Штрафбаты ВОВ

Женщины на войне, во фронтовых условиях — по сути своей это вообще противоестественно. Но куда более вопиющая ситуация, когда представительницы прекрасного пола попадают в самое пекло сражения. А ведь именно наиболее опасные участки на передовой «затыкали» во время Великой Отечественной частями, состоящими из штрафников.

Основное большинство этих «смертников» были мужчинами, но зачастую рядом с ними оказывались в «мясорубке» боя и женщины. Те, кого отправили в штрафную часть «кровью искупать вину перед Родиной» по приговору военного трибунала с применением отсрочки исполнения приговора.

В некоторых публикациях, которые довелось посмотреть, авторы категорически отрицают данный факт: «Женщин в штрафные роты не направляли. Для отбытия наказания они направлялись в тыл…» На самом же деле это не так.

Если судить по официальным документам, «штрафницы» существовали в Красной Армии на протяжении более года. Началось все с июля 1942-го, когда вышел печально знаменитый приказ №227 («Ни шагу назад!»), которым вводились в армиях штрафные батальоны и роты. А 19 сентября 1943 года появилась директива Генштаба №1484/2/орг: «Начальникам штабов фронтов военных округов и отдельных армий о порядке исполнения судебных приговоров в отношении женщин-военнослужащих. Женщин-военнослужащих, осужденных за совершенные преступления, в штрафные части не направлять…»

Вместо штрафбатов и штрафрот отныне предлагалось отправлять провинившийся слабый пол в части действующей армии. Вариантов было несколько: с понижением в должности, в звании на несколько чинов, а то и вовсе рядовыми. За серьезные проступки трибунал мог приговорить женщину в погонах к отправке в места заключения.

Исследователи обнаружили в архивах некоторые документы, подтверждающие факт существования женщин-штрафников в период 1942–1943 гг. Вот лишь некоторые из них:

«Чупринина Лидия Филипповна, 1924 года рождения. Место рождения: Краснодарский край… Последнее место службы — 56-я армия 97-я армейская отдельная штрафная рота 5-го армейского отдельного штрафного батальона 328-й дивизии. Воинское звание: красноармеец. Причина выбытия: убита. Дата выбытия — 9.08.1943…»

А вот о военнослужащей Кондратьевой, решением трибунала отправленной в штрафники и оказавшейся в составе отдельной штрафной роты, приданной 379-й стрелковой дивизии, из документов известно, что она отличилась в бою 13 марта 1943-го и после этого была не только освобождена от наказания, но вместе с еще семью штрафниками из этой роты представлена за проявленное мужество и героизм к награде.

Много ли их было в годы Великой Отечественной — женщин и девушек-«штрафбатовцев»? И формировались ли на фронте из них отдельные женские штрафные подразделения? Разбираться в этом помог автор книги «Мифы о штрафбатах», ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Вадим Телицын.

— Насколько мне известно, специально сформированных только из женщин штрафных подразделений в Красной Армии не существовало. Однако в составе штрафбатов могло находиться какое-то количество представительниц слабого пола — относительно небольшое. Скажем, из 300–500 человек общего состава батальона 20–30 — женщины.

— И что же? Они вместе с мужиками шли в атаку на немецкие пулеметы?

— Упоминаний о подобных эпизодах не встречал. Вообще в штрафбатах старались женщин использовать на вторых ролях, держать по возможности подальше от самой горячки боя. Они служили связистками, санитарками, иногда — снайперами… Во время атаки они шли не в передних рядах.

— За что женщины могли попасть в штрафбат?

— Список прегрешений большой. Например, начальство обнаружило, что девушка-зенитчица ушла с батареи в самоволку. Или связистка опоздала из увольнения. Еще один вариант: работница армейской хлебопекарни припрятала и продала спекулянтам несколько буханок хлеба, а служащая на вещевом складе попалась на краже казенного белья или обуви…

Бывали и трагические случаи. Ведь к женщинам в действующей армии повышенное внимание. Вокруг каждой — десятки и сотни сослуживцев-мужчин. И не всегда эти мужчины вели себя по-рыцарски. Если за девушкой-военнослужащей начинал активно ухаживать кто-нибудь из командиров, добиваясь физической близости, а она резко отвергала домогательства офицера, бывало, тот элементарно мстил «недотроге»: под надуманным предлогом обвинял ее в серьезном нарушении дисциплины и отправлял под трибунал.

Сохранились воспоминания участницы Великой Отечественной войны С.Г.Ильенко как раз об одном таком случае:

«Девушка у нас в части пыталась покончить с собой, но лишь легко себя ранила и осталась жива. Ее судил трибунал. Суд был открытый. Помню, как председательствующий спрашивал ее: «Старшина к тебе приставал?» А она отвечала: «Да, приставал. Он говорил мне: «Ах ты, чадо мое, чадо!» Это была простая крестьянская девушка, она не знала слова «чадо»… В конце концов ее приговорили к отправке в штрафной батальон. Дальнейшей ее судьбы я не знаю, но штрафной батальон — это была почти верная смерть…»

— Наверное, оказавшись в штрафном подразделении, женщина тоже серьезно рисковала подвергнуться насилию? Как-никак вокруг много «безбашенных» мужиков-штрафников…

— О подобных инцидентах упоминаний мне не встречалось. Однако исключить, что такие случаи имели место, нельзя. Думается, самым опасным в этом смысле был период в 1942 году, когда в штрафбаты в массовом порядке направляли уголовников из лагерей.

— Практика отправки провинившихся женщин-военнослужащих в штрафбаты действительно прекратилась осенью 1943-го, после появления директивы Генштаба по «женскому вопросу»?

— Скажем так, в массовом порядке такого больше не было, однако отдельные случаи все-таки происходили — из-за волюнтаризма членов конкретного военного трибунала, а также из-за того, что какое-то время в нормативных документах оставались пробелы. Вплоть до лета 1944 года не существовало официального положения, регламентирующего, как следует обходиться с совершившими проступок или преступление женщинами-военнослужащими.

Например, ветеран войны Ефим Абелевич Гольбрайх, сам воевавший в штрафбате, в своих опубликованных заметках привел в качестве примера такую выписку из приказа по 8-му отдельному штрафному батальону, датируемого 1944 годом: «В период наступательных боев в районе деревни Соковнинка бывший боец переменного состава Лукьянчикова Пелагея Ивановна, исполняя должность санитара стрелковой роты, самопожертвенно презирая смерть, оказывала помощь раненым непосредственно на поле боя. В период боев с 15 по 24 июля ею вынесено 47 раненых бойцов с их оружием…» То есть эта женщина находилась в составе штрафбата уже много месяцев спустя после того, как была подписана упомянутая директива Генштаба.

— Вы говорите, что о существовании отдельных женских штрафбатов или штрафных рот нет никаких сведений. То есть их не было. Однако мне довелось обнаружить публикации о находке массового военного захоронения, относительно которого есть информация, что это погибшие бойцы женской штрафной части…

— Упомянутая вами история мне известна. Дело было в 2006 году на Украине. В Запорожской области у села Чапаевка члены поискового отряда обнаружили останки 92 советских бойцов, погребенных в заваленном землей блиндаже. Причем проведенная экспертиза костей показала, что многие из погибших — женщины.

В 1943 году в этих местах развернулись кровопролитные сражения. Части Красной Армии на протяжении нескольких недель пытались выбить немцев из укреплений оборонительной линии «Вотан».

Далее цитирую информацию, которую сообщили новостные агентства в 2006-м:

«…По словам местных жителей, погибшие были солдатами женского штрафного батальона, и их захоронили в немецком блиндаже после жестоких боев в конце октября 1943 года…»

«Мне тогда исполнилось десять лет, — вспоминает коренная жительница Чапаевки Валентина Михайлова. — И я помню, как на грузовых машинах привозили каких-то женщин в форме. Возле них постоянно находились солдаты, запрещавшие женщинам с нами разговаривать. Следили за ними постоянно. Такое чувство возникало, что они были врагами народа…»

Как рассказал руководитель поисковой экспедиции, председатель Ассоциации поисковых отрядов Запорожской области Владимир Смердов, то, что в захоронении много женщин, подтверждают и находки предметов явно из женского обихода, обнаруженные рядом с костями, — в частности женские гребешки, на одном из которых даже читается выцарапанное имя «Тася». В дополнение к этому Смердов сообщил, что факт существования женских штрафбатов в Красной Армии до осени 1943-го подтверждается официальными документами Института военной археологии России.

— В некоторых публикациях, посвященных обнаруженному под Чапаевкой захоронению, довелось встретить упоминание о легенде, с давних пор сохраняющейся среди жителей этой местности. Мол, в октябре 1943-го в районе линии обороны «Вотан» гитлеровцы целиком положили идущий на них в атаку женский штрафной батальон — более 300 девушек. А по другой версии фашисты этот батальон, заблудившийся ночью при передислокации, захватили в плен и потом всех его бойцов-женщин расстреляли. В газетных статьях есть даже упоминание о старожилке здешних мест Нине Пилипенко, которая рассказала, как осенью-зимой того года хоронила убитых девушек, одетых в красноармейскую форму…

— Ну что могу на это сказать? Ситуация с «чапаевской» находкой пока остается для меня до конца не понятной. По поводу упомянутых руководителем поисковиков «официальных документов Института военной археологии» — я о существовании такого учреждения не слышал. А что касается самого этого массового захоронения женщин, на мой взгляд, скорее всего, следует говорить не о «девичьем» штрафном батальоне, а о какой-то вспомогательной части, укомплектованной женщинами и случайно попавшей под немецкий огонь. Да и насчет легенды о трех сотнях убитых или расстрелянных гитлеровцами бойцов женского штрафбата большие сомнения. Найдены-то пока лишь около 30 женских останков. А где остальные две с лишним сотни? Между прочим, после всплеска информации в 2006 году о раскопках в тех местах я нигде не встречал информации о работе поисковиков под Чапаевкой. Нашли там еще какие-то места массовых захоронений? Неизвестно.

— Можно ли назвать конкретные данные — сколько женщин прошло через штрафбаты?

— Такой информации нет. Хотя в будущем, может, мы это и узнаем. Ведь многие документы, относящиеся к комплектованию и действиям штрафных подразделений, еще не рассекречены. Могу лишь предположить, что речь идет о нескольких тысячах женщин-штрафников. Судите сами: по подсчетам исследователей, в общей сложности во всех штрафбатах и отдельных штрафных ротах за годы войны перебывало не менее 420–430 тысяч штрафников. Даже если предположить, что лишь около 5% из них были женщинами, получается более 2 тысяч «штрафниц».

Что интересно: все мои попытки обнаружить в мемуарах участниц боевых действий хоть какие-то упоминания об их службе в штрафных подразделениях не дали результата. Возможно, наши уважаемые женщины-ветераны просто не захотели упоминать о таком «негативе» в своей фронтовой биографии. Но есть и иное объяснение. Ведь уцелеть, оказавшись в штрафбате, повезло далеко не каждому. Статистика войны неумолима: в среднем срок жизни штрафника во время наступления — 1–2 боя.

Читать не возможно, рояли на каждом шагу, ГГ круче всех и т.д….
Но этого мало,автор совсем не разбирается в том, о чем пишет, абсолютно не знаком с оружием, не представляет себе работу того же СМЕРШа и спецслужб, абсолютно не понимает психологию людей тех лет.
«.. Вскоре селянка вынесла узелок, протянула:
— Храни тебя Господи, сынок. Только остановите энтих ворогов. Сколько же народу сгубили, супостаты!
Я вернулся в лес, к бойцам. Развернули узелок: краюха хлеба, изрядный шмат сала и вареные яйца. По нынешним временам — целое богатство. Разделив, мгновенно съели. Утомленные бойцы стали устраиваться на траве…»
все замурчательно, кроме нескольких моментов:
действие происходит на Украине или Белоруссии — частный хутор, любви к москалям нет никакой, насколько я помню, это раньше были польские территории, а там москалей просто ненавидели…
«шмат сала, яйца» — ладно, свинюху успели зарезать до 22 июня, и даже в кур могу поверить — НО
может я слишком никому не верю, но вот так отдать ДРАГОЦЕННУЮ еду… без всякого обмена, просто подарить… — НЕ ВЕРЮ!

К сведению читателей, в газетный текст вкралась опечатка, моя фамилия правильно читается ПЫЛЬЦЫН, я прошел довольно долгий боевой путь в офицерском штрафбате командиром взвода и роты, автор многих книг и публикаций о штрафбатах.
В этой статье я хочу затронуть проблемы героизма штрафников и некоторого несоответствия их подвигов в бою с признанием полного искупления вины и восстановлением их честного имени.
В своих книгах и публикациях я уже рассказывал о том, что у нас в 8-м штрафбате 1-го Белорусского фронта не единичными были случаи, когда раненые штрафники оставались в боевых порядках и, уже пролив кровь и получив право покинуть поле боя, из боевой солидарности оставались там, получая более тяжелые ранения или даже погибая. После тяжелого ранения под Брестом я выписался из госпиталя одновременно с одним штрафником, поведавшим мне историю своего ранения. Он и его друг, получив легкие ранения, после оказания им помощи в медпункте вместо дальнейшей эвакуации в лечебное учреждение вернулись в боевые порядки и сражались, пока друг не погиб, а мой попутчик не был тяжело ранен.
Имеются, например, сведения о том, что отбывавший наказание в штрафбате Волховского фронта старший лейтенант Белоножко, будучи тяжелораненым (у него почти полностью оторвало ступню ноги), сам отрезал ее ножом и, не оставляя поля боя, продолжал вести огонь по противнику. Мне, к сожалению, не удалось установить дальнейшую судьбу офицера Белоножко.
Перейдем теперь к примерам другого вида искупления. В 14-м ОШБ проходил службу рядовым, вернее отбывал наказание, лейтенант-артиллерист Ермак Владимир Иванович. В разведке боем 19 июля 1943 года с целью захвата «языка», когда ему под огнем противника не удалось гранатами подавить пулемет дота, он кинулся к амбразуре и упал на нее, чем ценой своей жизни обеспечил батальону выполнение боевой задачи, повторив подвиг Матросова. И тоже как рядовому, а не как лейтенанту, хотя своим подвигом он искупил вину, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1944 года «красноармейцу» Ермаку Владимиру Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).
В Санкт-Петербурге есть улица имени Володи Ермака, в сквере на площади Кулибина на народные деньги был установлен памятник Герою, на воинском мемориале «Синявинские высоты» в поселке Синявино Ленинградской области.
Надо полагать, если обычный воин, не штрафник, шел на подвиг смертельного риска, влекомый осознанной жертвенностью во имя Родины, то штрафник шел и из покаяния перед ней за осознанный грех и прочувствованную вину или по крайней мере раскаявшись за них. Следует обратить внимание на то, что и в Указе, и в других официальных документах, касающихся его геройского звания, лейтенант Владимир Иванович Ермак числится рядовым стрелком 14-го отдельного стрелкового батальона 67-й армии Ленинградского фронта. Действовало незыблемое правило: героем штрафника назвать априори не могли официально, вот и маскировали их, хотя важнее и справедливее было обозначить его офицерское звание, которое он восстановил геройским подвигом.
Авторам этой «маскировки» невдомек, что отдельных стрелковых армейских батальонов с таким номером просто не могло быть. Но строгий запрет на упоминание штрафных частей существовал. Как видно, табу на это слово, да еще в сочетании со словом «герой», и сегодня живо. Однако именно сегодня нужно твердо знать, что именно тогда убедительно проявлялись наиболее реальные традиции советского патриотизма при искуплении вины, действительной или мнимой, доказанной вины судом или объявленной правом командира, иногда и неразумно применяемым, Но что было, то было. По-моему, настала пора исправить те недоразумения, которые случались со штрафниками-офицерами, и принять нормы, восстанавливающие их офицерский статус посмертно.
Однако не только по отношению к штрафникам, но даже к их командирам запрещалось именовать действительными названиями штрафбаты или ОАШР, в которых они совершали геройские подвиги, и потому тоже «маскировали» их под обычные войсковые части или подразделения.
По документам командиру
261-й отдельной стрелковой роты 106-й Днепровско-Забайкальской стрелковой дивизии 65-й армии Центрального фронта капитану Чоловскому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября 1943 года присвоено звание Героя Советского Союза. На самом деле Чоловский тогда командовал 261-й ОАШР 65-й армии. Эта штрафная рота, действовавшая в составе 106-й дивизии, 15 октября 1943 года в числе первых переправилась через Днепр и с боем овладела двумя линиями вражеских траншей, способствуя успешному наступлению других подразделений. Только за день боев 15 октября 1943 года рота уничтожила 368 гитлеровцев. В ходе боя Чоловский был дважды ранен, но роту не покинул. Из 208 бойцов рота потеряла убитыми и ранеными 126 человек (≈60%). Надо сказать, что маскировку штрафной роты под стрелковую тоже провели неудачно: не могло быть в дивизии «отдельной стрелковой» роты, да еще с таким большим номером.
Капитану Зие Мусаевичу Буниятову присвоено звание Героя Советского Союза тоже без упоминания должности командира 123-й штрафной роты 5-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, назвав ее мифической 123-й отдельной стрелковой ротой 5-й ударной армии, будто в масштабе армий действительно существовали отдельные стрелковые роты с такими номерами. Во время Висло-Одерской операции рота Буниятова преодолела тройную линию обороны противника, вышла глубоко в его тыл, захватила заминированный мост через реку Пилица, сохранила его невредимым и удерживала до подхода основных сил. В бою было уничтожено около 100 солдат противника, 45 взято в плен. Захвачено 3 орудия и пять 6-ствольных минометов. Из 670 солдат роты в живых осталось 47 человек. Всех уцелевших наградили боевыми орденами.
Еще один пример: старший лейтенант Михаил Иванович Кикош стал Героем Советского Союза в октябре 1943 года. По некоторым сведениям, он в это время командовал 3-й штрафной ротой 65-й армии, официально же он «командир роты 120-го стрелкового полка 69-й стрелковой дивизии Центрального фронта».
Приведенные факты и документы напрочь опровергают измышления патологических врунов, «любителей правды», а точнее любителей поисков всякого рода небылиц в истории Великой Отечественной войны, в том числе, и особенно, в истории штрафных частей.
Поэтому современная «стыдливость» в признании героизма всех попавших в штрафники, но оставшихся истинными патриотами по крайней мере неуместна. Пора уже признать силу и действенность советского патриотизма, проявленные в Великой Отечественной войне, в том числе и в штрафбатах, не стесняться их признавать публично и утверждать памятными местами, как это сделано уже в Рогачеве и Калининграде и в некоторых других местах.
Депутаты Брянского горсовета обсудили вопрос о появлении в городе памятника солдатам, штурмовавшим стратегическую высоту и погибшим при освобождении Брянска от фашистов в 1943 году. Проект мемориала этим солдатам-штрафникам был представлен на заседании горсовета архитектором Александром Панченко. По его замыслу памятник будет со светодиодной подсветкой, дабы мемориал в виде насыпного трехметрового кургана с имитацией дота вверху, был виден издали. У кургана будет установлена плита из черного мрамора с именами погибших, а на самом кургане – 56 железобетонных касок, по числу бойцов, погибших при штурме этой высоты.
Мемориал планировали открыть в День освобождения Брянска от фашистской оккупации – 17 сентября 2016 года.
Пока на этом месте установлена стела с их именами.
Народная инициатива все-таки пробивает дорогу к достойной памяти такой категории воинов-победителей, как штрафники Великой Отечественной, видя в них отважных патриотов, которым именно штрафные формирования, созданные в самое тяжелое для Родины время, дали право искупить вину за допущенные отклонения от законов военного времени. Именно они, порой не очень довольные отношением к ним государства, проявляя героизм и отвагу, свойственные честным советским людям, ставили любовь к Отечеству выше своих обид и понимали, что высшая мера той любви – готовность самопожертвования, решимость отдать жизнь ради свободы и счастья Родины. В этом и состоял огромный смысл создания штрафных подразделений Красной армии на переломном рубеже Великой Отечественной, именно в этот день, 28 июля 1942 года, был издан тот знаменитый сталинский приказ «Ни шагу назад!», наметивший и обеспечивший коренной перелом в тяжелой, с долгими отступлениями войне. Но в календарях нашей памяти именно день 28 июля положил начало созданию штрафных батальонов и рот, показавших в основном высокий патриотизм и готовность к самопожертвованию во имя чести и свободы Родины.
В свое время я выступил с инициативой, суть которой сводилась к тому, чтобы, «отмечая мужество, героизм и определенный вклад в дело Великой Победы штрафников Великой Отечественной, 28 июля, день выхода приказа «Ни шагу назад!» о создании штрафных формирований в минувшей войне, объявить Днем штрафника», вкладывая в эти слова героический, а не негативный смысл. Эти особые батальоны и роты проявили себя, вопреки заказным фальсификаторам, как самые устойчивые, смелые и дерзкие в боях за Родину. Трудно поверить, что этот призыв может найти добрый отклик в современных властных структурах, но надеяться хотелось бы. И если читатель согласится с нашим мнением, он найдет способ выразить это в своих требованиях и предложениях.
Обратите внимание, каких только календарных дней не установлено ныне. Конечно, великие праздники, как День Победы, День защитника Отечества, в прошлом День Красной армии, традиционный 8 Марта и другие. Не праздничные, но очень памятные – День памяти и скорби, недавно учрежденный День Неизвестного солдата, Дни танкистов, артиллерии и ракетных войск, недавний День милиции (переименовали его, но, слава Богу, не в честь полиции, ассоциирующейся с неблаговидным словом помнящих немецкую оккупацию), и много-много других. Установлены Дни ратной славы для многих городов России, не буду их перечислять.
Усилиями общественных военно-патриотических организаций в календаре памятных дат появился День народного подвига по формированию Уральского добровольческого танкового корпуса в годы Великой Отечественной войны. Это произошло в 2012 году благодаря распоряжению губернатора Свердловской области, но его отмечают 11 марта не только в России оставшиеся на Земле воины этого корпуса, дети и внуки тех, кого уже нет с нами. А вот воинам штрафбатов, штрафрот, оставивших в истории той Великой войны немало примеров отваги, героизма, стойкости, а в конечном итоге внесших немалый вклад в Победу над фашистской Германией, пока нет заслуженного признания в стране.
Грязными выдумками о штрафбатах кричат с многих кино- и телеэкранов фальшивки, широко рекламируемые в СМИ, особенно киноподелки наших маститых деятелей, во многих «художественных» и так называемых «документальных» лентах такого же рода «творцов». Официально нигде нет доброго слова об этой категории воинов, своими подвигами доказавших преданность Родине. Только честные историки да оставшиеся еще непосредственные участники боевых действий штрафных частей говорят и пишут о них правду.
Поэтому несколько лет тому назад, когда еще были живы многие из моих боевых друзей-штрафбатовцев, с детьми и внуками тех из них, кто уже ушел в мир иной, мы сами учредили «для внутреннего пользования» День штрафника именно 28 июля.
Случайно или нет, но эта дата удивительным образом очень точно совпала с Днем крещения Руси, важнейшим историческим событием. Может, автор приказа «Ни шагу назад!» Иосиф Виссарионович Сталин, имеющий серьезное духовное образование специально приурочил этот документ ко Дню крещения Руси. Безусловно, день 28 июля 1942 года тоже можно считать днем своеобразного огненного крещения нашей страны в Великой Отечественной войне. И вместе с праздником Крещения нашей России нам есть что отметить, есть что вспомнить и есть КОГО вспомнить в этот столь значимый ДЕНЬ РОССИИ.
Может, придет время, это сообщение дойдет до сознания высоких руководителей нашей страны, и они поймут, что не заградотряды были движущим стимулом штрафников, а долг, честь и любовь к родине.
И тогда в нашей стране пусть в одном только месте – на Поклонной горе будет воздвигнут достойный памятник этой категории воинов. Пусть этот день, 28 июля, будет если и не праздничным, то просто памятным днем календаря.

А.В. ПЫЛЬЦЫН

Женщины-штрафницы

«У войны не женское лицо» — эта фраза уже стала прописной истиной. Но так уж складывалось, из века в век, что женщина была всегда рядом с воюющими мужчинами, причем не только в качестве маркитантки.

И в годы Великой Отечественной войны в действующую армию были призваны сотни тысяч женщин, еще сотни тысяч были добровольцами.

Естественно, что, принимая воинскую присягу, женщины брали на себя массу обязанностей и ответственность — быть подвергнутыми наказанию в случае нарушения закона.

Но женщина еще и объект влечения, и отказ от посягательств очень часто воспринимался как повод для отмщения. И подобного рода случаи не были единичны. Увы… Но такова уж была действительность.

Большинство авторов исследований по военной истории не спорят — в штрафные формирования направлялись не только военнослужащие-мужчины, но и женщины.

Однако опыт убедил, что направлять в штрафники женщин-военнослужащих, совершивших нетяжкие преступления, нецелесообразно. Поэтому 19 сентября 1943 года начальникам штабов фронтов, военных округов и отдельных армий была направлена директива Генштаба № 1484/2/орг, в которой говорилось:

«Женщин-военнослужащих, осужденных за совершенные преступления, в штрафные части не направлять. Тех из них, которые за совершенные ими преступления осуждены военными трибуналами с применением примечания 2 к статье 28 Уголовного кодекса РСФСР, направлять в части действующей армии.

Женщин-военнослужащих за преступления в порядке, указанном в приказе НКО № 0413, в штрафные части также не направлять, ограничиваясь строгими дисциплинарными взысканиями, а при невозможности разрешить дело в дисциплинарном порядке — предавать суду военного трибунала».

Но получается, что более года женщины-военнослужащие все-таки отбывали наказание в штрафных подразделениях. Хотя многие не признавали этого факта.

Вот что писал о женщинах-штрафницах Е. А. Гольбрайх:

«Женщин в штрафные роты не направляли. Для отбытия наказания они направлялись в тыл… Нет в штрафных ротах и медработников. При получении задания присылают из медсанбата или соседнего полка медсестру.

В одном из боев медсестра была ранена. Услышав женский крик на левом фланге, я поспешил туда. Ранена она была в руку, по-видимому не тяжело, ее уже перевязывали. Но шок, кровь, боль… Потом — это же передовая, бой еще идет, чего доброго, могут добавить. Сквозь слезы она произносила монолог, который может быть приведен лишь частично: «Как «любить» (она употребила другой глагол), так всем полком ходите! А как перевязать, так некому! Вылечусь, никому не дам!» Сдержала ли она свою угрозу, осталось неизвестным.

Однако из-за того, что в нормативных документах долгое время имелись пробелы (до 1944 года не оговаривалось, в частности, как обходиться с совершившими проступок или преступление женщинами-военнослужащими), явочным порядком случался их перевод в разряд штрафников. Вот выписка из приказа по 8-му отдельному штрафному батальону. «В период наступательных боев в районе деревни Соковнинка бывший боец переменного состава Лукьянчикова Пелагея Ивановна, исполняя должность санитара стрелковой роты, самопожертвенно презирая смерть, оказывала помощь раненым непосредственно на поле боя. В период боев с 15 по 24 июля ею вынесено 47 раненых бойцов с их оружием».

Подобные случаи подтверждаются и документами. По общему правилу примечания 2 к статье 28 Уголовного кодекса, то есть отсрочка исполнения приговора с направлением в штрафные части, к военнослужащим-женщинам не применялась.

Но в практике работы военных трибуналов встречаются случаи, когда женщины попадали в число штрафников.

Так, в 164-й стрелковой дивизии была осуждена с направлением в штрафную роту военнослужащая Кондратьева. Действуя в составе отдельной штрафной роты, приданной 379-й стрелковой дивизии, она отличилась в бою 13 марта 1943 года, после чего была не только освобождена от наказания, но и в числе восьми штрафников роты за мужество и героизм представлена к награде.

После запрета направлять женщин в штрафные части женщины-офицеры, осужденные с применением отсрочки исполнения приговора до окончания военных действий, искупали вину в действующей армии. Тех из них, кто был осужден без лишения воинского звания, следовало, как и мужчин, назначать на офицерские должности в боевых частях действующей армии с понижением в должности на одну ступень. Лишенные воинского звания использовались на должностях, замещаемых рядовыми. Ну а тех, кто не получал по суду отсрочку исполнения приговора, ждало заключение.

* * *

Еще одно имя:

Чупринина Лидия Филипповна, 1924 года рождения.

Место рождения Краснодарский край.

Дата и место призыва Белореченский РВК, Краснодарский край, Белореченский район.

Последнее место службы — 97-я армейская отдельная штрафная рота 328-й дивизии 56-й армии.

Воинское звание: красноармеец.

Причина выбытия: убита.

Дата выбытия — 9.08.1943.

Место захоронения Крымский район, Адагумский сельсовет, поселок Нефтепромысловый.

Даже эта маленькая справка говорит о многом.

19-летняя девушка — красноармеец штрафбата, сложившая голову в одной из атак во время кровопролитных боев на юге страны.

Значит, все-таки женщины в штрафбат попадали?

Видимо, да.

Год, а то и больше существовало правило, согласно которому женщины-военнослужащие, как мужчины (вне зависимости от званий), попадали в штрафные подразделения, и так же, как и мужчины, умирали, кровью своей смывая и совершенные, и приписанные им преступления.

Женщинам-военнослужащим было гораздо сложнее, вряд ли кто-то это оспорит. Вообще, то, что они служили в армии (тем более — в действующей), это само по себе подвиг. А служба в штрафбате — подвиг вдвойне.

Странно и то, что не осталось мемуаров (даже самых кратких) тех женщин, что прошли штрафные подразделения. Никто не выжил? Да нет, этого быть не может. Думается, никто вспоминать о службе в штрафных ротах и батальонах не хотел.

А те, кто хоть чуть-чуть приоткрывал дверцу, старался это не афишировать на протяжении многих-многих лет.

Но все же свидетельства — отрывочные, краткие, смутные, вызывающие массу вопросов, — сохранились, и нам надо учиться выуживать из них информацию по максимуму.

* * *

А вот еще одно воспоминание женщины — участницы Великой Отечественной войны С. Г. Ильенко: «18 июня 1941 года у нас в школе был выпускной бал, а 22 июня началась война. Почти все наши мальчики погибли. Они ведь были совсем не готовы к войне… 1922, 1923 и 1924 годы — самые выбитые. Из тех, кто родился в эти годы и пошел на войну, остались в живых немногие.

<…>

В апреле 1942 года был комсомольский призыв девушек в армию. К нам приехал некто Кочемасов, секретарь горкома комсомола. Помню, что половина девушек не столько слушала его патриотические речи, сколько смотрела на этого довольно интересного молодого человека в кожаной тужурке…

Так или иначе, в марте 1942 года мы пошли добровольцами в армию. Думали, нас сразу же направят на фронт. Но нас сначала привезли в школу, где мы проходили строевую подготовку, учились стрелять, знакомились с Уставом… Потом пришло распоряжение направить нас в части противовоздушной обороны.

Части ПВО были во всех больших городах, подвергавшихся массированным бомбардировкам. Были они и под Нижним Новгородом — промышленный город, он очень сильно обстреливался. В ПВО были различные подразделения: артиллерия, прожекторы, связисты. Я попала в связисты и пробыла в армии до конца войны.

И все же верно, что у войны — не женское лицо… Девушка у нас в части пыталась покончить с собой, но лишь легко себя ранила и осталась жива. Ее судил трибунал. Суд был открытый. Помню, как председательствующий спрашивал ее: «Старшина к тебе приставал?» А она отвечала: «Да, приставал. Он говорил мне: «Ах ты, чадо мое, чадо!» Это была простая крестьянская девушка, она не знала слова «чадо»… В конце концов ее приговорили к отправке в штрафной батальон. Дальнейшей ее судьбы я не знаю, но штрафной батальон — это была почти верная смерть. Лишь единицам удавалось пройти штрафбат и остаться в живых».

И это свидетельство человека, очень далекого от командных должностей, от желания сделать карьеру или добавить звездочку на погон. Нет, мемуарист-фронтовик — человек простой и не испорчен борьбой за власть. Он искренен в своих воспоминаниях. То, что было, то и было, здесь ничего не добавить и не убавить.

* * *

Совсем недавно ленты информационных агентств принесли ошеломляющую новость:

«В Запорожской области найдены останки бойцов женского штрафного батальона.

В Токмакском районе Запорожской области под селом Чапаевка бердянские поисковики обнаружили останки 92 советских бойцов, большинство из которых, считают эксперты, были женщинами, сообщили корреспонденту., сотрудники поискового отряда г. Бердянска.

По словам местных жителей, погибшие были солдатами женского штрафного батальона, и их захоронили в немецком блиндаже после жестоких боев в конце октября 1943 года.

С прошлой осени здесь уже обнаружены останки 156 воинов, которые будут торжественно захоронены в конце октября этого года у мемориала села Чапаевка.

Раскопки под Чапаевкой Запорожской области проводят уже много лет. Только в прошлом году там обнаружили прах 156 бойцов Красной армии. Дело в том, что в 1943 году эти места оказались в самом центре одной из сильнейших немецких оборонных линий «Вайтан». Войска вермахта прочно укрепились на этом плацдарме, бывшем воротами в Крым. И бои здесь шли кровопролитные и затяжные. Прорвать оборону фашистов удалось спустя почти два месяца. Историки до сих пор не могут назвать точные цифры потерь с обеих сторон.

И вот буквально на днях бердянские археологи раскопали старый немецкий блиндаж. А в нем на глубине нескольких метров — останки 92 погибших. Самое удивительное, что павшие бойцы оказались… женщинами.

«Под Перемышлем и на Волыни воевали несколько женских танковых батальонов. Кроме этих случаев, каких-нибудь сведений о подобных подразделениях, а тем более о штрафных отрядах, нет», — говорит заведующая отделением научно-просветительской работы Запорожского краеведческого музея Светлана Тараненко.

Но как же тогда объяснить факт, что на обнаруженных в Запорожской области останках не оказалось ни именных медальонов, ни документов? Да и среди местных гуляют слухи, что в 1943-м в этих местах сражался женский штрафбат.

«Мне тогда исполнилось десять лет, — вспоминает коренная жительница Чапаевки Токмакского района Валентина Михайлова. — И я помню, как на грузовых машинах привозили каких-то женщин в форме. Возле них постоянно находились солдаты, запрещавшие женщинам с нами разговаривать. Следили за ними постоянно. Такое чувство возникало, что они были врагами народа», передает «Комсомольская правда» — Украина.

Теперь историю переписывают как угодно: одни говорят, что штрафников специально на смерть посылали, другие, наоборот, считают, что те справедливо искупали свою вину. Но нам тогда до этих подробностей дела не было, мы все хотели Родину защищать.

«В ходе эксгумации мы определяли принадлежность к полу по строению черепа и тазовых костей, — рассказывает руководитель поисковой экспедиции, председатель Ассоциации поисковых отрядов Запорожской области Владимир Смердов. — На сегодня, кстати, это первое стихийное захоронение в Украине времен Великой Отечественной войны, где обнаружено такое количество женских останков».

Что это женские останки, подтверждается и рядом находок, среди которых полуистлевшие предметы личной гигиены и расчески-гребешки, одна из них с выцарапанным именем Тася. С учетом того, что свидетельства очевидцев о гибели под Чапаевкой женского штрафбата отрицают некоторые чиновники в армейских погонах, мы совместно с Токмакской райадминистрацией настояли на судебной экспертизе. Ведь о женском штрафбате нам рассказывали и те, кто здесь воевал, и те, кто их хоронил.

Кроме того, сам факт существования женских штрафбатов в Советской армии до осени 1943-го подтверждается официальными документами Института военной археологии России. Собственно, осенью 2005 года первая экспедиция в Чапаевку была организована именно с целью обнаружить захоронение женского штрафбата».

Многое здесь спорно. Так, например, что это за таинственный «институт военной археологии России», или действительно ли был штрафной батальон, женский (то есть составленный из осужденных женщин офицеров?).

Нет, здесь что-то совершенно иное. Речь, скорее всего, могла идти не о женском штрафном батальоне, а о какой-то вспомогательной части, случайно (именно — совершенно случайно) попавшей в страшный, кровавый переплет.

А может быть, речь и вообще может идти о расстреле осужденных за преступление женщин с оккупированных территорий.

Но, может, правы и те, кто считает, что здесь пало действительно женское штрафное подразделение. Ведь и о воздушных штрафниках долго ничего не было известно, и только каких-то три-четыре года назад правда стала известна общественности.

К сожалению, сегодня военные архивы вновь ограничивают доступ к своим документам, и это в первую очередь касается военных архивохранилищ. Конечно, и сегодня далеко не все стоит «выпускать» на волю. (И эта закрытость свойственна не только для отечественных хранилищ, так, например, в Англии до сих пор закрыты отдельные фонды еще со времен Первой мировой войны, дабы не пострадали живущие сегодня потомки тех, кто воевал.)

Еще один момент, еще одно соображение, которое ставит под сомнение наличие женского (именно — женского) штрафного подразделения. Женщины, служившие в штрафбатах и штрафротах в 1942–1943 годах, служили вместе с мужчинами. Отдельных — по полу — штрафных подразделений не создавалось.

Очень резкую реакцию вызвал не сам факт, предполагавший наличие женских штрафных подразделений, а установка памятника погибшим здесь женщинам.

Но споры эти, это недовольство — как со стороны одних, так и со стороны других — совершенно неуместны: погибли все в ходе войны, а память о тех, кто погиб — в бою или во время бомбежки, с оружием в руках или попав во вражескую засаду, — священна!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

«Я сожалею, что судьба в своё время сделала меня штрафником. Но я и горжусь тем, что та же судьба привела меня в такой стойкий, упорный боевой батальон, как 8-й ОШБ»
С.Е. Басов, майор в отставке, бывший штрафник 8-го Отдельного штрафного батальона на Курской дге.
(Из статьи «Штрафник о штрафбате» в харьковской областной газете «Слово ветерана» от 20.07.2002 г.

Книга написана автором в противовес всему тому обилию литературы и кинофильмов последних лет о штрафниках и штрафных батальонах и ротах (оказывается, что это совсем разные качественные понятия). Наибольшее его негодование (да и возмущение других фронтовиков, перечисляемых автором буквально по именам и фамилиям в предисловии) вызвало то, что в последнее время на экранах кинотеатров и телевизоров, равно как и на книжных полках, появилось довольно много книг и кино- видеофильмов, в которых умышленно или по конъюнктурным соображениям искажается историческая действительность. Прежде всего, речь идёт о принципах формирования и комплектования постоянным и переменным составами штрафных батальонов и рот, об условиях их боевого применения, и о прочих важных нюансах и деталях, в которых автор этой книги, Александр Пыльцын, фронтовой офицер запаса, разбирается как никто другой, потому что с самого начала службы в действующей армии он занимал командные должности именно в штрафном батальоне. В том самом батальоне, который был сформирован самым первым во всей Красной Армии, и прошёл с боями от берегов Волги до Берлина. При написании книги автор опирался на фактические документы Великой Отечественной войны, напрямую обращаясь в Архив Вооружённых Сил, а также дополнял свои личные впечатления и архивные документы воспоминаниями других фронтовиков-штрафников.

Книга написана по своей стилистике языком, созвучным языку книги «Воспоминания и размышления» Г.К. Жукова. Это не хорошо и не плохо, но это резко отличается от стиля мемуаров простых фронтовиков — офицеров и командиров. Довольно часто в своей книге автор мыслит и изъясняется категориями «батальон», «полк», «дивизия», «Родина», «Сталин», «священный долг», и почти совсем не пишет о той поминутной непрерывной «жизни» бойца штрафного батальона на фронте или в прифронтовой полосе. А ведь жизнь — штука непрерывная. Это наша память и наши воспоминания пунктирны, даже не пунктирны, а пунктирно-точечны, как азбука Морзе. А реальная жизнь длится непрерывно и состоит из простых и не книжных, наверное, действий и поступков солдата: солдат спит, ест, мёрзнет, потеет, копает, идёт маршем, читает или пишет письмо, испытывает чувство голода, ему страшно, ему больно, он стреляет, он чему-то радуется… и вся прочая масса важных и неважных на первый взгляд обыденных чувств, желаний и всего остального, чем наполнена реальная жизнь бойца и офицера. И если об этом не писать в книге про войну и о войне, то и абсолютного и безоговорочного доверия уже не испытываешь, остаётся какое-то сомнение, ощущение недоговорённости, недосказанности, умолчания, нивелировки истины и представления фронтового быта в несколько плакатном и идеологически выдержанном ключе и ракурсе. Вот Астафьв почему-то в своей книге пишет обо всём таком, а Пыльцын — не пишет. Почему? Конечно, я понимаю, что каждый пишет в меру своих способностей, и что «не ругайте гармониста — он играет как умеет», но вот ведь когда речь зашла о своём собственном тяжёлом ранении и о прочем, с ним связанном, так ведь нашлись способности написать просто и по-человечески, а не в стиле передовицы газеты «Правда»…
Наверное он по своему прав, этот участник войны и автор этой книги, но всё-таки есть ведь и такая книга о той же самой войне, как книга Астафьева «Прокляты и убиты», которая тоже правдива и тоже написана автором по своим личным впечатлениям и воспоминаниям…
Резюме: книга безуслово полезная и нужная, так как, на мой взгляд, является достаточно достоверным и документально подтверждённым историко-исследовательским документом, свидетелем той непростой эпохи и её тщательно скрываемой и умалчиваемой страницы. В особенности важно то, что и на страницах этой книги, и в послесловии и Приложении приводятся выдержки из подлинных боевых донесений и рапортов, а также полный текст знаменитого сталинского приказа «Ни шагу назад» и Положения о штрафных батальонах.
Рекомендую для чтения всем интересующимся историей войны Второй мировой, а также и Великой Отечественной войны.

БОНУС: Владимир Высоцкий «Штрафные батальоны»
Всего лишь час дают на артобстрел,
Всего лишь час пехоте передышки,
Всего лишь час до самых главных дел:
Кому — до ордена, ну, а кому — до «вышки».
За этот час не пишем ни строки.
Молись богам войны артиллеристам!
Ведь мы ж не просто так, мы — штрафники.
Нам не писать: «…считайте коммунистом».
Перед атакой — водку? Вот мура!
Свое отпили мы еще в гражданку.
Поэтому мы не кричим «ура!»
Со смертью мы играемся в молчанку.
У штрафников один закон, один конец:
Коли, руби фашистского бродягу.
И, если не поймаешь в грудь свинец,
Медаль на грудь поймаешь «За отвагу».
Ты бей штыком. А лучше — бей рукой.
Оно надежней, да оно и тише.
И, ежели останешься живой —
Гуляй, рванина, от рубля и выше.
Считает враг: морально мы слабы,
За ним и лес и города сожжены…
Вы лучше лес рубите на гробы —
В прорыв идут штрафные батальоны.
Вот шесть ноль-ноль. И вот сейчас обстрел.
Ну, бог войны, давай без передышки!
Всего лишь час до самых главных дел:
Кому — до ордена, а большинству — до «вышки».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *