Разрушение ниневии

ГДЕ БЫЛА НИНЕВИЯ

Приблизительно в конце VII века до н. э. рухнула грозная держава ассирийцев. В 643 году до н. э. мидийские племена на востоке Месопотамии создали единое государство. Объединившись с этим государством, халдеи и вавилоняне — вековечные враги Ассирии — ввергли ее в величайшую катастрофу, какую не переживала ни одна мировая держава.

Началась эта катастрофа с восстаний соседних угнетенных племен, к которым ассирийцы в течение веков успели привыкнуть. Но на этот раз — этот последний раз — восстания с силой пробудившегося вулкана вырвались из недр угнетенной земли. Они охватили коренные области Ассирии на верхнем Тигре. Горячее пламя восстаний захлестнуло роскошные города-крепости на Тигре, защищенные мощными стенами и хорошо вооруженные.

Но в этот последний раз стены ассирийских крепостей оказались недостаточно крепкими. В 614 году до н. э. они были разрушены. Погиб и Версаль царя Саргона II.

Ниневию постигла та же участь. В 609 году до н. э. вся могущественная ассирийская держава с ее высокой культурой была окончательно похоронена. Все города, все поселки, все дворцы и храмы — решительно все было ограблено, разрушено и сожжено.

Враги Ассирии сторицей отплатили ей за все удары, которые она когда-либо наносила.

Тишина опустилась на огромную территорию верхнего Тигра.

Когда греческий историк Ксенофонт в конце V века до н. э. проходил со своими отрядами наемников по коренным землям бывшей ассирийской державы, он еще видел остатки огромных стен и обуглившиеся развалины храмов, но народ, который отсюда владычествовал над всем миром, исчез.

Ксенофонт не знал даже, что там жили ассирийцы. Он не знал самих имен таких городов, как Ниневия и Калах. Более того, он придерживался мнения, что в опустошенных, разрушенных городах, называемых им «Ларисса» и «Меспила», жили когда-то «древние мидийцы». Так основательно вавилоняне и мидийцы сумели более двух с половиной тысячелетий назад уничтожить следы ассирийской мировой державы.

Почти два века спустя, осенью 331 года до н. э., Александр Великий победил великого персидского царя Дария при Гавгамелах. В то время, когда Александр нанес смертельный удар персидской державе, уже не было ни одной человеческой души, которая смогла бы объяснить молодому завоевателю, что он стоит на трагической земле Ниневии.

История! Здесь стирали с лица земли города! И Ниневию тоже! Кто же в таком случае смог указать молодому любознательному археологу место, где когда-то находилась Ниневия?

Калах, город Нимрода

Март 1840 года.

По старой части сирийского города Алеппо гуляет 23-летний англичанин со сверкающими глазами. Он весь во власти таинственного Востока. Он любит Восток — его короткую весну, его людей, его воздух, испытывает приятное возбуждение от грозящих с его стороны опасностей. И его дух. Как глубоко отличен он от духа Запада! Сколько скрывается здесь захватывающих тайн! Взять, например, историю гробницы Мохаммеда в Медине. Ее рассказывают у костров бедуинов, в сералях или безмолвных гаремах.

Гробницу Мохаммеда следовало привести в порядок: это стало необходимым. Однако каменщикам, пришедшим сюда для того, чтобы произвести нужный ремонт, объявили, что всякому, что осмелится спуститься в погребальный склеп, как только он выйдет оттуда, отрубят голову.

Все же нашелся один желающий и спустился в ужасное место. Он отремонтировал склеп, поднялся и отдал свою голову на отсечение. Молча склонил он голову, и так же молча ему отрубили ее.

«Это было необходимо,— так объяснил рассказчик французу Эрнесту Ренану,— на этот счет существует совершенно определенное мнение. Никто не скажет, что можно было поступить как-то иначе».

Сила традиций!

23-летний англичанин также познакомился с ними. Затаив дыхание слушает он все, что только можно узнать об этих традициях.

Его зовут Астон Генри Лэйярд.

Если Ботта родился в Турине, а жил в Париже, то Лэйярд родился в Париже, а воспитывался в Лондоне. Много лет его родители, французы, жили в Англии. Там молодой Лэйярд стал изучать юриспруденцию. Но память о незабываемом времени пребывания в Италии и горячая французская кровь мешали его дальнейшему юридическому образованию. Впрочем, может быть, он просто не выносил спертого воздуха присутственных мест, пребывание в которых было неотделимо от его профессии. Так или иначе, но он не мог выдержать жизни в туманном Лондоне. Ему нужны были тепло, солнце, сияющий свет.

Так бежит он, едва окончив свои занятия, из мира сухих параграфов к тайнам Востока, в страну, озаренную многокрасочным светом. В поисках приключений бродит он со своим спутником по Малой Азии и Сирии. Постоянно подвергаясь опасностям, смешивается с пестрой толпой арабов, турков и курдов, стараясь изучить их языки. У костров романтических воров и разбойников слушает он чудесные истории Востока. Вместе с гостеприимными и в то же время не внушающими никакого доверия бедуинами глотает он кофе из никогда не мытых чашек. С полным равнодушием относится он к тому, что кофе приготовлен на грязной воде и он может подхватить чуму или болотную лихорадку.

Аллах милостив. А ведь Лэйярд еще так молод. Все захватывает его воображение.

В марте 1840 года он покидает Алеппо. Вместе со своим спутником едет верхом на восток, в степи и пустыни у Евфрата. После многонедельного путешествия верхом через безотрадную, вымершую страну в апреле достигает он Мосула на верхнем Тигре — за два года до Ботта. Чудеса! Ведь повсюду банды разбойников подстерегают вот таких французов, чтобы раздеть их до нитки, а при случае и убить. Ничего подобного, однако, не случилось. Лэйярд спокойно живет в Мосуле и осматривает «большие горы камня, которые,— как он позже пишет,— принимали за развалины Ниневии».

Очень ли это его интересует?

Знает ли он о задании Ботта?

Очевидно, нет. Лэйярд предпринимает длительные поездки верхом, которые приводят его в маленькую деревню. Оттуда он может окинуть взглядом всю равнину по другую сторону Тигра. Он видит много холмов, покрывающих местность, и далеко на горизонте особенно высокую пирамидальную гору, которая возвышается над всеми холмами. Та ли это пирамида, которую более двух тысяч лет назад видел Ксенофонт и описал как большую «каменную пирамиду около города Ларисса»? Позже Лэйярд характеризует эту таинственную пирамиду как огромную бесформенную груду земли, поросшую травой, где не было никаких следов приложения человеческих рук. Только там, где дождь вымыл трещины, проступали остатки стен.

Что же это за развалины?

Лэйярд не смог ответить на этот вопрос. У него не хватило денег, чтобы продлить свое пребывание в этой чудесной стране. Надо было возвращаться. С сожалением возвращается он к своей профессиональной деятельности в Лондоне. Проходит пять лет.

В 1845 году Лэйярд опять на Востоке. К тому времени Ботта уже привлек внимание к раскопкам Дур-Шаррукина — предполагаемой Ниневии. Попав в Истанбул, Лэйярд прожужжал английскому посланнику все уши, пока не добился от него небольшой финансовой поддержки, которую тот оказал под впечатлением открытий Ботта. Получив помощь, Лэйярд нанимает в Мосуле нескольких рабочих. Он начинает раскопки холма Нимруд — «своей пирамиды».

Уже на третий день Лэйярд достиг успеха. Его рабочие обнаружили в мусоре огромную человеческую голову. Когда громадное изваяние из камня было полностью выкопано, перед потерявшими самообладание арабами предстал чудовищный лев с большими крыльями и человеческой головой. Широко открытыми глазами смотрели они на это страшное привидение.

«О Аллах, о Аллах,— кричали они.— Это дело не человеческих рук! Это дело злых духов! Еще пророк предостерегал нас от них. А Ной перед всемирным потопом проклял их».

Пошла путаная болтовня. В конце концов, все арабы пришли к убеждению: «франк» платит много денег потому, что его королева — королева на острове — молится на эти божества и хочет поставить их в своем собственном дворце.

Лэйярд не обращает внимания ни на пророка, ни на библейского Ноя, ни на всемирный потоп. Его не пугает ни скрытое недовольство, ни те мелкие и крупные затруднения, с которыми ему приходится сталкиваться. Неутомимо копает он дальше. И так в течение многих лет. С огромным трудом ему удается переправить в лондонский Британский музей гигантские каменные изваяния, извлеченные на свет из холма Нимруд. Это снова крылатые колоссы-быки с человеческими головами, а также крылатые львы. Если быки символизировали ущербную луну, то львы образно выражали полнолуние. Львы и быки были, таким образом, связаны друг с другом.

В 1846 году Лэйярд нашел «черный камень». Арабы рассказывали о нем, передавая древнюю легенду. Они знали, что этот камень скрыт в недрах холма Нимруд. Но никто не был удивлен больше их самих, когда Лэйярд извлек из обломков черный камень. Этот камень из базальта имел высоту более двух метров.

Со всех четырех сторон он покрыт искусными рельефными изображениями и испещрен многочисленными клинописными знаками. Но Лэйярд не мог еще тогда прочесть то, что там было написано. Прошли годы, прежде чем было установлено, что Лэйярд нашел памятник, воздвигнутый в честь победы ассирийского царя Салманасара (IX в. до н. э.).

Только тогда и выяснилось, что Лэйярд раскопал ассирийские царские дворцы IX—VII веков. Но, в конце концов, оказалось, что, раскапывая «свою пирамиду» на холме Нимруд, он открыл опять-таки не Ниневию, на что так надеялся, а Калах.

Однако Калах, так же как и Ниневия,— известный в древности город. О нем упоминается в I книге Моисея («Бытие»). И там сказано, что Нимруд — «начал быть силен на земле» и «был сильный зверолов перед Господом» — построил в начале своего царствования кроме Ниневии еще и Калах.

Во всяком случае, все, что Лэйярд в изобилии находит на холме Калах — Нимруд, извлекает на свет и по возможности отправляет в Лондонский музей,— все это потрясает цивилизованный мир. Огромный фундаментальный материал ждет обработки и оценки. Он так обширен, что Лондон только через 25 лет разрешает продолжать дальнейшие исследования холма Калах. Лишь в 1873 году Смит и Рассам начинают там новые раскопки.

Калах раскрыл многие стороны развития культуры и истории человечества. Так из-под обломков появляется на свет белый, высотой более 2 метров известковый камень с изображением царя. Этот камень — памятник ассирийскому царю Шамшиададу V (IX в. до н. э.). Помимо типичных знаков Луны и звезды Венеры, ассирийский царь носил на груди и особый знак—крест. Этот большой красивый крест украшал грудь ассирийского царя почти за тысячу лет до нашей эры.

Нет, он происходит не из Ниневии. Потому что пока еще никто на свете не знает, где лежит эта проклятая библейскими пророками Ниневия.

Иона, рыба и Ниневия

В Мосуле жили христиане. Они принадлежали к несторианам, якобитам и различным христианским сектам. Большей частью это очень набожные люди. И, само собой разумеется, что они особенно интересовались теми местами Библии, где говорится о Ниневии.

Среди жителей Мосула, усердных читателей Библии, был один смышленый юноша, всерьез увлеченный древней историей своей родины. Он родился в 1826 году в Мосуле в халдейско-христианской семье. Звали его Ормузд Рассам. Он рано изучил английский язык. Обуреваемый горячим желанием помочь Лэйярду, который был старше его на 9 лет, Рассам использует для этого каждую свободную минуту, остающуюся у него после школьных уроков.

Конечно, молодой Рассам знал наизусть то место из библейского текста, где пророк Иона подробно рассказывает о Ниневии: «И было слово Господне… встань, иди в Ниневию — город великий и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня». Но Иона не захотел тогда выполнить божественное веление. Он бежал на корабле. Корабль попал в шторм и грозил пойти ко дну. И тогда Иона рассказал о своем бегстве. Корабельщики бросили его в море. Корабль бы спасен. Спасся также и Иона. Господь послал ему большую рыбу, которая проглотила Иону, а через три дня извергла на сушу.

Эта история очень похожа на многочисленные мифы тихоокеанских островов, и было бы очень интересно выяснить, как подобные мифы могли проникнуть в Библию. Но молодой Рассам этого еще не понимал. Для него было важно то, что Иона после такого урока выполнил божественное веление.

Это самое главное.

Иона пошел в Ниневию. «Ниневия же была город великий у Бога, на три дня ходьбы».

Прибыв в Ниневию, Иона начал проповедовать: Пройдет еще 40 дней,— сказал он,— и погибнет Ниневия! И увидел: все жители Ниневии, услышав такое предсказание, вместе со своим царем облеклись в рубище, посыпали голову пеплом и принесли покаяние. Это отвратило гнев господен от Ниневии.

Возроптавшему Ионе господь объяснил: «Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более 120 000 человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?» Это была загадка для маленького Рассама. Как следует все это понимать, если Ниневия все-таки исчезла с поверхности земли? И неужели же на самом деле такое множество людей не отличало левой стороны от правой? Может быть, Ниневия была расположена на обоих берегах Тигра?

Тайна открывается

1846 год. Лэйярд стоит перед двумя вытянутыми в цепочку холмами на восточном, левом берегу Тигра, против Мосула. Он все еще занят раскопками Калах — Нимруда и озабочен тем, как бы другие археологи его не опередили. Многие поколения ломали себе голову над тайнами этих холмов. Неясные слухи и старинные легенды, ходившие среди местных жителей, позволяли думать, что здесь, под этими двумя холмами, лежит погребенная Ниневия.

Но никто пока еще не пытался начать здесь раскопки.

Любители приключений из Европы, почтенные странствующие коммерсанты, даже дипломаты и агенты задумчиво рассматривали эти холмы последние десять лет.

А потом пришел Ботта.

Он стал копать и копать здесь, но ничего не нашел. Обескураженный Ботта прекратил, наконец, раскопки с тем, чтобы перейти в деревню Хорсабад. Когда там был обнаружен роскошный дворец царя Саргона II, и Ботта и весь мир были убеждены, что Ниневия найдена.

И вот Лэйярд нерешительно стоит перед этими двумя холмами, не зная, с какого ему начать. Совершенно очевидно, что оба эти холма не естественного, а искусственного происхождения. Лэйярда больше привлекает меньший из них, Неби Юнус. Но он частично находится в болотистой местности, частично на территории мусульманского кладбища, и, следовательно, проводить здесь раскопки очень рискованно. Все местное население накинулось бы на него.

А может быть, остановиться на северном холме, который уже раскапывал Ботта? Этот холм Куюнджик настолько велик, что каждый, кто начнет его раскапывать, будет обескуражен: где здесь искать памятники древности? Длина холма — 800 метров, а ширина — почти полкилометра; это один из самых больших холмов такого типа в Месопотамии.

Осмелится ли Лэйярд? Или с ним случится то же, что уже случилось с Ботта, когда он вел там раскопки? Может быть, он также найдет там лишь никчемный мусор? Итак, слева от Тигра? А может быть, справа? Нет, справа, непосредственно у реки, лежит Мосул. Но что же находится за холмами? Не следы ли это древних каналов Тигра? Конечно же, это древнейшие искусственно созданные каналы!

Не значит ли это, что Ниневия была расположена слева от Тигра и справа от канала? Тогда не приходится удивляться, почему жители Ниневии не знали, что было «правым», а что «левым». Но верно ли это?

Или опять ошибка?

Лэйярд ломает себе голову; Рассам ломает себе голову. И потом они начинают копать между Тигром и каналом. Сперва из земли появляются большие ворота с остатками двух изображенных на них крылатых каменных колоссов. А год спустя сказочный дворец ассирийца Синахериба лежит почти полностью освобожденный от земли. Таким образом, подтверждается убеждение Лэйярда и Рассама в том, что они на самом деле стоят у погребенной Ниневии.

Как герой

1847 год. Лэйярд спешит в Лондон, чтобы лично сообщить Британскому музею о своем открытии. Он берет с собой молодого Ормузда Рассама. Переехав из Мосула в Англию, Рассам продолжает учебу в Оксфорде. Лэйярд же вскоре возвращается из Англии к полевым раскопкам Ниневии. Британский музей предлагает ему продолжить за счет музея раскопки на развалинах ассирийской столицы.

Все заботы о деньгах теперь позабыты. Лэйярд может спокойно с новыми силами работать дальше. И все же в 1851 году он вынужден прекратить раскопки. Лэйярд болен. Мосульский климат подточил его здоровье. Карьера Лэйярда как искателя кладов для Британского музея была окончена. Но этот уход, на который должен решиться 34-летний Лэйярд, был отнюдь не печален; его уход был триумфальным.

Уже с 1848 года вся Англия читает его двухтомное сочинение: «Niniveh and its remains». В 1850 году эта книга выходит и в немецком переводе в Лейпциге. В 1853 году появляется следующая сенсационная книга Лэйярда «Niniveh and Babylon…» Спустя три года эту книгу, уже на немецком языке, получили в подарок изумленные обитатели Средней Европы.

Жизненный путь Лэйярда с этого времени круто идет вверх. В 1852 году он некоторое время занимает пост помощника государственного секретаря в Министерстве иностранных дел Великобритании. Затем Лэйярда выбирают в парламент. С 1861 до 1866 года он опять помощник государственного секретаря, а в 1868 году становится министром общественного строительства. Считалось, что он, раскопавший великолепные царские дворцы, должен кое-что понимать и в этом деле. Должность посланника в Мадриде дает ему возможность в 1877 году стать послом Великобритании в Стамбуле — в той стране, где взошла его звезда, после того как он сбежал из унылых канцелярий Лондона.

Уже в возрасте 70 лет Лэйярд пишет книгу о своих приключениях в Персии и Месопотамии. В «Early Adventures in Persia, Susania and Babylonia» он еще раз вспоминает о днях своей беспечной юности, когда, бросив юриспруденцию, он с одним портпледом ездил верхом через желтые пустыни и зеленые оазисы Евфрата и Тигра.

Летом 1894 года, в возрасте 77 лет, Лэйярд навсегда закрыл глаза, которые видели так много таинственного и интересного на земле. С тех пор многие поколения заслуженных и высокообразованных археологов скорбят об этом человеке, открывшем Ниневию и прославившем Англию на поприще изучения древностей.

Библиотека Ашшурбанипала

В 1852 году Рассам (который к этому времени уже закончил учебу в Оксфорде и вернулся в Мосул) взялся по поручению Британского музея за продолжение раскопок Ниневии.

Рассам знал, что он ищет. Еще никогда так много и так основательно не читались произведения античных авторов, как в XIX веке. И Рассам ищет Сарданапала, Ашшурбанипала, последнего великого царя Ассирии перед ее падением. Рассам ищет его дворец, раскапывая холм Куюнджик. Когда он обнаружил этот дворец, какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что здесь кроется нечто значительно более ценное, чем замечательные стены из алебастра, мощные укрепления и крылатые каменные колоссы с человеческими головами. Чутьем собаки-ищейки он, в конце концов, нашел то, что искал. В 1854 году Рассам стоит на пороге открытия тайны, стоит перед жемчужиной древней эпохи, скрытой во дворце Ашшурбанипала. Он находит здесь большую библиотеку, которую ассирийский царь две с половиной тысячи лет назад собрал из всех значительных городов Междуречья и разместил в архивах своего дворца. При падении Ассирии библиотека была разорена и разграблена вражескими войсками. Рассам увидел это сразу же. Но он не мог тогда еще знать об определенных опознавательных знаках, которые помогли потом привести в относительный порядок эту разоренную библиотеку и классифицировать 30 тысяч глиняных табличек, покрытых таинственной клинописью. В то время Рассам еще еле-еле мог читать то, что было написано на особых таблицах, скрепленных ассирийской царской печатью: «Того, кто посмеет унести эти таблицы… пускай покарают своим гневом Ашшур и Бэлит, а имя его и его наследников навсегда пусть будет предано забвению в этой стране». Однако даже если бы Рассам и понял это предостережение, оно ни в малейшей мере его не смутило бы. В любом случае он бы тщательно упаковывал эти таблицы и отправлял их в Лондон.

Лишь через 30 лет в Лондоне появилась возможность опубликовать — на отличной бумаге — каталог библиотеки царя Ашшурбанипала. Он вышел в пяти солидных томах как каталог клинописных таблиц Куюнджикского собрания Британского музея («Catalogue of the cuneiform tablets in the Kouyunjik Collection of the British Museum»). Издал его немецкий ассириолог Карл Бецольд из Гейдельбергского университета, которого специально пригласили для этой цели в Лондон. Бецольд уже свободно прочитал тексты, начертанные рукой царя Ашшурбанипала на двух особых таблицах:

«Я, Ашшурбанипал, постиг мудрость Набу, все искусство писцов, усвоил знания всех мастеров сколько их есть, научился стрелять (из) лука, ездить (на) лошади (и) колеснице, держать вожжи… Я изучил ремесло мудрого Адапа, постиг скрытые тайны искусства письма, я читал о небесных и земных постройках и размышлял (над ними).

Я присутствовал на собраниях царских переписчиков.

Я наблюдал за предзнаменованиями, я толковал явления небес с учеными жрецами, я решал сложные задачи с умножением и делением, которые не сразу понятны…

В то же время я изучал и то, что полагается знать господину; и пошел по своему царскому пути».

Нет, Рассам не смог бы прочесть это. Как и Лэйярд, он в дальнейшем избирает дипломатическую карьеру. Он становится представителем, а потом помощником резидента британской короны в арабском Адене. В 1864 году в качестве британского уполномоченного он едет в Абиссинию. И там его настигает несчастье, о котором царь Ашшурбанипал, будь он еще жив, услышал бы с большим удовлетворением. Когда Рассам потребовал у абиссинского императора выдачи нескольких английских пленных, абиссинский властитель, недолго думая, засадил его самого.

Четыре долгих года Рассам томился в тюрьме, пока, в конце концов, его не освободила английская экспедиция.

С надломленным здоровьем возвращается Рассам в Лондон, он порывает с дипломатической службой и поступает на должность хранителя в Британском музее. Только через много лет вернулся Рассам в места, где он провел свою молодость,— в Мосул на Тигре, чтобы еще раз в Ниневии, в Калах — Нимруде и других местах поискать следы древних ассирийцев и вавилонян. И лишь примерно в конце XIX века, когда Рассам перешагнул уже свое семидесятилетие, вышла в свет его знаменитая книга об Ассирии и стране Нимруда («Asshur and the Land of Nimrod», New York, 1897).

Но к этому времени на небосводе английской археологии давно уже появились новые звезды.

Увлечение кладоискательством

Увлечение кладоискательством охватило Западную Европу. Франция посылает Фюльгенция Френеля и своего лучшего исследователя клинописи Юлиуса Опперта. Из Англии выезжают Лофтус и Тейлор, Джордж Смит и Генри Кресвик Роулинсон, офицер британской короны.

Они едут с квалифицированными вспомогательными силами: рисовальщиками и землемерами, архитекторами и историками. Лучшие представители археологической молодежи упорно и мужественно трудятся в адской жаре нездорового климата Месопотамии, в болотах, безводных пустынях, где нет ни деревьев, ни даже кустов, чтобы разыскать холмы, под которыми должен быть погребен город,— царские города пропадали без вести так же, как и Ниневия.

При этом они еще и учились.

Так они узнали, что месопотамские правители почти всегда оставляли сведения, имеющие для археологов-исследователей гораздо большую ценность, чем золото.

Неважно, по каким причинам, то ли из стремления к славе, то ли из благоговения перед богами, то ли из тщеславия, но древние цари имели обыкновение подтверждать документами свою строительную деятельность. Собственно говоря, это не так уж удивительно, если учесть, что в стране почти нет строительного камня и совсем мало дерева!

Они писали на обожженных кирпичах и глиняных конусах свои имена, эпитеты и имена своих богов, писали о своих деяниях, но прежде всего — о целях своего строительства. Такими же надписями они покрывали каменные блоки, обкладывали их кирпичами, которые были для них своего рода защитой, и затем опускали их глубоко в грунт, где они служили либо устьями для дверей, либо настоящим фундаментом, какой закладывают при строительстве зданий и сейчас.

Поэтому первая задача всех археологов — это поиски таких надписей. Ведь они дают возможность установить, какое здание будет обнаружено под землей.

Такие надписи прочны и почти неуязвимы.

В противоположность большинству необожженных кирпичей, которые легко распадаются, обожженные кирпичи и глиняные конусы остаются в хорошей сохранности в течение тысячелетий. Чиера рассказывает о попытке одного археолога, гостившего в Уре, раздробить обожженный кирпич III тысячелетия до н. э. На кирпиче была нанесена надпись, свидетельствующая о назначении постройки. Этот кирпич был настолько велик (30 сантиметров в длину, 7,5 сантиметра в толщину), что гость хотел взять с собой только его часть с надписью. С этой целью он попытался вырубить надпись при помощи топора.

Через полчаса он вынужден был прекратить работу. Кирпич топору не поддался. Без сомнения, месопотамские цари и городская знать для подобных надписей предпочитали применять только обожженные кирпичи, чтобы таким путем обессмертить свои постройки. Но для обжига не хватало топлива. В этом было все дело. Плохо ли, хорошо ли, но в большинстве случаев приходилось писать на необожженных, лишь высушенных на солнце кирпичах. Только наружные стены самых главных зданий выкладывались из обожженных кирпичей. Этот слой обожженных кирпичей во многих случаях защищал постройки от полного разрушения; его уничтожали лишь последующие поколения строителей, расхищавшие ценные кирпичи. Обожженные кирпичи служили также для защиты драгоценностей, скрытых во внутренних помещениях дворцов.

Памятники, орнаменты, скульптуры, колонны и пилястры, алебастровые плитки, алтари и амулеты, изображения царей и статуи богов, оружие и утварь, украшения и драгоценности полились потоком под руками археологов из забытой на протяжении тысячелетий земли. Находки превзошли самые смелые ожидания.

А надписи!

Бесчисленные надписи и клинописные таблицы! Пока еще их едва могут расшифровать.

Но одно уже ясно. Надо уметь их расшифровывать! Надо учиться их читать!

В то время как холмы, под которыми погребена культура ассирийцев и вавилонян, потребовали первых жертв от совсем еще молодой науки (потерявший мужество и обессиленный Френель погиб в 1855 году в Багдаде; Белл утонул, не справившись с сильным течением Тигра; многие другие, как и Лэйярд, были вынуждены покинуть страну, заболев лихорадкой), во многих кабинетах Европы засветились рабочие лампы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Ион. 1:1-2 «И было слово Иеговы к Ионе, сыну Амафиину: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня».

Ион. 3 «И было слово Иеговы к Ионе вторично: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в ней, что Я повелел тебе. И встал Иона и пошел в Ниневию, по слову Иеговы; Ниневия же была город великий у Бога, на три дня ходьбы. И начал Иона ходить по городу, сколько можно пройти в один день, и проповедовал, говоря: еще сорок дней, и Ниневия будет разрушена! И поверили Ниневитяне Богу, и объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого. Это слово дошло до царя Ниневии, и он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле, и повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его: «чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих. Кто знает, может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем». И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел».

Ион. 4 «Иона сильно огорчился этим и был раздражен. И молился он Иегове и сказал: о, Иегова! не это ли говорил я, когда еще был в стране моей? Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты Бог благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии. И ныне, Иегова, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить. И сказал Иегова: неужели это огорчило тебя так сильно? И вышел Иона из города, и сел с восточной стороны у города, и сделал себе там кущу, и сел под нею в тени, чтобы увидеть, что будет с городом. И произрастил Иегова Бог растение, и оно поднялось над Ионою, чтобы над головою его была тень и чтобы избавить его от огорчения его; Иона весьма обрадовался этому растению. И устроил Бог так, что на другой день при появлении зари червь подточил растение, и оно засохло. Когда же взошло солнце, навел Бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог, и просил себе смерти, и сказал: лучше мне умереть, нежели жить. И сказал Бог Ионе: неужели так сильно огорчился ты за растение? Он сказал: очень огорчился, даже до смерти. Тогда сказал Иегова: ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало: Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?»

Краткое изложение истории Ниневии

Хотя история о спасении Богом Ниневии и невелика по размеру, она позволяет нам взглянуть на другую сторону праведного характера Бога. Чтобы точно понять, из чего же состоит эта другая сторона, нам нужно вернуться к Писанию и вспомнить один из поступков Бога.

В первую очередь давайте посмотрим на начало этой истории: «И было слово Иеговы к Ионе, сыну Амафиину: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня» (Ион. 1:1-2). Из этого текста Писания мы узнаем, что Бог Иегова повелел Ионе идти в город Ниневию. Почему Он повелел Ионе идти в этот город? Библия очень ясно говорит нам об этом: злодеяния жителей этого города дошли до взора Бога Иеговы, и поэтому Он послал Иону объявить жителям, что Он намерен сделать. И хотя в Библии ничего не написано о том, кем был Иона, это, конечно же, никак не относится к познанию Бога. Таким образом, вам нет нужды понимать этого человека. Единственное, что вам нужно знать, это то, что Бог приказал Ионе делать, и почему Он это повелел.

Ниневитяне узнают о предупреждении Бога Иеговы

Давайте перейдем ко второму тексту, к третьей главе книги Ионы: «И начал Иона ходить по городу, сколько можно пройти в один день, и проповедовал, говоря: еще сорок дней и Ниневия будет разрушена!» Это те слова, которые Бог прямо повелел Ионе передать жителям Ниневии. Естественно, это и те слова, которые Иегова желал сказать ниневитянам. Эти слова говорят людям, что Бог начал ненавидеть людей города и питать отвращение к ним из-за их нечестивости, которая дошла до глаз Бога, и поэтому Он пожелал разрушить город. Однако, прежде чем разрушить город, Бог объявил об этом жителям Ниневии, в то же самое время давая им возможность покаяться в своих злодеяниях и начать жить по-новому. Эта возможность давалась в течение сорока дней. Другими словами, если бы за сорок дней жители города не покаялись, не признали свои грехи и не пали ниц пред Богом Иеговой, Бог разрушил бы город, как Он сделал это с Содомом. Именно это Бог Иегова пожелал сообщить людям Ниневии. Очевидно, что это было не просто декларацией. Эти слова не только передавали, насколько разгневан Бог Иегова, но также предавали Его отношение к людям Ниневии. В то же самое время это простое заявление было серьезным предупреждением жителям города. Это предупреждение говорило людям, что их злодеяния навлекли на них гнев Бога Иеговы, оно также говорило им о том, что их злодеяния вскоре поставят их на грань уничтожения. Таким образом, жизнь каждого в Ниневии оказалась под угрозой нависшей беды.

из «Сам Бог, уникальный Бог II» в книге «Слово является во плоти»

НИНЕ́ВИЯ (נִנְוֵה, Нинве; по-аккадски Нинуа, Нина), город в Ассирии (см. Месопотамия) на восточном берегу реки Тигр (напротив современного Мосула); начиная с правления Санхерива — столица Ассирийского царства. Ныне — Тель-Куюнджик и Тель-Неби-Юнис (где, согласно мусульманскому преданию, похоронен пророк Иона — на арабском Юнис).

Археологические раскопки, ведущиеся здесь (в основном в Куюнджике) около 150 лет, обнаружили существование поселения уже в начале 4 тысячелетия до н. э. Одним из древнейших письменных упоминаний Ниневии является надпись Нарамсина (1-я половина 23 в. до н. э.). В начале 14 в. до н. э. Ниневия принадлежала царству Митанни, однако уже в середине следующего столетия вернулась под власть ассирийских царей. Ниневия была центром культа богини Иштар (см. Астарта). Вершины своего расцвета город достиг, когда Санхерив (705–681 гг. до н. э.), сделавший Ниневию столицей, почти полностью перестроил ее (площадь города внутри стен достигла при нем 15 кв. км). На одной из окраин города был разбит ботанический сад с растениями, доставлявшимися со всех концов империи; были сооружены многочисленные роскошные здания, в том числе царский дворец, называвшийся «дворцом, не имеющим себе равных»; его стены были украшены барельефами, передающими сцены строительства, охоты и сражений, в том числе — осады Лахиша. Другой дворец (в районе Неби Юниса) был построен сыном Санхерива, Асархаддоном (680–669 гг. до н. э.). Сын последнего Ашшурбанипал (669–627 гг. до н. э.) построил новый дворец и создал обширную царскую библиотеку (несколько тысяч клинописных текстов литературного, религиозного, лексикографического, астрономического и исторического содержания, а также деловые документы, письма и государственные договоры). В конце правления Ашшурбанипала царская резиденция была, по-видимому, перенесена в Харран (библейское Харан). В 612 г. до н. э. Ниневия была захвачена и разрушена войсками мидийцев и вавилонян.

Согласно библейскому списку народов, Ниневия (как и другие основные города Месопотамии) была построена в дни Нимрода (Быт. 10:10–12). В книге Ионы о Ниневии говорится как о «городе великом… на три дня ходьбы» (3:3), в котором одних лишь малых детей «более ста двадцати тысяч человек» (4:11). В II Ц. 19:36–37 и Ис. 37:37–38 Ниневия упоминается как город, куда Санхерив вернулся после неудачной попытки овладеть Иерусалимом и где он был убит своими сыновьями. Пророки Цфания (2:13–15) и Нахум (вся книга) предрекали гибель Ниневии.

В Аггаде Ниневия — огромный город с полуторамиллионным населением. Глас пророка Ионы был столь громок, что проник во все углы города, и те, кто услышал его, отвратились от своего нечестивого образа жизни (Мид. Иона 99–100). Согласно ряду аггадических источников (Та‘ан. 16а; Мид. Иона 100–102 и др.), раскаяние жителей Ниневии было искренним, однако амораи Эрец-Исраэль считали, что оно не было достаточно глубоким (ТИ., Та‘ан. 21:1, 65б): по прошествии 40 дней обитатели города не только оставили путь благочестия, но стали еще большими грешниками, чем прежде; тогда пришла кара, предсказанная Ионой, и они были поглощены землей (ПдрЭ. 43).

В период римской власти на месте Ниневии была основана военная колония Клавдия Нинус. Небольшое поселение существовало здесь до монгольского завоевания (2-я половина 13 в.). Биньямин из Туделы упоминает Ниневию в своих путевых записях.

Название Ниневия сохранилось в наименовании иракской провинции Найнава, центром которой является Мосул.

Один из важ­ней­ших го­ро­дов древ­ней Ме­со­по­та­мии, на вос­точ­ном (ле­вом) бе­ре­гу р. Тигр (на се­ве­ре совр. Ира­ка), сто­ли­ца Ас­си­рии в 7 в. до н. э. Руи­ны Н. скры­ты под хол­ма­ми Ку­юнд­жик («овеч­ка») и Телль-Не­би-Юнус («Про­рок Ио­на»), на­хо­дя­щи­ми­ся на­про­тив совр. г. Мо­сул.

Ран­не­зем­ле­дельч. по­се­ле­ние воз­ник­ло в 6-м тыс. до н. э. При рас­коп­ках, про­ве­дён­ных здесь в 1930-е гг. (англ. ар­хео­лог М. Мал­ло­ван), об­на­ру­жи­лось род­ст­во ке­ра­ми­ки древ­ней­ше­го слоя (Ни­не­вит I) с куль­ту­рой Хас­су­на. Бо­лее позд­ние слои со­по­ста­ви­мы с куль­ту­ра­ми Ха­лаф и Убейд. В 3-м тыс. до н. э. Н., на­ря­ду с Аш­шу­ром и Ар­бе­ла­ми, пред­став­ля­ла со­бой го­род-го­су­дар­ст­во, имев­ший тор­го­вые свя­зи с шу­мер­ским югом Ме­со­пота­мии. В 24–22 вв. до н. э. Н., оче­вид­но, по­па­ла под власть Ак­ка­да, о чём сви­де­тель­ст­вуют со­ору­же­ние ак­кад­ским ца­рём Ма­ниш­ту­шу хра­ма бо­ги­ни Иш­тар в Н., на­ход­ка там брон­зо­вой го­ло­вы пер­во­го ак­кад­ско­го ца­ря Сар­го­на. Глав­ны­ми хра­ма­ми в Н. бы­ли хра­мы На­бу и Иш­тар, ко­то­рая име­но­ва­лась Ни­не­вий­ской и, по­ми­мо тра­ди­ци­он­ных сво­их функ­ций – бо­ги­ни люб­ви и вои­тель­ни­цы, счи­та­лась це­ли­тель­ни­цей. В нач. 2-го тыс. до н. э. Н. упо­ми­на­ет­ся в тек­стах ар­хи­ва Ма­ри. В 18 в. до н. э. во­шла в со­став Ва­ви­лон­ско­го цар­ст­ва (Н. и храм Иш­тар – Эмеш­меш упо­ми­на­ют­ся в Про­ло­ге к Хам­му­ра­пи за­ко­нам). В 15–14 вв. до н. э. Н. под­чи­ня­лась Ми­тан­ни. Ца­ри Ми­тан­ни (Шут­тар­на II, Туш­рат­та) ра­ди ук­ре­п­ле­ния друж­бы с Егип­том два­ж­ды по­сы­ла­ли в 14 в. фа­рао­ну Амен­хо­те­пу III ста­тую Иш­тар Ни­не­вий­ской для ис­це­ле­ния от бо­лез­ни. По­сле по­бе­ды ас­си­рий­цев над Ми­тан­ни в 13 в. Н. проч­но во­шла в со­став Ас­сир. гос-ва. Тиг­лат­па­ла­сар I сде­лал Н. цар­ской ре­зи­ден­ци­ей, рес­тав­ри­ро­вал храм Иш­тар и по­стро­ил цар­ский дво­рец. Од­на­ко с это­го поч. мес­та её от­тес­ни­ли: в 9 в. Каль­ху, став­ший ре­зи­ден­ци­ей Аш­шур­на­ци­ра­па­ла II и Сал­ма­на­са­ра III, за­тем Дур-Шар­ру­кин, вы­стро­ен­ный в 8 в. Сар­го­ном II. Н. дос­тиг­ла рас­цвета в прав­ле­ние Си­наххе­ри­ба и Аш­шур­ба­на­па­ла. Опи­са­ние стро­ит. ра­бот в Н. со­дер­жит­ся в ле­то­пи­сях этих ца­рей.

На­ча­ло ар­хео­ло­гич. рас­коп­кам Н. бы­ло по­ло­же­но в 1842 франц. ис­сле­до­ва­те­лем П. Э. Бот­та, ко­то­рый про­из­вёл зон­даж хол­ма Ку­юнд­жик. Мас­штаб­ные рас­коп­ки хол­ма и ото­жде­ст­в­ле­ние об­на­ру­жен­ных ру­ин с Н. осу­ще­ст­вил О. Г. Лей­ард в 1846–51. За­тем рас­коп­ки про­дол­жи­ли др. англ. ар­хео­ло­ги – Г. К. Роу­лин­сон (1851–52), О. Рас­сам (1851–54), В. Лоф­тус (1854–55), Дж. Смит (1873–74), в 1903–05 и 1927–32 – экс­пе­ди­ции Брит. му­зея. В 1950–60-е гг. рас­коп­ки хол­ма Телль-Не­би-Юнус ве­ли ирак. ар­хео­ло­ги Фу­ад Са­фар, Над­жи аль-Асил и др. В 1980–90 ис­сле­до­ва­ние хол­мов про­во­ди­ла амер. ар­хео­ло­гич. мис­сия. В рай­оне хол­ма Ку­юнд­жик на­хо­дит­ся по­сто­ян­ная ба­за Ни­не­вий­ской ар­хео­ло­гиче­ской экс­пе­ди­ции Ди­рек­то­ра­та древ­но­стей Ира­ка.

В со­че­та­нии с опи­са­ния­ми Н. в биб­лей­ских кни­гах про­ро­ков Ио­ны и Нау­ма вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся об­лик Н. 7 в. до н. э. По сло­вам Ио­ны (Кн. Ио­ны. 3:3), Н. – «го­род ве­ли­кий…, на три дня ходь­бы». Про­тя­жён­ность стен Н. со­став­ля­ла 12 км, го­род имел чёт­кую пла­ни­ров­ку. В ре­зуль­та­те рас­ко­пок бы­ли от­кры­ты Юго- за­пад­ный и Вос­точ­ный двор­цы Си­наххе­ри­ба, Се­вер­ный дво­рец Аш­шур­ба­на­па­ла, дво­рец и ар­се­нал Асар­хад­до­на, хра­мы На­бу и Иш­тар, зик­ку­рат, ос­тат­ки кре­по­ст­ных стен (внеш­ней и внут­рен­ней – 25-мет­ро­вой вы­со­ты) с 15 во­ро­та­ми (на­зван­ны­ми в честь бо­гов Си­на, Ша­ма­ша, Нер­га­ла, Ада­да и др.) и баш­ня­ми, про­цес­си­он­ная до­ро­га ши­ри­ной в 26 м, ре­мес­лен­ный квар­тал, ос­тат­ки тер­рас, на ко­то­рых Си­наххе­риб раз­мес­тил цар­ские са­ды. Са­ды и пар­ки с эк­зо­тич. рас­те­ния­ми и жи­вот­ны­ми рас­по­ла­га­лись так­же по все­му го­ро­ду и бе­ре­гу ре­ки. Он же про­вёл в Н. из сев. гор­ных рай­онов 80-ки­ло­мет­ро­вый ак­ве­дук, обес­пе­чи­вав­ший го­род чис­той во­дой. Двор­цы Н. строи­лись из до­ро­гих ма­те­риа­лов (де­ре­во, ка­мень), сте­ны де­ко­ри­ро­ва­лись але­ба­ст­ро­вы­ми ба­рель­е­фа­ми с изо­бра­же­ни­ем сцен во­ен. сра­же­ний, цар­ской охо­ты, ре­лиг. це­ре­мо­ний и три­ум­фов. У вхо­дов во двор­цы стоя­ли ста­туи ду­хов-ох­ра­ни­те­лей в об­ли­ке че­ло­ве­ко­бы­ков и че­ло­ве­коль­вов. Об­на­ру­же­но мно­го тро­фе­ев, при­ве­зён­ных в Н. из Егип­та, Си­рии, Фи­ни­кии, Эла­ма и др. Во двор­цах Си­нах­хе­ри­ба и Аш­шур­ба­на­па­ла и хра­ма На­бу об­на­ру­же­ны кли­но­пис­ные ар­хи­вы-биб­лио­те­ки (ок. 30 тыс. гли­ня­ных таб­ли­чек на ак­кад­ском яз.). В Н. так­же най­де­ны ара­мей­ские эпи­гра­фич. тек­сты. В 612 до н. э. Н. в хо­де вой­ны, пред­при­ня­той про­тив Ас­си­рии Ми­ди­ей и Ва­ви­ло­ни­ей, по­сле двух­ме­сяч­ной оса­ды бы­ла взя­та штур­мом и до ос­но­ва­ния раз­ру­ше­на. При по­след­них рас­коп­ках амер. ар­хео­ло­гов в во­ро­тах Ша­ма­ша об­на­ру­жи­лись ос­тан­ки по­гиб­ших вои­нов про­ти­во­бор­ст­вую­щих сто­рон и пред­ме­ты их воо­ру­же­ния. В по­сле­дую­щие три ве­ка све­де­ния о Н. от­сут­ст­ву­ют. В эпо­ху Се­лев­ки­дов на её мес­те на­хо­дил­ся не­боль­шой го­род. В эпо­ху Рим. им­пе­рии в 1 в. н. э. Н. из­вест­на как во­ен. ко­ло­ния и тор­го­вый центр под назв. Niniva Claudio­polis (или Claudia Ninus). Но­вое раз­ру­ше­ние Н. пе­ре­не­сла во вре­мя за­вое­ва­ния Ме­со­по­та­мии Са­са­ни­да­ми в 3 в. н. э., и вплоть до ис­лам­ской эпо­хи её тер­ри­то­рия бы­ла ма­ло­оби­тае­мой. В даль­ней­шем у хол­ма Телль-На­би-Юнус воз­ник­ла араб. де­рев­ня, а сам холм стал по­чи­тать­ся как му­суль­ман­ская и хри­сти­ан­ская свя­ты­ня – мо­ги­ла про­ро­ка Ио­ны. В кон. 20 в. в рай­оне хол­ма Ку­юнд­жик ве­лись ра­бо­ты по рес­тав­ра­ции час­ти гор. стен, во­рот и ба­шен. Вос­по­ми­на­ния о Н. со­хра­ни­лись в биб­лей­ской вет­хо­за­вет­ной тра­ди­ции, в ис­то­рич. и лит. про­из­ве­де­ни­ях ан­тич­ных ав­то­ров (Ге­ро­дот, Дио­дор, Стра­бон, Пав­са­ний, Ар­ри­ан, Квинт Кур­ций Руф, Лу­ки­ан и др.), а так­же в ме­ст­ном фольк­ло­ре и хри­сти­ан­ских ре­лиг. тек­стах («мо­лит­ва ни­не­ви­тян» и др.).

С. С. Со­ловь­ё­ва.

Также британский археолог известен тем, что нашел древний город Нимруд, в котором обнаружил древнейшую из известных оптических линз.

Остин Генри Лэйард нашел и переправил в Британский музей огромных крылатых быков, украшавших царский дворец в Ниневии. Шеду выглядели в виде существа с телом быка или льва, с орлиными крыльями и человеческой головой. Их копии являются основой экспозиции по истории Месопотамии в Пушкинском музее в Москве.

Летом 2014 года боевики группировки ИГИЛ в ходе боёв с иракской армией заняли Мосул, расположенный в районе Ниневии. Они объявили о своём намерении уничтожить стены и артефакты Ниневии, если войска попытаются освободить город. В начале 2015 года взорван участок, где располагались остатки стены и городских укреплений Ниневии, в районе современного аль-Тахрира. В марте 2015 года боевики уничтожили музейные экспонаты и руины объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО — Хорсабада, Нимруда и Хатры.

13 апреля 2016 года боевики ИГИЛ при помощи тяжелой техники разрушили двухтысячелетний памятник архитектуры «Врата бога». Ворота представляли собой сооружение, охранявшее въезд в древний город Ниневия. Очевидцы сообщили, что боевики демонтировали часть стен Ниневии и продали каменные блоки.

Армянский музей Москвы предлагает вам прочитать стихотворение русского поэта Дмитрия Мельникова.

Не уезжай из Ниневии –
здесь обретешь бессмертие,
не нарушай благолепие
нашего милосердия.

Легкой светящейся тенью тяжелого
хищного вымаха птиц
с хрустом пронзает сплав меди и олова
желтые головы львиц.

Вечно целовать тебя – слишком мало,
страстно ревновать тебя так нелепо,
львиная охота Ашшурбанипала
с варварскою помпой уходит в небо,
звери попадают под колесницы,
гибнут под ударами длинных копий,
горизонт закатный дрожит, дымится,
на песке расходятся пятна крови,
бледною рукою стены касаясь,
ты стоишь у камня, что служит дверью,
милая, любимая, не уезжай из
междуречья нашего, межреберья,
я теперь хочу, чтобы ты узнала:
больше нет Ниневии здесь и в небе,
львиная охота Ашшурбанипала –
это лишь фигуры на барельефе,
расточились в прах все жители града,
тьма вокруг черней самой лучшей басмы,
не хочу, чтоб ты просыпалась рядом
с черепом царя в погребальной маске.

Заглавное фото: ancient-east.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *