Религия и эвтаназия

Для христианина имеется три степени для спасения: не грешить;
согрешивши, каяться; кто плохо кается, тому терпеть находящие скорби.
Свт. Иоанн Златоуст

Понятие о биоэтике

В 70-х годах XX столетия в человеческую жизнь вошёл термин биоэтика. По определению «Биоэтика (биомедицинская этика; от греч. жизнь и касающийся нравов), область междисциплинарного знания о границах допустимого вмешательства в процессы жизни и смерти человека посредством новейших биомедицинских технологий».

Биоэтика ставит своей задачей оценку научных достижений, разработку критериев и нравственных принципов, и дает заключение относительно того, является ли достижимое с помощью науки одновременно правильным с нравственной точки зрения и служит ли это на пользу людям.

Светская биоэтика видит в людях биологические существа. Она стремится улучшить качество жизни и одновременно пытается дать такую оценку проблемам, которая максимально удовлетворяет материальным и социальным потребностям людей.

Христианская биоэтика видит людей не только такими, какие они есть, но также и такими, какими они призваны стать — богами по благодати.

Христианская биоэтика не ограничивается лишь этой земной жизнью и потребностями человечества в этой жизни, но простирается и в будущей перспективе, которая считается более важной

В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» говорится:

«Биоэтика рассматривается… как одна из форм защиты богоподобного достоинства и свободы личности… и ставит своей целью защиту общественной морали и Божия дара — жизни — от человеческого произвола и беззакония. Она определяет условия, необходимые для того, чтобы каждый верующий человек мог осуществить и завершить свою жизнь по-христиански, выявляет границы между медицинским вмешательством, вызванным лечебной необходимостью, и действиями людей, претендующих «поставить себя на место Бога, по своему произволу изменяя и «улучшая» Его творение»

Жизнь — это Дар

Жизнь даруется человеку; ее не выбирают. Сама жизнь — это Дар любящего Бога. И получивший этот Дар несет ответственность за полученный Дар.

Жизнь и здоровье являются не предметом потребления или просто правом человека, но бесценным божественным даром. Поэтому их нельзя рассматривать с позиций экономии или выгоды, логических схем и определений, но следует относиться к этим дарам с благоговением, помня об их священном значении.

Вмешательство науки (аборт, на первой стадии жизни, эвтаназия на последней), имеющее своим результатом прерывание жизни противоречат верховному владычеству Бога над жизнью, запрету убийства и взгляду на людей как на творения по «образу и подобию Божию».

Православная Церковь полностью осознает слабость человека, его природы, когда он сталкивается с трудностями жизни, и таким образом объемлет грешника, но не может нравственно оправдать убийство, поскольку это вступает в противоречие с волей Божией.

Св. Апостол Павел пишет, что между нравственным законом и его действительным воплощением в жизнь лежит огромная пропасть «Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе, потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7:18-19).

Сама человеческая личность не теряет свое достоинство, когда переносит боль или страдание. Значение личности теряется, когда в угоду кратковременным интересам и поверхностным критериям мы определяем пользу человека в провоцируемом нами прекращении его биологического существования как на начальной, так и в финальной стадии.

Духовно-душевные и физические болезни человека — это «человеческое, слишком человеческое» состояние. Больное человечество всегда стремилось и стремится к исцелению. Но исцеление предполагает не только медицинское вмешательство в человеческую плоть, но и достижение духовно-нравственного совершенства человеческих отношений.

В силу этого освобождение от боли и страданий путем убийства страдающего, достижение здоровья с помощью трансплантации с насильственным изъятием органов из трупов, излечение тела с помощью лекарств, изготовленных из умерщвленных человеческих эмбрионов, рождение ребенка с помощью уничтожения других «пробирочных детей» и т. п. — это не только не исцеление, а новые формы проявления духовно-нравственных заболеваний.

Избежать греха

В Священном Писании смерть представляется как разлучение души от тела (Пс. 145. 4; Лк. 12. 20). Таким образом, можно говорить о продолжении жизни до тех пор, пока осуществляется деятельность организма как целого.

Термин, эвтаназия, впервые употребил еще в 16-м веке Френсис Бекон, английский философ, историк и политический деятель.

Различают эвтаназию пассивную и активную, добровольную и недобровольную. Пассивная эвтаназия означает, что врач, устраняясь, не совершая действий, которые могли бы поддержать жизнь, пассивно санкционирует умирание (нередко мучительное) больного. В случае активной эвтаназии врачом целенаправленно, по заранее принятому решению предпринимаются специальные действия, ускоряющие смерть. Добровольной называется эвтаназия, которая осуществляется по недвусмысленной просьбе больного или с предварительного выраженного его согласия с заранее и в юридической достоверной форме выражает его волю на случай необратимой комы. Недобровольная эвтаназия осуществляется без непосредственного согласия больного, хотя это не значит , что она в этом случае противоречит его воле — просто он из-за болезни не может выразить свою волю и не сделал это заранее, при этом те, кто принимают решение об эвтаназии предполагают что, если бы больной мог б выразить свою волю, он бы пожелал этого.

Если на греческом языке эвтаназия означает «хорошая смерть», то веками ее идеалом было прощание с жизнью в домашней постели в окружении родных и при молитве священника.

Можно ли измерить мерой закона душевную боль или внезапно проснувшуюся волю к жизни больного на последней стадии болезни, даже если до этого он был сторонником эвтаназии?

Люди, выступающие за легализацию этого греха, являются безрелигиозными и совершают тяжелый грех против Бога — источника жизни.

Православное понимание непостыдной кончины включает подготовку к смертному исходу, который является духовно значимым этапом жизни человека. Больной, окруженный христианской заботой, в последние дни земного бытия способен пережить благодатное изменение, связанное с новым осмыслением пройденного пути и покаянным предстоянием перед вечностью. А для родственников умирающего и медицинских работников терпеливый уход за больным становится возможностью служения Самому Господу, по слову Спасителя: «Так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25. 40). Сокрытие же от больного информации о его состоянии нередко лишает умирающего возможности сознательного подхода к кончине и духовного утешения, обретаемого через участие в Таинствах Церкви.

Бог бесконечно больше любит человека, нежели те люди, которые под видом сострадания пытаются вмешаться в действие Промысла Божия о спасении человека. Страдания подчас являются очистительными и ведут к спасению и славе в жизни будущего века. Вместе с тем священнослужители на опыте знают, как после молитвы, соборования и причащения абсолютно безнадежные больные возвращались к нормальной жизни.

Телесные страдания не самые тяжелые страдания, которым может быть подвергнут человек. Тело, как и вся боль уйдет после смерти в землю, а душа наша вознесется к Господу Богу, и там ей страдать или пребывать в мире и в спокойствии. То, что человеку кажется полезным для качества жизни здесь, может оказаться неполезным для качества жизни Там..

Иуда, осуждается Священным Писанием, за то, что он предал Христа, а также и за то, что он не дал возможности Богу уврачевать рану, нанесенную этим преступлением. То есть, по сути дела, он, кончая с собой, вешаясь, не дает Богу возможности его исцелить, так же, как Он исцелил апостола Петра. И поэтому преступление Иуды связано как раз таки с необратимостью, с невозможностью вернуть жизнь человеку, который ее получил от Бога.

Зная, что предсмертные физические страдания не всегда эффективно устраняются применением обезболивающих средств, Церковь в таких случаях обращает к Богу молитву: «Разреши раба Твоего нестерпимыя сея болезни и содержащия его горькия немощи и упокой его, идеже праведных Дуси».

В этой проблеме очень многое зависит и от общества. Человек, который неизлечимо болен, не должен умирать дома. Хоспис (медицинское учреждение, в котором больные с прогнозируемым неблагоприятным исходом заболевания получают достойный уход и обслуживание) призван обеспечивать не только профессиональной помощью в лечении симптомов болезни, квалифицированным сестринским уходом, но и оказывать психологическую и духовную поддержку больным, их родственникам и близким. Поэтому государство должно развивать сеть таких учреждений.

Церковь уважительно относится к концу человеческой жизни. Она ждет, пока наступит его час. И когда этот час настает, Церковь просто признает это и сопровождает человека в его жизни и после этого. Болезнь, боль, бессилие и несовершенство являются проявлениями жизни, которую следует встречать с терпением, любовью и смирением. А это невозможно, если мы провоцируем смерть.

Один Господь является Владыкой жизни и смерти (1 Цар. 2. 6). «В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти» (Иов. 12. 10). Поэтому Церковь, соблюдая заповедь Божью «не убивай» (Исх. 20. 13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации эвтаназии. Просьба больного об ускорении смерти подчас обусловлена состоянием депрессии, лишающим его возможности правильно оценивать свое положение. Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни.

Исходя из этого, эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное самоубийство, как и оказание помощи в его совершении, расцениваются как тяжкий грех.

Умышленный самоубийца, который «соделал сие от обиды человеческой или по иному какому случаю от малодушия», не удостаивается христианского погребения и литургического поминовения .

Если же самоубийца бессознательно лишил себя жизни «вне ума», то есть в припадке душевной болезни, церковная молитва о нем разрешается при выяснении обстоятельств дела правящим архиереем. Вместе с тем необходимо помнить, что вину самоубийцы нередко разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия. Вместе с апостолом Павлом Церковь призывает: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6. 2).

О нашем прошении

С различными просьбами мы обращаемся к Господу в наших молитвах. И среди этих прошений, с которыми мы обращаемся к Богу, есть молитва, которая объединяет всех нас. — молитва: «Христианской кончины живота нашего, безболезненной, непостыдной, мирной, у Господа просим».

Осмысливая это прошение, можно говорить, что «безболезненная кончина» на духовном измерении — это достижение нами такого состояния в страдании, которое не позволит нам пасть в сомнение, безверие, то есть в болезненное, с точки зрения христианства, состояние духа. «Безболезненная кончина» — это достижение безболезненности духа. Ведь боль, болезнь и страдание изменяют нас и они могут быть пагубны, разрушая наши надежды, даже нашу веру. Нам не следует беззаботно воспринимать «угрозы» боли. Нам следует осознавать то, что есть опасность быть поглощенным этой болью, и как следствие этого возможно «охлаждение любви» к Богу.

Духовный смысл понятия «непостыдной смерти» глубже, чем просто просьба об избавлении от постыдной, т.е. позорной смерти.

Господь принял постыдную смерть, хотя, как говорит апостол Павел, он один был безгрешен, и даже на кресте не было мести в его устах (1 Пт. 2, 22).

Стыд «постыдной смерти» — это стыд, который мы будем испытывать, перед Богом. Действительно не просто оказаться перед лицом живого Бога (Евр. 10, 31). Вряд ли кого не пронзит стыд за грехи и ошибки в своей жизни, когда он встанет перед судом Христа. «Непостыдная смерть» — это состояние глубины нашего раскаяния и открытость подлинного содержания наших сердец перед Богом. Когда человек приближается к смерти, его может захлестнуть волна оправданий, уловок. При умирании мы можем и дрогнуть и усомниться в своей вере. «Мирная смерть» — значит преодоление сомнений, конфликта в вере, осознание бессмысленности наших оправданий.

Нам всем также известна молитва: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, …».

Этими словами старец Симеон, принявший на свои руки Божественного Младенца, с миром прощается с жизнью, он радуется своей смерти.

Почему так?

Евангелие дает этому объяснение. Оно говорит о том, что Симеон был «праведен и благочестив». Он был праведен — всю жизнь хотел «ходить в законе Господнем» (Пс. 118, 1). Он был благочестив, являясь исполнителем церковных заповедей о молитве, посте, покаянии. Этим путем он шел к своей смерти. Этот путь — путь праведности и благочестия — единственный, который ведет к мирной и непостыдной кончине.

Использованные источники:
Основы социальной концепции Русской Православной Церкви
Митрополит Месогейский и Лавреотикийский Николай: «Церковь и биоэтика в Греции»
Ванцос Митиадис Православный взгляд на биоэтику
Силуянова И.В. Биоэтика Православная энциклопедия
Эвтаназия — это убийство, а врач — не палач
Эвтаназия

Александр А. Соколовский

Мы можем чувствовать правоту своей веры, но не всегда можем ее объяснить или доказать человеку неверующему, в особенности тому, у кого наше мировоззрение почему-то вызывает раздражение. Разумные вопросы атеиста могут поставить в тупик даже самого искренне верующего христианина. О том, как и что отвечать на распространенные аргументы атеистов рассказывает наш постоянный автор Сергей Худиев в проекте «Диалог с атеистами: православные аргументы”.

Смотрите очередной прямой эфир на странице «Фомы» в Facebook по вторникам в 20.00, во время которого вы сможете задать свои вопросы.

Эвтаназия — это намеренное лишение человека жизни с его согласия. Почему Церковь категорически против? Как Церковь относится к практике эвтаназии?

Эвтаназия — это намеренное лишение человека жизни с его согласия. Первоначально предполагалось, что это делается в ситуации близкой неизбежной смерти и невыносимых страданий, однако в наше время это уже давно не так, и в ряде стран эвтаназия совершается по отношению даже к физически здоровым людям, просто пришедшим в сильное уныние.

Эвтаназию следует отличать от прекращения медицинских мероприятий, направленных на продление жизни, когда смерть наступает от естественных причин. Такое прекращение Церковь считает, в принципе, допустимым. Как сказано в «Основах Социальной Концепции»,

«Продление жизни искусственными средствами, при котором фактически действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и во всех случаях желательная задача медицины. Оттягивание смертного часа порой только продлевает мучения больного, лишая человека права на достойную, «непостыдную и мирную» кончину, которую православные христиане испрашивают у Господа за богослужением. Когда активная терапия становится невозможной, ее место должна занять паллиативная помощь (обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка), а также пастырское попечение. Все это имеет целью обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью».

В то же время «Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией «не убивай» (Исх 20. 13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию)».

Обозначив таким образом церковную позицию, рассмотрим некоторые возражения против нее.

Правда ли, что Церковь выступает против эвтаназии, потому что считает страдания душеполезными? Но если человек вообще неверующий, зачем он должен мучиться?

Нет, Церковь выступает против эвтаназии не поэтому. Страдания не всегда полезны для спасения души — это зависит от реакции человека, который может проявить терпение, смирение и надежду, а может, наоборот, озлобиться. И что в любом случае не душеполезно — это обрекать ближнего на страдания. Таким образом, все доступные меры к облегчению страданий человека должны быть приняты.

Но умертвить — не значит облегчить страдания. Это значит умертвить.

Более того, существует ряд доводов против эвтаназии, которые вообще носят вполне светский характер.

Это важно отметить — потому что наши оппоненты в таких случаях, как правило, формулируют противостояние как «здравый смысл и интересы живых людей против бессмысленных религиозных запретов». В реальности именно Церковь выступает на стороне живых людей и здравого смысла и противостоит она определенной идеологии, к которой относится уже сложившийся термин «культура смерти».

Почему человек не может сам принимать решение, когда ему умереть?

С чисто светской точки зрения — потому что грань между «решением, которое человек сам принял» и «решением, до которого его довели» является крайне нечеткой. Было несколько известных случаев самоубийств раковых больных, которые по разным причинам не могли получить обезболивание. Было ли их решение вполне добровольным? Если бы им предложили законно умертвить их — они, видимо, подписали бы все требуемые бумаги, но было бы их согласие вполне добровольным?

Более того, не только чисто физическое, но и психологическое давление может сильно влиять на решение человека — и когда он находится полностью во власти других, им нетрудно убедить его выразить согласие на эвтаназию.

«Право на смерть» естественно переходит в «обязанность умереть». Как говорит, например, британский философ баронесса Уорнок, люди, страдающие деменцией, «обязаны умереть», потому что «впустую истощают ресурсы своих семей и системы здравоохранения». При этом речь идет о деменции — то есть заболевании, которое мучительными болями не сопровождается. Человек «должен умереть» не потому, что он сам страдает, а потому что он отягощает других.

Эвтаназия, поэтому, неизбежно создает определенное психологическое давление, которое подталкивает человека воспользоваться предлагаемым ему выходом, а апелляция к личной автономии — человек, мол, сам свободен решать — легко превращается в издевательство. Он решает в условиях, когда государство — и, возможно, близкие — заинтересованы в его скорейшей смерти.

Почему вы считаете, что эвтаназия непременно приведет к злоупотреблениям?

И уже приводит. По ряду причин, из которых некоторые сразу бросаются в глаза:

  • Заинтересованность государства (и, возможно, родственников) в избавлении от тягот и расходов, связанных с продолжением жизни больного, см. уже процитированную баронессу Уорнок.
  • Склонность любой системы — в том числе, системы здравоохранения — избирать наименее расходные с точки зрения труда, финансов и других ресурсов варианты действий. Например, все проблемы с обезболиванием в нашей стране немедленно кончатся с введением эвтаназии — ведь тому, кто невыносимо страдает, достаточно будет выписать одно направление на последнюю процедуру. При всем этом несравненно дешевле эвтаназировать людей, чем искать способы лечения или облегчения страданий.
  • Общее разрушение представления о том, что человеческая жизнь стоит того, чтобы быть прожитой, и люди обязаны поддерживать в друг друге желание жить. Это приводит, например, к отказу спасать самоубийц, чему уже есть примеры, и общему снижению заинтересованности общества в своих наиболее уязвимых членах.
  • Быстрое размывание границ допустимого. Первоначально, эвтаназия вводилась как исключительная мера для умирающих, выздоровление которых невозможно и которые испытывают невыносимые страдания. В наше время эвтаназия практикуется уже и по отношению к людям, пришедшим в сильное уныние и нуждающимся в компетентной психиатрической, психологической и духовной помощи — а не в смерти.
  • Невозможность провести четкую грань между предоставлением возможности/предложением/побуждением/принуждением к эвтаназии, особенно учитывая, что тяжело больные люди крайне уязвимы, а эвтаназированные — мертвы и не могут предъявить каких-либо претензий.

Но что если тяжело больные люди действительно являются тяжким бременем для близких и общества в целом?

Напротив, возможность послужить людям, которые нуждаются в нашей помощи, является благословением — все, что мы делаем для них, мы делаем для самого Господа (Мф 25:40). Их пребывание среди нас побуждает отказаться от ложной системы ценностей и убеждений, основанной на стремлении к комфорту любой ценой — и принять другую, основанную на взаимной любви и заботе. Научиться ценить людей, а не вещи или удовольствия — значит открыться навстречу гораздо более достойной и счастливой жизни, и что еще более важно — вечному спасению.

УДК 294.3:177.7

DOI: 10.24411/2309-5164-2019-17813

Священник Андрей Андрианов,

кандидат богословия, проректор по учебной работе КоДС E-mail: prorector44@mail.ru

ОТНОШЕНИЕ К ЭВТАНАЗИИ В БУДДИЗМЕ

В статье на примере рассуждений Далай-Ламы XIV и Санжей-ламы, дается обобщенная характеристика позиции буддизма по эвтаназии. Поднятие вопроса о приемлемости эвтаназии может свидетельствовать о том, что человек недостаточно глубоко постиг то, что страдание заложено в самой природе человеческого бытия. Желание совершить эвтаназию в буддийской традиции не приветствуется, поскольку свидетельствует о плохом состоянии ума, при котором физические страдания уже возобладали над чистым сознанием.

Ключевые слова: буддизм, Далай-Лама, эвтаназия, живое существо, страдание, убийство из сострадания, «пассивная» эвтаназия.

Далай-Лама XIV Тэнзин Гьяцо выражает однозначную позицию по этому вопросу: «Что касается эвтаназии — любая форма убийства недопустима»1. Для буддистов совершенно «недопустимо активное вмешательство, ускоряющее приближение смерти, равно как и интенсивное лечение для поддержания жизни, которое считается формой насилия»2.

Разумеется, рассматриваемая проблема не снимается для дальнейшего обсуждения. Дело в том, что в буддизме представляется чрезвычайно трудным определить грань между «пассивной» эвтаназией и неоказанием медицинской помощи человеку, жизнь которого находится в опасности. Поэтому единого аргументированного и общепринятого мнения не существует. Каждый конкретный случай надлежит рассматривать отдельно. При этом имеется ряд соображений, помогающих сделать решение целесообразным:

— избегать прямого вмешательства, прекращающего жизнь;

— облегчать страдания;

— не злоупотреблять терапевтическими средствами;

— если сделать ничего нельзя (с учетом предыдущего), следует помочь

2 Медицина и права человека. Нормы и правила международного права, этики, католической, протестантской, иудейской, мусульманской и буддийской религиозной морали. Совет Европы. Европейский Секретариат по научным изданиям А/О ИГ. Пер. с фр. Гаровникова Г. Д. — М.: «Прогресс», «Прогресс-Интер»,1992. — С. 59

спокойно умереть (так как, согласно буддизму, мысли умирающего имеют определяющее значение для его континуума сознания)1.

Возможность признания допустимой «пассивной» или даже «активной» эвтаназии в буддизме затруднена ввиду наличия двух аспектов учения: сострадания и отношения к предсмертному состоянию человека.

Например, в случае с «активной» эвтаназией врачи руководствуются смягчающими мотивами: положить конец тяжелейшим страданиям больного. Само учение о сострадании сильно развито в буддизме. Далай-Лама XIV в своих рассуждениях уделяет особое внимание состраданию. Буддийский лидер учит: «Обычно, когда мы видим существ, переживающих острую боль, в нас естественным образом вспыхивает сострадание. Однако, если мы видим человека, который, с нашей точки зрения довольно успешен в мирских делах, богат, влиятелен и окружен многочисленными друзьями, то вместо сострадания мы можем почувствовать зависть. Это свидетельствует о том, что мы недостаточно глубоко постигли, что страдание заложено в самой природе человеческого бытия. Поэтому крайне важно сначала глубоко осознать, что природа нашего собственного бытия — это страдание»2.

Убийство из сострадания и любви — это парадокс. Как можно убить человека из сострадания или любви? В тот момент, когда врач делает смертоносный укол, нет места любви; напротив, необходимо иметь ненависть, неприязнь, и только тогда это действие осуществимо. К тому же, последствия эвтаназии, весьма вероятно, произведут негативную карму и соответственно, принесут страдания в последующих перерождениях3. По мнению буддистов, следующее воплощение не будет благоприятным, если самовольно прервать нынешнее существование.

Приближение смерти носит сущностный характер и, по возможности, должно быть тихим и безмятежным. Последние мгновения жизни имеют существенное значение для последующего перерождения.

Согласно буддийскому учению жизнь после смерти зависит от благих деяний в ходе предшествующих жизней. Человеческая плоть даёт нам возможность принести счастье всем людям и нам самим. Вот почему не следует упускать возможности, о которой сказано в тибетском каноне Лам-рим: «Я воспользуюсь сутью человеческого существования, дарящего все благоприятные условия и все качества, столь трудно достижимые и столь драгоценные при обладании ими, и не буду бесполезно растрачивать его»4.

Желание совершить эвтаназию не приветствуется, поскольку свидетельствует о плохом состоянии ума, при котором физические страдания уже возобладали над чистым сознанием.

3 Там же. — С. 103.

4 Медицина и права человека. — С. 106.

Костромская духовная семинария

Ипатьевский вестник. № 1-2 (7-8), 2019

Итак, в буддизме нет четкой позиции по вопросу эвтаназии и, по всей видимости, ввиду специфики учения, не предвидится. Это не даёт основания утверждать, что буддизм — единственная религия, разрешающая её1. Упомянутое в начале заявление духовного лидера буддизма, отношение к будущему перерождению, к убийству живого существа и, особенно, человека — все это служит основанием скорее для нежелательности эвтаназии.

С другой стороны, в буддизме выражается и более однозначная негативная позиция относительно эвтаназии2. «Любая жизнь драгоценна, этим все сказано. Это одно из самых главных нравственных и духовных начал», — заявил постоянный представитель в Москве Буддийской традиционной сангхи России Санжей-лама3. Буддисты верят в причинно-следственную связь всего сущего, и, если человек тяжело болен, на это есть веские причины.

Уничтожение жизни (своей или другого) стоит на первом месте среди отрицательных поступков4. Человеческая жизнь необходима для достижения просветления, в котором буддисты видят своё спасение.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Религиозная мораль не допускает возможности говорить о дозволенности эвтаназии. Боль, депрессия и другие факторы не могут служить причиной умерщвления тяжело больного. Она противоречит мнению буддистов и других религий по вопросу эвтаназии.

Позиции основных религиозных конфессий и законодателя в современной России находятся пока на одной стороне. Это действительно уникальная ситуация в области биоэтики. Ни один из вопросов связанный с внедрением медицинских технологий не имеет такого единодушного мнения, как негативное отношение к легализации эвтаназии.

Исходя их умозаключений Далай-Ламы XIV и Санжей-ламы, делается обобщенная характеристика позиции по эвтаназии в буддизме. Поднятие вопроса о приемлемости эвтаназии может свидетельствовать о том, что человек недостаточно глубоко постиг то, что страдание заложено в самой природе человеческого бытия. Желание совершить эвтаназию в буддийской традиции не приветствуется, поскольку свидетельствует о плохом состоянии ума, при котором физические страдания уже возобладали над чистым сознанием.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Биоэтический словарь. Сост. В.А. Киселев. — Екатеринбург, 2006.

1 См., напр., Биоэтический словарь. Сост. В.А. Киселев. — Екатеринбург, 2006. — С. 135.

4 Медицина и права человека. — С. 59.

4. Медицина и права человека. Нормы и правила международного права, этики, католической, протестантской, иудейской, мусульманской и буддийской религиозной морали. Совет Европы. Европейский Секретариат по научным изданиям А/О ИГ. Пер. с фр. Гаровникова Г. Д. — М.: «Прогресс», «Прогресс-Ин-тер»,1992.

Priest Andrey Andrianov, candidate of theology, vice-rector for academic affairs E-mail: prorector44@mail.ru

ATTITUDE TO EUTHANASIA IN BUDDHISM

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *