Сатана сын бога

— Вячеслав Петрович, дорога в Америку стоит безумно сколько. Кто ваш добрый гений, оплативший это путешествие?

— Оркестр «Симфония Невады» города Лас-Вегаса. Он пригласил меня на премьеру моей «Пьеты», пьесы для виолончели с оркестром. Дирижер Вирко Балей хорошо знает современную симфоническую музыку России, любит наших исполнителей. В моем концерте солировала Мария Чайковская.

— Что вас удивило в Лас-Вегасе?

— Город просто напичкан средствами духовного очищения. Здесь 400 церквей! Видно, после продажи души дьяволу очень хочется замолить грехи. Посетил я церковь религиозной науки. Это сарай, где нет никакой религиозной атрибутики. Выступает, к примеру, министр и говорит: «Господу верить необходимо, но еще надо хорошо вести свои дела». Из публики выходят с признанием, что Бог помог им в бизнесе, ну и так далее. Потом они поют песни, водят хороводы, как на рождественской елке.

— Ваши впечатления от простых американцев…

— Приветливы, у них нет и следа озлобления, в котором часто пребывают наши соотечественники.

— Наша публика не торопится на симфонический концерт. Как американцы воспринимают современную русскую музыку?

— Когда Ростропович должен был в первый раз играть мою симфонию, случайно в фойе я услышал мнение, дескать, современная русская музыка ужасна, слушать ее невозможно. Я понял — многие пришли на концерт развлечься и не прочь сбежать поскорее… Началось исполнение. Кто-то действительно ушел, но по лицам оставшихся я понял: музыка что-то меняет в них. Пусть ненадолго — они становились другими людьми.

В Лас-Вегасе зал на 2 тысячи мест. И почти все места были заполнены. Программки раздавали бесплатно, как у Швейка распыляют в раю бесплатно одеколон.

— Я слышала, в Филадельфии оркестр «2001» сыграл две ваши вещи. А когда вас будет играть Ростропович? Встречались ли вы с ним в этот приезд?

— Да, мы очень хорошо пообщались — в июле в Лондоне Ростропович сыграет с Лондонским симфоническим оркестром четвертую часть моей тетралогии «Симфония пути».

— Неужели вы говорили только о музыке небесных сфер?

— Напротив. Мы создали в Вашингтоне американское отделение фонда духовного творчества «Слава фаундейшн» — «Фонд Славы». Его учредили три Славы — Мстислав Ростропович, Святослав Федоров и Вячеслав Артёмов. Надо помочь людям, создающим духовные ценности. Без культуры нация погибнет, ей останется только охота на мамонтов.

— Вы знаете, кому необходимо помочь?

— Конечно, знаю. Есть композиторы, религиозные писатели, которые создают высокие духовные произведения. Или, скажем, хореограф Ольга Бавдилович со своей уникальной труппой во Владивостоке…

— Я слышала: Ольга ставит балеты на вашу музыку. Вы их видели?

— Они снимают все свои постановки на видеопленку. Кое-что я видел. Меня эти балеты захватывают. Российское телевидение собирается вскоре показать серию этих работ. Они требуют внимания, напряжения при восприятии, но воздействие спектаклей на зрителя благотворно. Я надеюсь, вы убедитесь сами. Знали бы вы, в каких труднейших условиях им приходится работать! Звонили недавно — собирают бутылки, чтобы выжить. Сама Ольга выезжала в Америку. Но ей там неинтересно. Я ее понимаю. В американском искусстве часто встречаешь механические изделия, не проникающие в духовную жизнь, остающиеся на уровне игры материалов.

— Может ли композитор-симфонист выжить в сегодняшних условиях?

— Ставки за симфонии немного увеличились, но из-за инфляции фактически уменьшились. Положим, вы пишете симфонию год. На семью в месяц композитору необходимо тысяч 35 — прежде чем зазвучит сочинение, ему за многое надо платить. Умножьте на 12 месяцев и прибавьте инфляционный процент. В Америке исполнение пятнадцатиминутной вещи с оркестром стоит 500 долларов. На четыре исполнения в месяц вполне можно существовать. Радио и телевидение платят за все исполнения. У нас же я слышу свою музыку НЕОБЪЯВЛЕННОЙ, анонимно. Только сейчас, как мне сказали, вырабатывается какой-то законодательный акт, касающийся использования музыки по радио и телевидению. Я думаю, большинство композиторов на свое творчество прожить в нашей стране не в состоянии.

— Вроде начинает вырождаться традиция спонсорства…

— Спонсоры уже устали… У нас была и другая традиция — государство поддерживало культуру. Другой вопрос — какую культуру? У всех на слуху обласканные имена.

— Помочь бы надо в первую очередь молодым талантам — никто не знает, сколько Господь отмерил каждому прожить на земле.

— У каждого свой план бытия. Мясковский «расписался» к концу жизни. У Прокофьева самые важные вещи написаны рано. Важно судить не по паспортному возрасту, а по делам. Надо скорее менять образ корифеев в общественном сознании. В Союзе композиторов был секретариат — он состоял из орденоносцев, обласканных и оплаченных правительством. Теперь ничего этого не существует. Дым рассеялся — и нет гениев.

Грешить или не грешить?

— Вячеслав Петрович, ваш симфонический путь к Богу, подготовка к надмирной жизни не вступают ли в противоречие с самочувствием человека, вынужденного грешить и подвергаться разным соблазнам?

— У меня нет возможностей подвергаться соблазнам.

— Как же так? Вы же не отшельник в скиту?

— У меня нет пристрастий, кроме моих занятий. И на них мне едва хватит моей жизни.

— А соблазн самообольщения, любви к самому себе?

— Вот это большая проблема. Господь сказал: «Возлюби ближнего, как самого себя». Но для меня вопрос: как возлюбить себя?

— Где вы постигаете гармонию?

— Я человек горный, лесной. Мое место — в божественной природе. Я у нее учусь.

— Правильно ли я вас поняла, что именно в горах вы ощущаете некую возможность общения с Богом?

— Было бы наглостью с моей стороны сказать таким образом. Один композитор хвастался, дескать, не он пишет музыку, а какие-то надмирные силы водят его рукой. Человек не в состоянии определить точно, откуда на него направлено воздействие. По-настоящему приближенный к процессу творчества знает, что всё однажды откроется. Даже во сне. И тогда есть искушение сказать, что это свыше. Но каждый получает в меру своей испорченности. Я хотел бы быть ближе к Богу. Ведь сказано в писании: «Познай самого себя». Человек познает себя своим участием в жизни, своим трудом. Композитор творчеством идет к Богу, если он стремится к нему. Но может произойти и подмена. Иной стремится несознательно к дьяволу, а ему кажется, что он всё получает от Бога.

— Испытываете ли вы недовольство собой?

— Собой я всегда недоволен. Но стараюсь анализировать, исправлять недостатки. Самое действенное средство — творчество. Мне кажется, в творчестве я преодолеваю свою греховную природу.

— У Пушкина я встретила фразу: «Зависть — сестра соревнования, следственно, из хорошего ряда». Знакомо ли вам это чувство?

— Я пытался себя на этом поймать. Пока не удалось. Радуюсь, если вижу в творчестве другого человека возвышающее начало и во всем готов ему помочь. Разумеется, есть музыка, которая вызывает мое неприятие. Завидую ли я известности композиторов? Я себя проверял: слушал музыку, не зная, кто ее написал. И приходил к заключению: музыка эта недостойная. Фальшивка. Она дает ложное представление о мире чувств. Музыка ведь очень открыта. Ее создателю не спрятаться за звук. Звук есть непосредственное выражение существа автора. Какой человек — такова и его музыка.

— Наверно, возникала у вас зависть к классике, сожаление, что не вы это написали?

— Были такие вещи, которые мне хотелось бы написать. Но они побуждают меня не повторить, а написать что-то свое, что по духовному переживанию было бы наравне. Такие вещи есть у американского композитора Эдгара Вареза.

— Не слышала ни его произведений, ни о нем.

— К сожалению, он мало известен. На мой взгляд, он самый крупный композитор ХХ века. Он действительно открыл новые пути в музыке, а не Венская школа, о которой так много говорят. Я считаю Вареза более значительным автором, чем Стравинский. У нас его не исполняют. Варез — трагический композитор. Один из первых использовал электронику…

— Австрийский музыковед Карл Харниш нашел в подвале венского музея старинную нотную запись Моцарта «Тайны вокруг императора» — пьесу для двух гитар, виолончели и флейты. Сыграли — мелодия напомнила шлягер Билла Хейли, ознаменовавшего начало рок-н-ролла, 200 лет назад 19-летний Моцарт это отведал и пошел дальше. Вы себе позволяете озорство в музыке?

— О моцартовских вещах нельзя говорить, что они «роковые». Сейчас много переделок. «Маленькую ночную серенаду» играют с ударными. Это профанация классики. Моцарт писал и развлекательную музыку, даже составлял музыкальные квадратики, чтобы любой, вытащив квадратики, мог сложить какую-то музыку. Такие игры хороши на компьютерах. Я считаю главным направлением в музыке — идти в глубину своего душевного мира, открывать возможность пути к Богу. Бах, Шуберт, Шопен, Брамс, Брукнер, Малер, Варез, Берио, Пуленк занимались этим.

Нам не дано предугадать…

— Приходилось ли вам видеть реакцию наших мастеровых на новую «классику»?

— Когда они сталкивались с музыкой нос к носу, то бывали поражены: «А это уже не классика, а что-то другое». Классику они ненавидят. Надо их приучить, возбуждать музыкой циркуляцию крови в мыслях, чтоб они перестали быть лопухами. Сын моего знакомого — школьник — на переменах стал передавать музыку Баха, Генделя со своим комментарием. Представьте — дети изменились. Школа изменилась. Дети не доверяют взрослым, пусть просвещают их сверстники. Не может эмоциональная музыка не захватить человека.

— Когда вы закончите «Симфонию пути», вернетесь к камерным сочинениям?

— Они у меня в проектах и образах…

— Вы не хотели бы поработать в Швейцарии?

— У нас на Кавказе лучше. Наш фонд получил в Карачаево-Черкессии семь гектаров земли. Хотим сделать что-то вроде артистической колонии, чтобы приезжали художники, артисты, поэты, музыканты… Но ныне всё непредсказуемо.

— Где вам легче работается?

— Работать можно только дома, на природе.

— Насколько мне известно, у композитора Артёмова нет загородного дома.

— У Артёмова ни собственного дома, ни машины. Меня стали знакомые обвинять, что я эпатирую публику — хожу по Москве пешком. В самые тяжкие моменты жизни я себя утешаю одним: могло быть и хуже. Я могу лишиться здоровья, оказаться парализованным. А сейчас я могу улыбаться, увлекаться — это тоже счастье. Многие годы в кармане у меня не было и полушки. Году в семидесятом шел я в музфонд за ссудой, а в тот день не было у меня даже хлеба, навстречу попался человек с авоськой бананов. Как я ему позавидовал! Я не жалуюсь на судьбу. Я тоже мог бы песенки писать — но я сознательно выбрал свой путь, ограничил себя во всем, чтобы заниматься главным делом жизни. Уверен, любой человек может добиться своего — создать то, что будет его самого радовать. А этого уже достаточно.

— Вы не жалеете, что обходитесь без Союза композиторов?

— Когда-то наш союз был создан по политическим мотивам. Он объединял всех, кто имел дело со звуком. Представьте такое образование, где Бетховеном, Чайковским и Брукнером руководит балалаечник? В Московском союзе так и было. Иногда заходил в здание союза, а там заседали композиторы-песенники, слушали друг друга. Жуткий трактир. Что оттуда неслось, недостойно человеческого уха. Главная задача авторов песен — продать побыстрее, завтра поделки никто не купит. Чисто торговый принцип. Нигде в мире нет таких союзов композиторов.

— Вячеслав Петрович, в общении вы такой веселый, мягкий. Но вы беспощадны в оценке сочинений своих современников. Страшно спросить, но рискну: ваше восприятие музыки Шнитке?

— Один из критиков назвал Шнитке отражением. Критик правильно уловил. Отражение — эхо. Оно само ничего не произносит, не является откровением.

— Его талант ценят во всем мире…

— Это ничего не отменяет. Я перестал его слушать с 78-го года.

— Почему же вы судите окончательно, по сути не зная его новых сочинений?

— Мне иногда попадаются его сочинения. Слушал недавно его 4-ю симфонию. Оперу показывали по телевизору. Мне не интересно.

— А кто интересен?

— В Ереване Эдик Айрапетян — замечательный композитор. Ереванские композиторы намного интереснее наших, духовно чище. Они остались ближе к природе. В их музыке больше доброго.

— А в развлекательной музыке кого вы предпочитаете?

— Гершвина. Приятная музыка. «Порги и Бесс» содержит многое.

— У вас на стенах прекрасные оттиски гравюр Хогарта. И совсем нет живописи — только черно-белая графика. Почему?

— Я графикой увлекался в молодости. У знакомого была мастерская, я приходил туда, что-то царапал на металле. Конечно, я не художник, но появление изображения доставляло мне удовольствие. На кухне даже есть две мои гравюрки.

— Пейзажи?

— Не-ет. У меня всегда что-то тайное, символы. Но я к этому серьезно не отношусь.

— Какой год в вашей жизни был особенным?

— Семьдесят седьмой — год моего дилижанского прозрения. В Дилижансе есть какие-то космические знаки. Творчество — это раскрытие иной жизни. Музыка — и не потому, что я этим занимаюсь, — самое сокровенное, самое тайное искусство.

Покарать во имя Бога

— Фридрих Горенштейн написал большой роман «Псалом». Его герой — антихрист — с незапамятных времен живет в России в образе человека и творит зло за грехи наши тяжкие перед Богом…

— Да, дьявол не забывает нас. Человеку дали свободу выбора — идти вправо или влево, творить зло или добро. Он сам выбирает способ своего существования. А если он бессознательное существо, значит, он просто игрушка в руках дьявола. Что ни говори, нас, русских, раздирают противоположные черты: святость и разинщина, доброта и разбойность, неупорядоченность душевной жизни. Упорядоченный человек в хорошо организованном обществе может прогнозировать свои поступки, не позволяя себе крайностей. Многие иностранцы говорят: «Встретишь иного русского — страшный, неприятный человек. А поговоришь — у него прекрасная душа». Надо упорядочить свою внутреннюю жизнь, стремиться к духовному существованию. Иначе останется человек в своей берлоге диким, с дьяволом в одной упряжке. Еще не всё потеряно…

«Сын дьявола» — основанный на реальных событиях канадский триллер от режиссера Майкла Мелски.

Сюжет

Журналистка Рей (Сюзанн Клеман) и музыкант Лиам (Аллан Хоуко) — счастливая семейная пара. Рей беременна, поэтому ее муж решает устроить ей небольшое приятное путешествие, чтобы скрасить девять месяцев ожидания. По пути им встречается красивая старинная гостиница, где они останавливаются на ночь после целого дня в дороге.

Они заселяются в номер, Рей отправляется в душ, а Лиам занимается приготовлением ужина. Ничто не предвещает беды. Супруги садятся за стол, и вдруг женщина понимает, что в комнате присутствует призрак, она ощущает его взгляд на себе.

Бесплотный дух принадлежит погибшей здесь роженице. Он рассказывает историю старого отеля. Когда-то здесь располагался родильный дом для незамужних барышень, носящих под сердцем ребенка. В те времена такая ситуация считалась недопустимой, поэтому девушки незаконным путем избавлялись от своего «бремени».

В процессе страшных операций они часто умирали, а невинно убиенных детей стены отеля помнят и вовсе невероятное количество. Их души не смогли покинуть этот мир, поэтому они до сих пор живут здесь.

Супруги хотят поскорее уехать из ужасного места, но это не так-то просто, потому что незримые обитатели дома не желают отпускать своих гостей.

Съемочная группа

  • Режиссер: Майкл Мелски
  • Сценарист: Майкл Мелски
  • Продюсеры: Крэйг Камерон, Майкл Мелски, Дэвид Миллер и др.
  • Оператор: Кен Ле Бланк
  • Композитор: Азиф Ильяс
  • Художники: Дженнифер Стюарт, Райан Весси
  • Монтажер: Торбен Бигер
  • Актеры: Сюзанн Клеман, Аллан Хоуко, Шелли Томпсон, Геза Ковач, Ли Дж. Кэмпбелл, Марта Ирвинг, Рена Коссац, Гленн Лефчак, Лесли Смит

Каин, קין‎ — старший сын первой человеческой четы, Адама и Евы, названный так, ибо Ева сказала: «Я приобрела сына от Господа» (קין‎ производится от קנה‎). Каин был земледельцем, тогда как его младший брат, Авель, — пастухом. Оба брата принесли в одно время жертвы Богу: К. — плоды от земли, Авель же — от первородных (мелкого) скота своего. Приношение К. было отвергнуто Богом, Авеля же принято. Предполагается, что отношение Бога к жертвам братьев отразилось на их благосостоянии: стада Авеля умножились, тогда как поля К. дали плохой урожай. От этого в сердце К. воспламенилась ненависть к брату, и, несмотря на утешение и предостережение Бога, К. убил Авеля в поле. За братоубийство К. был проклят Богом и «изгнан с лица земли». На мольбу К., чтобы его не убил всякий встречный, Бог обещал ему, что тот, кто убьет его, «отомстится всемеро», и наложил на К. (охранительный) знак. Каков это был знак, не сказано. Однако К. должен был «уйти от лица Господа» и поселиться в земле Нод (т. е. скитальчества) к востоку от Эдена. Позже у него родился сын Ханох, именем которого К. назвал построенный им город (первый город на земле; חנוך‎ значит освящение; ср. Быт., 4, 17). — См. Кениты. 1.

К. в агаде. — По словам агадистов, убийство Авеля К. возмутило весь мир и вызвало желание мести у животных и птиц, к которым присоединился и «первобытный змей», נחש הקדמוני‎ (Ber. r., XXII). Но Бог защитил К. доводом, что он не знал преступности своего поступка; однако К. не избег наказания и был осужден на изгнание, причем Бог снабдил его «знаком», אות‎, по словам одних, охранительным, состоявшим в особом сиянии, подобно блеску солнца, по другим — позорным, в виде рога или нароста на челе. С тех пор К. стал прототипом убийц, אות לרוצחים‎, или поучительным примером для раскаивающихся грешников, אות לבעלי תשובה‎ (Ber. r., ib.). А. К.‎3.

Келли Генри Ансгар Пер. с англ. 2011 г.

Время будущее: Низвержен Обвинитель братий наших, обвиняющий их пред Богом нашим день и ночь.
Откр. 12:10

Время настоящее: Я, Иисус, Люцифер.
Откр. 22:16

Я привожу две цитаты из Апокалипсиса как своего рода квинтэссенцию истории Сатаны, изложенной в этой книге. Первая цитата показывает, что Сатана является Небесным Обвинителем человечества перед Богом, и с этой должности он, согласно данному пророчеству, в будущем будет снят. Во второй цитате, взятой с последней страницы Нового Завета, Иисус называет себя «Звездой Светлой и Утренней», что можно перевести на латинский как «Люцифер» («несущий свет», «светоносный»; «LightBearer» — одно из древних названий планеты Венера, «утренней звезды», предваряющей своим появлением на востоке восход солнца). В ветхозаветные времена Люцифер не ассоциировался с Сатаной, о нем не думали ни как о Сатане, изгнанном с небес до сотворения Адама и Евы, ни как о Сатане, который вообще имел какое-либо отношение к Адаму и Еве.

Мне хотелось бы внести ясность, конкретно уточнить, что имеется в Библии о Сатане и о чем там не сказано. Называя свою книгу «Сатана: Биография», я прямо указываю на книгу Джека Майлза «Бог: Биография». Тем самым я хочу подчеркнуть, что, как и он, я намереваюсь рассмотреть каждое «обличье» Сатаны само по себе, как таковое, без влияния более поздних интерпретаций. Но если Майлз использует литературный подход, изучая образ Бога, представленный в каждой книге Еврейской Библии в их традиционном порядке, то я стремлюсь к использованию скорее хронологического и исторического подходов (пусть и с менее широким научным аппаратом).

Я рассмотрю возможное происхождение и изменение каждого упоминания о Сатане в Библии и ее толкованиях. Я внимательно изучу возможные предположения и допущения каждого библейского автора. Я не буду раньше времени излагать мнения более поздних авторов. Беда всех исторических работ в том, что их создатели склонны рассматривать прошедшие события через призму современных им теорий и интерпретировать прошлое в свете знаний, полученных позже. Иногда такое преждевременное или анахроническое теоретизирование осуществляется умышленно, иногда нет. В последнем случае мы принимаем чью-то современную трактовку как факт и строим свои теории, основываясь на ней.

Самым значимым изменением в истории образа Сатаны стал его радикальный пересмотр в Новом Завете, когда он был отождествлен с различными сатанинскими фигурами Ветхого Завета и определен как мятежник, восставший против Бога. Эта интерпретация, как никакая другая, изменила историю Сатаны, превратив малоприятного чиновника Божественного Правительства в олицетворение Зла — его персонификацию, реально существующую как личность.

Но если в Новом Завете Сатана не является врагом Бога, то кто же он? Разве не называют его «Злодеем» («the Evil One») в Евангелиях? Мой ответ — дело обстоит не совсем так. В свое время я обосную возражение против использования слова «зло» («evil») в данном контексте, но мы можем согласиться, что Сатана ассоциируется с «дурной вестью», особенно по контрасту с «доброй вестью» Евангелия (Euangelion — слово, которое, как и его английский перевод — Gospel, означает «благая весть»).

Сам Сатана определяет себя как имеющего власть над всеми царствами земными (Лк. 4:6). Иисус предрекает его падение (Лк. 10:18), но Сатана остается в той же самой роли обвинителя рода человеческого на небесах, которая приписывается ему еще в Книге Иова в Ветхом Завете. Долгожданное изгнание Сатаны с небес, предсказанное Иоанном Богословом как будущая победа Архангела Михаила и его небесного воинства (Откр. 12), превратилось в битву и падение, которое случилось еще до начала времен.

Позвольте объяснить, что я имею в виду, говоря о «сатане» из Книги Иова. В Ветхом Завете древнееврейское слово «satan» является обычным существительным, именем нарицательным и означает «противник». Оно было переведено на греческий словом diabolos («дьявол»). Однако каждый язык имеет свои лингвистические особенности: и в древнееврейском, и в греческом есть определенные артикли, но они имеют противоположные значения. В древнееврейском satan с определенным артиклем употребляется как обычное существительное, то есть в смысле «какой-то противник». Но satan само по себе, без артикля, может означать или «сатана» («какой-то противник»), или использоваться в качестве имени собственного — «Сатана». В греческом же языке, напротив, имя собственное определяется наличием определенного артикля: ho diabolos, с определенным артиклем, означает или «дьявол» (то есть «какой-то дьявол»), или «Дьявол» — имя собственное. То же самое и со словом «Бог»: в греческом ho theos может означать или «какой-то бог», или «Бог». В современном английском мы обозначаем такого рода различие с помощью артиклей и заглавных букв: the superman, a superman, Superman. В последующем, если слово diabolos употребляется как имя собственное Сатаны, я буду использовать написание заглавными буквами: ДЬЯВОЛ. Я не стану использовать определенный артикль к слову «ДЬЯВОЛ», говоря о Сатане, а также к слову «Бог», говоря о Боге.

Вот пример таких грамматических различий. В древнееврейской Книге Иова один из ангельских «сынов Божиих», который приходит к Яхве, — это «сатана» (the satan), то есть «какой-то противник», предлагающий устроить испытание для Иова. Однако в Септуагинте, греческом переводе Еврейского Священного Писания (создание которого условно приписывается евреям, жившим в Александрии около 200 года до н.э.), функция этого ангела в качестве «какого-то противника» («a devil») интерпретируется как «the devil» , а из контекста становится понятно, что оно используется как имя собственное — «ДЬЯВОЛ».

В некоторых случаях не совсем ясно, имеется ли в виду имя собственное. Пример можно увидеть в Первой книге Паралипоменон, когда вспоминается грех царя Давида, решившего провести перепись. В ранних версиях (2 Цар. 24) к греху Давида побуждает «гнев Яхве», а в Паралипоменоне — «сатана». Имеется ли в виду «Сатана» или «какой-то сатана»? И во-вторых, это ангельский противник или человеческий противник? Создатели Септуагинты решают, что это «какой-то противник» («an adversary») (diabolos без артикля), но это не определяет, является ли данный дьявол ангельским или человеческим существом.

Объектом данной биографии является Сатана, или ДЬЯВОЛ, как о нем говорят в Новом Завете. Предыдущие исследования «дьявола» («the devil», с маленькой буквы) брали за основу более широкую идею. Например, в четырехтомном труде Джефри Бёртона Рассела (1977–1986), по объему составляющем примерно тысячу страниц, Новому Завету посвящено менее 13 страниц; примерно столько же — 13 страниц — уделяет Христианской Библии и исследователь XIX века Густав Роскофф (Roskoff G. Geschichte des Teufels , 1869).

У меня, однако, нет времени разбираться в «аналогах дьявола» и в «похожих на Сатану». Точно так же я не склонен относить нацистов к фашистам: фашистами были итальянцы, не немцы. Немцев — членов партии Гитлера правильнее называть нацистами, и, хотя у них было много общего с фашистами, между теми и другими существовало и много различий.

Для меня единственным настоящим дьяволом является «христианский дьявол», то есть ДЬЯВОЛ в его различных эволюционных проявлениях. Поговорка гласит, что «дьявол таится в деталях». Я тоже предлагаю очень тщательно всматриваться в детали, индуктивно переходя к выводам. Мои изыскания будут очень важны для всех «людей Книги», для тех, кто верит, что Библия — это вдохновенное Слово Божие, независимо от того, являются ли они приверженцами тех направлений христианства, которые признают «только Писание» или же признают «Писание и Предание». Ведь даже сторонники направлений христианства, признающих только Библию, невольно приняли представления о Сатане, основанные не на Священном Писании, а восходящие к Преданию.

Тезис моего исследования заключается в том, что изменения в худшую сторону образа Сатаны, которые отражены в Библии, являются естественным результатом «неблагожелательного внимания средств массовой информации», — такое случается с любой непопулярной личностью. Дальнейшее ухудшение, которое происходит во времена становления христианского Предания, когда Сатану объявили бунтовщиком и изгнанником от начала времен, а в итоге и противоположностью Бога, стало всего лишь продолжением этого внутреннего развития.

Вместе с тем я должен отметить, что часто предлагается другое объяснение, заключающееся в том, что образ сатаны в Ветхом Завете и Сатаны в Новом Завете испытал воздействие другой религии — возникшего в период вавилонского плена зороастрийского дуализма, в котором в дополнение к доброму богу Ахурамазде существует также несотворенный дух всеобщего зла Ангро-Майнью, или Ариман. Однако идея влияния зороастризма на эволюцию образа Сатаны сегодня не находит широкой поддержки в научных кругах, в основном потому, что как в христианской, так и в еврейской трактовке фигура сатаны находится в подчинении у Бога, а Ангро-Майнью отнюдь не выступает в роли обвинителя. Кроме того, письменные источники по персидскому дуализму более поздние. Конечно, данное влияние нельзя совсем не принимать во внимание, особенно если это просто вопрос «окраски образа», но в данной работе мы оставляем его скорее на уровне возможности, чем правдоподобности.

Изучение Сатаны в этой книге может быть охарактеризовано как «последовательное изложение биографии», которое объясняет причины формирования принятого христианского понимания Сатаны, того, что в 9й главе данной книги я называю новой биографией Сатаны. Данное исследование призвано проследить пути, на которых массовое восприятие Сатаны было сформировано из очень разнородных элементов. Преимущество данного подхода заключается в том, что он четко показывает, что было в Библии изначально и что было к ней добавлено. И это является определенным вызовом для тех, кто полагает, что Библия требует веры в существование Сатаны. Проблема состоит в следующем: верят-то в библейского Сатану или в фигуру, придуманную вследствие более поздних неверных толкований Священного Писания?

Если же склоняться к отрицанию существования Сатаны, то все равно нужно решить: это либо образ Сатаны из Предания, либо Сатана из Священного Писания, которого не принимают в расчет. Писание обладает преимуществом перед Преданием в такого рода материале. Мы сможем увидеть, в чем состоит данное преимущество, настолько четко, насколько это возможно при сохранившихся исторических источниках. Мы сможем представить себе составные части лейтмотива относительно Сатаны, которые проявляются в отдельных книгах Библии, а также то, что с ними сделали толкователи после того, как Библия была закрыта для дальнейших добавлений и канонизирована. Что особенно важно, мы увидим, как появляется новая основная нить повествования, которая вплетает историю мятежного Сатаны в лейтмотив всей Библии, в общую сеть, будто гигантский паук, сплетающий цельную и связную паутину. Звучит дьявольски, не так ли?

Меня интересуют прежде всего идеи о том, каков Сатана «на самом деле» (то есть каков он в реальном представлении людей), и гораздо меньше — художественные идеи, которые, по общему признанию, являются вымышленными. Поэтому я буду уделять больше внимания тому, о чем Мильтон говорит в своем труде «О христианской доктрине» («De Doctrina Christiana»), чем его изображению Сатаны в поэмах «Потерянный рай» и «Возвращенный рай», кроме тех случаев, когда эти поэмы отражают его верования и доктрину.

Переводы отрывков из Библии в большинстве случаев мои собственные, но я всегда руководствовался «Новой Исправленной Стандартной Версией Библии» 1989 года издания («New Revised Standard Version of the Bible» — NRSV), являющейся частью «Новой Оксфордской Толковой Библии с апокрифическими/девтероканоническими книгами» («The New Oxford Annotated Bible with the Apocryphal/Deuterocanonical Books» — OAB) (3е изд., 2001). Этот перевод с грамматической точки зрения является относительно консервативным. Однако в одном вопросе я расхожусь с этим изданием и придерживаюсь версии «Новой Иерусалимской Библии» («New Jerusalem Bible» — NJB) (2е изд., 1985), используя, как и в последней, имя «Яхве» (Yahweh). NRSV, показывая, что Яхве только знак священного имени Бога, заменяет его на «Господь» (LORD) и «Бог» (GOD) (печатается малыми прописными буквами). Конечно же, это делается не вследствие неуважения к читателям-иудеям, а для того, чтобы представить библейский текст таким, каков он есть, без изменения его из-за более поздних религиозных или догматических традиций. Как будет показано, замена «Яхве» на «Господь» практиковалась еще в III веке до н.э. у евреев, говоривших на греческом языке, о чем свидетельствует Септуагинта. По тем же причинам я воздержусь от попыток добиваться гендерного баланса и избегать лингвистической дискриминации женщин, предпринятых в NRSV. Например, когда св. Павел обращается к христианам в Риме и называет их adelphoi, в NRSV это переводится как «братья и сестры», с примечанием, что в греческом тексте упомянуты только «братья». Для аутентичности я тоже перевожу это обращение как «братья».

Еще один момент: когда я привожу цитаты из древнееврейского, греческого или латыни, я иногда буду использовать форму имени существительного, даже если в источнике имеет место глагольная форма. Например, я буду использовать греческое существительное peirasmos («испытание»), когда в тексте стоит глагол peirazein («испытывать»).

С такими сторонниками я буду больше спорить в сносках на источники (к ним не относятся заключенные в скобки отсылки к цитатам из Священного Писания и т.п.). Много конкретных отсылок можно найти в моей ранней работе «Дьявол, демонология и колдовство» («The Devil, Demonology, and Witchcraft», 1968 и 1974 гг., доработанное и дополненное издание 2004 г.) и в труде Джефри Рассела, упоминавшемся выше. Я буду указывать английские переводы произведений, которые я цитирую, если они были мне доступны, давая возможность читателям найти контекст приведенных отрывков. Такие отрывки гораздо чаще даны по этим переводам, чем в моем собственном.

Краткое содержание книги

Часть I рассматривает три книги Ветхого Завета, датируемые VI веком до н.э., — Чисел, Иова и Захарии, а также тех «противников» («the satans»), которые в них встречаются. Потом мы перейдем к III или II веку до н.э. — к греческой Септуагинте (гл. 1). Затем обсудим не вошедшие в канон книги «Еноха» и «Юбилеев», а также «Свитки Мертвого моря» (гл. 2).

Часть II посвящена Новому Завету. Вначале мы обратимся к подлинным произведениям св. Павла (гл. 3), затем к четырем Евангелиям (гл. 4) и Посланиям, авторство которых приписывается Павлу, но которые написаны, вероятно, не им; потом к остальным Посланиям (гл. 5), за исключением Посланий Иоанна, о которых речь пойдет в главе, посвященной Апокалипсису (гл. 6). Завершает часть II глава, в которой обобщается образ Сатаны в Новом Завете (гл. 7). Кроме того, в части II мы увидим, что Сатана является чиновником Божественного Правительства, отвечающим за испытание и наказание рода человеческого. Он относится с недоверием ко всем, включая Иисуса, и враждебен по отношению к последователям Иисуса, постоянно пытается соблазнить их, а затем представить доказательства их вины Богу. Его нахождение на должности Главного Искусителя и Обвинителя неоднократно подвергается угрозе, но он сохраняет этот пост до наступления Апокалипсиса. Все это составляет первоначальную биографию (Original Biography) Сатаны.

Часть III рассматривает труды ранних Отцов Церкви, а также их определение Сатаны как Змея из Райского Сада, согласно которому зависть Сатаны к Адаму является причиной его собственного падения, а также причиной грехопадения Адама. Эти идеи были развиты в апокрифе IV века «Жизнь Адама и Евы», который был использован Мухаммедом в Коране (гл. 8).

В части IV приведены тезисы Оригена Александрийского (датируемые приблизительно 254 годом н.э.) о том, что Сатана изначально согрешил не изза Адама, а из гордыни. Ориген полагал, что Сатана метафорически изображен в пассаже из Книги пророка Исаии, когда тот сравнивает царя Вавилонского с гордой Звездой Утренней (Люцифером). Затем с этой точки зрения пересматривают Библию, и это составляет новую биографию Сатаны: Сатана теперь не помощник Бога, а скорее Его враг. Мы также увидим, что Сатана под личиной главного языческого бога с соблюдением установленных правил отвергается во время обряда Крещения (гл. 9).

Далее мы рассмотрим патристику (сочинения Отцов Церкви): когда Адам и Ева согрешили, они и их потомки были отданы в рабство Сатане, пока они не были избавлены (искуплены) смертью Христа. На более популярном уровне, в «Житиях святых», Сатана предстает как великий неудачник, пример нелепого крушения надежд. Более поздняя эволюция описания деятельности Сатаны тоже дискутируется: он становится ответственным за наказание душ, осужденных на вечные муки в аду (гл. 10).

Затем представлено схоластическое видение Сатаны в XIII веке, особенно у Фомы Аквинского, а затем мы проследим связь Сатаны с магией и отсутствие связи его с колдовством (гл. 11)! Следующая глава посвящена образу Сатаны в литературе, драматургии и изобразительном искусстве, где мы попытаемся обнаружить «теологию», на которую опирались писатели и художники (гл. 12).

В части V речь идет о вере в Сатану вплоть до наших дней, то есть о том, что касается дьявольского искушения, а также одержимости Дьяволом и экзорцизма (гл. 13). Мы обсудим снижение значения Сатаны в христианской теологии, заострив внимание на ревизионистском прочтении Библии протестантами начиная с Фридриха Шлейермахера. Далее следует обзор веры или неверия в Сатану в ХХ веке (гл. 14), а в конце мы сделаем выводы относительно истории Сатаны в целом и также ее перспектив.

Сейчас идет Великий пост. Он начался 2 марта и продлится до 18 апреля. А в ночь на 19-е над российскими, украинскими, белорусскими, молдавскими и городами других страх разольется дивный колокольный звон, который будет означать, что наступило Светлое Христово Воскресение — Пасха. А пока — Великий пост. Продлится он 40 дней и называется Четыредесятницей. Хотя, на самом деле, длиться он будет 48 дней, потому что за Четыредесятницей последует еще Страстная седмица. Но, все же, почему именно 40 дней? С чем связана именно такая продолжительность?

Начиная с реки
В ветхозаветный период Священной истории прообразами Четыредесятницы были 40-дневные посты пророков Моисея и Илии. В Церкви Четыредесятница установлена в воспоминание 40-дневного поста Иисуса Христа в пустыне. Иисус Христос не только освятил пост личным примером, но и повелел поститься ученикам Своим. Что же происходило там, в пустыне?
В Евангелии говорится о том, как сразу после Своего Крещения в водах Иордана Иисус Христос удалился в пустыню, где постился сорок дней и победил три искушения от дьявола. Но зачем Ему вообще было нужно поститься, и какой смысл для сатаны был в искушении Иисуса?
Сама по себе эта евангельская история вовсе не покажется чем-то странным тому, для кого Христос –- всего лишь обычный человек. Мало ли, захотел креститься –- и крестился, захотел наложить на себя пост -– тоже понятно, ну а искушения –- они вообще со всеми бывают. Но если задуматься над тем, что Иисус из Назарета –- воплотившийся Сын Божий, Бог, явившийся на землю, то тут уже появляются вопросы. Как христиане объясняют то, что их Бог, получается, постится? А как дьявол вообще посмел подойти к Нему и искушать — и неужели же Христос мог поддаться на уговоры и согрешить?
Конечно, нет, ответит христианин, Бог по Своему существу безгрешен и свят, и, как пишет Апостол Иоанн, нет в Нем никакой тьмы. Так что сатана абсолютно напрасно старался. Но, между тем, интересно во всей этой истории то, что у дьявола откуда-то все же была надежда, что Христос ему подчинится. О чем же может идти речь?
В I веке в Иудее начали сбываться одно за другим ветхозаветные пророчества. Из-за этого многие и многие ожидали пришествия Мессии (греч. Христос). Вместе с этими многими Мессию ожидал и… дьявол — чтобы если не убить, то хотя бы помешать Ему исполнить свою миссию. К примеру, все помнят из Евангелия, как, словно по сатанинской воле, царь Ирод, только услыхав, что в Вифлееме родился Царь Иудейский, велел убить в городе всех младенцев. И кто знает, не повторил бы попытки убийства Спасителя еще в детстве, если бы дева Мария открыто объявила бы народу, Кто же есть на самом деле Ее сын Иисус.

Кадр из мини-сериала «Библия» (2013 г.)

Поэтому, как пишет евангелист Лука, «Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати» — то есть в возрасте зрелого мужчины, по представлениям иудеев, когда человек уже сам отвечает за себя, имеет право говорить и учить в синагоге. И, как говорит Евангелие, первое, что сделал Сын Божий, — это пришел на реку Иордан, чтобы принять омовение (крещение) от Иоанна Крестителя, всеми почитаемого за пророка и праведника.
Крещение Иоанна было крещением покаяния — иными словами, люди, которые желали примирения с Богом, этим ритуальным омовением публично свидетельствовали о своих грехах и просили у своего Создателя прощения. Такое крещение не носило еще силы Таинства, каким оно стало в христианстве. Омовение в водах реки Иордан (не какой-то особенной в ту пору, а просто единственной большой реки в Иудее), которое предлагал Иоанн, неспособно было на самом деле очистить человека от греха. Оно даже не отменяло принесения храмовой жертвы за грех, необходимой по ветхозаветному Закону. Однако омовение на глазах у всех, практически публичное признание «Я согрешил пред Тобою», безусловно, помогало человеку раскаяться и бороться с грехом, чтобы не повторять его в будущем. И тем более хотели люди очиститься от своих грехов, что Иоанн проповедовал: вот-вот придет долгожданный Мессия, покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.
Но тут происходит необъяснимое. Да, Мессия действительно приходит, и Иоанн узнает Его, свидетельствует о Нем как о Спасителе мира, но открывший Себя Спаситель говорит, что пришел… креститься!
Естественно, можно понять, как был удивлен Иоанн, который, услышав просьбу Иисуса о крещении, удерживал Его и говорил: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» Это была не просто скромность. Иоанн наверняка задавал себе вопрос: как возможно спасение для грешников, если даже Спаситель, Мессия, величайший Праведник, Которого сотни лет ждали евреи, желает публично покаяться в своих грехах?
Вспомним сейчас то, что уже две тысячи лет знают христиане, но чего не знал в то время еще никто, кроме девы Марии. Иисус -– это не просто праведник, он –- Сын Божий, Сам Бог, воплотившийся и ставший человеком. И как Бог, он не имеет на Себе никакого греха. Но именно поэтому, как ни парадоксально, и пришел он креститься от Иоанна — чтобы перед всеми людьми, которые когда-либо приходили сюда и омывали свои беззакония, перед всеми уже давно умершими людьми и перед всеми, кому еще только предстоит родиться, навсегда засвидетельствовать: он, не имеющий на Себе никакого греха, — не гнушается грешными людьми, он пришел, чтобы спасти всех. Бог воплотился, стал таким же, как все люди, –- и вот он пришел омыться в водах покаяния, словно простой грешник, и добровольно взять на Себя чужие преступления, чтобы позже искупить их на Кресте.
Исследователь Екатерина Прогнимак пишет, что на свете, без сомнения, нет ни одного полностью праведного человека, свободного от греха. В отношениях между людьми всегда бывает так, что кто обидел любимого хоть однажды, кто нарушил в отношении него хоть одну заповедь любви –- нарушил тем самым их все. Отношения человека и Бога должны быть именно отношениями любви, и тогда о какой праведности может идти речь, как человек может быть «немножко» верен Богу? Поэтому, хотя Иисус и не был виноват абсолютно ни в чем, принимая крещение, тем самым Он взял на себя абсолютно все грехи, а не только те, которые были названы вслух на берегу Иордана. Будучи невиновным, Он позволил обвинить Себя одного -– во всем.
Вспомните крылатую фразу «взять грех на себя» или «взять вину на себя». В своем собственном смысле «взять грех на себя» относится только ко Христу, и берет свое начало в словах Иоанна, осознавшего после крещения Христа, зачем Тот пришел на землю: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Евангелие от Иоанна 1:29).
Как сказал об этом святитель Иоанн Златоуст, «Тот, Кто мог истребить грехи всего рода человеческого, Сам уже, без сомнения, был безгрешен». По сути, Христос взял на себя болезнь нашей природы, с которой мы сами не можем справиться, -– взял, чтобы исцелить нас от нее и уничтожить саму причину этой болезни –- грех. Не зря праздник Крещения Господня называется еще Богоявлением, ведь Бог Отец, произнесший в момент крещения Иисуса слова «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мф. 3:17), явил всему миру откровение о Своей любви к людям, ради спасения которых отдал Сына.
40 дней одиночества
Мы не узнаем, какой глубины была Его скорбь и тревога за людей, которые не поняли ни смысла Его крещения, ни слов Иоанна, но знаем только, что сразу после крещения Господь постился в пустыне целых сорок дней. Конечно, Он знал с самого начала, что Ему предстоит пострадать. И, может быть, именно поэтому начало конца Его земной жизни, эти первые сорок дней после крещения стали для него временем, проведенным в одиночестве и молитве. Ведь можно попытаться представить, как чувствует себя, к примеру, невиновный человек, который добровольно пошел в тюрьму ради спасения близких и теперь ждет от своего народа заведомо несправедливого суда, причем приговор ему уже известен -– смерть. Такой человек наверняка скорбит и, может быть, от горя не хочет даже есть — но дело здесь, конечно, вовсе не в качестве еды или религиозных нормах.

«Искушение Христа». Мозаика собора Святого Марка (Венеция)

Как отмечает Екатерина Прогнимак, Христу не требовался пост в нашем привычном понимании, когда мы прилагаем какие-то усилия своей воли, чтобы отказаться от пищи и принудить себя к молитве. Господу не требовалось Себя ни к чему принуждать, но Он уже отдал всего Себя без остатка людям, и поэтому то время, которым обладал еще на земле, если и употреблял позже для еды, то только для того, чтобы поддержать силы или за беседой привести еще одного человека к покаянию. Поэтому нельзя сказать нечто вроде «Бог постился сорок дней — точнее будет обозначить, что сорок дней Христос только молился. Причем в Евангелии сказано, что Он взалкал (Мф. 4:2) лишь напоследок — и отсюда видно, каково было напряжение Его духовных и душевных сил во время молитвы — сорок дней Он не вспоминал о том, что голоден. А если кого-то смущает такая длина поста (ведь, скорее всего, все сорок дней в пустыне Христос попросту ничего не ел!), то достаточно сказать, что в медицине зафиксированы случаи и гораздо более долгого полного голодания, чем сорок дней, так что ничего фантастического в этом вовсе нет.
Пост Христа — это подвиг настоящей молитвы, а не мучительное ограничение в еде. А значит, и для христиан пост всегда должен быть связан в первую очередь с молитвой.
Ограничение себя в еде ни в коем случае нельзя понимать как «очистительную диету для тела», ведь на самом деле это средство очистить разум и душу.
«Veni, vidi, vici» не получилось
Как мы уже сказали выше, дьявол ожидал Мессию. И ожидал очень долго. Одного сатана не мог представить –- что Бог не просто пошлет великого праведника вместо Себя, а Сам придет на Землю. Никто не может проникнуть в замыслы Бога, а тем более падший дух. Дьявол подчинил себе людей так, что даже Христос говорил о сатане: «князь мира сего». И вот этот враг ждал веками, когда имя Спасителя станет известно. Ждал и боялся -– и наконец услышал, что в крещении на реке Иордан явил Себя долгожданный Христос. Будучи не в силах проникнуть в тайну Боговоплощения, дьявол не мог и быть уверен, что Иисус –- это действительно Мессия.
За несколько лет до Рождества Христова после быстрого военного триумфа, во время шествия перед Цезарем несли фразу «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил»). Поэтому, как только Христос удалился в пустыню, дьявол принял решение лично быстренько прийти, увидеть и победить.
Но тут падший дух обманулся в своих ожиданиях первый раз. Ведь как мы уже знаем, сорок дней Христос был погружен в молитву, и прервать Его разговор с Отцом не смог бы никто –- если бы не человеческая природа Господа, нуждавшаяся в пище. «По высоте Божества, Он был бы неприступен противнику, –- пишет святитель Василий Великий, –- если б чрез алкание (голод) не снизошел до человеческой немощи». И только поймав краткий миг физической слабости Христа, дьявол подступил к Нему –- чтобы обмануться во второй раз…
Не хлебом единым
Ожидая увидеть перед собой пусть и «более могущественного» человека, но, со своей точки зрения, обычного грешника (иначе зачем еще, казалось бы, нужно было креститься от Иоанна?), дьявол на самом деле встретился… с Самим Богом.
Сатана три раза попытался искусить Создателя. Первое искушение, с которым дьявол подошел ко Христу, явно было вызвано недоумением сатаны, ибо, «припоминая сказанное об Иисусе, он не может поверить, чтобы это был простой человек; с другой стороны, видя Его алчущим, не может допустить, чтобы это был Сын Божий. Находясь в таком недоумении, он приступает к Нему со словами сомнения», -– пишет святитель Иоанн Златоуст.
Дьявол говорит Иисусу Христу: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни эти сделались хлебами (Матфея 4:3). Он нарочно не упоминает о том, что Христос голоден, но льстит Ему и коварно напоминает о Его достоинстве.
Испытывающему голод Господу говорится нечто подходящее по ситуации. «Но ты, дьявол, становишься в двойное противоречие. Если по Его могуществу камни могут сделаться хлебами, то напрасно ты искушаешь Того, Кто настолько могущественен. А если Он этого сделать не может, то напрасно ты подозреваешь в Нем Сына Божия», — заметил блаженный Иероним Стридонский.

Кадр из мини-сериала «Библия»

Но дьявол все же, искушая Христа, предлагает Ему употребить Свою Божественную силу, чтобы насытиться, совершить чудо для одного Себя -– и заодно ловко проверить, есть ли предел всемогуществу Бога. Но Господь сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф. 4:4). Эта фраза взята из библейской книги Второзакония (8:3) и была, конечно, на слуху у всех иудеев со времен Моисея. По сути, Господь не стал ни слушаться дьявола, ни заявлять о Своем достоинстве -– Он просто отверг искушение, даже не вступая в спор с сатаной.
Вторая неудача сатаны
Не получив в ответ ни «да», ни «нет» и потерпев неудачу в первый раз, сатана все же не отступил. Евангелист Матфей так пишет о втором искушении: берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею (Мф. 4:5-б). Кстати, уже само по себе интересно повторяющееся обращение сатаны ко Христу — если Ты Сын Божий. «Дьявол начинает так, чтобы узнать: Божий ли Он Сын; но Господь так скромно отвечает ему, что он остается в сомнении», -– отмечает блаженный Иероним.
Как пишет православный журнал «Фома», второе искушение –- это попытка сыграть на честолюбии. Броситься на глазах у всех с Иерусалимского Храма, чтобы ангелы подхватили Его в полете –- что могло бы ярче доказать Божественную природу?
Дьявол, уверенный в своем умении лгать, призывает человека Иисуса (напомним, что сатана еще не уверен, что это — Христос) проверить, выполняет ли Бог Свои обещания, буквально испытать Писание на себе –- явятся ли ангелы, спасут ли? Но Спаситель не поддается на эту уловку и отвечает: написано также: не искушай Господа Бога твоего (Мф. 4:7). И снова это слова из Второзакония (6:16), и снова они не дают сатане ответа на вопрос, кто же этот Человек.
Что здесь значит ответ Господа, как может человек искушать Бога? Продолжение этой фразы звучит так: как вы искушали Его в Массе (Втор. 6:16). Моисей произносит эти слова потому, что в месте под названием Масса и Мерива евреи, страдающие в пустыне от жажды, искушали Бога, говоря: есть ли Господь среди нас или нет? (Исход 17:7). Они начали сомневаться в истинности бытия Бога и в Его любви к ним только потому, что Он медлил дать им воды для питья! Тем паче людям свойственно искушать Бога, когда Он не дает им чего-либо, по нашему мнению, еще более важного. Против такого потребительски-недоверчивого отношения к Богу и говорит Христос, отвечая сатане.
Кстати, нет ничего странного в том, что дьявол в этом искушении цитирует Библию –- это лишний раз показывает, что знанием Писания можно прикрывать любые цели, в том числе и совсем неблаговидные. Поэтому так важно стараться понять, что стоит за текстом, а не просто учить наизусть стихи из Библии. К тому же дьявол цитирует Писание… неправильно.
«Ангелам Своим заповедает о Тебе…» — произносит отец лжи строчку из псалма. Несомненно, если бы он подлинно знал, что это написано о Спасителе, то должен был бы присоединить и то, что далее говорится в том же псалме и против него: «На аспида и василиска наступишь ; попирать будешь льва и дракона. О помощи ангелов дьявол говорит Ему как бы немощному, а о своем уничижении, как хитрец, он умалчивает, –- снова вскрывает обман дьявола Иероним.
А по поводу той части Иерусалимского Храма, на которой дьявол беседовал с Христом, преподобный Ефрем Сирин заметил, что «даже доселе это место возвышенно, хотя храм и разрушен, как Сам (Господь) сказал: не останется в нем камня на камне (Мф. 24:2). Но место, на котором стоял, как (некое) знамение сохранилось». Сейчас это место называют Стеной Плача…
И полцарства тьмы в подарок
В итоге сатана прибегает к своему последнему доводу. Ему так важно помешать Спасителю, заставить Его согрешить, что ради этого он идет на, казалось бы, великие для себя жертвы. «И, возведя Его на высокую гору, диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени, и сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если Ты поклонишься мне, то всё будет Твое» (Евангелие от Луки 4:5—7), или, как удивительно точно сказано у Матфея: «если, пав, поклонишься мне» (Мф. 4:9).
Предлагая первые два искушения, дьявол еще сомневается, что Иисус –- это Спаситель. «Но в третий раз отец лжи уже не спрашивает Его ни о чем, а просто и грубо предлагает «взятку». Предать Отца, поклониться сатане –- и получить мировое господство, получить и власть над людьми, которую можно использовать в том числе и для того, чтобы всех спасти… Как просто было бы так поступить, и не понадобился бы даже Крест — вот дьявол сам предлагает Христу взять Самому в руки власть над миром, предать Бога и ценой этого пусть даже притворного предательства облегчить изначально трудную и при этом еще и смертельно опасную задачу по спасению мира. Наверняка тут была и попытка сыграть на таких элементарных человеческих грехах, как жадность и жажда власти. А еще поклон перед дьяволом означал бы, что Христос признал, будто бы зло непобедимо, будто сатана и вправду всемогущ и правит миром по праву сильнейшего», — пишет Е. Прогнимак.
Но на такое, казалось бы, заманчивое предложение дьявола Иисус ответил лишь: «отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10). И снова это цитата из Второзакония, но на этот раз Христос уже прямо призывает дьявола с ее помощью вспомнить, Кому на самом деле принадлежит все творение.
Христос призывает падшего ангела снова поклониться Себе как истинному Господу и Богу. И тем более в этот момент становится очевидной ложь врага, ведь тот предлагает Христу власть в обмен… на признание собственной власти. Но разве можно стать владыкой чего-либо, склонившись перед другим «владыкой»? Дьявол и вправду лжет во всем, от начала до конца.

Крещение Иисуса Христа

Интересно, что от самой власти над миром Христос не отказывается (как этого бы сатане ни хотелось). Нет, Он пришел, чтобы править, как истинный Царь, -– но Царство, которое не от мира сего, и Своих подданных Он спасет на Кресте Сам, а не примет из рук врага. И сатана уходит, услышав третий ответ, –- здесь его козни уже не смогут достичь своей цели.
Но вот вопрос: в чем был бы грех, если бы Иисус превратил камни в хлеб? Очень простой ответ дает в своем «Толковании» Феофилакт Болгарский: «знай, что послушаться диавола в чем бы то ни было, грех».
Чудеса любви
Кстати, обратите внимание, что чудеса, которые сатана предлагает совершить Христу, сами по себе бессмысленны. Бессмысленны по сравнению с теми чудесами, которые творил Сам Господь. Он кормил голодных, исцелял больных, воскрешал мертвых… Вот это настоящие чудеса! Все они были чудесами любви и имели своей целью физическое и духовное спасение конкретных людей. И ни одно из них не было сотворено для того, чтобы просто прославиться. Наоборот, о некоторых Своих чудесах Христос попросту запрещал людям рассказывать (хотя они и нарушали запрет –- кто от желания похвастаться, а кто из благодарности).
Он не хотел, чтобы люди слушали Его из страха или любопытства, словно какого-то таинственного чародея. Христу нужны были любящие ученики, которые будут верить Ему просто потому, что Он — это Он.
Поражение дьявола в пустыне можно расценивать как первую победу Христа над царством зла. А ведь если сам генерал темных сил проиграл ключевую битву на этапе разработки штабной стратегии, то потом уже нет никаких шансов у его солдат выиграть войну. Христос победил дьявола навсегда, Он устоял перед ним, а потом дал даже Своим ученикам, простым людям, власть изгонять бесов и исцелять людей. В Ветхом Завете не было описано ни одного случая исцеления одержимых сатаной, это казалось совершенно немыслимым для человека -– так что именно поэтому иудеи потом так недоумевали о чудесах Христа и допытывались: какою властью Ты это делаешь, или кто дал Тебе власть сию? (Лк. 20:2).
А в самом факте того, что Спаситель был искушаем, нет ничего греховного. Преступление заповеди начинается тогда, когда человек начинает мысленно соглашаться с предложением врага. Отвергнуть же его, едва услышав, -– это не грех, а доблесть! Кроме того, как пишет апостол Павел, Христос должен был во всем уподобиться братьям… ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь (Евр. 2:17—18).
Сатана будет делать еще не одну попытку искусить Господа и помешать Ему. Он будет пытаться действовать через Его учеников, через обычных людей и, наконец, через физические страдания и распятие. Но он уже никогда не сможет победить Спасителя, и именно то, что Иисус Христос отверг все искушения еще в самом начале Своего служения, послужило залогом будущего Воскресения Его из мертвых — ведь как мог дьявол удержать в своей власти Того, Кто уже оказался однажды сильнее, и как когда-то из-за греха одного человека в мир вошла смерть, так теперь смерть смогла быть побеждена на Кресте из-за того, что один-единственный Праведник, взявший на себя грехи всего мира, Сам не поддался искушению –- и не согрешил.
«В райском саду Адам и Ева не смогли устоять перед искушением -– и мир для них стал враждебной пустыней. Но Христос, как новый Адам, исправляет ошибку первых людей. Он уходит в пустыню и там побеждает все те же самые искушения дьявола –- чтобы разрушить власть тьмы и снова вернуть нас в Царство любящего Отца», — пишет Екатерина Прогнимак.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *