Шизофрения и православие

Пожилые люди, то есть люди в возрасте 60 лет и старше, вносят важный вклад в общество, являясь членами семей, добровольцами, а также активными работниками. В то время как большинство пожилых людей имеют хорошее психическое здоровье, многие пожилые люди подвергаются риску развития психических расстройств, неврологических расстройств или проблем, обусловленных употреблением психоактивных веществ, а также других нарушений здоровья, таких как диабет, потеря слуха и остеоартрит. Кроме того, по мере старения люди с большей вероятностью могут иметь несколько нарушений здоровья одновременно.

Проблема

Население мира быстро стареет. За период с 2015 по 2050 год доля пожилых людей в мире, по оценкам, удвоится примерно с 12% до 22%. В абсолютном выражении ожидается увеличение числа людей старше 60 лет с 900 миллионов до 2 миллиардов человек. Пожилые люди сталкиваются с особыми проблемами в плане физического и психического здоровья, которые необходимо признать.

Более 20% взрослых в возрасте 60 лет и старше страдают психическими или неврологическими расстройствами (за исключением расстройств, связанных с головной болью), а 6,6% всей инвалидности (количество лет жизни, скорректированных на инвалидность – DALYs) среди людей старше 60 лет вызвано неврологическими и психическими расстройствами. На эти нарушения здоровья среди пожилого населения приходится 17,4% лет жизни, прожитых с инвалидностью (ЛПИ). Самыми распространенными нейропсихиатрическими расстройствами в этой возрастной группе являются деменция и депрессия, затрагивающие, соответственно, около 5% и 7% пожилого населения мира. Тревожными расстройствами страдают 3,8% пожилых людей, от проблем, вызванных использованием психоактивных веществ — почти 1%, а порядка 25% смертности от причинения себе вреда приходится на долю людей в возрасте 60 лет или старше. Проблемы, вызванные использованием психоактивных веществ, среди престарелых нередко остаются незамеченными или неверно диагностируются.

Медицинские работники и сами пожилые люди не уделяют должного внимания проблемам психического здоровья, а стигма, связанная с психическими болезнями, обуславливает нежелание людей обращаться за помощью.

Факторы риска проблем психического здоровья среди пожилых людей

В любой момент жизни человека его психическому здоровью могут угрожать самые различные факторы риска. На пожилых людей, помимо обычных факторов стресса, возникающих в жизни всех людей, могут также воздействовать более характерные для старости факторы, такие как значительное и неуклонное ухудшение способностей и снижение функциональных возможностей. Так, пожилые люди могут сталкиваться с ограниченной мобильностью, испытывать хроническую боль, дряхлость или другие проблемы со здоровьем, в силу которых им требуется та или иная форма долгосрочного ухода. Кроме того, в жизни пожилых людей могут значительно чаще происходить такие события, как потеря близких или снижение социально-экономического статуса после выхода на пенсию. Все эти факторы могут приводить к изоляции, одиночеству или психологическим расстройствам, в результате чего им может потребоваться долгосрочный уход.
Психическое здоровье оказывает воздействие на физическое здоровье и наоборот. Например, у пожилых людей с такими состояниями, как болезнь сердца, выше показатели депрессии, по сравнению с теми, у кого хорошее здоровье. И наоборот, если не лечить депрессию у пожилого человека с болезнью сердца, то это может негативно воздействовать на исход физической болезни.

Кроме того, пожилые люди могут подвергаться плохому обращению, включая физическое, сексуальное, психологическое, эмоциональное, финансовое и материальное плохое обращение, заброшенность, оставление без внимания, а также серьезное пренебрежение к человеческому достоинству и неуважение. Имеющиеся на сегодняшний день фактические данные позволяют предполагать, что каждый десятый пожилой человек подвергается плохому обращению. Плохое обращение с пожилыми людьми может вызывать не только физический ущерб, но и также серьезные, подчас долговременные, психологические последствия, включая депрессию и тревогу.

Деменция и депрессия у пожилых людей — проблема общественного здравоохранения

Деменция

Деменция — синдром, обычно хронического или прогрессирующего характера, при котором происходит деградация памяти, мышления, поведения и способности выполнять повседневные функции.

По оценкам, в мире 50 миллионов человек живет с деменцией, причем 60% больных деменцией проживает в странах с низким и средним уровнем дохода. По прогнозам, общее число людей с деменцией увеличится до 82 миллионов в 2030 году и до 152 миллионов в 2050 году.

С деменцией связаны существенные социальные и экономические проблемы в виде прямых затрат на медицинскую, социальную и неформальную помощь. Помимо этого, физические, эмоциональные и экономические трудности могут вызывать значительный стресс у членов семьи и лиц, осуществляющих уход. Медико-санитарная, социальная, финансовая и правовые системы должны оказывать поддержку как людям с деменцией, так и тем, кто заботится о них.

Депрессия

Депрессия может вызывать большие страдания и приводит к ограничению функционирования в условиях будничной жизни. Униполярная депрессия затрагивает 7% всех престарелых, а на ее долю приходится 5,7% общей инвалидности (DALYs) среди людей старше 60 лет. В условиях первичной помощи депрессия недостаточно диагностируется, и не все больные получают лечение. Симптомы депрессии у пожилых людей нередко не получают должного внимания и лечения, поскольку совпадают с другими проблемами пожилого возраста.

В условиях первичной помощи депрессия недостаточно диагностируется, и не все больные получают лечения. Симптомы депрессии у пожилых людей нередко не получают должного внимания и лечения, поскольку совпадают с другими проблемами пожилого возраста.

Стратегии лечения и ухода

Важно подготовить медицинских работников и общество к удовлетворению особых потребностей пожилых людей, включая:

  • подготовка специалистов здравоохранения по вопросам оказания помощи в преклонном возрасте;
  • профилактика и ведение возрастных хронических болезней, включая психические, неврологические нарушения и нарушения, связанные с употреблением психотропных веществ;
  • разработка устойчивой политики долгосрочной и паллиативной помощи; и
  • создание учитывающих возрастные особенности услуг и условий.

Медико-санитарное просвещение

Состояние психического здоровья пожилых людей можно улучшить за счет пропаганды активного и здорового старения. Медико-санитарное просвещение с учетом проблем психического здоровья пожилых людей связано с созданием жилищных условий и обстановки, которые укрепляют благополучие и позволяют людям вести здоровый и интегрированный образ жизни. Пропаганда психического здоровья зависит, главным образом, от той стратегии, которая обеспечивает наличие у пожилых необходимых ресурсов для удовлетворения своих основных потребностей, таких как:

  • обеспечение безопасности и свободы;
  • подходящее жильё благодаря благоприятной жилищной политике;
  • социальная поддержка престарелых и лиц, оказывающим им помощь;
  • медико-санитарные и специальные программы, нацеленные на уязвимые группы людей, например одиноких, жителей сельских районов или лиц, страдающих хроническими или рецидивными психическими или физическими болезнями;
  • программы предотвращения насилия или плохого обращения с пожилыми; и
  • программы развития в местных сообществах.

Мероприятия

Быстрое распознавание и лечение психических, неврологических нарушений и нарушений, связанных с употреблением психотропных веществ, у пожилых людей являются ключевым фактором. Рекомендуются как психосоциальные вмешательства, так и лекарства.

В настоящее время нет лекарства, которое излечивало бы деменцию, но можно многое сделать для поддержки и улучшения качества жизни людей с деменцией, тех, кто оказывает им помощь, и членов их семей, в частности:

  • ранняя диагностика, с тем чтобы содействовать раннему и оптимальному ведению болезни;
  • оптимизация физического и психологического здоровья и оптимизация благосостояния;
  • выявление и лечение сопутствующих физических болезней;
  • выявление и ведение проблематичных поведенческих и психологических симптомов;
  • предоставление информации и долгосрочная поддержка лиц, оказывающих помощь.

Помощь в местных сообществах

Для содействия повышению уровня здоровья пожилых, профилактике заболеваний и ведению хронических болезней важно наличие хорошей общей медико-санитарной и социальной помощи. Поэтому подготовка всех медицинских работников для работы с проблемами и нарушениями, связанными со старением, приобретает важное значение. Критическим элементом является эффективная первичная психологическая помощь престарелым на уровне общин. Не менее важно и делать упор на долгосрочном уходе за престарелыми, страдающими от психических нарушений, а также обеспечивать образование, профессиональную подготовку и поддержку лиц, оказывающих помощь.

Для обеспечения наивысшего качества обслуживания людей с психическими заболеваниями и тех, кто за ними ухаживает, нужна соответствующая и благоприятная законодательная среда, основанная на принятых на международном уровне стандартах прав человека.

Деятельность ВОЗ

ВОЗ поддерживает правительства в достижении цели укрепления психического здоровья и содействия ему среди пожилых людей с интеграцией эффективной стратегии в политику и планы. В 2016 г. Всемирная ассамблея здравоохранения приняла «Глобальную стратегию и план действий по проблеме старения и здоровья». Одна из целей этой глобальной стратегии заключается в том, чтобы привести системы здравоохранения в соответствие с потребностями пожилых людей в области психического, а также физического здоровья. Она, в частности, предусматривает следующие меры: ориентация систем здравоохранения на внутренние способности и функциональные возможности; организация и обеспечение приемлемого в ценовом отношении доступа к качественной и комплексной клинической помощи, ориентированной на пожилых; и обеспечение стабильного состава должным образом подготовленных, трудоустроенных и управляемых кадров здравоохранения.
Комплексный план действий в области психического здоровья на 2013–2020 гг. представляет собой обязательство всех государств–членов ВОЗ принять конкретные меры по укреплению психического благополучия, предупреждению психических расстройств, обеспечению медицинской помощи, ускорению выздоровления, укреплению прав человека и снижению смертности, заболеваемости и инвалидности лиц с психическими расстройствами, в том числе среди пожилых людей. В нем ставится четыре ключевых задачи:

  • укреплять эффективное лидерство и руководство в области охраны психического здоровья;
  • обеспечивать на первичном уровне комплексную, интегрированную и чутко реагирующую на изменения медико-санитарную и социальную помощь;
  • осуществлять стратегии укрепления психического здоровья и профилактики в области психического здоровья;
  • укреплять информационные системы, фактические данные и исследования в области психического здоровья.

Депрессия, психозы, суицид, эпилепсия, деменция и расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ, включены в Программу действий ВОЗ по ликвидации пробелов в области охраны психического здоровья (mhGAP), которая направлена на совершенствование помощи при психических, неврологических расстройствах и расстройствах, связанных с употреблением психоактивных веществ, за счет предоставления рекомендаций и инструментов для организации медико-санитарного обслуживания в районах с недостаточными ресурсами. Пакет mhGAP включает меры по профилактике и лечению каждого из этих приоритетных состояний в неспециализированных учреждениях здравоохранения, в том числе предназначенных для пожилых людей.

ВОЗ признает деменцию в качестве проблемы общественного здравоохранения и опубликовала доклад «Деменция: приоритет общественного здравоохранения», в котором призывает к действиям на международном и национальном уровнях. В марте 2015 года ВОЗ организовала первую Конференцию на уровне министров по глобальным действиям против деменции, которая способствовала повышению осведомленности в отношении обусловленных деменцией проблем для общественного здравоохранения и экономики, содействовала лучшему пониманию ролей и обязанностей государств-членов и заинтересованных сторон и привела к принятию «Призыва к действиям», поддержанного участниками конференции.
В мае 2017 г. Всемирная ассамблея здравоохранения одобрила «Глобальный план действий сектора общественного здравоохранения по реагированию на деменцию на период 2017–2025 годов». В Плане содержится всеобъемлющая программа действий для лиц, формулирующих политику, международных, региональных и национальных партнеров и ВОЗ в таких областях, как повышение осведомленности о деменции и разработка инициатив по созданию благоприятных условий для людей с деменцией; сокращение риска деменции; диагностика, лечение и уход; исследования и инновации; и поддержка лиц, осуществляющих уход за людьми с деменцией. Цель плана заключается в том, чтобы улучшить жизнь людей с деменцией, лиц, осуществляющих за ними уход, и их семей, сократив при этом последствия деменции для отдельных лиц, сообществ и стран. В рамках усилий по практической реализации Плана была создана Глобальная обсерватория по деменции — международная платформа эпиднадзора, предназначенная для лиц, формулирующих политику, и исследователей и призванная упростить мониторинг и обмен информацией, касающейся политики в отношении деменции, предоставления услуг, эпидемиологической обстановки и научных исследований.

Вопрос читателя:

Здравствуйте! У меня шизоидное расстройство личности, и, как мне кажется, из-за этого у меня нет веры. Умом я понимаю, что Бог есть, я молюсь, читаю православную литературу, хожу в храм, начал соблюдать пост, но я не чувствую ничего… Скажите пожалуйста, что мне делать? Я хочу ощутить присутствие Бога в своей жизни, но у меня не получается.

Отвечает протоиерей Андрей Ефанов:

Добрый день!

Вы задали очень глубокий и непростой вопрос. О вере и о Вашей духовной жизни Вам нужно поговорить с двумя людьми обязательно лично — с лечащим врачом и со священником.

Психиатр, который понимает особенности Ваших восприятий, подскажет, как они могут отличаться от восприятия большинства людей и на что нужно обратить внимание.

Священник же поможет Вам выстроить Вашу духовную жизнь — как часто Вы будете причащаться. исповедоваться, за какими моментами Вашей внутренней жизни следить. Батюшка непременно должен знать о Вашем диагнозе (и и советоваться будет правильно с одним священником и — повторюсь — регулярно) и о тех особенностях, о который Вы будете знать от Вашего врача.

С Божией помощью, так Ваша духовная жизнь будет выстроена правильно. С обоими людьми говорите открыто и искренне, это в Ваших интересах и так правильно.

Это то, что Вы должны сделать с Вашей стороны. Ощущение же присутствия Божия — это очень тонкая вещь, человек далеко не всегда может его ощущать, и это нормально. Значит, это ему непомерно. Доверяйте Богу, Он лучше любого человека знает, что и когда Вам нужно. И в тот момент, когда Вам будет это необходимо и нужно, Вы непременно почувствуете. А пока не надо — и не надо. Вы просто знайте, что Бог есть, что Он создал всех людей, в том числе и Вас, что Он любит Вас и каждого человека и что через Церковь и Таинства церковные Он подает людям свою благодать.

Молитесь, черпайте благодать в Таинствах, ведите духовную жизнь под руководством священника, аккуратно выполняйте рекомендации врача — и этого достаточно.

Храни Вас Бог!

Архив всех вопросов можно найти . Если вы не нашли интересующего вас вопроса, его всегда можно задать на нашем сайте.

Карл Юнг считал что религиозная потребность, является базовой для человека, так же как и потребность в обретении смысла, и он подчеркивал необходимость сознательной религиозной установки. Речь идет о таком понимании религии, которое связано не с догматическим ограничением, а с глубинной целительностью религии. Он неоднократно ссылался на слова Эйнштейна, что «быть религиозным – это знать ответ на вопрос о смысле жизни».

Юнг верил, что проблема исцеления – это, по сути, религиозная проблема и никто не может истинно исцелиться, не обретя заново свою религиозную установку. Он считал, что религия – это, в буквальном смысле слова, психотерапевтическая система: и религия, и психотерапия пытаются исцелить человека от страданий душевных и духовных. «Поэтому Бог сам является целителем; он – врач, исцеляет больных, занимается душевными расстройствами; и это как раз то, что мы называем психотерапией». Только если человек встретится с нуминозными переживаниями, станет возможным его исцеление. Для Юнга существование божественного, трансперсонального измерения и его проникновение в человеческую жизнь было непреложной истиной – над входной дверью его дома в Кюснахте было написано: «Званый или не званый — Бог здесь»
Урсула Виртц, Йорг Цобели Жажда смысла. Человек в экстремальных ситуациях. Пределы психотерапии

*Данная статья основана на материалах научной публикации «Выздоровление при шизофрении. Концепция «Recovery» И. Я. Гурович, Е. Б. Любов, Я. А. Сторожакова, опубликованной в журнале «Социальная и клиническая психиатрия» в 2008 г.

«Я могу выздороветь?». От ответа на этот вопрос зависит так много: надежды на будущее, планы, мечты, вся жизнь. Диагноз «шизофрения» и даже «шизоаффективное расстройство» для многих звучит, как приговор, хотя, по сути, таковым не является. Сразу скажу: как бы страшно не звучал диагноз из разряда «шизофрении» (на самом деле, это очень объемное понятие, включающие огромное количество разных по симптоматике, характеру течения и прогнозу форм), он не исключает возможности полноценной жизни, творческой самореализации в работе, любви, семье, не исключает счастья.
Почему так боятся шизофрении? Дело в том, что до конца 1980-х гг шизофрения рассматривалась как хроническое состояние с довольно пессимистичным прогнозом: 20% имеют благоприятную форму течения со значительным возвратом к доболезненному уровню жизни и функционирования, на долю других 20% выпадает неблагоприятные формы с непрерывно ухудшающимся состоянием, остальные 60% с хроническим течением болезни находятся «в промежутке»: нет непрерывной деградации, но и возврат к доболезненному уровню жизни также невозможен . Более поздние исследования свидетельствуют о возможности практически полного выздоровления при приступообразном течении заболевания (с чередованием периодов обострения и ремиссий) в четверти случаев.
Если говорить клиническом выздоровлении, то, хотя и не существует единых его критериев, должны иметь место минимальные личностные изменения (возможно легкое заострение доболезненных личностных особенностей либо невыраженные черты психической незрелости, чудаковатости), высокая работоспособность, наличие учебы или работы хотя бы на 0,5 ставки, самостоятельный образ жизни, ответственность в управлении бюджетом, наличие друзей или иное участие в соответствующей возрасту социальной активности. Что касается симптоматики, то здесь мнения несколько расходятся: кто-то считает, что должно иметь место полное отсутствие симптомов, кто-то допускает их минимальную выраженность, разнится и продолжительность такой «ремиссии», когда человек начинает считаться выздоровевшим: от 1 года до 5 лет.
Однако, в последнее время, по мере появления все новых самоотчетов пациентов, прошедших путь выздоровления, это понятие приобрело новое значение, отраженное в концепции «recovery» (от recover – выздоравливать, приходить в себя, овладеть собой). Речь идет о внутренней картине выздоравливания – нередко длительном личностном, вне рамок болезни и симптоматики, процессе возвращения к наполненной смыслом жизни и обретению вновь значимой ценностной роли. Это путь обретения и сохранения надежды на лучшую жизнь, новых целей и смысла, преодоления утраты активной позиции, стигмы тяжелой психической болезни и восстановления самоконтроля при наличии вызванных болезнью ограничений. При этом подчеркивается, что восстановление – не линейный процесс, на этом пути могут быть обострения, ухудшения состояния, но они не рассматриваются как «срыв» выздоровления, поражение, но как «прорыв», преодоление.
На этом пути важно дистанцирование от болезни («Когда ты и твоя болезнь – одно целое, внутри тебя не остается никого, кто бы мог противостоять болезни» P.E.Deegan), сохранение человеческого достоинства, стремление «не выпустить из рук власть» над болезнью и сохранить позицию, позволяющую противостоять стрессу и начать процесс восстановления и исцеления. P.E.Deegan в своей статье-самоотчете «Восстановление чувства собственной ценности после получения клейма психически больного» пишет, что дело не в том, чтобы «стать нормальной», а в том, чтобы обрести свою цель, свой смысл, построить новую жизнь, полную ценностей и смысла. При этом люди, перенесшие тяжелое психическое заболевание, как указывает M.Farkas, могут чувствовать, что оно безвозвратно изменило их жизнь, и они просто не способны вернуться к прежней жизни, какой она была до болезни, и стремятся включить болезненный опыт в свою идентичность. Процесс выздоровления становится личностным путешествием иногда длиною в жизнь к возвращению контроля над своей жизнью, становлению «глубоко и более полно человечным», даже при наличии функциональных ограничений и глубокой травматизации. И в этом смысле recovery – удел многих пациентов, способных сделать внутренний выбор в пользу Жизни.

Междисциплинарные исследования

Т.Д. Шевеленкова Н.А. Твердохлеб

ОТНОШЕНИЕ К ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫМ ЛЮДЯМ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ

В работе изучаются факторы, определяющие отношение различных групп населения к психически больным. Впервые поднимаются вопросы влияния ценностных ориентаций респондентов, величины его субъективной дистанции с психически больным на его отношение к душевнобольным. Исследуется не изучавшаяся ранее проблема репрезентации в сознании современного человека образа психически больного в сравнении с представителями других социальных групп.

Ключевые слова: образ психически больного человека, социальная дистанция, эмоциональное отношение, система ценностей, семантическое пространство.

В нашей стране проблема отношения общества к душевнобольным относится к одному из наименее разработанных аспектов социальной психиатрии и клинической психологии. Целью данной работы и явилось изучение отношения к психически больным людям и определяющих его факторов.

В данной работе впервые предпринимается попытка направленного изучения факторов, определяющих отношение различных групп населения к психически больным. В частности, впервые поднимаются такие вопросы, как влияние ценностных ориентаций респондента, величины его субъективной дистанции с психически больным на его отношение к душевнобольным. Не изучалась ранее проблема репрезентации в сознании современного человека образа психически больного в сравнении с представителями других социальных групп.

Испытуемыми в нашем исследовании выступили лица, проживающие в Москве и имеющие высшее образование, а также студен-

© Шевеленкова Т.Д., Твердохлеб Н.А., 2015

В процессе работы были использованы следующие методы. Для изучения отношения населения к душевнобольным нами была разработана оригинальная анкета, способствующая выявлению образа психически больных, представлений об их возможностях и ограничениях, приемлемой социальной дистанции с психически нездоровыми людьми и т. д. Использовались также методика «Ценностные ориентации» Рокича и модифицированная методика «Семантический дифференциал»1, направленная на оценивание следующих объектов: «Я сам», «психически больной», «человек, совершивший правонарушение», «нищий», «человек, имеющий материальный достаток» и «человек, уважающий законы своей страны». В работе был применен также факторный анализ, позволивший выделить различные типы ценностей респондентов.

Анализ особенностей эмоционального отношения респондентов к людям, страдающим психическими расстройствами, их готовность к социальным контактам с такими людьми, основные представления о возможностях, ограничениях и положении душевнобольных в обществе показал следующее. В целом отношение к психически больным со стороны опрошенных нами лиц отличается некоторой двойственностью. С одной стороны, большинство респондентов считают, что умственные способности больных далеко не всегда оказываются сниженными, признают опасными для общества лишь некоторых, понимают, что душевнобольным лучше жить со своими семьями, общаться с нормальными людьми, не сомневаются в возможности уважать человека с психическим расстройством.

Однако поведение респондентов по отношению к пациентам психиатра в реальной жизни противоречит высказанным ими мнениям: большинство участников опроса не приняли бы душевнобольного на работу, не смогли бы быть ему другом. Несмотря на преобладание сочувствия и жалости по отношению к психически больным людям, большая часть опрошенных считают невозможным для себя испытывать чувство любви к таким людям, что также может свидетельствовать о неприемлемости более близких отношений с психически больными для большинства респондентов.

Считая, что психически больной может обучаться в вузах и состояться как специалист, большая часть респондентов называют самыми подходящими для больных те профессии, которые не требуют профессиональной подготовки и/или сводят контакты с

другими людьми к минимуму (художник, скульптор или дворник и грузчик).

Понимая, что человек не может сам справиться с психическим расстройством, значительное большинство опрошенных признает необходимость оказания ему психиатрической помощи. Но в то, что это может быть понятно самому больному, верят менее 7% респондентов. Целью помещения людей в психиатрические больницы более половины заполнивших анкету признают (наряду с оказанием медицинской помощи) законную изоляцию душевнобольного от общества.

Таким образом, мы видим, что, несмотря на признание респондентами права психически больных находиться среди обычных людей, чрезвычайно сильным остается стремление изолировать душевнобольных от общества и свести к минимуму контакты с ними. Данный вывод соответствует результатам некоторых исследований по изучению отношения населения к инвалидам2.

Надо заметить, что результаты зарубежных исследований показывают большую готовность людей к социальным контактам с пациентами психиатра, по крайней мере, в ситуациях, не требующих большой вовлеченности во взаимные отношения3. Так, анализируя результаты проводимых в Германии исследований, А. Финзен пишет: «Средний гражданин готов согласиться с тем, чтобы психически больные были его соседями или коллегами. Труднее, если речь идет о большей близости — будь то поднаниматель квартиры, член семьи в результате брака и т. д.»4.

В целом же, согласно результатам большинства зарубежных исследований второй половины XX века, более 70% респондентов отвечают положительно на вопросы следующего характера: «Могли бы Вы проживать по соседству (или работать рядом) с психически нездоровым человеком?»5.

Результаты нашего исследования показывают, что проживать по соседству или работать рядом готовы не более половины всех опрошенных. При этом показатели готовности к такого рода контактам с психически нездоровыми людьми в целом не отличаются от показателей готовности к более близким отношениям.

К выводу о меньшей толерантности к душевнобольным населения России по сравнению с западными странами пришли также томские ученые, показав значительную разницу показателей симпатической дистанции жителей Томска и Томской области по сравнению с жителями штатов Северная Каролина и Вирджиния в США6. К такому же заключению приводят и результаты исследования С.А. Завражина, свидетельствующие о гораздо менее со-

чувственном отношении российских респондентов по сравнению с гражданами США, Канады, Австрии, Германии7.

Таким образом, полученные нами данные о низкой степени готовности респондентов к социальным контактам с людьми, страдающими психическими расстройствами, подтверждают представления о меньшей толерантности к таким больным населения России по сравнению с западными странами.

Отношение респондентов к душевнобольным зависит от пола и возраста респондента. Мужчины-респонденты во всех случаях демонстрируют большую готовность к социальным контактам с психически нездоровыми людьми, большую веру в их возможности, чем женщины. Для женщин также в большей степени характерно стремление изолировать таких больных от общества, восприятие пациентов психиатра как инаких, опасных и эгоистичных. Для объяснения низкой толерантности женщин к душевнобольным томские ученые приводят концепцию В.А. Геодакяна о роли полов в передаче и переработке информации8. Согласно этой концепции, самки любой популяции являются носителями «консервативного» начала, олицетворяют как бы постоянную «память» вида, в то время как особи мужского пола представляют собой оперативную, временную «память» вида, воплощают в себе принцип изменчивости, теснее связаны с условиями внешней среды9. Таким образом, можно предположить, что в отношении к душевнобольным сказываются эволюционные особенности поведения полов: женщины, придерживаясь консервативных позиций, стараются минимизировать свои контакты с отклоняющимися от нормы людьми, в то время как мужчины готовы гораздо ближе «приблизиться» к таким людям.

Молодые респонденты демонстрируют большую готовность к социальным контактам с пациентами психиатра. Однако эмоциональное отношение отличается большей терпимостью со стороны именно пожилых участников опроса. Исходя из полученных данных, можно сказать, что молодые респонденты склонны мистифицировать психическую болезнь, оптимистичнее смотреть на возможности таких больных и их положение в обществе. С возрастом душевное расстройство начинает восприниматься именно как болезнь, как личная трагедия человека, связанная с неизбежным ограничением его возможностей. Поэтому пожилые респонденты значительно чаще говорят о сочувствии, жалости по отношению к пациентам психиатра.

Вместе с тем более старшие участники опроса, лучше понимая ограничения, накладываемые болезнью на человека, демонстрируют меньшую готовность к социальным контактам с психически

больными. Стремление избегать любых взаимодействий с психически нездоровыми людьми можно объяснить также большей эмоциональной насыщенностью для пожилых людей проблемы здоровья. Для более молодых участников опроса проблема здоровья (как психического, так и физического) не является столь эмоционально насыщенной, что и проявляется в большей готовности к взаимодействию с пациентами психиатра.

Разные системы ценностей по-разному проявляются в отношении респондентов к психически нездоровым людям. Рассмотрим основные проявления в этом отношении выделенных нами четырех систем ценностей.

Система ценностей «развитие — стагнация» проявляется в пристрастном или беспристрастном отношении к душевнобольным.

Для респондентов, выбирающих ценности благополучной стабильной жизни, проблема психического здоровья не является эмоционально насыщенной, что проявляется в их более безразличном, спокойном отношении к душевнобольным людям. Такие респонденты спокойнее относятся к пребыванию психически больных в социуме, могли бы доверить выполнение даже очень ответственного задания психически нездоровому человеку, если признаков его болезни в настоящее время не наблюдается. Респонденты данной группы не склонны задумываться о возможности самим заболеть психическим расстройством, что также не может не сказываться на их более спокойном отношении к проблеме безумия. Значимым фактором в отношении к психически нездоровым людям для них является, вероятно, недоступность ценностей благополучной стабильной жизни для психически больных, на которые и ориентированы респонденты этой группы (они достоверно чаще соглашаются с тем, что психически нездоровому человеку практически невозможно стать профессионалом и создать полноценную семью).

Отношение к психически больным людям со стороны респондентов, ориентированных на ценности развития, отличается большей противоречивостью. Психическая болезнь воспринимается респондентами данной группы как препятствие на пути развития, максимального использования своих возможностей, причем как для самого больного, так и для людей, его окружающих. Поэтому респонденты данной группы чаще высказываются за изолированное проживание таких больных в специальных учреждениях, чаще соглашаются с тем, что проживание с психически больным человеком в семье неизбежно влечет за собой трудности, что психически нездоровому человеку нельзя доверить выполнение ответственного задания. Вместе с тем для респондентов, выбирающих ценности

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

развития, характерна большая степень сопереживания, идентификации с душевнобольными людьми. Таким образом, для респондентов, ориентированных на развитие, характерно более эмоциональное, пристрастное отношение к психически больным людям.

Система ценностей «прагматизм — романтизм» проявляется в реалистичности и нереалистичности представлений о психически нездоровых людях. Для участников опроса, выбирающих «романтические» ценности, в большей степени характерно восприятие душевнобольных как принципиально инаких, неизлечимых, неспособных испытывать настоящее искреннее чувство любви. Вместе с тем респонденты данной группы чаще говорят о том, что умственные способности таких людей остаются сохранными, что неверие в их возможности, покровительственное отношение к психически больным отрицательно сказывается на их самоощущении.

Кроме того, респонденты, ориентированные на романтические ценности, демонстрируя низкую готовность к кратковременным контактам с психически больными людьми, с большей степенью уверенности говорят о том, что могли бы доверить воспитание своего ребенка женщине, лечившейся у психиатра. При этом согласие с утверждением: «Если бы мне потребовалась нянька для моего ребенка, я мог(ла) бы пригласить женщину, лечившуюся у психиатра» расценивается специалистами как свидетельство минимальной величины симпатической дистанции по отношению к душевнобольным10. Такая демонстрация крайних позиций, равно как и некоторая нереалистичность представлений о душевнобольных, в целом соответствуют романтической установке к жизни.

Система ценностей, условно названная нами «анархизм -регламентированность жизни», оказалась наиболее связанной с отношением к психически больным людям. Респонденты, выбирающие в качестве наиболее значимых «анархические» ценности, демонстрируют большую готовность к социальным контактам с психически нездоровыми людьми, большую веру в возможности (в том числе и исключительные) таких людей, чаще высказываются за интеграцию психически больных людей в общество. Для респондентов, стремящихся к регламентированности жизни, характерны противоположные тенденции в отношении к психически больным людям.

Наличие анархических ценностей у человека предполагает размытость его внешних границ, неприятие им каких-либо рамок, ограничений. Люди, ориентированные на такие ценности, находятся как бы по ту сторону принципа «мы — они», приводящего к желанию отгородить себя от представителей «не нас», в данном

случае от душевнобольных. Большую степень идентификации респондентов данной группы подтверждает тот факт, что они чаще задумываются о возможности возникновения у них психического расстройства. Любая психическая патология в какой-то мере предполагает наличие анархических проявлений, что влечет за собой еще большую степень идентификации людей, выбирающих анархические ценности, с психически больными.

Кроме того, люди, ориентированные на анархические ценности, в большей степени свободны от социальных стереотипов, норм, ожиданий. Такие люди не стремятся отгораживать себя от социально «неугодных» групп, поскольку в какой-то мере сами относят себя к таковым. Об этом свидетельствует также тот факт, что респонденты этой группы достоверно чаще говорят о том, что людей, как правило, приводят к психиатру силой, а основным назначением психиатрической больницы служит «законная» изоляция больных от общества. Поскольку психически больной не воспринимается респондентами, опирающимися на анархические ценности, непредсказуемым и опасным, такие ответы означают отношение ко всей сфере психиатрии как к репрессивной силе, как насилию общества над человеком.

Поскольку наличие анархической установки к жизни предполагает стремление выйти за рамки своего обыденного существования, респонденты данной категории видят в психической болезни не ограничения, а возможности. Такие респонденты значительно чаще говорят о возможности психически нездорового человека быть гениальным, видеть в мире нечто большее, чем дано знать обычному человеку.

Для людей, стремящихся к регламентированной жизни, напротив, любое отклонение от нормы может восприниматься как источник угрозы для их стабильного существования. Поэтому респонденты данной группы достоверно чаще говорят о том, что предпочли бы не иметь никаких контактов с психически больными людьми в повседневной жизни. От вопроса к вопросу такие респонденты демонстрируют стремление отгородить себя и свое окружение от любых взаимодействий с пациентами психиатра. Таким образом, мы установили, как стремление к неограниченной свободе, неприятие каких-либо внешних ограничений, характерные для людей, ориентированных на анархические ценности, проявляется в их позитивном отношении к психически больным людям.

Система ценностей, обозначенная нами как «гуманистическая позиция — эгоцентризм», также оказалась связанной с уровнем толерантности по отношению к психически больным людям. Рес-

понденты, находящиеся по данному фактору ближе к полюсу «гуманистическая позиция», то есть лица, ориентирующиеся на такие ценности, как чуткость, терпимость к недостаткам в себе и других, широта взглядов и т. д., демонстрируют большую готовность к социальным контактам. Для респондентов этой группы характерно отношение к психически больным людям именно как к людям, которых надо и можно лечить. Это неудивительно, поскольку гуманистическая позиция и предполагает субъект-субъектные отношения в общении, в то время как эгоцентризм характеризуется отношением к другому как к объекту. И действительно, мы видим, что респонденты, ориентированные на эгоцентрические ценности, достоверно чаще отмечают, что душевнобольные вызывают у них любопытство и смех, считают целью помещения в больницу — изоляцию и т. д.

Величина субъективной дистанции «Я — психически больной» сказывается на отношении человека к таким больным.

Респонденты с меньшей величиной субъективной дистанции «Я — психически больной» демонстрируют большую готовность к социальным контактам с такими больными, большую веру в возможность адаптации психически нездоровых людей в обществе. Для человека, который в большей степени идентифицирует себя с психически больными, чаще задумывается о возможном возникновении у себя психического расстройства, его отношение к душевнобольным, по сути, является предполагаемым отношением к себе самому, и потому оно не может быть нетолерантным. Если же человек рассматривает психически больных как принципиально «инаких», как социальную группу, к которой он сам не может принадлежать, то негативное отношение к душевнобольным, лишение их прав и т. д. никак не связано с отношением к себе, не наносит никакого ущерба собственному «Я».

Как было показано выше, идентификация себя с душевнобольными более характерна для молодых участников опроса. Для них грань между собой и психически больными не является, вероятно, столь очевидной, как для людей более старшего возраста. То, что величина субъективной дистанции «Я — психически больной» увеличивается с возрастом, может служить объяснением и тех изменений в отношении к психически больным, которые происходят в ходе взросления человека. Согласно результатам нашей работы, а также большинства зарубежных и отечественных исследований по данной теме, для более пожилых респондентов характерно устойчивое стремление к ограничению любых контактов с психически нездоровыми людьми как в личной, так и в деловой сферах общения.

Также было показано, что для людей, знакомых с психически нездоровым человеком, характерна меньшая величина субъективной дистанции «Я — психически больной». Уменьшение данной дистанции в результате приобретения опыта общения с таким больным также может служить объяснением значительно более толерантного отношения к пациентам психиатра респондентов, имеющих психически нездорового знакомого или родственника.

Таким образом, мы видим, что изучение механизмов идентификации населения с психически больными людьми и дальнейшее использование полученных данных на практике может явиться мощным средством повышения толерантности общества по отношению к таким больным.

Опыт общения респондента с психически нездоровым человеком в повседневной жизни влияет на его отношение к таким больным в целом. Респонденты, имеющие психически нездорового родственника или знакомого, демонстрируют более терпимое эмоциональное отношение, большую готовность к социальным контактам с больным, большую веру в их возможности, признают необходимость включения пациентов психиатра в социальную жизнь. Человек, имеющий опыт общения с психически больным, включается в систему отношений такого больного, легче встает на его позицию. Тогда проблемы, неудачи, достижения знакомого человека, страдающего психическим расстройством, начинают переживаться как свои собственные, что проявляется в увеличении эмоционального принятия, большей готовности общаться с душевно нездоровыми людьми и т. д. Кроме того, общение с психически нездоровым человеком приводит к разрушению негативных стереотипов, связанных с психической болезнью.

Рассмотрение особенностей репрезентации образа психически больного в сознании современного человека в сопоставительном анализе с представителями других социальных групп показало, что при построении образа душевнобольного значимыми являются представления о его маргинальности и низкой социальной активности.

В построенном нами семантическом пространстве современного человека (на основе использования методики «Семантический дифференциал», направленной на оценивание следующих объектов: «Я сам», «психически больной», «человек, совершивший правонарушение», «нищий», «человек, имеющий материальный достаток» и «человек, уважающий законы своей страны») образ психически больного оказывается среди представителей таких отвергаемых обществом социальных групп, как нищий и преступник. Полученные

данные соотносятся с представлениями М. Фуко о связи безумия с бедностью и пороком. По его мнению, эти связи установились в эпоху рационализма, когда душевнобольных помещали в дома-изоляторы вместе с неимущими, безработными, развратниками, преступниками и т. д. Именно тогда безумие поселилось по соседству с грехом, и, быть может, именно поэтому, считает М. Фуко, «неразумие на века породнится с виной: даже в наши дни душевнобольной ощущает это родство как свою личную участь»11.

Таким образом, мы видим, что по прошествии более трех столетий, несмотря на достижения современной психиатрии и усиление гуманистических тенденций в общественном сознании, образ психически больного человека остается связанным с образом представителей других маргинальных групп.

Вместе с тем если рассматривать положение изучаемых нами объектов в семантическом пространстве с точки зрения их социальной активности, то образ психически больного оказывается связанным с образом нищего и образом «Я сам». Образы представителей этих трех групп противостоят образам «преступника» и «человека, имеющего материальный достаток», которые рассматриваются респондентами как социально активные группы.

При целостном же рассмотрении полученного семантического пространства образ психически больного оказывается связанным, прежде всего, с образом нищего. Истоки таких представлений также можно найти в истории отношения к душевнобольным в нашей стране. На Руси отношение общества к психически больным всегда отличалось большей гуманностью, чем в странах Западной Европы, и было связано скорее с жалостью и почитанием, нежели со страхом и отвращением. Возможно, именно поэтому образ психически больного в большей степени связывается с образом нищего, чем преступника.

Образ психически больного среди других социальных групп представляется респондентам наиболее сложным, нереалистичным и неструктурированным. Чаще всего психически больной описывается респондентами такими категориями, как «многозначный», «абстрактный», «хаотичный», «смутный» и т. д. Таким образом, мы видим, что образ душевнобольного продолжает восприниматься как нечто мистическое, не поддающееся рациональному толкованию, то есть по существу сохраняется идущее с древнейших времен представление о нем как о человеке, находящемся за пределами объяснимой реальности.

Подводя итоги, следует заметить, что при разработке программ направленного изменения отношения общества к психически

больным необходимо не только знать особенности отношения к ним различных групп населения, понимать особенности влияния демографических, личностных и других характеристик человека на его отношение к душевнобольным, но и учитывать глубинные, формировавшиеся на протяжении всей истории человечества представления о сущности и специфике человека, страдающего психическим расстройством.

Примечания

Финзес А. Психоз и стигма. М., 2001. С. 216.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Фуко М. История безумия в классическую эпоху. СПб., 1997. С. 101.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *