Рылеев кондратий

Кондратий Фёдорович Рылеев родился 18(29)сентября 1795 года в селе Батово Софийского уезда Петербургской губернии.

Раннее детство

Отец – Фёдор Андреевич Рылеев.

Мать – Анастасия Матвеевна, урождённая Эссен.

Жилось семье не просто, т.к. Фёдор Андреевич любил жить «на широкую ногу» и промотал два имения. Если бы Батово не уступили Анастасии Матвеевне по низкой цене родственники, дело могло дойти до полной нищеты.

До Кондратия в семье умерло четверо детей и родители, чтобы сохранить слабенького здоровьем сына, по совету священника назвали его в честь первого встретившегося им человека в тот день, когда они поехали крестить мальчика. Им оказался бедный отставной солдат Кондратий, которого родители забрали с собой в церковь, как крёстного отца.

Отец был очень суровым человеком как по отношению к крепостным, так и по отношению к супруге. Мальчик боялся отца и часто плакал.

Чтобы избавить Кондрашу от домашних сцен, родственники Анастасии Матвеевны помогли устроить его в кадетский корпус в Петербурге.

В кадетском корпусе

Когда мальчику не было ещё и шести лет его привезли в Петербург. В январе 1801 года он был зачислен в «подготовительный класс» 1-го кадетского корпуса.

Жизнь в учебном заведении была очень нелёгкой. Старшие воспитанники часто обижали младших, и вечерами Кондратий часто плакал, уткнувшись головой в подушку. Кроме того, в больших, плохо отапливаемых спальнях всегда было холодно, а учащиеся спали под тонкими одеялами и зимой даже самые маленькие были одеты в тонкие шинели. Мальчик скучал по дому, по маме, но держался.

Проходили годы, и Рылеев постепенно привыкал к военному быту и муштре. Он учился не блестяще, но все важные для будущего офицера предметы старался изучать основательно. И конечно не было ему равных по литературе. Рылеев «оброс» множеством друзей, которые уважали его за исключительную честность и справедливость. Он стоически переносил все наказания и никогда не плакал под розгами. Бывало – принимал на себя и чужую вину.

В годы учёбы Кондратий пристрастился к чтению. Он читал всё, что можно было достать в библиотеке или у друзей, не один раз просил деньги на книги у отца. Но тот считал это глупостью и очень редко и неприязненно отвечал на письма сына.

Война 1812 года подняла в корпусе бурю патриотизма. Младшие ученики очень завидовали выпускникам, которые шли на фронт. Они тоже рвались на защиту отечества, следили за всеми новостями из действующей армии, жарко обсуждали поражения и победы русской армии и боялись, что не успеют стать в ряды тех, кто грудью защищает Россию.

В 1813 году умер главнокомандующий Кутузов, который смог развернуть «непобедимую» армию Наполеона прочь из России. Рылеев, как и все кадеты, был поражён смертью великого военачальника и написал по этому поводу свою оду «Любовь к отчизне». В его «литературной тетради» хранилось к этому времени уже несколько произведений о войне.

В феврале 1814 года дождался своего выпуска и Рылеев. Он был определён в 1 конную роту 1 резервной артиллерийской бригады.

Молодой прапорщик-поэт вступал в жизнь с мечтой о том, чтобы стать верным гражданином своей отчизны и если понадобится – без колебаний отдать за неё жизнь!

Заграничные походы

С весны 1814 года Рылеев участвовал в заграничных походах русской армии. Он побывал в Польше, Саксонии, Баварии, Франции и других странах, узнавал много новых людей, видел иную жизнь и иные нравы. Зная простой народ лишь по рассказам и книгам, Рылеев впервые увидел простых солдат рядом с собой. Он знал, что это были великие герои, изгнавшие врага из родной земли. Теперь же поэт увидел, насколько тяжело живут эти герои. Рылеев ужаснулся 25-летнему сроку службы простых солдат, безжалостному отношению к ним многих офицеров. В его душе возникло острое чувство жалости к простым людям, желание помочь. Рылеев стал мечтать о деле, которое он сможет организовать для защиты простых людей. Но пока ещё не представлял, как сможет это сделать.

Во время похода Рылеев узнал о смерти отца, который последние годы работал управляющим в богатом имении князей Голициных. После смерти Рылеева-старшего они заявили, что он остался им много денег и передали дело в суд. В результате судебного решения на Батово наложили арест, и мать Кондратия Фёдоровича до конца жизни осталась практически без средств к существованию.

Рылеев жалел свою мать, и как бы тяжело ни приходилось – никогда не просил у неё денег.

В Воронежской губернии

После возвращения в Россию (в 1815 году) роту, в которой служил Рылеев, командировали в Острогожский уезд Воронежской губернии. Здесь поэт оставался несколько лет. В Острогожске он познакомился со многими известными фамилиями уезда. Некоторые из них были родом с Украины и сохраняли в окружении русского народа свои исконные обычаи и привычки.

В Острогожске поэт много читал и думал, часто видел негативные стороны жизни простых людей. Именно здесь он полностью сформировал свои взгляды и устремления, развил лучшие стороны поэтического таланта.

Во время приездов в Подгорное Рылеев познакомился с семьёй местного помещика М.А.Тевяшова. Вскоре он стал учить его дочерей русскому языку и старшая из них, Наташа, очень понравилась поэту. В это время он пишет многочисленные мадригалы и посвящения в её честь: «Наташа, Амур и я», «Мечта» и другие.

Через 2 года он просит благословения у своей матери на брак. Анастасия Матвеевна соглашается, но при условии, если сын честно скажет родителям невесты о своей бедности. Тевяшовых не пугает бедность жениха, они дают своё согласие. В 1818 году Рылеев выходит в отставку, а в 1820 году Кондратий и Наталья венчаются.

После свадьбы родные и знакомые уговаривали поэта остаться с семьёй на Украине и жить счастливо и спокойно. Но он не хотел «убить» молодые годы бездарно. Душа его рвалась в столицу.

Переезд в Петербург. Служба в суде

Во второй половине 1820 года Рылеев переезжает в Петербург. Обосновываться «с нуля» оказывается очень сложно, но постепенно Рылеевы привыкают к новой жизни.

В октябре этого же года происходит восстание Семёновского полка, когда доведённые до отчаяния солдаты открыто выступили против издевательств нового командира. В результате весь полк был посажен в Петропавловскую крепость, затем простых солдат отправили на каторгу или в сибирские гарнизоны, а офицеров – в действующую армию с запретом выхода в отставку или получения каких бы то ни было наград.

Рылеев был поражён жестокостью подавления восстания и открыто выступил против всесильного Аракчеева – в журнале «Невский зритель» была напечатана его ода «К временщику». Это было первым произведением поэта, под которым он поставил свою фамилию полностью. Петербург оцепенел, поражённый безумной смелостью этого «младенца», вставшего против всесильного «великана». Благодаря амбициозности Аракчеева, не желавшего открыто признать в тиране себя, Рылеев остался на свободе. Но журнал был закрыт и всесильный вельможа затаил злобу. Успех оды заставил Рылеева более серьёзно взглянуть на своё творчество и его конечные цели. Поэт впервые понимает, что своими произведениями он также может бороться против самодержавия.

С января 1821 года Рылееву предлагают место заседателя в Петербургской палате уголовного суда. Он не отказывается, т.к. понимает, что эта работа поможет ему защищать простых людей. За время службы Рылеев создаёт себе заслуженную репутацию честного и неподкупного судьи.

В апреле этого же года Кондратий Фёдорович вступил в члены «Вольного общества любителей русской словесности». Председателем его был герой войны 1812 года Фёдор Николаевич Глинка, который открыто выступал за равные права всех людей. Соответственно, Рылеев нашёл в нём полного единомышленника. Членами общества были также будущий декабрист А.Одоевский, друзья Пушкина В.Кюхельбекер и А.Дельвиг, писатель А.Грибоедов и другие выдающиеся личности того времени. Со всеми, кто входил в общество у Рылеева складывались прекрасные дружеские отношения.

Всё больше поэт задумывается о том, как поднять и вдохновить молодёжь на борьбу с самодержавием? И самым лучшим кажется ему напомнить о героических подвигах героев прошедших веков. Так рождается идея рылеевских «Дум» — стихотворных рассказов из русской истории, ориентированных на современность.

В мае 1821 года Кондратий Фёдорович едет на некоторое время в Подгорное, посещает Острогожск и Воронеж. Здесь его посещает творческое вдохновение, и он пишет новые оригинальные произведения: «Пустыня», «На смерть Полины молодой», «Когда от русского меча» и др. В этот же период он начинает цикл «Дум», материал для которого берёт не только из исторических трудов, но и из местного народного творчества. Через воспевание героического прошлого родной страны Рылеев надеется «разбудить» передовую молодёжь, чтобы поднять её на борьбу за лучшее будущее простого народа.

Большинство «Дум» известно и сейчас, некоторые – практически стали народными песнями (например «Смерть Ермака»).

Всё ближе к трагедии

Осенью 1823 года Рылеев вступает в члены Северного общества (декабристов). Он счастлив все силы и талант отдавать на благо того дела, которое для него важнее всего. Часто возвращаясь с собраний вместе с Бестужевым, они много думают над тем, что ещё можно сделать для обновления России. Так рождается идея издания сборника-альманаха «Полярная звезда», которая будет пользоваться несомненным успехом до 1825 года. Здесь опубликуют свои лучшие произведения А.С.Пушкин, А.Дельвиг, П.Вяземский, В.Жуковский и множество других выдающихся писателей и поэтов того времени. На страницах «Полярной звезды» выйдут и лучшие произведения самого Рылеева – «Думы» и поэма «Войнаровский».

Весной 1824 года Рылеев перешёл в Российско-американскую компанию правителем канцелярии и поселился в большой квартире на набережной Мойки, где организовался своеобразный «штаб» Северного общества. В конце года Кондратий Фёдорович возглавил организацию. Он стал укреплять её новыми надёжными и полезными людьми, вдохновлять их своим примером. Теперь Рылеев уже не говорил о возможностях конституционной монархии, он проповедовал избрание новой формы правления государством – республиканской.

Этот год ознаменовался для поэта многими тяжёлыми событиями: в феврале он дрался на дуэли и был легко ранен, в июне умерла его мать, а в сентябре – сын, которому только что исполнился год.

Роковое восстание

В сентябре 1825 года Рылеев участвовал ещё в одной дуэли, но уже в качестве секунданта. Вместо того чтобы постараться примирить участников, он всячески раздувал их конфликт. Возможно, именно из-за этого дуэль закончилась гибелью обоих участников.

Начало декабря принесло для участников Северного общества неожиданное событие – умер Александр I. Декабристы планировали приурочить своё выступление к моменту смерти царя, но не думали, что это произойдёт так скоро.

Рылеев и руководители других декабристских организаций срочно стали готовить выступление. Оно было назначено на 14 декабря 1825 года. Руководителем был избран Трубецкой, которому Рылеев полностью доверял. И именно Трубецкой стал главным предателем.

Сам Кондратий Фёдорович, как лицо гражданское, мог только прийти на Сенатскую площадь и поддержать восставших. И он там был, а потом большую часть дня метался по городу, надеясь найти подмогу.

К вечеру к площади были стянуты правительственные войска, которых было вчетверо больше, чем восставших. Николай I отдал приказ стрелять «по мятежникам». Декабристы дрались до последнего, не веря в обещанное помилование. Вокруг площади была огромная толпа народа, которая сочувствовала восставшим и по первому зову могла встать в их ряды, но декабристы не поняли этого и умирали в одиночестве. Восстание было подавлено. Тех, кто остался в живых, арестовали и отправили в Петропавловскую крепость.

В эту же ночь пришли и за Рылеевым. Его допросили во дворце, затем отправили туда же, куда и всех заговорщиков.

В течение нескольких месяцев проходили допросы. Рылеев брал на себя все возможные «грехи», называл только тех декабристов, об аресте которых уже точно знал, всячески старался выгородить товарищей, говорил о своей непримиримой ненависти к царствующей фамилии.

Благодаря такой «правдивости» Кондратий Фёдорович оказался в числе пяти главных зачинщиков восстания, которых было решено повесить.

Приговор был приведён в исполнение 13(25)июля 1826 года в Петропавловской крепости. Предполагается, что казённые декабристы были захоронены на острове Голодай, но точное место их упокоения неизвестно.

Интересные факты о Рылееве:

— Когда в детстве Рылеев болел, его мать горячо молилась Богу о выздоровлении сына. Ей явился ангел, который сказал, что мальчику будет легче умереть, чем получить такую судьбу. Когда она не согласилась, ангел оставил жизнь Кондратию, но показал матери, чем закончит жизнь её сын.

— Поэт был в числе тех 3-х несчастных, под которыми оборвалась верёвка при повешении. Они провалились вглубь виселицы, были вытащены и повешены вторично.

— В наши дни о.Голодай носит имя «Остров Декабристов».

Вернуться в раздел «Биографии»

Кондратий Рылеев

Рылеев, как и его товарищ Каховский, ушел с военной службы, чтобы полноценно посвятить себя литературе — его перу принадлежат первые образцы так называемой «гражданской поэзии». Помимо поэтических задач, ему приходилось также выполнять обязанности чиновника в разных государственных ведомствах: так, например, Рылеев служил в палате уголовного суда и канцелярии Российско-американской торговой компании.

Рылеев. (wikipedia.org)

За несколько лет до восстания Рылеев возглавил Северное общество декабристов. Он, как выяснилось впоследствии, был одним из главных организаторов бунта, поскольку «участвовал во всех планах для возмущения и давал наставления, как возбудить нижних чинов и действовать на площади».

Не случайно всю вину на допросах Рылеев брал на себя — он пытался оправдать товарищей и снять с них хотя бы часть ответственности. В тюремной крепости поэт нацарапал на стене своё последнее четверостишие: «Тюрьма мне в честь, не в укоризну / За дело правое я в ней, / И мне ли стыдиться сих цепей, / Когда ношу их за Отчизну!».

«Батюшка, помолитесь за наши грешные души, не забудьте моей жены и благословите дочь», — такими были последние слова Рылеева. Впрочем, согласно одной из версий, сорвавшись из-за ошибки палача с верёвки и провалившись внутрь эшафота, Рылеев успел добавить: «Несчастная страна, где они даже не знают, как тебя повесить».

Михаил Бестужев-Рюмин

Во время восстания декабристов на Сенатской площади Бестужев-Рюмин всё ещё числился подпоручиком, что позволило ему вести широкую агитацию среди войск. Также Бестужев-Рюмин принял активное участие в составлении революционного «Катехизиса», который зачитывался восставшим солдатам.

Бестужев-Рюмин. (wikipedia.org)

Военный, по воспоминаниям современников, был убеждён, что революция в России пройдёт без единой капли крови по аналогии с испанской, поскольку проведёт её армия без участия народа. Возможно, поэтому, встретившись во время восстания Черниговского полка с правительственными войсками, Бестужев-Рюмин не стал применять оружия, а просто дал арестовать себя, уповая на милость властей.

После казни его, равно как и других четырёх повешенных, предположительно похоронили на острове Голодай, который теперь называется островом Декабристов.

Пётр Каховский

В преддверии восстания декабристов Каховский, ушедший со службы в отставку и оставшийся без друзей и связей, стал сторонником радикальных для тех времён взглядов: он путешествовал по Европе, вдохновляясь революционными идеями в Испании и Португалии, и не выпускал из рук книг о становлении демократии в Древней Греции.

Каховский. (wikipedia.org)

Став убеждённым республиканцем, Каховский сдружился с Кондратием Рылеевым, через которого попал в Северное общество декабристов. Перед Каховским стоял нелёгкий выбор: участвовать в политической деятельности в России или уехать сражаться за независимость Греции. Всё-таки бывший поручик остался на родине и начал вместе с соратникам вынашивать планы по свержению самодержавия. Каховский, кстати, хоть и считался по тем временам радикально настроенным, однако роль цареубийца на себя примерять не стал — когда ему предложили пробраться в Зимний дворец и убить Николая I, он не без колебаний, но всё же ответил отказом.

26 декабря, в день восстания, Каховский объезжал казармы и агитировал солдат присоединиться к бунту. Уже на Сенатской площади Каховский ранил — как выяснилось позже, смертельно — генерал-губернатора Петербурга Милорадовича, который уговаривал мятежников разойтись. Суд по итогам назвал его одним из главных преступников: четвертование ему заменили повешением, однако проводить его из-за неопытности палача пришлось несколько раз — Каховский срывался с петли.

Сергей Муравьев-Апостол

Как и многие другие декабристы, Муравьев-Апостол состоял в масонской ложе. Возможно, оттуда у него и появилась любовь к тайным обществам, в которые он впоследствии вступил. Муравьев-Апостол был в числе сооснователей «Союза благоденствия» и «Союза спасения», а также отвечал за установление связей с зарубежными тайными обществами.

Муравьев-Апостол. (wikipedia.org)

Среди декабристов Муравьев-Апостол был одним из самых радикально настроенных: он вёл активное пропагандистскую работу в рядах армии (где, кстати, как и все остальные, до этого служил) и даже соглашался лично убить царя, однако план разработать так и не получилось.

Муравьев-Апостол не участвовал в общем выступлении на Сенатской площади, однако уже после этого возглавил мятеж Черниговского полка в Киевской губернии. Казнили его вместе с другими четырьмя соратниками, Муравьев-Апостол стал одним из тех, кого пришлось возводить на эшафот повторно.

Павел Пестель

Из всех декабристов Пестель, пожалуй, был одним из самых заслуженных военных: дисциплину в его полках хвалил сам император Александр I. Пестель участвовал в бесчисленном количестве сражений, в Отечественной войне 1812 года даже получил ранение, что, однако, не помешало ему выступить против существующего государственного строя.

Пестель. (wikipedia.org)

Один из учредителей «Союза благоденствия» и Южного тайного общества, Пестель составил даже «Русскую правду» — это конституционный проект, главное выражение идей тайного общества, написанное в явно республиканском духе. Собственно, за него по большей части Пестель и поплатился. Обвинения следственной комиссии против Пестеля строились как раз вокруг этого документа. В историю также вошли последние слова Пестеля, сказанные перед казнью: «Что посеял, то и взойти должно и взойдёт впоследствии непременно».

История восстания декабристов

Подготовка к восстанию. Создание Северного общества

Надворный судья Иван Иванович Пущин в середине декабря 1824 года отправился в двадцативосьмидневный рождественский отпуск. Рождественские и новогодние праздники он провел у своего отца-сенатора, у директора Царскосельского лицея Энгельгардта, с которым у него была дружба, и у Рылеева, где виделся с Бестужевыми, и, вероятно, с польскими ссыльными — поэтом Мицкевичем и его друзьями Ежовским и Малевским. Пущин готовится к поездке в Михайловское, к Пушкину. Выехал он из Петербурга в Псков 6 января 1825 года.

Немало часов провел он в спорах с Рылеевым о Пушкине. Вопрос стоял самый насущный и самый сложный, — как привлечь Пушкина к делу декабристов? Пушкин всегда был близок к декабристской среде — в Петербурге перед ссылкой (Пущин, Николай Тургенев, Никита Муравьев…), на юге (Вл. Раевский, Нестель, Мих. Орлов…). Предупредив в Кишиневе Раевского об аресте, Пушкин спас от провала все Южное общество, так как Раевский успел уничтожить бумаги. Пушкин не только мечтал вступить в тайное общество — он рвался туда, искал случая и обижался, оскорблялся, видя, что ему как бы не доверяют… Однако — он уже действовал как декабрист — его «ноэли» и сатиры, его ода «Вольность» и другие свободолюбивые стихи ходили в списках по России и будили в людях гражданский дух — сами декабристы воспитывались на них.

С. Волконский думал о приеме Пушкина в тайное общество — не решился. Не решился и Пущин. «Я страдал за него, — рассказывал Пущин, — и подчас мне опять казалось, что, может быть, Тайное общество сокровенным своим клеймом поможет ему повнимательней и построже взглянуть на самого себя, сделать некоторые изменения в ненормальном своем быту. Я знал, что он иногда скорбел о своих промахах, обличал их в близких наших откровенных беседах, но, видно, не пришла еще пора кипучей его природе угомониться. Как ни вертел я все это в уме и сердце, кончил тем, что сознал себя не вправе действовать по личному шаткому воззрению, без полного убеждения в деле, ответственном пред целию самого союза».

В декабристских кругах много говорилось об излишней и доверчивой общительности великого поэта. Пущин говорит о его «ненормальном быте», о «промахах». Вокруг него вились клеветнические слухи (не всегда исходившие из уст врагов), для которых как будто и основания были: Пушкин на юге увлекся Каролиной Собаньской — шпионкой, провокаторшей (вроде как Рылеев Теофанией Станиславовной, тоже полькой…), — но он понятия об этом не имел. Пушкин «переступает границы», «профанирует себя», «проказничает», как с горечью отмечает Пущин.

И вот Пушкин в ссылке. Отношения его с будущими декабристами очень сложны. Клевета поползла за ним… Пушкин знал о ней и страдал невыразимо. Но душевная буря понемногу успокаивалась. Как писал Пушкин:

Поэзия, как ангел-утешитель,
Спасла меня, и я воскрес душой.

Пущин, конечно, знал цену клевете. В беседах с Рылеевым он рисовал образ Пушкина настоящего — чистого, честного, ранимого, но и стойкого. Пущина и Рылеева беспокоило другое.

Пущин видел, какое огромное значение имеет для него самого — для Пущина — общение с Бестужевыми, Штейнгелем, Нарышкиным, Оболенским и другими декабристами, особенно с Рылеевым, какая это глубокая закалка души, сколько это дает твердости, нравственных сил; как помогает быть уверенным в своих гражданских целях.

… 12 декабря 1825 года Пушкин получил письмо Пущина, который призывал его в Петербург. Дурные приметы помешали Пушкину уехать. Не вернись Пушкин с дороги, говорил впоследствии Вяземский, «он бухнулся бы в кипяток мятежа у Рылеева в ночь с 13 на 14 декабря». Именно об этом Пушкин смело сказал царю, Николаю 1: «Все друзья мои были в заговоре, и я не мог бы не быть с ними. Одно лишь отсутствие спасло меня».

предыдущая страница /

Кондратий Фёдорович Рылеев

Кондратий Фёдорович Рылеев. Родился 18 сентября (29 сентября) 1795 года в селе Батово Санкт-Петербургской губернии — казнен 13 июля (25 июля) 1826 года в Петропавловской крепости (Санкт-Петербург). Русский поэт, общественный деятель, декабрист.

Кондратий Рылеев родился 18 сентября (29 сентября по новому стилю) 1795 года в селе Батово Санкт-Петербургской губернии (ныне территория Гатчинского района Ленинградской области).

Отец — Фёдор Андреевич Рылеев (1746-1814), управляющий имением княгини Варвары Голицыной, мелкопоместный дворянин.

Мать — Анастасия Матвеевна Эссен (1758-1824).

В 1801-1814 годах учился в Петербургском первом кадетском корпусе. Участвовал в заграничных походах русской армии 1813-1814 годов.

В 1818 году вышел в отставку.

С 1821 года служил заседателем Петербургской уголовной палаты, с 1824 — правителем канцелярии Российско-американской компании.

В 1820 году написал знаменитую сатирическую оду «К временщику» (см. ниже).

25 апреля 1821 года вошёл в «Вольное общество любителей российской словесности».

В 1823-1825 годах Рылеев совместно с Александром Бестужевым выпускал ежегодный альманах «Полярная звезда». Состоял в петербургской масонской ложе «К пламенеющей звезде».

Дума Рылеева «Смерть Ермака» (см. ниже) была частично положена на музыку и стала песней.

Внешность Кондратия Рылеева: «Роста он был среднего, телосложения хорошего, лицо круглое, чистое, голова пропорциональна, но верхняя часть оной несколько шире; глаза карие, несколько навыкате, всегда овлажнены… будучи несколько близорук, он носил очки (но более во время занятий за письменным столом своим)».

В 1823 году стал членом Северного общества декабристов, возглавив затем его наиболее радикальное крыло. Поначалу стоял на умеренных конституционно-монархических позициях, но впоследствии стал сторонником республиканского строя.

10 сентября 1825 года он выступил в роли секунданта на дуэли своего друга, кузена, поручика К. П. Чернова и представителя аристократии флигель-адъютанта В. Д. Новосильцева. Причиной дуэли стал конфликт из-за предрассудков, связанных с социальным неравенством дуэлянтов (Новосильцев был помолвлен с сестрой Чернова — Екатериной, однако под влиянием матери, задумал отказаться от женитьбы, опозорив, тем самым, невесту и её семью). Оба участника дуэли были смертельно ранены и умерли через несколько дней. Похороны Чернова вылились в первую массовую демонстрацию, организованную Северным обществом декабристов.

Рылееву (по другой версии — В. К. Кюхельбекеру) приписывается вольнодумное стихотворение «Клянуся честью и Черновым». Был одним из главных организаторов восстания 14 (26) декабря 1825 г. Находясь в крепости, выцарапал на оловянной тарелке, в надежде, что кто-нибудь прочтёт, свои последние стихи:

«Тюрьма мне в честь, не в укоризну,
За дело правое я в ней,
И мне ль стыдиться сих цепей,
Когда ношу их за Отчизну!»

Переписка Пушкина с Рылеевым и Бестужевым, касающаяся, в основном, литературных дел, носила дружественный характер. Вряд ли политизировалось и общение Рылеева с Грибоедовым — оба если и называли друг друга «республиканцами», то, скорее, из-за своей принадлежности к ВОЛРС, также известному как «Ученая республика», чем по каким-либо иным причинам.

При жизни Кондратия Рылеева вышли две его книги: в 1825 году — «Думы», а чуть позже в том же году была издана поэма «Войнаровский».

Известно, как Пушкин отнесся к «Думам» Рылеева и — в частности — к «Олегу Вещему». «Все они слабы изобретением и изложением. Все они на один покрой: составлены из общих мест (loci topici)… описание места действия, речь героя и — нравоучение», писал Пушкин К. Ф. Рылееву. «Национального, русского нет в них ничего, кроме имен».

В 1823 году Рылеев дебютировал в качестве переводчика — вольный перевод с польского стихотворения Ю. Немцевича «Глинский: Дума» вышел в типографии Императорского Воспитательного Дома.

В подготовке восстания 14 декабря Рылееву принадлежала одна из ведущих ролей. Находясь в заключении, он брал всю вину на себя, стремился оправдать товарищей, возлагал тщетные надежды на милость к ним императора.

Кондратий Рылеев казнён через повешение 13 (25) июля 1826 год в Петропавловской крепости в числе пяти руководителей Декабрьского восстания вместе с П. И. Пестелем, С. И. Муравьёвым-Апостолом, М. П. Бестужевым-Рюминым, П. Г. Каховским. Его последними словами на эшафоте, обращёнными к священнику П. Н. Мысловскому были: «Батюшка, помолитесь за наши грешные души, не забудьте моей жены и благословите дочь». Рылеев был одним из трёх, чья верёвка оборвалась. Он провалился внутрь эшафота и спустя некоторое время был повешен повторно.

По некоторым источникам, именно Рылеев сказал перед своей повторной казнью: «Несчастная страна, где они даже не знают, как тебя повесить» (иногда слова эти приписываются П. И. Пестелю или С. И. Муравьёву-Апостолу).

Точное место погребения К. Ф. Рылеева, как и других казнённых декабристов, неизвестно. По одной из версий, похоронен вместе с другими казнёнными декабристами на острове Голодае.

После декабристского восстания издания Рылеева были запрещены и по большей части уничтожены. Известны рукописные списки стихотворений и поэмы Рылеева, которые распространялись нелегально на территории Российской Империи. Также нелегально распространялись берлинские, лейпцигские и лондонские издания Рылеева, предпринятые русской эмиграцией, в частности Огаревым и Герценом в 1860 году.

Н.П. Огарёв написал стихотворение «Памяти Рылеева».

Декабрист Кондратий Рылеев

Личная жизнь Кондратия Рылеева:

В 1820 году женился на Наталье Михайловне Тевяшёвой, из русского дворянского рода, ее предки были выходцы из знати золотой орды.

Библиография Кондратия Рылеева:

К временщику
(Подражание Персиевой сатире «К Рубеллию»)

Надменный временщик, и подлый и коварный,
Монарха хитрый льстец и друг неблагодарный,
Неистовый тиран родной страны своей,
Взнесённый в важный сан пронырствами злодей!
Ты на меня взирать с презрением дерзаешь
И в грозном взоре мне свой ярый гнев являешь!
Твоим вниманием не дорожу, подлец;
Из уст твоих хула — достойных хвал венец!
Смеюсь мне сделанным тобой уничиженьем!
Могу ль унизиться твоим пренебреженьем,
Коль сам с презрением я на тебя гляжу
И горд, что чувств твоих в себе не нахожу?
Что сей кимвальный звук твоей мгновенной славы?
Что власть ужасная и сан твой величавый?
Ах! лучше скрыть себя в безвестности простой,
Чем с низкими страстьми и подлою душой
Себя, для строгого своих сограждан взора,
На суд их выставлять, как будто для позора!
Когда во мне, когда нет доблестей прямых,
Что пользы в сане мне и в почестях моих?
Не сан, не род — одни достоинства почтенны;
Сеян! и самые цари без них — презренны;
И в Цицероне мной не консул — сам он чтим,
За то что им спасён от Катилины Рим…
О муж, достойный муж! почто не можешь, снова
Родившись, сограждан спасти от рока злого?
Тиран, вострепещи! родиться может он,
Иль Кассий, или Брут, иль враг царей Катон!
О, как на лире я потщусь того прославить,
Отечество моё кто от тебя избавит!
Под лицемерием ты мыслишь, может быть,
От взора общего причины зла укрыть…
Не зная о своём ужасном положенье,
Ты заблуждаешься в несчастном ослепленье;
Как ни притворствуешь и как ты ни хитришь,
Но свойства злобные души не утаишь:
Твои дела тебя изобличат народу;
Познает он — что ты стеснил его свободу,
Налогом тягостным довёл до нищеты,
Селения лишил их прежней красоты…
Тогда вострепещи, о временщик надменный!
Народ тиранствами ужасен разъяренный!
Но если злобный рок, злодея полюбя,
От справедливой мзды и сохранит тебя,
Всё трепещи, тиран! За зло и вероломство
Тебе свой приговор произнесёт потомство!

Смерть Ермака
П.А. Муханову

Ревела буря, дождь шумел;
Во мраке молнии летали,
Бесперерывно гром гремел,
И ветры в дебрях бушевали…
Ко славе страстию дыша,
В стране суровой и угрюмой,
На диком бреге Иртыша
Сидел Ермак, объятый думой.

Товарищи его трудов,
Побед и громозвучной славы,
Среди раскинутых шатров
Беспечно спали близ дубравы.
«О, спите, спите, — мнил герой, —
Друзья, под бурею ревущей;
С рассветом глас раздастся мой,
На славу иль на смерть зовущий!

Вам нужен отдых; сладкий сон
И в бурю храбрых успокоит;
В мечтах напомнит славу он
И силы ратников удвоит.
Кто жизни не щадил своей
В разбоях, злато добывая,
Тот думать будет ли о ней,
За Русь святую погибая?

Своей и вражьей кровью смыв
Все преступленья буйной жизни
И за победы заслужив
Благословения отчизны, —
Нам смерть не может быть страшна;
Свое мы дело совершили:
Сибирь царю покорена,
И мы — не праздно в мире жили!»

Но роковой его удел
Уже сидел с героем рядом
И с сожалением глядел
На жертву любопытным взглядом.
Ревела буря, дождь шумел,
Во мраке молнии летали;
Бесперерывно гром гремел,
И ветры в дебрях бушевали.

Иртыш кипел в крутых брегах,
Вздымалися седые волны,
И рассыпались с ревом в прах,
Бия о брег козачьи челны.
С вождем покой в объятьях сна
Дружина храбрая вкушала;
С Кучумом буря лишь одна
На их погибель не дремала!

Страшась вступить с героем в бой,
Кучум к шатрам, как тать презренный,
Прокрался тайною тропой,
Татар толпами окруженный.
Мечи сверкнули в их руках —
И окровавилась долина,
И пала грозная в боях,
Не обнажив мечей, дружина…

Ермак воспрянул ото сна
И, гибель зря, стремится в волны,
Душа отвагою полна,
Но далеко от брега челны!
Иртыш волнуется сильней —
Ермак все силы напрягает
И мощною рукой своей
Валы седые рассекает…

Плывет… уж близко челнока —
Но сила року уступила,
И, закипев страшней, река
Героя с шумом поглотила.
Лишивши сил богатыря
Бороться с ярою волною,
Тяжелый панцирь — дар царя —
Стал гибели его виною.

Ревела буря… вдруг луной
Иртыш кипящий серебрился,
И труп, извергнутый волной,
В броне медяной озарился.
Носились тучи, дождь шумел,
И молнии еще сверкали,
И гром вдали еще гремел,
И ветры в дебрях бушевали.

Детство и юность

В настоящее время годом рождения Кондратия Федоровича Рылеева считается 1795-й, хотя прежде выдвигалось несколько других дат: Например, Кропотов считает, что он родился в 1789 г. Возможно, это действительно весьма подходящий год для рождения будущего революционера. Неясность в данном вопросе усугубляется собственным заявлением Рылеева, сделанным в показаниях Следственной комиссии сразу же после ареста, о том, что ему 24 года. Это уже никак не соответствует действительности, поскольку существует свидетельство о том, что в 1801 году он поступил в Первый кадетский корпус. Краткий рассказ о дискуссии по поводу года рождения Рылеева приводит В. Е. Якушкин, который считает более достоверной датой 1795 г. По той же причине она предложена и А. А. Бестужевым, ближайшим другом и соратником Рылеева: они совместно издавали журнал «Полярная звезда» с 1823 по 1825 г. А. Н.Сиротинин, первым предпринявший попытку написать полную биографию Рылеева, также остановился на 1795 годе, основываясь на свидетельстве, которое представили родители Рылеева. Кроме того, П. А. Ефремов цитирует письмо отца Рылеева от 30 апреля 1813 г.. в котором последний называет своего сына восемнадцатилетним. Таким образом, все указывает на то, что дата рождения, принятая в наше время, верна.
Рылеев родился 18 сентября (это число по крайней мере не вызывало сомнений) в сельце Батове, где у его родителей было небольшое имение в Софийском уезде Петербургской губернии, всего в 30 километрах от Петербурга Он был отпрыском старинного, но обедневшего дворянского рода. Поскольку все прежние дети Рылеевых умерли в младенчестве, было решено окрестить новорожденного согласно старинному русскому поверию: то есть дать ему имя первого встречного человека по дороге в церковь.
На сей раз таким человеком оказался старый солдат по имени Кондратий. Родительское суеверие было вознаграждено: тезка старого солдата пережил по крайней мере свои младенчество и юность.
Отец Рылеева Федор Андреевич был управляющим имением княгини В. В. Голицыной, вдовы князя С. Ф. Голицына. Ф. А. Рылеев был жестоким мужем и строгим отцом, подверженным припадкам гнева, во время которых доходил до того, что запирал жену в погреб. Нежная и заботливая мать Рылеева Анастасия Матвеевна (урожденная Эссен), стремясь удалить сына от неприятной атмосферы, царившей в доме, решила отдать его учиться в Петербург. И вот в январе 1801-го, когда ему еще не было шести лет, он поступил в Первый кадетский корпус в качестве волонтера в малолетнее отделение.
Это было совершенно естественной и удобной возможностью удалить мальчика от неприветливого и властного отца. Как писал Сиротинин, в дворянских семьях того времени глубоко укоренилось убеждение в том, что весьма нехорошо пренебрегать государственной службой и потому сыновей следует образовывать, имея в виду их будущие обязанности на государственной службе. Такое образование непременно гарантировало молодому человеку определенное положение в обществе и, кроме того, предоставляло материальное обеспечение. Дипломатический корпус, наиболее привлекательный род государственной службы, не был открыт для каждого, и потому большинство мелкопоместных дворян служили в армии.
Одно время среди исследователей существовали разногласия по поводу даты поступления Рылеева в кадетский корпус. Сиротинин считал, что год 1807-й по ошибке в сохранившихся документах корпуса был прочтен как 1801-й. Но при этом он выпускал из виду существование при корпусе малолетнего отделения. Противоречие разрешилось, когда Маслов обнаружил протоколы корпуса за 1802 г. В них Рылеев числился волонтером с 12 января 1801 г. и кадетом малолетнего отделения с 12 марта того же года. Поступление Рылеева в корпус, основанный в 1732 г. при императрице Анне, совпало с началом нового периода в его истории: генерал-директором корпуса был назначен генерал-майор Фридрих Максимилиан Клингер, немецкий поэт, соратник Гёте в знаменитый период «Бури и натиска» («Sturm und Drang»). Клингер окончил Гессенский университет и поступил на русскую службу в 1790 г. Посвящая почти все свое время любимым литературным занятиям и игре со своими собаками, Клингер пренебрегал своими служебными обязанностями, поэтому корпус начал приходить в упадок и продолжал находиться в таком положении в течение 20 лет, пока Клингер занимал пост директора. К моменту его отставки в 1820 г. дела корпуса находились в самом плачевном состоянии. Однако было бы нечестно обвинять в этом одного лишь Клингера. Ответственность лежит скорее на представителях более высоких сфер. В царствование Павла I начальству корпуса приходилось считаться с его пристрастиями ко всему военному и антипатиями ко всему иностранному, и после изгнания иностранцев из преподавательского состава и искоренения таких «западнических» тенденций, как изучение современных иностранных языков, преподавание в корпусе ограничилось сугубо военными предметами. Кроме того, на положении корпуса отразилось и основание в 1804 г. Петербургского педагогического института, преобразованного в 1819 г. в Петербургский университет. До этого корпус по уровню преподавательского состава и самого преподавания уступал лишь Московскому университету.
Помимо всех этих обстоятельств, само назначение Клингера директором корпуса было весьма неудачным. Поэтические порывы уживались в нем с явно ненасытной страстью налагать на своих питомцев незаслуженные и безжалостные телесные наказания. Он внушал своим подопечным, называвшим его Белым Медведем, глубокий страх. Кадетский корпус под началом Клингера «без всякого преувеличения можно назвать временем террора», как писал один из современников. От жестокости Клингера страдал и Рылеев. Греч сообщает, что Рылеева часто секли, но что он переносил наказание вполне мужественно, без «жалоб» или «малейшего стона» Имея в виду иные отзывы Греча о Рылееве, эта характеристика без преувеличения является похвалой. Точно так же, согласно Кропотову, «беспрестанно повторяемые наказания так освоили его с ними, что он переносил их с необыкновенным хладнокровием и стоицизмом». Он развил стоицизм в себе до такой степени, что, как рассказывали, переносил наказание за других, неспособных вынести его. Его школьный героизм дал ему возможность приобрести много благодарных друзей и, помимо того, должен был удовлетворять в нем самом своеобразную настоятельную потребность как-то проявить себя, словно в предчувствии более важных и более значительных, хотя, возможно, не менее донкихотских актов героизма, которые ему предстояло совершить ради ближнего своего. Важно отметить, что идея героизма в теории и на практике занимала Рылеева уже на этом самом раннем этапе его жизненного пути.
В первые годы своего пребывания в корпусе Рылеев упрочил за собой репутацию мастера шутливых розыгрышей и способного сочинителя эпиграмм на преподавателей. Он сочинил стихотворение на смерть весьма популярного среди кадетов повара Кулакова, но в стихотворении упоминался также один из преподавателей, А. П. Бобров, который, напротив, был полон жизни. Бобров сказал Рылееву, что литература — это никчемное занятие, приносящее одни несчастья. Примерно за три года до окончания корпуса Рылееву грозило исключение. Это был один из тех случаев, когда он взял на себя вину и был наказан за чужой проступок. Благодарные друзья, страстно желавшие ему помочь, доказали его невиновность, и угроза исключения отпала. После этого Рылеев старался выказывать себя в более благоприятном свете, а также стал более серьезно относиться к своим занятиям, чтобы приобрести теоретические знания, необходимые ему как будущему артиллерийскому офицеру. Непослушный до того ученик остепенился и несмотря на то, что был не очень силен по части математики, в свой черед получил первое офицерское звание.
В своих показаниях Следственной комиссии Рылеев сообщает, что его научные познания распространялись на артиллерийское дело, фортификацию, алгебру, геометрию, тригонометрию, физику. География и история также фигурировали в этом списке. Неизменный интерес Рылеева к истории отразился на его последующем поэтическом творчестве, особенно в «Думах». Что касается литературы, то по этому предмету он всегда был одним из первых учеников. Однако основное внимание в учебной программе уделялось военным и техническим предметам, что не соответствовало склонностям Рылеева. Поэтому он учился успешно, но не блестяще.
Кое-какие сведения об интеллектуальном развитии Рылеева в корпусе можно почерпнуть из немногих сохранившихся писем родителям. Переписка между отцом и сыном не была регулярной и часто прерывалась на год, а то и на более длительный срок. Письмо Рылеева-младшего от 7 декабря 1812 года начинается весьма характерно: «Вот уже почти три года, как не имею я об вас никаких известий. Много писал писем, но не получал на оные ни одного ответа». В этом письме содержатся наивные и несдержанные выражения преданности государю, которого он «обожает», а также православной церкви, которая представляется ему «несказанно приятной». Несомненно, его верование в Бога и царя вскоре подверглось радикальной переоценке. Однако в упомянутом письме выражены именно те воззрения, к которым он вернулся вскоре после ареста. Одно из писем к отцу, датированное апрелем 1810 г., свидетельствует о том, как рано в Рылееве проявилась страсть к книгам и к чтению. Он сообщает отцу, что истратил все свои деньги на книги, и просит прислать еще, чтобы купить учебник по математике, а также жизнеописание Суворова. В 1811 г. Рылеев вновь просит отца выслать ему денег на покупку книг, до коих он стал «весьма великим охотником». Но просил он напрасно: письмо осталось без ответа.
И все же, несмотря на отсутствие финансовой или какой-либо другой поддержки из дома, Рылееву удавалось утолять свою неодолимую страсть к чтению. В кадетском корпусе была хорошая библиотека, и он имел возможность познакомиться с западными авторами, в частности с Вольтером и Руссо, а также с французскими энциклопедистами, которые, по его собственному признанию, произвели на него глубокое впечатление. Греч полагал, что Рылеев проникся либеральными идеями, читая имевшуюся в этой библиотеке антологию иод названием «Сокращенная библиотека» — сборник «разных республиканских рассказов, описаний, речей из тогдашних журналов», подобранных для кадетов «даровитым, но пьяным» Железняковым. Котляревский по этому поводу писал, что, несмотря на то что Железняков был пьяницей, содержание его сборника было «очень трезво» и ничего «революционного или республиканского в себе не заключало». Это была хрестоматия по географии, истории, философии, иностранной литературе и пр. Среди авторов сборника были Цицерон, Сократ. Цезарь. Вашингтон, Франклин. Джефферсон, Сюлли и Гердер. Имея в виду включенные в сборник работы иных авторов, трудно себе представить, каким образом его читателям удавалось избежать влияния содержащихся в нем материалов «революционного или республиканского характера при наличии тех взглядов и понятий, которые тогда господствовали в условиях абсолютной монархии. Во всяком случае, Котляревский признает, что, несомненно, из-за того, что читателям этого сборника приходилось шевелить мозгами, он был изъят из школьных библиотек в 1834 г. Так что было бы преувеличением предполагать, подобно Гречу, что благодаря сборнику Железнякова Рылеев твердо встал на путь либерализма, или, наоборот, неверно, согласно Котляревскому, утверждать, что этот сборник совсем не повлиял на Рылеева. Юный Рылеев не только со страстью отдавался чтению, его отличала также необыкновенная впечатлительность. Нигде она не проявляется столь очевидно, как в том влиянии, которое оказывало на содержание и стиль его писем чтение тогдашней литературы, например произведений Жуковского и Карамзина. Рылеев сам признает это влияние, когда в письме родителям от 7 декабря 1812 г. сообщает, что знает жизнь «только по одним книгам». В целом для его письма этого периода характерна застенчивость, склонность к бурным восклицаниям и квазифилософическому стилю; письма полны торжественных изъявлений сыновней преданности, патриотизма и веры, с типичными порывами самоанализа в духе Вертера, украшенными цветистой и подражательной риторикой. Должно быть, адресатом нелегко было их читать.
Характерным примером рылеевской восприимчивости к упомянутым влияниям и самым важным из сведений об интеллектуальном развитии Рылеева во время пребывания в кадетском корпусе является его письмо домой от 7 декабря, упоминавшееся выше. В нем Рылеев пишет о противоборстве между его сердцем и умом, то есть о характерном недуге «романтика». Его разум предвидел и предвещал ему роковой конец:
Заблужденный молодой человек!.. Ты стремишься в свет — но посмотри, там гибель ожидает тебя… каждая минута твоя будет отравляема горьким страхом… Так говорит мне ум, но сердце, вечно с ним соперничествующее, учит меня противному: «Иди смело, презирай все несчастья, все бедствия, и если оные постигнут тебя, то переноси их с истинною твердостью, и ты будешь героем, получишь мученический венец и вознесешься превыше человеков». Тут я восклицаю: «Быть героем, вознестись превыше человечества! Какие сладостные мечты! О! я повинуюсь сердцу».
Разумеется, в приведенном отрывке содержится нечто большее, чем просто имитация «книжной» риторики в духе школы сентиментализма. В нем проявляется характерная черта Рылеева, та. которая станет доминирующей чертой его характера в последующие годы: фаталистическое и, как выяснится впоследствии, фатальное стремление ко всему героическому и вообще к героизму. Это стремление нашло свое отражение как в его поэзии, прежде всего в «Думах», так и в том подвиге, которым стала его жизнь. В письме зафиксирована попытка уладить конфликт между разумом и чувством, конфликт между отречением фаталиста и героизмом романтика, иллюстрирующая двойственность рылеевских устремлений: либо пассивно ожидать мученичества, предопределенного роком (не находящий себе места интеллектуал задыхался в атмосфере пошлости александровского режима), либо деятельно добиваться героического венца. Конечно, по сути своей цель и того и другого стремления одна и та же: слава и уверенность в том, что в истории ему обеспечено дос­тойное место, о котором, по свидетельству А. И. Косов­ского. Рылеев говорил: «…по моему мнению, вы жалкие и умрете в неизвестности, тогда как мое имя займет в истории несколько страниц». Так недвусмысленно пророчествовал Рылеев своим сослуживцам-офицерам. Письмо обнаруживает также склонность Рылеева руководствоваться скорее чувством, нежели рассудком,— тенденция, которая все больше проявляла себя по мере приближения 14 декабря 1825 г.
Что касается нелепого обращения к бедности «в златых цепях вольности и дружбы», то в нем отразилась еще одна неизменная тема — тема денег, точнее, отсутствия их, весьма занимавшая Рылеева в течение всей его жизни. Почти в каждом письме, обращенном к родителям, содержится просьба выслать деньги. Если мать сочувствовала такого рода просьбам, особенно пока сын находился в корпусе, то отца они попросту раздражали. Следует отметить, что Рылеев был не очень-то большой мастак по части таких просьб. Как в жизни, так и в письмах его возвышенные чувства обычно смешивались с грубоватым прагматизмом, что приводило к весьма несообразным, а часто и смехотворным результатам. Например, в письме от 7 декабря 1812 г. он сообщает, что его вскоре непременно призовут послужить царю и отечеству в борьбе против Наполеона: «Почему, любезный родитель, прошу вашего родительского благословения, как и денег, нужных для обмундировки». Далее следует длинный список предметов экипировки, который он должен приобрести, а также особая просьба о немедленной высылке 50 рублей, необходимых для того, чтобы заплатить за уроки фехтования.
В ответном письме отца, пришедшем через несколько месяцев и после того, как Рылеев еше трижды повторил ту же просьбу, не давалось никаких надежд и не выражалось никакого сочувствия. Он обвинял сына в том, что тот маскирует свои бесстыдные и навязчивые просьбы о высылке денег речами о «сердечных чувствованиях» и прочих возвышенных чувствах, искренность которых вызывает сомнение. «Человек делает сам себя почти отвратительным,— писал он сыну — когда для того и повторяет о сердечных чувствованиях, что сердце его занято одними деньгами…»
Вне всякого сомнения, Федор Андреевич считал своего восемнадцатилетнего сына прожигателем жизни и неудачником. Это жесткое, но все же не совсем безосновательное отношение встречало резкий отпор. В письме за июль или август 1813 г., лишенном философических сантиментов, характерных для письма от 7 декабря 1812 г., Рылеев обвиняет отца в том, что тот не понял его и не взял на себя труд войти в положение сына и ответить на его просьбы.
Однако обстоятельства сложились так, что Рылееву пришлось ожидать призыва на службу около года. Он полагал, как видно из письма от декабря 1812 г., что будет призван в мае 1813 г. Но лишь в феврале 1814 г. Рылееву было присвоено первое офицерское звание и он смог наконец покинуть Первый кадетский корпус, который в течение тринадцати лет был его домом. Если иметь в виду клингеровское «время террора», немилосердные побои, отсутствие сочувствия и поддержки домашних, то можно сказать, что Рылеев вышел из корпуса на редкость уравновешенным молодым человеком, с явно не поврежденной нервной системой. И если он сохранил душевное здоровье, то это следует объяснить тем, что кадеты жили одной семьей и получали друг от друга своего рода жизненно важную моральную эмоциональную поддержку.
Греч писал, что связи между ними были гораздо прочнее чем те, что считались обычными для тогдашних времен.
Утверждают, что мятежники 14 декабря были большей частью лицеисты… Неправда. Большей частью были в числе их воспитанники I Кадетского корпуса, читатели библиотеки Железнякова. Заманчивые идеи либерализма, свободы, равенства, республиканских доблестей ослепили молодого недообразованного человека!
Греч и здесь преувеличивает, но все же несколько однокашников Рылеева действительно стали членами тайных обществ, и среди них барон А. Е. Розен и А. М. Булатов. В корпусе учился и М. И. Пущин, брат Ивана Ивановича Пущина, который впоследствии принял Рылеева в Северное общество декабристов.
Не только один Греч считал, что кадетский корпус сыграл значительную роль в подготовке декабристского восстания. В записи Н. С. Лескова, цитировавшего воспоминания одного из современников событий, рассказывается о неожиданном визите Николая I в кадетский корпус 15 декабря 1825 г.
Он был очень гневен… Государь выслушал его (директора Перского) в суровом молчании… «Отсюда Рылеев и Бестужев!» — по-прежнему с неудовольствием сказал император. «Отсюда Румянцев, Прозоровский, Каменский, Кульнев — все главнокомандующие, и отсюда Толь».— с тем же неизменным спокойствием возразил, глядя открыто в лицо государя, Перский. «Они бунтовщиков кормили!» — сказал, показав на нас рукою, государь. «Они так воспитаны, ваше величество,— драться с неприятелем, но после победы призревать раненых, как своих».
Рылеева долго помнили в корпусе. Впоследствии, когда литературная репутация Рылеева вполне утвердилась, многие кадеты интересовались его стихами и знали их наизусть. В связи с этим Лесков рассказывает далее: Кадеты очень любили запрещенные стихи и, несмотря на беспощадную строгость, имели их в большом изобилии. Преимущественно мы дорожили стихами своего однокашника, К. Ф. Рылеева, с музой которого ничья муза в корпусе состязаться не смела. Мы списывали все рылеевские стихотворения и хранили их как сокровище. Начальство это преследовало и если у кого находило стихи Рылеева, то такого преступника драли с усиленной жестокостью… Редкий кадет нашего времени не знал почти всех дум Рылеева, которые почитались в высшей степени неодобрительными, особенно для юношества.
Но все это было позднее. В феврале 1814 г. Рылеев покинул корпус, полный смутных грез о будущей жизни, не имея ни малейшего понятия о том, что она представляет из себя в действительности. М. И. Пущин позднее вспоминал о прощальной речи, произнесенной Рылеевым: «Он становился на ставец, чтобы всех видеть и всем себя показать, произносил восторженные речи, возбуждавшие еще больше наше воинственное настроение». Хотя у восемнадцатилетнего Рылеева еще не сложилось достаточно определенных политических воззрений, если не считать его пылкого патриотизма, у него была развита живая способность чувствовать, анализировать, сострадать. Круг его чтения был весьма широк; насколько позволяли возможности, он уже в ту пору упорно занимался самообразованием. По его собственным словам, его выход из корпуса был «переходом… в волнуемый страстями мир…» Не прошло и месяца, как Рылеев в чине прапорщика был зачислен в первую роту Первой резервной артиллерийской бригады. Вскоре резервистов направили в действующую армию, и Рылеев, до той поры не выезжавший за пределы Петербурга и его пригородов, не покидавший даже кадетский корпус, внезапно покинул Россию и оказался в совсем ином, возбуждающе новом мире Западной Европы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *