РПЦ и государство

Отделение церкви от государства в советской России В 1917-1918гг.

Кременев Д.М.

Октябрьская революция 1917 года стало переломным моментом не только в истории нашей страны, но и взаимоотношениях государство и религия.

Ещё в период первой русской революции 1905-1907 года один из основателей Советского государства — В.И.Ульянов (Ленин), в работе «Социализм и религия», так охарактеризовал свою позицию касающуюся религии: «… Религия есть опиум для народа. Религия — род духовной сивухи…». В той же работе определились контуры будущего отношения социал-демократов в случае прихода к власти: «. Полное отделение церкви от государства — вот то требование, которое предъявляет социалистический пролетариат к современному государству и современной церкви…». Далее говорилось: «Мы требуем полного отделения церкви от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто идейным и только идейным оружием. мы основали свой союз, РСДРП, между прочим именно для такой борьбы против всякого одурачивания рабочих. Для нас же идейная борьба не частное, а общепартийное, общепролетарское дело .».

Итак мы видим, что с самого основания партии РСДРП(б) — РПЦ является главным идеологическим соперником в борьбе за умонастроения народа, лидер большевиков не однократно высказывался, что «. едва ли не главное для с.-д. — разъяснение классовой роли церкви и духовенства в поддержке .правительства и буржуазии в её борьбе с рабочим классом».

После прихода к власти партии РСДРП(б), фактически стал реализовываться тезис В.И. Ленина о борьбе с церковью: «.Борьбу с религией нельзя ограничивать абстрактно-идеологической проповедью, нельзя сводить к такой проповеди; эту борьбу надо поставить в связь с конкретной практикой классового движения, направленного к устранению социальных корней религии» .

Первым шагом для устранения опоры церкви стал — «Декрет о земле» от 26 октября, которым фактически бала подорвана экономическая база церкви — «. 2) Помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные со всем их живым инвентарём, усадебными постройками. переходят в распоряжение волостных земельных комитетов, уездных советских крестьянских депутатов…» . На момент 1917 года в собственности монастырских и архиерейских домах в Российской империи насчитывалось 1010918 десятин. После Октябрьской революции у церкви в пользу государства было изъято более 8 млн. десяти земли, 84 завода, 1816 доходных домов и гостинец, 277 больниц и приютов, 436 молочных ферм, 603 скотных двора и конюшен, и 311 пчелиных пасек.

Неудивительной была реакция РПЦ в отношении новой власти, в «Послании Священного Собора Православной Российской Церкви» от 11 ноября 1917 года, церковь призывает принять покаяние за деятельность большевиков: «. Священный Собор ныне призывает всю Российскую Церковь принести молитвенное покаяние за великий грех тех своих сынов, которые, поддавшись прельщению, по неведению впали в братоубийство и кощунственное разрушение святынь народных. . Оставьте безумную и нечестивую мечту лжеучителей, призывающих осуществить всемирное братство путём всемирного междоусобия! Вернитесь на путь Христов !..».

По всей видимости, предвидя дальнейшие шаги новой государственной власти, 2 декабря 1917г. Собор РПЦ так определил своё правовое положение -«. 1 .Православная Российская Церковь. занимает в Российском государстве первенствующие. среди других положение.7.Глава Российского Государства, Министр Исповеданий и Министр Народного

Просвещения и Товарищи их должны быть православными…22. Имущество, принадлежащие установлениям Православной церкви, не подлежит конфискации или отобранию…».

Эти определения шли в разрез с руководством Советской власти. Во- первых: на местах уже шло осуществление декрета о земле; во-вторых: практически все члены Советского правительства, называли себя атеистами и верующими православными не являлись.

Из всего выше перечисленного видно, что с самого начала отношения между Советской власти и РПЦ, были крайне напряжёнными, если не сказать враждебными друг к другу. В глазах руководителей Советского государства- церковь опора реакционных сил; в глазах же РПЦ руководители нового государства — люди «. с клеймом Каина братоубийца», проповедники учений антихристовых.

Постановлением Совета Народных Комисаров (СНК) от 11(24) декабря 1917 года все учебные заведения, которые находились в ведение духовных ведомств передавались комиссариату народного просвещения: «. Передачи подлежат все церковно-приходские школы, учительские семинарии, духовные училища и семинарии, женские епархиальные училища, миссионерские школы, академии. со зданиями, и необходимыми для школы землями, усадьбами, библиотеками. капиталом и ценными бумагами.» . Только церковно-приходских школ в начале XX-го века насчитывалось — по одним данным 42,6 тысяч школ , по другим 37 тысяч церковно-приходских школ, 57 семинарий и 4 духовных академий .

Лишение образовательно-просветительской базы, серьёзно ударило по церковной организации. Конфискация помещений семинарий и духовных академий являлся фактическим закрытием этих учебных заведений и прекращением пополнения церковной организации высоко образованными кадрами.

Своё негативное отношение к происходящим в стране событиям Патриарх Тихон обозначил 19 января (1 февраля) 1918 года в послании «Анафематствование большевиков». В этом послании патриарх показал своё озабоченность происходящими в стране событиями, которые всецело затрагивали и РПЦ: «.Тяжкое время переживает ныне Святая Православная Церковь Христова в Русской земле. Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях. людей». Было так же выказано, отрицательное отношение патриархии к конфискации учебных заведений РПЦ: «.захватываются безбожными властелинами тьмы века сего и объявляются какими-то якобы народными достоянием; школы, содержавшиеся на средства Церкви Православной и подготовлявшие пастырей церкви и учителей веры, признаются излишними и обращаются. в рассадники безнравственности». Этим же посланием большевики были отлучены от церкви, а всех верующих Тихон призвал защищать церкви: «.Властью, данную Нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафемаствуем вас. Зовём всех вас, верующих и верных чад Церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне Святой Матери нашей» .

Этим постановлением Церковь вступала в открытую конфронтацию с Советским правительством, но именно такой реакции, на мой взгляд, и добивались большевики: во-первых — своими действиями СНК фактически провоцировало на конфликт; во-вторых: для обобщения ранее принятых решений нужен был основополагающий документ (декрет «о отделении церкви от государства и школы от церкви»), который бы стал реакцией на выступление реакционных сил в лице РПЦ («Анафематствование большевиков»). Уже на следующий день — (20 января(2 февраля) 1918г), был подготовлен декрет «О свободе совести, церковных и религиозных обществ», более известный как декрет, «Об отделение церкви от государства и школы от церкви»; который стал апофеозом первоначальной политики Советского правительства в отношении РПЦ.

Кроме закрепления ранние изданных декретов и постановлений СНК касающиеся изъятия у церкви земельного фонда и образовательных учреждений, в декрете были включены статьи которые, по сути, подрывали дореволюционные идеологические устои общества. Религия объявлялась частным делом «.3. Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой».

Церковь была лишена права юридического лица «.12. Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. 13. Все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ объявляются народным достоянием. Здания и предметы, предназначенные специально для богослужебных целей, отдаются, по особым распоряжениям. в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ» .

Этими статьями были фактически национализированы все храмы, в том числе и православные святыни. Национализированное имущество в юридическом плане было легче в последствии конфисковать, чем и воспользовались большевики в 1922 году, при изъятии церковных ценностей в помощь голодающим Поволжья.

8-ой статьёй, этого же декрета, были введены гражданские акты о состоянии. До октября 1917 года все акты о состоянии были введение религиозных организаций. Введение гражданской метрификации и признание законным лишь гражданский, а не религиозный брак, существенно ослабило влияние традиционных религиозных организаций на семью. Акты о расторжении брачных союзов так же входило в ведение гражданской власти- Народного суда. Все эти положения были закреплены в Кодексе законов об актах гражданского состояния.

Церковь негативно отреагировала на вмешательство государственной власти в одно из основных таинств Православной Церкви — святость брака. Поместный Собор РПЦ призывал: «. не вступать на широкий путь греха, ведущий к погибели, и строго хранить церковные законы, памятуя, что те, кто нарушают церковные постановления, навлекают на себя гнев Божий. Декреты, направленные к ниспровержению церковных законов, не могут быть приняты церковью».

Церковь признавала гражданский брак в тех случаях , если он сопровождался заключением церковного брака и не противоречил каноническим нормам.

Сам факт отделения церкви от государства был закреплён в 13 статье первой Советской Конституции от 10 июля 1918года.

На факт принятия декрета «об отделении церкви от государства», РПЦ отреагировала незамедлительно после его выхода в печать: «1. Изданный СНК декрет. злостное покушение на весь строй жизни православной Церкви и акт открытого против неё гонения. 2. Всякое участие как в издании. так и попытки провести его в жизнь. навлекает кары виновных вплоть до отлучении от Церкви».

В очередной серии «Красного проекта» на ТВЦ не произошло ожидаемого всестороннего обсуждения заявленной темы.

Ведущий условный «американец-либерал» (Н.Злобин) сразу обозначил свое субъективное отношение к проблеме, заняв позицию «верующего». Если бы он обосновал свою позицию, но он просто констатировал, что по его мнению быть «верующим» хорошо, и поэтому «плюсы» СССР стираются отношением «большевиков» к вере. Второй (первый?) ведущий, условный «советский» (Д.Куликов) тоже сразу снизил уровень дискуссии до бытовых сплетен и слухов, заявив, что атеизм, — это вера в отсутствие бога. Несмотря на его последующие призывы к более глубокой проработке заявленной темы, участники не смогли подняться выше общепринятых штампов.

Условно «религиозная» часть экспертов повторила мифы про Маркса-философа, церковь-свидетельствующую о Христе и не вмешивающуюся в политику (особенно потрясло «невмешательство» во второй мировой войне, когда афонские старцы до 1943 года молились за Гитлера, а прочие православные священники встречали его армию на оккупированной территории призывами добить коммунизм), и, главное, — про аборты, слово аборты повторялось так часто, что поневоле представилось, что боязнь священников абортов, — это из мысленного предположения, что было бы, если бы Дева Мария сделала аборт. Кстати, вот это «если бы», и «читайте документы» тоже повторялось часто, Д. Куликов даже вспомнил название для подобных историков «еслибысты» (хотя после каждой серии проекта не отказывает себе в удовольствии поиграть в то же самое). Щипков упорно представляет Церковь жертвой, которая тем не менее как общественное объединение, существует более 2000 лет. Но, собственно чего ждать от священников и увлеченных идеей «спасения», проецирующих собственное мировоззрение на всех, и не представляющих других способов жизни (онтологии) и мышления.

Противоположная сторона также ничего толком не сказала о роли православной церкви в становлении и укреплении крепостного права (рабства собственного народа), что привело к революции, о марксизме как госидеологии, которая приняла форму религиозного вероучения, поскольку большинство населения (крестьянства) не знало других способов мышления.

Итак, атеизм, — не вера в отсутствие бога. Это отрицание Бога, как физического существа и как внешней инстанции морального надзора. В основе атеизма, как и в основе критического мышления, — сомнение. Атеизм, — основа научного метода, научный метод предполагает опровержение «истин» и постоянный критический поиск новых знаний о мире. Именно атеизм как свободомыслие (а не свобода преступать этические нормы и уголовный закон, чем пугают верующих священники) и всеобщее бесплатное среднее образование и доступное высшее, были основой научных достижений в СССР. Современные семинарии не могут сравниться в качестве выпускников с выпускниками 8-х классов, которые шли учиться дальше в ПТУ, а теологи даже рядом не лежат даже с самыми одиозными преподавателями марксизма-ленинизма. Марксисты-ленинцы хотя бы знали основы естествознания и оперировали фактами в доступном им историческом материализме, в отличие от мифов и различных (собранных от всех поглощенных культур) колдовских ритуалов и мифических «житий» святых, исповедников и прочих церковных героев.

Понятие «верующий», заявленное с телеэкрана относительно себя, не исключает пребывания в атеизме. Вера- вещь интимная, субъективная, как только она становится элементом шоу, способом идентификации себя в обществе, оружием, инструментом, она перестает быть верой и становится частью личного интереса, товаром, предметом мены. Большие кресты с бриллиантами, рассказы о том кто как верует, и стремление в храм как в театр, — себя показать, — не являются доказательствами веры, скорее наоборот.

Но телевидение, в первую очередь, — шоу. Так хотелось бы видеть более убедительных «клоунов».

Правовое положение церкви в современной России

Согласно ст. 14 Конституции России Российская Федерация объявлена светским государством: «Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства». Правовое положение церкви в современной России, помимо конституционных положений, регулируется российским законом «О свободе совести и о религиозных объединениях».

Принятие этого закона, как известно, сопровождалось бурной полемикой не только в церковных кругах, но и в самих органах государственной власти.

Так что же явилось причиной возникновения противоречивых мнений в процессе принятия Федерального Закона «О свободе совести и религиозных объединениях»?

По существу речь идет, о различном истолковании новых положений Федерального Закона от 26.09.1997, в корне отличающих его от предшествующего законодательства в этой области, в особенности от явно устаревшего Закона РСФСР «О свободе вероисповеданий» от 25 октября 1990 года.

В основе же разногласий, отечественных и зарубежных политиков, лежит диаметрально противоположная оценка роли государства и, прежде всего, исполнительной власти в правовой регламентации конфессиональной деятельности. Проводники новой государственной политики, в отношениях государства и церкви, воплощенной в новом Федеральном Законе от 26 сентября 1997 года, отстаивают необходимость усиления роли исполнительной власти при создании религиозных объединений и осуществлении контрольных полномочий правоохранительных органов за их деятельностью. Такая позиция учитывает и международную практику, В частности, решением Европейского парламента от 29 февраля 1997 года предусмотрена возможность ограничения деятельности религиозных объединений: государствам-членам Европарламента рекомендовано не предоставлять «статус религиозной организации автоматически», а также пресекать противоправную деятельность, вплоть до их ликвидации.

Высказывались мнения, что Федеральный Закон имеет «дискриминационную сущность», затрудняющую деятельность всех конфессиональных организаций, помимо так называемых «традиционных», укоренившихся в России на протяжении столетий и объединяющих приверженцев православия, ислама, буддизма и иудаизма. На самом деле, Федеральный Закон от 26 сентября 1997 года основан на межконфессиональной концепции государственного регулирования, в соответствии с которой «протекционистская политика государства распространяется на все легитимно созданные религиозные объединения». Новый Закон не предусматривает режима наибольшего благоприятствования в отношении традиционных религий. Единственное упоминание о них содержится в преамбуле, но не в нормативных предписаниях закона, которым подтвержден конституционный принцип равной правовой защиты всех конфессиональных объединений, официально действующих на территории России.

Механизм государственной разрешительной политики, воплощенной в полномочиях федеральных министерств и ведомств по регистрации, лицензированию и контролю, призван предотвратить причинение имущественного и морального вреда приверженцам различных вероисповеданий.

Религиозные объединения могут быть созданы в форме религиозных групп и религиозных организаций. Следует подчеркнуть, что правоспособностью юридических лиц обладают только зарегистрированные в органах юстиции религиозные организации. Федеральный Закон от 26 сентября 1997 года определяет статус факультативного и императивного режимов регистрационных отношений, и их различия обусловлены намерениями лицу, создавших религиозную группу. Факультативный режим имеет место в случае, если учредители религиозных групп не намерены ходатайствовать в органах юстиции о предоставлении им статуса юридического лица. Обязательная же государственная регистрация предусмотрена лишь для объединений, созданных в форме религиозной организации. Так же невозможен, отказать в регистрации религиозного объединения по мотивам нецелесообразности его создания.

Статус общероссийского религиозного объединения распространяется только на централизованные религиозные организации, которые действуют на территории России на законных основаниях не менее 50 лет (и имеющие в своем составе минимум три местные организации, зарегистрированные на территории одного или нескольких субъектов Российской Федерации) к моменту обращения организации в орган юстиции с заявлением о государственной регистрации. Учредители местной религиозной организации обязаны подтвердить в органе юстиции факт своей деятельности на соответствующей территории в течение не менее 15 лет (это требование не распространяется на местные религиозные объединения, которые действовали в составе централизованной религиозной организации до государственной регистрации).

Однако все же есть возможность распространения прав юридического лица для местной и централизованной религиозной организации и без временного ценза. Однако в этом случае учредители обязаны ежегодно в течение 15 лет перерегистрироваться в территориальных органах юстиции. На такие объединения распространяется целый ряд ограничений: они не вправе образовывать учреждения профессионального религиозного образования, производить, приобретать, распространять религиозную литературу, иметь при себе представительство иностранной религиозной организации.

Созданию централизованной религиозной организации свойственна особая периодичность регистрационных отношений: на первом этапе государственной регистрации подлежат местные организации, и только после ее завершения учредители вправе ходатайствовать о регистрации централизованной организации.

Для создания конфессиональными объединениями учреждений профессионального религиозного образования необходимо сочетание двух видов разрешительной политики. Такие учреждения подлежат государственной регистрации в органе юстиции в качестве религиозного объединения, и для получения права осуществления образовательной деятельности необходима также выдача лицензии Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации.

Ликвидация конфессионального объединения также регламентируется нормами административного права. Как правило, инициатором ликвидации или запрета деятельности объединения является Министерство юстиции Российской Федерации или его территориальный орган в субъекте федерации, но решение по существу принимается судом. Федеральным законом не урегулированы различия в процедурах ликвидации и запрета деятельности религиозного объединения, однако полное прекращение правоспособности конфессиональной организации как юридического лица допускается только в случае ее ликвидации судом. Запрет деятельности объединения представляет собой временную превентивную меру, цель которой — устранение фактов нарушения действующего законодательства, выявленных органом юстиции или иным правоохранительным органом в процессе осуществления контрольных функций.

Передача религиозным организациям соответствующего недвижимого имущества с относящимися к нему земельными участками, которые находятся в государственной или муниципальной собственности, осуществляется безвозмездно. В таком же порядке, как правило, по решению соответствующего органа исполнительной власти, конфессиональное объединение наделяется и отдельными правомочиями собственника. Передача в собственность религиозным объединениям культовых зданий и сооружений влечет за собой и имущественные обязанности по их функциональному использованию. Конфессиональные объединения вправе владеть, пользоваться и распоряжаться культовыми зданиями и сооружениями только в целях совершения богослужений и иных религиозных обрядов и церемоний, предусмотренных внутренними установлениями. Следовательно, очевидны определенные ограничения правомочий собственника. Договоры аренды зданий и сооружений, переданных государственными и негосударственными юридическими и физическими лицами в собственность религиозным организациям, должны предусматривать их функциональное использование арендатором, что фактически означает легитимную возможность существования таких арендных отношений, участниками которых являются только приверженцы данного вероисповедания. Несоблюдение указанных условий влечет за собой недействительность договора аренды.

Исполнительная власть взаимодействует с конфессиональными объединениями при определении статуса учреждений религиозного образования. Светская основа системы образования в нашей стране не препятствует преподаванию религиоведческих учебных дисциплин в государственных или муниципальных образовательных учреждениях, администрация таких учреждений вправе удовлетворить просьбу родителей, обратившихся с просьбой о преподавании религиоведческих дисциплин на факультативной основе. Таким образом, религиозное образование или основы его могут быть получены не только в учреждениях конфессионального образования, но и в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

Федеральный закон от 26 сентября 1997 года предусматривает также контроль за религиозными организациями. Функции контроля осуществляют:

Органы юстиции (уставная деятельность религиозной организации).

Государственная налоговая служба и Федеральные органы налоговой полиции (финансовый контроль).

ФСБ и МВД России (специализированный контроль).

Особую разновидность административно-правовых норм в рассматриваемой сфере отношений составляют предписания Федерального закона от 26 сентября 1997 года, которые предусматривают односторонние обязательства органов исполнительной власти. Должностное лицо правоохранительного органа не вправе настаивать на допросе священнослужителя по исповедальным обстоятельствам; разглашение тайны исповеди не допускается даже в случае совершения тяжких уголовных преступлений или административных проступков. Тем самым законом предусмотрен иммунитет священнослужителей в сфере административной и уголовной юрисдикции.

Неучастие Русской Православной Церкви в государственном строительстве и в осуществлении мирских полномочий исполнительной власти не следует отождествлять с отстраненностью церкви от решения судьбоносных внутриполитических проблем. Все органы внутрицерковного управления Русской Православной Церкви обладают потенциальной возможностью участвовать в деятельности органов исполнительной власти.

Разработка основ взаимодействия Церкви и Государства отнесена к ведению ее высшего конфессионального органа — Поместного Собора. В период, когда Поместный Собор не созывается, указанные полномочия осуществляются подотчетным ему органом — Архиерейским собором Русской Православной Церкви. Поместный и Архиерейский соборы являются высшими представительными органами церкви, различающимися периодичностью их созыва. Поместный Собор должен созываться не реже одного раза в пять лет, тогда как перерывы в заседаниях Архиерейского собора не могут превышать двух лет. Священный Синод — единственный постоянно действующий орган внутрицерковного управления, который осуществляет полномочия Архиерейского и Поместного Соборов в период между их заседаниями. Председательствует на заседаниях Священного Синода Патриарх Русской Православной Церкви.

Подводя итог вышесказанному, решения Поместного и Архиерейского Соборов и Священного Синода в сфере взаимоотношений с государством призваны содействовать решению важнейших внутриполитических проблем. В случае кризисных ситуаций высшие органы церкви, руководствуясь доктриной невмешательства в политико-правовые причины разногласий, призваны способствовать примирению противоборствующих сторон.

В статье «Почему в первые годы Советской власти Советское государство закрывало церкви» мы рассказывали о том, как складывались в молодой Советской республике отношения с церковными организациями и священнослужителями.

Вопрос: Изменилось ли отношение Советского государства к религии и церкви по сравнению с первыми годами после Октябрьской революции?

Ответ: Антисоветская позиция религиозных организаций в период Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской войны и интервенции, а также в период социалистического строительства в нашей стране воочию показала народным массам коренную противоположность их интересов интересам церкви.

Политическая борьба религиозных организаций против интересов народа, против Советской власти привела к тому, что народ начал смотреть на церковных деятелей как на своих политических врагов. Сначала уроки классовой борьбы, а затем ликвидация классовых корней религии, культурная революция и построение социализма привели к массовому отходу верующих от церкви.

Религиозные организации вынуждены были круто изменить свою тактику: встать на путь лояльного отношения к Советской власти. По времени это изменение политики церкви совпало с началом Великой Отечественной войны, когда руководство ряда религиозных организаций, учитывая небывалый патриотический подъем народных масс, заняло патриотическую позицию. Как раз в этом и состоит главная причина того, что коммунистическая партия в СССР стала относиться к церкви менее враждебно, чем раньше. Последнее некоторые либеральные идеологи в России сейчас выдают якобы за капитуляцию Сталина перед РПЦ из-за того, мол, что советский лидер испугался начавшейся войны и по-другому, кроме как через церковь, призвать народ к защите Отечества не мог. Вообще спекуляций и подобного вранья на эту тему в российских СМИ немало. Но цель их всех состоит в том, чтобы повысить авторитет церкви, убедить трудящихся современной России, что тогда, во время войны, церковь немало помогла победе советского народа над фашистской Германией, что без нее этой победы не было бы, и одновременно принизить или даже совсем нивелировать роль коммунистической партии в организации сопротивления советского народа смертельному врагу, каким был германский фашизм.

На деле же все было совсем не так. Роль церкви в годы Великой Отечественной войны была более чем скромной. К тому же, далеко не все деятели церкви действовали как патриоты. На оккупированной фашистами территории многие церковники стали на путь измены Родине и сотрудничества с врагом.

Так, группа церковных сановников организовала в 1942 году в Минске «собор», на котором было принято решение об образовании автокефальной (то есть самостоятельной) белорусской православной церкви, независимой от Московской патриархии, и направила Гитлеру следующую телеграмму:

«Фюреру Адольфу Гитлеру. Первый в истории Всебелорусский православный церковный собор в Минске от имени православных белорусов шлет Вам, господин Рейхсканцлер, сердечную благодарность за освобождение Белоруссии от московско-большевистского безбожного ига…».

Телеграмма заканчивалась пожеланием «быстрейшей полной победы» «непобедимому оружию» фюрера. Подписали телеграмму архиепископ Филофей, епископы Афанасий и Стефан.

Эта банда изменников активно сотрудничала с фашистами, благословляла оккупантов, совершавших дикие зверства, призывала молодежь добровольно ехать в фашистскую Германию в качестве бесплатных рабов и т. д. «Проповеди» Филофея, в которых он восхвалял «великого фюрера — канцлера Адольфа Гитлера», — транслировались оккупантами по радио.

Факты предательства интересов Родины служителями церкви в период Великой Отечественной войны не единичны.

Позднее, после победы СССР в войне, руководство многих религиозных организаций утверждало, что коммунистическое строительство вполне совместимо с принципами религиозного вероучения. Более того, многие религиозные организации (православная церковь, церковь евангельских христиан баптистов) заявляли о том, что они помогают строительству коммунизма, укрепляя мораль и т. д. И сегодня мы слышим те же самые речи от «православных коммунистов» типа Зюганова, которые додумались до заявлений, что Христос, оказывается, был первый коммунист на земле(!).

Но вот сами религиозные деятели сегодня перед коммунизмом не расстилаются, как прежде в СССР. Теперь им этого не требуется. Ныне политическая власть принадлежит не трудовому народу, а классу буржуазии. И попы вполне сытно живут при новой буржуазной власти, угождая ей и удовлетворяя ее запросы. Тем более, что она им классово-родная. Теперь им не приходится юлить и лицемерить перед господствующим классом — они могут быть с ним самими собой.

А вот во времена СССР лицемерие и угодничество церкви было необходимо. Изменив тактику, религиозные организации не в силах изменить самую суть своего мировоззрения, которое было враждебным господствующему в советском обществе научному, марксистскому мировоззрению и нормам коммунистической морали.

Религия учит, что мир создан и управляется богом по установленным им законам, которые человек бессилен познать, ибо «пути господни неисповедимы». Коммунисты же утверждают, что мир не создан никем из богов, существует сам по себе и развивается по своим собственным законам, которые человек познает и использует для преобразования мира. Правильность марксистского мировоззрения, мировоззрения рабочего класса и его коммунистической партии подтверждена всем ходом развития истории.

Религия утверждает, что все в руках божьих, что бог установил на земле определенный порядок, создал богатых и бедных, угнетателей и угнетенных, и не человеку менять этот раз и навсегда данный порядок, он должен безропотно нести свой крест, и чем горше будет его жизнь на земле, тем лучше будет ему на «том свете». А трудящиеся СССР, вооруженные диалектико-материалистическим мировоззрением, поднялись на штурм старого, эксплуататорского общества, уничтожили его и на этих развалинах создали новый общественный строй, который дал трудящимся людям счастье на земле, а не на «том свете».

Это ли не опровержение религиозного мировоззрения?

«Мудрость мира сего есть безумие перед богом», — говорили служители церкви, уничтожая выдающиеся творения человеческого разума, а во многих случаях и их гениальных создателей. А советский человек, вооруженный последними достижениями науки и техники, создал искусственные спутники Земли, космические ракеты, корабли-спутники, межпланетные станции, наконец, сам поднялся в космос.

И сколько бы ни стремились богословы, отступая под ударами науки, доказать, что религиозные догмы не противоречат ей, наука опровергает самую сущность религиозного мировоззрения. Религия, имеющая своим содержанием фантастические вымыслы и невежественные представления, уходящие корнями в далекое прошлое человечества, несовместима с наукой. Распространяя невежество и суеверия, она была и остается тормозом в развитии общества.

Реакционная роль религии проявляется не только в ее отношении к прогрессу науки и техники. Религия, всегда освящавшая мораль эксплуататоров, пропагандирует такие моральные нормы, которые несовместимы с самим духом социалистического общественного строя, с его реальным гуманизмом и коммунистической моралью.

Отношение к Родине, своему народу, к его врагам, отношение к труду, к женщине и т. д. — по всем этим вопросам мораль религиозная и мораль коммунистическая занимают прямо противоположные позиции.

Религия воспитывает людей в духе покорности судьбе, пассивности, безынициативности, учит во всем уповать на господа бога, в то время как для создания коммунизма нужны активные строители, своим собственным трудом преобразующие мир.

Поэтому коммунистическая партия — идейный авангард советского общества, ведущая массы по пути к коммунизму, — всегда выступала против религии, независимо от того, какую политическую позицию занимала в данный момент церковь.

Но если деятели церкви не занимались откровенно контрреволюционной деятельностью, направленной на свержение политической власти трудового народа, они не считались в Советском Союзе политическими врагами. Идейными — да, но не политическими. Служители церкви тоже были советские люди, а потому Советское государство относилось к ним, как к своим полноправным гражданам. Борьба же против религии носила в СССР только идейный характер. Осуществлялась она в форме культурно-воспитательной работы и научно-атеистической пропаганды общественными организациями под руководством коммунистической партии.

Отношение Советского государства к религии и церкви всегда определялось ленинским декретом «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Советское государство всегда обеспечивало свободу отправления религиозных культов и свободу антирелигиозной пропаганды, принимая административные меры только против тех служителей церкви, которые нарушали советские законы или становились на путь антисоветской борьбы. Преодоление религиозных предрассудков в сознании людей осуществлялось не административными, запретительными мерами, а путем кропотливой разъяснительной и воспитательной работы с верующими, в ходе которой Коммунистическая партия и Советское государство запрещали оскорбление религиозных чувств верующих.

Но как на практике выглядела свобода отправления религиозных культов? Ведь для этого требовалось создать верующим особые условия.

К примеру, кому в СССР принадлежали церкви, молитвенные дома и все культовое имущество?

Все церкви, молитвенные дома и культовое имущество в СССР являлись государственной, всенародной собственностью. Через свои местные органы Советское государство передавало молитвенные здания и культовое имущество в бесплатное пользование верующим. Эта передача осуществлялась по договору, заключенному местным Советом депутатов трудящихся с группой верующих, которых должно было быть не менее 20 человек. Представители верующих, поставившие свои подписи под договором и принявшие от местного Совета депутатов трудящихся молитвенное здание и культовое имущество, обязались выполнять все условия договора: хранить и беречь имущество, нести расходы, связанные с владением и пользованием этим имуществом, производить ремонт зданий культа, возмещать ущерб, причиненный порчей имущества, пользоваться им только для удовлетворения религиозных потребностей и т. д.

В тех случаях, когда молитвенные здания представляли художественную или историческую ценность, Советское государство обязывало лиц, принявших в пользование эти здания, соблюдать установленные правила об учете и охране памятников искусства и старины.

Все верующие, подписавшие договор с местным Советом, имели право участвовать в управлении молитвенными зданиями и культовым имуществом. Все местные жители соответствующего вероисповедания имели право дополнительно подписать договор с местным Советом и пользоваться после этого правом управления молитвенными зданиями и культовым имуществом наравне с лицами, первоначально подписавшими договор.

С другой стороны, каждый верующий, подписавший договор, мог снять свою подпись под ним, подав об этом заявление в местный Совет, с которым был заключен договор. До момента подачи заявления данное лицо несло ответственность за целостность и сохранность культового имущества.

В случае, если желающих взять в пользование молитвенные здания и культовое имущество не находилось, местные власти по истечении установленного законом срока ставили об этом в известность вышестоящие организации, которые после этого решали вопрос о дальнейшем использовании зданий и культового имущества.

Закрытие молитвенного дома было возможно только в случаях, предусмотренных законом: при использовании молитвенного здания не в культовых целях, в случае ветхости здания (угрозы разрушения), при несоблюдении религиозным обществом условий договора, при невыполнении распоряжений местных органов власти о ремонте здания и т. д.

Решать вопрос о закрытии молитвенного дома местные органы власти не могли. Они могли лишь возбуждать ходатайство об этом перед вышестоящими органами. Право окончательного решения этого вопроса было только у центральных органов. Так что самодеятельности в данном вопросе не было. И за надлежащим соблюдением закона следили местные жители — трудовой народ, представители которого и составляли местную власть.

Еще один интересный момент, так сказать, культурно-просветительского характера. Как Советское государство, отделив школу от церкви, следило за тем, чтобы ложное идеалистическое сознание не распространялось служителями культа? К примеру, могли ли религиозные общества создавать кружки художественной самодеятельности, организовывать библиотеки, детские площадки, оказывать медицинскую помощь и пр. — т. е. делать что-то для привлечения в ряды верующих советских трудящихся?

Все религиозные организации в СССР для осуществления религиозной деятельности, для отправления религиозных культов имели все необходимые условия, но ничем иным они заниматься не могли.

Советские законы запрещали религиозным организациям осуществлять любую общественную деятельность, кроме чисто религиозной: они не имели права организовывать художественную самодеятельность, создавать библиотеки, читальни, оказывать медицинскую помощь, организовывать специальные женские, детские, юношеские группы. Всем этим занимались в СССР другие, нерелигиозные организации, не допускающие в своей деятельности какого бы то ни было деления граждан по религиозным признакам.

Это запрещение никоим образом не могло стеснить или ущемить религиозную деятельность, так как все нижеперечисленные виды деятельности ничего общего с религией не имеют. В классовых обществах они используются церковью только как способ заманивания угнетенных и обездоленных масс в ряды верующих.

Несмотря на запрещение, религиозные общества в СССР, случалось, выходили за рамки непосредственно религиозной деятельности, нарушая тем самым законы Советского государства.

Так, баптисты часто с целью привлечения новых верующих, в первую очередь молодежи, организовывали самодеятельность с религиозным репертуаром и т. д. Такого рода деятельность представляла собой грубое нарушение советских законов и пресекалась либо органами Советской власти, либо советской общественностью — самими советскими трудящимися, которым религиозное сознание — все эти выдумки и мифы — больше не требовались, ведь теперь они сами могли определять свою судьбу, не надеясь на волю какой-то высшей силы.

А. Танаян

66.1. Конституционный статус Русской Православной Цер­кви. Правовой статус Православной Церкви в современной России устанавливается, в первую очередь, рядом положений Основного закона — Конституции Российской Федерации, принятой 12 декабря 1993 года. Косвенным образом роль Православной Церкви, без прямого упоминания о ней, затро­нута уже в преамбуле Основного закона, в которой выраже­на мысль о том, что «многонациональный народ Российской Федерации» принимает Конституцию, «чтя память предков» и «возрождая суверенную государственность России», тем самым декларируется преемственность новой России по отно­шению к той России, в которой Православная Церковь, как известно, пользовалась исключительно высоким статусом.

Статья 13-я Конституции, согласно которой «в Российской Федерации признается идеологическое многообразие», так что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», предполагает устранение правовых последствий монополии официального атеизма, который в своей марксистской разновидности и составлял ми­ровоззренческую базу государственной идеологии.

Прямое отношение к статусу как Русской Православной Церкви, так и других Церквей и религиозных общин, имеет положение, содержащееся в 14-й статье Конституции: «Рос­сийская Федерация — светское государство. Никакая рели­гия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом». Отсутствие государ­ственной религии, разумеется, не составляет препятствия для того, чтобы в своей политике органы государственной власти учитывали реальный общественный вес разных религиозных объединений в России, их совсем не одинаковый вклад в духовное наследие российского народа. При этом принципу светскости государства противоречит не только установление государственной религии, но и какая бы то ни была право­вая поддержка государством атеизма.

Статья 19-я провозглашает равенство прав «человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, язы­ка…» и, в том числе, от «отношения к религии». Этой же статьей «запрещаются любые формы ограничения прав граж­дан по признакам социальной, расовой, национальной, язы­ковой или религиозной принадлежности». Подобные положе­ния присутствовали и во всех советских конституциях, но для реальной юридической практики советской эпохи была характерна тотальная дискриминация верующих.

Статья 28-я Конституции гласит: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». Право не исповедовать религии и свободно распространять соответствующие взгляды не может считаться тождественным праву вести пропаганду воинствующего атеизма в стиле советской эпохи, ибо такая пропаганда запрещена 2-й частью 29-й статьи: «Не допуска­ется пропаганда или агитация, возбуждающая социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и враж­ду. Запрещается пропаганда социального, расового, нацио­нального, религиозного или языкового превосходства».

В особом комментарии нуждается положение, запрещаю­щее пропаганду религиозного превосходства. Законодатель в данном случае не мог иметь в виду запрета на утверждение абсолютной истины вероучения своей религии, ибо такое убеждение составляет основание почти всякой религиозности, и подобная интерпретация соответствующего положения обо­значала бы косвенный запрет на публичное выражение и тем более распространение большинства религиозных вероучений. Подразумеваться в данной статье может, как представляется, лишь пропаганда личного превосходства носителей одного вероисповедания в сравнении с носителями другого исповеда­ния, а также настаивание на правовых привилегиях граждан в зависимости от вероисповедания.

66.2. Статус Русской Православной Церкви в соответствии с Федеральным законом от 26 сентября 1997 года «О свобо­де совести и о религиозных объединениях». Принятие этого Закона сопровождалось острой дискуссией в печати. Его окончательная редакция встретила поддержку со стороны Священноначалия Русской Православной Церкви, православ­ного духовенства и церковного народа. Этот документ поло­жительно оценили и представители других традиционных в России конфессий.

В Законе 1997 года в основном повторяются нормы преды­дущего Закона, но в его преамбуле содержится отсутствовав­шее в Законе 1990 года положение, которым признается осо­бая роль Православной Церкви, а также некоторых других вероисповеданий в истории России. Преамбула гласит: «Фе­деральное Собрание Российской Федерации, подтверждая пра­во каждого на свободу совести и свободу вероисповедания, а также на равенство перед законом независимо от отношения к религии и убеждений, основываясь на том, что Российская Федерация является светским государством, признавая осо­бую роль Православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры, уважая христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России, считая важным содействовать достижению взаимного понима­ния, терпимости и уважения в вопросах свободы совести и свободы вероисповедания, принимает настоящий Федераль­ный закон»533. В формулировке преамбулы, которая с содер­жательной стороны заслуживает позитивной оценки, можно обнаружить некоторую редакционную неточность, заключаю­щуюся в том, что этот текст можно так прочитать, будто Православие не принадлежит к числу христианских исповеданий. Получилось это, вероятно, потому, что законодатель не счел целесообразным вместо упоминания христианства дать исчерпывающий перечень других, помимо Православия, христианских конфессий.

Пункт 2-й статьи 4-й Закона гласит: «В соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объеди­нений от государства, государство не вмешивается в опреде­ление гражданином своего отношения к религии и религиоз­ной принадлежности, в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими убежде­ниями и с учетом права ребенка на свободу совести и свобо­ду вероисповедания, не возлагает на религиозные объедине­ния выполнения функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учрежде­ний и органов местного самоуправления, не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противо­речит настоящему Федеральному закону, обеспечивает свет­ский характер образования в государственных и муниципаль­ных образовательных учреждениях»53″1. При этом отделение религиозных объединений от государства не влечет за собой никаких ограничений членов таких объединений в граждан­ских и политических правах, в том числе и права участво­вать в управлении делами государства.

Как пишет комментатор Закона В. Э. Гефенидер, «Феде­ральный закон внес существенные изменения в само опреде­ление религиозного объединения. В соответствии со статьей 6-й Закона религиозным признается такое добровольное объе­динение, которое создано гражданами Российской Федерации, иными лицами, постоянно и на законных основаниях прожи­вающими на территории Российской Федерации, в целях со­вместного исповедания и распространения веры и обладает тремя соответствующими этой цели признаками: 1) наличие вероисповедания, 2) совершение богослужения, 3) обучение религии и религиозное воспитание своих последователей»535.

В соответствии с пунктом 1-м статьи 8-й Закона полноту гражданской правоспособности может иметь только такая религиозная организация, которая зарегистрирована как юри­дическое лицо. Государственную регистрацию религиозных организаций осуществляет на основании 1-го пункта 11-й статьи Закона Министерство юстиции и органы юстиции субъектов Российской Федерации. Как замечает В. Э. Гефени­дер, «если каноническое подразделение Русской Православной Церкви не желает по каким-либо причинам регистриро­ваться в качестве религиозной организации, отказываясь тем самым от прав юридического лица, оно вправе осуществлять свою деятельность исключительно на основе внутренних до­кументов Русской Православной Церкви»536.

В Законе содержится запрет на создание религиозных объединений в органах государственной власти, государ­ственных учреждениях, органах местного самоуправления, воинских частях, а также в государственных и муниципаль­ных организациях. Проблематичным, с точки зрения основ­ных конституционных прав человека и гражданина, пред­ставляется включение в этот перечень воинских частей, поскольку, во-первых, значительная часть военнослужащих находится в воинских частях не на добровольной основе, а по призыву, а во-вторых, режимный характер воинских частей может затруднять военнослужащего в возможности участвовать в богослужении вне своей части. Данное поло­жение Закона противоречит 2-й статье Конституции, соглас­но которой «человек, его права и свободы являются высшей ценностью», статьям 28-й и 17-й, содержащим положение о том, что «в Российской Федерации признаются и гарантиру­ются права и свободы человека и гражданина согласно об­щепринятым принципам и нормам международного права», ибо 18-я статья «Всеобщей декларации прав человека», при­нятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, гласит: «Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии, это включает свободу менять свою рели­гию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных порядков». Таким образом, гарантированная 28-й статьей Конституции свобо­да совести в свете «Всеобщей декларации» включает и зап­рет ставить человека в такие условия, при которых он ока­жется ограниченным в праве на участие в религиозных об­рядах, предписываемых вероучением, к которому он при­надлежит.

В соответствии с Законом религиозные организации, в том числе и канонические подразделения Русской Православной Церкви, имеют право сооружать и содержать храмы и иные здания и помещения, предназначенные для богослужения, беспрепятственно совершать богослужения в них, а также в учреждениях и предприятиях, принадлежащих Церкви, на кладбищах, в крематориях, в жилых домах. Во 2-м пункте 16-й статьи Закона содержится следующее положение: «Рели­гиозные организации вправе проводить религиозные обряды в лечебно-профилактических и больничных учреждениях, дет­ских домах, домах-интернатах для престарелых и инвалидов, в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, по просьбам находящихся в них граждан в помещениях, специально выделяемых администрацией для этих целей»537. Закон предоставляет религиозным организаци­ям, в том числе и тем, которые принадлежат Русской Право­славной Церкви, право производить, приобретать, распростра­нять религиозную литературу и иные предметы религиозно­го назначения, причем им принадлежит исключительное пра­во учреждать организации, специализирующиеся на издании богослужебной литературы и производстве «предметов куль­та». Религиозные организации, в соответствии с Законом, вправе заниматься разнообразной благотворительной и куль­турно-просветительской деятельностью как непосредственно, так и путем учреждения особых благотворительных организа­ций, причем на государственную власть Законом возлагается обязанность оказывать им в этом содействие.

За религиозными организациями признается право учреж­дать и содержать духовные образовательные заведения для подготовки «служителей и религиозного персонала». Студен­ты стационара религиозных учебных заведений, имеющих государственную лицензию, пользуются законными льготами, в том числе правом на отсрочку от призыва на воинскую службу. Религиозным организациям Закон предоставляет право устанавливать и поддерживать международные связи и контакты, в том числе с образовательными и паломнически­ми целями.

В пункте 4-м статьи 5-й Закона содержится следующее положение: «По просьбе родителей или лиц, их заменяющих, с согласия детей, обучающихся в государственных и муници­пальных образовательных учреждениях, администрация ука­занных учреждений по согласованию с соответствующим ор­ганом местного самоуправления предоставляет религиозной организации возможность обучать детей религии вне рамок образовательной программы»538. Закон предоставляет религи­озным объединениям право иметь в собственности здания, земельные участки, объекты производственного и иного назначения, предметы религиозного назначения, в том числе и те, которые отнесены к памятникам истории и культуры, денежные средства, а также пользоваться имуществом, кото­рое предоставлено им государством, муниципальными, обще­ственными организациями и частными лицами.

В 27-й статье Закона, содержащей заключительные поло­жения, говорится, что «религиозные организации, не имею­щие документа, подтверждающего их существование на соот­ветствующей территории на протяжении не менее 15 лет, пользуются правами юридического лица при условии их еже­годной перерегистрации до установления указанного 15-лет­него срока»539. При этом в период до истечения 15 лет такие религиозные объединения имеют ограничения в некоторых правах, предусмотренных Законом для остальных религиоз­ных объединений, в частности, в праве на создание образова­тельных учреждений, в праве иметь при себе представитель­ство иностранной религиозной организации, совершать бого­служения в больницах, домах для престарелых и инвалидов, в местах лишения свободы, производить и распространять религиозную литературу и предметы религиозного культа.

Это положение не может распространяться на религиозные объединения, существующие менее 15 лет, но централизован­ные организации которых существуют долее этого срока, в частности, на новые, не существовавшие ранее приходы Рус­ской Православной Церкви. Иное толкование этого положе­ния было бы неправомерно и абсурдно, потому что приобре­тение полноты прав после 15 лет существования мотивирова­но тем, что этот срок требуется для того, чтобы государствен­ные органы юстиции могли основательно ознакомиться не только с вероучением, но и с религиозной практикой нового вероисповедания, что, естественно, не требуется применитель­но к вновь открывающимся организациям уже известных и длительно существующих вероисповеданий.

66.3. Иные законодательные акты, регламентирующие церковную жизнь. Статус Русской Православной Церкви за­трагивает ряд законов Российской Федерации. Так, Граждан­ский кодекс рассматривает религиозные организации, нарав­не с общественными, как организации некоммерческие, кото­рые «вправе осуществлять предпринимательскую деятель­ность лишь для достижения целей, ради которых они созда­ны, и соответствующую этим целям. Участники (члены) об­щественных и религиозных организаций не сохраняют прав на переданное ими этим организациям имущество, в том числе на членские взносы. Они не отвечают по обязатель­ствам общественных и религиозных организаций, в которых участвуют в качестве их членов, а указанные организации не отвечают по обязательствам своих членов»640.

«В соответствии со статьей 10-й Закона РФ «Об образова­нии» от 10 июля 1992 года в редакции Федерального закона от 12 июля 1995 года православное образование в Российской Федерации можно получить в следующих формах: обучение в образовательной, в том числе православной, организации, семейное образование, самообразование, экстернат»541. В свою очередь, православные образовательные учреждения, в соот­ветствии с пунктом 4-м статьей 12-й Закона «Об образова­нии» могут быть следующих типов: «дошкольные учрежде­ния (православные ясли и детские сады), общеобразователь­ные учреждения (церковно-приходские школы, православные гимназии, лицеи и т. п.), учреждения дополнительного обра­зования (воскресные школы, православные учебные центры, православные центры по внешкольной работе с детьми и под­ростками и т. п.), учреждения для детей-сирот и детей, ос­тавшихся без попечения родителей, другие образовательные учреждения»542. Отдельные положения, затрагивающие право­вой статус религиозных объединений, в частности, Русской Православной Церкви, а также личные права верующих, со­держатся в «Уголовном кодексе» (1996 г.), в Федеральных законах «О некоммерческих организациях» (1996 г.), «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Россий­ской Федерации» и других законодательных актах.

66.4. Перспективы развития российского законодательства о статусе религиозных общин. Российское законодательство находится в процессе формирования. Эта констатация касает­ся и законов, которые тем или иным образом затрагивают правовой статус религиозных общин и объединений. Что ка­сается правового статуса Русской Православной Церкви, то, поскольку особое значение Православной Церкви для России подчеркнуто в преамбуле к ныне действующему Закону «О свободе совести и о религиозных объединениях», нужно так усовершенствовать законодательную систему, чтобы соответ­ствующее положение из преамбулы не оставалось только дек­ларацией, чтобы оно влияло на законодательство и отража­лись как в конкретных правовых нормах, так и в реальной политике государства.

Законодательный опыт Германии в области установления правового статуса религиозных общин, когда Католическая, Евангелическая и некоторые другие Церкви имеют статус корпораций публичного права, в то время как другие рели­гиозные общины от государства полностью отделены и рас­сматриваются как частные корпорации, может быть поучите­лен и для российского законодателя.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *