Романтизм гоголя

Сегодня день рождения Н.В. Гоголя. Писатель родился 20 марта по юлианскому календарю, что соответствует 2 апреля календаря григорианского. В светской традиции Гоголя чествуют на день раньше – 1 апреля. Эта дата – 1 апреля – многим, возможно, кажется наиболее «гоголевской», ведь это день юмора и смеха, а Гоголь до сих пор для большинства наших соотечественников писатель из «веселого цеха». «Веселый» Гоголь проще и безобидней. Между тем Гоголь был не только непревзойденным мастером слова, но и серьезным мыслителем. Именно о таком Гоголе статья профессора А. Моторина, которую мы предлагаем нашим читателям.

Гоголь деятельно участвовал в развитии православно-державного, романтического движения отечественной словесности.

Квартира на улице Систина в Риме, где Гоголь жил в 1838-1842 гг.

В корне слова «романтизм» сосредоточена глубинная сущность этого направления в искусстве: латинское «Рома» (Roma) – название города и государства Рима. Важные для самосознания романтиков роды творчества – роман и романс – собственными наименованиями указывают на принадлежность к «романской» духовности, то есть именно не латинской, а «римской», возросшей благодаря соединению духовных достоинств многих народов, вошедших в состав Рима: латинян, греков, славян, германцев и прочих.

Римская печать легла на сознание всех народов, так или иначе затронутых судьбою Рима в двух его ликах: западном (латинском, романо-германском, католическом) и восточном (греческо-славянском, византийско-российском, православном). В мировосприятии этих народов Рим – средоточие всеобъемлющей, вселенской, духовной и государственной власти, установленной Божественным Промыслом, а также место перехода от языческих форм религиозности к христианству. Романтизм в узком смысле слова, то есть художественное направление рубежа XVIII–XIX веков, – это во многом плод совершенного осознания и всемерного развития основных значений христианско-римской символики. В становлении романтизма четко отразилась история римской культуры.

Западные романтики обращались за опытом к своему, западному, латинскому – «Первому» Риму, русские – к своему: «Третьему», или Московскому (впоследствии еще и Санкт-Петербургскому), как законному наследнику «Второго», византийского.

Гоголь в юности полюбил новый русский Рим – Санкт-Петербург, «любезный С. Питер», как выразился он в письме А.С. Данилевскому от 17 августа 1825 года. Тогда столица России заменяла ему «весь мир» (письмо Г.И. Высоцкому от 17 января 1827 года). Здесь бессознательная, скорее всего, но все же игра известной взаимообратимостью слов «мир» – «Рим».

Семилетняя жизнь в столице (1829–1836) во многом разочаровала писателя. В ряде его «петербургских повестей» изображен мрачный демонический город, в котором мелькает тень антихриста и который больше напоминает магический Вавилон, нежели столицу православной державы.

В те же 1830-е годы Гоголь, как преподаватель истории и как писатель, изучает жизнь западного, Первого Рима, как языческого, так и – в особенности – христианского. Подобно многим романтикам, он обращает внимание на самый переход от римского язычества к христианству, переход, ознаменованный «переворотом» времен святого Константина. Ему любопытно, как «в ветхом мире рождается новый! воплощается неузнанный миром Божественный Спаситель его» (О преподавании всеобщей истории. 1834). Римская держава для Гоголя – колыбель вочеловечившегося Бога. Это мнение согласно с православным преданием, однако Гоголь-историк пытался разглядеть уже в раннехристианской, еще вполне православной жизни латинского Рима черты, проявления будущего искажения веры. Само падение Западного Рима было для него знаменательным, ведь, по его христианскому убеждению, жизнь мира определяется «таинственными путями Промысла, которые так непостижимо на нем означались» (О преподавании всеобщей истории). В университетских чтениях по истории Средних веков Гоголь описал, как в 476 году вождь варваров Одоакр окончательно упразднил Западный Рим: «…сослал в заточение малолетнего Ромула, корону императорскую и регалии отправил в Константинополь и, испросив у восточного императора титло римского патриция, управлял в качестве короля поселившимися на итальянской земле варварскими войсками. Так окончилась Западная Римская империя, существовавшая только по имени». С такой точки зрения, падение Западного Рима – приговор Божий, а последовавшие попытки восстановить латинскую державу суть самочинство и богоборчество, столь очевидно сопровождавшееся уклонением от истинного, православного христианства.

Мемориальная доска, установленная на via Sistina в Риме на доме, в котором проживал Гоголь. Надпись по-итальянски гласит: Великий русский писатель Николай Гоголь жил в этом доме с 1838 по 1842, где сочинял и писал своё главное творение

Настороженно и тщательно Гоголь изучает дальнейшее восстановление Западного Рима, отображая его и как историк, и как писатель: «Казалось, события происходили совершенно отдельно и блеском своим затемняли уединенного, еще скромного римского первосвященника; действовал сильный государь или его вассал и действовал для себя, между тем существенные выгоды неизменно текли в Рим… Гильдебрандт только отдернул занавес и показал власть, уже давно приобретенную папами» (О Средних веках. 1834).

В драматическом отрывке «Альфред» (1835) Гоголь изображает, как во второй половине IX века власть католического Рима достигает Англии – былого предела языческой латинской империи на Севере. «Уже Цезарь заносит ногу в Британию, римские орлы на скалах Албиона…» – писал он в сочинении «О преподавании всеобщей истории». И вот спустя тысячелетие король Альфред, воспитанный в Риме в державном духе, возвращается в родную Англию и прежде всего ищет «остатки римских памятников», в частности времен «императора Константина». Внимание Альфреда к святому Константину не случайно, ведь, согласно составленной веком ранее подложной грамоте, этот император будто бы даровал Римскому папе не только церковную, но и государственную власть над Западной империей. Само появление «Константинова дара» оказалось возможным при действительном усилении государственной власти римских пап. Гоголь изображает, как свежие следы этой власти запечатлеваются в душе английского простонародья: «…выше уж нет никого на свете, как папа, – и епископ, и сам король ниже папы. Такой святой, что какие ни есть грехи, то может отпустить». Как раз в изображенные у Гоголя времена, когда могущество папства вполне обозначилось, обозначился вполне и духовный раскол между католичеством и Православием, и, таким образом, писатель попытался художественно отобразить перелом в развитии христианства и римской державности, причем он взглянул на этот перелом отстраненно и даже – насколько мог – со стороны Запада.

Прозападная точка зрения на Первый Рим, обозначившаяся у Гоголя к середине 1830-х годов и вполне проявившаяся в конце того же десятилетия, объясняется несколькими причинами. Во-первых, Гоголь как преподаватель истории в университете вынужден был опираться при подготовке почти исключительно на труды западных исследователей, а при таких обстоятельствах даже самый независимый мыслитель подпадает воздействию особо подобранных данных. Во-вторых, пытаясь понять существо Первого Рима, Гоголь следовал заповеди любви, без которой невозможно проникнуть вглубь исследуемых явлений. Неизбежное побочное следствие «любовного» подхода – некоторое увлечение, «заражение» своим предметом и даже как бы срастание, породнение с ним. В иных случаях предмет настолько отвратителен, что полюбить его невозможно, но Первый Рим, славный своей раннехристианской, подлинно православной жизнью, отраженной длинным рядом имен и в русских святцах, естественным образом вызвал сочувствие Гоголя, тем более что писатель, как заметил архимандрит Феодор Бухарев, стремился прозреть в этом Западном Риме именно непреходящее христианское достоинство или хотя бы его остатки.

Свою основную мысль о роли Промысла в истории Гоголь попытался использовать для частичного оправдания Первого Рима. В рассуждении «О Средних веках» он пишет о возвышении Римского папы так: «Не стану говорить о злоупотреблении и о тяжести оков духовного деспота. Проникнув более в это великое событие, увидим изумительную мудрость Провидения: не схвати эта всемогущая власть всего в свои руки… – Европа рассыпалась бы…».

В том же 1834 году Гоголь позволил себе единственный в своей жизни резкий выпад против Восточного Рима в его начальном, наступившем после святого Феодосия Великого существовании: «Восточная империя, которая очень справедливо стала называться греческою, а еще справедливее могла бы называться империей евнухов, комедиантов, любимцев ристалищ, заговоров, низких убийц и диспутствующих монахов…» (О движении народов в конце V века), – мнение, явно вдохновленное западной историографией.

Впрочем, уже тогда в душе Гоголя наитие художника противоречило взглядам ученого. Свои исторические статьи он объединил и напечатал в 1835 году в составе сборника «Арабески». Включенные в тот же сборник три художественные повести, написанные от лица разных рассказчиков, не совпадающих по взглядам с самим Гоголем, наложили на всю книгу, а значит, и на статьи, в ней помещенные, особый отпечаток отстраненности от личности автора. В целом в «Арабесках» воспроизведены, отражены, выражены различные оттенки магического миросозерцания, причем некоторая общая «нечистота» книги подчеркнута количеством отобранных статей: их 13, и та, в которой содержится выпад против Византии, помещена именно на 13-м месте – перед красноречиво замыкающими книгу «Записками сумасшедшего».

Объединяющей подосновой всех составных частей «Арабесок» стал пантеизм, устремляющий сознание повествователей и героев к самообожению, а в действительности – к самоуничтожению, растворению в стихиях природного бытия. Гоголь намекнул на это уже названием, что тут же заметил чуткий Ф.В. Булгарин, откликнувшийся так: «Арабесками называют в живописи и скульптуре фантастические украшения, составленные из цветов и фигур, узорчатых и своенравных. Арабески родились на Востоке, и потому в них не входят изображения животных и людей, которых рисовать запрещено Кораном. В этом отношении название книги удачно прибрано: в ней большею частью попадаются образы без лиц».

Духом магического пантеизма проникнуты не только художественные повести «Арабесок», но и статьи, где, например, по замечанию С. Карлинского, кровавые завоеватели (Аттила и подобные) «рассматриваются как злые маги, которые иногда получают возмездие от рук средневековых пап и святых, изображенных добрыми магами». В составе «Арабесок» это действует двояко: с одной стороны, большинство статей сборника выдержано в магическом духе, а магия склонна видеть самое себя везде, в том числе и в христианстве; с другой стороны, Гоголь, скрываясь за своими магически настроенными повествователями, указывает на признаки действительного, с православной точки зрения, уклонения католичества к магии.

Желая вполне постичь сущность Первого Рима, Гоголь стремится в Италию, как некогда стремился в Петербург. Отправившись в июле 1836 году в Европу, он с марта 1837-го начинает жизнь в Риме. Теперь он вполне предается обаянию итальянской природы и древнего города и оказывается как никогда далеким от России и Православия. Примечательно, что вместе с сочувствием к католичеству в письмах 1838–1839 годов Гоголь обнаруживает и увлечение язычеством, магией. В апреле 1838 года он пишет из Рима М.П. Балабиной: «Мне казалось, что будто я увидел свою родину… родину души своей… где душа моя жила еще прежде меня, прежде, чем я родился на свет». Нехристианская мысль о предсуществовании душ (внутренне связанная с пантеистической идеей перевоплощения душ) дополняется в том же письме общим уравниванием достоинств христианства и язычества. Первый Рим, по Гоголю, «прекрасен уже тем… что на одной половине его дышит век языческий, на другой христианский, и тот и другой – огромнейшие две мысли в мире». Подобное уравнивание достоинств разных по сути видов духовности – признак магического сознания. Гоголь словно бы пытается обернуть историю вспять, вернуться к язычеству и потому обозначает свое письмо не христианским, а римско-языческим летоисчислением: «год 2588-й от основания города». Мысль: «…в одном только Риме молятся, в других местах показывают только вид, что молятся», – звучит в этом письме не только прокатолически, но отчасти и по-язычески.

Католические священники в Риме пытались обратить Гоголя в свою веру. Слухи о том достигли России. Когда Гоголь оправдывается в письме домой 22 декабря 1837 года, слова его звучат неправославно: «…я не переменю обрядов своей религии… Потому что как религия наша, так и католическая совершенно одно и то же».

В конце 1830-х годов писатель сочувствует католическому, усвоенному от иудейства, упованию на «царство Божие» (или «рай») на земле, которое будто бы возможно устроить волею и силами воцерковленного человечества. Зерном этого «рая», естественно, мыслился Первый Рим. 10 января 1840 года Гоголь, вернувшийся в Москву, пишет М.А. Максимовичу: «Жду и не дождусь весны и поры ехать в мой Рим, мой рай… Боже, какая земля! какая земля чудес!».

С.Левицкий. Гоголь в группе русских художников в Риме. 1845 г.

Сами итальянцы признают, что в отношении Гоголя к их столице проявилась способность «любить, восхищаться, понимать» этот «светящийся оазис мира и покоя». Как никто среди иностранных писателей, Гоголь в сознании итальянцев обрел беспримерное право говорить от имени Рима. Т. Ландольфи, собрав несколько десятков очерков о жизни писателей разных стран в Риме, назвал всю книгу «Гоголь в Риме», хотя Гоголю, как и остальным, уделено лишь несколько страниц.

Тем более веским представляется совершившийся осенью 1840 года перелом в «римском» самосознании писателя. Внешней причиной стала загадочная опасная болезнь, приключившаяся в Вене, потрясшая душу и сокрушившая тело. Едва оправившись и прибыв в Рим, Гоголь признался М.П. Погодину: «Ни Рим, ни небо, ни то, что так бы причаровало меня, ничто не имеет теперь на меня влияния. Я их не вижу, не чувствую. Мне бы дорога теперь, да дорога в дождь, слякоть, через леса, через степи, на край света» – «даже в Камчатку» (письмо от 17 октября 1840 г.).

С тех пор любовь к Первому Риму вытесняется влечением к Третьему, к Москве, так что в декабре 1840 года Гоголь пишет К.С. Аксакову из столицы Италии: «Посылаю вам поцелуй, милый Константин Сергеевич, за ваше письмо. Оно сильно кипит русским чувством и пахнет от него Москвою… Зазывы ваши на снега и зиму тоже не без увлекательности, и почему ж иногда не позябнуть? Это часто бывает здорово. Особливо, когда внутреннего жару и горячих чувств вдоволь». Примечательно, что это пишет человек, более всего, кажется, боявшийся мороза.

Примечателен и неуспех русско-итальянских католиков в деле обращения Гоголя в латинскую веру: еще с 1839 года писатель подчеркнуто противостоял их обольщениям. В римских письмах Гоголя упоминаются многие даже самые мимолетные знакомства, однако нет «ни малейшего намека о таких, во всяком случае, близких знакомых поэта, как молодые Семененко и Кайсевич», – покинувших Польшу ксендзах, усиленно старавшихся обратить Гоголя. Это говорит об изначально осторожном отношении писателя к католическим влияниям, об изначальном внутреннем отторжении (при том что в Риме ему было очень выгодно поддерживать добрые отношения с католиками).

Перемена сознания, конечно, отразилась и в художественном творчестве Гоголя. Причем изначально, по наитию, чувствуя глубинное основание своих взглядов и грядущее проявление этого основания, он выражал влечение к Первому Риму не от собственного лица, а через отстраненное сознание повествователей и героев. Так, если в «Портрете» (1834–1842) повествователь говорит о «чудном Риме», а в «Риме» (1838–1842) другой повествователь всемерно развивает этот образ, то за их голосами слышится более сдержанное суждение самого писателя, который показывает, как, например, в «Риме» главный герой и повествователь увлечены стихией языческого пантеизма – она же источается руинами древнего Рима и окружающей природой и топит в себе христианский лик города вместе с душами его обитателей.

В повести «Рим» господствует образ угасающего, заходящего (за-падного) солнца. В его обольстительном, томительном, манящем во тьму, призрачном свете растворяются души с отображенными в них чертами римского мира, языческого и христианского: все эти «гробницы и арки» и «самый безмерный купол» храма апостола Петра. А потом, «когда и солнце уже скрывалось… везде устанавливал свой темный образ вечер». В этом призрачном полубытии реют «светящиеся мухи», как некие падшие духи, мерцающие украденным у солнца магическим огнем. Они обступают исступленную человеческую душу, забывшую о Боге и о себе, и среди них – «неуклюжее крылатое насекомое, несущееся стоймя, как человек, известное под именем дьявола».

В слоге «Рима» устойчивы признаки антично-языческого поклонения красоте. В повести обнажается хаотическая, стихийная, пантеистическая подоснова внешне чинного языческого почитания «божественной» красоты человека и природы. Торжество хаоса над кажущейся светлой упорядоченностью языческого видения красоты подчеркивается в повести образами древних развалин, поглощаемых буйной природой, образом закатного света, иссякающего во тьме, и самой сбивающе неожиданной оборванностью «отрывка», отданного, тем не менее, Гоголем в печать.

В «Риме» молодой князь почувствовал «какое-то таинственное значение в слове «вечный Рим”» после того, как взглянул на свое итальянское отечество издалека, из суетного Парижа. А между тем сам Гоголь, работая в итальянском Риме над повестью о римском князе, начал наконец понимать римское, всемирно-державное достоинство собственной родины и ее древней столицы – Москвы. Это понимание отразилось в первом томе «Мертвых душ», завершаемом одновременно с повестью «Рим»: «Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе… Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе?.. Здесь ли, в тебе не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца?.. И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей; неестественною властью осветились мои очи: у! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!..» Рассуждающий так повествователь уже предельно близок самому Гоголю, и не случайно он именуется «автором». Первый том «Мертвых душ» завершается прямым провозглашением непревзойденного державного могущества России: «…гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Чичиков, который, по замыслу Гоголя, должен был переродиться в православно-державном духе, уже в первом томе касается основ соответствующего учения, хотя и не очень ему еще близкого: «Чичиков начал как-то отдаленно, коснулся вообще всего русского государства и отозвался с большою похвалою об его пространстве, сказал, что даже самая древняя римская монархия не была так велика, и иностранцы справедливо удивляются…»

Фотогррафия Н. В. Гоголя во время жизни в Риме. 1845 г.

О перемене сознания самого Гоголя свидетельствует его наблюдение, сделанное во время приезда Николая I в Рим и тут же поведанное в письме А.П. Толстому от 2 января н. ст. 1846 года: «О государе вам мало скажу… Его повсюду в народе называли просто Imperatore, без прибавления: di Russia, так что иностранец мог подумать, что это был законный государь здешней земли». Гоголю хочется видеть, что сам итальянский народ, «римляне» (как особая коренная часть этого народа) подтверждают возродившееся в России представление о православно-русской державе как единственной законной преемнице «римской» власти.

Возвращаясь из-за границы на родину, Гоголь предпочитает жить в Москве, причем с конца 1840-х годов, после путешествия ко Святым местам, в его душе крепнет желание вообще никуда не выезжать из Отечества и даже вообще не покидать Москвы: «Ни за что бы я не выехал из Москвы, которую так люблю. Да и вообще Россия все мне становится ближе и ближе. Кроме свойства родины, есть в ней что-то еще выше родины, точно это как бы та земля, откуда ближе к родине небесной» (письмо А.С. Стурдзе от 15 сентября 1850 г.).

Россия для зрелого Гоголя – это именно Третий Московский Рим: не сладостный рай на земле, а суровая временная крепость, ограждающая верные Христу души от видимых и невидимых врагов и позволяющая благополучно перейти от краткой земной жизни к вечному загробному существованию с возможным последующим вселением (если Христу будет угодно) в Царствие Божие, которое «не от мира сего».

Древний образ подобной христианской крепости на земле – монастырь, и Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями» прямо пишет: «Монастырь ваш – Россия!» Христианское смирение России-монастыря оборачивается воинственностью, лишь когда возникает угроза святыне веры: «…или вы не знаете, что такое для русского Россия. Вспомните, что когда приходила беда ей, тогда из монастырей выходили монахи и становились в ряды с другими спасать ее. Чернецы Ослябля и Пересвет, с благословенья самого настоятеля, взяли меч, противный христианину».

Москва для позднего Гоголя – самое святое место в России-монастыре, а Петербург – самое далекое от святости: «Тут найдется более свободного, удобного времени для бесед наших, чем в беспутном Петербурге»; в московских разговорах об «истинно русском добре» «воспитывается твердыня нашего характера и разум озаряется светом» (письмо А.О. Смирновой от 14 октября 1848 г.). Движимый этим представлением, Гоголь в «Развязке «Ревизора”» (1846) влагает в уста «первого комического актера» мысль: «… слышим благородную русскую нашу породу… слышим приказанье Высшее быть лучшими других!». В «Светлом воскресенье», заключительной главе «Выбранных мест…», Гоголь уверяет и себя, и соотечественников, что именно в России скорее восстановится чистота древнего христианства, утраченная повсеместно, и восстановится, поскольку в России она более всего сохранилась. Суть христианства – вера в вочеловечение Христа-Бога, Его смерть на кресте за грехи людей и Воскресение из мертвых – дабы и павшие люди воскресли. О Светлом Воскресенье Христовом Гоголь пишет: «Отчего же одному русскому еще кажется, что праздник этот празднуется, как следует, и празднуется так в одной его земле? Мечта ли это? Но зачем же эта мечта не приходит ни к кому другому, кроме русского?.. Такие мысли не выдумываются. Внушением Божиим порождаются они разом в сердцах многих людей… Знаю я твердо, что не один человек в России… твердо верит тому и говорит: «У нас прежде, чем во всякой другой земле, воспразднуется Светлое Воскресенье Христово!”».

Каждый чиновник российской православной державы, по Гоголю, должен быть одновременно и «честным чиновником великого Божьего государства» (Развязка «Ревизора»), которое отображается и предсуществует на земле своим преддверием – в виде русского Третьего Рима: «Дружно докажем всему свету, что в Русской земле всё что ни есть, от мала до велика, стремится служить Тому же, Кому всё должно служить что ни есть на всей земле, несется туда же… кверху, к Верховной вечной красоте!», – высказывает «первый комический актер» мысли, близкие самому Гоголю. Россия и должна явить заблудшему миру образец державного богопочитания.

В <«Авторской исповеди»> Гоголь подводит итог своему державному учению: «Итак, после долгих лет и трудов, и опытов, и размышлений… я пришел к тому, о чем уже помышлял во время моего детства: что назначенье человека – служить и вся жизнь наша есть служба. Не забыть только нужно того, что взято место в земном государстве затем, чтобы служить в нем Государю Небесному и потому иметь в виду Его закон. Только так служа, можно угодить всем: государю, и народу, и земле своей». Таково одно из возможных определений православно-«римской» симфонии Церкви и государства. Церковь и осуществляемое через нее служение Богу – это содержание государственной жизни, а государство – ограда Церкви как народа Божиего.

В главе «Выбранных мест…» «Несколько слов о нашей Церкви и духовенстве» Гоголь напоминает соотечественникам и всему человечеству подлинную сущность Православия и роль России в его развитии: «Эта Церковь, которая, как целомудренная дева, сохранилась одна только от времен апостольских в непорочной первоначальной чистоте своей, эта Церковь, которая… одна в силах разрешить все узлы недоумения и вопросы наши, которая может произвести неслыханное чудо в виду всей Европы, заставив у нас всякое сословье, званье и должность войти в их законные границы и пределы и, не изменив ничего в государстве, дать силу России изумить весь мир согласной стройностью того же самого организма, которым она доселе пугала, – и эта Церковь нами незнаема! И эту Церковь, созданную для жизни, мы до сих пор не ввели в нашу жизнь!».

Средоточие церковной жизни – богослужение, литургия, и Гоголь, размышляя о «нашей литургии» (Размышления о Божественной литургии. 1845–1851), указывает, между прочим, на «римскую» символику в ней, например в «Херувимской песни» («…яко да Царя всех подъимем, ангельскими невидимо дориносима чинми, аллилуия!»): «Был у древних римлян обычай новоизбранного императора выносить к народу в сопровождении легионов войск на щите под осененьем множества склоненных над ним копий. Песню эту сложил сам император, упавший в прах со всем своим земным величием пред величием Царя всех, копьеносимого херувимами и легионами небесных сил: в первоначальные времена сами императоры смиренно становились в ряды служителей при выносе Святого Хлеба… При виде Царя всех, несомого в смиренном виде Агнца, лежащего на дискосе, как бы на щите, окруженного орудиями земных страданий, как бы копьями несчетных невидимых воинств и чиноначалий, все долу преклоняют свои главы и молятся словами разбойника, завопившего к Нему на кресте: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Своем”».

Цель урока:

  • обобщить и расширить знания о нескольких страницах жизни и творчества писателя;
  • углубить знания о романтизме и романтических произведениях Н.В. Гоголя;
  • формировать устойчивый интерес к русской литературе, умение делать самостоятельные выводы.

Тип урока: комбинированный.

Структура урока:

  1. Слово учителя.
  2. Очерк жизни и творчества Н.В. Гоголя (сообщение ученика).
  3. Повторение знаний о романтизме и его основных чертах.
  4. Беседа по произведениям из сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки”.
  5. Вывод по беседе.
  6. Компьютерное тестирование.
  7. Вывод по теме урока.
  8. Рефлексия.
  9. Домашнее задание.
  10. Выставление оценок за урок.

Методы и виды учебной деятельности, приемы:

  • метод творческого чтения (приемы: беседа, выразительное чтение; виды деятельности: слушание, рассматривание иллюстраций);
  • эвристический метод (приемы: построение системы вопросов для самостоятельного добывания знаний, постановка проблемного вопроса; виды деятельности: подбор материала из художественного произведения, пересказ с элементами анализа текста, анализ эпизода;
  • репродуктивный метод (виды деятельности: запись основных понятий, тестирование).

Формы работы: фронтальная, групповая, индивидуальная.

Оборудование: презентация «Н.В. Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки”; сборник Н.В.Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки”; компьютерное тестирование.

Ход урока

1. Слово учителя (ознакомление с темой урока, постановка целей).

– Сегодня мы говорим, пожалуй, об одном из самых известных и загадочных писателей России, 200-летие которого мы отмечали в 2009 году – о Николае Васильевиче Гоголе.

Цель урока:
– обобщить и расширить знания о нескольких страницах жизни и творчества писателя;
– углубить знания о романтизме и романтических произведениях Н.В. Гоголя;
– формировать устойчивый интерес к русской литературе, умение делать самостоятельные выводы. (Слайды 1, 2, 3. Ученики записывают тему урока в тетрадях.)
– У каждого человека есть свои любимые книги, писатели. Для меня одним из таких писателей является Николай Васильевич Гоголь: пожалуй, самый необычный и загадочный писатель, человек с трагической судьбой, до конца своих дней горячо влюбленный в Россию, веривший в своё великое предназначение, мечтавший все свое творчество посвятить служению народу и отечеству. Гоголь – один из самых противоречивых писателей русской литературы. Будучи когда-то веселым и жизнелюбивым, он к сорока годам превратился в черного меланхолика, а ведь А.С. Пушкин, прочитав в 1831 году его повести из «Вечеров на хуторе близ Диканьки”, оценил: писатели с таким чувством юмора редко появляются на свет.
– В чем же необычность и драматизм Н.В.Гоголя? На этот вопрос мы попытаемся ответить, обратившись к некоторым страницам его жизни. К концу урока попытайтесь ответить на вопрос: почему жизнерадостный, жизнелюбивый писатель превратился в угрюмого, черного меланхолика?
– Вспомним некоторые страницы жизни Н.В. Гоголя, отразив жизнелюбие и противоречивость писателя.

2. Реализация индивидуального домашнего задания: сообщение ученика о жизни и творчестве Н.В. Гоголя. (Слайды 4–15).

Учитель: Как видим, жизнь Н.В. Гоголя с конца 30-х годов была трагична. Но сегодня мы говорим о самых ранних произведениях писателя, когда Гоголь молод, полон сил и творческих замыслов. Это веселые и страшные истории, рассказанные пасечником Рудым Панько. В его уста писатель вкладывает мысль о том, что истинная поэзия создается народом. В мире «Вечеров…” добро торжествует над злом, любовь – над ненавистью, красивое – над безобразным.

3. Повторение знаний о романтизме и его основных чертах.
– Ранний Гоголь – романтик. Вспомним, что такое романтизм, каковы основные черты романтизма. (Определение дано в презентации, Слайд 19):

Учитель: Что же привлекает романтиков?

(Ответы учеников.) (Слайд 20).

Учитель: С произведениями романтизма мы уже встречались. Вспомните и назовите произведения романтизма.

4. Беседа по произведениям из сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки”.

Учитель: Гоголь – романтик хорошо знает, что светлый мир, нарисованный им, – это сказка, красивая мечта народа, воплощенная далеко не так прекрасно, как она изображена в книге. В действительности талантливый народ угнетен, лишен свободы. Писатель видит своих врагов посрамленными только в мечте, но не в действительности. Вот почему в приподнятый тон «Вечеров…” врываются грустные ноты.

В каждой повести Гоголь дает почувствовать, что над народом стоит темная и страшная сила власти. Примером этому являются слова:

» …заседатель с дьявольски сплетенною плетью, от которого ни одна ведьма на свете не ускользнет, он знает наперечет, сколько у каждой бабы свинья мечет поросенков и сколько лежит полотна…” (Слайд 21).

– А в «Майской ночи, или Утопленнице” каждый из чиновников может простого человека «заковать в кандалы и наказать примерно. Пусть знают, что значит власть. От кого же и голова поставлен, как не от царя?” (Слайд 21).

– Таковы реальные условия жизни народа. Но в «Вечерах…” Гоголь говорит об этом глухо, намеками. Пока он творит поэтическую сказку, уводя читателей в мир прекрасной мечты, показывая, что такой должна быть жизнь человека. В этом проявляется ещё одна черта романтизма: двоемирие (Слайд 22):

Двоемирие – разрыв между мирами: один мир, лучший, неземной, истинное духовное царство – в душе героя, другой – эмпирическая действительность – вокруг него (учащиеся записывают определение в тетрадях).

– В сборник «Вечера на хуторе близ Диканьки” включено несколько повестей.

(Слайды 23, 24). Ученики записывают названия повестей.

Учитель: Со сборником «Вечера на хуторе близ Диканьки” вы познакомились ещё в среднем звене. Посмотрите иллюстрации к повестям из сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки”, узнайте героев Н.В. Гоголя. (Слайды 16, 17, 25–28). (Ответы учеников.)

Наша задача – вспомнить сюжеты повестей и особенности некоторых из них и рассмотреть эти повести как романтические произведения, на их примере рассмотреть и романтизм Гоголя.

– По группам вы получили задание прочесть повести и подготовить ответы на вопросы.

Вопросы 1-й группы:

– Расскажите о замысле и истории создания «Вечеров на хуторе близ Диканьки”.
– От чьего имени ведется рассказ в повестях, включенных в сборник «Вечеров…”. Почему такой прием использовал Н.В. Гоголь? (Охарактеризовать Рудого Панька.)
– Как фантастика переплетается с реальностью в повести «Сорочинская ярмарка”?
– Какая народная легенда находит отражение в повести «Вечер накануне Ивана Купала”?

Вопросы 2-й группы:

– Как проявилось мастерство писателя при описании украинской ночи?
– С помощью каких языковых средств Гоголю удалось опоэтизировать майскую ночь?
– Легенда, рассказанная Левко своей возлюбленной Ганне, чудесным образом переплетается с реальной жизнью героев и имеет свое продолжение. Как Левко удалось получить разрешение на свадьбу с Ганной?
(Демонстрация фрагмента из фильма «Майская ночь, или Утопленница”.)
– Какая картина русского художника перекликается с эпизодом, просмотренным вами из фильма «Майская ночь, или Утопленница”? Расскажите об истории создания картины. (Картина И.Н. Крамского «Русалки”. Слайд 18, Приложение 2).

Вопросы 3-й группы:

– Одним из самых замечательных произведений является повесть «Ночь перед Рождеством”, запечатлевшая удивительное, особое состояние человеческого духа в эти праздничные дни, передающая национальный колорит.
Как фантастическое в повести переплетается с реальным?
– Парубки и дивчины в ночь перед Рождеством колядовали. Известно ли вам происхождение слов «коляда”, «колядовать”?
– Посмотрите, как люди в старину праздновали Рождество, колядовали.
(Демонстрация фрагмента из фильма «Ночь перед Рождеством.)
– В сборнике «Вечера на хуторе близ Диканьки” есть не только веселые, брызжущие юмором истории, но более и серьезные по своему содержанию произведения, в которых затрагиваются острые социальные и политические вопросы. Одно из таких произведений – повесть «Страшная месть”.
Какие реальные исторические события нашли отражение в повести «Страшная месть”?
– В своей повести Гоголь дает прекрасные картины Днепра. С какой целью писатель включил описание Днепра в повесть «Страшная месть”?

Вопросы 4-й группы:

– Каково идейно-тематическое содержание повести «Иван Федорович Шпонька и его тетушка”?
– В чем состоит комизм повести «Заколдованное место”?
– Мы рассмотрели сюжеты и некоторые особенности повестей из сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки”. Как вы думаете, на чем основывается романтизм Гоголя?
– Чем объясняется интерес Гоголя к народным обычаям и легендам?

5. Вывод по беседе.

– Вернемся к началу нашего урока и вспомним основные черты романтизма.
(Слайд 29).
– Докажите, что повести из «Вечеров на хуторе близ Диканьки” – романтические произведения.
– В качестве закрепления и проверки своих знаний вам предлагается компьютерное тестирование.

6. Компьютерное тестирование (8 минут) (Приложение 1).

(Тестирование выполняется по 4 вариантам.)

7. Вывод по теме урока.

Учитель: Сегодня мы вспомнили несколько страниц из жизни Н.В. Гоголя, говорили об особенностях его романтических произведений. В начале урока я озадачила вас вопросом: почему жизнерадостный писатель, создавший прекрасные картины украинской жизни, изобразивший смелых, благородных, красивых жителей Диканьки, превратился в угрюмого, черного меланхолика?

Ответ ученика: Гоголь в » Вечерах…” нарисовал прекрасную сказку о том, какой должна быть жизнь и какими должны быть люди, он верил в свое высокое предназначение, в свою великую миссию: с помощью своего творчества исправить общество, сделать жизнь лучше, но реальность груба, уродлива. Гоголь понял, что ему не удастся исправить этот мир, он стал замкнутым, изводил себя религиозными постами, впал в уныние и, действительно, превратился в черного меланхолика.

8. Рефлексия:

– Что нового вы сегодня узнали? (Слайд 30).
– Каким вы видите Н.В. Гоголя после нашего сегодняшнего разговора?

Учитель: Каким бы противоречивым ни было творчество Н.В. Гоголя, для нас он останется великим писателем, своим талантом прославившим Россию, в которую до конца своих дней был горячо и пламенно влюблен. Для меня он один из самых значимых, любимых писателей. Я хочу, чтобы и вы так же любили и понимали его творчество.

9. Домашнее задание. На следующем уроке мы продолжим работу по творчеству Н.В. Гоголя. Вы должны прочитать к следующему уроку повести из сборника «Миргород”.

10. Выставление оценок за урок.

Иеромонах Симеон (Томачинский) — директор издательства Сретенского монастыря, кандидат филологических наук, автор диссертации о Николае Васильевиче Гоголе. В преддверии 200-летнего юбилея писателя корреспондент «Интерфакс-Религия» Ольга Курова побеседовала с отцом Симеоном о христианском наследии творчества Гоголя.

— Ваше преподобие, чем Гоголь близок именно Вам, почему он стал темой Вашей диссертации?

— Гоголь близок мне очень многим. Во-первых, мама в самом раннем детстве мне его читала, и я впоследствии часто обращался к гоголевским произведениям. Во-вторых, во мне тоже перемешаны русская кровь с украинской. И как Гоголь не мог сказать, какая у него больше душа — «хохлацкая или русская», как он выражался, так и я не могу сказать, какой больше. И, конечно, своим аскетическим настроением он повлиял на мое решение уйти в монастырь. Известно, что Гоголь жил, как инок, хотел принять монашество, часто приезжал в Оптину пустынь, но старец Макарий сказал, что его труды нужнее на литературном поприще. И вообще, Гоголь — самый церковный писатель из классиков русской литературы, наиболее близкий к Церкви не только по идеям и мировоззрению, но и по своей жизни. Гоголь не только принимал активное участие в службах, исповедывался, причащался, но и глубоко изучал церковное богослужение. Об этом свидетельствуют его произведения, огромные тетради его выписок из святоотеческих произведений, из Миней, из Кормчей книги и, наконец, его работа «Размышления о Божественной Литургии», ради которой он специально изучал греческий язык.

— А они издавались в наше время?

— «Размышления о Божественной Литургии» издавались. В советское время, правда, об этой книге умалчивалось, в академическом так называемом «Полном собрании сочинений» не было этой работы, хотя многие исследователи отмечали, что она отмечена особым лиризмом, отсвет самой личности Гоголя лежит на этой книге. Но в наше время она издавалась, я с удовольствием ее перечитываю, она помогает понимать, что происходит во время литургии, каков смысл священнодействий, песнопений, тех молитв, которые священник читает в алтаре, — все очень подробно.

— То есть она может быть катехизаторской книгой для современного человека?

— Несомненно. Для тех, кто хочет понять смысл Божественной литургии, а не просто созерцать то, что происходит в храме, это прекрасный помощник. Ее рекомендовали читать и оптинские старцы.

— А что бы Вы сказали об эволюции взглядов Гоголя? Чем отличается ранний Гоголь от позднего?

— Существовала «концепция двух Гоголей», которую выдвинул Белинский. По ней «ранний» Гоголь — это замечательный художник, который подавал большие надежды, а потом изменил своему призванию, тронулся умом, церковники сгубили его. Эта концепция в советское время была общепринятой. Но по многочисленным исследованиям, появившимся в последние два десятилетия, в первую очередь таких ученых, как Владимир Алексеевич Воропаев и другие, это неверная теория. Сами письма Гоголя, его отношение к своим произведениям показывают, что в его мировоззрении какой-то резкой ломки не было. Он всегда был православным, церковным человеком, но, конечно, молодости свойственны увлечения, он был в творческом поиске, у него была творческая эволюция. От веселых малороссийских историй, «Вечеров на хуторе близ Диканьки», Гоголь перешел к более серьезным произведениям. Это совершенно нормально, естественно для гения, великого художника. В середине сороковых годов у него действительно был духовный кризис, который заставил его пересмотреть свое отношение к творчеству, но тот же «Тарас Бульба», первая редакция, был написан, когда Гоголю было двадцать с небольшим лет. Впоследствии он создал вторую редакцию, но все христианские идеи уже присутствовали в первой. А, скажем, «Ревизор», который многие воспринимали просто как сатирическое произведение, обличающее нравы? Гоголь многократно пытался объяснить, что он вкладывал более глубокий смысл в это произведение, что каждый должен на свою душу посмотреть, что все эти чиновники олицетворяют собой страсти, господствующие в человеке, а настоящий ревизор — это истинная совесть, в отличие от «ветреной совести», которую олицетворяет Хлестаков.

Тот духовный смысл, те идеи, которые в ранних произведениях не столь явственно выражены, впоследствии стали более яркими в других жанрах, в которых Гоголь стал работать. Говорить о каком-то противоречии между «ранним» и «поздним» Гоголем неправомерно, да и сам Гоголь об этом не говорит. Да, он признает, что некоторые ранние его произведения не заслуживают столь большого внимания, что «Выбранные места из переписки с друзьями» для него гораздо важнее, но он нигде не отрекается от своего прошлого.

— А как сочетается православие Гоголя со всей той бесовщиной, которую он сочинял, в том числе и в молодости?

— Это вопрос сложный. Как я уже сказал, в зрелом возрасте Гоголь другими глазами смотрел на свое раннее творчество. Он пишет, что становится жутко от тех плодов, которые мы, сами не думая, вырастили, от тех страшилищ, что подымаются из наших творений, о чем мы и не предполагали. Гоголь переживал за многое из того, что было им написано, хотя в ранних его произведениях не было какого-то богоборчества или язычества. Возможно, восприятие Гоголем христианских идей в юности было более поверхностным, как это часто бывает. Поэтому действия дьявольских сил были для него скорее предметом смеха, и он считал, что можно шутить с такими вещами, с которыми на самом деле шутить не стоит. Именно за это он каялся впоследствии.

— А что бы Вы сказали о Гоголе как об имперском писателе? Он считал, что у всей Святой Руси должен быть один язык, язык Пушкина. Насколько реально празднование его юбилея в бывших советских республиках, что будет с наследием Гоголем на Украине?

— Я уверен, что Гоголя на Украине читают и любят. В конце марта мы едем на гоголевскую конференцию в Киев. И таких конференций будет не одна, их будет много. Другое дело, что на Украине в наше время Гоголя преподают в курсе зарубежной литературы — просто потому, что он писал на русском языке. Для современных украинских властей такой Гоголь, как он есть, неудобен. Николай Васильевич считал, что русские с украинцами должны быть вместе, что эти две нации дополняют друг друга, и в их взаимном единении заключается великая сила. Вот что он говорил в частном письме 1844 года: «Никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой, — явный знак, что они должны пополнить одна другую. Для этого самые истории их прошедшего быта даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитались различные силы их характера, чтобы потом, слившись воедино, составить собою нечто совершеннейшее в человечестве».

Про украинский язык Гоголь говорил, что для малороссийских песен он замечательно подходит, указывал на его певучесть и лиричность. Но при этом он говорил, в частности, своему земляку, известному слависту Бодянскому, что «нам, Осип Максимович, надо писать по-русски, надо стремиться к поддержке и упрочению одного, владычного языка для всех родных нам племен». Русский язык вбирает в себя многочисленные наречия, он может самые разные противоположности в себя впитывать и обогащаться, утверждал Гоголь. Для него не было вопроса, какой язык должен быть у славян, — конечно, язык Пушкина.

К сожалению, сейчас на родине Гоголя его издают на украинском языке, где все беспощадно переделывается. Где писатель говорит «русская земля», они пишут «украинская земля», где классик говорит о силе русского народа, они пишут «украинского народа» и так далее. Жестокой цензуре подвергают его произведения, насильно делая Гоголя каким-то оголтелым националистом. Это не вызывает уважения, это надругательство над памятью писателя.

Надеюсь, что нынешний юбилей откроет людям глаза на то, что великий сын украинского народа Гоголь, который бесконечно любил свою Родину, желал ей только добра и процветания, при этом говорил, что Украина должна идти рука об руку с Россией, что это взаимодополняющие нации, одна без другой жить не может: «Русский и малоросс — это души близнецов, пополняющие одна другую, родные и одинаково сильные».

— Будет ли восстановлен крест на могиле Гоголя? Писали, что за его восстановление выступала инициативная группа…

— Да, решение об этом уже принято. В России действует оргкомитет по проведению торжеств, в нем было решено, что на могиле Гоголя в Новодевичьем монастыре установят крест. Известно, что Гоголь вначале был похоронен в Даниловом монастыре, — там установят памятную доску.

И, конечно, масса других событий приурочена к юбилею. Вот-вот должен выйти на экраны фильм Бортко «Тарас Бульба», который снимался на Украине, где в главной роли украинец Богдан Ступка. Вроде бы Украина готова у себя в прокате его демонстрировать. А именно в «Тарасе Бульбе» — квинтэссенция украинской истории. Сила украинского духа — в защите своей веры, в защите православной цивилизации и своей идентичности. И выбор казаков, которые сражаются против ляхов, против латинства, он однозначно в пользу православной веры.

Гоголь серьезно изучал историю Украины, у него был огромный проект «История Малороссии». Он его не закончил, но осталась масса интересных материалов по этой теме. Гоголь не на пустом месте все это писал, не из головы выдумывал. Он изучал историю украинского народа, который в битвах выковывал свою национальную идею, состоящую, повторюсь, в защите своей веры и православной цивилизации. А Россия, по Гоголю, после падения Константинополя, после арабо-мусульманских завоеваний — это последний и главный оплот православия, и только в союзе с ней Украина может защитить православную веру.

— Не собирается ли Сретенский монастырь что-то издать к юбилею писателя?

— Мы только что издали томик избранных произведений Гоголя тиражом 5000 экземпляров. Туда вошли повести «Тарас Бульба», «Портрет», «Размышления о Божественной Литургии», религиозно-нравственные трактаты, молитвы, предсмертные записки. В ближайшее время в серии «Письма о духовной жизни» у нас выйдут избранные гоголевские письма. Гоголя сейчас нужно больше издавать, больше пропагандировать, в миссионерском плане его творчество обладает огромным потенциалом.

Особенности реализма и романтизма Гоголя — черты и понимание

Русский реализм, черты которого были заложены творчеством Пушкина и Грибоедова, у Гоголя имел своеобразное воплощение. Если литература у этих классиков понималась как носитель идей общественного просвещения, то в гоголевском творчестве акцентируется также и её нравственное звучание. Все наследие писателя, (исключение могут составлять лишь ранние произведения) – это пафос морализаторства, проповедничества и учительства, поскольку:

  • автор не может фокусироваться лишь на «чистом искусстве»,

  • автор должен открывать правду, даже если она слишком горька.

Как известно, и Пушкин, и Лермонтов не ставили подобные идеи «учительства» в разряд первостепеннейших задач литературы, поэтому подобный взгляд Гоголя выделял его в когорте литераторов своего времени.

Николай Васильевич понимал реализм как задачу в том, чтобы порок был изображен максимально талантливо – так, чтобы оставался «гвоздем в голове» читателя, чтобы образ этого порока был необычайно «живучим» и постоянно воздействующим. В логике Гоголя таким образом читатель сможет возненавидеть этот порок у себя и постарается приложить всё возможное к его искоренению. Только тогда проповедническая или учительская миссия автора и будет полностью реализованной, когда в ней будет акцентироваться учение, а не только поучение. Воплощение подобной творческой «философии», разумеется, обуславливает и выбор писателем:

  • и художественных средств,
  • и жанров,
  • и стиля,
  • и особенностей систем образов,
  • и метода литературного решения произведения

Спецификой литературы Гоголя ввиду этого становится уникальный сплав романтизма, реализма, сатиры, гротеска, лирики, а поэма «Мертвые души» — ярчайшим воплощением гения автора.

Жанровый анализ произведения «Мертвые души»

Главный герой как новая романтическая концепция

В основе сюжетного решения поэмы — откровенный романтический прием с путешествием главного героя. Мы даже можем добавить, что Чичикова также отличают черты так называемого «остапо-бендерского» авантюризма. Но сама реализация романтического принципа – совсем иная. Герой пускается «в даль российскую» не ради поисков идеалов, не потому что бежит от непонимания или одиночества. Отличает от иных романтических героев Павла Ивановича сама приземленность и конкретность его цели – он жаждет добыть «миллион». Еще одна специфика этого образа – именно с него и начинается плеяда героев-проходимцев, «джентльменов удачи» в нашей литературе. Их родоначальник Чичиков удивительно современен (он и есть порождение того времени), ловок, опытен, сообразителен, может быть и психологом, и манипулятором. Но вместе с тем, его образ – остро карикатурен, сатиричен в своем отображении нового поколения зарождающейся буржуазии.

Путь нового «романтического» героя Гоголя проложен автором по страшной реальности –персонаж Чичикова путешествует по безграничному бездорожью страны мимо покосившихся крестьянских изб, постоялых дворов, усадеб, встречая на пути людей, переданных Гоголем в острых социальных характерах.

Реализм писателя отчетливо ярок в бытописаниях, в мелочах реальной действительности, когда все – от жанровых сцен и бытовых зарисовок до картин природы подано с величайшим мастерством реалиста.

Образы помещиков в «Мертвых душах»- жанровые особенности

Это же касается и образов помещиков, кого, по замыслу Гоголя, посещает герой. Коробочка, Манилов, Ноздрев, Плюшкин, несмотря на острую сатиричность и даже гротескность, удивительно реалистичны. «Узнаваемость» таких героев у Гоголя определена через:

  • Портрет
  • Описание обстановки
  • Манеру и особенности общения
  • Авторский комментарий
  • И даже «психологический» пейзаж его усадьбы

В создании образов своих помещиков пистатель использует приемы типизации, обобщения, которые и можно назвать основными в реалистическом жанре.

А уже через конкретные образы этих хозяев старой жизни Гоголь, следуя своей философии, акцентирует читательское внимание на главных пороках действительности. Так, можно представить, что перед нами проходят пороки через:

  • Манилова – это бесхарактерность, пассивность, сентиментальность
  • Коробочку – это мелочность, невежество
  • Собакевича — это глупость, хамство
  • Ноздрева – хвастовство, безалаберность
  • Плюшкина – внутренняя убогость и деградация, скупость

Не остается в стороне и главный герой – его пороки – это аферизм, хищничество, аморальность и т.д.

Образ чиновников в поэме — групповая сатира

Обобщенным подан в поэме и образ чиновничества, во всех действующих лицах бюрократов нет существенных различий или индивидуальных особенностей. Можно говорить, что Гоголь выводит здесь некий групповой портрет. Это такой коллективный управленческий монстр, который связан в себе нерушимой круговой порукой. Причем, беззаконные действия творят не только чиновники местного масштаба (губернский город), но и выше, вплоть до самого правительства. К такому (почти революционному!) выводу приходит автор в «Повести о капитане Копейкине», которая завершает рассуждения автора о «нравственном устройстве» российских бюрократов. «Кувшинными рылами», не иначе, называет Гоголь всех чиновничьих мздоимцев, мошенников и подлецов.

Кто положительный герой поэмы «Мертвые души»?

Интересно, что среди этого мракобесия и засилья сатирических типов в поэме «Мертвые души» все-таки присутствует и положительный герой. В удивительных лирических отступлениях автор с сострадательной нежностью говорит о самом русском народе, о его тяжелейшей доле и о России. С этими образами и связан романтический пафос всего произведения («птица-тройка», «живой и бойкий русский язык» — эти сравнения отображают веру писателя в будущность страны).

Новаторство Гоголя

Оно проявилось в расширении границ реализма, когда в литературу было введено многомерное изображение мира, в том числе и с помощью сатиры. По словам Белинского, именно Гоголь стал родоначальником «натурального» сатирического реализма, внеся в него новые элементы. Причем, критик, не умаляя достижений других русских классиков, уверенно называет Николая Васильевича Гоголя создателем «критического» направления в нашей литературе.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *