Слова из этимологического словаря

Мы нечасто задумываемся о том, как слова, которые мы используем, возникли, и как их значения могли измениться со временем. Между тем, слова — это вполне себе живые существа. Новые слова появляются буквально каждый день. Иные не задерживаются в языке, а иные остаются. У слов, как и у людей, есть своя история, своя судьба. Они могут иметь родственников, богатую родословную, и напротив, быть круглыми сиротами. Слово может рассказать нам о своей национальности, о своих родителях, о своём происхождении. Изучением истории лексики и происхождения слов занимается интереснейшая наука — этимология.

Вокзал

Слово происходит от названия места «Vauxhall» — небольшого парка и центра развлечений недалеко от Лондона. Русский царь, посетивший это место, полюбил его — в особенности, железную дорогу. Впоследствии, он поручил британским инженерам построить небольшую железную дорогу от Санкт-Петербурга к своей загородной резиденции. Одну из станций на этом участке железной дороги назвали «Вокзал», и это название впоследствии стало русским словом для обозначения любой железнодорожной станции.

Хулиган

Слово хулиган — английского происхождения. По одной из версий, что фамилию Houlihan носил когда-то известный лондонский буян, доставлявший немало хлопот жителям города и полиции. Фамилия стала именем нарицательным, а слово международным, характеризующим человека, грубо нарушающего общественный порядок.

Апельсин

До XVI века европейцы вообще никакого понятия об апельсинах не имели. Русские — тем более. У нас ведь апельсины не растут! А потом португальские мореплаватели завезли из Китая эти оранжевые вкусные шары. И стали торговать ими с соседями. По-голландски «яблоко» — appel, а «китайский» — sien. Заимствованное из голландского языка слово appelsien, является переводом французского словосочетания Pomme de Chine — «яблоко из Китая».

Врач

Известно, что в старину лечили различными заговорами и заклинаниями. Древний знахарь говорил больному что-нибудь вроде этого: «Уйди, болезнь, в пески зыбучие, в леса дремучие…» И бормотал над занедужившим разные слова. Слово врач — исконно славянское и образовано от слова «вьрати», что значит «говорить», «заговаривать». Интересно, что от этого же слова происходит «врать», которое для наших предков означало также «говорить». Выходит, что в древности врачи врали? Да, только это слово изначально не содержало в себе негативного смысла.

Мошенник

Древняя Русь не знала тюркского слова «карман», ведь деньги носили тогда в особых кошельках — мошнах. От слова «мошна» и произведено «мошенник» — специалист по кражам из мошон.

Ресторан

Слово «ресторан» значит по-французски «укрепляющий». Такое название дали в XVIII веке одному из парижских трактиров его посетители после того, как хозяин заведения Буланже ввел в число предлагаемых блюд питательный мясной бульон.

Говно

Слово «говно» произошло от праславянского «govno», что означает «коровий» и первоначально связывалось только с коровьими «лепёшками». «Говядо» — «крупный рогатый скот», отсюда же «говядина», «говяжий». Кстати, от того же индоевропейского корня и английское название коровы — cow, а также пастуха этих коров — cowboy. Т. е. выражение «сраный ковбой» — не случайное, в нём — глубокая родственная связь.

Небеса

Одна из версий состоит в том, что русское слово «небеса» происходит от «не, нет» и «беса, бесов» — буквально место, свободное от зла/демонов. Однако, другая трактовка, вероятно, ближе к истине. В большинстве славянских языков есть слова, похожие на «небо», и произошли они, по всей вероятности, от латинского слова «облако» (nebula).

Сланцы

В Советском Союзе известным производителем резиновых шлёпанцев был завод «Полимер» в городе Сланцы Ленинградской области. Многие покупатели полагали, что выдавленное на подошвах слово «Сланцы» это название обуви. Далее слово вошло в активный словарный запас и превратилось в синоним слова «шлёпанцы».

Галиматья

В конце 17 веке французский врач Гали Матье лечил своих пациентов шутками. Он обрел такую популярность, что не стал успевать на все визиты и свои целительные каламбуры посылал по почте. Так возникло слово «галиматья», которое в то время означало — целительная шутка, каламбур. Доктор увековечил свое имя, но в настоящее время это понятие имеет совершенно иной смысл. Смотрите также: • Русский язык в котах

Этимологические словари

Этимологический словарь – разновидность лингвистических словарей, описывающий историю возникновения и развития отдельных слов, словосочетаний и других морфологических конструкций. Содержит информацию об изменениях фонетики и семантики, толкует лексическое значение слова, модификацию лексического значения и окраски (например, переход из общеупотребительной группы в просторечную или разговорную форму). По сути, является энциклопедий, посвященной генетической организации языка и связи отдельных лексем со сходными или отличными по смыслу лексическими единицами. Этимологические ремарки зачастую включены в статьи крупных толковых словарей. Является разновидностью специализированных исторических словарей и служит базой для статистических исследований.

Предметом научных изысканий составителей подобных словарей служит лексика существующего или утраченного языка, на котором ранее говорили и писали народы, а теперь он является «вымершим». В этом случае лексический круг ограничен выявленными и зафиксированными на данный момент конструкциями, объем подобных словарей напрямую зависит от степени изученности того ли иного языка.

Типология по методу анализа и назначения

Из всего арсенала этимологических словников выделяют издания, которые полностью посвящены одному национальному языку или же описывают группы одной языковой семьи. В этом случае акцент делается на реконструкцию лексического массива общего для всей группы языка – своего рода предтечу. Общие словари сообщают о происхождении, изменениях и влияниях на другие языки морфем из литературной лексики, специализированные – более пристально рассматривают отдельные лексические пласты языка: разговорная лексика, просторечная, диалектная, устаревшая, официально-деловая и другие.

По виду аккумуляции и степени раскрытия информации выделяются следующие виды словарей:

  • Научные этимологические словари. Особенность – предельная полнота словника; широта вариантов научных взглядов и трактовок; расширенная информация по истории и текущему состоянию предмета изучения; репрезентативная библиография, авторитетность аргументаций, а также возможная узкая специализация темы. Они предназначены для профессиональных филологов, историографов, краеведов.
  • Популярные этимологические словари. Основные отличия: небольшой словник с преимущественно литературной лексикой, минимальная информация по истории и развитию морфем, упрощенная аргументация и минимальный справочный аппарат (нередко библиография и вовсе отсутствует). Как правило, выражают официальную точку зрения и сориентированы на широкого читателя, неспециалиста.

По методу языкового анализа все многообразие существующих словарей можно разделить на два типа: пословный метод и гнездовой метод. В словарях, составленных по пословному принципу, объектом исследования является слово целиком. При гнездовом методе – отдельные морфемы, производные основы для многих слов и лексических конструкций, причем в каждой статье дается анализ происхождения и семантики целой родственной лексической группы. В современном научном мире приоритетное положение занимает первый метод, тогда как гнездовой считается устаревшим и менее академическим, провоцирует недопонимание.

Этимологические труды древнего мира

Первые этимологические исследования датируются VI—V векам до н. э и I веку н.э. К ним относятся: рукопись на санскрите с объяснением имен «Нирукта», древнекитайский труд «Шимин», словарь арабской грамматики «Аль-иштикак», «Собрание тюркских наречий», диалоги Платона и работы древнегреческих неоплатоников и стоиков. Толчком к появлению словников, составленных в порядке алфавита, стали лексикографические работы Патриарха Фотия I (ок. 800-х гг., Константинополь). Этимологией латинского языка в начале н.э. профессионально занимался Варрон (он утверждал, что этимология изучает причины возникновения слов).

Этимология в России

В русской традиции первым научным трудом по этимологии русского языка стал академический труд Н. В. Горяева — «Сравнительный этимологический словарь русского языка», 1896 г. Значительную лексическую базу общенародного русского языка в 1959г. ввел в оборот «Этимологический словарь русского языка» А. Г. Преображенского, где русский язык рассматривался как часть общей славянской культуры.

В 1964-73гг. в России был опубликован труд, который по сей день считается самым полным научным этимологическим словарем русского языка — «Этимологический словарь русского языка» М. Фасмера, помимо нейтральной лексики в него вошел ряд диалектизмов и имен собственных.

Самыми популярными изданиями, рассчитанными на широкую аудиторию, остаются следующие труды: «Этимологический словарь русского языка» Г. П. Цыганенко, вышедший в 1979г. и «Краткий этимологический словарь русского языка» под коллективной редакцией В. В. Иванова, Т. В. Шанской, Н. М. Шанского, 1971 г. Библиографический аппарат в них сведен к минимуму, словник построен на отдельных лексемах и официальной трактовке их генезиса и развития. Последователи гнездового типа классификации выделяют «Историко-этимологический словарь современного русского языка» П. Я. Черных, 1993 г. издания и также сориентированный на неязыковедов.

В самом начале Этимологический Словарь был призван помочь мне лично в изучении эсперанто. Больше ничего.

Теперь, за более чем 10 лет работы, Словарь может помочь очень многому количеству людей в самых разных областях деятельности. Основные моменты, где пересекаются Словарь и вы:

Плюсы и бонусы Этимологического Словаря

30+ плюсов Словаря

  1. Восстановленный праиндоевропейский корень — это общий знаменатель для ряда слов из многих языков, собранный на основе их сходства по звучанию, значению, составу. А, значит, постигнув основу, вы постигаете целое древо родственных слов. Его общее, древнее, сокровенное. В Словаре более 600 праиндоевропейских корней. Например, статья «Общий знаменатель любви».
  2. Словарь помогает детям и родителям. Правильный ответ на детские «почему?» — развивает интеллект. У детей часты вопросы о словах. И если правильно на них отвечать, то вы раз за разом создаёте и развиваете скорость и точность мышления ваших детей. В словаре — более 30000 слов, которые вы можете использовать для ответа на детские «почему?». Например: «Стол — на 100 человек?»
  3. Словарь поможет ответить и правильно, и полно, ведь его основа — системная взаимосвязь между словами разных языков. Словарь готовит базу для системного усвоения и применения знаний. Детали — авторская система усвоения происхождения слов.
  4. Словарь — помощь желающим узнать происхождение имени. Корни многих имён забыты, и Словарь помогает их вспомнить. Например, чем отличаются Зевс и Юпитер? Нептун и Посейдон? А Клеопатра — как это? Надежда и одежда — однокоренные, что ли?
  5. В Словаре — ответы на сложные вопросы. Когда человек задал вопрос, то полпути к разгадке пройдено. Решённая тайна — меньше замешательства. А, значит, больше порядка. Словарь помогает упорядочить жизнь. Даже если это ответ на вопрос «Почему Волга — с большой буквы?», порядок в жизни растёт. А с ним — и уверенность.
  6. Учителям и преподавателям также поможет этот Словарь, равно как ученикам и студентам. Термины — основа практической науки. Путаница в терминах — каша в голове. Усвоенные термины — основа применения знаний на практике. Например, отличия гипотенузы и катета 🙂
  7. Правописание и правильная речь — области, где прекрасно помогает Словарь. Изучение происхождения слов повышает грамотность.
  8. Помощник Словарь и для желающих обогатить речь и словарный запас. Познать сходства и отличия слов, нюансы и особенности. А, значит, и расширить грани жизни, до сих пор скрытые неполным пониманием. Например, Истоки слова провокация.
  9. Словарь — прекрасная опора для изучающих иностранные языки. Истина: пока слова «зазубрены», ещё вспоминаются. Но через неделю-месяц память пуста. Немного помогают случайные ассоциации. Но в них легко запутаться. Например, Метод ассоциаций на примере слова CUP.
  10. Наш Словарь показывает смысл за бессмысленными наборами звуков. Для примера — статья «Учим новые слова — table — этимологически».
  11. Ещё альтернатива — система ассоциаций на основе общего предка слов. На примере немецкого: «Учим arbeiten с помощью этимологии»
  12. Помощь для изучающих второй, третий и т.д. язык. Параллели между языками и базовым языком максимально наглядны. А, значит, изучение идёт легче и быстрее. Например, итальянский «Конфета», «Capire и однокоренные», французский «Rendre с помощью этимологии», «Табурет, барабан, стиралка».
  13. Также для изучающих иностранные языки: в Словаре есть основные корни языка эсперанто — 2400 слов. Изучение эсперанто и языковая практика на нём во много раз облегчает изучение других языков.
  14. Помощь для эсперантистов. Словарь — не только помогает учить эсперанто, но ещё и упрощает его. Для примера — конференция.
  15. Словарь помогает переводчикам. Переводчик хочет как можно точнее передать смысл. Для этого нужны точнейшие аналоги. Иногда — новое слово. Так возникают кальки. В Словаре примерно 3000 калькированных слов — примеров для выбора и словотворчества и обучения: Калькируем слова.
  16. Словарь — подспорье писателям и поэтам. Писатель создаёт мир со своими законами, традициями, речью. Для этого нужны новые (или забытые старые) слова. В словаре — тьма способов. Например: возродить использование суффикса -ов-.
  17. Словарь — полигон для любителей и профессионалов в области происхождения слов. Словарь основан на более чем 60 источниках, и это не предел. А единственная в мире организация Словаря в виде генеалогических деревьев слов? А единственный в мире сводный подбор 11 языков? Где вы, профессионалы и любители? 🙂
  18. Словарь помогает тем, кто улучшает способности прояснением слов. Он создаёт понимание основы слова и связывает с другими. Поэтому прояснение ускоряется, ведь работа идёт не единично, а сразу целым блоком — по закону системы, где целое больше простой суммы частей Словарь специально организован так, чтобы можно было сразу увидеть родственные слова в различных языках. Подробнее — как реконструируют праиндоевропейские слова.
  19. Словарь — помощь желающим больше уметь. Человек тем лучше действует, чем больше понимания. Словарь улучшает понимание слов. Растёт понимание указаний и советов с этими словами. А с ними улучшаются и умения. Растёт профессионализм.
  20. Словарь помогает всем, кто за него возьмётся. Усвоение происхождения слов — это игра. Это — тренировка ума. Это рост интеллекта. Это умение делать знания своими. Это ключ к способностям.
  21. Словарь помогает тем, кто хочет сделать мир понятнее. Как? За счёт того, что стают яснее связи между вещами и явлениями. Проясняется происхождение — стают яснее и потомки. А что вам в ясности? Например, в ясную погоду лучше видно. Понятный почерк лучше читать. А сквозь чистое стекло можно рассмотреть то, что есть, а не то, что кажется. А здесь, со Словарём, вы делаете яснее средство для общения с миром — вы делаете яснее слова. Например, супесь и суглинок.
  22. Можно научиться искать возможно родственные слова в любом возрасте — даже с 3 лет. Главное — не находить себе «а они думают иначе, значит я неправ и лох». Здесь, особенно в начале, главное — поиск. А тот, кто действительно ищет, тот научится находить искомое. Этот навык — один из ключевых для любого человека. Захотеть найти — и суметь это сделать. Причём захотеть найти, не вынужденно, а с интересом и увлечением — то, что мало кто может в наше суровое время. А Словарь, как вы заметили, эту способность тренирует. Например: «Лиман и лимон — однокоренные?».
  23. Словарь помогает общаться с детьми: Эксплоренс и дичь, этимология и дети.
  24. Словарь помогает правильно понять то, что сказали другие. Что другие вкладывают в слова? Кто как. Но обычно, когда у писателя есть желание донести сообщение, он использует слова в стандартных значениях. Но ведь у слова есть происхождение… И писатель его учитывает… А читатель — забывает. В лучшем случае в толковом словаре посмотрит. Особо критично это для переводов — значения переводятся без учёта происхождения слов. Понимание-представление, интерес — это слова, происхождение которых позволяет правильно понять, что имел в виду автор.
  25. Вы можете составлять каламбуры и шутки, проявлять эрудицию и начитанность, основываясь на происхождении слов. Например, котик-скотик. Кто-нибудь скажет — это далеко не одно и то же. Но вы можете с гордостью заявить: это напрямую однокоренные слова. И даже доказать с помощью Словаря. Ещё пример шутки: Мухоморы и интеллектуальный отбор.
  26. Этимологический Словарь помогает составлять кроссворды. Например: Кроссворд «Этимология вагона».
  27. Словарь тренирует ум. Связи между словами — загадки. И если вы, перед тем, как свериться со Словарём, думаете самостоятельно, то вы развиваете свой интеллект. Наряду с созданием связей в уме, наряду с прояснением мира, наряду с углублением понимания собеседника. Вы получаете огромный бонус — рост собственных интеллектуальных способностей.
  28. Работа со Словарём развивает этимологический интеллект.
  29. Мгновенное разложение слова на составляющие. Причём составляющие эти имеют свой чёткий отдельный смысл. Осознавая, что у приставок и суффиксов в любом языке есть своё значение, постоянное и устойчивое, вы понимаете смысл слова, даже не зная значения корня. Например, статья «значение приставки sur-«
  30. Словарь помогает насладиться готовыми вкусняшками: изюминки, сочные и с пылу-жару, ароматные, хрустящие. То, что можно читать — и смаковать. Словарь помогает готовить вкусности самому. Дольше, сложнее. Но и вкуснее — ведь вы сможете готовить под свой собственный вкус — так нежно, мягко, или упруго и с кровью, как любите именно вы. Пример: Виртуальный секс и этимология.
  31. Словарь учит сочетать истину как факты и истину как наибольший практический охват: Истина и этимология. Этимология как научное направление, с гипотезами и конференциям, монографиями и словарями, действует в рамках первого определения истины и старается учесть как можно лучше и точнее все факты. А Иллюстрированный интерактивный этимологический Словарь направлен, в первую очередь, на второе определение. Цель Словаря — как можно более широкий практический охват.
  32. Тем, кто хочет понять, почему в одном случае в английском с читается как си, а в другом — как ц. А также как чередуются г и ж в g: Горло, жерло и корова, серна.
  33. Те, кто работают со Словарём, получают озарения, осознания и понимания. Среди больших пониманий у меня:
    1. Значение и применение математической операции наименьшее общее кратное. В школе для меня это был ацкий безумие. Но теперь — почему бы и нет? Даже дочкам готов помогать уроки делать 🙂
    2. Понимание, что очень вредно учить детей читать по слогам, где слова механически разбиты на незначащие части. Это убивает их чувство слова и знание об отличиях приставок, корней и суффиксов, активное в детстве, и утерянное в школе. Практика — Читаем корнями.
  34. При работе со Словарём у вас появляются новые интересы. Представьте: раньше вы интересовались 5 вещами. А со Словарём это количество растёт на порядки. Например, как такое может быть — звучание египетских иероглифов нам неизвестно, остались только знаки (что даёт законный повод постебаться со всяких славянских богов Ра). Но! Индоевропейский языки хеттский и лувийский известны по клинописным табличкам. Носители этих языков вымерли так же, как и египтяне. А как так получилось, что хеттский и лувийский языки восстановлены вместе со звуками? Это интерес! И это то, что создаёт Словарь. А чем больше интереса в жизни… Тем, сами понимаете, жить интереснее 🙂 Например — ретикулярная формация.
  35. Словарь помогает понять, что за очевидной связью может быть что угодно — от её отсутствия до наличия, но по другим причинам. Словарь даёт прекрасный пример того, что корреляция — это ещё не взаимосвязь.
  36. Этимологический Словарь помогает закрывать гештальт.
  37. Когда вы тренируете этимологию — вы выходите из серого большинства. Склонность ошибаться ослабевает. Пример: не знал этимологию — навредил миллиардам.
  38. Знание этимологии помогает помнить о родстве языков — и народов.

Здесь нет того, что вам интересно? Пишите и задавайте вопросы — я рад расширить горизонты Словаря!

Как читать этимологические словари

Очень часто приходится сталкиваться с тем, что люди, у которых нет специального лингвистического образования, открывают этимологический словарь и удивляются, а порой и возмущаются: «Выходит, у нас совсем своих слов нет, одни иностранные». Действительно, если они пытаются выяснить происхождение таких слов, как мать, нос, огонь, ночь, день, то наталкиваются в соответствующих статьях этимологического словаря на длинные перечни славянских, латинских, греческих, древнегерманских, древнеиндийских, кельтских и других слов. И приходят к выводу, что автор словаря утверждает, что эти слова русским языком заимствованы.

Порой такое восприятие этимологического словаря становится поводом для агрессивной критики и обвинений в «идеологической диверсии». Недавно в «Литературной газете» появилась статья Владислава Писанова «Мина, заложенная Максом Фасмером», в которой он обрушивается на самый известный и на данный момент самый полный этимологический словарь русского языка, созданный этимологом Фасмером к 1958 году и впервые изданный на русском языке в 1960-х годах. «Взять хоть ту же нашу, воспетую мамами и поэтами, берёзку. Если заглянуть в основополагающий для российской науки «Этимологический словарь русского языка» Макса Фасмера, то выясняется, что русские не знали, как назвать это дерево, пока им не «подсказали»: от др.-инд. Bhūrjas, а также от алб. Bardh «белый», гот. Baírhts «светлый, блестящий». В Индии нет берёз? Ну и что? Они ведь белые!», – возмущается Писанов.

Далее в статье Писанова следуют фантазии автора о том, как Фасмер допрашивал в концлагерях славянских заключенных, выпытывая, как звучит на их языках то или иное слово. И призывает к «замещению импорта» в сфере культуры, говоря, что нашей компаративистике «пора заговорить по-русски».

Обратим внимание, что в 1950-х – 1960-х годах, когда идеологический нажим на науку в СССР был значительно сильнее, а в попытках доказать приоритет отечественной науки дело часто доходило до подлогов и вымысла, словарь Фасмера был встречен как огромное научное достижение, а у тех, кто управлял наукой, хватило ума не создавать «русскую компаративистику», а одобрить проект перевода словаря Фасмера.

Сегодня мы не будем опровергать вымыслы Писанова о биографии Фасмера. Порекомендуем заинтересованным читателям биографический очеркМ. И. Чернышовой и краткую справку о Фасмере на сайте Полит.ру. А вот о том, что на самом деле сообщает нам словарь Фасмера (и другие этимологические словари), рассказать следует. Тогда станет понятно, что этимологи вовсе не утверждают, что слова мать, сын и береза были русским языком заимствованы. А в конце в качестве бонуса мы объясним, откуда взялась индийская березка.

Обычно этимологические словари, кроме редких специально предназначенных для школьников и широкой читательской аудитории, пишут в расчете на подготовленного читателя. Поэтому, чтобы извлечь пользу из обращения к этимологическому словарю, надо владеть хотя бы некоторым минимумом теоретических знаний и знать о специфике некоторых оборотов, встречающихся в словарных статьях. Для профессионала они настолько привычны, что даже не возникает мысли о них специально предупреждать читателя. Хотя это порой и ведет к недоразумениям.

Начнем с теоретического минимума. За века и тысячелетия своей истории языки разделяются. Переселилась часть народа в другой регион и прекратила общение с оставшимися на старом месте родственниками, и спустя некоторое время различий в их языках накопилось так много, что вместо одного языка стало два. Пришел какой-нибудь новый народ, поселился, разделив собой ранее непрерывную территорию, где жил старый народ, и тоже вместо одного языка старого народа скоро станет два. Языки, образовавшиеся в результате такого разделения, называют языками-потомками, а язык, послуживший их общим предком, называют праязыком. Объединения родственных языков, восходящих к одному праязыку, называют языковыми группами и семьями. Семья может состоять из нескольких групп.

Русский язык принадлежит к славянским языкам – потомкам праславянского языка, а праславянский в свою очередь – потомок индоевропейского праязыка. Помимо славянских языков в индоевропейскую семью входит много других языковых групп Европы и Азии: германские, романские, иранские, индийские, кельтские, греческий, армянский и некоторые другие языки.

В процессе разделения родственные языки наследуют из праязыка значительную долю его слов. Но со временем эти слова из-за постепенных изменений начинают звучать по-разному. У языков – близких родственников слова достаточно похожи. Слово носзвучит одинаково в большинстве славянских языков, только в украинском оно превратилось в нic (но в других падежах сохранило корень нос-) и в языке полабских славян стало звучать как nüs. При более дальнем родстве сходство меньше. Славянскому нос родственны английское nose, немецкое Nase, нидерландское neus, датское næse, латинское nasus, санскритское nā́sā , авестийское nāh– и ряд других слов в индоевропейских языках.

Означает ли это, что в русском языке слово нос заимствовано? Конечно же, нет. Наоборот, оно сохранено языком с очень древних стадий его истории, когда предки будущих носителей русского, латыни, санскрита говорили еще на общем языке. Аналогично обстоит дело с русскими словами мать, сын, день, ночь и многими другими. Именно этот факт сообщают нам авторы этимологических словарей, перечисляя подобные слова. Если сравнивать отношения между словами и между родственниками в семье, то русское нос и польское nos – это родные братья, а латинское nasus приходится им двоюродным братом. Тогда как заимствованное слово – это “сирота”, принятый в семью. Для обозначения слов родственных языков, восходящих к одному и тому же праязыковому слову, в лингвистике используется термин когнаты.

А что же заимствования? Они тоже есть в любом языке, причем встречаются заимствования как из языков других семей, так и из родственных языков. Заимствования могут быть очень древними, а могут недавними. Например, слово богзаимствованно еще в праславянский язык из праиранского, слово кровать пришло в древнерусский язык из византийского греческого, а слово чемодан – в русский язык не позднее XVI века из персидского.

Давние заимствования из родственных языков не всегда легко удается отличить от исконных слов. Это можно сделать, выясняя правила звуковых соответствий между когнатами. Дело в том, что унаследованные из праязыка разными языками слова не просто похожи друг на друга. Отличия между ними подчинены определенным правилам. Например, сравним слова из латыни и готского языка: pecu и faíhu «скот», piscis и fisks «рыба», pater и fadar «отец», можно заметить, что начальный согласный P в латыни соответствует начальному F в готском. Правила звуковых соответствий могут быть весьма сложными и зависеть от места звука в слове, соседних звуков, положения ударения и так далее. Например, обнаруженное нами правило латинско-готского соответствия P – F не работает, если перед этим согласным стоит звук S.

Если звуки в словах родственных языков подчиняются правилам регулярных звуковых соответствий, значит эти слова – когнаты, они потомки одного праязыкового слова. Если же правила нарушаются, то в какой-то момент произошло заимствование. Выявление правил звуковых соответствий составляет основу работы ученых, занимающихся сравнительно-исторической лингвистикой. А проверка выполнения этих правил в конкретных словах определяет гипотезы об их происхождении. Если, читая этимологический словарь, вы встречаете утверждение, что такие-то слова не могут считаться родственными «по фонетическим соображениям», это значит, что правила звуковых соответствий между ними нарушены, и объяснения этим нарушениям нет.

При чтении этимологических словарей полезно представлять, как в таких словарях подается информация. Посмотрим, как устроена словарная статья этимологического словаря Фасмера на примере слова мать:

Мать, род. п. ма́тери, диал. ма́ти, арханг. (Подв.), укр. ма́ти, мать, блр. маць, др.-русск., ст.-слав. мати, род. п. матере μήτηρ, болг. ма́ти, ма́тер, сербохорв. ма̏ти, род. п. ма̏тере, словен. máti, чеш. máti, слвц. mаt᾽, др.-польск. mać, в.-луж. mać, н.-луж. maś. Родственно лит. mótė, род. п. móter̃s «женщина», лтш. mâte, др.-прусск. mūti, лит. mótinа «мать», др.-инд. mātā (mātár-), авест. mātar-, нов.-перс. mādar, арм. mair, греч. μήτηρ, дор. μά̄τηρ, алб. motrë «сестра» (Г. Майер, Alb. Wb. 287 и сл.), лат. māter, mātrīх «мать», ирл. māthir «мать», д.-в.-н. muoter, др.-исл. móðer, тохар. māсаr; см. Бернекер 2, 26 и сл.; Траутман, ВSW 170 и сл.; М.—Э. 2, 587; Хюбшман 472; Френкель, KZ 61, 271; Педерсен, Kelt. Gr. 1, 48. Отсюда с суф. сравн. степ. др.-русск. матерьша «мачеха» (из *-ьши); ср. лат. matertera «сестра матери, тетка», буквально «подобная матери»; см. Бернекер, там же. В основе лежит слово *mā- из детской речи. Новообразованием является ма́тика «самка зверя или птицы». арханг. (Подв.), олонецк. (Кулик.), ср. о́тик.

Сначала указывается слово, потом форма его родительного падежа, где полностью проявлена его основа, затем перечисляются родственные слова сначала из русских диалектов (Подв. – ссылка на диалектный словарь), затем из славянских языков. Возле старославянского слова указывается, переводом какого греческого слова в Новом завете оно служит («ст.-слав. мати, род. п. матере μήτηρ»). Потом начинается перечисление родственных слов в других языках индоевропейской семьи. Далее следуют ссылки на литературу в сокращенном виде. А в качестве дополнения Фасмер рассматривает происхождение двух редких однокоренных слов: древнерусского матерьша и диалектного матика – и делает предположение о самом изначальном источнике корня в детской речи.

Еще один пример словарной статьи, на этот раз глагола:

Лизать, лижу́, ли́зень, род. п. –зня, «язык (у скотины)», укр. лижу́, лиза́ти, ст.-слав. лизати, лижѫ λείχειν (Супр.), болг. ли́жа, сербохорв. ли́зати, ли̏же̑м, словен. lízati, lížȇm, чеш. lízati, líži, слвц. lízаt᾽, польск. lizać, liżę, в.-луж. lizać, н.-луж. lizaś. Другая ступень чередования: др.-чеш. lzáti (ср. psáti), сербохорв. ла̀знути «лизнуть»; см. Мейе, МSL 14, 350. Родственно лит. liežù, liẽžti «лизать», laižýti, laižaũ – то же, итер., лтш. làizît, др.-инд. lḗḍhi, rḗḍhi, líhati «лижет», авест. raēz- «лизать», нов.-перс. lištan – то же, арм. lizem, lizanem «лижу, пожираю», греч. λείχω «лижу», λιχνεύω «лакомлюсь, облизываю», лат. lingō, -еrе «лизать», ирл. lígim «лижу», гот. bilaigōn «облизывать», д.-в.-н. lehhôn, др.-англ. liссiаn «лизать»; см. Бернекер 1, 725 и сл.; М.—Э. 2, 414 и сл.; Уленбек, Aind. Wb. 263 и сл.; Мейе, там же, 14, 350; 16, 239; Мейе—Вайан 223; Траутман, ВSW 155 и сл.; Торп 367.

Опять мы видим тот же порядок информации: слово, аналоги в славянских языках, аналоги в других индоевропейских языках, ссылки на литературу. По подобной схеме устроены обычно и статьи в этимологических словарях других языков. Сначала перечисляются слова-когнаты у ближайших родственников, потом – у дальних. Если же перед вами этимологический словарь не одного языка, а языковой группы или семьи (например, славянских языков, германских языков, тюркских языков и так далее), он будет устроен немного иначе. В таких словарях сначала идет реконструированное лингвистами слово праязыка этой группы (оно отмечается звездочкой, например, *nosъ – это праславянское слово нос), затем перечисляется, во что превратилось это слово в языках-потомках, и далее идут пояснения, уточнения и ссылки на литературу.

А как словарь Фасмера рассказывает о заимствованных словах? Вот пара примеров:

Огурец, род. п. -рца́, диал. огуро́к, укр. огуро́к, блр. гуро́к, др.-русск. огурець, Домостр. К. 4, словен. ogûrǝk, польск. ogurek. Заимств. из ср.-греч. ἄγουρος «огурец», нов.-греч. ἄγουρος (Карпатос), наряду с более распространенным ἀγγούρι(ον) – то же. Источником является греч. ἄωρος «незрелый». Этот овощ, поедаемый в незрелом виде, нарочито противопоставляется дыне – πέπων, которую едят в зрелом виде; см. Кречмер, «Glotta», 20, 239 и сл.; К. Фуа, Lautsystem 64, ВВ 6, 226; 12, 62 и сл.; 14, 48; Г. Майер, Alb. Stud. 4, 10; Ягич, AfslPh 7, 495; Фасмер, ИОРЯС 12, 2, 260, Гр.-сл. эт. 133.

Опал, – драгоценный камень молочного цвета. Через нем. Ораl или франц. ораlе из лат. ораlus (уже у Плиния), греч. ὀπάλλιος. От др.-инд. úраlаs «камень»; см. Вальде—Гофм. 2, 211; Литтман 16.

И вот теперь – совет, о котором надо помнить читателю этимологических словарей. Если в словарной статье вы встречаете выражение «родственно (таким-то словам)», значит, речь идет о когнатах. Если же там говорится «происходит из…» или просто «из…», то здесь мы имеем дело с заимствованиями. Такое употребление строго соблюдается, этимологи к нему привыкли и не считают нужным предупредить о нем читателей.

Следует учитывать еще одну особенность многих этимологических словарей. Так сложилось, что этимологов часто в первую очередь интересует происхождение корня, а не слова. Действительно, если лингвист хочет доказать родство двух языков, он будет пытаться, например, определить, восходят ли в каждом из них слова со значением «старый» к одному и тому же праязыковому слову. Слова, обозначающие «стареть», «старик», «старуха», «устаревший» и другие однокоренные, будут ему не так интересны, так как не прибавят новых аргументов. Поэтому иногда разделяют этимологию, изучающую происхождение слов с точки зрения сравнительно-исторического языкознания, и историю слов, выявляющую путь каждого конкретного слова. И соответственно словари могут быть этимологические и историко-этимологические. Безусловно, в достаточно большой мере история слов будет рассматриваться и в любом этимологическом словаре. В историко-этимологическом словаре обычно также более подробно разбираются пути, по которым в язык пришло то или иное заимствование.

Завершая этот разговор, выполню обещание вернуться к индийской березе. Стремясь покритиковать Фасмера, Владислав Писанов столь торопится, что не удосуживается проверить собственные аргументы. Санскритское слово bhūrjas он мог бы легко обнаружить в санскритском словаре (по запросу bhUrja) и узнать, что в Индии действительно есть близкая родственница нашей русской березы. Называется она береза полезная, или береза гималайская, известна также под латинскими названиями Betula utilis и Betula bhojpattra. У нее такая же белая кора. Распространена она в Афганистане, Пакистане, северной Индии, странах Средней Азии и Казахстане, Бутане, Непале и ряде провинций Китая. В древности индийцы использовали ее кору для письма, точно как и на Руси писали на бересте. Только в древнерусских берестяных грамотах текст обычно процарапывали костяными или металлическими писалами, а в Индии использовали чернила.

Славянская школа здравой мысли

М. И. Чернышева
В ПАМЯТЬ О ТРУБАЧЕВЕ
МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ:
К ГЛУБИНАМ СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ». II ЧТЕНИЯ ПАМЯТИ АКАДЕМИКА О. Н. ТРУБАЧЕВА (Алупка — Херсонес — Севастополь 14—21 сентября 2004 г.)1
Конференция памяти академика О. Н. Трубачева неслучайно проводилась в Крыму. С Крымом связывала Олега Николаевича не только любовь к этим местам, не только дружеские связи (например, творческая приязнь к алупкинскому художнику Л. Н. Тимофееву, которому посвящена трубачевская «Indoаriса»2 и «эскиз-реконструкция Южного берега древней Таврики» которого украшает форзац этой книги), но и устойчивый научный интерес к чудом сохранившимся надписям, к древнейшим свидетельствам историков и географов об этой земле и к тем редчайшим реликтовым элементам, которые крымская земля до сих пор в себе таит. Совсем не случайно к статье о создании «Индоарики» он выбирает строки из стихотворения М. Волошина «Дом Поэта», как будто единым сплавом соединяя Крым и свой подмосковный дом в Шереметьеве:
Я сам избрал пустынный сей затвор
Землею добровольного изгнанья, Чтоб в годы лжи, падений и разрух В уединенье выплавить свой дух И выстрадать великое познанье3.
1 Данная статья представляет собой письменный вариант доклада, прочитанного во время выездного заседания конференции в Черноморском филиале МГУ (Севастополь, 17 сентября 2004 г.).
2 Трубачев О. Н. Indoаriса в Северном Причерноморье. М., 1999.
3 Трубачев О. Н. Предыстория одной книги // Вестник Российской академии наук. 2001. Т. 71. № 3. С. 252—256.
4 Топоров В. Н. Предисловие // Трубачев О. Н. Indoаriса в Северном Причерноморье. С. 3.
Именно здесь, в Крыму, Олег Николаевич открывает целый новый языковой континент — об этом давний коллега О. Н. Трубачева и соавтор ряда работ академик В. Н. Топоров пишет так: он обнаруживает язык, «доселе остававшийся неизвестным, но присутствовавший в качестве неопознанных следов в других языках…» — одну из «ранних форм индоарийского языка и, следовательно, соответствующего этноса… До сих пор индоарийский язык в его архаичной форме был известен по текстам, созданным в Индии.. .»4. И хотя «причерноморские» арии давно ушли в историческую Индию и в небытие, крымская земля, как это всегда бывает в языке, в названиях мест, топонимах Северного Причерноморья и Приазовья, хранит следы прежних насельников — тавров, синдов, меотов в иноязычных «упаковках»: греческой, латинской, севернокавказской, тюркской, славянской, — не говоря уже о языковых связях с иранским, доходящим до взаимопроникновения этих двух «ближайшеродственных языков». В. Н. Топоров назвал серию работ Трубачева5, завершившуюся «Индоарикой», «прорывом в новое пространство», «когда из пустоты (как мы видим, мнимой) возникает нечто столь значительное»6.
Еще одним новаторским решением была обоснованная О. Н. Трубачевым гипотеза о существовании Азовско-Черноморской Руси. Пытаясь разгадать загадку названия Русь, О. Н. Трубачев обращается к южной периферии, или окраине, как хранительнице языковой культурной древности и там обнаруживает древних русов — формы *Roka-/*Rauka-, *Roka-ba/*Ruka-ba, *Ruksa-tar-/*Rossa-tar-, *Ruksi и др. с древнеарийскими, древнеиндийскими связями и устанавливаемой семантикой ‘белый, светлый’, в географическом употреблении ‘западный’. Это привело его к выводу, что «норманнская этимология Руси — одна из величайших ошибок науки», и именно Юг (земля полян) был назван Русью раньше, чем Север7. «Ведя наименование Руси из Северного Причерноморья, мы вправе вспомнить, что оттуда же… идут и названия двух других славянских народов — сербов и хорватов, которым для того, чтобы внедриться в славянский мир, предстояло проделать более долгий путь, чем названию Руси славянской, одним из факторов формирования которой было соседство с северным берегом Черного моря. Не будет большим преувеличением признать здесь наличие очага этнообразующих влияний»8.
На нынешней конференции в Крыму обсуждалась как раз та проблематика, что всегда интересовала О. Н.Трубачева. Одно из направлений — вечный интерес к названию Русь. «»Кто верно истолкует название Руси, тот получит ключи к разъяснению ее первоначальной истории», — сказал в свое время знаменитый польский ученый Брюкнер. И он был прав»9.
В докладе А. В. Назаренко содержится углубление и частичный пересмотр «норманнской гипотезы» — докладчик делает вывод о взаимоисключаемости (в лингвистическом и историческом плане) двух ареалов — Юго-Восточной Европы и варяжского присутствия на Севере, которая (т. е. взаимоисключаемость), по словам докладчика, «не находит убедительного объяснения в рамках норманнской гипотезы происхождения Руси».
К. А. Максимович в своем обзоре взглядов О. Н. Трубачева на происхождение этнонима Русь и современного состояния этого вопроса акцентирует внимание на армянском посредстве в передаче этнонима рус, который обнаруживается в сообщении сирийского историка VI века Псевдо-Захарии о народе Hρως в «стране амазонок», т. е. в Северном Причерноморье, что позволяет признать наличие здесь в VI веке этнонима рос.
Доклад И. Г. Добродомова вновь подтверждает языковую и хронологическую разнородность географических названий Северного Причерноморья (вспомним в связи с этим образное выражение В. Н. Топорова об иноязычных «упаковках» крымской лексики) и предостерегает исследователей о сложности работы с этим материалом: «Исследователя топонимии этих мест ожидают ловушки».
Ученик О. Н. Трубачева крымский лингвист А. К. Шапошников среди древнейшей ономастики Крыма обнаруживает наряду с топонимами индоарийского облика значительный корпус греческой ономастики, а также германские реликтовые названия в тавро-готском языке и целый пласт ономастических наименований индоевропейского диалектного облика.
5 Первые публикации на эту тему начинают появляться в середине 70-х годов, см.: Олег Николаевич Трубачев. Научная деятельность. Хронологический указатель трудов / Отв. ред. Г. А. Богатова. М., 2003.
6 Топоров В. Н. Предисловие. С. 4.
7 См.: Международная конференция «Славяно-греческая взаимность в Северном Причерноморье в эпоху св. Кирилла и св. Мефодия» (21—23 мая 1993. Симферополь, Николаевка) // Известия Академии наук. Серия литературы и языка. 1993.
Т. 52. № 6. С. 89.
8 Трубачев О. Н. В поисках единства. Взгляд филолога на проблему истоков Руси. М., 1997. С. 235.
9 Цит. по: Трубачев О. Н. INDOARICA в Северном Причерноморье. С. 124.
Еще одно направление деятельности О. Н. Трубачева — изучение этногенеза славян и поиск славянской прародины. «Интерес к этноисторическим судьбам славян отличал автора всегда», — так начал О. Н. Трубачев предисловие, точнее «проблемное авторезюме» к своей книге «Этногенез и культура древнейших славян»10 — итогу многолетней (с 1961 г.!)11 напряженной работы. В этом труде, как и в целом ряде статей и выступлений, О. Н. Трубачев выступил против теории прародины, помещающей славян к северу от Карпат, принимаемой большинством, в защиту старых воззрений, восходящих еще к Нестору, о давних местах проживания славян на Среднем Дунае.
Идеи учителя на нынешней конференции развивает последний ученик О. Н. Трубачева — молодой историк С. В. Назин, который выдвинул гипотезу об обитании славян в Паннонии, а само имя славяне ‘ясно говорящие’ он осмыслил как самоназвание нероманизованного славянского автохтонного населения Паннонии.
Одной из интереснейших, достойных самого серьезного внимания и дальнейшей разработки представляется неоднократно высказывавшаяся О. Н. Трубачевым мысль о праславянской принадлежности и индоевропейской древности слов духовной сферы, отвергающая распространенное неверие в существование «самой этой высокой, культурной страты дописьменного языка славян (их культурного наддиалекта, интердиалекта)», более того, на основании этого он утверждал, что «христианство гибко переняло культурную религиозную терминологию индоевропейской древности у славянского язычества»: «наиболее «частотные» религиозные слова (термины, понятия) Бог, вера, святой, дух, душа, рай, грех, закон были взяты не из языка Греции, а из собственного языка славян»12. Потаенный интерес к духовной сфере, никогда откровенно не сформулированный, но угадываемый хотя бы через эти этюды13, показывает устремленность О. Н. Трубачева через этимологию к сути, Божественному — именно эту подлинную сущность этимологии почувствовал поэт Юрий Лощиц, написав в своем стихотворении, посвященном 70-летию Олега Николаевича:
От озера Неро
до озера Нево
небо,
небо.
Закину я невод
от озера Неро
до Нерли,
до Неи,
до Нары,
до Нарвы,
до Нево…
10 Трубачев О. Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М., 2002.
11 Сам автор называет первым исследованием в этом ряду статью «О племенном названии уличи» (Вопросы языкознания.
1961. № 5).
12 Мысль эта неоднократно в том или ином виде высказывалась и последний раз весомо прозвучала в пленарном докладе
на XII Международном съезде славистов — см.: Трубачев О. Н. Славянская филология и сравнительность. От съезда к
съезду // Славянское языкознание. XII Международный съезд славистов. Краков, 1998. Доклады российской делегации
/ Отв. ред. акад. О. Н. Трубачев. М., 1998. С. 9.
13 Еще одним косвенным доказательством глубинного интереса к сфере духовного является то, что, по словам его жены, Г. А. Богатовой, одной из последних книг, которая была рядом с ним в больнице, было исследование В. Н. Топорова о святости.
Закину я невод,
шелковые сети до неба,
до недра,
до дна и до выси,
до самой до сути —
до Божией мысли14.
Созвучен этим идеям О. Н. Трубачева наш доклад «Из истории антропонимической лексики в древнерусском языке», где на материале ряда лексем (особенно ярко это проявляется в слове очи) демонстрируется присутствие в христианско-византийском и — почти независимо от него — в древнерусском сознании представление о связи человека с огнем (теплом) и светом, а через него — со сферой божественного.
К сожалению, нет возможности в полной мере сделать обзор всех выступлений, прозвучавших на конференции, которые так или иначе соотносимы с интересами О. Н. Трубачева: это и новые сведения о древнерусской эпиграфике (доклад Т. В. Рождественской, Санкт-Петербург); это и историко-лингвистический ракурс рассмотрения данных о торговых связях Причерноморья и Древней Руси в связи с заимствованием и бытованием в русском языке метрологического термина аршин — турец. arsin, arsim (в докладе Г. Я. Романовой, Москва); обзор первых археологических открытий в Северном Причерноморье (М. Ю. Досталь, Москва) и освещение данных о Северном Причерноморье в трудах славянских ученых XIX в. (Л. В. Чекурин, Рязань); сообщение о трудных случаях чтения рукописных написаний древнерусских слов (доклад Л. Ю. Астахиной, Москва); гипотеза о новой этимологии слова крест (Т. Л. Миронова, Москва); изыскание о семантике культа таврской богини (Н. Семенов, Феодосия); ознакомление с новыми данными в так называемых «Записках иностранцев», содержащих транслитерированные формы славянских слов — как русских, времен Ивана Грозного, так украинских периода формирования этого языка (доклад А. Л. Хорошкевич, Москва); обзор результата работы, посвященной анализу языка древнеславянского памятника «Закон судный людям», в результате которой ее автор, К. А. Максимович (Москва), выявил древние моравизмы; сообщение В. Ю. Франчук (Киев) о неопубликованных материалах «Этимологического словаря» Потебни; соображения О. В. Прискоки (Киев) о создании нового типа исторического словаря, включающего древнейшие формы славянских слов, сохранившиеся в исторических источниках, и мн.др.
Особо нужно отметить заседание, посвященное воспоминаниям об Олеге Николаевиче (которыми поделилась его вдова, Г. А. Богатова), переписке, дружбе и встречам с ним (Н. И. Семенов, Феодосия; Г. Г. Филатова, Алупка; Т. М. Фадеева, Москва и др.), соображениям, касающимся значимости методологии Трубачева для науковедения (В. К. Щербин, Минск).
Здесь же, в ходе выездного заседания, В. А. Маслова (Москва) прочитала актовую лекцию (по курсу «Праславянский язык») «»Истоки праславянской фонологии»: новое учебное пособие для вузов»15. Книга посвящена памяти О. Н. Трубачева16.
* * *
Главное дело Трубачева — фундаментальный «Этимологический словарь славянских языков» (ЭССЯ), выходящий с 1974 г. и насчитывающий сейчас 30 выпусков (2003 г.). Этот словарь сам
14 Полный текст стихотворения Ю. Лощица воспроизведен на первой странице второго издания «Этногенеза» (М., 2002).
15 Маслова В. А. Истоки праславянской фонологии. Учебное пособие. М., 2004.
16 Мистическим образом заключительные ее строки, по признанию автора, дописывались в те дни, когда Олег Николаевич
был в больнице. Точка в книге совпала с днем его смерти — 9 марта 2002 г.
он чуть ли не в последних написанных им строках оценил так: «Это первый в науке опыт праславянской лексикографии вообще» — таковы ключевые слова, завершающие доклад, написанный, но уже не прочитанный, к XIII Международному съезду славистов в Любляне (Словения, 2003 г.)17.
Доклад представляет собой подведение итогов тридцатилетней работы над словарем, фактически он есть завещание ученого — мы не сразу это поняли. Здесь сконцентрировано столь многое, что доклад можно читать, перечитывать, и все равно каждый раз обнаруживается новое «недочитанное», а потому — недодуманное. Вообще Трубачева нельзя читать, скользя взглядом по поверхности строк и выхватывая нужное (как говорят, «просматривая»), его хорошо читать так, как читают настоящего писателя, неторопливо, со вкусом, вдумываясь в смысл сказанного (написанного) и в то, что стоит за словом, и в само выбранное им слово — ведь за каждым из них — эпохи — и он-то это знает!
Он писал — как специалист — строго, точно. При нем и благодаря ему окончательно сформировалась наука этимология: таковы все его научные труды.
Он писал — как публицист — ярко и страстно — так, как это делает человек, точно знающий свою позицию в нашем меняющемся мире со сдвигающимися мировоззренческими установками — таковы его статьи в газетах, и так выступал он в ненаучной среде, когда этого требовало время. Именно он с помощью сравнительной этнонимии и ономастики остановил некрасивую политическую кампанию своим этюдом о названии Великороссия, сопоставив его с другими обозначениями стран и народов с компонентом Великий, Великая, например, Великая Греция (означавшее в античные времена Сицилию), Великобритания и др., которые «всегда относятся к области вторичной колонизации, а не к метрополии и никакого оценочного величия не подразумевают»18.
Он писал и выступал порой — поэтично и лирично — так было не единожды. Но, может быть, самый яркий случай произошел в сентябре 1995 г. в г. Кошице в Словакии, когда он неожиданно для всех на торжествах по случаю 200-летия слависта П. И. Шафарика вдруг с тоской и болью, почти песенно, заговорил о смерти матери («Этот удар выбил меня из седла»). И все связалось в его докладе: и мать, Елена Васильевна, и княгиня Ольга (во крещении Елена), и он сам, и князь Святослав, тысячу лет назад неудержимо влекомый к Дунаю, и сам Дунай, и прародина славян.
Порой он писал и говорил как учитель (хотя, как известно, учеников у него было мало) и бросил однажды многозначительную фразу: «Опытные преподаватели советуют давать (ученикам.
— М. Ч.) задачи, которые кажутся неразрешимыми»19. Все же он был учителем по преимуществу: у него многое написано пером учителя, тоном мягкого, ненавязчивого, порой обращенного к самому себе поучения, поднимающегося порой до интонаций пророка .
Покидая этот мир, он оставляет своим друзьям-коллегам написанное на больничной койке завещание (официально: доклад к XIII Международному съезду славистов, на который он уже не попал). Он уходит — понимает это21 — а дело, главный труд всей жизни, Словарь, только в середине — на букве «О». Торможение возникло потому, что эта буква, включающая многочисленные префиксальные образования с *o-/*ob-, побудила отступить от первоначально строгих принципов отбора лексики, поскольку строгость, приводящая к обеднению словника, шла в ущерб Словарю. В итоге
— по настоянию О. Н. Трубачева — стали включать в состав праславянской лексики производные,
17 Трубачев О. Н. Опыт ЭССЯ: к 30-летию с начала публикации (1974—2003). М., 2003.
18 Этот пассаж фигурирует в нескольких работах и последний раз упомянут: Трубачев О. Н. Этногенез и культура древнейших
славян. Лингвистические исследования. С. 4.
19 Трубачев О. Н. Беседы о методологии научного труда («Трактат о хорошей работе») // Русская словесность. 1993.
№ 1. С. 12.
20 Немного подробнее о влиянии О. Н. Трубачева на молодых людей, окружавших его в зените славы, см.:
Чернышева М. И. Олег Николаевич Трубачев и наше поколение. Из воспоминаний // Вопросы языкознания. 2003.
№ 1. С. 30—36.
21 По телефону из больницы жене: «Как хорошо, что я успел написать доклад до погружения в этот кошмар. Я уже на том берегу».
привело к значительному удлинению пути по завершению труда. — И в этот по-настоящему трагический момент он отчетливо видит, что коллеги дрогнули перед глыбой материала — отсюда-то в докладе-завещании настойчивый призыв к «ломке сознания», слова о необходимости и важности преодоления «элементарного дефицита — человеческого терпения» («множащего естественные отрицательные эмоции»), предостережение об опасности «антиколумбовского комплекса»: «Не доедем… Земли не видать… Не лучше ли остановиться и возвратиться!». И отвечает: «И нет лучшего способа загубить все дело». Продолжает: «Настоящий лексикограф-этимолог не даст собой овладеть пораженчеству, не дрогнет перед жупелом однообразия… И потом — всякое внешнее однообразие обманчиво». «Терпение исследователя вознаграждается, я убеждался на собственном опыте»22. И в качестве «награды за терпение» приводит вскрытое в процессе работы над «прозрачными» (в кавычках) сложениями с отрицанием пе- праславянское *nebas ‘негодяй’ с полным соответствием лат.
ne-f-as ‘грех’, «обнаруживающее сразу и этимологическую перспективу, и указанную латинско-славянскую изоглоссу, и изопрагму из сферы древней этики23… Одним словом, и находка, мимо которой поколения исследователей проходили не замечая, и награда»24. Находка — она же — награда.
И дальше в докладе — демонстрация открывающихся языковых пространств, предоставляемых словарем: это и достижение дограмматического уровня25 в этимологическом описании26; это и указание на нескончаемый двусторонний процесс грамматикализации лексического и лексикализации грамматического; и обнаружение в ряде однокоренных слов начала и конца эволюции, «когда синхрония и диахрония оказываются спаяны в такую до сих пор живую ахронию, что нельзя отделаться от удивления»27; и «принципиальный прорыв в древнюю… семантику в самом широком смысле (то есть и лексическую, и культурную) «28, не говоря уже о реконструкции в словаре утраченных лексем разного времени и воссоздании картины изначальной сложности диалектных отношений славянского. Нет смысла пересказывать доклад.
И наконец, формулирует главное: «Этимологический словарь типа ЭССЯ, осуществляя реконструкцию, приводит нас к другому словарному составу… к другой грамматике и другому словообразованию, иными словами — к другому языку»29.
Именно в этом докладе он сказал ключевую фразу как путеводную звезду для лингвистов и лексикографов: «Словарь — критерий науки о языке»30.
* * *
Этимология давала ему ключи ко всему. Она объясняла (в смысловом или типологическом плане) все, вплоть до процессов, происходящих в современном мире. Оттого он чувствовал себя хранителем какой-то особой мудрости, и за этим-то к нему и обращались.
Все сказанное — всего лишь штрихи к портрету ученого, писателя, человека.
Нам еще долго предстоит постигать суть этого феномена — Трубачев.
22 Выделено О. Н. Трубачевым.
23 Похоже, проблемы этики он тоже обдумывал; однажды мимоходом бросил: «Этика у нас находится в… запущенном
состоянии» и подтвердил ставшими знаменитыми словами В. И. Абаева: «Если бы меня сейчас спросили, какая наука
важнее всего в наше время? Языкознание? — Я ответил бы: нет. — Физика? — Нет, не физика. Сейчас для нас важнее всего
этика» (Трубачев О. Н. Беседы о методологии научного труда («Трактат о хорошей работе»). С. 11).
24 Трубачев О. Н. Опыт ЭССЯ: к 30-летию с начала публикации. С. 6—7.
25 Здесь и далее выделено Трубачевым.
26 Это он показывает на примере слова *nodri, когда конечное -i, кажущееся признаком ординарной плюральной формы, в результате реконструкции оказывается корневым и лишь вторично осмыслено как грамматическое множественное число.
27 «Ахрония» иллюстрируется следующим рядомслов от праслав. *noυъ, и.-е. *neSus ‘новый’, праслав. *nynm, побудительно-междометного *nu, глагольной группы ‘качать, кивать, укачивать’ — *nukati, *nunati/nynati, лат. nu-о» ‘кивать’,
противительного*nъ, до праслав. *nyti ‘мучить, томиться; громко плакать’ (Там же. С. 9).
28 Там же. С. 21.
29 Трубачев О. Н. Опыт ЭССЯ: к 30-летию с начала публикации. С. 9.
30 Там же. С. 7.
источник: Древняя Русь. Вопросы медеевистики. 2005. № 1.

§ 61. Исторические и этимологические словари

Основным историческим словарем русского языка были трехтомные «Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» И. И. Срезневского (1890-1912), содержащие множество слов и около 120 тыс. выдержек из памятников русской письменности XI-XIV вв. (последнее, репринтное, издание вышло в 1989 г.). В настоящее время выходит «Словарь русского языка XI-XVII вв.». В 1988 г. увидел свет 14 выпуск (до Персоня). С 1984 г. начал издаваться «Словарь русского языка XVIII в.» под редакцией Ю. С. Сорокина. К настоящему времени подготовлено 5 выпусков (1984, 1985, 1987, 1988 и 1989).

Из дореволюционных изданий этимологических словарей наиболее известен «Этимологический словарь русского языка» А. Г. Преображенского (выходил отдельными выпусками в 1910-1916 гг., окончание было опубликовано в 1949 г., полностью был издан фотомеханическим способом в 1959 г.).

В 1961 г. вышел «Краткий этимологический словарь русского языка» Н. М. Шанского, В. В. Иванова и Т. В. Шанской под редакцией С. Г. Бархударова, содержащий этимологическое толкование общеупотребительных слов современного русского литературного языка (3-е издание, дополненное,- в 1975 г.).

Для потребностей школьной практики в 1970 г. был издан в Киеве «Этимологический словарь русского языка» Г П. Цыганенко (2-е издание — в 1989 г.).

В 1964-1973 гг. был издан в четырех томах в переводе и с дополнениями О. Н. Трубачева составленный на немецком языке «Этимологический словарь русского языка» М. Р. Фасмера — самый обширный из словарей данного типа (2-е издание — в 1986-1987 гг.).

§ 62. Словообразовательные, диалектные, частотные и обратные словари

Двумя изданиями (1961 и 1964) вышел «Школьный словообразовательный словарь» 3. А. Потихи (2-е издание под редакцией С. Г. Бархударова), содержащий около 25 тыс. слов с их словообразовательной структурой. Вариантом словаря этого типа является справочник служебных морфем «Как сделаны слова в русском языке» этого же автора (1974). Им же составлено пособие для учащихся «Школьный словарь строения слов русского языка» (1987).

В 1978 г. был издан «Школьный словообразовательный словарь русского языка» А. Н. Тихонова. Слова в нем расположены по гнездам, которые возглавляются исходными (непроизводными) словами разных частей речи. Слова в гнезде размещены в порядке, обусловленном ступенчатым характером русского словообразования (около 26 тыс. слов). Тем же автором в 1985 г. был составлен самый полный «Словообразовательный словарь русского языка» в двух томах (около 145 тыс. слов).

В 1986 г. был издан «Словарь морфем русского языка» А. И. Кузнецовой и Т. Ф. Ефремовой (около 52 тыс. слов).

Первые диалектные (областные) словари русского языка стали издаваться в середине XIX в. Такими были «Опыт областного великорусского словаря», содержащий 18011 слов (1852) и «Дополнение к Опыту областного великорусского словаря», содержащее 22895 слов (1858). В конце XIX — начале XX в. был опубликован ряд словарей отдельных наречий и говоров. В советское время вышли «Донской словарь» А. В. Миртова (1929), «Краткий ярославский областной словарь…» Г. Г. Мельниченко (1961), «Псковский областной словарь с историческими данными» (1967) и др. В настоящее время ведется большая работа по составлению многотомного «Словаря русских народных говоров», включающего около 150 тыс. народных слов, неизвестных в современном литературном языке (с 1965 по 1987 г. вышло 23 выпуска — до Осеть)

В 1963 г. был издан «Частотный словарь современного русского литературного языка» Э. А. Штейнфельдт, содержащий 2500 слов, расположенных по частоте употребления.

Более полным по составу является изданный в США частотный словарь Г. Г. Йоссельсона (1953), содержащий 5 320 слов. При оценке и использовании этого словаря следует иметь в виду, что почти половина текстов, из которых извлекался материал для словаря, относится к дореволюционному периоду, поэтому вытекающие из материала лингвистические выводы во многих случаях не отражают современного словоупотребления.

Весьма полным является «Частотный словарь русского языка» под редакцией Л. Н. Засориной (1977), содержащий около 40 тыс. слов, отобранных на основании обработки средствами вычислительной техники одного миллиона словоупотреблений.

В 1958 г. вышел «Обратный словарь современного русского языка» под редакцией Г. Бильфельдта, содержащий около 80 тыс. слов, расположенных в алфавитном порядке не по началу слов, а по их концу, т. е. справа налево. В 1974 г. под редакцией М. В. Лазовой издан «Обратный словарь русского языка», включающий в себя около 125 тыс. слов.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *