Разговор с трифоном иудеем

2. «Я не мудрец, но только философ»

Слово «философия» греческого происхождения и состоит из двух частей. «Филия» переводится как «любовь», «софия» – как «мудрость». Таким образом, философия буквально означает любовь к мудрости. Впервые слова «философия» и «философ» стал употреблять знаменитый грек Пифагор, живший в VI в. до н. э. До него греческие ученые называли себя термином «софос», что означает «мудрец», то есть считали себя мудрецами. Пифагор в беседе с царем Леонтом произнес слова, ставшие впоследствии крылатыми: «Я не мудрец, но только философ». Это изречение на первый взгляд представляется странным и даже бессмысленным, так как понятия «мудрец» и «философ» кажутся синонимами. На самом деле они означают совершенно разное. «Софос» – мудрец – это тот, кто владеет мудростью, обладает полной истиной, знает все. «Фило-софос» – любитель мудрости – это тот, кто не владеет мудростью, но стремится к ней, не знает всей истины, но хочет узнать. Пифагор считал, что человек не может знать всего и обладать полной истиной, но он может стремиться к этому, а говоря иначе, он не может быть мудрецом, но может быть только любителем мудрости – философом.

Таким образом, само понятие «философия» заключает в себе мысль о том, что конечная истина или абсолютное знание недостижимы, что на вечные вопросы нет и не будет ответов. Но означает ли это, что их вообще не стоит искать, к истине нет смысла стремиться, а философией заниматься бесполезно? Пифагор, называя себя философом, отнюдь не считал стремление к мудрости бессмысленным делом. В его знаменитых словах, помимо прочего, содержится утверждение, что человек не только может быть любителем мудрости, но и должен им быть. Так что понятие «философия» говорит не только о невозможности достижения абсолютной истины, но еще и о том, что к ней возможно и даже необходимо стремиться, что следует постоянно искать ее, несмотря ни на что. Но зачем?

Когда мы говорим, что на вечные вопросы никогда не будет вечных ответов, мы противоречим сами себе. Ведь само высказывание: «Ответов не будет, истина недостижима» уже является неким ответом, утверждением. Если мы говорим, что истину невозможно найти, то мы должны отказаться и от самого этого тезиса, ибо он уже представляет собой некую истину. Поэтому на вопрос: «Достижима ли истина?» невозможно ответить: «Недостижима», так как такой ответ сам себя опровергает. Наверное, ответить следует неопределенно: «то ли достижима, то ли нет». Да и откуда нам знать наверняка – откроется когда-либо человечеству истина или же не откроется никогда? Правильнее было бы предположить, что возможно и то, и другое. Но если так, если есть вероятность достижения того, что кажется недостижимым, тогда поиск истины в высшей степени оправдан, а философия, которая этим поиском занимается, имеет огромный смысл и значение. Известный русский философ В. С. Соловьев писал по этому поводу: «Так как нам совершенно ничего неизвестно об относительном возрасте человечества, то мы не имеем права отрицать, что его предполагаемая неспособность к метафизическому (философскому) познанию может быть того же рода, как неспособность говорить у трехмесячного ребенка». Итак, мы не знаем, какие горизонты знания могут открыться нам в будущем. Значение философии в том, что она устремляется к этим неведомым горизонтам.

Однако если бы человек даже наверняка знал, что на вечные вопросы нет и никогда не будет ответов, он, скорее всего, не переставал бы их себе задавать и продолжал бы искать эти ответы. Такова его природа: будучи существом разумным, он не может остановиться в познании на чем-то и навсегда удовольствоваться достигнутым результатом. Он всегда хочет продвинуться дальше, заглянуть глубже, дойти до предельных и последних оснований всего существующего, найти окончательные и вечные ответы, обрести полную истину. Об этом прекрасно говорят известные строки Б. Л. Пастернака:

«Во всем мне хочется дойти

До самой сути:

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

До сущности истекших дней,

До их причины,

До оснований, до корней,

До сердцевины».

Выяснив, например, что представляет собой закон всемирного тяготения и какую пользу можно извлечь из него в практической деятельности, человек, наверное, не был бы самим собой, если бы не задавался также вопросом более широким, предельным (и на первый взгляд даже странным) – почему существует закон всемирного тяготения, откуда он взялся, кто наделил мир такой константой и почему – именно такой, а не другой. Или, например, каждый из нас может спросить себя, что он будет делать сегодня и как проведет завтрашний день, но ведь рано или поздно любой человек задает себе предельный вопрос – а зачем я вообще живу и что должен сделать в этой жизни, да и должен ли вообще что-либо делать… Значение философии в том и заключается, что именно с ее помощью человек пытается раздвинуть горизонты, заглянуть в неведомое, понять непостижимое, осуществить невозможное.

Еще одно «оправдание» философии заключается в том, что если бы что-то было совершенно бессмысленным – всегда и везде, то этого, наверное, не было бы вовсе. Но если философия существует уже не одну тысячу лет, значит зачем-то она нужна. Вспомним знаменитые строки В. В. Маяковского:

«Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают —

Значит – это кому-нибудь нужно?»

И наконец, если даже вернуться к нашему исходному утверждению, что философские горизонты навсегда закрыты и истину найти невозможно, а стремиться к невозможному бесполезно, то и тогда философия не будет бессмысленным занятием. Всем с детства хорошо известна сказка о том, как умирающий отец позвал к себе сыновей и сказал им: «Во дворе нашего дома я закопал клад», не сказав, где именно он его спрятал. Сыновья взялись за лопаты и работали день и ночь. Они тщательно и глубоко перекопали весь двор, но никакого клада не нашли. Перед ними лежала прекрасно возделанная их трудом земля. Не пропадать же ей даром, – решили они и посадили виноградник, который быстро вырос и дал роскошные плоды. Тогда сыновья поняли, о каком кладе говорил отец. Так и философия, отправляясь на поиски, может быть несуществующего клада – истины, тем не менее, добивается других результатов, пусть косвенных, но весьма ощутимых. Она не находит конечных ответов, но, ища их, попутно с успехом отвечает на множество других вопросов, тем самым оказывая неоценимую помощь частным наукам.

Сравним происхождение названий некоторых наук с происхождением термина «философия». Почти все эти названия заимствованы из греческого языка. В составе таких слов, как «биология» (биос – жизнь + логос – наука), «астрономия» (астэр – звезда + номос – закон), «геометрия» (гэ – земля + мэтрэо – измерять) обязательно присутствует какой-нибудь указатель на исследование, показатель научности (логия, номия, метрия). В случае же с философией мы имеем совершенно иную картину: вместо показателя научности выступает нечто весьма от него далекое – любовь (филия). Возникает вопрос – можно ли вообще философию считать наукой, если она не исследование и не изучение чего-либо, а всего лишь любовь, любовь к мудрости?

Стремление к мудрости это, наверное, не столько научное занятие, сколько некое состояние души, определенный эмоциональный и интеллектуальный настрой. Философия – это скорее образ мышления, способ мировосприятия, или даже стиль жизни, нежели область знания, род профессиональной деятельности или наука. Принципиальное отличие философии от частных наук помимо прочего заключается также в том, что ей недостает научности, вернее, она охватывает сферу гораздо большую, чем любая наука, раздвигает свои горизонты предельно широко и поэтому представляет собой явление, несомненно, более грандиозное, чем просто наука. Последняя занимается только тем, что есть, философия же – тем, что есть, но еще и тем, что должно быть. Наука только констатирует факты, философия же не только констатирует, но еще и оценивает их с точки зрения хорошего и дурного. Наука опирается только на рассудок, в философию помимо рассудочного мышления входят и интуиция, и воля, и чувства, и все прочие слагаемые человеческого духа. Наука, как уже говорилось, занимается чем-то определенным, философия же – всем. Поэтому наука всего лишь одно из явлений жизни, а философия, по крупному счету, – это сама жизнь человеческая – сложная, многогранная, вечно непостижимая.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

4) «ФИЛОСОФИЯ – СЛУЖАНКА ТЕОЛОГИИ» (ФОМА АКВИНСКИЙ)

Фома Аквинский родился в Италии в конце 1225 или в начале 1226 года – история не сохранила достоверной даты его рождения. Отец Фомы – граф Ландольф, был феодалом в Аквино. Мать Фомы Теодора происходила из богатого неаполитанского рода.

Когда мальчику шел пятый год, его определили на учебу в монастырь бенедиктинцев в Монте Кассино. Там он провел почти девять лет. Мальчик получил прекрасное знание латинского языка. Фридрих II изгнал бенедиктинцев из Монте Кассино, и юноша возвращается в родительский дом. Это произошло в 1239 году, в том же году он начинает учебу в университете Неаполя. Его наставниками были Мартин и Петр Ирландский. В 1244 году Фома вступает в орден доминиканцев, отказывается от должности аббата.

В 1245 году Фома отправляется в Париж, где в течение трех лет проходит обучение в университете. Затем он едет в Кельн, где организует центр по изучению теологии вместе со своим учителем Альбертом. Фома пробыл в Кельне четыре года, после этого он возвращается в Парижский университет и получает степень магистра теологии. Он начинает преподавательскую деятельность, которая продолжается до 1259 года. В это время Фома создает ряд трудов, в том числе и комментарии к Священному Писанию.

В 1259 году папа Урбан IV вызывает его в Рим, там Фома остается до 1268 года. Он продолжает свои философские работы, начатые еще в Париже. В 1269 году он снова возвращается в Парижский университет, где не прекращает собственных философских исследований. В 1272 году Фома возвращается в Италию и преподает в Неаполе, откуда уезжает через два года, чтобы принять участие в соборе, созванном папой Григорием Х. Во время поездки он тяжело заболел, умер 7 марта 1274 года в монастыре бернардинцев в Фоссануове. В 1323 году Фома был причислен к лику святых.

Для Фомы Аквинского высшим уровнем познания является мудрость. Он также называет ее «первой философией». Эта мудрость обобщает различные этапы знания, а главный предмет ее – высшие основы бытия, существования и деятельности. Мудрость обращает внимание на проблемы материи, субстанции, жизни, а также на все их проявления в любой форме. То есть, в понимании Аквинского, мудрость (или философия) – это высшая наука, опирающаяся на различные уровни человеческого знания. Вместе с тем в представлении Фомы Аквинского мудрость утрачивает свой светский, естественный характер, тем самым она полностью теологизируется.

В интерпретации Фомы Аквинского, мудрость превращается в «мудрость саму в себе». Именно поэтому она становится учением о первопричине. И это учение независимо от всякого знания. Основной идеей так понимаемой мудрости является не познание действительности, окружающего мира и управляющих им законов, а познание абсолютного бытия, поиск в нем следов Бога.

Фома Аквинский по-своему интерпретирует Аристотелево понятие мудрости. Он вкладывает в него теологическое содержание, то есть отождествляет с теологией. Если Аристотель видел объектом мудрости основы и причины существующего бытия, то Фома Аквинский сводит объект мудрости к абсолюту. Именно поэтому Аквинский переносит человеческое стремление к познанию из объективной, существующей на самом деле реальности в сверхъестественный мир.

В этом случае главной целью человеческой науки вообще является созерцание Бога, а сама она всецело и исключительно подчиняется нуждам церкви. Мудрость, которая теологизирована таким образом, получает в понимании Аквинского титул высшей мудрости. И она же является совершенно независимой и свободной от какой-либо научной дисциплины.

Высшей мудростью является теология, главный и единственный объект ее изучения – Бог, первопричина мудрости Вселенной, а также собственно мудрости как таковой. Фома Аквинский доказывает зависимость науки, превращает ее в «служанку» теологии, подчеркивает, что всякая деятельность человека связана с теологией и зависит именно от нее.

В связи с этим Фома Аквинский вырабатывает ряд теоретических принципов, которые определяют место науки по отношению к теологии.

1. Философия, равно как и другие науки, выполняет только служебные функции теологии. Иными словами – «теология не следует другим наукам как высшим по отношению к ней, но прибегает к ним как к подчиненным ей служанкам». Теология использует философию и другие частные дисциплины для лучшего понимания и объяснения различных истин откровения. Необходимость использования других наук является следствием убогости человеческого разума, который не способен понять первопричину, то есть Бога.

2. Все истины теологии проистекают от своего источника, то есть от откровения. Теология свято соблюдает принципы и истины, которые содержатся в откровении.

3. Существует нечто общее, что объединяет теологию и науку. Фома Аквинский считает, что один и тот же предмет изучения может касаться самых разных наук. Но, тем не менее, теология находится в более выгодном положении, так как на некоторые вопросы нельзя получить ответ при помощи естественных наук. Между тем откровение помогает получить ответы на эти вопросы. К таким вопросам относятся бессмертие человеческой души, существование Бога, сотворение мира, место человека среди других земных созданий и т. д.

Фома утверждает, что у науки и теологии есть общие предметы изучения, тем самым он ставит науку в зависимость от теологии, потому что разграничения предмета и цели науки и теологии привело бы к полному обособлению науки.

4. Фома Аквинский утверждает, что наука не должна противоречить истинной вере, напротив – ее задача только подтверждать догматы веры. Как видим, Фома Аквинский определяет ее роль – в необходимости доказывать различные постулаты веры. Аквинский говорит, что все частные науки, в том числе и философия, должны убеждать людей в правильности принципов теологии. Стремление познать Бога – это и есть настоящая мудрость. А знание является всего лишь служанкой теологии. Все науки должны формировать доказательства существования Бога.

В период Возрождения, равно как и в более поздний период, теологическая концепция, созданная Фомой Аквинским, стала основой, на которую опиралась католическая церковь. Именно на принципах Аквинского основывалась деятельность церковной инквизиции, которая боролась с учеными, мыслящими самостоятельно. Фома Аквинский говорил, что извращать религию – настолько тяжкое преступление, что его нужно немедленно наказывать лишением жизни. Соответственно, впоследствии инквизиция использовала этот принцип для борьбы с видными мыслителями, например Джордано Бруно, Ванини, со многими другими.

* * *

Родственники Фомы были против его намерения вступить в орден доминиканцев, отказавшись от должности аббата Монте Кассино. Однажды он был даже заключен родителями и братьями в башню, в которой находился больше года. Но никакие средства и уговоры не могли заставить Фому отказаться от своего решения. Однажды братья Фомы, намереваясь совратить его, привели в комнату красивую куртизанку. Фома был настолько разъярен, что выхватил из камина горящее полено и стал угрожать поджогом замка. Куртизанка испугалась и убежала, только после этого Фома успокоился и бросил полено обратно в камин.

После ряда подобных поступков родственники Фомы смирились с его решением и отпустили его на свободу, и он поехал в Париж.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

11 февраля 2016 года в Вутабосинской сельской модельной библиотеке состоялся литературный портрет на тему «А.Навои – мудрый философ, поэт и мыслитель».

9 февраля 2016 года – 575 лет со дня рождения Алишера Навои, узбекского поэта, мыслителя, государственного деятеля (1441-1501).

Алишер Навои (Низамаддин Мир Алишер) (9 февраля 1441, Герат — 3 января 1501, там же) — выдающийся поэт Востока, философ суфийского направления, государственный деятель тимуридского Хорасана. Под псевдонимом Фани (бренный) писал на языке фарси, однако главные произведения создал под псевдонимом Навои (мелодичный) на литературном чагатайском (старотурецком) языке, на развитие которого оказал заметное влияние. Его творчество дало мощный стимул эволюции литературы на тюркских языках, в особенности чагатайской и воспринявшей её традиции узбекской.

«Биография А. Навои», «Смятение праведных». Поэма XV века»,»Работа с литературой и электронными матералами по теме» — были основными разделами развития мероприятия.

Прозвучали сочинения А. Навои в переводе В. В. Державина «О султанах», «О лицемерных шейхах», «О верности», «О пьянстве», О ценности жизни». Этим стихам более 500 лет, но как свежи, красивы они и в наши дни:

«Ты от своей печали отдохни,

Усталость, скуку, горечь отгони…

Как не громаден труд, но победит

Тот, кто на этот труд легко глядит…

Зачем при жизни траур надевать?

Умрёшь – тебя успеют обрыдать…

О переписчик будущего дня,

Молитвой краткой помяни меня…»

Низамаддин Мир Алишер родился в семье Гиясаддина Кичкине, чиновника в государстве Тимуридов, чей дом посещали видные деятели философской мысли и искусства того времени. Дядя Мир Алишера — Абу Саид — был поэтом; второй дядя — Мухаммад Али — был известен как музыкант и каллиграф. С юных лет Алишер воспитывался вместе с детьми тимуридских семей; он особенно дружил с султаном Хусейном, впоследствии главой Хорасанского государства, тоже поэтом, покровителем искусств.
Навои учился в Герате (вместе с будущим правителем Хорасана Хусейном Байкарой, дружеские отношения с которым сохранил на всю жизнь), Мешхеде и Самарканде. Среди учителей Навои был Джами — в дальнейшем друг и единомышленник поэта. Как поэт проявил себя уже в 15 лет, причём писал в равной степени хорошо на тюркском и фарси).
В 1469 году назначен на должность хранителя печати при правителе Хорасана Хусейне Байкара, с которым его связывали дружеские отношения. В 1472 году получил чин визиря и титул эмира. В 1476 году он подал в отставку, однако, остался приближенным султана, который доверял ему важные дела в Герате и, — в период охлаждения их отношений, — в Астрабаде.
Навои оказывал протекцию и поддерживал материально учёных, мыслителей, художников, музыкантов, поэтов и каллиграфов. При нём в Герате формируется кружок учёных и творческих людей, в который, в числе прочих, входили он сам, Джами, султан, писавший стихи под псевдонимом Хусайни, историки Мирхонд, Хондамир, Васифи, Давлятшах Самарканди, художник Бехзад, архитектор Каваш-эдин. По инициативе Навои и под его руководством в Герате велось строительство: на берегу канала Инджил возведены медресе, ханака, библиотека, больница.
Как мыслитель Алишер Навои входил в дервишский суфийский орден Накшбанди. Следуя этике суфия, Навои соблюдал безбрачие и не имел гарема.
Творческое наследие Алишера Навои огромно и многогранно: оно включает в себя около 30 крупных произведений — диванов (сборников стихов), поэм (дастанов), философских и научных трактатов. Используя многовековые культурные традиции мусульманских народов Средней Азии и Ближнего Востока, Алишер Навои создал вполне оригинальные произведения.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *