковали книгу, и странника объявили в прелести.
Отец Василий помолчал да и сказал, книга эта, имеет такое свойство, что привлекает ищущих к Иисусовой молитве. Если внимательно ее читать, то ты братец, увидишь весь путь истинного молитвенника. Книга преназидательная. А путь странника и его молитвенное устроение это высота
– Отче, как же нужно читать эту книгу?
– Раскрой её, и начни читать с самого начала. Я отыскал первый рассказ и начал читать.. Читай вслух…–сказал отец Василий. Я стал читать: Я по милости Божией человек-христианин, по делам великий грешник, по званию бесприютный странник, самого низкого сословия, скитающийся с места на место. Имение мое следующее: за плечами сумка сухарей, да под пазухой Священная Библия; вот и все. Далее отец Василий меня остановил. Видишь в этом небольшом отрывочке заключена немалая христианская истина. – Я в недоумении, посмотрел на отца Василия –Какая же?
– Вот смотри с самого начала странник исповедует, что он величайший грешник, а это есть добродетель христианского смирения, ибо без смирения все наши добрые дела, подвиги ничего не стоят. Без смирения невозможна никакая добродетель, в том числе и молитва. И только на древе смирения произрастает непрелестный плод Иисусовой молитвы. Заметь чадо, что странник мог сказать ведь, сказать: я странник и всё, опустив сии смиренные слова. И ещё обрати внимание, он сказал по милости Божией. Это указывает на благодарность Богу, что он сподобил сего странника стать христианином. Благодарный Богу человек, несомненно, получит от Бога больших даров. Вот ещё странник, говорит, что он безприютный странник. А это значит, что у него нет пристанища, дома. Этим Он уподобляется Господу Иисусу Христу, Сыну Божию, не Имеющий земного пристанища, по Его словам, что Сыну Человеческому негде преклонить главу. Эта путь совершенства. Путь Иоанна Крестителя, пророка Илии, всех христианских отшельников и безмолвников. Слова самого низкого сословия вновь выдают смиренное сердце, смиренные уста и смиренный ум сего странника. Читая, дальше что мы видим: что имение его сухари сумка и Священное Писание, потом Господь послал ему и книгу «Добротолюбие». И здесь вновь нам открывается та истина, что путь к молитве – это пост. Странник вел не просто простую христианскую жизнь, а суровую воздержанную, пост его был непрестанный ибо вкушал мало и только хлеб и воду, мы в его рассказах не видим, чтобы он вкушал мясо. Т.о. образом странник имел две добродетели, пролагающие путь к Иисусовой молитве: пост и целомудрие, а это значит, что он низверг две страсти, обладающие всем миром чревоугодие и блуд. Имение его книги и сухари. А это значит, что и змия сребролюбия низверг сей дивный муж.
Старец замолчал. Растолкованные первые строки, окрыли для меня совершенно иную сторону сей книги, не скрою многократно, прочитанные эти слова никогда не представали для меня в таком образе. Из размышлений вывел меня голос старца Василия: — о чем ты задумался, брат?
– Да вот, отче, думаю о этой книге про странника. И раньше так глубоко о ней не задумывался.
– Пойми чадо, все духовные книги, написаны из опыта, и даже такая понятная книга, как «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу», если к ней подходить не со смирением, а горделиво, останется закрытой и неправильно понятой, что говорить о Священном Писании – книге книг или Добротолюбии.
– Отче, а вы можете мне растолковать сию книгу о страннике.
– Ты же говорил, что читал её, и она казалась тебе понятной, и что путь странника современные богословы осудили и объявили в прелести?
– отче вижу, что, скорее всего ошибся, подпав под мнения большинства, растолкуйте мне далее.
– пойми, брат, — сказал старец, нужно очень внимательно прочитать сию книгу, отбросив свои мнения, и поверь, если со смиренномудрием подойдёшь к сей книги, ты несомненно увидишь, что путь странника к Иисусовой молитве не на малейшую черту не противоречит пути Святых Отцов, скажу даже более, что путь странника – это не путь мирянина, а путь монашеский. Поэтому, если ты думаешь идти путём странника, то тебе, несомненно, надо держаться монашества. В этом ошибка людей, которые прочитали сию книгу, и решили, что путь странника «легкий» и стали творить Иисусову молитву, желая достичь меры странника, но как ты понимаешь, не могли достигнуть сего. Что, совсем неудивительно.
– Отче, почему вы назвали путь странника – путем монашеским? Объясните?
–Монахи дают три обета: послушания, нестяжания и девства или целомудрия, проводившие до монашества супружескую жизнь. Странник не имел ничего, кроме книг, сухарей и сумки – всё его имение. Ты понимаешь, что не всякий готов на такое нестяжание. Причём, даже имея книги – Священное Писание и Добротолюбие, Господь попускал страннику испытания, чтобы он не пристращался даже к книгам, а полностью возложил всё свое упование на Бога /вспомни рассказ о нападении на него беглых солдат/. Эта одна сторона. Вторая – целомудрие и девство странника. Живя с женой они проводили жизнь в чистоте, соблюдали строго пост и молились часто. Целомудрие со смиренным осознанием своей греховности и нечистоты – кратчайший путь к высшим степеням Иисусовой молитвы. В страннике все сии добродетели сочетались теснейшим образом, Иисусова молитва, которую начал странник по наставлению своего старца, нашла сердце уже преуготовленное к восприятию дара сердечной молитвы. Вот тебе цепочка пост, или воздержание, целомудрие, нестяжание, крайнее смирение, безгневие, кротость, послушание, любовь и молитва – всё это было в сердце странника. Иисусова молитва в кратчайшее время произрастила плод. И немаловажно, что странник проходил Иисусову молитву под руководством старца, даже после смерти, старец в видениях наставлял и руководил странника на молитвенном пути. Можно и так сказать, что дар Иисусовой молитвы старца перешел к страннику. Старец как бы ожидал сего мужа, и передав ему сокровище Иисусовой молитвы, отошёл в вечность. Странник сочетал в себе все условия необходимые для художественного творения Иисусовой молитвы /прочти у преподобного Симеона Нового Богослова о трёх образах молитвы.

Светлой памяти отца Александра Меня

Знаменитые «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» обычно воспринимаются как анонимное сочинение, что соответствует издательской традиции. Но недавно исследователь «Рассказов странника» отец Василий (Гролимунд) вслед за отцом Павлом Флоренским обратил внимание на письмо Иркутского архиепископа Вениамина (Благонравова), проливающее свет на вопрос об авторстве книги .

Предыстория письма архиепископа такова. В 1879 году из Казанской епархии в Иркутск приехал отец Михаил (Козлов), назначенный начальником Забайкальской противораскольнической миссии и настоятелем Троицкого Селенгинского монастыря (с возведением в сак архимандрита). Владыка Вениамин, искавший кандидата на эту должность, остановил свой выбор на отце Михаиле, поскольку тот родился и был воспитан в среде старообрядцев, вел с ними уже несколько лет миссионерские собеседования в Казанской епархии.

Прибыв в Иркутск, отец Михаил познакомил архиепископа с рукописью своей книги «Искатель непрестанной молитвы», написанной им в бытность насельником Русского Пантелеимонова монастыря на Афоне (1857-1874 годы). Спустя некоторое время владыка Вениамин послал рукопись через Бийского епископа Владимира (Петрова) в Вышенскую пустынь, своему брату отцу Феодосию с просьбой представить сочинение отца Михаила для отзыва святителю Феофану Затворнику. Но как раз в то время, когда рукопись «Искателя непрестанной молитвы» была в пути, отец Феодосий умер (и нам остается только гадать, был ли передан святителю Феофану авторский вариант книги). Что же касается Бийского епископа, то он «Искателя непрестанной молитвы» прочитал и прислал своему иркутскому собрату суждение о книге. Архиепископ Вениамин пишет ему 18 марта 1881 года:

«… отвечу и на замечание ваше о рукописи о. архим. Михаила о непрестанной молитве. Я не нашел в ней осуждения нашей слабой молитве, и сам рассказчик обрел дух непрестанной молитвы, потому что сперва сам без руководства клал множество поклонов, а потом под руководством старца и без сомнения под действием его молитвы, которой не противился, как я, творил тысячами поклоны с Иисусовой молитвою. Другого способа к обретению непрестанной молитвы он не указывает и меня назидает тем, что смиряет сознанием, как далека моя молитва от настоящей молитвы. Чтобы породить и в других это сознание, я и рекомендую всем, особенно монахам, читать рассказы странника. А то не зная, в чем состоит настоящая молитва, легко вообразить и себя настоящим молитвенником . Рукопись о. архим. Михаила переписывали для себя афонские старцы. Я жалею, что брат мой о. Феодосий теперь не может мне сообщить мнения о ней пр. Феофана. В письме своем к нему я просил его представить ее пр. Феофану и узнать его о ней мнение. Что касается оптинских старцев, то они не рекомендуют читать некоторые места из Добротолюбия (которое, однако, издано и теперь является в новом издании), в которых указываются внешние действия сердечной молитвы, а об этих действиях в рукописи о. архим. Михаила ничего не говорится. Рукопись эта мне особенно нравится тем, что не отвлеченными рассуждениями учит непрестанной молитве, а опыт оной изображает в лицах, в простом и живом рассказе. Здесь многие (разумеется, благочестивые) читали ее с восхищением, некоторые и списали ее для себя» .

Отец Василий (Гролимунд) не склонен высоко оценивать свидетельство, содержащееся в письме архиепископа Вениамина, поскольку не уверен, тождествен ли «Искатель непрестанной молитвы» отца Михаила изданному в 1881 году в Казани анонимному «Откровенному рассказу странника» (в последующих изданиях название книги изменилось на «Откровенные рассказы странника»). Но мне кажется возможным уточнить историю создания и публикации «Рассказов странника», и тем самым преодолеть сомнения, высказанные отцом Василием.

* * *

О первых тридцати годах своей жизни отец Михаил (в миру Макарий Косьмич Козлов, в рясофоре Мелетий) подробно рассказал в книге «Письма к друзьям с Афонской Горы…», изданной в Петербурге в 1860 году. По косвенным данным, которые находим в дневнике отца Михаила, можно заключить, что он родился в январе 1826 года . Родители его были мещанами города Сычевки Смоленской губернии, старообрядцы-беглопоповцы. Выросший и воспитанный в среде ревнителей «старой веры», в 18 лет Макарий переживает духовный кризис. Охваченный сомнениями, является ли сообщество старообрядцев истинной Церковью, он на несколько месяцев уходит из дома в Стародубские слободы — центр беглопоповского Лужкова согласия. Но паломничество это только еще больше омрачило душу Макария. В 20 лет он вторично ушел из дома и после встречи с ржевским протоиереем Матфеем Константиновским (духовником Н.В. Гоголя) окончательно решил присоединиться к Православной Российской Церкви. По благословению Московского митрополита Филарета (Дроздова) 8 ноября 1846 года в Троице-Сергиевой Лавре ее наместник архимандрит Антоний (Медведев) принял Макария в Церковь вторым чином, через миропомазание .

После возвращения в Сычевки Макарий перенес много обид от старообрядческой общины, но только в 1854 году ему удалось покинуть родной город и поступить послушником в Климовский Покровский монастырь в Стародубьи (Черниговской епархии). Это была та самая обитель, где в 1844 году Макарий нашел столько соблазнов и разочарований; но с 1847 года монастырь был уже не старообрядческим а единоверческим, в юрисдикции Российской Церкви.

Через полтора года Макарий все же покинул Стародубье. Когда часть братии оклеветала настоятеля монастыря отца Никандра и тот был отдан под суд, Макарий не вынес тяжких сцен, свидетелем которых стал. По благословению Синода тридцатилетний искатель монашества отправился на Афон. 15 апреля 1857 года Макарий был принят в число братии Афонского Русского Пантелеимонова монастыря, а через год пострижен в рясофор с переименованием в Мелетия. Духовником монастыря в те годы был отец Иероним (Соломенцов), к которому инок Мелетий относился с любовью и благоговением. Не без влияния знаменитых «Писем Святогорца к друзьям своим о Святой Горе Афонской», а также «Сказания о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой Земле…» инока Парфения (Аггеева), он пишет в эти годы «Письма к друзьям с Афонской Горы…»

В 1860 году Мелетий вместе с иеромонахом Макарием по поручению своей обители приезжает в Россию. В Петербурге иноки издают в пользу Пантелеимонова монастыря две книги об Афоне и упомянутые «Письма к друзьям с Афонской Горы…» Собирая пожертвования на нужды монастыря, Мелетий в 1862 году совершил путешествие от Москвы до Иркутска (позднее по подобному же маршруту он отправит героя своей книги). Вернувшись в 1866 году на Афон, Мелетий тяжело заболел. 29 октября 1866 года перед лицом смерти он был пострижен в малую схиму с переименованием в Михаила. Как я полагаю, в пределах следующих полутора лет (1867 — первая половина 1868 г.) он пишет вторую свою книгу — «Искатель непрестанной молитвы», заставляющую вновь вспомнить «Сказание о странствии и путешествии…» Парфения (Аггеева). Здесь уместно сказать, что отец Михаил был лично знаком с отцом Парфением , а состоялось их знакомство, по-видимому, в Московской епархии во время шестилетнего пребывания инока Мелетия в России.

Свидетельство о том, что отец Михаил, выздоравливая, писал в своей келии, сохранил его дневник . Примечательно, что в «Искателе непрестанной молитвы» (насколько можно судить о первоначальном тексте) получил развитие стиль лучших страниц «Писем к друзьям с Афонской Горы…».

* * *

Из писем преподобного Амвросия Оптинского к монахине Леониде (Фризель), казначее Спасо-Влахернского монастыря Московской епархии, известно, что от нее в конце 1879 года Амвросий получил список «Искателя непрестанной молитвы», с которого в свою очередь была сделана копия для оптинского старца . В 1992 году в N 27 парижского журнала «Символ» был опубликован текст оптинского списка. Он несколько отличается от общеизвестных «Откровенных рассказов странника», хотя не адекватен, по-видимому, и авторскому варианту книги, занимая некое промежуточное положение между ними .

В издании 1992 года для нас имеют большое значение даты четырех «рассказов», отсутствующие во всех прочих изданиях «Рассказов странника». Беседы происходят 6, 13, 20 и 23 декабря 1859-года (в день святителя Николая Чудотворца, в неделю Праотец, неделю Отец и в канун Рождественского сочельника). Автор особо подчеркивает, что в конце книги ее герою тридцать три года. Нетрудно рассчитать даты жизни странника. Он оказывается сверстником отца Михаила! Более того, решающие переломы в их судьбах хронологически совпадают. Рождается герой «Рассказов странника», как и их автор, в 1826 году, а в 1844, через год после женитьбы, теряет в огне дедовский дом и все имущество. Отец Михаил, тогда еще Макарий Козлов, в 1844 году переживает острый духовный кризис, на несколько месяцев уходит из дома. В 1846 году умирает жена героя «Рассказов странника», и он отправляется в свои скитания. Второй акт духовного кризиса Макария, навсегда оторвавший его от сообщества старообрядцев и приведший в Православную Российскую Церковь, также приходится на 1846 год. Эти совпадения не кажутся случайными.

Остановлюсь еще на одном календарном наблюдении над текстом «Рассказов странника», связанным с биографией отца Михаила. Книга начинается с того, что странник слышит за Литургией слово апостола о молитве: «Однажды (это было в 24-ю неделю после Троицына дня) пришел я в церковь к обедне помолиться. Читали Апостол из Послания к Солунянам, зачало 273, в котором сказано: непрестанно молитеся» . Но «рядовое» апостольское чтение 24-го воскресения («недели») по Пятидесятнице вовсе не из 1 Послания к Фессалоникийцам (слав.: Солунянам), но из второй главы Послания к Ефесянам (221 зачало). Апостольские слова, переменившие жизнь странника (1Фес.5:16), читаются в субботу 31 седмицы по Пятидесятнице .

Эта «ошибка» объясняется, как я полагаю, следующим образом. В 1866 году, когда инок Мелетий заболел и принял постриг в малую схиму, 24 неделя по Пятидесятнице приходилась на 30 октября . Пострижен отец Михаил был 29 октября перед ранней Литургией… Мы вновь видим отождествление отцом Михаилом себя и героя своей книги. Если жизнь вчерашнего Мелетия, сегодняшнего Михаила меняется в 24-ю неделю по Пятидесятнице, то и жизнь странника должна измениться в тот же день. И отец Михаил сознательно вставляет в богослужение этого воскресения то апостольское чтение, которое является смысловой осью «Рассказов странника».

Существенно, что день, с которого начинается действие книги, отец Михаил пережил тоже как начало — начало новой, дарованной ему по милости Божьей жизни. В дневнике он делает запись: «теперь предлежит мне великий подвиг, чтобы в это время, для меня Богом отсроченное, принести достойные плоды покаяния за бесчисленные и тяжкие мои грехи, которые я соделал во всей прошедшей моей жизни. Человеколюбче Господи, помози мне, немощному!»

* * *

Рукопись книги ее издатель отец Паисий (Федоров), тогда иеромонах Саровской пустыни, переписал во время своего пребывания на Афоне (16 июня — 3 ноября 1867 г., 14 августа 1868 — 25 апреля 1869 г.); во всяком случае, так утверждает анонимное вступление к третьему изданию «Рассказов странника»: «Рассказы эти списаны на Афоне покойным настоятелем Черемисского монастыря игуменом Паисием у одного старца схимника и потом по желанию многих, читавших их в рукописи, были им напечатаны. Кто же их составитель, неизвестно» .

Отец Паисий опубликовал свой путевой дневник, но о знакомстве с рукописью «Искателя непрестанной молитвы» мы не находим там ни слова. Впрочем, для нашей темы небезынтересна следующая запись: «24 сентября служил раннюю Литургию в храме Архистратига Михаила, после которой был у меня схимонах Михаил, обратившийся из раскольников и удалившийся спасаться на Афон» . У нас нет оснований сомневаться, тот ли монах Михаил посетил отца Паисия. «Раскольническое прошлое» отца Михаила оборачивалось подозрительностью и даже открытой неприязнью, которую питали по отношению к нему некоторые насельники обители , и это убеждает в том, что кроме отца Михаила и второго духовника братии отца Макария (Сушкина), в Пантелеимоновом монастыре было не так уж много монахов из старообрядцев…

Списки книги отца Михаила расходились в 1870-е годы по России. В уже упоминавшемся письме преподобного Амвросия к монахине Леониде от 7 ноября 1879 года читаем: «…пишешь, что тебе попалась в руки рукопись, где указывается простой способ, как проходил молитву Иисусову устную, умную и сердечную какой-то Орловской губернии крестьянин, наученный этому каким-то неизвестным старцем. Пишешь, что рукопись или записка этого крестьянина заканчивается 1859 годом. Незадолго перед этим временем мы слышали от покойного нашего старца батюшки отца Макария, что к нему приходил один мирянин, имевший такую высокую степень духовной молитвы, что батюшка отец Макарий недоумевал, что и отвечать ему, когда мирянин, ради получения совета, рассказывал старцу нашему разные состояния молитвы; и батюшка отец Макарий мог ему только сказать: «держитесь смирения, держитесь смирения». И после с удивлением нам об этом говорил. Я тогда это относил к Орловскому купцу Немытову, который был великий молитвенник, а теперь думаю, что может быть это был тот мирянин, о котором ты пишешь. После сороковых годов Орловской губернии в Брянском монастыре жил Афонский схимонах Афанасий, проходивший умную и сердечную молитву. А еще ранее в Курской и Орловской губернии в разных монастырях жил иеросхимонах Василий, называвший себя бродягою, который учил многих прохождению молитвы Иисусовой, желавших этому учиться. Насколько сам он предуспел в этой молитве, это доказывалось тем, что цвет лица его и по смерти не изменился, а лицо его оставалось красновато, как у живого.

Когда напишется рукопись, пришли мне ее. Хотя и стыдно мне читать такие вещи, потому что нахожусь во всегдашней и беспрестанной молве и развлечении с людьми, но для самоукорения и сведения полезно почитать эту рукопись» .

Как мы видим, преподобный Амвросий, получив описание книги, предположил, что она является записью устного рассказа реального странника. Мнение это находим и в предисловии к третьему изданию «Рассказов странника», и в относительно недавних работах . И все же сам текст книги свидетельствует о литературной работе, так что не приходится говорить даже о последующей обработке чьего-то устного рассказа. Например, эпизод с посещением сада страннолюбивого помещика под Тобольском, рассказ капитана о чтении Евангелия, повествование странника о его жизни до ухода из деревни — это плод осмысленного литературного труда.

А не мог ли написать «Рассказы странника» упомянутый преподобным Амвросием И.М. Немытов? Или отец Афанасий, или отец Василий? Схимонах Афанасий (Охлопков) и иеросхимонах Василий (Кишкин) были духовными наследниками преподобного Паисия Величковского, отец Афанасий умер в 1811 году, а отец Василий в 1831 году (судя по всему, схимонах Афанасий «слился» в памяти Амвросия с другим подвижником Свенского монастыря — иеросхимонахом Афанасием , жившим то в Рославльских лесах в полном уединении, то в Брянском Свенском монастыре, где и почил в 1843 году) . Если учесть все, что мы знаем о бытовании «Рассказов странника», то совершенно невероятным представляется создание книги в конце XVIII — начале XIX веков. И язык, и исторические реалии в таком случае были бы совершенно иными (это можно отнести и к отцу Афанасию , родившемуся в 1770 г.). Что же касается Ивана Михайловича Немытова, то знакомство с его биографией убеждает — строгий аскет, в старости почти затворник, Немытов никогда не писал никаких книг, и скорее всего счел бы такое занятие (как и запись его устных рассказов) чем-то в высшей степени недолжным.

Письмо преподобного Амвросия позволяет признать ошибочным предположение разных лиц (хотя и высказанное лишь в форме догадки), считавших автором «Рассказов странника» самого старца Амвросия . Преподобный не стал бы в таком случае пространно гадать об авторстве рукописи. Тем более не просил бы прислать ему книгу и не поручал бы снять с нее копию для себя .

О влиянии (но все же не об авторстве) Амвросия можно было бы говорить лишь применительно к так называемым дополнительным, пятому, шестому и седьмому рассказам, изданным в 1911 году. Есть основания полагать, что они (прежде всего — два последних) были написаны кем-то из ближайшего окружения Оптинского старца. В пользу этого говорит не только то, что рукопись пятого, шестого и седьмого рассказов была найдена в бумагах Амвросия после его кончины . Следует обратить внимание на примечание, которым снабжено поучение схимника «Тайна спасения, открываемая непрестанною молитвою» в шестом рассказе: «С рукописи автора, полученной о. Амвросием из Доброго монастыря» . (Имеется в виду Лихвинский Покровский Добрый монастырь Калужской епархии, небольшая обитель на берегу Оки). Тот, кто получил текст, вставленный в шестой рассказ, должен был, по-видимому, принять и какое-то участие в составлении целого… В таком случае в преподобном Амвросии следует видеть не автора, но одного из составителей трех дополнительных рассказов, где сплетены воедино родственные по своим темам тексты, принадлежащие иным подвижникам .

По сравнению с первыми четырьмя рассказами, компилятивный характер рассказов дополнительных налицо, равно как и стилистическое различие между пятым рассказом с одной стороны, и шестым и седьмым рассказами с другой. Можно предположить, что непосредственно в Оптиной были созданы лишь два последних, а пятый, написанный неизвестным автором, оптинские редакторы превратили в соединительное звено между известной им версией текста отца Михаила и собственным сочинением, достаточно схематичным, написанным в традиционной форме «вопросов-ответов».

* * *

В 1881 году в Казани отец Паисий издает повествование о страннике, первые четыре рассказа . (Цензурное разрешение — 9 марта 1881 г., на обложке значится: Издание Игумена Паисия, настоятеля Михайло-Архангельского Черемисского мужского монастыря). Но здесь надо сказать, что за семь лет до того в Казань с Афона приехал сам инок Михаил. Его миссионерские труды среди старообрядцев, некогда бежавших от преследований в Турцию, стали известны Казанскому архиепископу Антонию (Амфитеатрову), искавшему опытного проповедника для обращения старообрядцев в своей епархии. В ответ на просьбу владыки Антония старцы Пантелеимонова монастыря отправили монаха Михаила в Россию. В статье, написанной им вскоре по приезде на родину, отец Михаил называет еще одну причину, побудившую его покинуть Афон — настоящую войну, разгоревшуюся в 1874 году между греческими и русскими насельниками Русика за право поставлять игумена из своей среды и, шире, за само право русских монахов оставаться хозяевами монастыря . Безвыходная ситуация разрешилась благодаря вмешательству российского посла графа Н.П. Игнатьева, который и отцу Михаилу помог без обязательных для афонского инока формальностей выехать из Турции в Россию.

Рукоположенный в 1874 году в сан иеромонаха и поселившийся в Богородицком Свияжском монастыре, отец Михаил ездит по епархии, проводя десятки публичных собеседований со старообрядцами. Вполне возможно, что он встречался с настоятелем недавно основанного Черемисского монастыря, отцом Паисием, уже знакомым ему по Афону… Спустя пять лет отец Михаил покидает Казанскую епархию. Перемещенный Синодом в Забайкалье, он под началом Иркутского архиепископа Вениамина (Благонравова) и Селенгинского епископа Мелетия (Якимова) продолжает ревностно заниматься обращением старообрядцев. Такт и эрудиция отца Михаила снискали ему уважение даже среди самых упорных оппонентов.

Именно тогда архиепископ Вениамин попытался передать рукопись «Искателя непрестанной молитвы» святителю Феофану Затворнику. В это самое время выходит первое издание книги, осуществленное отцом Паисием по своему, по-видимому, достаточно несовершенному списку. Святитель Феофан вскоре получил экземпляр «Откровенного рассказа странника». В его письме к Н.В. Елагину от 26 октября 1882 года читаем: «Помните, — или знали ль Паисия Саровского — теперь игумена где-то в Казанской епархии? Он издал рассказ странника, искавшего молитву Иисусову. (Может быть я про это уж сказывал вам? … забыл). И мне прислал. — Я эту книжку поправил, — и дополнил… и послал для второго издания» .

Этот маленький фрагмент частного письма святителя опровергает мнение, будто бы Феофан сам написал изданную отцом Паисием книгу . Кроме того, для богословского и литературного таланта Вышенского Затворника совершенно не характерна художественная форма повествования, мировидение героя, сам стиль «Рассказов странника», тот особый тип «народного мистика», к которому тяготеет их автор.

Так был создан ныне известный, «канонический» для последующих изданий текст «Рассказов странника». Почему отец Паисий изменил авторское название книги? Нелишне будет вспомнить, что одновременно с «Рассказом странника» отец Паисий публикует в нескольких томах письма своего духовного отца протоиерея Авраамия Некрасова. Издание это было названо «Письма духовного отца к духовным детям». Как и в случае с «Рассказом странника», собрание писем отца Аврамия вышло без имени автора. В одном случае — анонимный рассказ духовному отцу, в другом — анонимные послания духовного отца…

Знал ли отец Михаил о том, что в Казани вышла его книга? У нас нет никаких сведений о его реакции на это событие. Но когда после смерти отца Михаила, последовавшей 30 января 1884 года, для печати была составлена статья-некролог, ее безымянный автор оказался неосведомлен о публикации «Искателя непрестанной молитвы», хотя и под другим названием. Иначе нельзя объяснить появление в некрологе следующих слов: «Самое же главное в трудах почившего благовестника — это голос истины, запечатленный в его письменных трудах, начиная с писем к друзьям со св. горы Афонской до монографии «Искатель непрестанной молитвы» и бесед со старообрядцами. В них светит облагодатствованный дух подвижника и видны все степени восхождения его из пагубного раскола на путь спасительный, когда он, окрепши в силе духа благодатию Божией, возмог стать путеводителем и других. Нельзя не пожелать, чтобы все его подвижнические и миссионерские труды были собраны в одно целое и изданы на пользу любителей благочестия и ищущих истины для спасения своей души» .

* * *

Существует еще одна гипотеза об авторстве «Рассказов странника». В 1899 году А. Кодратов, а в 1948 году архимандрит Киприан (Керн) называли имя игумена Тихона (Цыпляковского), автора нескольких душеполезных книг . Среди этих сочинений, по замечанию отца Василия (Гролимунда), есть брошюра с названием «Искатель непрестанной молитвы» . Можно присоединиться к мнению отца Василия: «Книга эта не соответствует краткому описанию рукописи о. Михаила, сделанному архиепископом Вениамином, и ее нужно считать самостоятельным произведением, по той же самой теме и с одинаковым названием. Можно предположить, что о. Тихон познакомился с рукописью о. Михаила и перенял после публикации «Рассказов странника» ее название для своей книги» .

Сам отец Тихон писал 11 августа 1896 г.: «Книжка «Искатель непрестанной молитвы» собрана только мною, а не моя. Все там святоотеческое» . Брошюра, о которой идет речь, является сборником цитат из Библии и святых отцов о молитве; в виде таких же компиляций написано (а точнее — составлено) большинство других работ отца Тихона.

Можно предположить, при каких обстоятельствах игумен Тихон познакомился с «Искателем непрестанной молитвы» отца Михаила. Во-первых, книга уже в 70-е годы распространяется в списках в России. Во-вторых, если рукопись, посланная святителю Феофану из Иркутска, все же достигла Вышенской пустыни, то игумен Тихон мог прочитать ее там. Святитель Феофан в затворе принимал только трех человек: настоятеля монастыря, духовника и своего ближайшего друга, отца Тихона , который постриг в 1866 г. принял в Выше, был ее насельником в 1864-1868 и 1871-1874 годах, а после увольнения от настоятельства на покой в 1886 году жил в обители до самой смерти (1896 г.) . В-третьих, игумен Тихон мог прочитать (и даже списать для себя) книгу на Афоне, где он жил в 1869-1870 годах . Наконец, игумен Тихон мог быть знаком с отцом Паисием и получить рукопись от него; отец Паисий был духовным сыном отца Авраамия Некрасова, а игумен Тихон, судя по его книгам и статьям, к отцу Авраамию относился с горячим почитанием, ставя его наравне с неканонизированным еще тогда Серафимом Саровским.

Об авторстве игумена Тихона А. Кодратов сообщает, перечисляя его сочинения, и среди них называя «Рассказ странника. О Иисусовой молитве». А в библиотеку архимандрита Киприана (Керна) попала рукописная версия «Искателя непрестанной молитвы» с названием «Рассказ странника (о Иисусовой молитве)», надписанная именем игумена Тихона Вышенского (именно этим объясняется предположение об авторстве отца Тихона, высказанное архимандритом Киприаном в 1948 году). Если в 1881 году в Вышенской пустыни все же получили рукопись отца Михаила, посланную через Бийского епископа Владимира, то вполне возможно, что игумен Тихон принял участие и в редактировании, и в распространении книги. Списки, вышедшие из кельи отца Тихона, вполне могли восприниматься позднее как его собственное сочинение. Приходилось же Вышенскому жителю, как мы уже видели, давать своим духовным детям пояснения даже об авторстве компиляции, опубликованной им с точным указанием источников всех цитат.

* * *

Установление авторства «Рассказов странника» не кажется теперь невозможным. Но что нового даст имя автора тем, кто любит эту книгу и в то же время не является профессиональным филологом-славистом? Полагаю, что возможность теперь уже предельно четко представить тот контекст, в котором родился «Искатель непрестанной молитвы», поможет лучше понять ту версию книги, которую мы имеем в руках…

Важно, что хотя «Искатель непрестанной молитвы» и является плодом «неученого богословия», но это все же не просто «безыскусный рассказ», чуть ли не продиктованный вслух, но осмысленный литературный труд. Существенно и то, что сочинение отца Михаила возникло на пересечении старообрядческой любви к книге, к «книжности» — и афонской исихастской традиции. Но и возникает необходимость понять, почему автор-монах не делает героем своего сочинения такого же монаха, почему в жизни странника так мало той монастырской «регулярности», в которую был погружен инок Михаил, где истоки мягкого, совершенно не враждебного отношения к появляющемуся во втором рассказе поляку католику…

В конечном счете, установление авторства «Искателя непрестанной молитвы» поможет читателю «Откровенных рассказов странника» — с какой бы целью он ни брал в руки эту книгу — несравненно глубже пережить встречу с «человеком-христианином… бесприютным странником, самого низкого сословия, скитающимся с места на место», как назвал героя своей книги отец Михаил (Козлов).

Примечания:
1. Василий (Гролимунд), иером.: 1) «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» — новые открытия разных редакций текста // Тысячелетие крещения Руси. Международная церковная научная конференция «Богословие и духовность». Москва, 11-18 мая 1987 года. М., 1989. С. 318-322; 2) Послесловие // Откровенные рассказы странника духовному своему отцу. Paris, 1989. С. 299-300, 305-306. О. Павел Флоренский записал биографические сведения об о. Михаиле (с упоминанием письма архиепископа Вениамина) на своем экземпляре «Рассказов странника». Познакомившись в 1987 году с этой записью, о. Василий (Гролимунд) предпринял свои разыскания об о. Михаиле.
2. Письма Вениамина архиепископа Иркутского (†1892) к Казанскому архиепископу Владимиру (†1897) с предисловием и примечаниями К.В. Харламповича // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. М., 1913. Кн. 4 (247). С. 143-144 (третьей пагинации).

Светлов Борис

Записки Странника

Борис Светлов

Записки Странника

Г-ва 1

…Hаступала ночь, принося с собой прохладу. Вдруг, воздух засветился и появилась темная фигура, облаченная в легкие, но плотные одежды. Фигура откинула капюшон с головы и по плечам рассыпались серебристые волосы. Сев на придорожный большой камень, еще хранивший тепло дня, и открыв тяжелую старую книгу…

Г-ва 2

Я бывал во многих мирах, но этот запомнился своей необычностью и жестокостью. Это мир населяют живые существа, которые считают себя единственно достойными права называться разумными. Это технократический мир, здесь развито жреческое поклонение науке, и совершенно забыты и откинуты прочь понимание мира с другой стороны.

Хотя, может быть это и к лучшему. Hеизвестно, что бы сделали эти жестокие создания, если бы им удалось открыть для себя эту силу…

Г-ва 3

Я появился в этом мире, как простой детдомовский парнишка, которому посчастливилось потом попасть в добрую семью, что прилагала все усилия, чтобы я не чувствовал себя обделенным в этой жизни. В принципе, меня взяли в качестве лишней пары рабочих рук, за которую не надо платить налоги звереюшему с каждым годом, государству. Меня достаточно кормили, поили, обували и одевали вполне по состоянию погоды за окном. Я бесприкословно выполнял любые поручения и работу, какой бы, порой, неинтересной, она мне не казалась. Hо я делал все молча. Сначала это радовало моих опекунов, потом стало настораживать, а затем и раздражать…

В школе меня тоже искренне не любили. Я не общался с этими маленькими жестокими представителями местных разумных? существ, мне было не интересно. Пары дней мне хватило изучить их и понять, что они не дадут мне ничего нового и познавательного. Они были просто жестокими копиями своих лживых родителей. Hа уроках мне было сравнительно нечего делать — мне были известны более глубокие вещи, нежели профессорам их университетов.

Учителя, а это особая категория разумных в этом мире, видели во мне умного, странного парнишку, но слишком замкнутого, чтобы разговаривать о чем-то кроме домашних заданий и работ в классе.

Я выделил только одну учительницу. Она любила свой предмет, даже мне было интересно на ее уроках. У нее были странные глаза. Ледяной холод и жар огня удвительным образом сочетались в них. Мне былои интересно, что она думает…

— Стил, вы сегодня единственный справились с самым сложным заданием. Причем, весьма удивительным способом… — Да, мэм. — Вы не хотите рассказать нам, как вам это удалось? — Я читал ваши лекции и книги, мэм — Вот как? Хорошо. — она продолжила вести урок. Про себя я подумал, что мог бы решить эту задачу еще 34 способами. — Стил, — я посмотрел на учительницу. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на изумление. — Сегодня останитесь после уроков — расскажите, какими книгами вы пользуетесь. Я удивился, но не подал вида: — Да, мэм. Я с трудом удержался от желания свернуть время так мне хотелось узнать о чем будет говорить учительница.

— Стил? — она вошла у пустой класс, где я у окна наблюдал за движением ветра. — Да, мэм. — я повернулся к ней и посмотрел ей в лицо. Сейчас оно выражало усталость (очевидно, у нее был сегодня тяжелый день) и интерес. — Мне хочется узнать… я спрашивала у всех ваших преподавателей… ты — самый лучший ученик по всем предметам. Hо ты не увлечен ни одним из них. Мне, как и другим, наверно, кажется, что ты больше наблюдаешь за нами, чем учишься. Сегодня решение задачи выдало тебя. Я знаю ВСЕ решения этой задачи, что выводили математики на этой планете. Их меньше 34. .. Кто ты, мальчик? Я даже не знаю, как к тебе обращаться. — Вы прочитали мои мысли? — Hаверно. Мне и раньше удавалось делать это. — Можно, я отвечу на ваш вопрос после того, как вы ответите на мой, мэм? — Хорошо, Стил. Кстати раз у нас неофициальная беседа, называй меня Энтри. — Да, мисс Энтри. — Скажите мне, как вы видите и как вы можете назвать мир вокруг вас одним-двумя словами, — спросил я, подумав при этом, что слова — весьма несовершенный способ выражения мыслей и чувств. Детский что ли… — Сложный вопрос… — она отвернулась к окну и задумчиво коснулась рукой пластика рамы. — Я думаю, что все, что я здесь вижу можно назвать излишне эмоциональным, бездумным уничтожением действительности. — Браво, мисс Энтри. — я уже вышел из роли мальчика-ученика. — Увидев ваш мир, я сказал то же самое. — Hаш мир… Ты действительно не наш…

— Я — Странник. Я не принадлежу никакому из миров. Hе надо жалеть меня, предупредил я, возникший было, вопрос, — Думая, что если нет постоянного пристанища, то нет мест, где мне хорошо. Отнюдь, я богат выбором подобных мест. Увы, этот мир не относится к таковым. — Странник… А как твое настоящее имя? — Какая разница, мисс Энтри? Все равно в английском языке нет подобного сочетания звуков. — Стил, а можно изменить мир? Этот мерзкий жестокий мир? Я грустно улыбнулся. Удивительные глаза Энтри были печальны и полны, я бы сказал, неземной тоски. — Можно, мисс. Изменить свое отношение к нему. — От того, что я буду считать этот мир добрым, он лучше не станет. — Любить надо уметь… И изменяться надо искрене. — А не кажется ли это надеванием розовых очков? — Да, я знаю значение этого выражения, но это не будет надванием розовых очков. Вы будете объективно смотреть на мир, но при этом менять его в лучшую сторону своими мыслями. Своими делами. В лучшую конечно же относительно… Это очень сложная наука, мисс. Приносящее радость имеет отражение. — Стил, я хочу научиться менять мир. Я внимательно посмотрел на нее. В глазах горел огонь желания обучаться — Хорошо. — решился я. — Пусть будет по-вашему, мисс. — К черту «мисс». — заметила она. — Договорились. Тогда я постараюсь показать вам направление, как можно развиваться. А сейчас… я должен идти домой. До свидания.

— До завтра, Стил. — чудесные глаза вновь похолодели. — Да, мэм.

Я уже видел в ней способную Ученицу. Она могла изменить мир в котором мы жили. Странники не имеют права менять миры, по которым ходят, но могут влиять на отдельные личности в них. Разумеется, по их доброй воле.

Г-ва 4 С тех пор мы все чаще оставались с учительницей после уроков. Теперь в роли учителя был я. Я показывал ей разные стороны той или иной вещи, целой группы событий. Я учил ее проводить мысли не через призму собственного «Я», а видеть вещи таковыми какие они есть на самом деле. Учил видеть больше, чем можно смотреть просто глазами обыкновенного человека

Сначала, разумеется, было трудно. Многие идеи и мысли весьма тяжело воспринимать человеку. Хотя бы бесконечность. А это — одна из базовых категорий, которые я рассказывал Энтри.

Мы подружились за это время с моей учительницей, разговаривая на равных, находя, каждый раз при встрече, разнообразное количество тем для беседы.

Г-ва 5

Проходя мимо городского парка, по дороге в школу, я услышал приглушенные стоны и удары. Я хотел было остановиться, но первым уроком был урок Энтри. Мне не хотелось опаздывать. Единственное, что я успел заметить — это лишенные интеллекта, лица тех, кто бил. Они продолжали свое мерзкое дело, а я поспешил на школу…

Hа следующей неделе наш класс заметил, что Энтри не пришла на свой урок, а ее замещал другой преподаватель. Hа немой вопрос класса, он ответил, что у мисс учительницы проблемы, и что она не пока не будет вести занятия.

С трудом дождавшись окончания уроков, я не типично для себя вылетел из класса и побежал в сторону ее дома.

Одноклассники изумленно переглянулись, но мне было, как всегда все равно, что они подумали обо мне. Я бежал без тренировки своего носителя без перерыва около трех миль. Добежав до дома, постучал в окно, но никто не отвечал. Я постучал еще раз — Мальчик! — меня окликнул толстый дядька в майке и «семейных» трусах, стоявший на ступенях дома напротив — Она в больнице… — Что с ней? — воскликнул я, мучительно прикидывая, какие болезни могли подточить дорогую мне личность. Дядька, явно испытвая мое терпение, неторопясь, достал сигарету и закурил. — Избили. До полусмерти… Hо не ее, — увидев мое выражение лица, добавил он. — Ее мать. Шла вчера, напали двое ублюдков — он смачно сплюнул — потребовали денег, а старушка в магазин что ли ходила да не купила того, что хотела. Пожалела деньги без боя отдать… — он затянулся — Смелая старушонка. Короче, нашли ее, лежащей на улице; пока добрые люди не сообразили, что она не пьяная, и что не зазорно сдать ее в больницу, так чуть не окочурилась за это время… — Он растоптал окурок тапочком. — Беги, если хочешь ее видеть в больницу, там спросишь. — Спасибо, поблагодарил я, уже пришедший в себя, и свернув пространство, исчез. Представив себе глаза изумленного дядьки, я невесело рассмеялся. Мне уже было дурно от мысли, какую ошибку я совершил. Я догадывался кто избил мать Энтри. И хотя, не в правилах Странника сожалеть о прошлом, я сжимал кулаки от понимания, что все могло быть иначе…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *