Сколько православных в России?

Председатель синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда уточнил данные, представленные патриархом. На самом деле речь идет не о 30 тысячах, а о 9386 новых храмов. В начале 2009 их действительно было около 30 тыс., точнее 29 263, а через 10 лет (на начало текущего года) количество возросло до 38 649 церквей и иных молитвенных помещений (рост более чем на 30%). При этом речь идет о культовых объектах по всему миру. Если говорить о России, то по сравнению со временем, прошедшим после распада СССР, количество храмов в России выросло с примерно 2 тыс. (речь о действующих) до 21 849 сейчас.

Реклама

С храмовой статистикой, правда, все равно наблюдается некоторая путаница. Потому что именно про «30 тысяч храмов», но только построенных за неполные 30 постсоветских лет, в конце 2017 года говорил председатель Синодального отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион. Он же тогда приводил статистику, согласно которой «на протяжении всего этого периода мы строили или восстанавливали из руин по тысяче храмов в год, или по три храма в день». Эта статистика касается всей Русской православной церкви на территории России, Украины, Белоруссии, Молдавии, Казахстана, других республик Средней Азии, Прибалтики и дальнего зарубежья. «В дальнем зарубежье, включая Русскую зарубежную церковь, у нас сейчас около 900 храмов в 60 странах», — говорил тогда митрополит Иларион, уточнив, что «у нас сейчас количество храмов подходит к 40 тысячам. При такой скорости через 30 лет у нас будет 70 или 80 тысяч храмов».

Важно отметить, что, как правило, строительство церквей финансируют частные спонсоры. И в принципе, они могут тратить свои деньги так, как считают нужным — хоть на храмы, хоть на развитие образования и науки, хоть на больницы или частные школы, хоть на создание за свои деньги космических ракет, как делает Илон Маск. Это вопрос приоритетов. Как конкретных частных спонсоров, так и общества целом, которое такие приоритеты формирует. Или позволяет формировать. Правда, встает вопрос — насколько добровольно они скидываются.

Однако существенная доля строительства культовых сооружений финансируется за счет государственных корпораций. Тут вопрос уже более сложный. Получается, что государство как главный акционер таких структур не совсем отделено от церкви, а она от него. Если государство указывает, скажем, госкорпорациям, сколько они должны платить дивидендов, то, получается, оно также «указывает» (или согласует, как минимум), сколько они должны построить церквей? Или топ-менеджмент тут имеет автономию в решениях? Но с какой стати?

А сколько храмов нужно нашей стране на самом деле? Если взять цифры, приведенные Легойдой, то у нас сейчас при населении 146,7 млн человек одна церковь (или помещение для молитв и литургий) приходится примерно на 3,8 тыс. человек. Размещение культовых объектов, разумеется, неравномерно. Где пусто, а где густо, как говорится. По словам того же Легойды, в Новосибирской епархии, например, на один православный храм приходится 25 000 человек.

Но речь о населении в целом. Но ведь далеко не все верующие православные. Известно, например, что примерно четверть населения России — мусульмане. Еще есть иудеи, буддисты и так далее. Страшно сказать, есть атеисты. Хотя к православным относят себя во время социологических опросов примерно 80% россиян (примерно столько считают себя русскими), возможно в данном случае люди часто путают вероисповедание и национальность. Однако активных верующих, регулярно посещающих церковь и соблюдающих пост, среди населения не более 5-6%. Так, на пасхальную службу в этом году, по данным МВД, пришло 4,3 млн человек по всей стране (на 100 тыс. меньше, чем в прошлом году). Если исходить из последней цифры, то на Пасху пришелся в среднем один храм на 111 человек. Свидетельствует ли эта цифра об остром дефиците церквей в России?

Теперь еще о деньгах и приоритетах. В среднем строительство одного храма на 500 прихожан обходится инвесторам в 300 млн рублей, на 250 – в 90 млн. Даже если взять последнюю цифру, то при строительстве трех храмов в день (более тысячи в год), мы получим объем храмового строительства, приближающегося к 100 млрд рублей в год.

Если инвесторам, повторим, интереснее тратить свои деньги на храмы, а не, скажем, на школы и частные космические программы или научные гранты, то, значит, таковые их приоритеты, поддерживаемые, как мы понимаем, чиновниками на соответствующих уровнях власти.

Нужно также учитывать и прокладку к религиозным сооружениям коммуникаций — а они что для дачника, что для малого предпринимателя больной вопрос. К примеру, проблема подведения коммуникаций к бесплатным земельным участкам для многодетных семей существует годами.

Кстати, если говорить о школах, то цены будут сопоставимы. Если говорить о средних цифрах, то в принципе можно уложиться в 200 млн рублей за школу на 500 учеников. Однако в случае, когда речь идет о современной школе с должным оснащением, то придется выложить уже от 300 до 560 млн и выше (оценки Главгосэкспертизы), в зависимости от климатических условий и региона. Скажем, современная хорошо оборудованная школа на 550 мест в Екатеринбурге обойдется от 377 до 391 млн рублей. Для сравнения, предварительная оценка стоимости строительства храма Св. Екатерины в сквере у Театра драмы в том же городе составила 3,5 млрд рублей.

Количество школ в России, в отличие от количества храмов, не растет, а неуклонно падает. На сегодня в стране насчитывается около 53,5 тыс. школ. В них учатся 13,4 млн школьников. Примерно в три раза больше, чем активных прихожан. За последние годы были закрыты свыше 12 тысяч средних учебных заведений, из них около 10 тысяч — это школы, находящиеся в сельской местности. Потребность в новых школах оценивается в 14 тыс. на период до 2025 года.

Разумеется, на сокращение численности школ сказалось падение рождаемости. Но разве применительно к церквям действует не та же демография?

С больницами картина еще хуже. В 2000 году в стране было 10,7 тыс. больниц и прочих лечебных заведений. Сейчас осталось примерно 5 с половиной тысяч. Темпы закрытия – примерно по одной больнице в день. Почему те же инвесторы, которые готовы тратить деньги на храмы, не хотят прославиться тем, чтобы построить больницу или школу? Риторический вопрос.

Государство, кстати, тоже в этой части тот еще «жертвователь». О масштабе цифр. В начале этого года премьер Медведев подписал распоряжение о выделении регионам субсидий на строительство и реконструкцию 53 объектов здравоохранения. Средства получат 45 регионов с 2019 по 2021 год. Речь о федеральном проекте «Развитие детского здравоохранения, включая создание современной инфраструктуры оказания медицинской помощи детям» национального проекта «Здравоохранение». Будет ассигновано за три года 70 млрд рублей. Это меньше, чем объем «храмового строительства» за год. Осуществляемого, напомним, в том числе за счет пожертвований государственных корпораций.

Кстати, деньги выделяются РПЦ в том числе и напрямую из госбюджета — по государственным каналам: по разным «культурным» статьям, например, на сохранение объектов культурного наследия, через разные гранты социально-культурной направленности и т.д. Порядок цифр – не менее 10 млрд рублей в год или больше. Для сравнения, на весь нацпроект «Культура» на период 2019 – 2024 годы будет выделены как раз те же самые 100 млрд рублей.

При такой социально-религиозной политике и приоритетах, закрепляемых на уровне правящей элиты и бизнес-сообщества, простым обывателям — как верующим, так и всем остальным — остается только молиться. Кто кому и на кого сможет и сочтет нужным.

Киевский патриарх Филарет (Денисенко) так и не согласился на «ненастоящую» автокефалию. Фото с сайта www.cerkva.info

В православном мире в связи с распадом и появлением новых государств активизировались автокефалистские движения. В них выражается стремление некоторых поместных церквей получить самовозглавление, независимость. Нередко процесс предоставления этого статуса затягивается и переходит в конфликт, в разрешении которого участвуют не только представители церквей, но и государственные структуры. Для предотвращения таких рецидивов необходимо глубокое изучение автокефалистских движений, которые характеризуются многообразием и уникальными особенностями, имеют разную историю возникновения и логику дальнейшего развития, влияют на религиозную ситуацию, межконфессиональные и международные отношения на своих территориях. Ниже предлагается авторская типология, представляющая разнообразие исследуемого явления.

Восстановленные автокефалии. Во время присоединения Грузии к Российской империи национальную церковь низвели до статуса экзархата Российской православной церкви под управлением государственно-церковного органа – Святейшего правительствующего синода. Восстановление автокефалии произошло в марте 1917 года сразу же после отречения Николая II и замены монархического правления властью Временного правительства. Новая власть и Российская церковь крайне отрицательно отнеслись к не санкционированному ими провозглашению. Они формально сохраняли за собой прежнее управление грузинским православием. Для урегулирования сложившейся ситуации в Грузию был направлен ординарный профессор Петроградского университета Владимир Бенешевич в качестве уполномоченного Временного правительства по делам Грузинской церкви. Следует только отметить такой факт. В инструкции обер-прокурора Святейшего синода, данной Бенешевичу, было отмечено: «Католикос (Грузинской патриарх. – «НГР») утверждается верховною властью русского Временного правительства…»

После Октябрьской революции коренным образом изменились отношения метрополии с Грузией и соответственно отношения с ее церковью. Грузинская церковь стала независимой для советского государства. Но не для церкви. Начиная с июня 1918 года отношения между Грузинской и Русской церквами прекратились – до 1943 года, когда была создана РПЦ в ее нынешнем виде и автокефалия грузин была окончательно одобрена в Кремле.

Временные автокефалии. В России временные автокефалии стали возникать с 1918 года, то есть в условиях Гражданской войны, на территориях, занятых белогвардейскими формированиями. Военные правительства поддерживали временные, потерявшие связи с церковным центром структуры и даже управляли ими. Во время первой волны русской эмиграции за рубежом была самостоятельно образована церковная организация, впоследствии получившая название Русская православная церковь заграницей. Просуществовав несколько десятилетий, в 2007 году она воссоединилась с Московским патриархатом, причем не без участия представителей государства, включая президента России Владимира Путина.

Новые автокефалии. К их учреждению в XX веке Русская православная церковь имела непосредственное отношение. В 1918 году в Европе появилось новое унитарное государство Чехословакия. К тому времени религиозная ситуация в стране была очень сложной. Действовали объединения католиков, униатов, протестантов. Православные общины входили в разные юрисдикции – прежде всего Сербской церкви (преимущественно чехи), Русской, Русской зарубежной. Было и несколько приходов Константинопольской церкви. Такая чересполосица вызывала межцерковные споры. В создавшихся условиях среди чешских православных верующих началось автокефалистское движение. Оно проходило мирно, через встречи, переговоры, диалоги с заинтересованными сторонами. 27 июня 1945 года делегация православных верующих была принята президентом Эдвардом Бенешом. На встрече обсуждался главный вопрос – об организации Чешской православной церкви и получении ею автокефалии. Президент отметил, что такой вопрос не может считаться политическим и церковь свободна в своем устройстве. При этом он предупредил, что была бы желательной «опора на великую Восточную русскую церковь».

Начались переговоры со священноначалием Сербской и Русской православных церквей. В октябре Чехию посетила делегация Московской патриархии во главе с архиепископом Орловским и Брянским Фотием (Топиро). Гость произнес перед верующими речь, в которой были такие слова: «В связи с тем что некоторые указывают на желательность автокефалии для Чешской православной церкви, в этом вопросе я считаю своим долгом пояснить, что каждая самостоятельная страна имеет потенциальное право на автокефалию своей церкви».

Вопрос об автокефалии начал активно обсуждаться как в церковных, так и в светских кругах. Священноначалие взаимодействовало с правительством, в частности с Управлением по церковным делам. На одном из его заседаний было сообщено, что идея поддержана и Советом по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров СССР.

8 декабря 1951 года Чехословацкая православная церковь стала автокефальной. В этот день состоялся Собор, на котором был зачитан Акт о даровании Русской православной церковью автокефалии Чехословацкой церкви. Однако эта независимость некоторое время не признавалась Константинопольским патриархатом и рядом греческих церквей. Она считалась автономной (с 1923 года), и только. Но 27 августа 1998 года Константинопольским патриархом Варфоломеем был издан «Патриарший и синодальный томос о даровании автокефалии святой Православной церкви в Чешских землях и Словакии».

Непросто и по-особенному проходило движение к автокефалии в Польше. Этот процесс был чрезвычайно социально обусловленным и политизированным. На начало отпадения от Российской империи западных территорий в Польше оказалось около четырех миллионов православных христиан – в большинстве своем русских, белорусов, украинцев, пребывавших под юрисдикцией Московского патриархата. После обретения независимости польское правительство выдвинуло идею автокефальной православной церкви в Польше, то есть выхода ее из юрисдикции Московского патриарха. Если следовать канонам и традициям, необходимо было обращаться с просьбой о предоставлении независимости именно к Москве. Однако переговоры начались с Константинопольским патриархатом. Полякам была предложена не независимость, а особая митрополия.

Тогда по дипломатическим каналам вышли на патриарха Московского и всея России Тихона (Белавина). Всероссийский патриарх предложил экзархат как переходный этап к автокефалии. Намекнул, что в движении к ней должен принимать участие и польский народ. Тогда были продолжены переговоры с Фанаром (резиденция Константинопольского патриарха в Стамбуле). В итоге представителями польского правительства автокефалия для Польской церкви была выкуплена за немалую сумму у Константинопольского патриарха. Историк Анастасия Чибисова сделала достоянием публики архивные финансовые документы, в которых приводятся немалые суммы, потраченные польским правительством на обретение автокефалии местной православной общиной (Чибисова А.А. Автокефалия «под ключ»: некоторые факты из истории Польской церкви 1924 г. // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 2: История. История Русской православной церкви. М., 2018. Вып. 81. С. 64–80).

В конце 1924 года Константинопольский патриарх дал благословение на автокефалию Польской церкви. В следующем году ей был передан соответствующий томос – патриаршая грамота. Московский патриархат усмотрел в этом вмешательство в его дела и признать автокефалию Польской православной церкви отказался. Однако другие церкви ее признали. В 1948 году по просьбе Синода православных епископов Польши Московский патриархат объявил Константинопольское дарование автокефалии 1924 года недействительным и издал собственную Декларацию об автокефалии.

Новые, но не всеми юрисдикциями признанные автокефалии. К таковым относится Православная церковь в Америке. Уже в ХIХ веке на Американском континенте, особенно в США, религиозная ситуация характеризовалась ярко выраженным мультиконфессионализмом, прежде всего благодаря объявленным государством вероисповедным свободам и иммиграции. На рубеже ХVIII–ХIХ веков на Аляске и прилегающих к ней островах начинается русская православная миссия, впоследствии дошедшая до Калифорнии. А к ХХ веку и в дальнейшем православие получило распространение по всему континенту, причем юрисдикций других церквей, в том числе и Константинопольской. Последняя в результате прошедшей мировой войны и распада Османской империи утратила на прежних территориях, особенно в Турции, бóльшую часть приходов. В таких условиях патриархи обратили взоры на православные диаспоры в мире, в том числе в Америке. Туда был направлен архиепископ Мелетий (будущий патриарх Мелетий IV). Он образовал греческое архиепископство в Северной Америке. А уже после интронизации поставил задачу подчинить своей юрисдикции не только греческие, но вообще все православные общины на континенте. Однако эту задачу Мелетию не довелось осуществить.

Объединительный процесс на своей канонической территории в Америке возглавила сама Русская православная церковь. С 1920-х вплоть до 1960-х годов ее юрисдикции оказались в разрозненном состоянии, а некоторые даже в расколе. У матери-церкви с митрополичьим округом, который порой именовали Православной церковью в Америке (ПЦА), взаимоотношения были напряженными.

Только с избранием в 1965 году главой ПЦА митрополита Иринея (Бекиша) начались переговоры, которые привели к восстановлению нормальных канонических связей – но при этом и к началу автокефалистского движения.

На двусторонней встрече в марте 1970 года митрополит Ириней вручил митрополиту Никодиму (Ротову), тогдашнему председателю ОВЦС Московского патриархата, прошение на имя патриарха Московского и всея Руси Алексия I о том, чтобы РПЦ даровала Православной церкви в Америке автокефалию. 13 апреля 1970 года Алексий I подписал синодальный томос о предоставлении автокефалии ПЦА. Однако новая автокефальная церковь, вот уже 50 лет существующая, Константинопольским патриархатом и рядом греческих церквей до сих пор не получила признания – для них она считается автономной. В дни перед подписанием московского томоса патриарх Константинопольский Афинагор и некоторые предстоятели греческих церквей в письмах к Алексию I, а затем патриарху Пимену (Извекову) указывали на незаконность их действий.

РПЦ в этом деле заручилась поддержкой со стороны партийно-государственного аппарата. Доктор исторических наук Ольга Васильева отмечает, что действия патриарха Афинагора обсуждались в Отделе пропаганды ЦК КПСС. Приведя фрагмент из партийного документа о том, что письмо из Фанара, «не имея никакой канонической аргументации, лишь продемонстрировало еще раз намерение Константинопольского патриарха установить в Америке православную церковь под своей юрисдикцией», историк заключает: «Светские власти понимали ситуацию по-своему, но в том же русле, что и власти церковные».

Далеко не всеми церквами не признана и Православная церковь Украины (ПЦУ), получившая 5 января 2019 года томос Константинопольского патриарха Варфоломея. Начавшийся в конце прошлого века межцерковный конфликт в Украине продолжается.

Самопровозглашенные, но не признанные автокефалии. Таких духовных сообществ появилось много, особенно на рубеже ХХ–ХХI веков. Причины разные – и внутренние, и внешние (социально обусловленные). Они определяют себя как православные, восточнохристианские, однако не входят в юрисдикцию ни одной поместной православной церкви. Их география обширна: Россия, Балканы, Американский континент. n

Рубрику ведет Николай Зубов

Патриарх Кирилл верит в то, что дорогие часы и автомобили — неотъемлемая часть сакрального представительства…

Русская православная церковь не считает, что должна стоять в стороне, пока все танцуют вокруг золотого тельца. Три священника из Удмуртии, что на севере России, выступили с критикой патриарха Московского и всея Руси Кирилла из-за его любви к роскоши и были незамедлительно отстранены своим митрополитом от церковных должностей. Эти священнослужители, один из которых был настоятелем собора Александра Невского в Ижевске, а двое других возглавляли сельские приходы, в своем совместном видеообращении предупредили о духовно-нравственной катастрофе: она поразит Россию, если руководство церкви по-прежнему будет раздавать представителям политической и бизнес-элиты ордена, украшенные образами святых.

Народу нужна живая проповедь, а не банкиры, спортсмены или актеры в качестве духовных пастырей, заявили Александр Малых, Сергей Кондаков и Михаил Карпеев в видеоролике, размещенном в интернете. Они сообщили, что во время богослужения не будут поминать Кирилла, который иногда носит часы Breguet стоимостью €36 тыс. и ездит на Cadillac и бронированном Mercedes S-класса, пока патриарх не покается. Однако таким образом эти трое заняли позицию вне православной церкви, считает митрополит Николай, который теперь требует от них самих покаяния. В противном случае они будут лишены сана, говорит митрополит. Между тем протоиерей Всеволод Чаплин, отвечающий в патриархате за отношения с общественностью, заявил: если высокопоставленные священнослужители живут в роскоши, это благодать.

Это отражение их общественного престижа, объяснил Всеволод Чаплин. Верующие хотят, чтобы церкви и их служители выглядели как можно более красиво и роскошно, считает Чаплин. К тому же украшения и пышность в церкви оплачиваются не из церковных средств, а из пожертвований. Люди, которые критикуют роскошь православного духовенства,— его враги, сказал идеолог церкви и сравнил их с Иудой. Церковные диссиденты из Удмуртии объясняют московскую доктрину богатой церкви ее греховной тягой к Западу. Трое священников из народа объявили, что готовы перенести клевету и гонения, но сохранят чистоту своей христианской совести.»

The Guardian, Лондон, Великобритания

«Кризис российской глубинки: отчаяние и водка делают свое дело

К востоку от Москвы, в часе езды по извилистой дороге вдоль полей, все еще покрытых снегом, стоит несколько деревянных домов. Двадцать лет назад в деревне Рыбаки с ее тысячей жителей кипела жизнь. Сегодня ее население составляет четверть от той тысячи. Почти ни у кого в деревне нет работы, и процветает здесь только кладбище, чернеющее пятнами свежих могил. Судьба деревни Рыбаки повторяется по всей России…

Миграция в города играет свою роль, однако деревни, подобные Рыбакам, опустошила высокая смертность среди мужчин…

Хотя отсюда до небоскребов и автосалонов Bentley в центре Москвы всего 40 км, Рыбаки напоминают пейзаж из книги Толстого. Убогие домишки из расколовшихся бревен выстроились вдоль улиц, которые утопают в грязи и тающем снеге…

Не в одной России отмечается низкий уровень рождаемости; но здесь проблема усугубляется высокой смертностью. Свой вклад вносят курение, заболевания сердца и несчастные случаи. Но один из самых грозных убийц, давний демон России — водка.

«Остались только женщины,— рассказывает, сидя у себя на кухне, 75-летняя Нина Буренина, бывшая доярка; на голове у нее пестрый платок.— Двое моих сыновей умерли от пьянства. И муж тоже. Чего скрывать?»

Первым умер 23-летний Алексей, который совсем незадолго до этого вернулся со службы в армии. Напившись, он ввязался в драку с какими-то мужиками на барже…

Ее муж Иван, водитель экскаватора, пал жертвой спиртного в возрасте 77 лет. А в мае прошлого года ее сын Константин, 42-летний инженер, умер от рака легкого, язвы и паралича, причиной которых было пьянство. И такие случаи в Рыбаках на каждом шагу…

Люди начинают пить из-за отсутствия возможностей и тяжелых условий жизни. Давно обещанный газ так и не подвели, поэтому все дома отапливаются дровами, углем или электрическими обогревателями. В декабре и январе, когда температура опустилась ниже нуля, Рыбаки оставались без электричества почти две недели…

Землю под дачи продают по таким ценам, что покупать ее для сельскохозяйственных нужд невыгодно…

Несмотря на трудности, некоторые жители все равно отказываются винить в упадке Рыбаков правящий тандем — президента Дмитрия Медведева и премьер-министра Владимира Путина,— который по-прежнему считается главной силой.

«Пожалуйста, поблагодарите Путина,— говорит Буренина.— Он не виноват, что мои сыновья спились. Это все местный магазин, который работает допоздна. Путин хорошо говорит. Он обещал поднять пенсии и поднял»…»

Документ утвержден на заседании Священного Синода от 28 декабря 2018 года (журнал № 129).

В соответствии с утвержденным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2017 года «Положением о монастырях и монашествующих» в женских монастырях «Исповедь совершается духовником или священниками, назначаемыми епархиальным архиереем, предпочтительно из числа белого духовенства». При этом современная практика знает немало случаев, когда указанные обязанности возлагаются на монашествующих пресвитеров. Настоящий документ призван ответить на некоторые вопросы, возникающие при назначении монашествующего клирика для служения в женском монастыре.

Канонические и святоотеческие основания

Канонические постановления Соборов и святых отцов, относящиеся к служению и пребыванию иеромонахов в женских обителях, направлены на то, чтобы оградить жизнь монашествующих от смущения и соблазна.

Так 20 правило VII Вселенского Собора гласит: «Да не живут во едином монастыре монахи и монахини, потому что соводворение дает посредство к прелюбодеянию. Да не имеет дерзновения монах с монахинею или монахиня с монахом беседовати наедине. Да не спит монах в женском монастыре, и да не яст монахиня вместе с монахом наедине».

47 правило Трулльского Собора повелевает «не спать — ни женщине в мужском монастыре, ни мужчине в женском: ибо верные, а особенно монахи, должны быть выше всякого соблазна и преткновения, и устроять и управлять жизнь свою сообразно с благоприличием и благоприступанием к Господу».

Помимо канонических правил некоторые указания даются и в авторитетных святоотеческих памятниках.

Так, святитель Никифор Исповедник, Патриарх Константинопольский, сурово осуждает молодого иеромонаха, дерзнувшего совершать богослужения в женском монастыре: «Монахини не должны причащаться у молодого монаха-пресвитера, когда таковый служит и причащает».

Святитель Василий в «Правилах, кратко изложенных в вопросах и ответах» рассуждает о соотношении полномочий игумении и пресвитера. Она указывает на то, что клирики не вправе давать какие-либо указания сестрам без ведома игумении: «Если пресвитер прикажет что-нибудь сестрам без ведома старицы ; то в праве ли негодовать на сие старица ? Ответ. И очень» (111 краткое правило).

Некоторые правила святителя Василия определяют принципы, призванные оградить монашествующих от соблазна и смущения. Так, в 110 кратком правиле святителя Василия сказано: «Когда сестра исповедуется пресвитеру; надобно ли быть при сем и старице ? Ответ. Гораздо благоприличнее и безопаснее такая исповедь, которая бывает при старице пред пресвитером, способным предложить благоразумный способ покаяния и исправления». Это правило, а также краткое правило 108, в котором говорится о том, что беседы клирика с сестрами должны проходить в присутствии настоятельницы, призваны исключить ситуацию, когда бы клирик оставался с одной из сестер наедине. Это указание сохраняет свою актуальность. При этом, в соответствии с церковными установлениями, сама исповедь сестры должна быть выслушиваема только исповедающим пресвитером.

Исторические прецеденты

В истории Церкви известны как практика служения монашествующих пресвитеров в женских обителях, так и практика, служения в таковых обителях только белого духовенства. Церковно-правовые установления также фиксируют обе практики.

Так в России законодательно служение монахов и их духовничество в женских монастырях было запрещено Собором 1503 года, что подтверждено постановлением Стоглавого собора 1551 года.

Но позднее, в XIX веке, такие жесткие правила уже не действовали. К примеру, в «Правилах для Борисо-Глебского Аносина общежития», составленных святителем Филаретом, митрополитом Московским, предписывалось: «Духовник общежития избирается из монашествующего или из белого духовенства, зрелых лет, назидательного поведения и сведущий в деле духовного руководства» . В женский Троице-Параскевиевский Топловский монастырь в 1864 году был прислан указ Святейшего Синода, которым предписывалось при монастырской церкви иметь одного священнослужителя из заштатных священников или престарелых иеромонахов .

I Всероссийский съезд монашествующих 1909 года относительно женских монастырей постановил: «Если есть в епархии строгие и опытные старцы из иноков, то назначать духовниками их, а не священников из белого духовенства, мало сведущих в монашеской жизни» .

На Поместном Соборе Православной Российской Церкви 1917-1918 годов было принято определение «О монастырях и монашествующих», в котором сказано: «В женских монастырях для манатейных монахинь духовник назначается из монашествующих епархиальным архиереем».

Юбилейный Архиерейский Собор 2000 года, наоборот, указывает, чтобы духовниками женских обителей «были семейные священнослужители, исключения же могут делаться только для пастырей, имеющих богатый духовный опыт и находящихся в преклонных годах».

Наконец, как было уже упомянуто, Архиерейский Собор 2017 года определил в «Положении о монастырях и монашествующих», что в женских обителях «Исповедь совершается духовником или священниками, назначаемыми епархиальным архиереем, предпочтительно из числа белого духовенства».

Выводы и рекомендации

1. Учитывая исторические прецеденты, назначение клириков из числа монашествующих в женские обители допустимо в тех случаях, когда не представляется возможным следовать процитированной выше рекомендации «Положения о монастырях и монашествующих» и назначать священников из числа белого духовенства. В то же время, с учетом канонических указаний и ради ограждения от соблазнов как клирика, так и сестер обители не следует допускать назначения на служение в женские монастыри молодых иеромонахов, не имеющих богатого опыта духовной жизни.

2. Совершение таинства Покаяния над насельницами женского монастыря требует от монашествующего пресвитера рассудительности и правильного понимания своей роли в душепопечении. Поскольку, согласно святоотеческой традиции, духовное окормление сестер принадлежит игумении, именно за ней остается право назидать их, давать им советы относительно молитвенного правила и чтения, устанавливать меру поста и иных подвигов. Как подчеркивается в «Положении о монастырях и монашествующих»: «Священник, взаимодействуя с игуменией, сохраняет при этом самостоятельность в решении пастырских вопросов, возникающих в связи с исповедью сестер. Вместе с тем пастырская практика священника в отношении сестер не должна наносить ущерба целостности монашеской общины или вступать в противоречие с уставом монастыря, а также духовным руководством, осуществляемым игуменией. При этом, в соответствии с церковными установлениями, священник не вправе раскрывать содержания исповеди сестер игумении или другим лицам в монастыре».

3. Главное дело, которое поручено Церковью священнослужителю, — это предстояние перед престолом Божиим на богослужениях, совершение церковной молитвы и принесение Бескровной Жертвы. Как показывает практика Церкви, служащий в женском монастыре иеромонах может выполнять и другие обязанности в обители. Так, духовник или служащий иеромонах могут по благословению правящего архиерея совершать в женском монастыре постриги насельниц в рясофор, мантию и великую схиму. На них также возлагается обязанность проповеди в монастырских храмах и исповеди мирян.

4. По канонам, духовник или служащий священник из монашествующих должны иметь келью вне ограды монастыря или в удалении от келий сестер. На это указывают 47 правило Трулльского Cобора и 20 правило VII Вселенского Cобора. Также желательно, чтобы они не принимали участия в общей сестринской трапезе, но вкушали пищу отдельно.

— Женская Оптина. Материалы к летописи Борисо-Глебского женского Аносина монастыря. М., Паломник, 2005. С. 73.

— Горчакова Е., кн. Троице-Параскевиевский Топловский женский монастырь в Крыму. М., 1894. С. 13.

— Первый Всероссийский съезд монашествующих 1909 года. Воспоминания участника. М., 1999. С. 207.

Литература

Абеленцева О. А. Митрополит Иона и установление автокефалии Русской церкви. М.; СПб., 2009.

Алексеев А. И. Под знаком конца времен. Очерки русской религиозности конца XIV – начала XVI вв. СПб., 2002.

Алексеев А. И. Роль церкви в создании русского государства. Период централизации. Иван III. 1462–1505. СПб., 2003.

Богланов А. П. Московские патриархи. М., 1998. Т. 1, 2.

Борисов Н. С. Русская церковь в политической борьбе XIV — XV веков. М., 1986.

Будовниц И. У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV — XVI веках (по «житиям святых»). М., 1966.

Голубинский Е. Е. История канонизации святых в русской церкви. М., 1903.

Громов М. Н., Мильков В. В. Идейные течения древнерусской мысли. СПб, 2001.

Замалеев А. Ф.., Овчинникова Е. А. Еретики и ортодоксы. Очерки древнерусской духовности. Л., 1991.

Зеньковский С. Русское старообрядчество: Духовные движения XVII в. München, 1970.

Казакова Н.А., Лурье Я.С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начале XVI века. М.-Л., 1955.

Казакова Н. А. Вассиан Патрикеев и его сочинения. Л., 1960.

Казакова Н. А. Очерки по истории русской общественной мысли. Первая треть XVI века. Л., 1970.

Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Т. I-II. Сергиев Посад, 1909 – 1912.

Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1 — 2. (Париж, 1959). Переизд.: М., 1992.

Клибанов А. И. Реформационные движения в России в XIV — первой половине XVI вв. М., 1960.

Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. (М., 1871). Репринт: М., 1989.

Колобков В. А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия: Опричнина Ивана Грозного. СПб., 2004.

Кричевский Б. В. Митрополичья власть в средневековой Руси (XIV век). СПб., 2003.

Крушельницкая Е. В. Общинная и келейная жизнь в Кирилло-Белозерском монастыре в XV – XVII вв. // Духовное, историческое и культурное наследие Кирилло-Белозерского монастыря: К 600-летию основания. СПб., 1998. С. 60 – 72.

Кузьмин А. Г. Падение Перуна: Становление христианства на Руси. М., 1988.

Кучкин В. А. Сергий Радонежский // Вопросы истории. 1992. № 10.

Лавров А. С. Колдовство и религия в России. М., 2000.

Литаврин Г. Г. К вопросу об обстоятельствах, месте и времени крещения княгини Ольги // древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1985 г. М., 1986. С. 49 — 57.

Лурье Я. С. Две истории Руси 15 века. СПб., 1994. Гл. 2.

Лурье Я. С. Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV – начала XVI вв. М.; Л., 1960.

Лурье Я. С. Русские современники возрождения. Л., 1988.

Мейендорф И. Византия и Московская Русь: Очерк истории церковных и культурных связей в XIV в. Париж, 1990.

Мильков В. В. Древнерусские апокрифы. СПб., 1999.

Мусин А. Е. Miles Christi Древней Руси. Воинская культура русского средневековья в контексте религиозного менталитета. СПб., 2005.

Мусин А. Е. Становление церкви на Руси в IX–XIV веке. Средневековая русская христианская культура: Историко-археологическое исследование. Lewiston, 2001.

Никольский Н.М. История русской церкви (1931). Переизд.: Минск, 1989.

Павлов А. С. Исторический очерк секуляризации церковных земель в России. Ч. I. Одесса, 1871.

Панченко А. М. Русская культура в канун петровских реформ. Л., 1984.

Плигузов А. И., Хорошкевич А. Л. Русская церковь и антиордынская борьба в XIII — XV вв. // Там же. С. 84 — 102.

Плигузов А. И. Полемика в Русской церкви первой трети XVI столетия. М., 2002.

Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси, 988 — 1237. / Пер. с нем. СПб., 1996.

Поппэ А. Политический фон крещения Руси (русско-византийские отношения в 986 — 989 годах) // Как была крещена Русь. 2 изд. М., 1990.

Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X — XII вв. СПб., 1913.

Приселков М. Д. Ханские ярлыки русским митрополитам. Пг., 1916.

Прохоров Г. М. Повесть о Митяе. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. Л., 1978.

Рапов О. М. Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства. М., 1988.

Рогов А. И. Народные массы и религиозные движения в России второй половины XVII в. // Вопросы истории. 1973. № 4.

Романенко Е. В. Нил Сорский и традиции русского монашества. М., 2003.

Румянцева В. С. Народное антицерковное движение в России в XVII веке. М., 1986.

Русское православие. Вехи истории / Отв. ред. А. И. Клибанов. М., 1988.

Рыбаков Б. А. Стригольники. (Русские гуманисты XIV столетия). М., 1993.

Сахаров А. М. Религия и церковь // Очерки русской культуры XVI века. Ч. 2. М., 1977.

Седов П.В. Закат Московского царства: Царский двор конца XVII века. СПб., 2008.

Синицина Н. В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV–XVI вв.). М., 1998.

Синицына Е. В. Автокефалия русской церкви и учреждение Московского патриархата (1448 — 1589) // Церковь, общество и государство в феодальной России. Сб. статей. М., 1990. С. 126 — 151.

Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси XIV — XVI вв. Новосибирск, 1991.

Смирнов П. С. История русского раскола старообрядства. СПб., 1895.

Смирнов П.С. Внутренние вопросы в расколе в XVII веке. СПб., 1898.

Соколов Пл. Русский иерей из Византии и право его назначения до начала XV в. Киев, 1913.

Стефанович П. С. Приход и приходское духовенство в России в XVI – XVII веках. М., 2002.

Успенский Б. А. Раскол и культурный конфликт XVII века // его же. Избранные труды. Т. I. М., 1996. С. 477 – 519.

Успенский Б. А. Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление). М., 1998.

Федотов Г. П. Святые Древней Руси (1930). Переизд.: М., 1990.

Федотов Г. П. Русская религиозность. Ч. 1. Христианство Киевской Руси. X – XIII вв. (=Собр. соч. в 12 т. Т. 10). М., 2001.

Федотов Г. П. Святой Филипп митрополит Московский. М., 1991.

Флоря Б. Н. Отношения государства и церкви у восточных и западных славян. (Эпоха средневековья). М., 1992.

Флоря Б. Н. Государственная власть и формирование духовного сословия в средневековой России // Сословия и государственная власть в России. XV – середина XIX вв. Международная конференция – Чтения памяти акад. Л. В. Черепнина. М., 1994. Ч. 2. С. 158 – 164.

Фроянов И. Я. Об историческом значении «крещения Руси” // Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры. Л., 1987. С. 30 — 58.

Хорошев А. С. Политическая история русской канонизации (XI — XVI вв.). М., 1986.

Хорошев А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики. М., 1980.

Штайндорф Л. Поминание усопших как общее наследие западного Средневековья и Древней Руси // «Сих же память пребывает вовеки» (Мемориальный аспект в культуре русского православия): Материалы науч. конф. СПб., 1997. С. 39 – 45.

Шульгин В.С. Религия и церковь // Очерки русской культуры XVII века. Ч. 2. М., 1979.

Щапов Я. Н. Государство и церковь Древней Руси X — XIII вв. М., 1989.

Щапов Я. Н. Древнерусские княжеские уставы и церковь в Древней Руси ХI — XIV вв. М., 1972.

Юшков С.В. Очерки из истории приходской жизни на севере России в XV — XVII вв. СПб., 1913.

Bushkovitch P. Religion and Society in Russia: The Sixteenth and Seventeenth Centuries. N.Y. , Oxford, 1992.

Gonneau P. La maison de la sainte Trinité. Paris, 1993.

Michels G. B. At War with the Church: Religious Dissent in Seventeenth-Century Russia. Stanford UP, 1999.

Poppe A. The Rise of Christian Russia. London: Variorum Reprints, 1982.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *