Шекспир гамлет читать

Вильям Шекспир.
Гамлет, принц датский (пер. Б.Пастернак)

Там же. Зал для приемов в замке.
Трубы. Входят король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд, Корнелий, придворныеи свита
Король
Хоть смертью брата Гамлета родного
Полна душа и всем нам надлежит
Печалиться, а королевству в скорби
Избороздить морщинами чело,
Но ум настолько справился с природой,
Что надо будет сдержаннее впредь
Скорбеть о нем, себя не забывая.
С тем и решили мы в супруги взять
Сестру и ныне королеву нашу,
Наследницу военных рубежей,
Со смешанными чувствами печали
И радости, с улыбкой и в слезах.
При этом шаге мы не погнушались
Содействием советников, во всем
Нам давших одобренье. Всем спасибо.
Второе. Королевич Фортинбрас,
Не чтя нас ни во что и полагая,
Что после смерти братниной у нас
Развал в стране и все в разъединенье,
Возмнил такое о своей звезде,
Что надоел нам, требуя возврата
Потерянных отцовых областей,
Которые достал себе по праву
Наш славный брат. Вот вкратце что о нем.
Теперь о нас и сущности собранья.
Тут нами извещается в письме
Король норвежцев, дядя Фортинбраса.
По дряхлости едва ли он слыхал
О замыслах племянника. Мы просим
Пресечь их в корне, так как войско сплошь
Из подданных его и их содержат
На счет казны. Письмо мы отдаем
Вам, добрый Вольтиманд, и вам, Корнелий.
Свезите старцу-королю поклон.
Мы вам не расширяем полномочий.
Держитесь в совещаньях с ним границ,
Дозволенных статьями. Поезжайте.
Готовность докажите быстротой.
Корнелийи Вольтиманд
Здесь, как и всюду, мы ее докажем.
Король
Не смеем сомневаться. Добрый путь!
Вольтиманди Корнелийуходят.
Итак, Лаэрт, что нового услышим?
Шла речь о просьбе. В чем она, Лаэрт?
С чем дельным вы б ни обратились к трону,
Всегда добьетесь цели. Мы ни в чем
Вам не откажем и пойдем навстречу.
Не больше ладит с сердцем голова,
Для пользы рта не больше служат руки,
Чем датский трон – для вашего отца.
Что вам угодно?
Лаэрт
Дайте разрешенье
Во Францию вернуться, государь.
Я сам оттуда прибыл для участья
В коронованье вашем, но, винюсь,
Меня опять по исполненье долга
Влекут туда и мысли и мечты.
С поклоном хлопочу о дозволенье.
Король
Отец пустил? Что говорит Полоний?
Полоний
Он вымотал мне душу, государь,
И, сдавшись после долгих убеждений,
Я нехотя его благословил.
Благоволите разрешить поездку.
Король
Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.
Как вздумаете, проводите время.
Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?
Гамлет (в сторону)
И даже слишком близкий, к сожаленью.
Король
Опять покрыто тучами лицо?
Гамлет
О нет, напротив: солнечно некстати.
Королева
Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!
Взгляни на короля подружелюбней.
До коих пор, потупивши глаза,
Следы отца разыскивать во прахе?
Так создан мир: что живо, то умрет
И вслед за жизнью в вечность отойдет.
Гамлет
Так создан мир.
Королева
Что ж кажется тогда
Столь редкостной тебе твоя беда?
Гамлет
Не кажется, сударыня, а есть.
Мне «кажется» неведомы. Ни мрачность
Плаща на мне, ни платья чернота,
Ни хриплая прерывистость дыханья,
Ни слезы в три ручья, ни худоба,
Ни прочие свидетельства страданья
Не в силах выразить моей души.
Вот способы казаться, ибо это
Лишь действия, и их легко сыграть,
Моя же скорбь чуждается прикрас
И их не выставляет напоказ.
Король
Приятно видеть и похвально, Гамлет,
Как отдаешь ты горький долг отцу.
Но твой отец и сам отца утратил,
И так же тот. На некоторый срок
Обязанность осиротевших близких
Блюсти печаль. Но утверждаться в ней
С закоренелым рвеньем – нечестиво.
Мужчины недостойна эта скорбь
И обличает недостаток веры,
Слепое сердце, пустоту души
И грубый ум без должного развитья.
Что неизбежно и в таком ходу,
Как самые обычные явленья,
Благоразумно ль этому, ворча,
Сопротивляться? Это грех пред небом,
Грех пред умершим, грех пред естеством,
Пред разумом, который примирился
С судьбой отцов и встретил первый труп
И проводил последний восклицаньем:
«Так быть должно!» Пожалуйста, стряхни
Свою печаль и нас считай отныне
Своим отцом. Пусть знает мир, что ты —
Ближайший к трону и к тебе питают
Любовь не меньшей пылкости, какой
Нежнейший из отцов привязан к сыну.
Что до надежд вернуться в Виттенберг
И продолжать ученье, эти планы
Нам положительно не по душе,
И я прошу, раздумай и останься
Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,
Как первый в роде, сын наш и сановник.
Королева
Не заставляй меня просить напрасно.
Останься здесь, не езди в Виттенберг!
Гамлет
Сударыня, всецело повинуюсь.
Король
Вот кроткий, подобающий ответ!
Наш дом – твой дом. Сударыня, пойдемте.
Своей сговорчивостью Гамлет внес
Улыбку в сердце, в знак которой ныне
О счете наших здравиц за столом
Пусть облакам докладывает пушка
И гул небес в ответ земным громам
Со звоном чаш смешается. Идемте.
Все, кроме Гамлета, уходят.
Гамлет
О, если б ты, моя тугая плоть,
Могла растаять, сгинуть, испариться!
О, если бы предвечный не занес
В грехи самоубийство! Боже! Боже!
Каким ничтожным, плоским и тупым
Мне кажется весь свет в своих стремленьях!
О мерзость! Как невыполотый сад,
Дай волю травам, зарастет бурьяном.
С такой же безраздельностью весь мир
Заполонили грубые начала.
Как это все могло произойти?
Два месяца, как умер… Двух не будет.
Такой король! Как светлый Аполлон
В сравнении с сатиром. Так ревниво
Любивший мать, что ветрам не давал
Дышать в лицо ей. О земля и небо!
Что поминать! Она к нему влеклась,
Как будто голод рос от утоленья.
И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!
О женщины, вам имя – вероломство!
Нет месяца! И целы башмаки,
В которых гроб отца сопровождала
В слезах, как Ниобея. И она…
О боже, зверь, лишенный разуменья,
Томился б дольше! – замужем! За кем!
За дядею, который схож с покойным,
Как я с Гераклом. В месяц с небольшим!
Еще от соли лицемерных слез
У ней на веках краснота не спала!
Нет, не видать от этого добра!
Разбейся, сердце, молча затаимся.
Входят Горацио, Марцелли Бернардо
Горацио
Почтенье, принц!
Гамлет
Рад вас здоровым видеть,
Гораций! Верить ли своим глазам?
Горацио
Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.
Гамлет
Какой же раб! Мы попросту друзья!
Что принесло вас к нам из Виттенберга? —
Марцелл – не так ли?
Марцелл
Он, милейший принц…
Гамлет
Я очень рад вас видеть.
(Бернардо)
Добрый вечер.
(Горацио)
Что ж вас из Виттенберга принесло?
Горацио
Милейший принц, расположенье к лени.
Гамлет
Ваш враг не отозвался б так о вас,
И вы мне слуха лучше не терзайте
Поклепами на самого себя.
Я знаю вас: ничуть вы не ленивец.
Зачем приехали вы в Эльсинор?
Тут вас научат пьянству.
Горацио
Я приехал
На похороны вашего отца.
Гамлет
Мой друг, не смейтесь надо мной. Хотите
«На свадьбу вашей матери» – сказать?
Горацио
Да, правда, это следовало быстро.
Гамлет
Расчетливость, Гораций! С похорон
На брачный стол пошел пирог поминный.
Врага охотней встретил бы в раю,
Чем снова в жизни этот день изведать!
Отец – о, вот он словно предо мной!
Горацио
Где, принц?
Гамлет
В очах души моей, Гораций.
Горацио
Я видел раз его: краса-король.
Гамлет
Он человек был в полном смысле слова.
Уж мне такого больше не видать!
Горацио
Представьте, принц, он был тут нынче ночью.
Гамлет
Был? Кто?
Горацио
Король, отец ваш.
Гамлет
Мой отец?
Горацио
Спокойнее: сдержите удивленье
И выслушайте. Я вам расскажу —
Меня поддержат эти очевидцы —
Неслыханное что-то.
Гамлет
Поскорей!
Горацио
Подряд две ночи с этими людьми,
Бернардо и Марцеллом, на дежурстве
Средь мертвой беспредельности ночной
Творится вот что. Некто неизвестный,
В вооруженье с ног до головы
И сущий ваш отец, проходит мимо
Державным шагом. Трижды он скользит
Перед глазами их на расстоянье
Протянутой руки, они ж стоят,
Застыв от страха и лишившись речи,
Как громом пораженные, о чем
Рассказывают мне под страшной тайной.
Я стал на стражу с ними в третью ночь,
Где, подтверждая это все дословно,
В такой же час проходит та же тень.
Мне памятен отец ваш. Оба схожи,
Как эти руки.
Гамлет
Где он проходил?
Марцелл
По той площадке, где стоит охрана.
Гамлет
Вы с ним не говорили?
Горацио
Говорил,
Но без успеха. Впрочем, на мгновенье
По повороту плеч и головы
Я заключил, что он не прочь ответить,
Но в это время закричал петух,
И он при этом звуке отшатнулся
И скрылся с глаз.
Гамлет
Я слов не нахожу!
Горацио
Ручаюсь жизнью, принц, что это правда,
И мы за долг сочли вас известить.
Гамлет
Да, да, все так. Сейчас я успокоюсь.
Кто ночью в карауле?
Марцелли Бернардо
Мы, милорд.
Гамлет
Он был вооружен?
Марцелли Бернардо
В оружье.
Гамлет
В полном?
Марцелли Бернардо
Во всем.
Гамлет
И вы не видели лица?
Горацио
Нет, как же, – шлем был с поднятым забралом,
Гамлет
И что ж, он хмурил брови?
Горацио
Нет, смотрел
Скорей с тоской, чем с гневом.
Гамлет
Он был бледен
Иль красен от волненья?
Горацио
Бел, как снег.
Гамлет
И не сводил с вас глаз?
Горацио
Ни на минуту.
Гамлет
Жаль, не видал я!
Горацио
Вас бы дрожь взяла.
Гамлет
Все может быть. И что ж, он долго пробыл?
Горацио
Я мог легко бы до ста досчитать.
Марцелли Бернардо
Нет, дольше, дольше.
Горацио
Нет, при мне не дольше.
Гамлет
С седою бородою?
Горацио
Не совсем.
С едва посеребренной, как при жизни.
Гамлет
Я стану с вами на ночь. Может статься,
Он вновь придет.
Горацио
Придет наверняка.
Гамлет
И если примет вновь отцовский образ,
Я с ним заговорю, хотя бы ад,
Восстав, зажал мне рот. А к вам есть просьба.
Как вы скрывали случай до сих пор,
Так точно и вперед его таите,
И что бы ни случилось в эту ночь,
Доискивайтесь смысла, но молчите.
За дружбу отплачу. Храни вас бог!
А около двенадцати я выйду
И навещу вас.
Все
Ваши слуги, принц.
Гамлет
Не слуги, а теперь друзья. Прощайте.
Все, кроме Гамлета, уходят.
Отцовский призрак в латах! Быть беде!
Обман какой-то. Только бы стемнело!
Терпи душа! – Засыпь хоть всей землею
Деянья темные, их тайный след
Поздней иль раньше выступит на свет.
Уходит.

Горацио

При рассмотрении трагедии этому персонажу обычно отводится мало места да и говорят о нем, как правило, в последнюю очередь.

Как мы видели, в Виттенберге Горацио усвоил передовые взгляды и не склонен верить в привидения.

Вынужденный признать факт появления Призрака, Горацио тем не менее остается убежденным рационалистом.’ Он человек трезвого рассудка.

Горацио возникает для нас как личность в той характеристике, которую ему дает Гамлет, а она полна глубокого значения:

Горацио, ты лучший из людей,
С которыми случалось мне сходиться.
…Нет, не подумай, я не льщу…
…Едва мой дух стал выбирать свободно
И различать людей, его избранье
Отметило тебя; ты человек,
Который и в страданиях не страждет
И с равной благодарностью приемлет
Гнев и дары судьбы; благословен,
Чьи кровь и разум так отрадно слиты,
Что он не дудка в пальцах у Фортуны,
На нем играющей. Будь человек
Не раб страстей, — и я его замкну
В средине сердца, в самом сердце сердца,
Как и тебя.
        III, 2, 59—60, 68—79

Совершенно бездейственному персонажу, Горацио отведена в идейном замысле трагедии важная роль. Он, так же как и Призрак, служит Шекспиру для выявления идеала человека.

Он не раб страстей. Все другие лица трагедии в большей или меньшей степени подвержены страстям. Горацио человек спокойный, уравновешенный. Ему присущ рационализм, сказавшийся в его отрицании духов и призраков. Но главное, что в нем подчеркивает Гамлет, это его философский взгляд на жизнь. Из характеристики, которую дает ему принц, следует, что Горацио последователь стоицизма, древнего учения, возвращенного к жизни мыслителями эпохи Возрождения. Основанная еще древнегреческим философом Зеноном (334— 262 до н. э.), философия стоицизма проповедовала подчинять поведение требованиям разума. Стоики верили в то, что миром управляет некое провидение, считали, что разумный человек должен подчиняться его воле.

Гамлет утверждает, что таков и его идеал. Однако разве свободен сам Гамлет от страстей? Уже с его первого монолога ясно, что он натура страстная. Им владеют разные настроения, он не способен относиться спокойно к злу, оно вызывает его возмущение, страстный протест, он не может успокоиться, видя проявления безнравственности и бесчеловечности. Поэтому до поры до времени между идеалом Гамлета и его собственным поведением есть явное расхождение. Но именно до определенного времени. Мы уже приводили его слова о том, что «и в гибели воробья есть свой промысел» (V, 2, 230—231). Вся эта речь соответствует основам стоицизма, и это дает право сказать, что Гамлет, сначала в сильной степени подверженный страстям, в итоге тяжкой борьбы и жизненного опыта пришел к такому взгляду. Но покорность судьбе у Гамлета не означает смирения. Он был и остается врагом зла и несправедливости. Не беспокоится он лишь о том, что ожидает лично его — пусть свершится то, что должно свершиться! Стоик не боится смерти. И отголосок этого звучит в несколько загадочных последних словах Гамлета: «Остальное — молчание» (V, 2, 369).

Более того, если вначале между Гамлетом и Горацио заметна противоположность жизненных позиций и принц лишен стоической отрешенности от тревог и забот, а его друг таким качеством обладает, то в финале они как бы меняются местами. Горацио при всем его мудром спокойствии горячо любит Гамлета. Видя, что принц умирает, он хочет разделить с ним судьбу и готов выпить яд из отравленного кубка. Гамлет останавливает его и просит: «Если ты мужчина, // Дай кубок мне <…> Дыши в суровом мире…» (V, 2, 353-355). Иначе говоря, Гамлет призывает друга вспомнить его философию и следовать ее предписаниям. Горацио повинуется.

Горацио — человек гуманистической культуры, он горячий поклонник античности. Эту особенность его духовного склада Шекспир выявил дважды: в начале трагедии, когда Горацио вспоминает о том, что было в Риме накануне смерти Юлия Цезаря, и в финале. Намереваясь покончить самоубийством, чтобы не пережить друга, Горацио восклицает: «Я римлянин, не датчанин душою…» (V, 2, 352).

Горацио хочет подражать «античным римлянам», героям, которые бесстрашно бросались на меч, когда им ничего не оставалось в жизни, как это делают у Шекспира Брут в «Юлии Цезаре» и Антоний в «Антонии и Клеопатре».

Предыдущая страница Следующая страница

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *