Религии в сирии

3.2.4. Религиозная система Древних Сирии и Финикии

Лишь в 30-е годы XX века были найдены письма второй половины XV века до н. э. финикийских царей египетским фараонам, которым они были подвластны, а также несколько надписей последующей эпохи. Это значительно добавило материала для изучения культуры Сирии и Финикии. Также свидетельствами служили сообщения Геродота, Лукиана и других греческих и римских писателей. Финикия представляла собой узкую прибрежную часть Сирии, начиная от Тигра и кончая Угаритом. В древности здесь были расположены десятки приморских городов, каждый из которых был политическим центром прилегающей к нему области. Сами финикияны называли свою страну Ханааном, а себя сидорянами.

Сирия лежит на стыке трёх материков. Континентальной частью она связана с Передней Азией; восточные области граничат с сирийско-месопотамской степью; северная часть — с Малой Азией; южная часть вместе с Палестиной соприкасается с Аравийским полуостровом. Также как и Палестина, Сирия и Финикия с древности являлись местом, где сходились и перекрещивались морские и караванные торговые пути. А посему за эти страны шла борьба между соседними крупными цивилизациями, окружавшими их со всех сторон. В предыдущей главе про Древний Египет мы коснулись темы завоеваний Сирии и Финикии Египтом. Население Сирии и Финикии было чрезвычайно смешанным. Судя по древнейшим источникам, по египетским, финикийским и хеттским надписям, по данным Библии и античных авторов — древнейшее население Сирии и Финикии уже в третьем тысячелетии до н. э. представляло крайне сложный этнический конгломерат. Основная часть — западно-семитские племена; «северные» и «южные» племена; «восточные» племена хурриты, арамейцы, амориты, хананеи и другие.

Образование государств на территориях Сирии и Финикии началось по-видимому ещё в III тысячелетии до н. э. То есть, религиозную систему, свойственную этим государствам можно считать немногим менее древней, чем религиозные системы Месопотамии и Египта. По крайней мере точно известно, что в конце III тысячелетия, начале II тысячелетия до н. э. в Сирии и Финикии уже было несколько маленьких государств, центрами которых были крупные торговые города. Финикияне славились торговлей и мореплаванием. В египетских надписях и документах они упоминаются начиная с эпохи Древнего царства. Каждое финикийское царство, известное по названию главного города, жило самостоятельной жизнью. Из наиболее сильных это Уграит, Гебал, Сидон, Тир, Библ. Все они имели тесные отношения с Египтом.

По древневосточным представлениям, подданные обязывались чтить богов царя и завоеватели первым делом вводили в покорённых странах культ своих божеств. Так Рамзес III основал в Финикии и Сирии храмы в честь Амона Ра. Культ Амона был распространён на значительной части Сирии и Финикии. Он упоминается в документах вместе с местной богиней Баалат и иногда называется «солнцем».

Религию Сирии и Финикии часто называют семитической — поскольку в районе Средиземного моря в этих местах с древности жили многочисленные семитские племена, составлявшие основную массу населения. Религиозная система Древних Сирии и Финикии представляла собой в основном своеобразный религиозный синкретизм египетской и семитских религий.

В этом отношении интересна письменность Финикии и Сирии. Она изначально впитала в себя клинопись Вавилона и египетскую иероглифику. Особая переходная система от иероглифики к финикийской письменности была обнаружена на Синайском полуострове, где было откопано в одном из храмов нечто среднее между египетскими иероглифами и финикийскими знаками. Скорее всего на этой почве возник финикийский алфавит, состоявший из 22 знаков алфавита, служивший для обозначения лишь согласных звуков. Из финикийского алфавита впоследствии возник древнегреческий алфавит, а значит, финикийский алфавит лежит в основе большого количества более поздних систем письменности, возможно, что и иудаизма.

Города, расположенные в Сирии и Финикии представляли единую торгово-транспортную систему с Древней Палестиной с побережьем Средиземного моря и с Египтом — ещё с конца третьего тысячелетия. На этих территориях преобладали семитские племена. А частная собственность на землю в некоторых областях была введена достаточно поздно. Так в Древней Палестине частное землевладение соседствовало с общинным ещё в VIII веке до н. э. Переходу на частную собственность способствовало вторжение в Палестину древних евреев. Общность древней культуры и преобладание семитского населения позволяет некоторым образом обобщить древнюю религиозную систему Сирии, Финикии и Палестины. Тем более что самое позднее с XV века до н. э. эти государства попали под влияние Египта.

В общем-то для Сирии и Финикии, как и для большинства древних государств (часть из которых мы рассмотрели: Месопотамия, Египет) свойственен иерархически организованный пантеон богов. Различия лишь в степени государственной «централизации» этих богов и их культов. Так в Древнем Египте мы наблюдали максимальную централизацию; в Месопотамии она несколько ниже. В древних Сирии и Финикии божества разбросаны по городам и у каждого города как правило свой культ.

Однако, как и в других древних государствах, эти местные культы имели частные функции, а общая сборка государственных духовно-религиозных институтов осуществлялась под эгрегориальным водительством общегосударственных богов, возглавляющих внутригосударственные религиозные иерархии. В то же время, в поздние времена появляются надгосударственные (общегосударственные: как для Сирии, так и для Финикии и некоторых других государств Древнего Востока) боги — в основном «происхождением” из Древнего Египта. Финикийцы проводили культы египетских богов Пта, Тота и особенно Осириса, строили их храмы. В храмах передавался опыт эгрегориальных мистерий, проходили разнообразные посвящения (по принципу: «каждый в меру понимания работает на себя — в меру непонимания на того, кто понимает больше»; больше всех понимали египетские «жрецы”). Таким образом египетское «культурное сотрудничество» иерархически-эгрегориально «накрывало” культы местных государственных богов задолго до Моисея и до падения Египта. После падения Египта «культурное сотрудничество» перешло в иную — более «герметичную” практическую плоскость.

В принципе везде мы можем наблюдать почти одно и то же: духовно-эгрегориальную иерархию пантеона богов во главе с главным богом. При малой централизации в государствах Сирии и Финикии повсеместно допускалось одновременное существование государственной религии (официальной, как её ещё можно назвать) и народных религиозных культов, сохранивших разнообразные традиции ещё со времён общинного строя. Древнейшая религия Финикии и Сирии восходит к древним общинно-земледельческим культам, на которые наложились поздние культы государственных и надгосударственных богов.

В каждом царстве были обязательные культы государственных богов — Баал и Баалат — владыки и владычицы государства и царства. Официальная и народная религии как правило соединялись на уровне культа божеств растительности и плодородия. Основные народные культы были земледельческими и посвящались «благостным богам»: подателям дождя, плодородия, пахоты, посевов, урожая, жатвы, хлеба, вина. Почиталась богиня Анат — богиня охоты и битвы. В ходе эволюции пантеона богов, последние выстраиваются в узнаваемую всеми иерархию, появляется даже иерархическая классификация богов.

Ясно, что государственная религия, её культы — культы государственных богов — были уделом местного «жречества”, защищающего интересы царей и «элиты”. Здесь можно наблюдать некоторое подобие всех иерархически выстроенных взаимоотношений людей древнего мира времён национально-государственных религий, которые ярче всего были выражены в рабовладельческой системе Древнего Египта.

Проследить социальное неравенство и его эволюцию обычно проще всего по погребальным культам, следы которых наиболее доступны при раскопках. В Древних Сирии и Финикии хоронили в гробницах, пещерах, либо искусственных склепах: сначала на носилках, а затем — в саркофагах, которые назывались «домами вечности» часто египетского типа. Иногда к саркофагу приделывали жертвенник и клали с покойником амулеты, утварь и прочее. В общем, хоть и в менее выраженной чем в Египте форме, практиковался принцип чем «богаче” и знатнее в этой жизни — тем большая вероятность попасть в «благополучный загробный мир», что являлось мощнейшим инструментом эгрегориально-психологического и даже генетического уровня для закрепления у людей уверенности в том, что достоинство человека зависит от его происхождения. Ведь погребальный культ — один из самых основных, оставляющих самое сильное впечатление у людей. Работа этого принципа (по поддержке социальной иерархии через погребальный культ) описана в предыдущей главе про Древний Египет.

Ещё одна особенность древних религиозных систем Сирии, Финикии, Палестины и некоторых других государств Древнего Востока это — особая жестокость и грубость, доходящая до садизма, при проведении религиозных культов. Изображения богов показывают, что финикяне, например, представляли их страшно свирепыми и уродливыми чудовищами. Боги посылали засуху, болезни, мух, чтобы мучить людей, мышей, которые истребляли посевы. Поэтому богов необходимо было задабривать жертвами. Жертвы приносились везде: на горах, холмах, в долинах, в ручьях и озёрах. В жертву приносилось всё: от еды и животных — до людей. Главный дар богу — кровь. Часто люди обстригали себе голову в честь бога, поскольку волосы символизировали кровь. В Библе во время жертвоприношений богу Адонису река становилась кровавой.

Жертвоприношение — один из самых распространённых древних культов эгрегориальной магии, предназначенный не столько для «умилостивления богов» (то есть, стремления изменить что-либо в эгрегоре для более благополучного, желаемого течения событий в отношении которых по оглашению проводится культ), сколько осуществить выброс накопившегося негодования от неудач — негативных эмоций в толпе, принимающей участие в культе. В ходе такого рода мистерий жертвоприношения, одновременно с «разрядкой” эмоций происходит некоторая перестройка эгрегориальной алгоримики под контролем тех, кто руководит культом. Неприятности разного рода (как то засуха, падёж скота, неудачи на войне и пр.) являются следствием объективной неправедности жизни людей под водительством тех самых иерархов, которые являются хозяевами эгрегориальных культов и мистерий. Чтобы отвести от себя гнев толпы на злых богов, издревле применяются обряды жертвоприношений, якобы нужных этим богам. Таким образом хозяева культов жертвоприношения разрывают обратные связи Свыше (от Бога Истинного) на людей, проявляющиеся в разного рода катастрофах. В результате, вместо того, чтобы задуматься над тем, что их в жизни неправедно и, поняв что надо изменить в нужную сторону — люди грешат на злых богов, а иерархи продолжают вести своё «стадо” к грядущей пропасти очередной катастрофы. Часто такие государства кончали своим полным крахом, на их земли приходили завоеватели, которые вели себя не лучше — и так продолжалось дальше, вплоть до наших дней.

Здесь правильно будет привести ответ Свыше на всякого рода людские жертвоприношения, взятый из Корана (выделено жирным — нами):

Коран 22

37 Не дойдет до Бога ни их мясо, ни их кровь, но доходит до Него богобоязненность ваша. Так Он подчинил их вам, чтобы вы возвеличили Бога за то, что Он вывел вас на прямой путь, а ты обрадуй делающих добро!

В Коране сказано, что все жертвоприношения (их мясо, их кровь) удел эгрегориалной магии (они не доходят до Бога): до Бога доходит лишь праведность ( богобоязненность) — стремление к праведности и истине и следование им в жизни.

Есть в Коране и более жёсткое требование к верующим с призывом прямо относить жертвоприношения к деяниям сатаны (выделено жирным нами):

Коран 5

90 О вы, которые уверовали! Вино, майсир, жертвенники, стрелы — мерзость из деяния сатаны. Сторонитесь же этого, — может быть, вы окажетесь счастливыми!

Но вот в Библии всё иначе. Особая жестокость и кровавость жертвоприношений, совершавшихся в таких древних городах как Библ, интересна ещё и тем, что грядущая в не таком далёком будущем по отношению к рассматриваемому нами периоду (в первую очередь в районе Ханаана) культура Библии (особенно Торы), изобилует разнообразным злом и жаждой жертвоприношений исходящими от кровожадного еврейского бога. То есть, составители первых редакций Торы взяли и скопировали стереотипы взаимоотношений с богами, которые были у народов в основном семитских племён в этих местах (Сирия, Финикия, Палестина) — просто перенеся старые стереотипы на нового еврейского бога. Поскольку культура кровавых жертвоприношений была устойчиво закреплена веками на духовном и генетическом уровне этих племён, составители Библии (Торы) соблазнились употребить жестокость для продления неправедной культуры в будущее но уже в новой форме и с новыми целями. При таком переходе к доктрине мирового «господства” было принесено множество крупных жертв и в первую очередь это — сама египетская государственность.

Как мы уже говорили, с конца VIII века до н. э. после ослабления влияния Египта Финикия навсегда потеряла независимость и попала по очереди под власть великих держав древности: Ассирии, Халдеи, Персии, Македонии, Селевкидов и Рима. Таким образом после того, как древнеегипетские «жрецы” бросили управление Египтом и перешли на методы завоевания мира с помощью «холодной» войны, государства, которые они «курировали” до этого — были оставлены сильным завоевателям. И история стала вершиться как бы «сама собой», без силового вмешательства Египта и его иерархов. Однако, «культурное сотрудничество» тем и удобно для настоящих «герметистов» глобального уровня, что управление с его помощью не видимо не только простым людям, но оно не видимо полностью даже посвящённым верхушкам местных «жреческих” структур, которых было немало в каждом древнем государстве и в каждом большом городе при храмах. Да и посвящения проходили под контролем самых посвящённых египетских «жрецов”. Ведь даже до сих пор «жречество” Древнего Египта многими считается самым знающим и одарённым в нашей цивилизации.

Поэтому те, кто думает, что влияние самого важного эзотеризма культуры и религии, представленной Древним Египтом (его высшей «жреческой” иерархией), на государства Востока типа Финикии, Сирии и Палестины закончилось с падением Египта — они ошибаются. Основной эзотеризм только начал себя проявлять как долговременный глобальный сценарий ушедшего из Египта древнеегипетского жречества, самое позднее — с момента вторжения древних евреев в Палестину.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Яков Кротов: У нас сегодня в гостях два востоковеда: Григорий Лукьянов из Москвы и доктор Тауфик Ибрагим, сириец.

Война в Сирии – это вопрос не просто академический, к сожалению для многих жителей России, солдат и их матерей. В этой войне участвует около семи сторон: Сирия, сирийская оппозиция, Иран, «Хезболла», Израиль, Америка, Турция… И это что-то чудовищное, потому что гибнут люди. На таком небольшом участке земли сталкиваются военные почти десятка стран, и большинство из этих стран населены мусульманами. Турция формально — секулярная страна, но за последние годы ислам там набирает силу как государственное явление.

Как может быть, чтобы религия, которая называет себя мирной, участвовала в войне? Это вопрос и о христианстве тоже, а отчасти и об иудаизме. Может быть, причина вообще не в религиозных, а в секулярных факторах, в том, как они соотносятся? Играет религия значимую роль в сирийской войне или нет?

Тауфик Ибрагим: Она играет роль, и если в самом начале на поверхности были больше чисто политические лозунги, то вскоре это перешло чуть ли ни в религиозное противостояние между суннитами и шиитами, или алавитами. Алавиты – это в целом шиизм, но шииты – это меньшинство. И в Сирии шииты – меньшинство, большинство – сунниты.

Яков Кротов: Ситуации, когда в стране управляют представители меньшинства, в истории не редкость. Это остаток колониального прошлого, искусственная конструкция?

Тауфик Ибрагим: Я считаю это результатом усиления роли армии в странах третьего мира: во многих странах армия играет существенную роль, и традиционно сложилось так, что многие алавиты служили в армии, играли серьезную роль в общественной и политической жизни, отсюда и роль алавитов в Сирии.

Яков Кротов: Войска стран американской коалиции, войска России воспринимаются как враги ислама?

Григорий Лукьянов: В самом начале этого конфликта речь шла о межконфессиональной войне, поскольку сирийская оппозиция широко использовала утверждение о том, что сирийский политический режим подчиняется исключительно алавитскому меньшинству, что с приходом к власти отца нынешнего президента Башара Асада, Хафеза Асада, в конце 60-х – начале 70-х годов ХХ века алавиты последовательно монополизировали экономический и политические ресурсы. И при Башаре Асаде ситуация не только не поменялась в лучшую сторону, но и ухудшилась, поскольку суннитское большинство лишено доступа к политической власти, к экономическим ресурсам и свободам. Следовательно, так называемое арабское восстание 2011 года, с которого началась гражданская война, это восстание большинства против узурпации власти меньшинством.

Ситуации, когда в стране управляют представители меньшинства, в истории не редкость

Яков Кротов: Это все равно как если бы Россией правили старообрядцы?

Григорий Лукьянов: Это очень смелое, но в какой-то степени корректное сравнение. Сирийская оппозиция так утверждала, но говорить о том, что это утверждение верно, опрометчиво, так как в мире не бывает только белого и черного. Власть в Сирии была поделена между множеством политических семейств, кланов, которые уже давно породнились – и алавиты, и сунниты, и отчасти даже некоторые христианские семьи имели доступ к власти и на местах, и в государстве в целом. Поэтому, конечно, для оппозиции было очень важно добавить вот этого конфессионального измерения, чтобы привлечь внимание внешних политических сил, в том числе США и европейских государств, чтобы сгустить краски и показать, где правые, а где виноватые, где свои, а где чужие, где притесняющее меньшинство и где большинство, страдающее только потому, что принадлежит к другой конфессиональной группе.

На самом деле конфликт, постоянно развивавшийся в течение восьми лет, показал, что ситуация намного сложнее. И вот это заведомо умышленное упрощение породило куда более страшную вещь – межконфессиональное насилие, которое было не причиной войны, но стало ее прямым следствием, когда алавитов начали преследовать только потому, что они алавиты (объектом преследования стали и христиане). И ответное насилие со стороны алавитов по отношению к суннитам оказалось продиктовано стремлением защитить себя и свои семьи от уничтожения, к которому фактически призывали самые радикальные представители вооруженной оппозиции.

Все это привело сейчас к результатам, которых мало кто мог ожидать. В итоге миграции, бегства миллионов беженцев с территории Сирии конфессиональный состав населения начал меняться, алавитов в процентном отношении становится больше, а уезжали как раз сунниты, и их в процентном отношении становится меньше, хотя они продолжают оставаться большинством.

Григорий Лукьянов

В этом контексте приход России в 2015 году отдельным группам населения казался равносильным приходу американцев в Ирак в 2003-м, то есть это сила, которая пришла извне, и вроде бы не мусульманское государство, и оно использует авиацию, современные технические средства, чтобы бомбить не только боевиков, но и обычное сирийское население. Но за эти годы, с 2015 года многое изменилось. Россия действует, в том числе привлекая так называемую военную полицию, состоящую из уроженцев ее мусульманских регионов, и это позволило ей предстать перед мусульманами Сирии совершенно иначе. Конечно, есть жестко антироссийски настроенные оппозиционные группы, и попытка представить Россию в виде такого крестоносца, враждебного мусульманскому миру, до сих пор очень важный инструмент их политической риторики. Но для значительной части населения российская военная полиция, российские военнослужащие – это те, кто оказывает гуманитарную помощь, помогает договариваться, решать гуманитарные проблемы. И это уже совершенно иное понимание роли России как многоконфессиональной страны, которая совершенно иначе подходит к регулированию региональных конфликтов на Ближнем Востоке, типичным примером которых является конфликт в Сирии.

Яков Кротов: Три крупнейших военных игрока в Сирии – Россия, Турция и США. Отношение ко всем трем мотивируется одним фактором – религиозным? Или не только?

Тауфик Ибрагим: Конечно, здесь разные мотивы. У Турции формально есть религиозный фактор, но у нее есть еще свои проблемы с курдами в Сирии. Курды существенно отличаются от алавитов, это такие же сунниты, как турецкое руководством в целом. Здесь на первом месте уже не религия, на первый план выходит этно-государственный момент. У Америки здесь нет никаких особых религиозных мотивов, в лучшем случае она использует религию просто как средство. Конечно, оппозиция режиму получает помощь от американцев, и к Америке, особенно на средних этапах конфликта, было очень положительное, союзническое отношение, которое позже перешло в разочарование, поскольку стало видно, что американцы ориентированы не столько на свержение режима и поддержку борьбы за свободу, сколько на свои интересы. Особенно это раздражает турок, поскольку вырисовывается такая картина, что, хотя турки официально в военно-политическом отношении входят в единый союз с Америкой, но Америка в данном случае больше союзничает с курдами, чем с турками. И сейчас защитники курдов – это в основном американцы.

Яков Кротов: Получается парадоксальная картина. С одной стороны, в Сирии преследуют христиан, жизнь христиан стала, мягко говоря, тяжелой, а с другой стороны, им перекрыли въезд в Америку, и люди оказались в безвыходной ситуации.

Сегодня у сирийских христиан нет откровенного конфликта с сирийским правительством

Григорий Лукьянов: Мусульманам перекрыли въезд, но там нет никаких ограничивающих законодательных актов, которые мешают всем сирийцам въезжать в Америку.

Яков Кротов: Я читал, что и сирийцы-христиане тоже сталкиваются с трудностями, когда едут в Штаты.

Григорий Лукьянов: Насколько мы знаем, сирийские христиане в большом количестве не покидали территорию страны, старались оставаться там. И сегодня у сирийских христиан нет откровенного конфликта с сирийским правительством. Христиане, наоборот, получают помощь и поддержку от сирийского правительства, от союзников в восстановлении храмов, инфраструктуры после войны, которая деструктивно повлияла на всех. Здесь нет разделения, кто пострадал больше или меньше, война разрушает инфраструктуру, экономику страны, делает сложнее и опаснее жизнь всех сирийских граждан. К сожалению, гуманитарные последствия этой войны еще будут аукаться в течение длительного периода, одинакового и для мусульман, и для христиан.

Тауфик Ибрагим: Вообще, если говорить о религии, то Америка и Европа должны быть как раз на стороне власти, потому что христиане в Сирии лояльны режиму. Они всегда заявляли и сейчас заявляют, что у них в этом плане нет особых проблем с режимом.

Яков Кротов: А что, режим Асада действительно был неблагоприятен только для суннитов?

Тауфик Ибрагим

Тауфик Ибрагим: Ущемлены экономические права оппозиции, но нет никаких официальных данных, которые подтверждали бы этот тезис. Сомневаюсь, чтобы алавиты получали больше в процентном отношении из общенационального дохода. Другое дело – доминирование политическое, военное, военно-полицейское: такой момент есть. И везде, где представители меньшинства играют важную роль, это заметно.

Яков Кротов: Этой династии (хотя ее трудно так назвать, пока только два ее представители были у власти) уже 50 лет.

Тауфик Ибрагим: Ну, в Египте Мубарак тоже готовил своего преемника. Я не говорю о монархистских странах, это само собой, но на Ближнем Востоке самая продвинутая в политическом отношении страна – это Ливан, и посмотрите на политическую элиту Ливана: она устроена абсолютно по принципу династий, причем независимо от того, суннит это, друз, шиит или христианин.

Григорий Лукьянов: Да, есть феномен потомственных политиков.

Яков Кротов: Потомственные политики встречаются и в Европе, но там все-таки есть выборы. Турция хочет в Европу, секуляризм есть в той же Сирии, в том же Ливане, и все это влияние христианства Запада не оставило никакого следа? Восточные страны, где преобладает мусульманство, не способны принять демократию, потому что это порождение чуждой им религии, христианства?

Тауфик Ибрагим: Восток пришел к этим идеям и к этим институтам позже Европы и под ее влиянием, но неправильно говорить, что там эти институты нежизнеспособны. В Англии есть королева, там сохраняется ряд принципов династии, но это может совмещаться с английской демократией. И в монархических арабских странах есть существенные элементы демократии, они более-менее нормально это осваивают. Это не европейские страны, у них своя специфика, но там принцип разделения властей, парламент более-менее действует: конечно, не в тех же формах, что в Европе, но действует.

Григорий Лукьянов: Сирийский феномен преемственности, удачной передачи власти от отца к сыну в начале 2000-х годов был вполне объясним историческим контекстом развития Сирии во второй половине ХХ века. Ведь Сирия 50-60-х годов была известна среди стран Ближнего Востока тем, что там было самое большое количество военных переворотов, постоянно менялись правительства, за один год могло смениться несколько кабинетов, причем все насильственно, путем вмешательства армии и различных конфессиональных групп в политику. Ключевая задача, которую хотел поставить сирийский народ перед своим правительством: дайте нам стабильность, какое-то развитие, хотя бы возможность планировать больше, чем на насколько месяцев вперед. Когда к власти пришел Хафез Асад, он предложил: я дам вам стабильность и предсказуемость; да, есть сложности, с которыми придется бороться, не все будет так просто, но мы должны хоть несколько десятилетий пожить в предсказуемой системе.

Это молодое государство с древней историей. Как независимое государство Сирия меньше столетия существует в этих границах. А идентифицировать себя как один народ, как сирийцы, а не как мусульмане или христиане, сирийцы только-только научились.

В исламе ответственность за грех индивидуальна, и это хорошая база для утверждения идеалов свободы

Тауфик Ибрагим: Когда Хафез Асад пришел к власти, его больше поддерживали сунниты, чем алавиты.

Яков Кротов: Я легко могу сказать, где в Евангелии говорится о свободе и почему Декларация прав человека ООН восходит к католическим богословам ХХ века, к Владимиру Соловьеву. В исламе есть идентичный импульс к свободе личности, а не только к стабильности и предсказуемости? Ведь свобода и стабильность трудно совместимы.

Тауфик Ибрагим: Фундаментальное положение ислама исходит из того, что человеческая природа не греховна, она не несет на себе отпечаток первородного греха, и за грех не все отвечают коллективно, а наоборот, каждый отвечает за свое. Я считаю, что в этом главный мотив идеи о свободе человека, свободе его инициативы и его ответственности. Ответственность индивидуальна, и это хорошая база для утверждения идеалов свободы.

Яков Кротов: Что мешает этой базе развиться? Христианин скажет, что мешает грех, а что скажет мусульманин?

Тауфик Ибрагим: Грех не может мешать свободе. Мы, видимо, говорим о разных пониманиях свободы. Одно дело – говорить о свободе в религиозном понимании, другое – о свободе в политическом. Свобода в политическом отношении – это и в Европе элемент секулярной Европы. Мы это различаем. Вы, наверное, ставили вопрос так: что мешает политической свободе утверждаться? Религиозная свобода и божественное предопределение – это иной ракурс, и религия обычно решала этот вопрос. А вот политические свободы – это результат светского развития Европы. И понятно, что в странах, не прошедших тот путь, который прошла Европа, мы имеем то, что имеем. Они еще отстают как в экономическом и индустриальном плане, так и в плане политических институтов.

Яков Кротов: В чем причина отставания, почему Сирия и многие другие страны Ближнего Востока не прошли тот путь, который прошли страны Европы? Причина не в них, это не вина ислама и мусульман. Это вина христианского Запада, который когда-то с христианскими лозунгами и символами завоевывал эти страны, а теперь часто делает вид, что он как бы ни при чем: мы ушли – вы свободны. Но свобода не может быть просто результатом отпуска на волю, мы это хорошо знаем по истории освобождения российских крепостных крестьян. Надо еще компенсировать нанесенный урон, и компенсировать не бомбежками, пулями и оккупацией войсками, а компенсировать, скажем общо, по-христиански.

90 % населения Сирии составляют мусульмане, 10% христиане. Мусульмане преимущественно сунниты ( 74 % ). Остальное население составляют представители различных исламских направлений, главным образом алавиты ( составляют 10% общей численности населения ) и друзы ( 6% ), однако в стране также присутствуют общины шиитов-исмаилитов, которые резко увеличились из-за притока иракских беженцев с 2005 г.

Ислам:

Ислам, третья Монотеистическая религия, которая была основана Пророком Мухаммедом, потомком длинной линии пророков, включая Иисуса, Моисея, Авраама, и Давида (Мир им).

Пророк Мухаммед получил откровение от Архангела Гавриила ( В исламе – Джебраила ), который продиктовал ему Коран. Слово «Аллах» с арабского переводится – «Бог». После широкого распространения, ислам стал главной религией Сирии.

Христианство:

Христиане в Сирии составляют приблизительно 8 – 10 % сирийского населения.

Но христианство в Сирии не является монолитным, а представлено разными церквями, в их числе Католические церкви, Православные церкви и Протестантские церкви.

В свою очередь представителями Католических церквей являются – грекокатолики, сиро-католики, армяно-григориане, марониты, халдеи и католики латинского обряда. У всех есть собственный Патриарх, хотя самое высокое положение занимает Папа Римский в Ватикане.

Православные церкви также разделены на – греко-ортодоксальные, сиро-ортодоксальные и армяно-ортодоксальные. У этих церквей есть свои собственные Патриархи, а армянская ортодоксальная Церковь находится под руководством Патриарха в Армении.

Протестантов в Сирии немного и находятся под руководством Thinodus (Уровень Духовенства).

Их представительство в научной и экономической жизни страны намного превышает процент их населения.

Христианство в Сирии признано, поэтому Национальные праздники включают Рождество, Новый Год и Пасху.

Армянская Православная Церковь празднует Рождество 6 Января.

Пасха празднуется в две разные даты, по общепринятой Западом дате (празднуется Католическими Церквями, Протестантскими Цекрвями и Армянской Православной Церковью) и по другой дате, принятой сиро и греко-ортодоксами.

Иудаизм:

Есть также совсем небольшое сирийское еврейское сообщество, которое ограничено, главным образом, Дамаском; остатки прежде 40 000 сплоченных сообществ. После принятого ООН в 1947 году плана Разделения Палестины, были многочисленные выступления против евреев в Дамаске и Алеппо. Еврейская собственность была конфискована или сожжена и после учреждения государства Израиль, многие сбежали в Израиль, и только 5000 евреев остались в Сирии. Из них, 4000 осталось после соглашения с Соединенными Штатами в 1990-х. С 2006 г. насчитывается только несколько сотен евреев, оставшихся в Сирии.

Религиозные памятники :

Мечеть Омейядов :

Расположена в одном из самых священных мест в старом городе Дамаска, в конце Suq al-Hamidiyeh. Мечеть Омейядов построил арабский халиф Валид бен Абдель-Малик в 705 г., когда Дамаск был столицей арабской исламской Империи.

Место, где сейчас стоит мечеть, в арамейскую эру было занято Храмом Хадада (арамейского бога древних сирийцев 3 000 лет назад). Позже, в римскую эпоху, на этом месте располагался Храм Юпитера. Затем, в византийское время, ( в 4 столетии, когда распространялось христианство) христианская церковь, посвящённая Иоанну Крестителю.

Первоначально арабское завоевание Дамаска в 635 году не затронуло церковь, как сооружение, почитаемое как мусульманскими, так и христианскими прихожанами. Это сохранило церковь и богослужения, хотя мусульмане построили пристройку напротив южной стены храма и там выполняли свои обряды.

Когда Халиф Валид решил установить величайшую мечеть, подходящую своим великолепием арабскому миру, мечеть, подобно которой «никогда не было» и «никогда не будет»,он провел переговоры с христианскими общинами Дамаска и обязался построить новую Церковь ( Церковь Св. Иоанна ) для них, а также выделить несколько участков земли для других церквей, если они откажутся от своего права на их часть Мечети.Они согласились.

Для строительства потребовалось десять лет и одиннадцать миллионов золотых динаров, так же большое число масонов, художников, строителей, плотников и живописцев. Эта Мечеть стала архитектурной моделью для сотен мечетей всюду по исламскому миру.

У Большой мечети три минарета, которые были возведены в разные эпохи и в разных стилях. Минареты, которые можно видеть и сегодня, представляют собой подлинные минареты и лишь частично были реставрированы в периоды Айюбидов, Мамлюков и Османов.

Мечеть представляет собой огромный комплекс: собственно мечеть с просторным молитвенным залом и большой двор, окруженный колоннадой. Фасадная часть внутреннего двора и окружающие колоннады облицованы цветным мрамором, декорированы мозаичной плиткой и покрыты позолотой.

Внутри мечети находится захоронение Иоанна Крестителя ( в Исламе — Пророка Яхьи ) и, возможно, части его тела. Святыня почитается как христианами, так и мусульманами.

Часовня Св. Павла

Создана в память о Св. Павле. Его именем было Савл, он не входил в число Двенадцати апостолов и участвовавал в юности в преследовании христиан.

Однажды, на пути в Дамаск он неожиданным образом услышал неведомый голос «Савл! Савл! Что ты гонишь меня?» и на три дня ослеп. Это было видением веры. Приведенный в Дамаск, он был исцелен христианином Ананием и крестился. После чего стал одним из самых верных защитников Христианства.

Во встрече также приняли участие исламские лидеры Сирии во главе с Верховным муфтием Сирии Ахмедом Бадреддином Хассуном. Мохаммад Абдул-Саттар аль-Сайед подчеркнул, что, кто бы ни пытался оправдать и узаконить убийство, терроризм и насилие, они не имеют никакого отношения к подлинным религиозным учениям, морали или человеческим ценностям.

Министр посетил патриархию Сиро-Яковитской Церкви и митрополию Армянской Апостольской Церкви в Дамаске по случаю столетней годовщины османского геноцида армян, ассирийцев и других христианских народов Османской империи. Аль-Сайед заявил, что геноцид столетней давности и нынешние события в Сирии имеют много общего. Это доказывает всему миру, что то, что имеет место в Сирии в наше время — убийства и разрушения от рук «новых османов», доказывает, что они не имеют никакого отношения к настоящему исламу. Министр отметил, что происходящее в Сирии является явным доказательством того, что терроризм и преступность очень далеки от всех религий, и что подлинный ислам не виноват в том, что США и их западные союзники пытаются дискредитировать его, используя в своих целях экстремистов, объявляющихся себя ревнителями ислама. Со своей стороны, патриарх Мор Игнатиус Афрем II, сиро-яковитский патриарх Антиохийский и всего Востока, подчеркнул, что братские отношения исторически связывали сирийских христиан и мусульман, которые всегда вместе защищали Сирию как свое общее отечество.

Патриарх Афрем II напомнил, что около полумиллиона ассирийских христиан было убито сто лет назад в устроенной младотурками резне. Патриарх Афрем II также подчеркнул, что то, что происходит в Сирии сегодня, мало отличается от того, что произошло сто лет назад. Патриарх Сиро-Яковитской Церви высоко ценил усилия всех сирийцев, правительства и армии под лидерством президента Башара аль-Асада, предпринимаемые для защиты страны от экстремистов. «Мы защитим Сирию вместе», — заключил монофизитский патриарх. Патриарх Мор Игнатиус Афрем II вновь призвал международные организации проявлять больше усилий для освобождения похищенных Алеппских архиереев — сиро-яковитского Юханна Ибрагима и православного Павла (Язиги).

Верховный муфтий Сирии Ахмед Бадреддин Хассун сказал по поводу геноцида столетней давности: «Когда мы вспоминаем историю и ту резню, мы не подстрекаем недовольства, но мы хотим прекратить рознь через распространяющуюся любовь». Муфтий напомнил, что жертвами турецких националистов стали в Сирии не только христиане, но и многие арабы-мусульмане: «Они вынудили людей оставить арабский язык, язык Корана, и они убили многих из них». Он также подчеркнул, что международные организации и правительства должны проявить давление на турецкое правительство, чтобы оно содействовало освобождению похищенных епископов из Алеппо.

«Все мы должны сделать этот год Годом национального примирения», — сказал муфтий Хассун, подтвердив, что Сирия будет всегда оставаться моделью религионого братства и национального единства. Со своей стороны, глава армянской епархии в Дамасске епископ Армаш Налбандян сказал: «Мир молчал по поводу той резни, которая имела место в 1915 году и остается глух к тому, что имеет место в Сирии в наше время… Мы призываем международное сообщество осудить и остановить резню, которая совершается нео-османами в Сирии сегодня».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *