Схема католической церкви

МЕССА

МЕССА
центральное богослужение Римско-католической церкви, католическая литургия, в ходе которой совершается таинство евхаристии, когда, согласно католическому вероучению, хлеб и вино, используемые в богослужении, пресуществляются в Тело и Кровь Иисуса Христа. Месса повторяет действия Христа на Тайной вечере, когда он «взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета…» (Мф 26:26-28), а после еды: «сие творите в Мое воспоминание» (Лк 22:19). Этими словами он установил евхаристию как таинство церкви. Теологический смысл мессы. Согласно католическому вероучению, в ходе мессы хлеб и вино претворяются в истинное Тело и Кровь Христа. Внешний вид и вкус хлеба и вина после пресуществления сохраняются. Каждое совершение мессы возобновляет крестную казнь Христа на Голгофе. На кресте Христос добровольно предал себя Богу. В мессе Тело, Кровь, Душа, и Божественная природа, тинственно присутствующие в хлебе и вине, снова предаются Богу Христом, которого представляет священное лицо — священник. Цели мессы те же, что и события на Голгофе, — принести Богу поклонение, покаяние, благодарение и просительную молитву. Жертва на кресте и жертва мессы, алтарная жертва отличаются только способом принесения жертвы. На кресте Христос умер мучительной кровавой смертью /с пролитием крови/. После своего воскресения он был прославлен (возвышен) и смерть утратила власть над ним. Пролитие его крови, таким образом, невозможно, и месса должна быть жертвой бескровной.
(См. также ЕВХАРИСТИЯ).
СОВЕРШЕНИЕ МЕССЫ
В мессе может участвовать каждый член присутствующей общины, но только епископ или священник обладают властью предстоять за литургией и совершать таинство евхаристии. Лицу, совершающему мессу, могут помогать аколуфы (мальчики-алтарники). Участвует в мессе чтец-мирянин, который читает некоторые богослужебные тексты и руководит действиями общины во время богослужения. Исторически сложилось, что тексты мессы читаются на латыни, традиционном языке церкви. Согласно решениям II Ватиканского собора (1962-1965) церкви во всем мире используют с тех пор местные языки для многих разделов мессы. Члены общины могут пользоваться Миссалом, в котором содержатся богослужебные тексты мессы и указания для ее совершения. Для совершения мессы требуются алтарь (в который вложены мощи), накрытый тремя покровами, две свечи из чистого пчелиного воска, распятие. В евхаристии используются хлеб в виде облаток, гстий (лат. hostia — жертва), маленьких лепешек из пресного (не дрожжевого) пшеничного теста и виноградное вино, в которое добавляют несколько капель воды. В раннехристианской церкви литургии служили дома или у могил мучеников в катакомбах. В наши дни мессу как правило совершают в церкви, хотя при необходимости епископ может благословить совершение мессы под открытым небом или в другом помещении. Обычно мессу служат утром, но дневные и вечерние мессы также допустимы. Продолжительность богослужения около 40 минут. В Римско-католической церкви все верующие, достигшие сознательного возраста и не имеющие канонических препятствий для этого, должны участвовать в мессе по воскресеньям и определенным дням (например, 25 октября на Рождество, в 40-й день после Пасхи — на Вознесение, 15 августа — на Успение Девы Марии, 1 ноября — в праздник Всех Святых и др.). Хотя месса служится для всех, прошения отдельных верующих могут быть упомянуты во время службы. В этих случаях церковь дозволяет священнику принять денежное приношение. Священник получает деньги как плату за свои труды, а не как плату за мессу. В один день священник не имеет право получать более одного приношения. Приходской священник обязан также минимум в 88 определенных дней совершать missa pro populo («мессу для народа») без приношений.
Виды мессы. Одно из различий во всех мессах связано с тем, поются ли они или читаются. На «высокой» мессе молитвы распеваются, на «низкой» — читаются, хотя служба может включать и пение гимнов. Мессы также различаются по сану совершающего литургию, это папская месса, понтификальная (служится епископом) месса. Торжественная месса совершается священником, которому прислуживают диаконы и субдиаконы; та же месса с пением называется торжественной высокой мессой. Мессы по особым случаям называются обетными (missa votiva). Обетная месса по случаю венчания называется брачной, а месса совершаемая в день похорон — реквиемом.
Порядок совершения мессы. Воскресная приходская месса является типичным примером низкой мессы. Богослужение состоит из двух основных частей: литургии слова и литургии евхаристической (евхаристии).
Литургия слова. Во время входа священника-предстоятеля в сопровождении алтарников и чтеца община поет гимн входа (интроит). Священник садится, а община под руководством чтеца читает вслух краткую подборку псалмов. Предстоятель произносит приветственное слово и останавливается на теме данной мессы. За исповеданием грехов священником и общиной следует разделы Кирие элейсон (Господи, помилуй) и Глория (Слава в вышних Богу). Глория опускается в период Адвента и Великого поста, а также в мессе за умерших (реквиеме). После Глории священник приветствует общину словами «Господь с вами», община отвечает: «И со духом твоим», Этот краткий диалог повторяется несколько раз в ходе мессы, в нем провозглашается присутствие Бога и общее участие священника-предстоятеля и общины в совершении мессы. После молитвы дня чтец читает отрывок из того или иного новозаветного послания. Община речитирует короткий отрывок из псалмов (этот раздел мессы называется градуал, аллилуйя или трактус). Предстоятель читает отрывок из евангелий и произносит проповедь. Община удостоверяет свою веру в кредо («Верую»), а заканчивается первая часть мессы молитвой прошений. Евхаристия состоит из дароприношения (оффертория), канона и причащения (коммуниона). Предстоятель демонстрирует общине и приносит Богу Св. Дары — хлеб в виде облаток и вино, при этом он читает про себя молитву о Дарах. В каноне мессы совершается обряд освящения Даров. Канон начинается молитвами Префация (приготовления) и Санктус (Свят, свят, свят, Господь Саваоф). После кратких молитв за церковь на земле и на небе следует благословение Даров. Священник берет большую облатку и, склонившись над ней, произносит слова, сказанные Иисусом Христом на Тайной вечере. Это и есть освящение Даров. В этот момент происходит пресуществление хлеба в Тело Христа. Затем предстоятель, подняв чашу, освящает вино. Алтарник звонит в колокольчик, чтобы подчеркнуть важность происшедшего в алтаре. Во время причащения священник и община становятся причастниками Тела и Крови Христа. Перед причастием община читает молитву Господню («Отче наш»), за ней следует молитва «Агнус деи» («Агнец Божий»). Далее священник причащается освященным хлебом и вином и наделяет освященными облатками членов общины, желающих принять участие в таинстве. После заключительных молитв предстоятель распускает общину (по латыни Ite, missa est — «Идите, (собрание) отпущено», отсюда и название «месса») и дает заключительное благословение.
Ординарий и проприй. Месса состоит из молитв ординария (обязательных разделов, которые читаются в каждой мессе) и проприя (разделов, которые меняются в течение года в зависимости от воскресных дней и праздников. В ординарий входят Кирие, Глория, Кредо и несколько молитв из оффертория и канона. Проприй включает Интроит, Градуал, чтение новозаветных посланий, Коллект, проповедь и гимн Оффертория, евхаристическая молитва священника, молитвы за причастием и после него. II Ватиканский собор 4 декабря 1963 принял конституцию «О богослужении», которая обозначила начало глубокого обновления или реформирования церковного богослужения. В отношении мессы была поставлена цель сделать службу более понятной и вовлекать верующих в полное и деятельное участие в богослужении. Так, стало возможным развернуть алтарь, чтобы священник оказывался лицом к общине; было разрешено заменять традиционный латинский язык в текстах мессы на местные языки. Сама месса стала короче, не утратив основной формы и структуры.
Евхаристические обряды в других церквах. Помимо Римского ритуала существуют и другие варианты месс, которые находят ограниченное применение в западном католичестве, например, Амвросиевский и ритуал Браги в Португалии. В Англиканской церкви месса напоминает Римский ритуал. Евхаристическое богослужение лютеран, пресвитериан (кальвинистов) и методистов проводится в соответствии с их служебниками. У баптистов, меннонитов и других протестантских групп евхаристических богослужений с зафиксированным ритуалом не имеется. В Восточных православных церквах литургия состоит из трех частей — проскомидии (приготовления вещества для евхаристии), литургии оглашенных и литургии верных. В центре второй части — чтение новозаветных текстов (посланий апостолов и евангелий), сердцевина третьей — евхаристический канон и последующее причащение верующих. В основном употребительны три чина литургии: литургия Иоанна Златоуста, литургия Василия Великого и литургия преждеосвященных даров.
МУЗЫКА
Музыка — важнейший элемент мессы. Поскольку в проприи музыке отведено не много внимания, основные усилия композиторов на протяжении веков сосредоточились на пяти текстах ординария: Кирие, Глория, Кредо, Санктус и Агнус деи. Среди великих композиторов 15-17 вв., писавших мессы — Гийом Дюфаи, Жоскен де Пре, Джованни Палестрина и Томас Луис де Виктория. В 18 в., во времена Баха, Моцарта и Гайдна, на музыку мессы сильное влияние оказывала опера, в структуру музыкальных номеров вводились развернутые сольные части, добавлялись новые разделы. Подобные монументальные мессы и реквиемы есть у Бетховена, Шуберта, Берлиоза, Дворжака, Верди и Форе (19 в.), у Пуленка, Кодаи и Стравинского (20 в.). Не все из этих месс были приняты церковью для использования в богослужении; григорианский хорал оставался доминирующим, но II Ватиканский собор в конституции «О богослужении» подчеркнул, что «церковь одобряет и принимает в богослужении все формы подлинного искусства, если они обладают должными качествами». Музыка должна придавать богослужению более возвышенный характер, поддерживать его и не отвлекать от центральных его моментов.
ЛИТЕРАТУРА
Иванов-Борецкий М.В. Очерк истории мессы. М., 1910 Глоссарий музыкальных терминов христианского богослужения. Краснодар, 1992 Христианство. Энциклопедический словарь, тт. 1-3. М., 1993-1995

Энциклопедия Кольера. — Открытое общество. 2000.

Глава I. Предыстория литургического движения в католической церкви

Литургия римского обряда первоначально, вплоть до VIII века, была литургией римской епархии, города Рима и его окрестностей20. О ранней истории литургии этого обряда известно очень мало. Точно известно лишь, что к ней не применялось правило, чтобы литургия первопрестольной кафедры была обрядом всей Церкви в целом21 (как это было в Александрии, Антиохии, Константинополе и Иерусалиме). Повсеместно в Западной Европе, даже в епархиях северной и южной Италии, использовались другие обряды. Самыми известными обрядами западного христианства, наряду с римским, были миланский (или амвросианский)22, галликанский23, африканский24 и мозарабский25.

Они отличались от римской литургии и были достаточно схожи между собой. Король франков Пипин Короткий (751–768) около 760 года просил папу Павла I прислать копию римского сакраментария, чтобы на его основе осуществить литургическую реформу в подвластных Пипину областях. Результатом было распространение римского обряда во всей Западной Европе, а также его трансформация26. Обновление в литургической области стало частью более широкого явления, известного как каролингская реформа. Франкская церковь страдала от многочисленных проблем, таких как коррупция клира, необразованность и безнравственность, остатки языческих обычаев, крайний разнобой форм богослужения и злоупотребление церковным имуществом. Поэтому перед франкской династией остро встала необходимость всестороннего обновления церковной жизни.

Литургическая реформа во Франкской империи завершилась во время правления наследника Пипина Карла Великого (768–814). Этот мирянин больше иного священника интересовался литургическими вопросами27. Предпринятая им реформа, в сущности, представляла собой своеобразный процесс унификации образцов богослужения на территории его империи. При посещении Рима в 781 году король получил у папы Адриана I копию папского григорианского сакраментария28. Эта книга не вполне удовлетворяла Карла, потому что содержала только молитвы папских служб и была малопригодна для приходского священства29. Существует мнение, что лучше бы папа предоставил королю сакраментарий Геласия30, который по своей структуре больше годился для приходского использования. Реформа преследовала двоякую цель: с одной стороны, обеспечить большую сплоченность государств, которыми правила династия Каролингов, с другой – осуществить тесное единство с самим Римом31.

Римский сакраментарий, присланный Карлу Великому, претерпел много изменений. Они, как уже говорилось, были обусловлены прежде всего недостатком важных молитв, необходимых для приходского богослужения, а также естественным и стихийным включением франкских форм и видов благочестия в римский текст.

Франкские переписчики добавляли близкие им молитвы и обряды, которые были выражением их благочестия. Таким путем многие элементы, как внешние, так и внутренние, которые были присущи галликанско-франкскому литургическому самосознанию и практике, были перенесены во вновь возникшую форму32. Эти дополнения и изменения обычно связываются с именем министра культа Карла Великого – диакона Алкуина33. Они привели к появлению смешанного римско-франкского обряда34.

Какими были эти изменения? Прежде всего, усложнился внешний вид службы. Так, например, увеличилось число каждений, что, согласно Кабролю, является отличительной чертой галликанской или каролингской литургической практики35. Кроме того, были добавлены коллекты, молитвы перед алтарем, во время приношения, каждения и перед причащением. Эти молитвы не были добавлены механически: по стилю и богословскому смыслу36 они отличались от предшествующих моделей римского обряда, будучи проникнуты духом индивидуализма и субъективизма. Внесенные изменения сосредоточены более на духовном состоянии служащего священника, чем на выражении объективных догматических истин37.

Переориентирование направленности евхаристических молитв на внутреннее состояние священника, акцентирование индивидуалистического и психологического понимания покаянного процесса были характерны для этой эпохи, а особенно для стран, в которых произошло новое слияние римских и франкских литургических понятий. О’Ши определял эту тенденцию как нездоровую сосредоточенность на нравственном состоянии души, что было характерно для франкского благочестия38. Это привело к проникновению в миссал определенного числа частных молитв, которые первоначально представляли собой выражение индивидуального благочестия священника39 и произносились им в ризнице. Они, по словам Каброля, мало-помалу проникли в тихую мессу и оттуда в миссал. Месса, которая вплоть до IX века была публичным (общинным) богослужением с молитвами, выраженными всегда в формах множественного числа, в результате увеличения тихих месс стала выражением скорее частного благочестия40.

Следствием прежних столкновений с еретиками-арианами и борьбы с оставшимся слоем криптоарианского богословствования было составление в ту эпоху некоторых новых молитв, обращенных не к Богу Отцу41, как в старом римском каноне, а к Сыну или Святой Троице, чтобы подчеркнуть равенство Божественных Лиц.

Естественно, что вслед за этими изменениями появляется и новое понимание литургической деятельности. Литургическое служение все больше рассматривается как привилегия и, соответственно, занятие клира, в то время как миряне становятся зрителями и пассивными получателями благодати; Церковь становится организацией, которой управляют священники; богослужебные молитвы читаются тайно из-за изменившегося понимания идеи литургии, которая начинает восприниматься односторонне, только как отношение Бога к людям, но не наоборот42.

Каковы основные черты этого нового понимания литургии? Шаги-Бунич приводит некоторые из них: потеря чувства эсхатологической природы Церкви и общинного характера христианского богослужения, создание индивидуалистических концепций святости и спасения и клерикально-юридическая экклезиология с соответствующим отражением в литургической жизни43.

Для этого этапа в развитии литургической жизни на Западе характерна утрата чувства эсхатологического бытия Церкви и ее сведение лишь к голой исторической действительности. Церковь искусственно раздваивается на земную Церковь, которая является историческим институтом, и небесную Церковь, которая есть реальность загробной жизни или конца исторического процесса. Опыт Царства Божьего, который переживался на евхаристической литургии и занимал центральное место в жизни Церкви, как на Востоке, так и на Западе, со временем был вытеснен учением о конце мира, другом (том) свете и заботой об индивидуальном спасении души44. Богословы и прелаты, так же, как и правители, которым такая направленность еще больше подходила, были озабочены устройством в настоящем, организацией общественной жизни в христианском государстве на земле. Как отмечает Шаги-Бунич, это приводило к оттеснению на задний план эсхатологического и будущего45. Такая экклезиология приводит к индивидуалистической сотериологии, что не остается без последствий для литургического самосознания.

Спасение перестает восприниматься в качестве коммуникативной и всеобщей реальности, основы которой – любовь и свобода. Оно не происходит из процесса общения сообщества верных с Богом, людьми и миром. Пространством, а точнее, конкретным историческим местом этого процесса единения было литургическое собрание верных. Со временем появляется несколько литургических воскресных собраний вместо одного (с появлением приходов и, соответственно, пресвитера как руководителя литургических собраний), а местом единения становится приходская церковь, а точнее приходская месса46. Акцентируются индивидуальные усилия, исполнение заповедей и правил. Спасение приобретает характер закона, основным аспектом которого становится покорность Церкви как организованному авторитету на земле47.

Следом за атрофией понимания важности общины для литургической жизни Церкви и спасения человека и мира обесценивается роль мирян в богослужении и жизни Церкви вообще. Индивидуализм и сотериологический легализм посредством искаженной экклезиологии приводят к потере чувства святости всего народа Божия и общей священнической харизмы. Богослужение больше не является делом общины, оно – не действие Церкви, являющейся соборным Телом Сына Божьего, которое составляют и клирики, и миряне, каждый со своей харизмой и служением. Совершителями богослужения становятся священники, это их привилегия; народу остается лишь пассивная роль. Единственной формой сколько-нибудь активного участия верных становятся процессии и тому подобные действия48. Шаги-Бунич правильно отмечает, что такой клерикальный взгляд на литургию не возник вместе с каролингской реформой, она лишь узаконила его, сделала нормативным49. Самым значительным следствием этого процесса было радикальное уменьшение числа причастников. Одной из основных причин было усиленное акцентирование так называемого недостоинства мирянина. Поэтому IV Латеранский Собор в 1215 году принял закон об обязанности для верующих причащаться один раз в год50.

Какими действиями верный народ удалялся от активного участия в богослужебной жизни Церкви? Хотя пассивность мирян в богослужебной жизни возрастала, но сохранялся диалогический характер богослужения, который выражался в ответах мирян на мессе. Развитие средневековой богослужебной музыки и усложнение способов ее исполнения по сути дела еще больше удалили из литургической жизни верных, которые просто не могли всего этого воспроизвести. Вместо единогласного и единодушного ответа народа появилось многоголосное хоровое пение или даже ответ кантора или органиста, если же месса читалась, – министранта51. Музыкальный аспект богослужения, который становился все сложнее, не оставлял мирянам возможности активно участвовать в службе своим пением.

Поскольку вопросу богослужебного языка будет уделено особое внимание в другой части нашего исследования, то здесь мы только еще раз подчеркнем, что богослужебный язык рассматриваемой эпохи представлял серьезное препятствие активному участию верных. Лишенные возможности понимать библейские чтения, а также участвовать в литургических молитвах, они начали сами для себя искать и находить новые формы и образы проявления духовности и молитвенной жизни.

Особую проблему составляет способ произнесения или пения канона мессы. Как отмечает Элард, в течение VII века было введено тихое произнесение канона. Мотивация этого нововведения проделала интересный путь, – от невозможности для некрещеных слышать священные слова канона52 до такой же невозможности для верных, подобно тому, как мирянам запрещено прикасаться к священным сосудам. Причины искались в новом охранительном благочестии. Клаузер усматривает причины изменения способа произнесения53 молитв в обычае служения нескольких частных месс на вспомогательных алтарях, тогда как центральная месса в то же время совершалась на главном алтаре храма. Поэтому священники должны были произносить слова молитв как можно тише, чтобы не нарушать ход главной мессы. Это, с одной стороны, привело к появлению так называемой тихой мессы, а с другой – к тому, что канон начал произноситься тихо, точнее, про себя – даже там, где причин для этого не было. Таким образом, обычай стал общеупотребительным54.

Архитектурные решения церковных зданий и их внутреннее устройство также подверглись изменениям в связи с новым литургическим благочестием. Тенденцией стало пространственное удаление верных от Святой Трапезы, которая до этого была центром их литургической духовности55. Еще Клаузер говорил, что каждый период создает такие здания церквей, какие отвечают его литургическим идеям56. Правильно подмечено, что в течение своей истории богослужение имело то архитектурное устроение, которое выражало христианское понимание (курсив мой. — В.В.) богослужения57. Конечно, здесь речь идет о существенных изменениях в совершении и понимании богослужения, а не о второстепенных явлениях.

Этот период отмечен значительным расцветом аллегорического толкования литургии, родоначальником которого в то время был Алкуин († 804) и которое достигло своей вершины у Амалария. Оба они являются представителями каролингской литургической школы.

Аллегорический метод толкования текста или действия, а значит и явления в самом широком смысле, подразумевает такое соотношение явления и его интерпретации, в котором игнорируется всякая функциональная основа явления (его исторические масштабы, конкретные причины, которые привели к его появлению, контекст, в котором оно протекало и т. п.). В то же время явлению придается произвольное – нередко искаженное, искусственно притянутое – символическое значение. Истинное значение явления не выводится из него самого, но вносится в него сообразно с богословскими, духовными, эстетическими и другими признаками сходства на взгляд склонных к аллегории толкователей.

Аллегорическим толкованием пользуются обычно в связи с недостатком знаний об историческом развитии какого-либо явления и об оригинальном богословском или обрядовом контексте, в котором оно появилось. Разрыв, существующий между действием, которое уже не выполняло оригинальной функции, но осталось в литургии, и причиной его появления, которая больше не была известна, преодолевался аллегорическим толкованием.

Амаларий (умер около 853 года), конечно, не был первым аллегорическим интерпретатором литургии, но, по словам Райнхольда, оказал самое большое влияние на введение аллегорического метода толкования литургии на Западе58. В сочинении De ecclesiasticis officiis он прокомментировал всю литургию римского обряда59.

Литургию Амаларий рассматривал как некий вид священной драмы, религиозную мистериальную пьесу, изображающую жизнь и, особенно, страдания Господни60. Актерами в этой пьесе являются священники, миряне же– зрителями61. Каждый литургический жест, каждое действие, все части богослужебных облачений имеют для него особое значение. Его аллегорический взгляд был всеобъемлющим: все в литургической службе указывает на нечто иное, нечто возвышенное, чаще всего библейское. Сочинение Амалария оказало огромное влияние на последующих толкователей литургии. Оно обязательно принималось в расчет не только последователями автора, но и его противниками62, среди которых выделяются архиепископ Лионский Агобард († 840) и его диакон Флор († 860)63.

Но все же главным представителем этого стиля интерпретации богослужения на Западе был Гилельм Дуранд († 1296), епископ Менде, канонист и литургист64. Дуранд является автором известного сочинения Rationale divinorum officiorum65, своего рода литургической энциклопедии в восьми томах, которая распространялась во множестве списков (хотя, по некоторым оценкам, это не было оправдано ее реальным качеством66) и, таким образом, стала одним из самых важных источников для аллегорического понимания богослужения67.

Следствием этих сдвигов было, с одной стороны, перемещение литургического акцента с общей торжественной мессы на другие формы и образы литургического благочестия, а с другой – расцвет внелитургических проявлений молитвенной и духовной жизни. Именно поэтому все более популярной становилась тихая месса, что приводило к потере чувства общинности богослужения68.

Тихая месса возникла в середине VIII века69 и уже в этот период снискала популярность и широко использовалась как клиром, так и мирянами. Тихую мессу не следует путать с литургией малых групп, как правильно пишет Клаузер. Он считает, что основным отличием литургии малых групп является то, что она совершалась и в будние дни, а не только в воскресенье, на ней не присутствовала вся община верных, но только ее часть, а обряд был упрощен; такие литургии служились в маленьких помещениях, часовнях, тюрьмах, на кладбищах и т. п. С появлением обетных месс их количество радикально увеличилось70.

В отличие от них, частные, точнее, тихие мессы совершались без присутствия верных, только прислужник помогал священнику. Они возникли в монастырях, вследствие появления большого количества монахов в священном сане71. Увеличение их численности было естественным следствием нового понимания мессы как средства освящения и передачи благословения, иначе говоря, – служения литургии как способа индивидуального совершенствования в духовной жизни. Новое благочестие клириков, особенно монахов в священном сане, побуждало их служить чаще, чем позволяла череда. Отсюда и появились частные мессы в монастырях, что, по словам Клаузера, к концу VIII века стало общим правилом72. Вскоре и приходские священники переняли такой вид благочестия от своих собратьев-монахов.

Наряду с этим фактором, изменению литургического сознания способствовала также популяризация обетных месс. Посвящение заказных месс усопшим, а также здравию и процветанию живых приносило определенный материальный доход, что в большой мере способствовало распространению этих видов богослужения.

Свой вклад внесли еще два важных обстоятельства: появление слоя состоятельных людей, которые в приходских церквях строили свои частные часовни с алтарями, а также связанное с этим умножение так называемых священников для мессы73, то есть священников, не имевших пастырской функции, но только служивших мессы74 по заказу привилегированных членов общины в их частных часовнях. Их образование было рудиментарным, а материальное положение обусловлено пожертвованиями, которые они получали за служение месс75. Поскольку их существование зависело от количества отслуженных месс, а также от дополнительных услуг (продажа свечей и т. п.), то, естественно, таким образом открывался путь для многих злоупотреблений. Эти два момента более всего способствовали требованиям реформирования мессы в XV веке76. Тафт считает, что к появлению частных месс привел особый взгляд на священника как единственного и достаточного консекратора, то есть понимание сущности литургической службы как исключительно освящения даров77.

Такой образ совершения богослужения, с одной стороны, был следствием пассивности мирян в богослужении, с другой же – во многом способствовал дальнейшему развитию их маргинализации в молитвенной жизни Церкви. К тому же тихая месса очень скоро стала связываться с идеей более духовного богослужения, чем хоровая, которую отличала сложность церемониала, богатое музыкальное сопровождение, множество участников; в глазах верных она выглядела более внешней по сравнению с простой тихой мессой78.

Служение частных месс привело к определенным обрядовым изменениям, которые позже найдут свое место и в торжественной мессе. Посмотрим, как происходили эти изменения, в основном следуя реконструкции Клаузера79. Прислужник, который помогал при совершении частных месс, мог быть неискусен в литургических чтениях, а иногда и вовсе отсутствовал, не было и хора, который бы отвечал на молитвы священника. Поэтому священник должен был взять все это на себя. Так, он сам начал читать библейские отрывки, предписанные для этого дня, а вместо ответов хора сам произносил необходимые молитвы и возглашения. Из-за ограниченности литургического пространства, как и ввиду отсутствия общины верных, которые бы слушали библейское чтение, священник начал произносить его от алтаря, где с правой стороны читал Апостол, а с левой – Евангелие. Процессия приношения, которая в то время еще существовала в торжественной мессе, здесь уже была представлена только символическим переходом священника с середины алтаря на правую сторону, где он брал у прислужника вино для мессы.

Частные мессы были причиной появления новой богослужебной книги – миссала. Миссал объединил литургические книги того времени – сакраментарий, антифоний, лекционарий, евангелиарий. Появление такой книги было вызвано практическими причинами: было очень тяжело пользоваться всеми ранее существовавшими книгами одному человеку, который служил частную мессу в ограниченном пространстве. К концу XIII века миссал со своими характеристичными рубриками80, написанными красным цветом, которые напоминали об уставе81, был распространен почти повсеместно. Способ, каким служились частные мессы в XIII веке, все больше влиял и на публичную торжественную службу мессы. Миссал становится богослужебной книгой и для публичной мессы.

Что же касается теологического понимания мессы, то центральной категорией становится действительное присутствие Христа, а первоначальным чином – превозношение хостии. Они имеют и свою внелитургическую форму. Развитие внелитургических форм почитания освященных даров началось в IX веке в монастырях и основывалось на теологическом положении о реальном присутствии Христа под видом хлеба и вина82, а их подъем был вызван реакцией на богословие Беренгария из Турса († 1088)83. Беренгарий своим богословием развивал положения теолога IX века Ратрамна, который был оппонентом Пасхазия Радберта († 860), аббата из Корбье84. Пасхазий в сочинении «Liber de Corpore et Sanguine Domini» (около 831–833) утверждал, что историческое тело Христа и Его тело в Святых Тайнах полностью тождественны85. Его оппонент Ратрамно указывал на то, что в составе хлеба и вина не заметно никакого изменения, поэтому происходит только духовное изменение, но не материальное86. Это было типично западное взаимоисключающее противопоставление символа и действительности. Беренгарий, вводя в полемику понятия субстанция, форма и материя87, делает заключение, что освященный хлеб, сохраняя свою субстанцию, является Телом Христовым в качестве символа, устанавливая связь с Божественной силой, которая освящает Дары. Это была настоящая атака на учение о действительном присутствии Христа в причастии, поэтому Беренгарий, который не признавал евхаристический реализм88, был вынужден несколько раз дать отчет в своей вере перед разными соборными инстанциями и пересмотреть свои взгляды89.

Месса все более воспринимается как выражение Божия присутствия среди нас и все менее – как выражение нашего приношения Богу. Важным образом проявления благочестия90 становится поклонение Святым Дарам91. В средние века папы во время путешествий носили с собой хостию как средство защиты92. Частицы освященного хлеба сохраняли в церкви до следующей службы для причащения умирающих и для практики фермента (закваски)93. На следующей Евхаристии эту частицу клали в потир, чтобы показать, что Евхаристия, вопреки разнице во времени и расстоянии, остается единой. Она хранилась в ризнице, а кое-где – в дарохранительнице в виде голубя, который висел над трапезой. Первоначально священник только один раз делал поклон перед освященным хлебом. С XII века перед ним горела особая свеча, которая называлась неугасимым светильником94. С XIII века священник начинает поднимать хлеб после освящения не только из-за того, что не все верные могли видеть происходящее, но и от особой веры, что лицезрение хостии само по себе обладает особым спасительным действием95. Это учение дошло до того, что созерцание по значению отождествлялось с причастием Святых Таин96, что привело к установлению в 1264 г. особого праздника – Corpus Christi97. Харпер сообщает, что процессия праздника Corpus Christi становится высшей точкой богослужебного года как выражение горячего народного благочестия98. Дары хранились в особом устройстве – остенсории, а переносились и выставлялись в монстранции (дарохранительнице). Развился обычай выставления Святых Даров, завершаемый благословением Святыми Дарами до и после литии, во время мессы, а затем и в течение дня. Во время столкновений с протестантами эта практика представляла своеобразное исповедание веры, поэтому Corpus Christi был одним из самых популярных праздников99.

В период позднего средневековья появляется и особое место для Святых Даров – табернакулум (шатер), покрытый шелком. Янсенисты были противниками этого культа; иезуиты, напротив, очень горячо его поддерживали и способствовали его возвышению. Вместе с шатром явился и особый престол для выставления Даров, так что алтарь часто оказывался на втором плане. Месса стала преимущественным временем поклонения Святым Дарам.

Происходит переход от понимания Евхаристии как приношения

Богу Отцу, благодарения и восхваления Его (и эта Евхаристия потому устремлена к Отцу, представляет собой поклонение Отцу) к концепции Евхаристии как обряда, сконцентрированного на поклонении Святым Дарам (Телу Христову)100.

Таким образом, литургическое чувство присутствия Христа становится пассивным, внешним и индивидуализированным. Вместо активного восприятия события Христа (то есть созидания Святым Духом Христа-Организма-Тела-Церкви), присутствующего не только в причастии, но и в харизме крещения и миропомазания и переживаемого в соборном, личном, общинном опыте всех литургических служений, появляется Христос-Царь на престоле, Которому независимо от литургической службы каждый за себя и по своим нуждам поклоняется и молится.

Введение такой новой концепции литургического благочестия все же подвергалось определенной критике. Так, св. Франциск Ассизский разрешал в своих монастырях только одну дневную Евхаристию, а Равеннский Собор запрещал служение частных месс во время конвентуальной101 мессы102. Такое противодействие все же не смогло остановить ускоренного распространения частных литургий на Западе.

До XVI века не существовало единства римского обряда вне римской епархии. Единого обряда не существовало и в самом Риме до 1280 года, да и позднее было достаточно трудно следить за соблюдением единообразия103.

Эпоха, предшествующая Тридентскому Собору, характеризуется большой литургической свободой, иногда граничащей с произволом. Она граничит с литургической анархией, которая отличала эпоху Карла Великого104. Почти каждая крупная епархия и большая часть монашеских орденов имели свои особенности в совершении богослужения вообще, а литургии – в частности. Речь не идет об особых литургических обрядах автономного характера, которые бы имели свои точно определенные отличия. Все эти обряды вышли из римской литургии и чаще всего представляли собой определенную степень ее развития, на которой какой-либо орден или епархия остановились, не приняв последующие изменения105. Много было также материала более нового времени, частью – богословски не обоснованного.

Такой измененный обряд вместе с новыми архитектурными решениями и новым способом литургического толкования вернулся в Рим. В Италии его ввели германские цари. Здесь он занял место первоначального римского обряда как способ богослужения первопрестольной кафедры Запада. С XIII века все литургические книги Рима переписываются с образцов, которые пришли из-за Альп. В этих событиях большую роль играли францисканцы106.

kumir_millionof

Субботний день экскурсии, мягко говоря, не благопориятствовал. Весь день моросил холодный дождик, солнца не было, темнеть начало рано. Поэтому, когда я подходил к ограде католического храма, я уже точно знал, что много народу не будет, но надеялся, что придет хоть кто-то. У ограды уже ошивался один смутно знакомый мне кемеровчанин — кажется, Захар Любов. Или Рахим, как его почему-то называют тут священники… Так как было ужасно холодно, а я был с упругой и дочкой — мы зашли внутрь. Тут же у меня два раза подряд зазвонил телефон. Сначала это был известный вам МихаТ, а потом — Рубин-хазрат. Я вышел, мы немного постояли в ограде храма. Через пару минут подошли Никита Голованов и еще незнакомые мне немолодые мужчина и женщина. Потом, в середине экскурсии, присоединилась еще одна дама. И это все. Как я и говорил отцу Андрею, с десяток не набралось.
Отец Андрей меня заранее предупредил, что не сможет провести нас по храму. И предупредил отца Павла — мол, придут тут такие, вопросы задавать будут… Отец Павел сначала был немного растерян, потому что, кажется, не совсем понимал, зачем мы приперлись. Но потом общение наладилось.

Как я уже писал раньше, отец Павел — поляк. По-русски говорит очень хорошо, хотя и с некоторым акцентом. Больше я о нем лично ничего не знаю.
Мы сели на скамеечки, отец Павел спросил, все ли мы верующие, на что я тактично промолчал. Потом он спросил, все ли тут православные, на что тактично промолчал уже Рубин-хазрат. А я выдал свою жену: она у меня, представьте себе, в глухом и диком молдавском селе была крещена как раз таки в католичестве. Этому обстоятельству отец Павел так обрадовался, что сразу стало ясно: нечасто, очень нечасто им тут приходится встречать католиков с детства.
На самые простые вопросы типа «А это что такое?» отец Павел отвечал очень подробно, начиная от сотворения мира. Мне было интересно, но Сонька откровенно засыпала, что и понятно. Я все его слова, конечно, пересказывать не буду. Проведу вам с помощью фотограмм краткий ликбез, чтобы, если судьба занесет вас под готические своды, вы не опростоволосились и понимали, что и где происходит.
Итак.

Начем с главного. Это (в красном овале) алтарь. Алтарь это центр храма во всех смыслах — от духовного до архитектурного.
Алтарь — это не христианское изобретение. За тысячи лет до Авраама и его потомков люди молились самым разным богам и приносили им жертвы — пищу, цветы, животных и даже людей, смотря по обстоятельствам. Жертва приносилась в особом месте — святилище. И чаще всего на особом сооружении — жертвеннике. Еще со времен палеолита жертвенник было принято устраивать из камней или даже из одного большого плоского камня. В разных культурах жертва либо приносилась на жертвенный камень в уже готовом виде, либо готовилась прямо на нем (барашков рэзали, например, или голубей, кур, человеков, опять же…). А потом или оставлялась или, чаще, сжигалась.
Современный христианский алтарь — это прямой потомок языческих жертвенников по своему смыслу, устройству и предназначению. Единственная разница: на нем не люди приносят жертвы Богу, а Бог однажды вечером в четверг, за ужином, поднес себя людям в виде хлеба и вина. С тех пор на алтаре подготавливаются Святые Дары — Тело и Кровь Христовы — и рядом с алтарем совершается таинство Святого Причастия (Евхаристии).
Я наивно полагал, что существует некий канон в отношении формы алтаря, материала, украшений. Оказалось, нет. Функционально, это самый обычный стол. И любой стол может быть использован в качестве алтаря, что и просиходит регулярно, когда церковные обряды совершаются в неподготовленном для этого помещении. Алтарь может быть любого размера и формы, даже круглым, хотя отец Павел признался, что круглых ему видеть не приходилось.
Бывают также легкие переносные алтари.
Еще важно: вам может показаться, что в православном храме алтаря нет. Это не так. Просто там, где мы на фото католического храма видим ведущие к алтарю ступени — в православном храме стоит стена: иконостас. А там, за этой стеной, скрытый от глаз верующих, стоит, по сути, такой же алтарь, на котором так же готовятся к Причастию вино и хлеб.

За алтарем находятся Святые Дары. Собственно, это специальный пресный хлеб — в виде маленьких плоских лепешек, вино и освященная вода. Они стоят в нише под большим распятием и закрываются квадратной дверцей, которую вы видите на фото. Сама дверца квадратная, а на ней изображена золотая евхаристическая чаша — но это просто украшательство. Дверца может быть любых размеров и формы, украшенная или нет. Это совершенно не важно. Главное: Святые Дары всегда находятся у алтаря, они всегда (кроме нескольких минут во время богослужения) скрыты от глаз, и возле них всегда горит огонь — например, маленькая красная лампадка, которую вы видите справа от квадратной дверцы. А почему в кемеровском католическом храме дверца именно квадратная? Художник так видит!

Рядом с алтарем стоит вот такая узнаваемая штука, которую по-русски обычно называют кафедрой, но в церкви она называется «амвон» (от др. греч. «возвышение»), а кафедрой тут называют совсем другое. Изначально, амвон — это место, с которого учитель произносит слова учения, обращенные к ученикам. Любой учитель. Амвон, опять же, штука дохристианская. В церкви же — католической и православной — с амвона священник читает Святое Писание или проповедь. Разница в том, что у православных эти штуки чаще легкие и переносные, а у католиков более основательные. Амвон вполне может быть микрофонизирован, как мы видим. Интересно, что в православных храмах я пока микрофонов не видел.

А вот готичные стулья за амвоном — это и есть кафедра. Собственно, по-древнегречески «кафедра» и означает просто «стул». Во время службы на эти стулья-кафедру садится священник и те, кто ему помогает вести богослужение. Если храм посещает епископ или кардинал, то он занимает всегда самый высокий стул. В католичестве есть еще понятие «экс кафедра» — что-то вроде обращения высокого церквого начальства к народу.

Самое первое, что бросается в глаза православным, попавшим в католический храм — ряды скамеек. Они нужны не просто для того, чтобы ноги не уставали. На классической церковной скамейке сидеть, честно говоря, не намного удобнее, чем стоять. Дело в том, что положение сидя у католиком рассматривается как поза учения и послушания. Ученики всегда сидят перед учителем во время урока. Вот и верующие, пришедшие внимать слову Божьему, садятся. Впрочем, положения иногда меняются. Во время собственно молитвы верующие в католическом храме встают («стоя» — это общепризнанная в христианстве молитвенное поза, основная в православии), иногда — опускаются на колени. Для колен — вон та узкая приступка внизу. Ну, просто чтобы не на пол опускаться.

Мраморная чаша, напомнившая мне фонтанчик в мечети, это купель. В нее наливают воду, освящают ее, а потом крестят младенцев. Как я понял со слов отца Павла, крещение младенцев в кемеровском католическом храме — событие редкое. Чаша стоит пустой.
У входа в храм, справа от двери, стоит похожая чаша поменьше. Она всегда полная. Входя в церковь, каждый верующий опускает в нее пальцы и потом крестится. Католики как-то связывают этот ритуал с расступающимися водами Иордана из истории еврейского исхода, но я, честно говоря, особой связи не уловил.

Икона на стене — встречается, оказывается, в католических храмах довольно часто. Причем, именно эта икона, а точнее, ее копии.
У нее долгая история. Она выполнена в восточно-церковном стиле и поэтому легко опознаваема православными. оригинал иконы долгое время находился в одном из католических храмов Европы, который потом был разрушен и икона считалась утерянной. Затем она была чудесным образом найдена, попала в руки Папы Римского и он, в середине 19 века, передал ее ордену монахов-редемптористов со словами «Сделайте так, чтобы ее узнали во всем мире». С тех пор монахи стараются. Хотя в остальном, конечно, иконы для католичества не характерны.
Ступеньки, ведущие к алтарю, амвону, кафедре, купели и Святым Дарам — отделяют основное помещение храма от «пресвитория». Раньше эта часть храма была доступна только священникам. Но после Второго Ватиканского Собора в 1962 году в пресвиторий разрешено входить мирянам, помогающим в богослужении и даже женщинам. С тех пор прихожане участвуют в богослужении уже не только как воспринимающая сторона, но, например, читают и поют с амвона вместо священника.
А дырки в ступеньках — это часть системы вентиляции этого конкретного храма. Вентиляция была задумана принудительной, но на необходимое оборудование денег не нашлось. Поэтому отверствия в настоящее время бессмысленны.
Это вид на молельный зал с балкончика, который тянется по противоположной от алтаря стене. На этом балконе стоят певчие — приходской хор. Всего певчих бывает человек десять-пятнадцать, что мало для храма, но приход небольшой и больше взять негде.
Тряпочкой накрыт маленький недорогой синтезатор. Настоящий орган — слишком дорогая и сложная штука для кемеровской церкви. Впрочем, для нетребовательных верующих звуки у инструмента вполне органные.
На балконе на отца Павла напал Никита Голованов с вопросами о том, как совмещается человеческая свобода и всеведение Господа…
Отец Павел отбивался как мог а Мог был крепким парнем…
Я предложил Никите прийти на следующий день со мной в группу катехизиса и позадавать вопросы, но он, конечно, не пришел. А зря. Меня там чуть не съели в воскресенье.
С балкона мы спустились в подвал. Там стоял, например, Священный Теннисный Стол Раскладной.
Здесь же находится приходской офис с обычной офисной мебелью и оргтехникой.
На каждой двери в храме, даже на дверях служебных помещений, вот такие буквы. Они имеют глубокий смысл, восходящий к ветхозаветной истории евреев, и обновляются каждый год при освящении помещения.
На стенах в храме висят картинки, нарисованные верующими — более или менее взрослыми. Картинки изображают сцены из церковной жизни или из Святого Писания.
Это главный стол храма. Ну, просто, самый большой стол. Он стоит в подвале, за ним проводятся собрания, а по вечерам и праздникам — общие трапезы. Так что этот зал еще и монастырская трапезная. Часть здания храма, где расположены жилые помещения для священнико в и монахинь — это настоящий монастырь. Постороним в монастырь вход закрыт.
Это уже известный вам зал, где иногда прихожане пытаются распять и съесть любопытствующих о церковной жизни кемеровских блогеров…
Портреты на стене — это руководители ордена редемптористов. Первый в ряду — основатель: неаполитанец Альфонс де Лигуори. Портреты не подписаны, потому что, как сказал отец Павел: «Это наша семья, вы ведь не подписываете имена на фотографиях в семейном альбоме».
Это герб ордена. Как видим, на нем глаз, который глупые юные кемеровчанки иногда считают знаком масонской ложи 🙂
В подвале стоит самодельный макет храма из картона. На нем детям объясняют, что к чему и для чего в церкви.
Нужные книги всегда должны быть под рукой у прихожан.
Кухня, на которой готовятся монастырские трапезы и праздничный угощения. Тесная и маленькая. Хотя, как видите, есть все, что нужно.
И, наконец, помещение, которое я до этого дня видел только в голливудских фильмах — исповедальня. Она скрыта за двумя дверьми в стене храма, сразу налево от входа.
Исповедальня разделена на два помещения. Одно — для священника, с двумя дверями. Это нужно, чтобы на входе-выходе священник не сталкивался с исповедуемым.
Второе — только с одной дверью и такой вот табуреткой. Сюда садится исповедуемый.
Два помещения исповедальни разделяет решетчатая перегородка. В принципе, как нам объяснили, перегородка может быть любой — стеклянной, матерчатой, металлической. Но обычно она выглядит именно так, как на фото. Решетка символизирует тюрьму, в которую себя помещает человек, потакая своим грехам.
Интересно, что в католичестве исповедь и причастие не связаны так жестко, как в православии. Кто не знает, в православной церкви вам будет дозволено причаститься только после исповеди. В католической можно исповедоваться и причащаться отдельно, вне всякой последовательности.
А это уже не в храме, конечно 🙂 На автобусной остановке. Все-таки, как богат нынче рынок духовных услух. Каких только видов спасения и умиротворения не предлагают. А у кого-то душа требует плохой поэзии с грамматическими ошибками…
Кто не пришел на экскурсию — зря. Хотя, храм открыт всегда, и вы можете посетить его в любой день. Тем более, вы теперь знаете в общих чертах, как он устроен.
Друзья! Проект «Свободный Кузбасстан» существует исключительно благодаря вашей доброте и участию! Я буду вести его до тех пор, пока вы готовы поддержать его хоть копейкой. Я надеюсь и рассчитываю на вас.

Киви-кошелек: +79069356795 (можно просто на этот телефонный номер закинуть, кстате) Paypal: ivanov_sibpress@mail.ru Карта Сбербанка: 4276260017956888

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *