Сказание о Борисе

Сказание о Борисе и Глебе

У князя Владимира Святославича было двенадцать сыновей от разных жён. Третьим по старшинству был Святополк. Мать Святополка, монахиня, была расстрижена и взята в жены Ярополком, братом Владимира. Владимир убил Ярополка и овладел его женою, когда она была беременна. Он усыновил Святополка, но не любил его. А Борис и Глеб были сыновьями Владимира и его жены-болгарки. Своих детей Владимир посадил по разным землям на княжение: Святополка — в Пинске, Бориса — в Ростове, Глеба — в Муроме.

Когда дни Владимира приблизились к концу, на Русь двинулись печенеги. Князь послал против них Бориса Тот выступил в поход, но врага не встретил. Когда Борис возвращался обратно, вестник рассказал ему о смерти отца и о том, что Святополк попытался скрыть его смерть. Слушая эту повесть, Борис заплакал. Он понял, что Святополк хочет захватить власть и убить его, но решил не сопротивляться. Действительно, Святополк коварно завладел киевским престолом. Но, несмотря на уговоры дружины, Борис не захотел прогнать брата с княжения.

Продолжение после рекламы:

Тем временем Святополк подкупил киевлян и написал Борису ласковое письмо. Но его слова были лживыми. На самом деле он хотел убить всех наследников своего отца. И начал он с того, что приказал дружине, состоявшей из вышгородских мужей во главе с Путыней, убить Бориса.

Борис же раскинул стан на реке Альте. Вечером он молился у себя в шатре, думая о близкой смерти. Проснувшись, он велел священнику служить заутреню. Убийцы, подосланные Святополком, подошли к шатру Бориса и услышали слова святых молитв. А Борис, заслышав зловещий шёпот возле шатра, понял, что это убийцы. Священник и слуга Бориса, видя печаль своего господина, горевали о нем.

Вдруг Борис увидел убийц с обнажённым оружием в руках. Злодеи устремились к князю и пронзили его копьями. А слуга Бориса прикрыл своим телом господина. Этот слуга был родом венгр по имени Георгий. Убийцы поразили и его. Раненный ими, Георгий выскочил из шатра. Злодеи хотели нанести князю, который был ещё жив, новые удары. Но Борис стал просить, чтобы ему позволили помолиться Богу. После молитвы же обратился князь к своим убийцам со словами прощения и сказал: «Братья, приступивши, заканчивайте повеленное вам». Так умер Борис в 24 день июля. Убили и многих его слуг, в том числе Георгия. Ему отрубили голову, чтобы снять с шеи гривну.

Брифли существует благодаря рекламе:

Бориса обернули в шатер и повезли на телеге. Когда ехали лесом, святой князь приподнял голову. И два варяга пронзили его ещё раз мечом в сердце. Тело Бориса положили в Вышгороде и погребли у церкви Святого Василия.

После этого Святополк задумал новое злодеяние. Он послал Глебу письмо, в котором писал, что отец, Владимир, тяжко болен и зовёт Глеба.

Юный князь отправился в Киев. Когда он доехал до Волги, то слегка повредил ногу. Он остановился недалеко от Смоленска, на реке Смядыни, в ладье. Весть о смерти Владимира тем временем дошла до Ярослава (ещё одного из двенадцати сыновей Владимира Святославича), который тогда княжил в Новгороде. Ярослав послал Глебу предупреждение, чтобы он не ездил в Киев: отец умер, а брат Борис убит. И, когда Глеб плакал об отце и брате, перед ним внезапно появились злые слуги Святополка, посланные им на убийство.

Святой князь Глеб плыл тогда в ладье по реке Смядыни. Убийцы находились в другой ладье, они начали грести к князю, а Глеб думал, что они хотят его приветствовать. Но злодеи стали перескакивать в лодку Глеба с обнажёнными мечами в руках. Князь стал умолять, чтобы они не губили его юную жизнь. Но слуги Святополка были неумолимы. Тогда Глеб начал молиться Богу об отце, братьях и даже о своём убийце, Святополке. После этого повар Глебов, Торчин, зарезал своего господина. И взошёл Глеб на небеса, и встретился там с любимым братом. Случилось же это 5 сентября.

Убийцы же вернулись к Святополку и рассказали ему о выполненном повелении. Злой князь обрадовался.

Тело Глеба бросили в пустынном месте меж двух колод. Проходившие мимо этого места купцы, охотники, пастухи видели там огненный столп, горящие свечи, слышали ангельское пение. Но никто не догадался поискать там тело святого.

Реклама:

А Ярослав двинулся со своим войском на братоубийцу Святополка, чтобы отомстить за братьев. Ярославу сопутствовали победы. Придя на реку Альту, он стал на том месте, где был убит святой Борис, и помолился Богу об окончательной победе над злодеем.

Целый день длилась сеча на Альте. К вечеру Ярослав одолел, а Святополк бежал. Его обуяло безумие. Святополк так ослабел, что его несли на носилках. Он приказывал бежать, даже когда погоня прекратилась. Так на носилках пронесли его через Польскую землю. В пустынном месте между Чехией и Польшей он скончался. Его могила сохранилась, и от неё исходит ужасный смрад.

С тех пор в Русской земле прекратились усобицы. Великим князем стал Ярослав. Он нашёл тело Глеба и похоронил его в Вышгороде, рядом с братом. Тело Глеба оказалось нетленным.

От мощей святых страсто­терпцев Бориса и Глеба стали исходить многие чудеса: слепые прозревали, хромые ходили, горбатые выпрямлялись. А на тех местах, где братья были убиты, созданы церкви во их имя.

Краткое содержание Сказание о Борисе и Глебе

Князь Киева Владимир имел 12 детей от разных женщин. Сыновья Борис и Глеб были произведены на свет женой из Болгарии. Князь Владимир каждому из наследников выделил по княжеству в различных землях. Борис был князем Ростова, а Глеб княжил в Муроме.

Когда состарился князь Владимир, он тяжело заболел. В это время из Ростова пришел Борис. На Русь направились полчища врагов, и старый князь, дав Борису большое войско, отправил его против захватчиков. Борис двинулся в поход, но врага не повстречал, и когда возвращался назад, узнал от вестника, о том, что отец скончался. Святополк, третий сын Владимира, ради владения всеми княжествами, решил убить своих братьев, чтобы быть единовластным правителем.

Святополк скрыл смерть отца, он отвез его тело на санях в церковь святой Богородицы. Борис горько переживает смерть отца. Дружина князя зовет его пойти на Киев и отбить престол у Святополка, но набожный и покорный Борис противился этому. Он готов умереть, чем пойти против брата.

Окружавшие Бориса люди, видя его благоразумие и благородство, печалились и скорбели о душе его, чистой и святой. Кроткий Борис был спокойным и беззлобным, он заботился обо всех обездоленных и являл всем свое милосердие. Убедившись, что Святополк собирается его убить, он возносит молитвы Господу, прося об упокоении и утешении души его. Борис испытывает тревожные волнения перед готовившимся на него убийством. С усердием он молиться в шатре, который окружают люди, подосланные Святополком для свершения убийства. Поразив Бориса копьями, заговорщики везут его в город. Смертельно раненый Борис в мольбах взывает к упокоению, и страдальца добивают мечами, нанося удары прямо в сердце великого блаженного. Младший брат Бориса, Глеб, такой же мученик, ему также предстоит смерть от рук брата злодея Святополка. Наивный и простодушный Глеб является самым светлым и трогательным образом в летописях древнерусской литературы. В отличие от своего старшего брата Бориса, Глеб не испытывает никаких дурных предчувствий, и по первому зову брата Святополка отправляется навстречу своей погибели.

Святополк подсылает убийц, и они настигают Глеба вблизи Смоленска. Блаженный Глеб ни о чем не догадывается, с простодушным восторгом он воспринимает окружающий мир, не верит тому, что на него готовится убийство. Даже когда убийцы вплотную приближаются к Глебу, он как бы не замечает их мрачного вида, обрадовавшись встрече. Только когда подосланные убийцы, с мечами в руках, прыгают в лодку, Глеб догадывается обо всем, и начинает умолять о пощаде. Приспешники Святополка не вняли мольбе молодого князя, неумолимо приближаясь к Глебу. Тогда святой князь начал возносить Богу молитвы о своем умершем отце, о братьях, и о Святополке, своем мучителе. Торчин, кашевар Глеба, заколол хозяина. Душа Глеба отправилась на небеса, чтобы соединиться там с душой милого брата Бориса.

Святополк, получив донесение о выполнении его ужасающих приказаний, был очень рад, он уже представлял себя единовластным правителем.

Убийцы кинули Глеба на пустыре. Над ним вознеслось благословенное пламя, и пение архангелов окружило его, но проходящие мимо того места люди не придали этому значения.

Ярослав, воспылал местью, собрал свое войско и пошел в поход на Святополка, убийцу братьев. Начав безжалостную войну, Ярослав всегда одерживал победу, удача была на его стороне, а Святополк спасался бегством. Однажды Святополк пришел на битву с огромным войском печенегов, Ярослав же, со своим преданным войском, остановился на месте убийства брата своего Бориса. Перед началом битвы Ярослав умоляет Бога помочь отомстить за пролитую кровь святых своих братьев. Началась безудержная битва ранним утром, и Альтское поле было усыпано телами убитых.

Только ближе к ночи Ярослав одержал победу, а на Святополка напала слабость, он не мог держаться в седле, и воинам пришлось убегать, положив безумного князя на носилки. Святополк не мог находиться на одном месте, преследуемый божьим гневом, скончался братоубийца в безлюдном месте между Польшей и Чехией. Божьим велением приобрел вечную муку. Могила Святополка, дышит ужасной вонью в урок всем живущим.

С того времени Ярослав стал править всей Русью, и прекратились междоусобные войны. Разыскал князь тела убитых братьев: Борис был погребен в Вышгороде, а тело Глеба было найдено у Смоленска, нетленным пролежавшим не мало лет. Глеба перевезли в Вышгород, и похоронили в одной могиле с Борисом.

Погребенные мощи святых братьев излучают чудодейственную силу: дарят зрение ослепшим, излечивают хромоту, и многие еще чудеса творят.

В память великих страстотерпцев, святых Бориса и Глеба, на местах их убийства, возведены церкви.

Терпению и смирению учит сказание, человеколюбию и единению.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

>Сказание о Борисе и Глебе. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Краткое содержание Шмелёв Человек из ресторана

    В повести «Человек из ресторана», написанной Иваном Шмелёвым, повествуется о жизни простых людей в начале двадцатого века.

  • Краткое содержание Бианки Лупленый бочок

    Вы не за что бы, не догадались, что лупленый бочонок — это кличка зайчика. Получил он такое прозвище при очень курьёзных обстоятельствах. Как вы уже наверно поняли, зайчик этот был не простой.

  • Краткое содержание Лермонтов Вадим

    Как видно по названию главным героем романа является юноша по имени Вадим. Вадим был сыном разоренного дворянина. Он поднимает восстание против дворянских людей чтобы отомстить за свою семью.

  • Краткое содержание Чехов Толстый и тонкий

    На вокзале встретились два товарища общающиеся с самого детства. Один был толстый, а второй тонкий. Толстый буквально только что отобедал, а Тонкий только сошел с поезда и был загружен чемоданами

  • Краткое содержание Золя Жерминаль

    В книге рассказывается об Этьене Лантье. Недавно его уволили с работы за пощечину начальству железного пути. Он решил устроиться в шахту фирмы Монсу, возле города Воре. Мест работы вообще не было нигде

Своеобразие жанра «Сказания о Борисе и Глебе», элементы раннего психологизма.

Сказание — в русском фольклоре общее название произведений исторического и легендарного характера, среди которых следует различать предания, легенды, бывальщины и т.п. Несмотря на то, что все они имеют отношение к действительным событиям, подобные произведения могут быть не всегда достоверными. В древнерусской литературе сказания представляют собой повествовательно-житийный жанр с использованием исторических и легендарных материалов, включающих в себя традиционные образно-стилевые свойства фольклора или житийной литературы. «Сказание о Борисе и Глебе» — одно из древнейших агиобиографических произведений, так называемого Борисо-Глебского цикла о святых князьях Борисе и Глебе, убитых в династической борьбе по приказу старшего брата Святополка Владимировича. Это собственно не классическое житие, а историческое повествование с элементами мартирия, т.е. свидетельства, описание мученической смерти святых, с предысторией и конечным похвальным словом святым.

В 1015 году умер князь Владимир. Власть в Киеве захватил его сын Святополк. По приказу князя был убит его брат Борис, а через месяц — другой брат Глеб. Но третий брат Ярослав двинулся в поход против Святополка, одержал над ним победу и сам утвердился в Киеве. Культ Бориса и Глеба имел важный политический смысл: он «освящал» и утверждал государственную идею, согласно которой все русские князья — братья, и в тоже время подчеркивал обязательность подчинения младших князей старшим. Житие сосредоточивает внимание на гибели братьев. Борис и Глеб изображаются идеальными христианскими героями-мучениками. Они добровольно принимают мученический венец. Борис во всем покорен старшим князьям. По велению отца, князя Владимира, он отправляется в поход против печенегов. На обратном пути он узнает, что отец скончался, а киевский престол захватил Святополк. Борис оплакивает смерть отца. Дружина предлагает ему пойти на Киев, но, подчиняясь долгу вассала, он отказывается и предпочитает смерть измене. Скорбь Бориса сменялась утешениями божьими, и радость наполнила сердце Бориса. Он обратился к Богу, говоря: «Не отвергай, Господь, премилостивый, меня, уповающего на тебя, но спаси душу мою». Борис начинает готовиться к смерти. При мысли, что ему предстоит умереть, он испытывает страх. Предчувствие смерти переходит в уверенность. Растет тревога, Борис не в силах сдержать сердечного волнения. Заговорщики, посланные Святополком, окружают шатер, где молится князь, и поражают его копьями. Смертельно раненный Борис просит дать ему время помолиться. Его везут на телеге в город, и два варяга добивают мученика ударом меча в сердце. Глеб такой же герой-мученик, как и Борис. Когда Святополк его зовет в Киев, он немедленно отправляется в путь. Недалеко от Смоленска его настигают посланные Святополком убийцы, и Глеб безропотно, не оказывая никакого сопротивления, позволяет убить себя. Однако образ Глеба не во всем повторяет Бориса. В отличие от Бориса, томимого мрачным предчувствием, Глеб ничего не подозревает, даже когда узнает о смерти отца и гибели брата. Он только выражает желание поскорее встретиться с любимым братом на небесах, если уж нельзя на земле. Наивно-восторженно Глеб относится к окружающему миру, он не верит, что его могут убить. При виде убийц, подплывающих к нему в лодке, он, не замечая их мрачных лиц, радуется встрече. О том, что его собираются убить, Глеб догадывается лишь тогда, когда они стали «скакать» в его лодку, держа в руках мечи. Глеб, дрожа всем телом, просит о пощаде, как просят дети, он не понимает, за что и почему должен умереть. Беззащитность Глеба очень трогательна. Это один из самых светлых образов древнерусской литературы. Вводятся в «Повесть» и внутренние монологи. Их произносят, как пишет летописец, герои, «глаголаше в сердце своем». Психологическое состояние персонажей воспроизводится и в авторских описаниях. Автор даже пытается донести до читателей противоречивость чувств, охвативших героев. Так, в душе Бориса одно чувство сменяется другим: скорбь в связи с предчувствием гибели и радость в ожидании мученического конца идеального христианского героя. Это живая непосредственность в выражении чувств, характерная для древней литературы, более того, это уже отчетливо выраженные черты психологизма.


Сравнительный анализ произведений древнерусской литературы о житии святых Бориса и Глеба

1). Введение. стр. 2

2). Задачи исследования стр.3

3). К вопросу о взаимоотношении произведений стр.4

4). Особенности композиции произведений стр.5-6

5). Сравнительный анализ сюжетов произведения. стр.7-9

6). Стилистические особенности произведений. стр.10-11

7). Выводы стр.12

8). Заключение стр.13

9). Литература стр.14

Введение.

Занимаясь третий год исследованием агиографического жанра древнерусской литературы, мы, учитывая рекомендации областной комиссии, в этом году остановили внимание на одном из первых произведений этого жанра в русской литературе – житии первых русских святых Борисе и Глебе, страстотерпцах, как их называет церковь.

Борис и Глеб не были мучениками за Христа, но пали жертвами политического преступления в княжеской усобице, убитые в 1015 году своим сводным братом Святополком, занявшим великокняжеский престол после смерти Владимира Святославовича. Вскоре после своей смерти, в 1020 году, Борис и Глеб были канонизированы русской церковью как страстотерпцы.

Страстотерпцы – это те, кто терпят «страсти», духовно уподобляясь Христу кротостью, покорностью, преодолением привязанности к жизни и к миру во имя любви к Богу и ближним. Такое мученичество, такой подвиг — нечто национальное русское, «подлинное религиозное открытие новокрещённого русского народа», как говорит Г.Федотов, беспримерное в предыдущей истории культа святых. Культ страстотерпцев Бориса и Глеба был признан Римско-католической церковью.

Государственное, церковное и политическое значение культа Бориса и Глеба способствовало созданию и широкому распространению в древнерусской письменности многочисленных произведений о них. Им посвящена летописная повесть под 1015 годом, «Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Глеба», написанное неизвестным автором, «Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба», автором которого был Нестор-летописец, и другие произведения, включённые в богослужебные книги.

I. Задачи исследования.

В своей работе мы делаем сопоставительный анализ двух произведений: «Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Глеба» и «Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба». Для краткости эти произведения мы будем именовать «Сказание о Борисе и Глебе» и «Чтение о Борисе и Глебе».

В исследовании мы поставили следующие задачи:

1).Выявить композиционные особенности произведений, соответствие их агиографическому канону;

2).Установить, есть ли расхождения в сюжетах произведений;

3).Каковы особенности использования средств художественной изобразительности в каждом произведении;

4).Как личность автора отразилась в произведении, исходя из всех перечисленных выше особенностей.

II. К вопросу о взаимоотношении исследуемых произведений.

Вопрос о взаимоотношении произведений, посвящённых Борису и Глебу, очень сложен и до настоящего времени не может считаться решённым. По мнению большинства учёных, в основе и «Сказания» и «Чтения» лежит летописная повесть (есть, правда, и гипотеза о первичности «Сказания» по отношению к летописной повести). По вопросу о взаимоотношении «Сказания» и «Чтения» в науке существует две противоположных точки зрения.

С. А. Бугославский на основе текстологического изучения 255 списков всего цикла памятников о Борисе и Глебе пришёл к заключению, что «Сказание» возникло в последние годы княжения Ярослава Мудрого, то есть в середине XI века. Позже к «Сказанию о Борисе и Глебе» было присоединено «Сказание о чудесах».

Наиболее ранний список «Сказания о Борисе и Глебе» в Успенском сборнике конца XII – начала XIII веков дошёл до нас уже в таком виде: текст «Сказания о Борисе и Глебе», дополненный «Сказанием о чудесах».

На основе «Сказания о Борисе и Глебе», дополненного рассказами о чудесах, Нестором было составлено «Чтение о Борисе и Глебе», возможно, по заказу правившего тогда князя Изяслава с целью исправить «вольности» «Сказания», придать ему более каноническую форму.

Противоположная точка зрения, обоснованная А.А. Шахматовым, сводится к следующему: сначала в восьмидесятых годах XI века было написано «Чтение» Нестором. На основе его и летописной повести после 1115 года было создано «Сказание», с самого начала включавшее в свой состав и рассказы о чудесах.

Обе точки зрения являются гипотетическими и не доказаны вполне. Поэтому мы не берём на себя смелость говорить о влиянии одного произведения на другое, а отметим черты сходства и различия, сопоставляя тексты.

III. Особенности композиции.

Композиция произведений отличается по своей структуре. Хотя ни одно произведение не называется житием (одно — «Сказание», другое – «Чтение»), нужно отметить, что «Чтение», написанное Нестором, более соответствует агиографическому канону: в нём есть риторическое вступление, биографическая часть и похвала святым.

Преподобный Нестор начинает свой рассказ с обширного вступления – обращения к Богу. Помимо обращения к Богу, в нём автор, подчиняясь традиции, говорит о себе: «Не бех достоин – груб сы и неразумичен». Он считает себя недостойным приступить к описанию жизни и подвига таких достойных и великих князей, совершивших подвиг во имя Христово и показавших своей жизнью и смертью пример русским людям и всем христианам. Далее автор делает экскурс в историю человеческого греха, начиная от Адама и его сыновей.

Переходя к основной – биографической – части и следуя канону, сообщает некоторые сведения из жизни Бориса и Глеба до их убиения. Глеб и Борис с детства связаны крепкой дружбой, с ранних лет братья неразлучны. Борис, как только научился грамоте, читает жития святых, стремится жить подобно им.

В «Сказании о Борисе и Глебе» нет вступительной риторической части. Или, можно сказать, она сведена к минимуму: «Господи, благослови, Отче! «Род праведных благословится,- говорил пророк,- и потомки их благословенны будут». И далее идёт повествование о князе Владимире и 12 его сыновьях: «Так и свершилось незадолго до наших дней при самодержце всей Русской земли Владимире».

Основная часть и «Чтения» и «Сказания» — рассказ об убийстве князей и о том, как они «претерпели страсти» перед смертью. В рассказе об основных событиях тоже есть разница, о них в нашей работе будет говориться дальше.

А сейчас, продолжая речь о композиции, нужно отметить, что третья часть – похвала святому — есть и в том и в другом произведении.

Переходя к заключительной части своего повествования, Нестор пишет так: «И соединились они телами, а того более – душами, пребывая у Владыки, Царя всех,… подавая дары исцеления всем, приходящим с верою. Заступники они за землю Русскую,… вечно молящиеся Владыке Богу о своих людях. Вот почему и мы должны достойно восхвалять страстотерпцев этих Христовых, прилежно молясь им со словами: «Радуйтесь, небесные обитатели, ангелы во плоти, единомысленные служители Богу, единообразная чета, потому и подаёте вы исцеления всем страждущим». И потом 10 раз повторяется этот рефрен «Радуйся» и перечисляются добродетели святых и те блага, которые подают они русским людям, им молящимся. Это изобразительное художественное средство – хереизм (от греч. «хере» — радуйся) – свойственно жанру акафиста, откуда Нестор и заимствовал его. Так же построена похвала и в «Житии Феодосия Печерского», которое мы исследовали прошлый год.

В «Сказании» похвала святому строится по-другому. Она восходит к народно-песенной традиции, а не к книжно-церковной.

Как народная песня, звучит начало похвалы: «Не знаю, какую похвалу воздать вам, и недоумеваю, и не могу решить, что сказать? Нарёк бы вас ангелами, ибо без промедления являетесь всем скорбящим…» И автор развивает эту мысль подробно, доказывая, что и ангелами, и «цесарями», и помощниками всего народа русского являются они.

А заканчивается похвала обращением к страстотерпцам Христовым: «Не забывайте отечества, где прожили свою земную жизнь, вас ведь Бог поставил заступниками русского народа. Защищайте своё отечество, да не окажемся мы под пятой вражеской».

С просьбой о защите Русской земли обращается к святым и Нестор: «Христолюбивые заступники наши и страстотерпцы, покорите же поганых под ноги князьям нашим».

Удивительно, но просьбы эти не были напрасными. Читая «Житие Александра Невского», написанное в XIII веке, мы узнаём о том, как святые Борис и Глеб помогали своему сроднику. Когда князь Александр молился перед решительной битвой, пришёл дозорный Пелгусий и сообщил, что видел Бориса и Глеба, плывущих на лодке по озеру, и они предупредили, что враг уже близко. И потом в битве на стороне русских сражалось ангельское воинство, предводительствуемое этими святыми.

IV Сравнительный анализ сюжетов произведений.

Основная биографическая часть исследуемых нами произведений посвящена подробному рассказу об убийстве князей-братьев, совершающемся по распоряжению Святополка с целью устранения возможных соперников.

Вот сюжет произведений. Юный Борис, возвращаясь из похода против печенегов-язычников, узнаёт, что отец его умер, а брат хочет его убить. Вместо того чтобы готовиться к вооружённому сопротивлению, он отсылает свою добровольную дружину и, оставшись на берегу реки Альты с одним только слугою, ждёт прихода убийц. В слезах и молитве он проводит последнюю ночь. Его гнетёт смертная тоска. Но его утешают слова псалмов и Евангелия. Под утро 24 июля убийцы во главе с Путьшей проникают в палатку Бориса и, как дикие звери, набрасываются на него. Верный слуга князя венгр Георгий пытается защитить своего господина, прикрывая своим телом. Он также падает под ударами убийц.

Глеб, который на несколько лет моложе Бориса, убит немного позже на Смядыни. Святополк предательски пригласил его в Киев. Под Смоленском судно, на котором он плыл по реке, встречается с ладьёй убийц. По преданию, Глеба предаёт собственный повар «именем Торчин, вынув нож, зарезал Глеба, как безвинного ягнёнка». Спустя 5 лет, другой брат безвинно убитых князей Ярослав, впоследствии прозванный Мудрым, отомстил за их смерть и перенёс их тела в церковь Святого Василия в Вышгород. Там их гробница сразу стала местом паломничества.

Несмотря на то, что сюжет произведения вовсе не сложен, освещает два события – два убийства, в произведениях встречаются разночтеия и даже противоречия.

Во-первых, нужно отметить, что «Сказание о Борисе и Глебе» больше по объёму, чем «Чтение о житии и погублении».

Во-вторых, рассказ о смерти Глеба в «Сказании» почти в два раза пространнее, чем рассказ о погублении Борисовом.

В-третьих, в «Сказании» не столько описываются сами события, сколько чувства и эмоции, которые испытывают герои.

Теперь посмотрим конкретно, в чём разница в описании убийства сначала Бориса, потом Глеба.

Когда Борис получил известие о смерти отца своего, он, как сообщает Нестор, «плакался по отцу горько».

В «Сказании» же так об этом говорится: «Как услышал это святой Борис, стал телом слабеть, и всё лицо его намокло от слёз, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своём так размышлял…» И далее идёт размышление о любви к отцу и о замыслах старшего брата Святополка. Внимание автора к внешнему проявлению чувств: «телом слабеть», «лицо намокло от слёз» — характерная черта народных произведений. В былинах и в народных песнях говорится о том, как «подкосились ноги резвые», «опустились руки белые» и тому подобное. Для произведений агиографического жанра это не характерно.

В «Сказании» Борис предстаёт перед нами не только как святой, но и как человек, который страшится смерти. Поэтому он, хотя и укрепляет себя словами из послания апостола Павла: «В любви нет страха, совершенная любовь изгоняет страх», но, думая «О красоте и молодости своей, обливался слезами». Только молитва и мысль о том, что страдание, принимаемое добровольно или причиняемое без вины есть всегда страдание во имя Христа, укрепляет его.

В том и другом тексте говорится о том, что он остался на реке Альте только с отроками или одним отроком Георгием (так говорится у Нестора). Дружина ушла, когда он отказался отвоёвывать силой престол у Святополка. Но вдруг в тексте «Сказания» утром он говорит священнику своему: «Вставай, начинай заутреню». И сам участвует в этой службе, поя псалмы. Может, в этом и нет большого противоречия. Князь не мог быть без священника. А, может, автор специально вводит его в повествование, чтобы придать происходящему большую достоверность: представитель церкви видел, как терпел и умирал святой. Кроме того, священник и отрок утешали его: «Милостивый и добрый господин наш! Какой благости исполнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату».

В «Сказании» Бориса убивают трижды. В первый раз, раненый, он успел » в оторопе» выскочить из шатра и попросил не убивать его, пока он ещё раз не помолится Богу. Истекая кровью от многочисленных ран, он произносит полную благодарности молитву Всевышнему: «Слава тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига, достойного святых мучеников!» И заканчивает молитву просьбой: «Но ты, Господи, будь свидетель и сверши суд между мною и братом моим. И не осуждай их, Господи, за грех этот, но прими с миром душу мою». То есть автор подчёркивает, что, уже страдая от ран, святой стастотерпец, подобно Христу, не держит зла на мучителей своих.

Когда тело убитого князя везли на телеге, оказалось, что он ещё дышит. И вот Святополк снова посылает убийц, на этот раз двух варягов, которые пронзили его сердце. Это было в третий раз в «Сказании», а в «Чтении» — во второй раз.

Рассказ о гибели Глеба начинается с описания обмана, коим Святополк решил заманить Глеба, чтобы убить его. Надо отметить, что здесь в обоих текстах чувствуется влияние летописи: и летописный текст, и «Сказание», и «Чтение» повествуют почти слово в слово о том, как конь под Глебом споткнулся и как сестра Предислава, первая получив весть о смерти отца, сообщила Ярославу, и тот предостерёг своего младшего брата: «Не ходи, брат! Отец твой умер, а брат твой убит Святополком!»

Далее идёт плач Глеба, где он сетует о смерти отца и брата и заканчивает его такими словами: «Милый брат мой! Помолись о моей печали, чтобы и я сподобился такое же мучение восприять и быть с тобою, а не на этом суетном свете». Такие слова говорит он у Нестора, причём это не плач, а молитва со слезами. В «Сказании» же «блаженный возопил с плачем горьким и сердечной печалью». Но в этом вопле произносит почти те же слова: » О милый мой брат и господин! Если твои молитвы доходят до Господа, — помолись,…чтобы и я сподобился такое же мучение восприять». Как видим, такая решимость Глеба описывается в обоих текстах.

Но только в «Сказании» описывается, что, плывя в ладье, он увидел своих врагов с обнажёнными мечами и смутился духом. «Глядя на убийц кротким взором, омывая лицо своё слезами, смирившись, в сердечном сокрушении, трепетно вздыхая и ослабев телом, стал жалостно умолять: «Пощадите, братья и повелители мои! Пожалейте юность мою! Будьте господами моими, а я буду вашим рабом».

Но потом, видя непреклонность врагов своих, он в молитве обращается к своему отцу и брату Борису, прося помощи в укреплении перед неминуемой смертью, и потом молится Богу: «Прещедрый и премилостивый Господь! Воззри на сокрушение сердца моего: убивают меня неведомо за что. Помню слова, сказанные тобою своим апостолам: «За имя моё, меня ради поднимут на вас руки, и преданы будете родичами и друзьями». Слова Евангелия укрепляют его и, заканчивая молитву, так говорит он: «Смотри, Господи, и суди: вот готова моя душа предстать пред Тобою». Последняя мысль Глеба была о том, что каждый ученик Христа находится в мире для страдания. Этот дух добровольного страдания в форме отказа от сопротивления торжествует у Глеба над его человеческой слабостью.

В повествовании Нестора не упоминается о человеческих слабостях Глеба. И плач, и две молитвы в присутствии убийц – всё это есть только в «Сказании». Зачем автор включил это в сюжет произведения? Психологически это оправдано. Ведь Глеб ещё совсем юн, ему страшно подумать о смерти. Он человек, и именно это важно автору «Сказания», ведущему рассказ о погублении святых. Подвиг их – смирение перед убийцами — он таким образом возвеличивает, делает более значительным. Они хотели жить и любили жизнь, но приняли смерть, уподобляясь в своём подвиге Христу.

Это осуществление на деле слов апостола Петра: «Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по стопам его».

После рассказа об убийстве повествуется о мести, осуществлённой князем Ярославом, о наказании Божием, которое постигло окаянного Святополка, и нетленных мощах святых, являющих чудеса исцеления. В этой части различий в текстах нет.

Подводя итог сравнения сюжетов, можно сделать такой вывод: в «Сказании» по сравнению с «Чтением» гораздо драматичнее и динамичнее изображены описываемые события, сильнее показаны эмоциональные переживания героев, что жанру жития не свойственно. Поэтому хочется согласиться с теми учёными, которые считали, что Нестор позднее написал своё житие, чтобы исправить «вольности», допущенные в «Сказании», придать житию строгую каноничность.

V. Cтилистические особенности произведений.

Теперь остановимся на стилистических особенностях памятников. Текст «Сказания о Борисе и Глебе» более эмоционален. В него включены несколько плачей, наиболее лиричных мест произведения: это плач Бориса по умершему отцу, плач священника и отрока по Борису, плач Глеба по отцу и Борису, плач Глеба перед убийством, в котором он просит убийц пощадить его. Кроме этого, молитвы, с которыми обращаются герои к Богу и умершим сродникам, тоже очень эмоциональны и по своему драматическому накалу сродни плачу, а не молитве. Например, такое обращение к Богу: «Узри с высоты святости твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего» — говорил Борис.

В «Чтении» только одна молитва-плач. Глеб, узнав о смерти отца и брата, «стал молиться со слезами, говоря так: «Увы мне, Господи! Лучше было бы мне умереть с братом, нежели жить на свете этом…»

Борис же молится, читая псалмы, а именно шестопсалмие, которое читают обычно на всенощной службе: «Господи! За что умножились враги мои! Многие восстают на меня…» Узнав, что отец умер, он » плакася горько». Здесь повествователь более сдержан, не преследует цель разбудить сочувствие в читателях. Он обращается к разуму читателей, проводя аналогии с Новым и Ветхим Заветом. «Сказал Соломон: «Спешат они на неправедное пролитие крови», «Давид говорит: «Воистину ли верно говорите и по праву ли судите, сыны человеческие? Но в сердце творите беззаконие, на земле неправду ваши руки плетут…» (Ветхий Завет)

Автор «Сказания» больше цитирует Новый Завет. Борис и Глеб укрепляют себя словами из послания Апостола Павла к Коринфянам, причём отрывки из 13 главы цитируются трижды: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не превозносится», «В любви нет страха, настоящая любовь изгоняет страх», «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец». А также дважды цитируются стихи из 10 главы Евангелия от Матфея, где Иисус Христос даёт наказ ученикам своим: «Тот, кто пожертвует душой своей ради меня и моего учения, обретёт и сохранит её в жизни вечной».

Поскольку текст «Сказания» более эмоционален, он более насыщен эпитетами и сравнениями, дающими авторскую оценку героям и событиям. Борис «богоблаженный», «святой», «блаженный»; тело его «честное» и «многомилостливое». Глеб «святой», «блаженный»; заклан был «как агнец непорочный и невинный». Злодеи же как «свирепые звери напали», шёпот у них «зловещий», уста «прескверные», голос «злобный», слуги «злые», «безжалостные кровопийцы». Святополк «окаянный», «треклятый». Среди эпитетов встречаются и постоянные эпитеты, свойственные произведениям фольклора: слёзы «горькие», печаль «горькая», «заветное» желание, вздохи «частые», «кроткий» взор, «сердечное» сокрушение. Это снова доказывает близость этого произведения традициям народного творчества.

В тексте «Чтения» тоже встречаются эпитеты, характеризующие героев, но не так часто, а постоянных эпитетов практически нет. Святополк «окаянный», Борис и Глеб «святые» и «блаженные».

Метафорами богаты последние хвалебные части произведений. «Светильники сияющие», «звёзды, утром восходящие», «жертва Богу одушевленная» — так называет Бориса и Глеба Нестор.

«Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем», — говорит автор «Сказания». Но метафоры встречаются в этом произведении не только в заключительной части, но и по всему тексту. Даже Святополк мыслит метафорами после первого убийства, подбодряя себя: «Я погубил возлюбленного Господом и к болезни добавил новую язву, добавлю же к беззаконию беззаконие», «Сожаление по утраченной земле моей изгложет меня». Когда Глеб просит о пощаде своих убийц, он так говорит: «Не срезайте лозу, ещё не выросшую». То есть он пытается пробудить в них чувство сострадания к своему юному возрасту.

Каждый из авторов использует в произведении такие стилистические фигуры как риторический вопрос, риторическое восклицание, которые придают речи особую торжественность, призваны остановить внимание читателей на чём-то важном. » Кто же не восплачется, представив пред очами сердца своего эту пагубную смерть?» — вопрошает автор «Сказания», этим вопросом утверждая, что никто не может равнодушно отнестись к этому. «Как хорошо и как прекрасно жить братьям вместе», — радуется Нестор за братьев, соединившихся в небесных обителях после смерти.

Синтаксический параллелизм часто используется агиографами в заключительной риторической части. В «Чтении» повторение однородных синтаксических конструкций встречается только в последней заключительной части. После «Радуйтесь» идёт обращение, содержащее наименование и определение к нему: «Радуйтесь, Борис и Глеб многомудрые! Радуйтесь, страстотерпцы Христовы!»

В «Сказании» параллелизм встречается и в других частях текста: «И восприняли оба венец небесный, к которому стремились, и возрадовались радостью великой и неизречённой, которую получили». Здесь сходство построения предложений: дважды к главному присоединяется придаточное определительное. А повторение и создаёт напевность, как в былине.

Примеры такой стилистической фигуры как амплификация можно найти в заключительных частях того и другого произведения.

«Заступники они за землю Русскую, светильники, вечно сияющие и вечно молящиеся владыке Богу о своих людях». ( «Чтение»)

«Вы небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей»(«Сказание»)

Но кроме заключительной части в «Сказании» можно найти примеры амплификации и в других частях текста. Те, кто был при убиении Бориса, в душе своей стонали: «Князь наш милостливый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным».

VI. Выводы.

Подводя итог нашим наблюдениям над текстами, можно сделать следующие выводы:

1). Хотя ни одно из произведений не называется житием, одно — «Чтением», другое – «Сказанием», композиция «Чтения о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба», написанного Нестором, более соответствует агиографическому жанру. Написанное пером зрелого агиографа, оно соответствует канону: в нём чётко выделяется риторическое вступление, биографическая часть и похвала святым.

2). В сюжете произведений тоже есть расхождения. В «Чтении» Нестор основное внимание уделяет последовательному описанию событий. В «Сказании» автор стремится рассказать не только о событиях, но и о переживаниях героев, и вызвать в читателях сочувствие сопереживание. Поэтому здесь Бориса убивают трижды, поэтому Глеб умоляет своих убийц о пощаде, проявляя обыкновенную человеческую слабость, поэтому в текст включены четыре плача(плач Бориса по отцу, плач священника по Борису, плач Глеба по отцу и Борису, плач Глеба, где он просит убийц о пощаде) и три молитвы, похожие на плач, только обращены они к Богу.

3). Авторы исследуемых нами произведений использовали такие средства художественной изобразительности: метафоры, сравнения, оценочные эпитеты, амплификацию, параллелизм, риторический вопрос и риторическое восклицание, цитирование книг Нового и Ветхого Завета. Но Нестор использовал такие приёмы только в заключительной и вступительной части, а автор «Сказания» — по всему тексту, так как более эмоциональное произведение требует соответствующих средств их изображения.

4). Особенности композиции, сюжета, языка произведений убедили нас в том, что «Чтение» — труд опытного агиографа. Соответствие агиографическому канону, спокойный, ровный тон повествования, следование книжно-церковной традиции в выборе средств художественной изобразительности – всё подтверждает эту мысль. В «Сказании» живы традиции народного творчества. В нём гораздо драматичнее описываются события, ярко показаны эмоциональные переживания героев, патетика гармонично сочетается с лиризмом. Поэтому не случайно то, что большей популярностью пользовалось именно оно: до нашего времени дошло 150 списков «Сказания о Борисе и Глебе» и только30 «Чтения о житии и погублении Бориса и Глеба».

Заключение.

В своём исследовании мы отметили различия в произведении, но объединяет эти произведения общая мысль. Авторы этих житийных произведений, повествуя о первых русских святых, на примере их жития утверждали, что нравственный долг и политическое служение – единые понятия. Власть, которая стоит на преступлении, не может быть справедливой и долговечной. Любовь к ближнему, самопожертвование, всепрощение – главное в отношениях между людьми, будь то князья или холопы. Эти же нравственные законы должны лежать в основе политического служения и державного единства. Только та страна будет сильной, богатой и счастливой, где Заповеди Божии – Вечный Закон – лежат в основе жизни и правления царей и князей.

Литература.

  1. Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Глеба. в кн. Библиотека Древней Руси.т.4.спб1997 г.

  1. Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба. в кн. Хрестоматия по древней русской литературе. М. 2002 г.

  1. Житие Александра Невского. В кн. Истоки. Екатеринбург. Н. 1993 г.

  1. Шахматов А. А. История русского летописания. с.п.б.2003г.

  1. Ерёмин И. П. К характеристике Нестора как писателя. М-Л 1966г.

  1. Лихачёв Д.С . Исследования по древнерусской литературе. Л. 1986 г

  1. Федотов Г.П. Святые Древней Руси X-XII столетий. М. 1990 г.

  1. Рапов О.М. История России в лицах с древности до наших дней.

М. 1997 г.

9. Библия. Священное писание книг Ветхого и Нового Завета. М. 2001 г.

10. Иеромонах Иоанн (Кологривов). Очерки по истории русской святости

Брюссель 1964 г.

  1. Н.В. Давыдова. Мастера. Книга для чтения по истории православной

культуры. М. 2004 г.

Муниципальное общеобразовательное учреждение «Серебрянская средняя школа»

Сравнительный анализ агиографических произведений о Борисе и Глебе

Максименко Елена

Здоров Иван

Руководитель Пикуль Н.Н.

Серебряное 2007

«Сказание о Борисе и Глебе»: что имел в виду автор?

«Сказание о Борисе и Глебе» — просто сборник фактов, увлекательные байки или же особо чуткое видение мира, окружавшего автора? Поговорим об этом в статье!

Сказание о Борисе и Глебе: о сухой фактографии

Перво-наперво, постараемся отжать из летописей и иных источников сухие факты. Что мы точно знаем о Борисе и Глебе? Крайне немного.

Знаем, что были они сыновьями Владимира Святославича, предположительно – старшими, то есть среди претендентов в очереди на великокняжеский престол занимали первые места. Видимо, именно оттого в междоусобице, разразившейся между братьями после смерти отца, первыми и погибли.

А может быть – погибли просто оттого, что, в отличие от других братьев, за власть не боролись и сопротивление не оказывали. В то время как их брат Ярослав (будущий Ярослав Мудрый), согласно «Повести временных лет», был гораздо более воинственным и, отстаивая право не платить Киеву дань, в 1015 году собирался воевать даже с собственным отцом.

Вообще надо сказать, что точных лет рождения никого из сыновей Владимира мы не знаем, однако уделы, которыми владели Борис и Глеб – Ростов и Муром соответственно – свидетельствуют о том, что были они скорее младшими.

Киевская летопись упоминает также, что Борис рождён «от болгарыни». В более поздней традиции «болгарыню» благочестиво отождествляют с христианской женой Владимира царевной Анной, сестрой Василия II Болгаробойцы. Однако отождествление это – натяжка: древнерусские памятники упоминают Бориса и Глеба в числе сыновей Владимира от языческих жён. А вот потомков князя от Анны «Повесть временных лет» не знает совсем. Да и зачем давать потомку крещёных греков языческое имя Глеб (имя Борис к тому времени вошло в болгарские святцы)?

Возможно, языческое многожёнство Владимира во многом обусловило и натянутые отношения между его отпрысками. Система престолонаследия в Древней Руси первых веков была родовой, когда имущество отца делилось на всех сыновей по старшинству, отцовский же престол доставался старшему брату.

В случае же с сыновьями Владимира фактически сразу образовалось несколько самостоятельных династических ветвей. Одна из них – полоцкие Изяславичи или Рогволодовичи – тут же обособилась, другие начали борьбу за власть между собой.

По сообщению большинства источников, Борис и Глеб были убиты в 1015 году Святополком, фактическим сыном Ярополка, старшего брата Владимира, на беременной жене которого Владимир женился.

Чуть позже Святополком был убит ещё один сын Владимира – Святослав. Потом за смерть братьев начал мстить Ярослав Владимирович, который в 1019 году убил Святополка в Битве на Альте. Впрочем, некоторая часть исследователей предполагает, что отношения между участниками конфликта были сложнее.

«Сказание о Борисе и Глебе». Лицевые миниатюры из Сильвестровского сборника XIV века. 1. Князь Владимир посылает Бориса против печенегов. 2. Смерть князя Владимира.

О важности канонизации Бориса и Глеба

Смерть Бориса и Глеба, отказавшихся нарушить принцип послушания старшему, – ведь после смерти Владимира Святополк занял место отца – была воспринята как мученическая. Более того, братья, по-видимому, стали первыми русскими святыми, канонизацию которых официально признал Константинополь.

Они не были первыми по времени подвига (таковыми считаются Феодор Варяг и его сын отрок Иоанн, погибшие в Киеве ещё во времена язычества Владимира), ни первыми по статусу (однако равноапостольных Ольгу и Владимира Константинополь не признал, поскольку собственные святые такого ранга слишком возвысили бы епархию вчерашних язычников). Значение Бориса и Глеба в другом – они фактически положили начало восточнославянским святцам.

Наличие собственных святых укрепляло статус епархии, наличие канонизированных родственников – статус династии Рюриковичей. Отсюда логично предположить, что Рюриковичи канонизации святых братьев всячески способствовали. Правда, поскольку святые Борис и Глеб не упомянуты в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона, почитание их скорее всего началось всё-таки не при самом Ярославе, а при Ярославичах, то есть в 1060-е.

О столь важных святых, какими были Борис и Глеб, в Древней Руси почти одновременно было составлено несколько произведений: «Чтение о житии и погублении Бориса и Глеба», летописная повесть, вошедшая в состав «Повести временных лет». Позже возникли многочисленные проложные сказания, паремийные чтения, похвальные слова и церковные службы. Однако самое знаменитое из древнерусских произведений о святых братьях – «Сказание о Борисе и Глебе».

«Сказание о Борисе и Глебе» (лицевые миниатюры из Сильвестровского сборника XIV века) 1. Борис и Глеб удостаиваются Иисусом Христом мученических венцов 2. Борис идёт на печенегов

Что хотел сказать автор?

Мы подходим, наверное, к самому интересному вопросу – стоит ли произведения древнерусских авторов рассматривать как простое собрание фактов? Нет. Стоит ли, в таком случае, рассматривать их как «байки»? Тоже нет. Древнерусские произведения отражали мир таким, каким понимали его древние авторы. Так возник своеобразный писательский приём, который Дмитрий Сергеевич Лихачёв назвал «литературным этикетом».

По мнению знаменитого учёного, древние книжники представляли себе мир как некий неизменный заведённый Богом порядок. Соответственно, всех действующих лиц в нём можно было поделить на несколько ролей: праведник или грешник, святой, военачальник, достойный образцовый князь или недостойный князь-предатель – это перечень лишь самых частых.

Соответственно, автор древнерусского произведения не пытался просто отобразить факты (хотя и не прибегал к откровенному вымыслу. Привычные нам по литературе Нового времени вымышленные персонажи появятся в литературе Древней Руси веке в XVII). Древнерусский автор оценивал каждого героя и изображал персонажа в его роли.

И неважно, если иногда приходилось позаимствовать, например, поступки одного святого и приписать их другому, или выделить в разных персонажах сходные черты там, где автору Нового времени интересны были бы, наоборот, разные. Ведь каждый герой, по мнению древнего книжника, выполнял свою жизненную задачу, а способность читателя извлечь из рассказа поучение была важнее жизненной правды в мелочах.

Итак, в Древней Руси идея была важнее факта и типаж важнее героя. Но даже и при таком понимании роли книжности у сочинителя оставалось в распоряжении немало литературных приёмов – например, трактовка поступков героя, а ещё – аллюзии, когда в тех или иных исторических событиях читатель узнавал тот или иной «вечный» сюжет – библейский или мифологический. Впрочем, факты книжник тоже не игнорировал, а просто отбирал то, что вписывалось в актуальную для него схему.

При этом стоит признать: древняя литература очень непроста. Мы плохо представляем себе круг чтения тогдашних книжников, не умеем с такой свободой узнавать библейские сюжеты. Летописи со временем переписывались в своды, так что сложно сказать, «чей» летописец создавал тот или иной сюжет, а ведь текущие отношения с патроном летописца тоже могли повлиять на оценку героя. Так, например, в разных древнерусских летописях есть два диаметрально противоположных описания князя Игоря Святославича – того самого, который стал персонажем ещё и знаменитого «Слова о полку Игореве». К тому же уровень мастерства древних авторов и конкретный набор используемых ими приёмов очень менялся от эпохи к эпохе.

Так что во многом древние тексты – это головоломка, ключ от которой утерян, и восстановить его могут попытаться лишь те исследователи, чей книжный опыт и кругозор будет отчасти сопоставим с самими авторами прошлых веков. И ведь скрытая образность древнерусских памятников – это только одно из направлений для исследования.

Перевозка на телеге раненого князя Бориса

«Сказание о Борисе и Глебе» — психология праведника. Князь Борис

Жанровым образцом для автора «Сказания о Борисе и Глебе» послужил, очевидно, особый тип греческого жития – мартирий. Именно поэтому автор не рассказывает обо всей жизни своих героев от рождения, но создаёт повествование только о их гибели.

Ещё одна отличительная особенность «Сказания» — глубокий психологизм. Здесь много эмоций, и герои постоянно произносят пространнейшие внутренние монологи. Пожалуй, настолько подробно к внутреннему состоянию героя русская литература вновь обратится веке в XVIII. Правда, в случае со «Сказанием» мы должны признаться: монологи героев здесь вымышлены автором, ведь достоверно знать, о чём думали князья, он не мог. А вот о чём положено было думать идеальным князьям, представлял вполне.

Два образа «Сказания» очевидно контрастируют между собой. Старший Борис здесь хоть и плачет, размышляя о своей будущей смерти (о которой он словно бы заранее знает), но его мысли больше напоминают поучения с библейскими цитатами. Отвергает Борис и предложение дружины, которая изъявляет готовность пойти на Киев и добыть своему повелителю отцовский престол.

Убийцы застают отпустившего дружину князя одного ночью в шатре; Борис молится. Дальше, видимо, желая подчеркнуть для читателя благоверие князя и ещё более заставить сопереживать происходящему, автор допускает явную несообразность. Пока убийцы ходят вокруг княжеского шатра, не решаясь войти внутрь и исполнить задуманное, Борис успевает прочесть утреню и канон. Много веков спустя такой литературный приём с замедлением времени назовут ретардацией.

Но даже и самый напряжённый момент повествования автору, очевидно, хочется продлить, поэтому Бориса в его рассказе закалывают трижды. К тому же повествование об этом неправдоподобно затянувшемся убийстве прерывается то проникновенной речью жертвы к нападавшим, то отступлением о печальной участи княжеского отрока Георгия, то краткой ремаркой о судьбе дружины.

Составители мартириев считали, что сопереживание святым заставит читателей задуматься о вечном.

Убиение святого Глеба. Сильвестровский сборник

Психология отрока. Глеб

Совершенно другим «Сказание» рисует Глеба. Несмотря на то, что ко времени описываемых событий муромскому правителю не могло быть меньше двадцати восьми лет (а для Древней Руси это был очень почтенный возраст), «Сказание» характеризует князя скорее как человека юного, непосредственного, и даже несколько наивного и неопытного.

Так, в отличие от своего рассудительного брата, известие о смерти отца и коварстве Святополка Глеб получает от брата Ярослава; причём, узнав всё это, он, по сравнению с Борисом, гораздо больше плачет и даже «стенает», и «омачает» слезами землю.

Увидев плывущих ему навстречу убийц, князь почему-то решает, что те хотят его поприветствовать, а разобравшись, в чём дело, начинает умолять их не трогать его и даже – вещь, немыслимая для средневековья, — предлагает этим княжеским наёмникам быть его господами, изъявляя готовность стать их рабом. В разговоре с ними Глеб подчёркивает, что «возрастом ещё младенчествует».

Лишь позже, убедившись в неотвратимости происходящего, князь несколько придёт в себя, в его речи появится смирение и размеренность, равно как и верный признак авторского вмешательства – обширные библейские цитаты.

Исцеление слепого у гробницы князей. Мощи князей переносят в храм. Сильвестровский сборник

Житие для вчерашних язычников

Ещё одной особенностью «Сказания» исследователи считают то, что целью автора здесь было прославить не только своих героев – святых Бориса и Глеба, — но и весь род правящих князей – потомков Владимира. Не случайно своё повествование книжник начинает с библейского изречения о том, что «род праведных благословится».

Другая особенность «Сказания», возможно, состоит в том, что автор ориентировался на своих читателей – недавних язычников. Отсюда – некоторые языческие категории мышления, которые можно усмотреть в его рассуждениях.

Например, «окаянный» Святополк назван таковым с самого начала повествования, ещё до того, как он начал творить что-то неблаговидное. Можно предположить, что виной тому было рождение князя, которого автор называет «сыном двух отцов». Более того, такое происхождение Святополка могло бросать тень на весь род Владимира.

В дальнейшем князь оправдывает своё прозвище, совершая братоубийство. И здесь опять интересно проследить, как сочетаются в авторских рассуждениях различные аргументы. Автор подчёркивает: братоубийца не только «стал вторым Каином», но и «осквернил себя кровью». А значит, гибель Бориса и Глеба могла восприниматься, в том числе, и как очистительная жертва. И признаки такого восприятия в авторском повествовании есть.

Разговаривая со своими будущими убийцами, умоляя их не убивать его, Глеб, по-видимому, не случайно использует образы негодной жертвы. «Не пожинайте колоса, ещё не созревшего, и лозу, не до конца выросшую», — говорит князь. За этим следует и совсем странный аргумент: «Се несть убийство, но сырорезание!» В современных переводах последнее слово обычно заменяется на «живодёрство», но не идёт ли здесь речь о неграмотно принесённой жертве.

В убийстве Глеба есть и ещё одно странное обстоятельство – автор почему-то не забывает упомянуть о том, что юного князя зарезал его повар. И здесь убийство опять уподобляется жертвоприношению: «Заклал его, как агнца непорочного и невинного».

Доказательств того, что древний текст воспринимался именно так, у нас нет. Странно лишь то, что образы, объединённые общей темой, встречаются здесь слишком часто, позволяя построить научную гипотезу.

Так «Сказание о Борисе и Глебе» позволяет нам проследить круг проблем, с которыми сталкиваются исследователи, — когда факты нужно отделить от образов, а последние, по возможности, ещё и попытаться истолковать.

Самостоятельно прочитать текст «Сказания о Борисе и Глебе» можно в Электронной библиотеке Пушкинского Дома.

Вы прочитали статью «Сказание о Борисе и Глебе»: что имел в виду автор? Читайте также:

  • Борис и Глеб: «Легли и ждали, пока убьют»?

Сказание о Борисе и Глебе» как жанр княжеского жития

Образцом древнерусского княжеского жития является анонимное «Сказание о Борисе и Глебе», созданное, по-видимому, в конце XI – начале XII в. В основу «Сказания» положен исторический факт убийства Святополком своих младших братьев Бориса и Глеба в 1015 г. Когда в 40-х гг. XI в. Ярослав добился канонизации византийской церковью убитых братьев, потребовалось создание специального Произведения, которое бы прославило подвиг страстотерпцев и мстителя за их гибель Ярослава. На основе летописной повести в конце XI в. и было написано неизвестным автором «Сказание о Борисе и Глебе».

Автор «Сказания» сохраняет историческую конкретность, подробно излагая все перипетии, связанные со злодейским убийством Бориса и Глеба. Как и летопись, «Сказание» резко осуждает убийцу – «окаянного» Святополка и выступает против братоубийственных раздоров, отстаивая патриотическую идею единства «Русской великой страны».

Оно несет важную политическую идею родового старшинства в системе княжеского наследования. «Сказание» подчинено задаче укрепления феодального правопорядка, прославлению вассальной верности: Борис и Глеб не могут нарушить верности по отношению к старшему брату, который заменяет им отца. Борис отказывается от предложения своих дружинников силой захватить Киев. Глеб, предупрежденный сестрой Предславой о готовящемся убийстве, добровольно идет на смерть. Также прославляется подвиг вассальной верности слуги Бориса – отрока Георгия, который своим телом прикрывает князя.

«Сказание» не следует традиционной композиционной схеме жития, обычно описывавшего всю жизнь подвижника – от его рождения до смерти. Оно излагает лишь один эпизод из жизни своих героев – их злодейское убийство. Борис и Глеб изображаются идеальными христианскими героями-мучениками. Они добровольно принимают «мученический венец». Прославление этого христианского подвига выдержано в манере агиографической литературы. Автор наполняет повествование обильными монологами – плачами героев, их молитвословиями, которые служат средством выражения их благочестивых чувств. Монологи Бориса и Глеба не лишены образности, драматизма и лиризма. Таков, например, плач Бориса по умершему отцу: «Увы мне, свете очию моею, сияние и заре лица моего, бръздо уности моее, наказание недоразумия моего! Увы мне, отче и господине мой! К кому прибегну! К кому възьрю? Къде ли насыщюся таковааго благааго учения и казания разума твоего? Увы мне, увы мне! Како заиде свете мой, не сушу ми ту!..» В этом монологе использованы риторические вопросы и восклицания, характерные для церковной ораторской прозы, и в то же время отразилась образность народного плача, что придает ему определенную лирическую тональность, позволяет ярче выразить чувство сыновней скорби.

dead_books

11. В чем состоит особенности жанра житий в литературе Киевской Руси? Каковы типы жанров? Охарактеризуйте с этой точки зрения «Сказание о Борисе и Глебе» и «Житие Феодосия Печерского».
Образцом, по которому составлялись русские «жития», служили жития греческие типа Метафраста, то есть имевшие задачей «похвалу» святому, причём недостаток сведений (наприм. о первых годах жизни святых) восполнялся общими местами и риторическими разглагольствованиями. Ряд чудес святого — необходимая составная часть Ж. В рассказе о самой жизни и подвигах святых часто вовсе не видно черт индивидуальности. Древнерусская литература вплоть до XVII в. не знает или почти не знает условных персонажей. Имена действующих лиц — исторические:
Борис и Глеб, Феодосии Печерский, Александр Невский, Дмитрий Донской,
Сергий Радонежский, Стефан Пермский. «Сказание о Борисе и Глебе» и «Житие Феодосия Печерского» представляют два агиографических типа — жития-мартирия (рассказа о мученической смерти святого) и монашеского жития, в котором повествуется о всем жизненном пути праведника, его благочестии, аскетизме, творимых им чудесах и т. д.
«Житие Феодосия Печерского». – пример житий, посвященных теме идеального христианского героя, ушедшего из «мирской» жизни, чтобы подвигами заслужить жизнь «вечную» (после смерти).
Житие было написано иноком Киево-Печерского монастыря Нестором (составитель «Повести временных лет»). Точки зрения на время написания жития варьируются от 1088 г. до начала XII века. Нестор был хорошо знаком с византийской агиографией. Параллели к некоторым эпизодам жития обнаруживаются в житиях византийских святых: Саввы Освященного, Антония Великого, Евфимия Великого, Венедикта и др. В своем произведении он отдал дань и традиционной композиции жития: будущий святой рождается от благочестивых родителей, он с детства «душой влеком на любовь божию», чуждается игр со сверстниками, ежедневно посещает церковь. Став иноком, Феодосий поражает окружающих аскетизмом; так, уже будучи игуменом, он одевается настолько просто, что люди, не знающие подвижника в лицо, принимают его то за «убогого», то за «единого от варящих» (за монастырского повара). Истязая плоть, Феодосий спит только сидя, не моется (видели его только «руце умывающа»). Как и положено святому, печерский игумен успешно одолевает «множество полков невидимых бесов», творит чудеса, заранее узнает о дне своей кончины. Он принимает смерть с достоинством и спокойствием, успевает наставить братию и выбрать ей нового игумена. В момент смерти Феодосия над монастырем поднимается огненный столп, который видит находящийся неподалеку князь Святослав. Тело Феодосия остается нетленным, а люди, обращающиеся к Феодосию с молитвой, получают помощь святого.
И все же перед нами далеко не традиционное житие, построенное в строгом соответствии с византийским житийным каноном. В «Житии Феодосия» немало черт, резко ему противоречащих. Однако это не показатель неопытности автора, не сумевшего согласовать известные ему факты или предания о святом с традиционной схемой жития, напротив, это свидетельство писательской смелости и художественной самостоятельности.
Особенно необычен для традиционного жития образ матери Феодосия. Мужеподобная, сильная, с грубым голосом, погруженная в мирские заботы о селах и рабах, волевая, даже жестокая, она страстно любит сына, но не может смириться с тем, что мальчик растет чуждым всего земного. Она всячески противится решению Феодосию. Нестор не счел возможным изменять этот факт в угоду житийной традиции, тем более что суровая непреклонность матери еще ярче оттеняла решимость мальчика «предать себя Богу». Привлекательность литературной матеры Нестор состоит еще в его умении создавать иллюзию достоверности в описании фантастических эпизодов.
Жития Бориса и Глеба. Образцами другого типа жития – мартирия (рассказа о святом-мученике) являются два жития, написанные на сюжет о мученической кончине Бориса и Глеба. Одно из них «Чтение о житии и о погублении … Бориса и Глеба», написано Нестором, автор другого, именуемого «Сказание и страсть и похвала святым мученикам Борису и Глебу», неизвестен.
Создание церковного культа Бориса и Глеба преследовало две цели:
1. Подъем церковного авторитета Руси
2. Политический смысл. Он «освящал» и утверждал не раз провозглашавшуюся государственную идею, согласно которой все русские князья – братья, и в то же время подчеркивал обязательность «покорения» младших князей старшим.
После смерти Владимира в 1015 г. престол захватывает его сын Святополк. Первой жертвой Святополка в братоубийственной войне становится ростовский князь Борис, доверившийся брату, как отцу. Затем Святополк хитростью заманивает младшего брата, Муромского князя Глеба и убивает его. В борьбу с братоубийцей вступает Ярослав Владимирович. Святополк терпит поражение, но с посторонней помощью пытается выгнать брата за пределы Руси. В 1019 г. войско Святополка снова разгромлено, а сам он бежит из Руси.
«Сказание» повествует о тех же самых событиях, но значительно усиливает агиографический колорит, для него характерна повышенная эмоциональность и нарочитая условность. Например, нарочитая покорность Бориса и Глеба своей участи уже по своей сути необычна, а в произведении она приобретает просто гипертрофированные формы. Несмотря на бесспорную дань агиографическому жанру, в изображении событий и особенно в характеристике героев «Сказание» далеко не могло быть признано образцовым житием. Оно слишком документально и исторично. Именно поэтому, как полагает И.П. Еремин, Нестор решает написать иное житие, более удовлетворяющее самым строгим требованиям классического канона для памятника этого жанра.
«Чтение» Нестора, действительно содержит все необходимые элементы канонического жития: оно начинается обширным вступлением, с объяснением причин, по которым автор решается приступить к работе над житием, с кратким изложением всемирной истории от Адама и до крещения Руси. В собственно житийной части Нестор, как того требует жанр, рассказывает о детских годах Бориса и Глеба, о благочестии, отличавшем братьев еще в детстве и юности; в рассказе о их гибели еще более усилен агиографический элемент: еще в «Сказании» Борис и Глеб плачут, молят о пощаде, то в «Чтении» они приминают смерть с радостью, готовятся принять ее как торжественное и предназначенное им от рождения страдание. В «Чтении», также в соответствии с требованиями жанра, присутствует и рассказ о чудесах, совершающихся после гибели святых, о чудесном «обретении» их мощей, об исцелениях больных у их гроба.
Если мы сравним «Житие Феодосия Печерского», с одной стороны, и «Сказание», а особенно «Чтение» о Борисе и Глебе – с другой, то заметим различные тенденции, отличающие сравниваемые памятники. Если в «Житии Феодосия Печерского» «реалистические детали» прорывались сквозь агиографические каноны, то в житиях Бориса и Глеба канон, напротив, преобладает и в ряде случаев искажает жизненность описываемых ситуаций и правдивость изображения характеров. Тем не менее «Сказание» в большей степени, чем «Чтение», отличается своеобразной лиричностью.
12. В чем своеобразие литературного стиля «Поучения» Владимира Мономаха? Какого рода наставления он дает своим потомкам?
В “Поучении” В. М. обращается к “детям” — не только к своим сыновьям, но и ко всем младшим современникам и потомкам с моральными наставлениями. Кроме общехристианских заветов — призывов к благочестию, “покаянию, слезам и милостыни”, трудолюбию, нищелюбию, щедрости, справедливости, В. М. дает и конкретные советы: за всем следить самому в своем доме, не полагаясь на тиунов (управителей) и слуг. В походах не надеяться на воевод, а самим устанавливать ночную стражу, не спешить на ночь снимать оружия, пока нет уверенности в полной безопасности. Он призывает следить за тем, чтобы воины не чинили насилия жителям, ни своим, ни чужим. Вновь возвращаясь к бытовым советам, В.М. призывает любить свою жену, но не давать ей над собой власти, постоянно всему учиться и приводит в пример своего отца, который, “дома сидя, научился пяти языкам”.
После этих наставлений В. М. вспоминает свою жизнь, прошедшую в бесчисленных военных походах: впервые он принял участие в войне тринадцатилетним отроком, а всего до времени написания “Поучения” (т. е. до 1117 г.) таких походов князь насчитал 83. Завершаются эти заметки описанием любимого княжеского развлечения — охот, во время которых В.М. не раз подвергался смертельной опасности: “Дважды туры поднимали меня на рога вместе с конем. Олень меня бодал, а из двух лосей один ногами меня топтал, а другой рогами бодал. Вепрь у меня с бедра меч сорвал, медведь возле моего колена потник прокусил, лютый зверь вскочил на конский круп и коня вместе со мною повалил”. Деятельный, энергичный, инициативный князь с полным основанием пишет далее: “Что надлежало делать отроку моему, то я сам делал — на войне и на охоте, ночью и днем, в зной и в стужу, не давая себе покоя”. Но В. М. не хочет, чтобы слышащие его слова воспринимали их как похвальбу и высокомерные наставления, и поэтому спешит объяснить: “Не осуждайте меня, дети мои, или кто другой, это прочитав: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей, но хвалю Бога и прославляю милость его за то, что он меня, грешного и дурного, столько лет оберегал от смертного часа и не ленивым меня создал, несчастного, на всякие дела человеческие годным”. “Поучение” В. М. исключительно редкий по жанру памятник, имеющий лишь весьма далекие аналоги в современных ему европейских литературах.
В стиле «Поучения» легко обнаруживаются, с одной стороны, книжные его элементы, связанные с использованием Владимиром литературных источников, а с другой — элементы живого разговорного языка, особенно ярко проявляющиеся в описании «путей» и тех опасностей, которым он подвергался во время охоты. Характерная особенность стиля – наличие отточенных ярко запоминающихся эвристических выражений.
14. Каковы особенности «Слова о законе и благодати» митрополита Иллариона как памятника торжественного красноречия? В чем смысл заглавия?
Слова заглавия («Слово о Законе и Благодати») восходят к Евангелию от Иоанна, гл. 1, ст. 17: «…закон дан чрез Моисея, благодать же и истина произошли через Иисуса Христа». Закон (Ветхий Завет) — совокупность законов и заповедей, которые Бог сообщил еврейскому народу через пророка Моисея на пути из Египта в Палестину. Благодать – Новый Завет, данный Иисусом Христом всем верующим в него.
Логический анализ позволяет разделить «Слово о Законе и Благодати» на три составные части. Первая часть — это своеобразное философско-историческое введение. В его основе лежит рассуждение о соотношении Ветхого и Нового заветов — Закона и Благодати. Смысл подобного рассуждения многообразен. С одной стороны, это продолжение чисто богословского спора между западной, римской Церковью и Церковью восточной, православной. Дело в том, что западное христианство почитало Ветхий завет как собрание разного рода правовых норм, как оправдание свойственных западному миру прагматических устремлений и т.д. На Востоке Ветхому завету придавалось гораздо меньшее значение.
Иларион в своем «Слове» стоит ближе к восточной Церкви. Он подчеркивает, что следование нормам только лишь Ветхого Завета не приводит людей к спасению души, как не спасло знание Закона («тени») древних иудеев. Более того, предпочтение Ветхого завета может привести к иудаизму.
Лишь Новый завет («истина»), данный человечеству Иисусом Христом, является Благодатью, ибо Иисус своей смертью искупил все людские грехи, а посмертным воскрешением Он открыл всем народам путь к спасению. В доказательство своей мысли Иларион пишет пространное рассуждение на тему библейской притчи о Сарре и Агари. Это рассуждение — первый образчик символическо-аллегорического толкования библейских сюжетов в русской литературе. Впоследствии, символическое толкование Библии станет основным методом в творчестве древнерусских книжников.
Смысл этой притчи, по Илариону, очень глубок. Агарь — это образ Ветхого завета, Закона, который появляется на свет раньше, но, рожденный рабыней, продолжает и сам оставаться рабом. Сарра — это символ Нового завета, Благодати, которая рождает свободного Исаака. Так и Ветхий завет не может быть истиной, хотя он и явился раньше Нового завет. Следовательно, не «первородство» имеет решающее значение, а то, что Господь послал истину людям в заветах Иисуса Христа. В рассуждение Илариона о Сарре и Агари прослеживаются две важнейших идеи. Во-первых, Христова Благодать настолько значительна, что спасает всех людей, принявших Святое Крещение, независимо оттого, когда произошло само крещение. Во-вторых, одного факта крещения достаточно для того, чтобы люди, его принявшие, были достойны спасения.
Во второй части «Слова» Иларион развивает идеи спасения одной Благодатью уже в приложении к Руси. Крещение Руси, совершенное великим князем Владимиром, показало, что Благодать распространилось и в русские пределы. Следовательно, Господь не презрел Русь, а спас ее, приведя к познанию истины. Приняв Русь под свое покровительство, Господь даровал ей и величие. И теперь это не в «худая» и «неведомая» земля, но земля Русская, «яже ведома и слышима есть всеми четырьми конци» света. Более того, христианская Русь может надеяться на великое и прекрасное будущее, ибо оно предопределено Божиим Промыслом.
Третья часть «Слова» посвящена прославлению великих киевских князей. Прежде всего, речь идет о князе Владимире (в крещении — Василий), которого посетил Сам Всевышний и в сердце которого воссиял свет ведения. Кроме Владимира, славит Иларион князя Ярослава Мудрого (в крещении — Георгий), современником и соратником которого был и сам митрополит. Но интересно, что Иларион прославляет также и язычников Игоря и Святослава, заложивших будущее могущество Русского государства. Более того, в своем сочинении Иларион именует русских князей титулом «каган». А ведь этот титул в те времена приравнивался к титулу императора. Да и самого Владимира Иларион сравнивает с императором Константином.
Как можно видеть, богословские рассуждения митрополита Илариона являются основанием для серьезных историко-политических обобщений и выводов. Доказательства в пользу Благодати дают митрополиту Илариону возможность показать место и роль Руси в мировой истории, продемонстрировать величие его Родины, ибо Русь была освящена Благодатью, а не Законом.
По сути дела, «Слово» — это похвальная песнь Руси и ее князьям. А воспевание достоинства и славы Русской земли и княживших в ней потомков Игоря Старого направлено прямо против политических притязаний Византии.
«Слово о Законе и Благодати» иллюстрирует и первые шаги христианства в Древней Руси. Нетрудно заметить, что у Илариона христианство носит ярко выраженный оптимистический характер, оно пронизано верой в то, что спасение будет дано всем, принявшим Святое Крещение, что само христианство преобразило Русь, открыло ей врата в божественные чертоги.
Следовательно, в толковании христианского вероучения, митрополит Иларион близок к раннему русскому христианству, имеющему свои истоки в кирилло-мефодиевской традиции. И в этом Иларион был не одинок. Как показывают исследования, похожие взгляды высказаны в «Памяти и похвале князю русскому Владимиру» Иакова-мниха, где большое место занимают сюжеты, сравнивающие подвиги Владимира и Ольги с деяниями Константина и Елены. Главное же, и в одном, и другом памятниках ярко чувствуется оптимистическое, радостное, даже восторженное настроение от самого факта Крещения Руси.
В историософском же смысле, митрополит Иларион продолжил и развил линию начатую еще в летописной традиции, предприняв усилия по «вписыванию» истории Руси в библейскую историю. Многочисленные библейские аналогии, которые наполняют текст «Слова о Законе и Благодати», позволяют автору представить Русь, как государство, вставшее в ряд других христианских государств и занимающее в этом ряду самое достойное место. Но, совершенно сознательное и доказательное предпочтение Нового Завета Ветхому, доказывало и самостоятельность Руси как в сравнении с Западом, так и в сравнении с Востоком.
16. Каковы особенности образа Родины в «Слове о погибели Русской земли»? Каковы основные гипотезы о прохождении этого памятника?
Событиями монголо-татарского нашествия, очевидно, порождено и такое выдающееся поэтическое произведение, как «Слово о погибели Русской земли», впервые обнаруженное только в конце 70-х годов прошлого века К. Г. Евлентьевым и опубликованное в 1892 г. X. М. Лопаревым. Новый список произведения был найден в 30-е годы нынешнего века И. Н. Заволоко и опубликован В. И. Малышевым в 1947 г.
«Слово о погибели Русской земли» исполнено высокого гражданского патриотического звучания. В центре — образ Русской земли, «светло-светлой» и «украсно-украшеной». Неизвестный автор слагает гимн родине. Он говорит о природных красотах и богатствах родной земли. Неотъемлемой ее частью, ее гордостью являются города великие, села дивные, сады монастырские, дома церковные (храмы). Славу Руси составляли князья грозные (могущественные), бояре честные, вельможи многие. Автор говорит о могуществе Всеволода (Большое Гнездо), его отце Юрии Долгоруком и деде Владимире Мономахе. Подобно автору «Слова о полку Игореве», автор «Слова о погибели Русской земли» сопоставляет былое величие Руси с нынешним упадком. «А в ты дни болезнь крестияном, от великого Ярослава и до Володимера, и до ныняшнего Ярослава, и до брата его Юрья, князя Володимерьскаго». Здесь нетрудно заметить своеобразную периодизацию истории Руси, как бы продолжающую периодизацию «Слова о полку Игореве». Автор «Слова о полку Игореве» связывал со «старым Ярославом» период расцвета политического могущества Руси, а затем говорил о «невеселой године» княжеских крамол и распрей, приведших к усилению «поганых». Автор «Слова о погибели Русской земли» как бы развивает дальше мысль гениального певца: от «великого Ярослава», т. е. Ярослава Мудрого, «до Володимера» Мономаха продолжались княжеские распри, «губившие» Русскую землю; Владимир Мономах добился прекращения усобиц, сплотил все силы Руси для борьбы со степными кочевниками и нанес им сокрушительный удар. Поэтому в «Слове о погибели» образ Мономаха приобретает героическое и эпическое звучание. После Владимира и до «ныняшняго Ярослава», «до брата его Юрья» продолжается период княжеских раздоров, что и привело к «погибели Русской земли», т. е. захвату ее врагом.
Сопоставление «Слова о погибели Русской земли» с летописями показывает, что о «погибели» земли русские люди стали говорить только после захвата Батыем Киева, который в глазах народа продолжал оставаться центром Русской земли (об этом же свидетельствуют былины). В связи с этим естественнее всего предположить, что «Слово о погибели» было написано южанином, переселившимся на север Руси, не ранее 1240 г., после падения Киева. Это произведение можно отнести к жанру историко-публицистических «слов» — «речи», призванной вселить в сердца слушателей мужество, бодрость, пробудить чувство гордости за свою землю, подвергшуюся опустошительному разгрому «языка немилостивого», «лютого», вдохновить на борьбу против поработителей, для чего необходимо преодолеть «болезнь» -княжеские усобицы. «Слово о погибели Русской земли» породило обширную исследовательскую литературу, в которой высказан ряд интересных, подчас противоречивых мнений о времени и месте создания этого произведения, о его отношении к «Житию Александра Невского».
7. В чем состоят жанровые особенности воинской повести? Как они проявляются в «Повести о разорении Рязани Батыем»? Какова роль финала произведения.
Воинские повести — один из самых известных жанров древнерусской литературы. Именно они являются источниками информации о наиболее драматичных событиях истории Древней Руси — войнах с внешними врагами, победах и поражениях Руси. Древнерусская воинская повесть имеет выходы на жанры современной литературы, сознательно сориентированные на исторический факт.
Патриотический пафос повествования сочетается с публицистической оценкой происходящего, эпичность с взволнованным лиризмом. Центральный герой В. п. — обычно реальная историческая личность, представленная в качестве идеального воина-христианина. Большое место отводится красочному описанию сражений («бысть сеча зла и ужасна»; «стрелы летяху, аки дождь»). Характерные черты В. п. представлены в «Повести временных лет» (начало 12 в.), в сказаниях о княжеских усобицах, о борьбе с печенегами и половцами в Галицко-Волынской летописи (12 в.) и особенно в «Слове о полку Игореве» (12 в.). Большое распространение получили переводные В. п.: «История Иудейской войны» Иосифа Флавия, «Александрия», «Девгениево деяние».
Центральной темой оригинальных В. п. 13—14 вв. становится борьба с татаро-монгольскими завоевателями; усиливаются религиозная трактовка событий и воздействие устного народно-поэтического творчества («Повесть о Калкской битве» и «Повесть о разорении Рязани Батыем»). В конце 14 — начале 15 вв. В. п. испытывает воздействие агиографии и деловой письменности («Сказание о Мамаевом побоище», «Задонщина», «Повесть о Московском взятии от царя Тахтамыша»). В ней противопоставлены стойкость, мужество русских и лютость, нечестие «поганых» татар. В уста положительных героев вкладываются благочестивые размышления — молитвы, изображаются религиозно-фантастические картины помощи небесных сил. Важный этап развития В. п. —»Повесть о взятии Царьграда» турками в 1453 Нестора-Искандера. Красочно-эмоциональные эпизоды сражений перемежаются с картинами вещих знамений. Традиции этой повести получили развитие в «Казанской истории» (середина 16 в.). В 17 в. В. п. приобретает демократический характер («Повесть об Азовском сидении донских казаков» в 1637). Во 2-й половине 17 в. В. п. уступает место новым жанрам бытовой и авантюрно-приключенческой повести.
«Повесть о приходе Батыя на Рязань».
В 1237 г. основные силы Золотой Орды во главе с преемником Чингиз-хана Бату-ханом (Батыем) подошли к границам северо-восточной Руси. Первый удар степные кочевники нанесли Рязани, а затем был разгромлен Владимир. События, связанные с героической защитой русским народом своей земли, получили яркое художественное отражение в «Повести и приходе Батыя на Рязань». Повесть дошла в составе летописных сводов XVI в. в тесной связи с циклом повестей о Николе Заразском. Она прославляет мужество и героизм защитников Рязани: князя Юрия Ингоревича, его братьев Давыда и Глеба и рязанской дружины — «удальцов-резвецов — достояния рязанского», славного богатыря Евпатия Коловрата. Причину поражения рязанцев автор усматривает в феодальной обособленности русских княжеств, в эгоистической политике князей. Тщетно Юрий Ингоревич взывает к владимирскому князю Юрию Всеволодовичу — последний отказывает в помощи рязанцам, он решает самостоятельно бороться с Батыем.
Органически не связанными со всем содержанием повести являются религиозно-моралистические рассуждения о причинах гибели Рязани: попустительство божие, наказание за грехи. Эти рассуждения автора не могут заслонить главной причины — забвение владимирским великим князем интересов всей Русской земли.
«Повесть о приходе Батыя на Рязань» состоит из четырех частей: 1. Появление Батыя на границах Рязанской земли, посольство рязанцев к Батыю во главе с князем Федором, гибель Федора и его жены Евпраксии. 2. Героическая зашита Рязани Юрием Ингоревичем, гибель защитников и разорение Батыем Рязани. 3. Подвиг Евпатия Коловрата. 4. Обновление Рязани Ингварем Ингоревичем.
а)Героями первой части повести выступают сын Юрия Ингоревича рязанского князь Федор и его молодая супруга Евпраксия.
б) Вторая часть прославляет мужество и героизм рязанской дружины и ее князя Юрия Ингоревича.
Центральным эпизодом второй части является гиперболическое описание битвы. Русский воин один бьется «с тысящей, а два — со тмою», потрясая мужеством врагов. Причинив им существенный урон, рязанцы гибнут: Изображение разорения города исполнено в повести большого драматизма
в)Третья часть посвящена прославлению подвига Евпатия Коловрата. Это эпический герой под стать богатырям русских былин. Он наделен гиперболической силой, мужеством и отвагой. Он живое олицетворение героического подвига всего русского народа, который не может мириться с поработителями и стремится отомстить за поруганную врагом землю. Основное внимание уделено изображению поведения Евпатия в бою, на его подвиг переносится подвиг всей дружины. Он бесстрашно разъезжает по ордынским полкам и бьет их нещадно — так, что его острый меч притупился. Самого Батыя охватывает страх, и он посылает против Евпатия своего шурина богатыря Хостоврула (типично эпическая былинная ситуация). В поединке одерживает победу Евпатий. Под стать Евпатию и его храбрые дружинники. Когда кочевникам удалось захватить в плен пятерых воинов, изнемогавших от ран, те с иронией и сознанием морального превосходства отвечают Батыю: «Веры християнскые есве, раби великого князя Юрья Ингоревича Резанского, а от полку Еупатиева Коловрата. Посланы от князя Ингваря Ингоревича Резанскаго тебя, силна царя, почтити и честна проводити и честь тобе воздати. Да не подиви, царю, не успевати наливати чаш на великую силу — рать татарьскую». В этом ответе обнаруживается отзвук былевого народного эпоса (ср. разговор Ильи с Калином царем).
Последняя, заключительная, часть повести начинается эмоциональным плачем князя Ингваря Ингоревича, созданным по всем правилам книжной риторики. Он горестно оплакивает убитых,
Повесть заканчивается рассказом о возрождении и обновлении русскими людьми испепеленной врагом Рязани, вследствие чего «бысть радость християнам…». Эта концовка свидетельствует об оптимизме, жизнестойкости русского народа, его неколебимой вере в возможность избавления от монголо-татарского ига. Все произведение представляет собой образец воинской повести, которая вобрала в себя значительные элементы фольклора. Повесть не всегда точна в передаче исторических фактов (сообщается об участии в битве Всеволода Пронского — умер ранее 1237 г.; о гибели в бою Олега Красного, хотя он остался жив), но она верно передает настроение общества того времени и отличается живостью, яркостью и драматизмом повествования.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *