Схоластика это философия

Образ школы в XIV веке

Под словом «схоластика» в узком смысле принято понимать богословие и философию Высокого Средневековья (IX–XIV вв.). Однако в широкий контекст этого явления входят первые университеты, профессора и студенты, приемы и формы ученого труда и в целом все, что мы бы сейчас назвали «системой науки и образования».

В современном русском языке слово «схоластика» стало синонимом «бесплодного умствования, начетничества, буквоедства» (словарь Ушакова). Даль в XIX веке дал еще более резкое определение: «философия внешности, основанная на логике или на диалектике; вообще, школярство, школярное направленье, сухое, тупое, безжизненое». Это следствие рецепции схоластики через «школьное богословие» XVII века, когда и без того выхолощенная католическая теология Контрреформации была перенесена в семинарии Киева и Москвы и там приобрела окончательно бурсацкий вид. Немецкое scholastish тоже не очень лестный термин – «отвлеченный, догматичный». А вот к западу от Рейна «схоластический» имеет другие коннотации: английское scholastic – синоним для «педантичный, очень утонченный, разделенный на мельчайшие детали»; французское scolaire – «детализированный, книжный», причем это вторичные значения, а главное – «относящийся к образованию». Scholar в английском языке употребляется в значении «ученый-гуманитарий» («ученый-технарь» переводится как scientist), а основной тест для поступления в колледжи в США именуется Scholastic Aptitude Test – «проверка способности к учению». В этом очерке мы разберемся, каким образом схоластика оставила по себе такой противоречивый след.

Схоластика была продуктом именно христианской религии с ее уникальными особенностями. Жрецы рациональной и светской веры римского мира были гражданскими политиками и не нуждались в сложных богословских построениях. Интеллектуальный труд в Риме считался досужей забавой свободного человека, а не средством к существованию и тем более не делом всей жизни. Хакамы исламского мира сочетали богословские труды с правосудием, государственным управлением, медициной и другими светскими занятиями: так, великий персидский поэт и математик стал известен нам как Омар аль-Хайям – «Омар-палаточник».

Христианство же еще на первом, полутайном этапе своего существования создало концепцию индивидуального спасения и произошедшую из нее практику монашеского отшельничества. Когда христианство стало государственной религией, светские руководители христианских общин стали превращаться в отдельный жреческий класс. Сложившееся в середине первого тысячелетия сословие христианских клириков приобрело несколько особенностей: клирики считались представителями особой духовной власти «не от мира сего», в их обязанности входило распространение христианского учения, защита которого от искажений требовала крайне изощренной интеллектуальной подготовки; по мере роста церковных владений в Западной Европе также появился обычай безбрачия священников (целибат), – чтобы должности в церкви не переходили по наследству.

Таким образом, христианство западной ветви стало причиной возникновения – впервые в истории! – признанного класса людей, занятых преимущественно умственным трудом, причем это сословие было транснациональным, формировалось не по праву рождения, а по личным качествам, говорило на одном общем языке (средневековой латыни) и подчинялось одному лидеру (папе римскому). Интересно, что в «греческой» церкви такого выделенного класса сравнительно независимых интеллектуалов не сложилось – возможно, потому, что церковные власти были в жестком подчинении у византийских императоров, а может, из-за отсутствия целибата.

В основе обучения клириков лежала иерархия тривиум – квадривиум – философия – богословие. Тривиум и квадривиум вместе составляли «семь свободных искусств». В тривиум входили грамматика, логика и риторика, в квадривиум – арифметика, музыка, геометрия и астрономия.

В греко-римское время формальных программ и стандартов обучения не существовало – что должен знать образованный человек, неофициально было известно всем; античные источники упоминают «круг образованности» и «свободные искусства» – то есть искусства, которыми прилично заниматься свободному человеку. Но при этом каждый учитель преподавал по своему плану и методикам, а школы были, как правило, частными группами при отдельном учителе.

Первую образовательную систему создал Аниций Манлий Северин Боэций (480–524), канцлер Теодориха Великого и ученый, считающийся первым схоластом и «последним римлянином». Считается, что именно Боэций предложил термин «квадривиум» (лат. «четыре пути») и создал методическую базу «семи свободных искусств». Боэций был в значительной мере толкователем и популяризатором. Он написал учебники по арифметике и музыке, которые были в своей основе компиляциями, сочинение об основах риторики и диалектики – на основе Цицерона и других римских риторов – и небезынтересные комментарии к философии Аристотеля и его последователей. Боэций предпринял свои труды, наблюдая продолжающийся упадок античного знания, но популярный характер его работ сделал их доступными большому числу читателей и помог сохранить образовательную традицию в Европе. На следующие несколько столетий – вплоть до нового открытия арабского и греческого знания – Боэций стал основным источником образования.

Главная / Буква «С» / Схоластика — Следующий термин

Схоластика

(Scholastik; от греч. scholastikos — «школьный») — школьная наука, школьное движение в период западно-христианского средневековья (в том числе и в Византии), школьное направление развития науки, философии, теологии. В китайской, индийской, исламской философии также имеет место нечто аналогичное схоластике. Для схоластики христианского, западного мира (VI и IX–XV вв.) характерно то, что наука и философия основывались на христианских истинах, изложенных в догмах. Однако было высказано и много мыслей, не согласующихся с догмами христианства, особенно под прикрытием учения о двойственной истине. Этапы развития схоластики:
1) Ранняя схоластика (IX–XII вв.) стоит ещё на почве нерасчленённости, взаимопроникновения науки, философии (платонизма), теологии и характеризуется оформлением схоластического метода в связи с осмыслением специфической ценности и специфических результатов деятельности рассудка и в связи со спором об универсалиях. Главные представители схоластики: в Германии — Рабан Мавр, Ноткер Немецкий, Гуго Сен-Викторский; в Анпши — Алкуин, Иоанн Скот Эриугена, Адельгард из Бата, Ансельм Кентерберийский; во Франции — Абеляр, Жильбер Порретанский, Амальрих Венский; в Италии — Петр Дамиани, Бонавентура.
2) Высокая схоластика (XIII в.) характеризуется окончательным разделением науки и философии (особенно натурфилософии), с одной стороны, и теологии — с другой, а также внедрением в западное философское мышление учения Аристотеля (см. Европейская философия), имевшегося, правда, только в латинском переводе. Формируется философия больших орденов, особенно францисканского и доминиканского, а также системы Альберта Великого, Фомы Аквинского, Дунса Скота. Затем последовал спор между сторонниками Августина, Аристотеля и Аверроэса, спор между томистами и скотистами. Это было время великих философско-теологических энциклопедий («сумм»). Другие главные представители схоластики: в Германии — Витело, Дитрих Фрейбергский, Ульрих Энгельберт; во Франции — Винсент из Бовэ, Иоанн Жандунский; в Англии — Роджер Бэкон, Роберт Гроссетест, Александр Гэльский; в Италии — Эгидий Римский.
3) Поздняя схоластика (XIV и XV вв.) характеризуется националистической систематизацией (благодаря которой схоластика получила отрицательный смысл), дальнейшим формированием естественнонаучного и натурфилософского мышления (см. Номинализм), выработкой логики и метафизики иррационалистического направления, наконец, окончательным отмежеванием мистики от церковной теологии, становившейся всё более нетерпимой. Так как с начала XIV в. церковь уже окончательно отдала предпочтение томизму, то поздняя схоластика с религиозной стороны стала историей томизма.
Схоластика фактически завершилась с разделением веры и знания (соответственно естественно-научного знания), поэтому её историю можно рассматривать как историю её самопреодоления. Главные представители поздней схоластики: в Германии — Альберт Саксонский, Николай Кузанский; во Франции — Иоанн Буридан, Николай Оремский, Петр д’Альи; в Анпши — Уильям Оккам; в Италии — Данте. В период гуманизма, Возрождения, Реформации схоластика перестала быть единственной духовной формой западной науки и философии. Неосхоластика защищает примат христианской философии перед светской философией.

Европейская философия
Номинализм



Религиозный тип мировоззрения становится основой философии Средневековья. Христианские истины очерчивали возможности средневекового европейского философствования, исламские — арабо-мусульманской философии. Поэтому внутри средневековой философии уместно рассматривать отдельно эти разные философские системы, особенности которых определяются, соответственно, спецификой вероучения и исторического пути христианства и ислама.

В развитии философской мысли европейского Средневековья можно различить два периода: патристику (II–IX вв.) и схоластику (IX–XIV вв.). В данной статье автор более остановится на философских взглядах мыслителей периода схоластики.

Итак, в конце VIII — начале IX в. центр философской мысли перемещается на запад и север Европы. Главным центром средневековой культуры становится франкское царство «императора варваров» Карла Великого — короля франков, провозгласившим себя императором Священной Римской империи и позаботившимся о распространении образования, науки и искусства в созданной им империи, которая простиралась на север от Альп, на территории между Испанией и Дунаем, от Дании до Италии. Носителями культуры становятся прежние «варвары» в связи с чем начинается новое оживление культуры «каролингское возрождение», а, следовательно, и возрождается интерес к философии.

Особенностью данного периода являлось быстрое развитие феодальных отношений. Церковь располагала широкой организацией, управляемой в соответствии с феодальными иерархическими принципами. Она была также и крупным землевладельцем, освящала светский феодальный строй, а церковные догматы служили основой всей духовной жизни, что также отразилось на построении системы образования и воспитания рассматриваемого периода. Так, церковные школы и монастыри становятся культурными центрами, а задача философии заключается в поиске рациональных путей истинности доказательства всего того, что провозглашала вера. Отсюда и название — схоластика (от лат. school — школа) — типрелигиозной философии, характеризующийся принципиальным подчинением примату теологии, соединением догматических предпосылок с рационалистической методикой и особым интересом к формально-логической проблематике.

Этап схоластики господствовал в европейской религиозной философии с IX по конец XV в. и прошел три основных периода своего развития:

1) Ранний период (IX–XII вв.).

2) Классический период (XIII в.).

3) Поздний период (XIV– XV вв).

Общим для всего этапа схоластики является то, что он основывался на уже разработанной и официально принятой церковью догматике, включавшей утвержденные положения вероучения. Так, мир, согласно представлениям схоластов, не имеет самостоятельного существования, все существует лишь в отношении к богу. Поэтому задачей схоластов на различных этапах развития было пояснение готовых религиозных догм, их систематическое изложение и доказательство посредством разума (философии). Исходя из этого, мы можем определить три основные цели схоластического философствования:

  1. Помощью разума легче проникнуть в истины веры и тем самым приблизить их содержание к мыслящему духу человека.
  2. Придать религиозный и теологической истине систематическую форму при помощи философских методов.
  3. Используя философские аргументы, исключить критику святых истин.

Все это не что иное, как схоластический метод в широком смысле слова, в котором господствует формализм.

В узком смысле слова схоластический метод состоит в формально-логической операции вывода: из противоположных тезисов, возражений «за» и «против» путем выявления различий выводятся заключения, которые служат для того, чтобы эту схоластическую «диалектику» использовать для подтверждения спекулятивного содержания христианства. Сущностью схоластической «диалектики» является ее формальное рассуждение о понятиях, категориях без рассмотрения их реального содержания. Все подчинено авторитету христианского вероучения. Таким образом, схоластическая «диалектика» сводилась к силлогистическому суждению, в котором исчезала и деформировалась живая, конкретная действительность, а главным ее предназначением было непосредственное слияние с теологией. Поэтому схоластическое философское мышление сосредотачивалось в сущности на двух проблемах: 1) на споре номинализма и реализма; 2) на доказательстве существования Бога.

Так, острая борьба между реализмом и номинализмом, растянулась на несколько столетий в выяснении вопроса о том, обладают ли общие понятия (лат. universalis — универсалии) реальным существованием?

Представители средневекового реализма (от лат. realis — реальный, действительный) считали, что самостоятельно существуют только общие понятия, подобные идеям Платона, а вещи производны от них. Идеи, согласно реализму существуют в трех видах: 1) как идеи в уме Бога; 2) как сущности вещей; 3) как понятия в сознании человека. Представителями реализма являлись, например, такие философы как: Ансельм Кентерберийский (XI в.), Альберт Великий (XIII в.), Фома Аквинский (XIII в.).

Приверженцы другого течения средневековой схоластики — номинализма (лат. nomina — имена), напротив, не допускали реального существования универсалий, общее существует лишь после вещей (postres). Сторонники крайнего номинализма считали общее лишь пустым, ничего не содержащим, то есть полагали, что объективно, реально существуют только «единичные вещи», а общие понятия (универсалии) — есть не что иное, как наименования, имена, обозначающие вещи и существующие только в языке. Более умеренные номиналисты также отрицали реальность общего в вещах, но признавали его как мысли, понятия, имена, играющие важную роль в познании (концептуализм).

Таким образом, в споре средневекового реализма и номинализма намечаются элементы, тенденции борьбы материализма и идеализма.

Остановимся более подробно на рассмотрении каждого из перечисленных выше периодов схоластики. Итак, первый этап схоластики — ранний период (IX–XII века н. э.) представлен творчеством философов: Иоанном Скоттом Эриугеной (810–877 гг.), Ансельмом Кентерберийским (1033–1109 гг.), Пьером Абеляром (1079–1142 гг.) и др.

Иоанн Скотт Эриугена (810–877 гг.), ученый своего времени, создавший свой оригинальный синтез идей неоплатонизма с христианским вероучением и названный «первым отцом схоластики». Автор работ «О предопределении», «О разделении природы». Он создал всеобъемлющую, единую систематическую философскую систему, которая разрабатывалась последующими поколениями. Одним из первых выдвигает тезис, относящийся ко всей схоластике: подлинная религия является и подлинной философией и наоборот; сомнения, выдвигаемые против религии, опровергают и философию. Именно он стоит у истоков зарождения средневекового реализма, считая, что между откровением и разумом нет противоречия. Орудием разума является диалектика, которую философ понимает, как искусство сталкивать противоположные точки зрения в беседе, а затем преодолевать различия с целью выделить истину.

В своей главной работе «О разделении природы» Эриугена выделяет четыре ступени бытия. Первая ступень — это природа несотворенная, но при этом творящая. Таков Бог. Вторая ступень — это природа сотворенная и вместе с тем творящая. Таков Божественный Разум, или Логос. Третья ступень — природа сотворенная и нетворящая. Это чувственный мир, существующий в пространстве и во времени. И наконец, четвертая ступень, которая есть природа несотворенная и нетворящая. У Эриугены здесь опять оказывается Бог. Таким образом, Эриугена хотел обосновать мировую гармонию, в которой все начинается с Бога и им же завершается. Но в такой картине мира Бог теряет черты Личности, но зато сближается со всем мирозданьем. В 1050 данный труд был осужден церковью, а в 1225 приговорен к сожжению.

Одним из наиболее ярких представителей средневекового реализма является Ансельм Кентерберийский (1033–1109) — средневековый теолог и философ. Только в Боге, утверждал Ансельм, сущность и бытие тождественны. Мир в целом и все вещи в мире получают бытие от Бога. До акта творения то, что должно быть сотворено, предсуществует в Боге в образе его Идей. Идеи не творятся Богом, они суть мысли Бога и потому вечно существуют в его уме. Все сотворенное получает существование действием Слова: Бог «сказал», и предсуществующее в виде идей творение обретает реальное существование. У человека есть два источника знания: вера и разум. Познание для христианина начинается с акта веры: факты, которые он хочет понять, даны ему в Писании. Не понимать, чтобы верить, но верить, чтобы понимать, следует христианину. Между слепой верой и непосредственным видением Бога есть среднее звено — понимание веры, и такое понимание достигается с помощью разума. Разум не всегда способен постичь то, что является предметом веры, но он может обосновать необходимость веры в истины Откровения.

Используя онтологическое доказательство, суть которого состоит в том, что из понятия вещи — в данном случае понятия бога как идеи высшего совершенства философ выводит доказательство его реального существования. Если Бог как идея существа содержит в себе всю реальность, то сам он действительно существует. Таким образом, философия Ансельма Кентерберийского теоцентрична, Бог, однако не тождественен миру, он является его причиной, причем в трояком смысле: как образец, как творец и как цель.

Другой представитель раннего периода схоластики — Пьер Абеляр (1079–1142), исследовал проблему соотношения веры и разума. В своем произведении «Диалектика» философ излагает взгляды по проблеме универсалий, тем самым пытаясь примирить крайне реалистические и крайне номиналистические позиции. Универсалии создаются человеком на основе чувственного опыта посредством абстрагирования в уме тех свойств вещи, которые общи для многих предметов. В результате этого процесса абстрагирования происходит образование универсалий, которые существуют лишь в уме человека. Такая позиция, преодолевающая крайности номинализма и реализма, впоследствии получила название концептуализма.

Следующий этап схоластики — классический период (XIII век н. э.) характеризуется тем, что основными центрами развития европейской схоластики становятся университеты. Одним из первых среди мыслителей христианского Средневековья был Альберт Великий, который отделил философию от теологии, представил философию как науку независимую, имеющую отличную от теологии проблематику и пользующуюся своими методами. Его ученик — Фома Аквинский (ок. 1224–1274) в своих воззрениях на проблему соотношения знания и веры, обращает внимание на то, что знание и вера, разум и Откровение находится в состоянии гармонии, дополняют друга и не противоречат друг другу. Касаемо другой проблемы — универсалий, философ придерживался позиции умеренного реализма, принимая троякое существование универсалий: 1) до конкретных вещей (anterem) — в уме Бога; 2) в конкретных вещах (inre); 3) после конкретных вещей (postrem) — в уме человека. Универсалии (как и формы) трактуются им как сущности соответствующих вещей. Но не каждая сущность обладает существованием реальности. Только для Бога его сущность и существование совпадают, для воплощения же в действительности любой иной сущности необходим совершаемый Богом акт творения, в котором сущность получает существование (бытийный акт).

Обращаясь к проблеме доказательств бытия Бога, Ф. Аквинский склоняется к «апостериорным» доказательствам в рамках «естественной теологии»: он идет от мира к бытию Бога. Он выводит пять возможных способов доказательства бытия Бога. Доказательство от движения: всё движущееся приводится в движение чем-то иным. Перводвигатель — это и есть Бог. Доказательство от производящей, действующей причины: всё в мире чувственных вещей имеет свою причину. Бог есть первопричина. Доказательство от необходимости и случайности: всё случайное имеет необходимость в чём-то другом. Бог — первонеобходимость. Доказательство от степени совершенства: в мире имеются все ступени совершенства. Бог — первосовершенство, абсолютная ценность. Доказательство от божественного управления миром: всё в мире ведет себя целенаправленно. Бог — первоцель и перворуководитель. Философ делает вывод, что физика предшествует метафизике; чтобы подняться до умозрения высоких духовных истин, надо начать с мира материальных вещей.

После смерти Фомы Аквинского в 1323 г. католическая церковь канонизировала Фому, причислив его к лику святых, а в 1879 его учение было признано официальной философской доктриной католицизма.

Другой представитель классического периода схоластики Роджер Бэкон (1214–1292 гг.) автор трудов: «Большое сочинение», «Малое сочинение», «Третье сочинение», «О полезности наук», считал, что его философия может самым лучшим образом служить вере и теологии. Говоря об эмпиризме Р. Бэкона важно отметить, что ему была близка теория познания Августина Блаженного. Главным источником познания философ считал опыт, который необходим для познания не только чувственных вещей, но и сверхчувственных, не только естественных явлений, но и сверхъестественных. Истину о Боге возможно приобрести при посредстве не разума, а опыта (внешний и внутренний). И хотя учения Р. Бэкона не оказали особого влияния на современников, в последствии его высоко оценила наука Нового времени. Поэтому его можно считать предтечей экспериментального метода, на котором построена вся современная наука. Целью всех наук он считал увеличение власти человека над природой. И именно поэтому ему принадлежит знаменитый лозунг: «Знание — сила».

Средневековый номинализм данного периода и его вызов схоластике был представлен в творчестве Иоанна Дунса Скота (1270–1308 гг.), жизнь которого была короткой, но очень яркой. Именно с его учения начинается постепенный переход к третьему периоду схоластики — позднему периоду (XIV–XV вв. н. э.). Это связано с тем, что появляется учение о «двойственности истине», разграничивающее философию и теологию по предмету и методу. Будучи номиналистом, он подчеркивает самостоятельность индивидуального. В связи с этим подчиняясь в своей земной жизни природной необходимости, человек в вопросе конечных целей бытия должен воспользоваться сверхъестественным, т. е. Откровением.

По отношению к рационализму Фомы Аквинского Дунс Скот противопоставлял волюнтаризм Августина. В учении о Боге философ настаивает на том, что божественная воля является первичной и определяющей. А человеческая воля является доброй, если она полностью подчинена божественной воле. Что касается соотношения воли и разума, то именно воля определяет, в конечном счете, поведение человека, хотя этот выбор должен быть разумным.

Как было отмечено выше, в XIII веке в Европе возникает целый ряд университетских центров. В XIV веке к ним присоединяются университеты в Кракове, Праге, Лейпциге, Эрфурте. При этом обучение обретает свою особую направленность. К примеру, в Париже больше изучали искусство риторики, грамматику и диалектику, в то время как в Оксфорде упор делался на изучение астрономии, геометрии и других по преимуществу естественных наук. В результате именно в Оксфорде зарождается экспериментальное естествознание и связанная с ним эмпирическая философия.

В третий период — поздней схоластики (XIV–XV вв. н. э.) Уильям Оккам (1288–1349 гг.), известный номиналист XIV века, политический и религиозный деятель, автор трудов: «Сумма всей логики», «Трактат о таинствах» и другие, рассматривает проблему соотношения знания и веры опираясь на лозунг: «Верю и понимаю». Теология — это не наука, а комплекс положений, связанных только с верой. Сферы человеческого разума и веры не пересекаются, они разделены и навсегда останутся таковыми. Заслугой философа является и то, что в отношении разрешения проблемы универсалий им был разработан особый вариант номинализма, получивший название «термизм». Мир оказывается множеством индивидуальных объектов, и только они, а не общее (идеи, формы, универсалии), могут быть предметом изучения в науке. Универсалии необходимы для изучения бытия, поэтому их следует исключить из нашей картины мира. «Не следует умножать сущности сверх необходимого» — тезис У. Оккама, получивший название «бритва Оккама». Универсалий нет в вещах и до вещей, они представляют собой лишь термины, знаки вещей, фиксирующие сходство между всеми объектами, называемыми одним и тем же термином.

Таким образом, средневековая философия, как в её европейской традиции, так и в арабо-мусульманской традиции, складывалась и развивалась под влиянием религиозного мировоззрения. Господство данного типа мировоззрения — тот мощный фактор, который определял социальные процессы в мире на протяжении почти тысячи лет. В европейской культуре, как только религиозная парадигма утрачивает своё значение, религиозные ценности начинают трансформироваться, проявляются другие исторические типы философствования — философия Возрождения и Нового времени.

Литература:

В церковных школах на первой ступени ученики получали светские знания, в школах второй, высшей ступени изучали теологию. Светское образование включало семь «свободных искусств», образованных в поздней античности, содержание которых было приспособлено к религиозно-теологическим и богословским целям. Философия преподавалась в монастырских школах, где ее изучали будущие священники и церковные служители.

СХОЛАСТИКА (лат. scholastica от греч. σχολαστικός – школьный) – тип религиозной философии, характеризующийся принципиальным подчинением примату теологического вероучения, соединением догматических предпосылок с рационалистической методикой и особым интересом к логической проблематике; получил наиболее полное развитие в Западной Европе в эпоху зрелого и позднего Средневековья.

ГЕНЕЗИС СХОЛАСТИКИ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЕЕ РАЗВИТИЯ. Истоки схоластики восходят к позднеантичной философии, прежде всего к неоплатонику 5 в. Проклу (установка на вычитывание ответов на все вопросы из авторитетных текстов, каковыми были для Прокла сочинения Платона, а также сакральные тексты античного язычества; энциклопедическое суммирование разнообразнейшей проблематики; соединение данностей мистически истолкованного мифа с их рассудочной разработкой). Христианская патристика подходит к схоластике по мере завершения работы над догматическими основами церковной доктрины (Леонтий Византийский, Иоанн Дамаскин). Особое значение имела работа Боэция по перенесению греческой культуры логической рефлексии в латиноязычную традицию; его замечание, сделанное по ходу комментирования одного логического труда (In Porph. Isagog., MPL 64, col. 82–86) и отмечающее как открытый вопрос о том, являются ли общие понятия (универсалии) только внутриязыковой реальностью, или же они имеют онтологический статус, породило длившуюся веками и конститутивную для схоластики дискуссию по этому вопросу. Те, кто видел в универсалиях реальности (realia), именовались реалистами; те, кто усматривал в них простое обозначение (nomen, букв. «имя») для абстракции, творимой человеческим сознанием, назывались номиналистами. Между чистым реализмом и чистым номинализмом как двумя полярными возможностями оставалось мыслительное пространство для умеренных или осложненных вариантов.

Ранняя схоластика (9–12 вв.) имеет своей социокультурной почвой монастыри и монастырские школы. Она рождается в драматических спорах о месте т.н. диалектики (т.е. методических рассуждений) при поисках духовной истины. Крайние позиции рационализма (Беренгар Турский) и фидеизма (Петр Дамиани) не могли быть конструктивными для схоластики; средний путь был предложен восходящей к Августину формулой Ансельма Кентерберийского «credo, ut intelligam» («верую, чтобы понимать» – имеется в виду, что вера первична как источник отправных пунктов, подлежащих затем умственной разработке). Мыслительные инициативы дерзкого новатора Абеляра и других теологов 12 в. (Шартрская школа, Сен-Викторская школа) способствовали развитию схоластического метода и подготовили переход к следующей эпохе.

Высокая схоластика (13 – нач. 14 в.) развивается в контексте системы основываемых по всей Европе университетов; фоном служит активное участие в умственной жизни т.н. нищенствующих орденов – соперничающих между собой доминиканцев и францисканцев. Важнейшим интеллектуальным стимулом оказывается распространяющееся знакомство с текстами Аристотеля, а также его арабских и европейских комментаторов. Однако попытка ввести в оборот школ те аристотелевские и аверроистские тезисы, которые были несовместимы с основами христианской веры, подвергается осуждению (случай Сигера Брабантского). Господствующее направление, выразившееся прежде всего в творчестве Фомы Аквинского, стремится к непротиворечивому синтезу веры и знания, к системе иерархических уровней, в рамках которой вероучительные догматы и религиозно-философские умозрения оказались бы дополнены ориентирующейся на Аристотеля социально-теоретической и естественно-научной рефлексией; оно находит почву в рамках доминиканского ордена, в первый момент встречает протест со стороны консерваторов (осуждение ряда тезисов епископом Парижским 1277, за которым последовали аналогичные акты в Оксфорде), но затем все чаще и уже на столетия воспринимается как нормативный вариант схоластики. Однако авторитарный плюрализм, заданный параллельным сосуществованием в католицизме зрелого Средневековья различных орденов, создает возможность для разработки прежде всего внутри францисканского ордена альтернативного типа схоластики, представленного ориентированной на августиновский платонизм мистической метафизикой Бонавентуры, перенесением акцентировки с интеллекта на волю и с абстрактного на единичное (haecceitas, «вот-этовость») у Иоанна Дунса Скота и т.п.

Поздняя схоластика (14–15 вв.) – обильная кризисными явлениями, но отнюдь не бесплодная эпоха. С одной стороны, доминиканцы и францисканцы перерабатывают творческие почины соответственно Фомы Аквинского и Дунса Скота в поддающиеся консервации системы томизма и скотизма; с другой стороны, раздаются голоса, призывающие перейти от метафизического умозрения к эмпирическому изучению природы, а от попыток гармонизации веры и разума – к сознательно резкому разведению задач того и другого. Особую роль играют британские мыслители, оппозиционные к спекулятивному системотворчеству континентальной высокой схоластики: Р.Бэкон призывает к развитию конкретных знаний, У.Оккам предлагает чрезвычайно радикальное развитие скотистских тенденций в сторону крайнего номинализма и теоретически обосновывает притязания империи против папства. Стоит отметить протокапиталистическую ревизию схоластического понятия «справедливой цены» у немецкого оккамиста Габриэля Биля (около 1420–95). Определенные аспекты мыслительного наследия этого периода, пересмотра и критики прежних оснований схоластики были впоследствии усвоены Реформацией.

СХОЛАСТИЧЕСКИЙ МЕТОД. Подчинение мысли авторитету догмата – по известной формуле, восходящей к Петру Дамиани (De divina omnipotentia, 5, 621, MPL, t. 145, col. 603), philosophie ancilla theologiae, «философия служанка богословия», – присуще ортодоксальной схоластике наряду со всеми другими типами правоверно-церковной религиозной мысли; специфично для схоластики то, что сам характер отношения между догматом и рассудком мыслился при несомненной авторитарности необычно рассудочным и ориентированным на императив внутренней и внешней системности. Как Священное Писание и Священное Предание, так и наследие античной философии, активно перерабатывавшейся схоластикой, выступали в ней на правах грандиозного нормативного сверхтекста. Предполагалось, что всякое знание имеет два уровня – сверхъестественное знание, даваемое в Божьем Откровении, и естественное знание, отыскиваемое человеческим разумом; норму первого содержат тексты Библии, сопровождаемые авторитетными комментариями отцов Церкви, норму второго – тексты Платона и особенно Аристотеля, окруженные авторитетными комментариями позднеантичных и арабских философов (характерно распространенное в зрелой схоластике обозначение Аристотеля как praecursor Christi in naturalibus, т.е. «предтечи Христова во всем, что касается вещей естественных»). Потенциально в тех и других текстах уже дана полнота истины; чтобы актуализировать ее, надо истолковать самый текст (исходный для схоластического дискурса жанр lectio, букв. «чтение», имеется в виду толкование выбранного места из Библии или, реже, какого-нибудь авторитета, напр., Аристотеля), затем вывести из текстов всю систему их логических следствий при помощи непрерывной цепи правильно построенных умозаключений (ср. характерный для схоластики жанр суммы – итогового энциклопедического сочинения, предпосылку для которого дает жанр сентенций). Мышление схоластики остается верно гносеологии античного идеализма, для которого настоящий предмет познания есть общее (ср. платоновскую теорию идей и тезис Аристотеля: «всякое определение и всякая наука имеют дело с общим», Met. XI, с. 1, р. 1059b25, пер. А.В.Кубицкого); оно постоянно идет путем дедукции и почти не знает индукции, его основные формы – дефиниция, логическое расчленение и, наконец, силлогизм, выводящий частное из общего. В известном смысле вся схоластика есть философствование в формах интерпретации текста. В этом она представляет контраст как новоевропейской науке с ее стремлением открыть доселе неизвестную истину через анализ опыта, так и мистике с ее стремлением узреть истину в экстатическом созерцании.

Парадоксальным, но логичным дополнением ориентации схоластики на авторитетный текст был неожиданно свободный от конфессионально-религиозной мотивации подбор авторитетов «естественного» знания; наряду с античными язычниками, как Платон, Аристотель или астроном Птолемей, и мыслителями исламской культуры, как Аверроэс (Ибн Рушд) в канон зрелой схоластики входил, напр., испанский еврей Ибн Гебироль (11 в.), известный как Авицебронн (причем цитировавшие его христианские схоласты помнили, что он не является христианином, но забыли за ненадобностью сведения о его национальной и религиозной принадлежности, выясненной лишь исследователями 19 в.). В этой связи заметим, что т.н. двойственной истины теория (один и тот же тезис может быть истинным для философии и ложным для веры), решительно отвергаемая томизмом, но приписываемая, напр., Сигеру Брабантскому и являющаяся логическим пределом многих тенденций поздней схоластики, является в определенной мере следствием схоластического авторитаризма: Библия и отцы Церкви – авторитеты, но разноречащие с ними Аристотель и Аверроэс также были восприняты именно как авторитеты. Далее, схоластика не была бы творческим периодом в истории мысли, если бы она находила в данностях авторитетных текстов готовые ответы, а не вопросы, не интеллектуальные трудности, провоцирующие новую работу ума; именно невозможность решить вопросы при помощи одной только ссылки на авторитет, обосновывающая самое возможность схоластики, многократно становилась предметом тематизации. «Auctoritas cereum habet nasum, id est in diversum potest flecti sensum» («У авторитета нос восковой, т.е. его возможно повернуть и туда, и сюда»), отмечал еще поэт и схоласт Алан Лилльский, ум. 1202 (Alanus de Insulis. De Fide Cath. I, 30, MPL, t. 210, 333 А). Фома Аквинский специально возражает против установки ума на пассивно-доксографическое отношение к авторитетам: «Философия занимается не тем, чтобы собирать мнения различных людей, но тем, как обстоят вещи на самом деле» (In librum de caelo I, 22). Мыслителей схоластики привлекало рассмотрение особенно сложных герменевтических проблем; особым случаем было вербальное противоречие между авторитетными текстами, недаром акцентированное еще в заглавии труда Абеляра «Да и нет» (Sic et non). Схоласт должен был уметь разобраться в подобных казусах, оперируя категориями семантики (многозначность слова), семиотики (символические и ситуативно-контекстуальные значения, приспособление формы теологического дискурса к языковым привычкам слушателя или читателя и т.п.); теоретически формулируется даже вопрос аутентичности сочинения и критики текста, хотя подобная филологическая проблематика на службе у богословия в целом остается нетипичной для Средних веков и составляет характерное завоевание новоевропейской культуры.

Влияние схоластики на современную ей культуру было всеобъемлющим. Мы встречаем схоластическую технику расчленения понятий в проповедях и житиях (очень ярко – в «Золотой легенде» Иакова Ворагинского), схоластические приемы работы со словом – в латиноязычной поэзии от гимнографии до песен вагантов и других сугубо мирских жанров (а через посредство латиноязычной литературы – также и в словесности на народных языках); схоластическая аллегореза живо ощущается в практике изобразительных искусств.

Ориентация на жестко фиксированные правила мышления, строгая формализация античного наследия помогла схоластике осуществить свою «школьную» задачу – пронести сквозь этнические, религиозные и цивилизационные перемены средневековья преемственность завещанных античностью интеллектуальных навыков, необходимый понятийно-терминологический аппарат. Без участия схоластики все дальнейшее развитие европейской философии и логики было бы невозможно; даже резко нападавшие на схоластику мыслители раннего Нового времени вплоть до эпохи Просвещения и немецкого классического идеализма включительно никак не могли обойтись без широкого пользования схоластической лексикой (до сих пор весьма заметной в интеллектуальном языковом обиходе западных стран), и этот факт – важное свидетельство в пользу схоластики. Утверждая мышление в общих понятиях, схоластика в целом – несмотря на ряд важных исключений – сравнительно мало способствовала развитию вкуса к конкретному опыту, важному для естественных наук, зато ее структура оказалась исключительно благоприятной для развития логической рефлексии; достижения схоластов в этой области предвосхищают современную постановку многих вопросов, в частности проблем математической логики.

Гуманисты Возрождения, теологи Реформации и особенно философы Просвещения в исторически обусловленной борьбе против цивилизационных парадигм средневековья потрудились, чтобы превратить само слово «схоластика» в бранную кличку, синоним пустой умственной игры. Однако развитие историко-культурной рефлексии не замедлило установить огромную зависимость всей философии раннего Нового времени от схоластического наследия, преемственную связь контрастирующих эпох. Достаточно вспомнить, что выдвинутый Руссо и сыгравший столь очевидную революционизирующую роль концепт «общественного договора» восходит к понятийному аппарату схоластики. Парадоксальным образом романтически-реставраторский культ Средневековья, оспоривший негативную оценку схоластики, во многих вопросах стоял дальше от ее духа, чем критики схоластики в эпоху Просвещения (напр., Ж. де Местр, 1753–1821, ярый апологет монархии и католицизма, иронизировал по поводу присущей просвещенческому гуманизму абстракции «человека вообще», вне наций и рас, одним этим движением опрокидывая заодно с идеологией Французской революции все здание традиционно-католической антропологии и впадая в недопустимый «номинализм»).

В замкнутом мире католических учебных заведений схоластика в течение ряда веков сохраняла периферийное, но не всегда непродуктивное существование. Среди проявлений запоздалой схоластики раннего Нового времени необходимо отметить творчество испанского иезуита Ф.Суареса (1548–1617), а также – ввиду цивилизационного значения для восточнославянского ареала – православный вариант схоластики, насаждавшийся в Киеве митрополитом Петром Могилой (1597–1647) и оттуда распространявший свое влияние на Москву.

Интерес католических ученых к схоластике стимулировал после разрыва традиции в пору Просвещения, в контексте романтического и постромантического историзма 19 в., историко-философские штудии, публикации текстов и т.п.; проект модернизирующей реставрации схоластики в виде неосхоластики, которая давала бы ответы на современные вопросы, при этом предполагался, а в 1879 был поддержан папским авторитетом (энциклика Льва XIII «Aeterni Patris», ориентирующая католическую мысль на наследие Фомы Аквинского – см. Неотомизм). Сильным стимулом для этого проекта оказалась в 20 в. ситуация противостояния тоталитаристским идеологиям – национал-социализму и коммунизму; такое противостояние создавало потребность в апелляции к идеалу «вечной философии» (philosophia perennis), a также в синтезе между принципом авторитета, способным состязаться с авторитарностью тоталитаризма, и противопоставляемым тоталитаризму принципом личности, в примирении христианских и гуманистическим нравственных принципов. Именно 1-я половина и середина 20 в. – время, когда наследие схоластики могло казаться для авторитетных мыслителей (Ж.Марешаль, 1878–1944; Ж.Маритен, Э.Жильсон и др.) сокровищницей методов для преодоления сугубо современных проблем (ср., напр., Maritain J. Scholasticism and Politics, 1940). В «послесоборном» католицизме (после Второго Ватиканского собора 1962–65) неосхоластика не исчезает как возможность, но границы ее идентичности, как и признаки ее присутствия в современной культуре, все очевиднее перестают быть осязаемыми.

Литература:

1. Эйкен Г. История и система средневекового миросозерцания, пер. с нем. СПб., 1907;

2. Штёкль А. История средневековой философии, пер. с нем. М., 1912;

3. Стяжкин Н.И. Формирование математической логики. М., 1967;

4. Попов П.С. Стяжкин Н.И. Развитие логических идей от античности до эпохи Возрождения. М., 1974;

5. Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979;

6. Аверинцев С.С. Христианский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы современной России.– В кн.: Он же. Риторика и истоки европейской литературной традиции. М., 1996;

7. Gilson Ε.H. L̕esprit de la philosophie médiévale. P., 1932,2 éd. I–II. P., 1944;

8. Grabmann M. Die Geschichte der scholastischen Methode, I–II. Freiburg, 1909–11 (переизд. В., 1957);

9. Он же. Die theologische Erkenntnis- und Einleitungslehre des hl. Thomas von Aquin. Freiburg i. Schweiz, 1947;

10. De Wulf. Histoire de la philosophie médiévale, I–III, 6 éd. Louvain, 1934–47;

11. Landgraf Α.Μ. Dogmengeschicte der Frühscholastik, I–IV. Regensburg, 1952–56;

12. Он же. Einführung in die Geschichte der theologischen Literatur der Frühscholastik. Regensburg, 1956;

13. Le Goff J. Les intellectuels au moyen âge. P., 1957;

14. Chenu M.D. La théologie comme science au XIIIe siècle, 3 éd. P., 1957;

15. Он же. Das Werk des hl. Thomas von Aquin.– Die deutsche Thomas-Ausgabe, Ergänzungsband II. Hdlb.– Graz–Köln, 1960;

16. Metz J.-B. Christliche Anthropozentrik. Über die Denkform des Thomas von Aquin. Münch., 1962;

17. Wilpert P. (Hrsg.). Die Metaphysik im Mittelalter. В., 1963;

18. Lang Α. Die theologische Prinzipienlehre der mittelalterlichen Scholastik. Freiburg, 1964;

19. Schillebeck E. Hochscholastik und Theologie.– Offenbarung und Theologie. Mainz, 1965, S. 178–204;

20. Breidert W. Das aristotelische Kontinuum in der Scholastik, 2. Aufl. Münster, 1980;

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *