Русский философия

Русская философия 19-20 вв. отличается тем, что философские воззрения этого периода строились как раз на самобытности России и как один из критериев этой самобытности, её религиозность и это не случайность. Философский процесс в России, не есть отдельный автономный процесс, а один из аспектов существования российской культуры, поэтому духовным истоком цельного процесса является Православие, во всей совокупности своих сторон: как вера и как Церковь, как учение и как институт, как жизненный и духовный уклад. Она впитала в себя лучшие философские традиции европейской и мировой философии. В своем содержании она обращается и ко всему миру, и к отдельному человеку и направлена как на изменение и совершенствование мира (что свойственно западноевропейской традиции), так и самого человека (что свойственно восточной традиции). Вместе с тем это очень самобытная философия, включающая в себя весь драматизм исторического развития философских идей, противостояние мнений, школ и направлений. Тут соседствуют и вступают между собой в диалог западники и славянофилы, консерватизм и революционный демократизм, материализм и идеализм, религиозная философия и атеизм. Из её истории и ее целостного содержания нельзя исключать никакие фрагменты — это ведет лишь к обеднению её содержания. Философия есть не только продукт деятельности чистого разума не только итог изысканий узкого круга специалистов.

В рассуждениях Н.Бердяева о «русской душе” проявилась наблюдательность, и понимание национального характера. В них нашли свое продолжение старые споры славянофилов и западников. В этих спорах он занял достаточно оригинальную позицию. В противовес односторонне западнической точке зрения, рассматривавшей все не похожие на «Европу” элементы русской жизни как признак ее отсталости, философ утверждает духовно-историческую самобытность России. Русский народ не догоняет запада, а идет своим собственным путем. Вместе с тем, Бердяев не принимает и традиционного славянофильства, и в отличие от него считает, что в русской истории невозможно найти гармоничного внутреннего единства. Не соглашается он и со славянофильским тезисом о «негосударственной” сущности русского народа. В соответствии со своей концепцией противоречивой природы «русской души”, Бердяев развивает иной тезис: в русском сознании уживаются и приверженность государственному могуществу, и идеал свободы. Столкновение инстинкта государственности с инстинктом вольнолюбия и правдолюбия исторически выразилось в постоянном чередовании разрушительных бунтов вольницы с периодами усиления власти, сдерживавшей эту вольницу железной рукой.
Замысле Бердяева, очевидно, состоял в том, чтобы снять крайности западничества и славянофильства в новом теоретическом синтезе. Следуя В.Соловьеву, Бердяев пропагандирует мессианский смысл русской истории и божественное предназначение русского народа.
Славянофилы — они утверждали самобытность и неповторимость русской духовной жизни (Хомяков, Киреевский, Аксаков). В основе славяно-философской идеи лежала концепция о мессианской роли русского народа, и, во-вторых, его религиозной, культурной самобытности, в третьих, о решающей роли православия для развития мировой цивилизации.

Западников отличало стремление вписать Россию в процесс развития европейской культуры. Россия должна учиться у Запада и пройти тот же исторический путь. Идеологию западников поддерживали: Белинский, Чернышевский, Герцен. Т. к. опора была на Запад, то каждый из них активно пропагандировал того или иного западного ученого. Белинский опирался на труды Гегеля. Чернышевский — на Фейербаха, Герцен — французских материалистов.

Русская философия создала целую систему идей и концепций, которые считаются предметом национальной гордости. Сегодня интерес к русской философской мысли определяется необходимостью поиска новых ориентаций к проблемам окружающей действительности. Ведь именно философия как поле формирования смыслообразований человечества (мифологических и рациональных, религиозных и материалистических, метафизических и диалектических концептов) призвана дать ответы на многие вопросы российской современности.

Первый этап развития русской философии

Первым этапом развития русской философии считается XI–XVII вв. Этот период связан с появлением отечественной философии в Киевской Руси и христианского влияния на всю русскую культуру. В это время на Западе церковь главенствует во всей философской и политической мысли.Русская культура рассматривается как место исполнения божественной правды -справедливости.

«Слово о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского считается одним из первых философских сочинений, которое было написано примерно между 1037–1050 гг. После того, как Иларион прочитал свое сочинение в церкви, Ярослав Мудрый назначил его главой Русской Церкви. Позже митрополит был смещен с этого поста и направлен в Киево-Печерский монастырь.

В «Слове о законе и благодати» Иларион рассуждает о мировой истории, о том, какое место в истории занимает Русь и русский народ. Так же он предполагает, в каком направлении должна развиваться русская историческая мысль. Митрополит защищает идею равноправия всех христианских народов, преимущество «благодати» перед законом. Он восхваляет Владимира, который принял христианство и тем самым способствовал процветанию Руси.

«Слове о законе и благодати» представляет собой не только образец русской письменности, но и грамотно оформленную философскую мысль того периода.

Одним из важнейших памятников русской философской мысли считается письменная полемика царя Ивана Грозного с князем Андреем Курбским. Андрей Курбский известен тем, что проиграл битву в Ливонии и, боясь гнева царя, сбежал из России за границу, где изучал языки, риторику, историю и античное наследие древнегреческой философии. Курбский написал царю письмо, где критиковал его форму правления, в ответ Иван Грозный, славящийся своим ораторским мастерством, написал ему аргументированный ответ в защиту своей власти.

Второй этап русской философской мысли

Новый этап русской философской мысли охватил период XVII–XIX веков и начался после Петровских преобразований. Этот этап характеризуется секуляризацией общественной жизни и становлением русской философской парадигмы. Философская мысль данного периода была представлена трудами М. Ломоносова, А. Радищева, М. Щербатова и др.

Хотя до XVIII века в России не было множества оформленных философских работ, тем не менее неверно полагать, что не было самой философии. Различные «Сборники», имевшие широкое «хождение» на Руси, содержали отрывки из философских систем Античности и Средних веков, что свидетельствовало о накоплении культурного философского богатства. {{ banner }}

Западники и славянофилы

В XIX столетии проявилось все многообразие идей, школ и идеологий русской философии – западники и славянофилы, радикалы и либералы, идеалисты и материалисты и т.д.
Позиции, занимаемые известными участниками философских дискуссий того времени (главным образом – западников и славянофилов в первой половине столетия) определили всю специфику проблемы «срединного» положения России, на сегодняшний день до сих пор остаются актуальными споры о самобытности исторического и культурного пути России.

Западники и славянофилы понимали всю критичность ситуации в России относительно ее культуры, Просвещения, модернизации и т.д., однако предлагали разные стратегии решения проблем:

Западники отстаивали индивидуальную свободу и единство на основе рациональности Славянофилы опирались на почвенническую идеологию и православные представления о божественной природе человека.

Так, по мнению русского философа В.Соловьёва, «желать своему народу величия и истинного превосходства свойственно каждому человеку, и в этом отношении между славянофилами и западниками вообще не было различия». Западники настаивали лишь на том, что великие преимущества «даром не даются» и России, ради своего же блага и процветания, придется заимствовать европейские методы.

Представители русской философской мысли

Одним из первых философов-западников был А. Радищев (1749–1802). Он опирался на принципы равенства всех людей, признание естественных прав и свобод личности. Радищев критиковал российскую государственность, считался одним из основателей российского социализма. Его философские положения соединяют в себе рационализм, материализм, пантеизм и гуманизм, утверждают приоритет материальных вещей и чувственного познания.

Одним из ярких представителей русской философии был П. Чаадаев (1794-1856), который критиковал Россию за ее «отлученность» от достижения цивилизации. Он описал отличительные черты русской культуры от западной. Чадаева нельзя отнести с славянофилам или западникам, он одинаково признавал влияние духовности и рациональности, зависимости человека от Бога, социальной среды и материальной независимости, свободы.

Революционные демократы – В. Белинский (1811– 1845), А.Герцен (1812–1870), Н.Чернышевский (1828–1889) писали свои труды под влиянием философии Гегеля и Фейербаха, они внесли неоценимый вклад в развитие русской философской мысли.

Религиозные философы второй половины XIX века сумели критично переосмыслить весь предыдущий философский и идеологический опыт, объединиться в мыслях о самобытности русского народа и о необходимости заимствования европейского опыта. Помимо этого, критика новых русских философов распространялась на любые формы материалистических идеологий, лишенных иррациональности – они скептически относились к явлениям демократии и зарождающемуся социализму и обращались к более интимным сферам человеческой жизни – творчеству и религии, мистике и экзистенциальной сущности человека.

Представители русской религиозной традиции в философии (Соловьев, Бердяев, Толстой, Достоевский), критикуя рационализм, в определенных случаях – общественные движения (социализм, демократию, власть в целом и т.д.), выстраивая новые неожиданные и нетрадиционные концепции бытия, предлагали свои собственные смыслы, полагая, что они будут доступны и понятны каждому.

Одним из оригинальных мыслителей того времени считается П. Юркевич (1826–1874), автор «философии сердца», в которой он отстаивал приоритет сердца над разумом. Он выступал против западного реализма, материалистических взглядов Чернышевского.

В1850 ых- гг. для молодежи было характерно рациональное мышление, эпоха позитивизма и социализма принесла новые воззрения, характеризующиеся сочетанием утилитаризма и аскетизма, науки и морализаторства, позитивизма и внутренней религиозности.

Важно отметить политизированность русской философии, ее связь с устройством социальной жизни, которое постоянно требовало радикальных перемен. Поэтому наиболее яркие труды были написаны в литературно-эссеистском или публицистическом жанре.

Одним из философов, который рассуждал о «грамотном» обращении с государственным устройством был К. Леонтьев (1831 –1891). Он отрицал оптимистически-гуманистическое понимание человека, идеология которого строилась на допущении разумности и наличия доброй воли. Вера в «земного человека» представлялась Леонтьеву «соблазном, который привел к загниванию культуры». Философ считал, что индивидуализм и автономность человека отрицательно сказываются на почитании Бога.Леонтьев был противников «морализации», которой не должно быть места при оценке истории, и инициатором развития программы «эстетики истории». В противоположность декадентской эстетике упадка он выступает защитником государства, идеи его одухотворения.

Русский философ Н. Федоров (1829–1903) осуждал преклонение не только перед теоретическим разумом, но и перед природой. Он считал природу врагом человека и призывал людей управлять ею. Федоров много рассуждал о смерти и эгоистическом отношении людей к умершим. Учение Федорова считается русской утопией, в которой он стремился соединить идеи спасения с реальностью жизни.

Писатель и русский философ И. Ильин (1883–1954) в своей работе «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» пытался по-новому интерпретировать систему философских идей немецкого мыслителя.
Ильин отстаивал идею существования самостоятельного философского опыта, который состоит в систематическом созерцании предмета. Предмет философии, по мнению Ильина,есть Бог. Философия находится выше религии, потому что «раскрывает Бога не в образах, а в понятиях». Ильин в своих работах много рассуждал о зле и проблеме ответственности человека, критиковал Толстого за его идеи «непротивления», рассматривая эту идею как «потакание злу». Однако в более поздних работах, узнав о всех аспектах понятия фашизма, Ильин призывает не к активному сопротивлению злу, а к «уходу от дел мирских». Философ был патриотом и верил в возрождение России.

У истоков «духовного возрождения» стоял философ В. Соловьев (1853–1900), который заложил теоретический базис для последующих философских систем России и объединил научную, религиозную, оптологическую, социально-историческую и ценностно-практическую парадигмы. Его «философия единства» поднимала вопросы человека и его места в мире, отношения человека и Бога. Соловьев призывал к соучастию и сотрудничеству человека и мира, человека и Бога, обосновывал необходимость исполнения в жизни сверхмировых ценностей, причастность к абсолютному и нравственную солидарность всего сущего.

Творческое наследие Соловьева поистине велико, основные его труды: «Кризис западной философии», «Философские начала цельного знания», «История и будущность теократии», «Теоретическая философия», «Чтения о Богочеловечестве», «Критика отвлеченных начал», «Три разговора», «Оправдание добра» и др. оказали принципиальное влияние на всю последующую русскую философскую мысль.

Именно в аскетизме воплощается, по мнению Соловьева, противостояние духовного и материального начал в человеке. Аскетизм выражается в стремлении подчинить «природное» и «животное» — духу, усмирить и подчинить разуму и воле -«плотское».

Ключевой способностью для нравственного отношения к другим, по мнению Соловьева, является способность сострадать или жалеть. Соловьев подчеркивает, что именно сострадание, а не простое сочувствие являются определяющими для категории нравственности или безнравственности. Так, сочувствие в радости не делает сочувствующего более нравственным. Способность же сострадать связана с глубоко нравственным чувством, когда сострадающий умаляет собственную радость, добровольно разделяет страдание.

В. С. Соловьев пытался найти «неразложимую основу общечеловеческой нравственности», исследуя нравственные чувства и полемизируя в своих работах с Ч. Дарвиным (эволюционная теория). Так, понятие стыд обозначается Соловьевым, как то начало в человеке, которое помогает ему через отрицание прийти к пониманию своей сущности. В отличие от Дарвина, который видел в жалости отражение общественных инстинктов, Соловьев считает жалость «составляющим корнем этического начала». Благочестие как нравственное чувство составляет основу религиозных воззрений человека.

Добродетели для Соловьева – это некий образ поведения, приводящий к чувству удовлетворения от соответствия поступка нравственной норме.

Первое основание нравственности – стыд, рождает добродетель стыдливости, побуждающей избегать поведения, вызывающего стыд. Жалость через альтруизм рождает добродетель преодоления эгоизма и, в высшей степени, чувство солидарности со всеми живыми существами. Почитание высшего над собой, божественного, рождает добродетель благочестия. Поступки в соответствии с понятием о добродетелях свидетельствуют о нравственной жизни. Если принять тезис о том, что нравственные основания присущи человеку, то добродетельная жизнь – это жизнь человека в соответствии понятием о том,каким он должен быть.

В.С.Соловьев приводит следующие добродетели, вытекающие из трех оснований нравственности:

  • умеренность или воздержанность;
  • храбрость или мужество;
  • мудрость, справедливость.

Соответствие оснований нравственности следующее: умеренность и воздержанность основываются на чувстве стыда, обусловлены эти добродетели оказываются стремлению ограничить пагубное влияние плотского на духовный мир человека.

Храбрость и мужество также обусловлены стыдом, но уже в том смысле, что человек стыдится впасть в низменный, природный страх и поэтому силой воли изживает его.

Истинная мудрость основывается на альтруизме, потому как обладание мудростью без ориентирования на добро является » злым, недостойным целей».

Справедливость можно трактовать как соответствие истине, некую правдивость, и как равное отношение к своим потребностям, к потребностям ближних. Кроме того, справедливость может быть понята как легальность, соответствие законам.

Так Соловьев указывает на то, что вопрос добродетели в нравственной философии не должен пониматься слишком поверхностно. Практически всякая добродетель может быть оспорена, в зависимости от того, какое значение вкладывается в ее понятие.

Влияние марксизма на русскую философию

Отсутствие четких ответов на многие насущные вопросы конца XIX-начала XX веков было вполне закономерно, поскольку с точки зрения набиравшего тогда популярность марксизма – иррационализм и религия оказались не способны решить материальную проблему, руководствуясь нематериальными, абстрактными понятиями.

В конце XIX века именно в марксизме многим виделась некая окончательная истина. Так, из начальной народнической утопии социализм трансформировался в идеологию. Вместе с этим, русский народ в тот исторический период, применял на практике чуждые для своего мироощущения марксистские идеи.

Безусловно, такие работы Ленина как «Материализм и эмпириокритицизм», «Философские тетради», «Государство и революция» существенно дополнили и обогатили марксистскую теорию, однако в них не рассматривалась гносеологическая и онтологическая проблематика.

Своеобразной альтернативой русскому марксизму стало философско-политическое движение — евразийство. Оно зародилось в русской эмигрантской среде (в Болгарии, в 1921 году).

Представители евразийства (Трубецкой, Савицкий, Флоровский) выступали за отказ от европейской интеграции России в пользу интеграции с центральноазиатскими странами.
В этом плане евразийство представляло собой альтернативу западничеству (шире – тенденциям либерализма). Однако идеи евразийцев были практически забыты уже ко второй половине XX века.

Возрождение же этих идей связано с именем Л. Н. Гумилёва (1912-1992). Именно Гумилев, основываясь на концепции евразийства, разрабатывает свою концепцию этногенеза в книгах «Этногенез и биосфера Земли», «Тысячелетие вокруг Каспия» и «От Руси к России». Однако концепция Гумилева во многом не совпадала с идеями классического евразийства – он не касался их политических взглядов и, несмотря на то, что критиковал Запад, критика его не касалась ни идей либерализма, ни рыночной экономики. Тем не менее, благодаря именно Гумилеву идеи евразийцев стали получать популярность к концу XX века.

Несомненным превосходством русской философской мысли XX века является пластичное соединение академической традиции и жизненно-практического философствования.

Мифологема и теологема религиозного сознания, фиксирующие историческое сбывание Завета. Возможно, прототипом выражения ‘Богочеловечество’ послужил таинственный и обаятельный образ Адама Кадмона (евр. ‘adam qadmon’, «Адам первоначальный», «человек первоначальный» (Аверинцев С. С. Адам Кадмон // Мифы народов мира: В 2 т. М., 1982. Т. 1. С. 43–44). Полагая свое происхождение в недрах монотеистических религий, термин ‘Богочеловечество’ христианские аспекты обрел с рождением христологии (Аполлинарий Младший, епископ Лаодикии – IV век), со становлением догматики и триадологии на Вселенских Соборах, с оформлением доктрин греха и искупления, с прояснением проблем эсхатологической перспективы дольнего человечества, в спорах о природе Промысла. Для православного сознания термин ‘Богочеловечество’ изначально насыщен мессианским смыслом «народа Божьего», избранность которого свидетельствуется обетованием Царствия Божьего как благодатной поруки воздаяния и трансцендентной надежды. В Богочеловечестве свершается благодатная теофания (Богоявленье). Этот аспект утрачивался временами светским богословием, но именно его в свое время счел нужным закрепить названием своего трактата митрополит Илларион, где речь идет о воздвиженьи Нового Завета «Благодати», когда был исчерпан Ветхий Завет «Закона» («Слово о Законе и Благодати», 1409?).

Русская философия и богословие оказались почвой наиболее органических стяжений в структуру ‘Богочеловечества’ как неоязыческих мифологем («Богородица – Мать Сыра-Земля» в реплике героини Достоевского), так и основной сюжетики споров о соборности. В контекстах философии Всеединства ‘Богочеловечество’ наполнилось универсальным содержанием, стало фундаментальной категорией религиозной философии и историософии, предметом мистического созерцания и формой исторической надежды. От европейских просветителей к нам перешел мировоззренческий стереотип «человек = человечество»; он, в свою очередь, восходит к древнейшему архетипу, в котором тождествуют микрокосм и макрокосм (см. Флоренский П. Макрокосм и микрокосм 1917–1933 // Богосл. труды. М., 1983. Вып. 24. С. 233–238). Внимательные читатели Гердера – М. Погодин, Н. Гоголь, А. Хомяков – охотно рассуждали о человечестве как сборном Человеке, характер и этноязыковые привычки которого по-разному проявляются в разных расах и нациях. Термин-образ ‘Человечество’ в его мирских контекстах («род людской», «все люди») оформляется довольно поздно, в эпоху жесткой и безоглядной девальвации религиозных ценностей – во времена Ренессанса.

Одним из следствий мировоззренческой катастрофы, имя которой – так наз. «коперниканский переворот» (замена геоцентрической картины мира Птолемея гелиоцентрической), стало ощущение вселенского сиротства. Если я теперь обитаю не в центре мира, но прозябаю на планете-пылинке среди других пылинок, то я не принадлежу к богоизбранному человечеству, тем более, что, по учению Коперника, населенных миров много и человечеств тоже много. Так рассуждал человек Возрождения, настигнутый эмоцией космического одиночества. Но этот отрицательный опыт оказался благодатным: как «я» в ситуации одиночества «собирает» себя, определяет границы своей личности и оглядывается по ее внутреннему периметру, так и европейское человечество, осознавшее себя в непомерно расширившихся географических границах (это эпоха великих географических открытий, подарившая людям новый образ многоязычного и многоликого мирового населения), ощутило себя единой Личностью, но Личностью одинокой в холодных и враждебных пустынях ставшего необъятным и страшным Космоса. Новое чувство заброшенности в бытии с трагическим обострением пережито Паскалем. Но случилось то, что и должно было случиться в богочеловеческом мире как мире диалогическом: эта новорожденная Личность = Человечество, одержимая тоской одиночества, оглянулась в поисках другой Личности = Человечества, – и оглядка эта стала последней стадией ценностного свершения категории, образа и мифологемы ‘человечества’.

В отечественной славянофильской школе сложилась своя традиция критики человекобожеского (ренессансного типа) гуманизма Запада. Славянофилы и почвенники перешли к проработке историософских и антропологических режимов испытания традиционных аспектов Богочеловечества. На этом пути возникает ряд весьма специфичных интонирований проблемы, в частности – софиологических. Сенсационные «Чтения о Богочеловечестве» молодого В. Соловьева (1878) почти на столетие определили то усложнение проблемы и расширение ее аспектологии, ритмом которых движутся и теперешние разговоры на эту тему. В интонациях Иллариона Соловьев утверждает «новый богочеловеческий порядок», участие в котором воли Божией следует понять «не как «признанный произвол” закона, но как «осознанное добро”». Замена «Благодати» на «добро» (а позже – на «Сверхсущее Добро»), вопреки намерениям Соловьева, внесла в образ Богочеловечества акценты свободы воли. Стало трудно судить – где здесь пристойная человеку поза смиренного приятия благодатного содружества тварей Божьих, а где – порыв к свободному бытию в зоне свободной теофании. Соловьев рассуждает в «Чтении девятом» об «идеальном человечестве», которое суть также Божественное человечество Христа, Тело Божие, первообразное человечество, Вселенская Церковь и – София и Душа Мира (Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 131–132). Размышления молодого Соловьева о Богочеловечестве насыщены предчувствиями трагического отпадения Души Мира от божественного Первоистока, когда мировая душа «может отделить относительный центр своей жизни от абсолютного центра жизни Божественной, может утверждать себя вне Бога. Но тем самым необходимо душа лишается своего центрального положения, ниспадает из всеединого средоточия Божественного бытия на множественную окружность творения, теряя свою свободу и свою власть над этим творением; ибо такую власть она имеет не от себя, а только как посредница между творением и Божеством, от которого она теперь в своем самоутверждении отделяется» (Там же. С. 132–133). Обоснование софийного модуса взаимораскрытия Бога и твари в историческом Богочеловечестве принудило Соловьева к раздвоению Абсолютного: «<…> Собственное существование принадлежит двум неразрывно между собою связанным и друг друга обуславливающим абсолютным: абсолютному сущему (Богу) и абсолютному становящемуся (человеку), и полная истина может быть выражена словом «Богочеловечество”, ибо только в человеке второе абсолютное – мировая душа – находит свое действительное осуществление в обоих своих началах» (Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. М., 1990. Т. 1. С. 716).

В смысловом пространстве соловьевской трактовки Богочеловечества не разведены усия и ипостась, сущее подано в атрибутах тварности, а Откровение – в терминах исторического процесса. На фоне столь решительной реформы традиционного богословия мы вправе ожидать здесь появления аргументирующих аналогий любого порядка; они и появились: от языческих (см. выражения, вроде «Богородица = Богоматерия» в третьей речи о Достоевском, 1893) до позитивистских (обостренное внимание к словечку «Великое Существо», каковым О. Конт обозначил человечество; см. «Идея человечества у Августа Конта», 1898). Эти мировоззренческие конструкции Соловьев осложняет то гностической огласовкой Софии, то имитацией «геометрического метода» Спинозы и гегелевской философией истории. Соловьева не покидает то убеждение, что, коль скоро «исторический процесс есть долгий и трудный переход от зверочеловечества к богочеловечеству» («Оправдание Добра», 1894), а задача последнего – «собирать вселенную в действительности» (Там же. С. 64), то в формулу подлинного религиозного гуманизма войдут вера в Бога и вера в человека – «они сходятся в единой полной и всечеловеческой истине Богочеловечества» (Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 27). Ослабление этого принципа в позднейшей теократической утопии было отмечено его последователями: Соловьев «попечение о правых путях соборности понижает до оправдания <…> государства» (Иванов Вяч. Религиозное дело Вл. Соловьева, 1911 // Вяч. Иванов. Борозды и межи. М., 1916. С. 105). На критике Соловьева выросла концепция Богочеловечества кн. Е. Н. Трубецкого. Оппонент великого метафизика отрицает Софию в аспекте становления: в этих условиях «она перестает быть другим по отношению к Божественному миру» и «утрачивает свободу»; «то, что в Боге есть субстанция, то для другого есть задача и возможность» (Трубецкой Е. Н. Миросозерцание Вл. С. Соловьева: В 2 т. М., 1913. Т. 2. С. 271, 295, 264; ср. его же: Смысл жизни. М., 1918). Богочеловечество, по его мнению, не дано, а задано соборному самоотречению «я», – и так в истории «растет созвучие свободных голосов, вызванных из небытия, чтобы в многообразии своих частных мотивов утвердить единство Божественной симфонии» (Там же. С. 287).

В сочинениях Л. П. Карсавина мы встретим специфичный извод Богочеловечества – «Симфоническую Личность» как онтологический итог самоумаления «я» по мере подъема к горним высотам. Схожим образом в картине мира А. Мейера множество «других» окликаются на зов Бога («Верховное «Я”») и образуют Единомножественную Личность, совлекшую частность частных и одиноких сознаний. Серьезный софиологический искус «бритвы Оккама» (попытки выделения Четвертой Ипостаси под именем Софии) прошел и о. Павел Флоренский. В векторе Отца София есть основа твари (идеальная субстанция, мощь бытия), в векторе Слова-Логоса – разум (смысл твари, истина), в векторе Духа Святого – святость (духовность, чистота, красота). София есть Голгофа и Тело Господа, Небесная Церковь, а потому ософиение человека и есть его искупление: «Если София есть Тварь, то душа и совесть Твари – Человечество, есть София по преимуществу <…>» (Флоренский П. Столп и утверждение Истины. М., 1989. С. 350). Богочеловечество у Флоренского – это символическая экклезия возрастающих к Богу личностей (ср. «восстание» человеков в картине мира Н. Федорова), в соборной целостности которых София есть Ангел-Хранитель, подательница благодати и блаженства. В отличие от Е. Н. Трубецкого, Флоренский избегает говорить что-то определенное о долях участия Промысла и личной воли в составе Богочеловечества. Он предпочел символику вневременной онтологической заданности Богочеловечества в софийном Преображении твари и Творения. Иначе говоря, историческое бытие изначально вменено Богочеловечеству всем смыслом горних проектов Божьего Домостроительства. Русская мысль совершала титанические усилия в попытках сохранить представления о Боге как неподвижной субстанции (неизменность образа) и диалектику Богочеловеческого процесса (динамика подобия). Метафизика Богочеловечества как типа мистической коллективности разрабатывалась в традиции философии Всеединства.

Литература

1. Истоки возникновения русской философии

2. Основные этапы развития русской философии

3. Русская Философия «Серебряного века»

4. Особенности русской философии

5. Русская философия XVIII-XIX вв.

6. Философия русского Просвещения

Библиография

Истоки возникновения русской философии

В истории русской философии, как и в истории русского государства, есть свои проблемы. На протяжении многих десятилетий идет полемика о национальной самобытности и времени возникновения отечественной философии. Предмет спора кратко можно сформулировать так: когда возникла русская философия как самостоятельное направление? Можно ли усматривать истоки ее в Древней Руси или время ее становления следует отнести на значительно поздние сроки?

Одни (В.В. Зеньковский, А.Ф. Лосев, Г.Г. Шпет и др.) считают, что самостоятельная национальная философская мысль сложилась в России только во второй половине XVIII и начале XIX в. До этого времени, до Петровской эпохи, утверждают они, Россия не имела и не могла породить по причине своей отсталости собственную философию. Другие (А.А. Галактионов, М.Н. Громов, П.Ф. Никандров, А.Д. Сухов) придерживаются противоположного мнения. Они относят начало русской философии к X-XI вв., непосредственно связывают ее истоки с принятием христианства1.

В истории русской философии можно выделить два относительно самостоятельных периода: предфилософии и философии.

Период предфилософии (XI-XVII вв.) характеризуется глубокими и тесными связями элементов философского творчества с религиозной стихией Древней Руси и богословскими идеями византийского христианства. В литературных и религиозных текстах этого времени отчетливо просматривается философская проблематика. В понимании предыстории русской философии не следует, видимо, руководствоваться традиционными мерками, а нужно учитывать ее специфику. К древнерусской философской мысли не подходит определение философии как научного знания. Как вид духовной деятельности она носила прежде всего нравственно-эстетический характер, тогда как современная философия несет в себе весьма значительные теоретические и формально-логические начала. В этом последнем смысле русская философия до XVIII столетия действительно не существовала, но это обстоятельство не является основанием для отрицания наличия философской мысли вообще. Под термином «древнерусская философия» следует понимать не сложившуюся теоретическую систему, а совокупность идей, образов и концепций философского порядка, содержащихся в памятниках культуры X-XVII вв2.

Следует подчеркнуть, что и в наше время существует точка зрения, когда под философией понимают только науку, научно-теоретическую мысль. Если это верно, то можно ли вообще говорить как о философах о Сократе и Платоне исключить из числа философов и такого крупного немецкого мыслителя, как Ф. Ницше? Наконец, правомерно ли будет включить в «научную философию» представителей западной, восточной и русской мистики вообще?

Вся история мировой философии убеждает нас в том, что философия, как справедливо полагает С. Франк, по своей сущности является не только наукой, а первично, по своим коренным основаниям есть сверхнаучное, всеобъемлющее учение о мировоззрении, которое стоит в тесной родственной связи с религиозным сознанием. Если принимать философию именно в таком, более широком и глубоком духовном контексте, то можно с полным правом говорить о русской философии.

Второй период, собственно философский, наступает в XVIII столетии и начался не только под влиянием «французского Просвещения и абсолютизма» (А. Лосев). Он был подготовлен в значительной степени и предыдущим развитием национальной духовной культуры.

Несомненно, что дальнейшее развитие русской философии шло при сильном воздействии западных школ. В начале и в первой трети XIX в. влияние французского Просвещения сменилось влиянием немецкого идеализма. Хотя последний не оформился в качестве отдельного направления русской философии, не стал русским по духу, однако на протяжении длительного времени служил основной базой университетского философского образования и оказывал существенное влияние на формирование мировоззрения отечественной интеллигенции. В 40-х гг. XIX в. немецкая философия, особенно учения Шеллинга и Гегеля, стала главным теоретическим оружием «западничества». Однако и в эту эпоху «ученичества» развитие русской философской мысли не было простым продолжением «чужих» традиций. Уже с XVIII в. начинается история самобытной русской философии. Первым ее представителем стал Григорий Сковорода, «жизнь и учение которого совершенно уклоняются от западноевропейской традиции и вводят нас в путь самобытной русской философии»3.

Таким образом, прежде чем занять свое место в мировой мысли, русская философия прошла долгий и противоречивый путь. С самого начала русская мысль испытывала влияние различных мировоззрений, но это не помешало ей в итоге выработать собственную философию, пропитанную национальным духом.

Основные этапы развития русской философии

В советской литературе сложился стереотип, что русская Философия возникает в 18в и главными философами были Ломоносов, Чернышевский, Герцен и т.д., что не соответствует истине. Центр возникновения философии на Руси монастырские и княжеские усадьбы 10-11 в., основоположники: Владимир Мономах («Поучение Владимира Мономаха») и автор «Слово о полку Игореве». В России поздно по сравнению с другими странами возникла Философия. Причины:

1) Господство на Руси языческой культуры и разрозненность человеческих сообществ, атомизация жизни.

2) Отсутствие устойчивых связей со сформировавшимися мировыми культурами. Причины возникновения философии на Руси:

1) Введение христианства единого духовного основания 988г на Руси.

2) Введение на Руси единого письменного текста.

3) Введение единой политической жизни. Создание государства.

4) Создание городов, как единой культуры, аккумуляция культуры. Единственным недостатком, отсутствующим фактором, недостающих в причинах — это отсутствие науки. По этой причине вся история философии была религиозно-иделистической. Основные этапы развития русской философии.1) 10-17вв этот период характеризуется этической философией. Философские нравоучения. Философия единства. Философия отражает связь светской и духовной жизни.2) 18 — сер 19 вв. Данный период характеризуется попытками заимствования западной философии и в то же время зарождением натур философии (философии природы) в лице Ломоносова.3) Середина 19 и первые 3 десятилетия 20 в. Этот период характеризуется высшим развитием русской философии («золотой век»). Это последний заключительный период, т.е. последующие десятилетия русская культура характеризуется отсутствием философии. Существует вопрос, проблема возрождения философии. Наиболее выдающимися представители в русской философии были: в рамках религиозного идеализма: Владимир Соловьев, Сергей Булгаков, Павел Флоренский, Николай Бердяев; в рамках космизма: Циолковский, Федоров; в рамках мистики: Шестов; в рамках философии свободы: Н. Бердяев; в рамках социально-критической: Кропоткин и М. Бакунин; таким образом русская Философия третьего периода была достаточно разнообразной и в основном идеалистической в различных формах.

Русская Философия «Серебряного века»

Философия единства начинается с Одоевского. В рамках этой философии единство русского народа обосновывалось 3-мя обстоятельствами. Это православие, как духовная основа, монархия, как политическая система и общинно кооперативный строй, как экономическая система. Основателями социально-критической философии, критиками марксизма были: Бакунин, Бердяев, Кропоткин. Самым главным противником марксизма был Бакунин, который отстаивал идеи самоуправления русского народа и разрушение авторитарного государства. В рамках этой философии и решалась проблема свободы человека. Основателем философии мирового единства был Владимир Соловьев. Он одним из первых создал свою ф-кую систему. В основе этой системы находятся такие учения:

1) О богочеловечестве.2) О богочеловеке.3) Учение о Софии. В рамках этой системы делается вывод, что проблема всеединства неразрешима только в рамках философии. Требуется синтез философии, науки и религии, в то же время этот синтез должен определятся приоритетом философии, поэтому В. Соловьев основал идею создания более обширной науки чем Философия. Эта наука есть теософия. Теософия отличается от теологии тем, что в теологии приоритетом выступает религия. Русская Философия была также представлена таким направлением как «русская идея», или русский путь развития, основные положения этой философии:

1) Россия занимает особое положение в человеческой системе, находясь на стыке двух мировых культур.

2) По этой причине Россия представляет главную проблему в человеческой истории.

3) Россия есть неосуществимое единство запада и востока, и в этом заключается трагичность ее судьбы.

4) Россия является по своему положению потенциальным источником, эпицентром человеческих потрясений.

5) Россия также является потенциальным отстойником мировых культур, в то же время Россия может быть началом новой человеческой истории. Россия в сущности обладает самым уникальным историческим потенциалом, таким образом русская Философия 19-20 вв. внесла существенный вклад в развитие мировой философии.

Особенности русской философии

Русская философская мысль является органической частью мировой философии и культуры в целом, вместе с тем она отличается национальной самобытностью и в какой-то мере уникальностью.

Первая характерная особенность русской философской мысли вытекает из проблемы духовного наследия. Западноевропейская философия почти с самого начала базировалась на достижениях античной мысли, была ее непосредственной преемницей. В сущности, западноевропейская мысль не начинала, а творчески продолжала и развивала то, что было наработано древнегреческими и древнеримскими мыслителями. Этому способствовал и общий язык образованных слоев — латынь.

Иначе сложилась судьба философии на Руси. Через Византию Древняя Русь позаимствовала лишь отдельные элементы античной культуры в виде переводных источников. Но дальше этого дело не пошло. Ни в Киевский, ни в Московский периоды на Русь не пришло ни одно из крупных древнегреческих философских произведений, способных серьезно повлиять на процесс формирования духовной жизни молодого народа. В этом не нужно искать только внешние причины. Это явление, видимо, необходимо объяснить также неготовностью общества к свободному восприятию, тем более усвоению философских идей античности. Запоздалый исторический старт, молодость восточнославянских обществ, относительно позднее прохождение стадий социально-экономического развития тормозили развитие культуры. Русская мысль в силу исторических обстоятельств не располагала философскими традициями, она их создавала сама. Это, на наш взгляд, чрезвычайно важный и интересный для понимания специфики нашей духовной культуры вопрос.

Вторая особенность русской философии, во многом обусловленная первой, заключается в том, что она почти всегда развивалась в недрах религии. В принципе такая связь присуща философии по существу. «Философия, — писал Гегель, — изучает те же предметы, что и религия. Обе занимаются областью конечного, природой и человеческим духом, и их отношением друг к другу и к Богу как их истине»4. Религиозная и философская формы общественного сознания зародились приблизительно одновременно. Элементы религиозного и философского свойства присутствуют в умах не только далеких предшественников современных философов, но и многих нынешних. Однако в русской философии эта связь с религиозным воззрением особенная. В ней мы видим тесный и глубокий внутренний синтез религии и философии, а в некотором смысле отсутствие безрелигиозной философии вообще. «Русская мысль, — справедливо писал В.В. Зеньковский, — всегда (и навсегда) осталась связанной со своей религиозной стихией, со своей религиозной почвой; здесь был и остался главный корень своеобразия, но и разных осложнений в развитии русской философской мысли»5.

Третья особенность: русская философия характеризуется антропоцентризмом и социальной направленностью. Ее глубокий и существенный религиозный интерес постоянно сопровождается темой человека, его судеб и путей, цели и смысле его жизни.

Для русской философии человек, его духовно-нравственная жизнь являются не просто особой сферой внешнего мира, его выражением. Напротив, человек есть микрокосм, который несет в себе разгадку тайны бытия, макрокосма. Человек, утверждает Н.А. Бердяев, не дробная, бесконечно малая часть Вселенной, а малая, но цельная Вселенная. Сущность человека в его цельности. Цельный человек сочетает в себе такие качества, как чувственный опыт, рациональное мышление, эстетическое восприятие мира, нравственный опыт, религиозное созерцание. Только такому человеку доступно цельное познание, т.е. постижение сверх рационального бытия.

В русской философии человек не обособляется от других людей. Все индивиды интегрированы, они не изолированы друг от друга. Субстанциональную основу составляет не Я, а Мы. Мы — это неразложимое единство. Не случайно русские мыслители отвергали идею Лейбница о замкнутости и изолированности монад. Для них монады не только взаимодействуют между собой, не только связаны с Богом и миром, но и обладают собственным бытием в такой взаимной связи. Сущность и специфика русского духа в его соборности.

Через человека и во имя человека, для его духовного совершенствования и обустройства его земного бытия русские философы постоянно обращаются к социальным вопросам. «Русская философия неразрывно связана с действительной жизнью, поэтому она часто является в виде публицистики»6. Почти у всех русских мыслителей, даже у тех, которые склонны к мистическим обобщениям, ощущается внутреннее стремление к неразрывности теории и практики, отвлеченной мысли и конкретной жизни. Все это носит в их творчестве целостный и устойчивый характер.

Четвертая особенность: в истории и современной действительности русскую мысль тревожит проблема «правды», ибо в этом слове, как писал Н.К. Михайловский, сливаются в одно единое истина и справедливость. Правда заключается не в отдельных эмпирических сторонах жизни, не в решении какого-либо отдельно взятого социально-политического дела, а в синтетической целостности всех сторон реальности и всех движений человеческого духа.

Правда не тождественна истине. Она означает не столько совпадение представления и действительности, адекватный образ действительности, сколько нравственную основу жизни, духовную сущность бытия. Правда — это поиск святости, душевной чистоты, справедливости. Для русских мыслителей главное заключается не просто в познании и понимании, а в переживании. Известное спинозовское кредо «не плакать, не смеяться, а понимать» не удовлетворяло их ввиду его подчеркнутого рационализма. Правда для них — не только сфера разума, но и сердца.

Русские мыслители, начиная от Илариона до Соловьева и Флоренского, — это искатели правды. Они хотят не только познать истину в рациональном смысле, а постичь главный религиозно-нравственный принцип мироздания, устранить ложь и неправду, преобразить жизнь, очиститься и спастись. Поэтому русская философия не удовлетворяется только той истиной, которая предлагается теоретическим научным познанием, так как последнее не вскрывает основы жизни и, следовательно, не достигает действительной истины. Правда ориентирована на жизненно-интуитивное постижение бытия в сочувствии и переживании. Для русских философов «правда» — это ключевое понятие, тайна и смысл бытия.

Пятой особенностью русской философии, которая подчеркивается исследователями ее истории, является отсутствие в ней оригинальных философских систем. Следует отметить, что западное философское творчество практически всегда стремится к построению системы. Оно не всегда ее достигает, но всегда движется к ней. Это в духе философии.

В отечественной философии, напротив, мы не найдем таких построений, как, например, в немецкой философии. В этом смысле у нас нет своего, русского, Гегеля. Это — недостаток отечественной философии, однако отсутствие системы не говорит об отсутствии философии. Русская духовная культура необычайно богата оригинальной, яркой и живой мыслью. Русская философия состоит как бы из двух частей: первая — это собственно философские труды и вторая — художественная литература. Среди русских, как заметил А.Ф. Лосев, очень мало «чистых» философов. Они есть, они гениальны, но зачастую их приходится искать среди литераторов. Глубокие и самобытные философские идеи растворились в литературе. Художественная проза и поэзия стали подлинным кладезем русской философской мысли. В них осмысливались важнейшие философские проблемы. Возможно, причина здесь в неудовлетворенности односторонним рационализмом науки. Русское мышление не чурается систематического и понятийного познания вообще, однако считает его недостаточным для получения полной и живой картины действительности. Для него характерен интуитивизм, который лучше всего достигается через образно-художественное восприятие.

Говоря о характере русской философской мысли, нельзя не отметить и такую ее особенность (во всяком случае, на отдельных этапах), как влияние на ее развитие западноевропейской философии. В XVIII в. Россия с горячим энтузиазмом начала осваивать западную культуру, что было стимулировано главным образом реформами Петра Великого. Хотя «усвоение» чужого наследия в значительной степени носило поверхностный характер, однако нельзя отрицать и положительное значение этого явления. Когда в России происходило становление подлинной национальной философии, свободной от религиозного давления, рядом, на Западе активно и разносторонне развивалась философская жизнь. Русские мыслители имели возможность принять это богатое теоретическое наследие, как бы сокращая долгий и нелегкий путь собственного восхождения к высотам философской мысли. В то же время подобное ученичество, подражание чужому стесняли свободу собственного творчества. Русской мысли с самого начала было свойственно стремление к внутреннему, интуитивному постижению сущего, его скрытых глубин, которое более всего постигается не посредством сведения его к логическим понятиям и определениям, а посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности. Для русской философской мысли чрезвычайно характерно сочетание чувственного, рационального и иррационального, интуитивного и мистического. Что же касается западноевропейской философии, ее основной принцип — рациональность (ratio). Рационализм, естественно, руководствуется только категориями разума, и все, что невозможно охватить силой разума, он отбрасывает. Таким образом, он не оставляет места для других форм философствования. Именно по этой причине отечественная философия не могла оставаться вечной ученицей Запада и вскоре освободилась из плена. Во второй половине XVIII — начале XIX в. она вышла на собственный путь развития.

Русская философия XVIII-XIX вв.

Русская философия XVIII-XIX вв. составляет важнейший элемент национального сознания россиян. В ней раскрывается богатство и своеобразие русского философского мышления. Ее становление и развитие, специфику и основные черты следует искать в динамике бытия России, в реальных процессах важнейшей эпохи нашего исторического прошлого, в духовной культуре страны.

XVIII в. расставил заметные вехи во всех сферах общественной жизни. По законам преемственности они еще долго служили точкой отсчета в последующих начинаниях.

В политической стратегии были поставлены и успешно решались цели укрепления абсолютизма и европеизации России. Огромным изменениям подверглась правовая сфера. И Петр I, и Екатерина II ставили целью в этой области полностью изменить устаревшее законодательство и много работали над этим. Наиболее заметными явлениями здесь стали «Духовный регламент» Петра, написанный Ф. Прокоповичем, подчинявший религиозную власть светской, и «Наказ» Екатерины.

Философия русского Просвещения

Просветительская философия ярко проявляется в этот период в учениях российских философов самых различных, порой противоположных направлений.

Одним из основных способов «обхода» теологических догм стал деизм. С одной стороны, он позволял избежать обвинений в атеизме, ибо православную идеологию официально никто не отменял, более того, никто не мог отменить сложившуюся систему религиозного воспитания и вековые традиции. С другой стороны, деизм развязывал руки для свободного философствования после того, как «Богу уже отдано Богово». Наиболее ярко это проявилось в творчестве М.В. Ломоносова и А.Н. Радищева, хотя нередко наблюдается и у других философов.

Секуляризация философии, как любое сложное явление, конечно, имела и свою оборотную сторону. Религию принято (хотя и не всегда правомерно) отождествлять с духовными аспектами бытия. Поэтому при освобождении от религии всегда имеется опасность «выплеснуть с водой ребенка» — «освободиться» от духовного, впасть в приземленность, натурализм и вульгарный материализм. Такие тенденции существовали и в XVIII в. в России, но на их пути встала сильная просветительская гуманистическая традиция в российской философии этого времени.

Библиография

1) Антология мировой философии: В 4 т.М., 1969. Т.1. Ч.2.

2) Громов М.Н., Козлов Н.С. Русская философская мысль Х-XVII вв. М., 1990.

3) Зепьковский В.В. История русской философии: В 2 т.Л., 1991. Т.1. Ч.1.

4) Новиков А.И. История русской философии. СПб., 1998.

5) Солнцев Н.В. Русская философия: Имена. Учения. Теизм. М., 2001.

6) Становление философской мысли в Киевской Руси. М., 1984.

7) Франк С.Л. Сущность и ведущие мотивы русской философии // Философские науки. 1990. № 5.

8) Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Соч.М., 1989.

1 Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1; Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Соч. М., 1989; Лосев А.Ф.

2 Громов М.Н., Козлов Н.С. Русская философская мысль X- XVII веков. М., 1990. С. 24.

3 Лосев А.Ф. Русская философия // Русская философия. Очерки истории. Свердловск, 1991. С. 17.

4 Гегель. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. М. 1975. С. 84.

5 Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1. Ч. 2. С. 12.

6 Лосев А.Ф. Русская философия // Век XX и мир. 1988. № 2. С. 39.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *