С богом все возможно

Мне бы хотелось сказать несколько слов, которые будут для всех нас поучительными и полезными в том, что касается нашего спасения. С этой целью я взываю к вере и молитвам всех тех, кто верит в обращение к Господу за наставлениями и знаниями.

Нам необходимо ясно представлять себе отношения, существующие между нами и Господом Богом нашим, и ту особую роль, которую мы призваны выполнять. Нам требуется Божественная поддержка, чтобы должным образом выполнять возложенные на нас обязательства…

Некоему юноше, пришедшему к Иисусу и желающему узнать, что ему следует делать, чтобы наследовать вечную жизнь, Он сказал: «соблюдать заповеди”. Юноша ответил, что соблюдает упомянутые заповеди с самого раннего возраста. Взглянув на него, Спаситель заметил, что это еще не все. Этот юноша соблюдал моральный закон нравственности – закон, данный Моисею, – и за это Иисус любил его, но заметил, что еще чего-то недоставало. Он был богатым человеком и вследствие своего исключительного богатства был влиятельным в миру. Иисус знал, что, прежде чем даровать ему или какому-либо другому человеку возвышение в Целестиальный мир, было необходимо, чтобы он стал покорным во всем, а соблюдение целестиального закона обрело для него первостепенное значение. Иисус знал, что требовалось от каждого человека для обретения целестиального венца, – что ничто не может быть ценнее соблюдения требований Небес. В этом юноше Спаситель заметил тягу к чему-то, что не соответствовало закону Целестиального Царства. Возможно, Он заметил в нем склонность эмоционально привязываться к тому, что было для него вредно и делало соблюдение всех требований Евангелия неприемлемым или невозможным, поэтому Он повелел ему пойти и продать все, что он имел, «и раздать нищим и следовать за Ним”.

Эта заповедь юношу опечалила и огорчила. Богатство для него играло очень важную роль в жизни, ведь оно давало ему влияние мира и все, чего можно пожелать; оно приносило ему жизненные благословения и радость, а также служило для него средством достижения высокого положения в обществе. Он не мог себе представить, чтобы человек получил жизненные благословения, радость и привилегии и тому подобное, чего жаждало его естество, независимо от его богатства. Но естество Евангелия предусмотрело все необходимое для того, чтобы удовлетворить желания и требования человека и сделать его счастливым. Богатство же так не определялось; и Господь желал, чтобы он отказался от этих идей и выбросил их из ума и сознания, дабы он мог быть Его слугой во всем. Он желал, чтобы этот человек был всецело предан своему служению и всем сердцем взялся за работу, следовал подсказкам Святого Духа и подготовился к Целестиальной славе. Но этот юноша не был к этому готов; это была слишком большая жертва. И в этом случае Спаситель сказал: «Трудно богатому войти в Царство Небесное. Удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царство Божие”.

Ученики «весьма изумились” этому «и сказали: так кто же может спастись?” Они подумали, что никто не мог бы обладать богатством и спастись в Царстве Божьем. Именно такую идею они почерпнули из сказанного Спасителем. Но Иисус ответил: «Человекам это невозможно, Богу же все возможно”. 8

Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия.»
Всё, больше Иисус о том, как нужно относиться к родителям, ничего от своего имени не говорит! Да, два раза он цитирует заповедь «Почитай отца и мать» — один раз в контексте полемики с фарисеями (мол те учат этому, но не выполняют, Евангелие от Марка гл. 7, ст. 9-13 ). А другой раз и в какой-то мере от себя: «И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя». (Матфея гл. 19, ст. 16-19). Да, формально произнёс «Почитай отца и мать», но без всякого акцентирования. И на это один раз десять раз в разных контекстах — оставь родителей, я важнее, они предадут, следуй за мной и не оглядывайся и т.д.! Вот это и есть евангельское отношение родителям!
Ну и сам Иисус продемонстрировал своё отношение к матери и семье: «И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома , послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя. И отвечал им: кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь.» (Марка, 3, 31-35)
А что Иисус говорил про отношения к жене и детям? Выше в цитатах есть не только про родителей, но и про жену: Кто оставит …жену… ради меня — получит во сто крат, ибо наследует жизнь вечную (Матфея, 19, 29), Кто не возненавидит … жены и детей, не может быть моим учеником (Лука, 14, 26-27). Эти цитаты сторонники «семейных ценностей» не любят, они любят цитировать «оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью». Но в каком контексте это сказано?
» Подошли фарисеи и спросили, искушая Его: позволительно ли разводиться мужу с женою? Он сказал им в ответ: что заповедал вам Моисей? Они сказали: Моисей позволил писать разводное письмо и разводиться. Иисус сказал им в ответ: по жестокосердию вашему он написал вам сию заповедь. В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.» (Марка, 10,2-12). То есть Иисус говорит об этом в контексте разговора про развод и доказывает, что разводиться нельзя. И нельзя, как это следует из других мест, потому что человек это делает ради новой женитьбы, а новая женитьба — прелюбодеяние. Раз уже прилепился к одной жене, да не отлепится к новой жене! — вот смысл этого отрывка. Но Иисус нигде не говорит, что первая женитьба — хорошее дело. И первая женитьба — дело явно плохое! Иисус и сам не женат и все апостолы если и были женаты — то своих жён оставили. Никакого примера христианской семьи Новый завет нам не предлагает! На таком полном безрыбье проповедникам христианской семьи приходится изображать и ставить в пример «Святое семейство», Иосифа и Марию! Есть ещё посещение Иисусом свадьбы в Кане Галилейской. Про эту свадьбу есть только в одном Евангелии от Иоанна, и там мы не видим жениха с невестой, а видим только превращение воды в вино. И о значении посещения этой свадьбы пишет сам евангелист и и это отнюдь не «освящение брака», как говорят священники, а то, что Иисус положил «начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу свою, и уверовали в Него ученики Его». По контексту понятно, что Иисус мог положить начало чудесам на любом другом празднике.
Об отношении Иисуса к женщине есть известные слова «Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» и далее, что его за это ждёт гиена огненная. И там нет просматривается такого смысла, что это на чужую женщину нельзя смотреть с вожделением, а на свою жену можно. Иисус несколько раз говорит, что бросить жену — это хорошее дело, и нигде не говорит, что жениться — это хорошее дело. Какая женитьба, ведь приблизилось Царствие небесное, а там, как известно, не женятся и замуж не выходят! Только Павел потом, когда стало ясно, что Второе пришествие задерживается, сделал послабление и сказал, что, конечно, «желаю, чтобы все люди были, как и я», то есть не женились, «Но если не воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться.» То есть и для Павла ничего хорошего в браке нет, и он позволителен только применительно к слабости человеческой.
Вот такой мой взгляд на евангельское учение об отношении к родителям и на евангельское учение о браке.

Встреча с игуменией Софией (Силиной)

Продолжение, начало см.: «Сила благословения»

О новой книге «Невозможное человекам возможно Богу», подготовленной Воскресенским Новодевичьим монастырем Санкт-Петербурга, о записке преподобного Серафима Вырицкого и грозном посохе владыки Иоанна (Снычева), об обретении мощей священномученика Илариона (Троицкого) и о простых верующих, которые свой крест достойно несли через жизнь, говорила, отвечая на вопросы пришедших на встречу с ней, настоятельница Новодевичьей обители игумения София (Силина).

Игумения София (Силина)

О новой книге

– Матушка София, расскажите, пожалуйста, о том, как появилась идея книги.

– Известно, что и в творчестве, и в духовной жизни очень важен добрый пример. Несколько книг владыки Тихона, в том числе «Несвятые святые», были написаны отчасти в стенах нашего монастыря. Владыка выкроил себе несколько дней, более-менее свободных от послушаний и иных дел, приехал к нам и написал несколько глав своей книги. Он их зачитывал мне. Главы эти мне очень понравились.

А потом нам подумалось: ведь и наше скудное слово, но с любовью сказанное о своей обители, тоже найдет своих читателей.

Были и сомнения. Понятно, что монашествующим каждое повествование о монашеском опыте, об уставе, о жизни обители всегда очень интересно, назидательно, всегда ты черпаешь что-то новое и утешительное. Но интересно ли мирянам знать о монастырях? Есть ли тут такое, что может быть с пользой почерпнуто мирянами из книг об обителях? Сложно сказать. Образ жизни разный у тех, кто несет свой крест в миру, и у тех, кто подвизается в монастыре. Но тем не менее близкие люди, которым я давала читать эту книгу, миряне, говорили мне, что они в ней находили для себя ответы на какие-то вопросы, иногда совершенно неожиданно.

Неизвестно, как отзовется написанное слово, и поэтому мы с сестрами тоже решили написать книгу – с благодарностью прежде всего Подателю всяческих благ Господу, Который дает силы для восстановления порушенных святынь, для созидания обителей из небытия, на пустом месте, где только фундамент и стены оставались.

Книга наша – коллективное творчество: мы с сестрами вместе вспоминали, обсуждали. Я подумала, что интересно будет прочитать не только историю, увиденную глазами игумении, интересны и какие-то грани монастырской жизни, о которых рассказывают разные люди: и монахини, подвизающиеся уже много лет в монастыре, – в нашей книге помещены воспоминания старенькой схимницы, – и сестры, только недавно пришедшие в обитель.

Мы постарались в нашей книге показать разные стороны монастырской жизни, которые извне, может быть, и не всегда люди видят или о которых черпают информацию из не всегда чистых источников. О послушаниях сестер, о том, как сами сестры их воспринимают, что они духовно получают на этих послушаниях, какие трудности и тяготы им приходится преодолевать в своей душе.

Записка преподобного Серафима Вырицкого

– В книге рассказывается в том числе и о неизвестных ранее фактах из жизни подвижников веры, в частности преподобного Серафима Вырицкого. Что это за материал?

– Это воспоминания преподобного батюшки Серафима Вырицкого о кончине своей супруги. Передала мне это воспоминание уже почившая схимница Пюхтицкого монастыря схимонахиня Евстафия, которая была духовной дочерью одного известного петербургского батюшки старого поколения. Они много ездили к Серафиму Вырицкому, с ним были связаны, окормлялись у него.

Батюшка Серафим по благодати Божией понял, что супруга отходит, и поднялся ее причастить Это очень трогательное повествование. Батюшка Серафим тогда был уже тяжело болен, не вставал, но когда он понял, что супруга его отходит – она в соседней комнате жила, в их домике в Вырице, – то поднялся… Промыслительно и только по благодати Божией он сумел встать. И он сам причастил ее перед кончиной запасными Дарами, и после этого она преставилась. Практически поминутно описан последний день ее земной жизни и как батюшка Серафим оказался с ней рядом.

Мне кажется, это и мирянам будет назидательно, интересно, трогательно, потому что это повествование о том, как важно быть рядом с любимым человеком, дорогим сердцу, близким по духу до последнего в самых тягостных жизненных испытаниях, а самым тяжелым испытанием для души человека является смерть. Батюшка Серафим был со своей матушкой – со своей духовной сестрой, супругой в мирской жизни – до последнего ее вздоха.

Преподобный Серафим Вырицкий

Но мы поместили в нашей книге не только воспоминания об известных подвижниках: старце Николае Гурьянове, духовная помощь и благословения которого всегда помогали и помогают нашей обители и сестрам; духовнике обители, уже почившем, архимандрите Кирилле (Начисе) – или вот эту записку старца Серафима Вырицкого. Ведь сколько простых верующих, которые свой крест достойно пронесли через жизнь! Они уходят, умирают, и хочется, чтобы и их кто-то вспомнил добрым словом. Поэтому в книге есть рассказ, например, о Лидии Запариной. Она вела синодик, куда записывала имена людей, встреченных ею в жизни, и поминала их по этому синодику. Напротив имен некоторых стояли пометки, порой совсем краткие, например: «Об упокоении Ивана. Очень несчастный человек, его бросила жена». Больше ничего не написано. Но страдания человека она отмечала в своем синодике и запечатлевала для памяти сердечной – своей и, может быть, тех людей, которым этот синодик потом попадет.

Обет

– Матушка, а как и когда вы решили стать монахиней?

– Знаете, это всегда очень внутренний вопрос. У меня возникло желание стать монахиней, когда мне лет 20 было.

Владыка Василий (Родзянко) рассказывал, что ему было лет 7 или 8, когда он принес обет Богу стать монахом, а потом жизнь шла своим чередом, и он очень переживал, что дал такой обет, хотя ему и говорили: «Ты же маленький был, и все это всерьез не стоит принимать». Он, как известно, семейным человеком стал, но Господь все равно исполнил этот его детский обет.

А у меня было такое обстоятельство в жизни: я работала в духовной академии, мы занимались возвращением здания духовной академии и на основании документальной договоренности заняли часть этого здания. А потом, когда Министерство образования узнало об этом, то сняли директора, назначили нового, и пошла обратная волна, чтобы ничего не отдавать Церкви и даже забрать то, что уже отдано. И больше всего давили на нашего правящего архиерея – покойного митрополита Иоанна. А дело в таких вещах зачастую, как мне кажется, даже не в здании, не в квадратных метрах, а в вопросе стойкости, страха и мужества. И стоял перед нами вопрос: мы устоим против всего этого давления?

Причем надо принять во внимание махину советской власти, которая душила духовенство. Это мне было 20 с небольшим лет, и я ничего не боялась, потому что я не видела, как сажают людей. Могли даже не обязательно посадить, в советское время священника могли лишить так называемой регистрации уполномоченного, и ты никто, ты не сможешь ни служить у Престола, ничего не сможешь делать. Но мы-то, молодые, этого не видели. У нас был один священник, отец Ливерий Воронов, очень известный профессор; его духовного отца, владыку Григория (Чукова), посадили, сам отец Ливерий сидел в тюрьме… Это поколение людей, которые через все это прошли. А тут такой глоток вроде бы свободы, но в то же время свобода-то неполная…

«Господи, если владыка не отступит, я монашество приму!» – такая была молитва внутренняя И вот мы стоим около здания духовной академии, решетка между их половинкой и нашей, и они владыку Иоанна «душат» – говорят: владыка, вы уйдите из этого здания, мы потом всё решим. А я про себя думаю: «Господи, если владыка не отступит, я монашество приму!» Конечно, я не поэтому приняла монашество. Это молитва такая была внутренняя.

Но это всегда внутренний выбор – желание монашества. Молитвы личной хотелось. Хотелось узнать смысл жизни. А когда понимаешь, что смысл жизни – это полнота бытия с Богом, то ничего другого уже не хочется. Все другое, ты чувствуешь, уже не сможешь совместить, что ли. Я очень люблю семейных людей, у кого много детей, потому что это помогает сердцу человека расшириться, помогает научиться любить, помогает человеку научиться молиться за семью, за детей. А другой человек чувствует, что его – это монашество.

Митрополит Иоанн (Снычев)

– А каким вам запомнился владыка Иоанн?

– Владыка Иоанн зачастую воспринимается превратно. Я говорила недавно с одним игуменом, он с 13 лет в Самаре у владыки Иоанна прислуживал в алтаре, исповедовался, и он сказал: «Странно, кто-то недавно издавал воспоминания, и владыка там такой благостный старчик, такой мягкий, добрый, по голове гладит. А он ведь был не такой». Я говорю: «Я знаю, что он был не такой».

Владыки Иоанн как стукнет своим посохом, так что затряслись стены! И вот мы стоим у решетки, и владыка начинает рассказывать спокойным таким голосом, ну, старческим, может быть, даже в силу какой-то его болезни: «Когда я был самарским архиереем, нас уполномоченные давили, нам храмы не возвращали». А этот аппарат уполномоченных преобразовался в так называемый Отдел по связям с религиями, но те же самые люди в этом отделе работали. И один небольшого ростика – а владыка был достаточно высокий – из-за чьей-то спины выскакивает и тявкает: «У нас было не так, не так!» А у владыки был посох, он как стукнет этим посохом, так что затряслись стены, и говорит: «А здесь было хуже». Тот говорит: «У нас было в Ленинграде не так», а владыка снова как двинет посохом: «А здесь было хуже!» И тот отпрыгнул обратно и за какую-то тетку спрятался.

Достучаться до людских сердец

– Скажите, у вас есть какой-то аргумент доказательства бытия Божия?

– Нельзя сказать, что сейчас прямо толпами неверующие приходят с требованием: «Докажите нам бытие Божие». Даже не знаю, есть ли еще такие. Сейчас большинство не говорит, что они неверующие, говорят другое: что Бог в душе, а в Церкви что-то не так. А это все-таки из других каких-то категорий. И аргументы, которые приводятся при этом, чаще всего исходят не из интеллектуального источника. Бывает, человек говорит: «Я агностик». Ну, думаю, сидит и философские системы изучает от древних до современных этот «агностик». Может, и книжки ни одной не прочитал этот горе-агностик, а туда же! Есть люди, от которых слышишь: я уважаю Православие: это часть нашей культуры, но я в церковь не хожу, у меня Бог в душе. Или пишут: «Я вообще хороший человек. Чего мне поститься и на эти ваши исповеди ходить?» Но я не священник все-таки и не миссионер, чтобы таким людям что-то рассказывать и доказывать.

Бывает, что в некоторых ситуациях Господь дает какое-то слово; может быть, оно в ком-то отзывается. Может быть, не сразу. Иногда люди приходят и говорят: «А вот вы пять лет назад нам сказали, и это на нас такое впечатление произвело…» Слава Богу, что говорила. Ведь даже ослица говорила, пророчествовала. Встала, не пошла, потом заговорила. Слава Богу, я тоже иногда могу что-то, как ослица, сказать – а вам польза была.

Обретение мощей священномученика Илариона (Троицкого)

– Новодевичий Воскресенский монастырь связан с обретением мощей священномученика Илариона (Троицкого). Расскажите, пожалуйста, как это было.

– Священномученик Иларион – необыкновенный угодник Божий. И это не древность какая-то, не несколько веков назад. В этом году 90 лет со дня мученической кончины владыки Илариона. А что такое 90 лет? Малый срок. У меня, например, бабушка была 1923 года рождения, а прабабушка – 1903-го. То есть мои бабушка и прабабушка ходили в наш монастырь до его закрытия. Конечно, в 1929 году бабушка не могла быть свидетелем погребения священномученика Илариона, но вот это разрушение всего святого они видели. Монахинь последних видели.

Меня всегда это поражало: владыка Иларион – почти наш современник! Меня всегда это поражало: владыка Иларион – почти наш современник! Но я никак не могла предположить, что владыка Иларион у нас в городе похоронен, на Новодевичьем кладбище. Один молодой алтарник мне как-то об этом сказал. Мы пошли к могиле, и я поразилась, что она сохранилась. Конечно, она в скромном очень виде была, но она была ухоженная.

Священномученик Иларион (Троицкий)

Но Новодевичье кладбище было неохраняемое, и кто там только не жил: и бомжи, и наркоманы, и прятались какие-то хулиганы в этих склепах, и сатанисты. Мы очень волновались за могилу святителя-мученика, что она будет осквернена, поругана. Милиция не хотела никакой охраной заниматься, говорили: «Нам бы с живыми разобраться, а вы еще предлагаете, чтобы мы занимались покойниками». А я как-то в милиции сказала: «Знаете, кто начинает с оскорбления и осквернения святыни, заканчивает живыми людьми».

И вот работники кладбища мне рассказывают: приходили к ним из катакомбной церкви и интересовались могилой владыки Илариона, потому что они хотят обрести его мощи: он у них как бы канонизированный. Я сразу митрополиту доложила: «Владыка, так может оказаться, что кто-то мощи святителя Илариона заберет. Кладбище не охраняется, кроме собак, бомжей и сатанистов никого нет». И владыка нас благословил, чтобы мы мощи еще до канонизации подняли, обрели.

Это было огромное духовное событие, духовное торжество. На память святой равноапостольной княгини Ольги мы поднимали мощи с участием одного академика, ученого, для освидетельствования мощей, их сохранности. Известно, что владыку Илариона похоронили в облачении другого мученика – священномученика Серафима (Чичагова), и действительно, когда мы подняли мощи, то увидели белое облачение. Только это белое облачение в земле позеленело. Мы мощи с кладбища принесли, и у нас они находились до принятия решения о перенесении их в Москву.

Такое было торжество перенесения мощей! Тогда отец Тихон приехал с братией, отец Анастасий, покойный отец архимандрит, тоже был. И вот при колоссальном просто стечении народа мощи были перенесены в Москву. В этом году – 20 лет прославлению владыки Илариона.

Мы не особо печалимся, что мощи теперь в Москве, потому что владыка Иларион дальше для нас от этого не стал. Мы молимся ему, каждое воскресенье мы утром до Литургии служим молебен священномученику Илариону, и я всегда чувствую его помощь и в восстановлении монастыря и храмов. Он все равно наш родной, близкий нам святой, несмотря на то, что он находится на расстоянии 600 километров. Но это не проблема. Бывает, что и мощи не сохранились, а святые все равно за нас предстательствуют, молятся.

Так что наши обители – Сретенская в Москве и Новодевичья в Петербурге – связаны владыкой Иларионом.

Раскрою и секрет, почему получился такой красивый новый храм у владыки Тихона. Потому что он направил к нам архитектурную мастерскую, и они у нас в Казанском храме все замерили. Но я была не против. И архитектор, строивший наш Казанский храм, Василий Антонович Косяков, думаю, тоже не против, что так наш храм превзошли – использовали идею храма без колонн, с обходной галереей, творчески ее переработали и сюда перенесли.

***

– Приезжайте к нам в монастырь. У нас очень красивая обитель, новый собор. Да любая обитель хорошая, везде хорошо, где чувствуется молитва, где жизнь идет. Конечно, люди везде со своими страстями, куда они денутся, это же не какие-то святые, на воздушном шарике спущенные в монастыри. Все люди пришли из мира. Часто ругают монастыри: почему там такие да этакие? Да потому, что живые. Тихо и спокойно только в музее. И то иногда какая-нибудь бабушка-смотрительница излишне печется: не там сидите, не так стоите и чего это нашего Леонардо да Винчи глазами сверлите… В любой живой обители люди свой путь проходят, борются со страстями, иногда их видят, иногда не видят. Иногда благочестивые миряне подсказывают.

Приезжайте! У нас все скромно, по-домашнему, не сравнить со сретенскими масштабами. Но, может быть, и не нужно? У нас свое служение.

И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?

Не просто войти богатому в Царствие Небесное…

Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди.

Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя.

Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне?

Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною.

Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение.

Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие.

Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись?

А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же всё возможно (Мф. 19, 16-26).

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Хочу обратить ваше внимание на две или три черты сегодняшнего евангельского чтения. Юноша подходит ко Христу и говорит Ему: Учителю благий. И Спаситель ставит его перед действительностью, о которой тот, может быть, и не думал. Юноша обратился ко Христу как к мудрому наставнику: «Добрый наставник, что мне делать?”

А Христос ему отвечает: Никто не благ, кроме как един Бог… И тут Он ставит его перед лицом того, что если он хочет получить окончательный, совершенный ответ на свой вопрос, он должен услышать его из уст Божиих, то есть от Спасителя Христа, Сына Божия, ставшего сыном человеческим. Он должен услышать эти слова, признав безусловность права Христова возвещать эти слова.

И действительно, если говорить о вечной жизни, – кто может о ней говорить, кроме Самого Бога, Который и есть Жизнь Вечная? Напрасен вопрос юноши, если он обращен только к мудрому, хоть и святому, человеку: на этот вопрос может ответить только Бог: и ответ на это только один: Приобщись Моей святости, приобщись Моей вечности – и ты будешь совершенен, и войдешь в вечность Божию…

Но Христос обращается к Своему совопроснику на том уровне, на котором тот говорит; Он ему говорит: сохрани заповеди, – ведь заповеди тоже даны от Бога: что тебе большего нужно?! – Какие? – спрашивает юноша, думая, что нужно какие-то новые заповеди совершить, нужно сделать что-то такое, о чем он до тех пор ни от кого не слыхал. И действительно, тут он слушает Того, Кто может ему сказать последнее совершенное слово. И Христос ему указывает шесть заповедей, но только последняя из них – из Второзакония. Ни одной заповеди Он не упоминает о поклонении Богу; почему? Потому что так легко и этому юноше, и всем нам сказать: «Я верю в Бога! Я люблю Бога!” – и тут же нарушать те заповеди, которые относятся к человеку…

Казалось бы, каждый из нас может сказать от сердца, что он в Бога верит и Бога любит – но это не так. Если мы верили бы в Бога, мы не ставили бы под вопрос обстоятельства нашей жизни, мы не упрекали бы Его в том, что все, что с нами случается горького, мучительного – Его ответственность.

Мы не всегда говорим, что Он виноват непосредственно, но что Он нас не сохранил, не оградил, не защитил – мы говорим постоянно. Если бы мы Его любили и если бы мы верили в Его любовь, то мы все воспринимали бы от Его рук, как дар любви.

Поэтому говорить о том, что мы любим Бога и верим в Него, мы должны с осторожностью. Но даже если мы можем это сказать, то апостол Иоанн Богослов нам указывает: когда ты говоришь, что любишь Бога, а людей вокруг себя не любишь – ты лжец!..

Поэтому Христос не ставит вопрос юноше о том, любит ли он Бога, – он бы отозвался положительным ответом, а спрашивает: как ты относишься к людям вокруг тебя? Любишь ли ты людей, как ты любишь самого себя? Желаешь ли ты людям всего того добра, которого ты себе желаешь? Готов ли ты отречься от всего, что твое, для того, чтобы другого обогатить любовью, но конкретной любовью; не словом, а делом любви?..

Вот почему Христос говорит юноше: Соблюди заповеди.

Это нам напоминает рассказ о Страшном суде, который мы читаем в Евангелии от Матфея перед Постом, о том, как Господь разделяет овец от козлищ.

Мы всегда думаем об этой притче только в порядке суда; но в чем же суд, о чем спрашивает Христос-Судья представших перед Ним? Он спрашивает только о том, оказались ли они в течение своей жизни человечными, достойными имени человека: Накормили ли вы голодного? Одели ли вы нагого? Дали ли вы кров тому, кто был бездомен? Посетили ли вы больного, если даже вам страшно от его заразы?
Постыдились вы или нет того, что друг ваш находится в тюрьме опозоренный?..

Вот о чем спрашивает Судья, – о том, какими мы были по отношению к человеку. Иначе сказать: были ли вы достойны звания человека? Если вы даже недостойны звания человека, – не думайте о том, чтобы приобщиться к Божественной святости, приобщиться к Божественной природе, приобщиться к вечности Господней.

И это обращено к юноше, который богат: чем же он богат? Он богат не только вещественным богатством; он богат тем, что чувствует, что он – праведник: он выполнил все заповеди Божий, он все сделал, чего с него может спросить Господь, – чего же с него больше требовать? Чтобы он полюбил ближнего, как самого себя.

Это не одна из Десяти заповедей; эту заповедь мы находим в другом месте Ветхого Завета (Лев. 19, 18) и слышим ее повторяемую Христом; она означает: отрекись от себя, забудь про себя! Пусть все твое внимание будет обращено к другому, к его нужде: пусть твое сердце будет полно только любви к другому, чего бы это тебе ни стоило!..

Митрополит Антоний Сурожский

И вот тут юноша сталкивается со своим вещественным богатством: он готов любить людей, но из положения своей обеспеченности. А Христос ему говорит: Отдай все: и когда у тебя ничего не будет, тогда люби людей свободно, и следуй за Мной, куда бы Я ни пошел… И мы знаем, куда Христос шел: отречься от Себя до конца и жизнь Свою отдать.

Эта заповедь относится отчасти ко всем нам. Богатства вещественного мы не обязательно должны лишиться, да часто и не обладаем им, но мы так богаты тем, что нас делает гордыми, самодовольными, высокомерными – вот от чего нам надо первым делом отказаться: забыть про себя, и обратить внимание на ближнего. И тогда мы ощутим, услышим от Христа слово утешения, слово утверждения.

Да, – собственными силами человек этого сделать не может, но, по слову Спасителя апостолу Павлу — сила Его в немощи совершается. Мы можем действовать силой Божией; и как сказано в этом чтении Евангелия, то что невозможно человеку, Богу возможно. И опять-таки словами апостола Павла: «Все мне возможно в укрепляющей меня силе Господа нашего Иисуса Христа». Аминь.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *