Со сталиным

Это были продуманные и рассчитанные на перспективу шаги советского руководства, чтобы, с одной стороны, перевести в правовое поле взаимоотношения с самой крупной религиозной организацией в стране, а с другой — продолжить формирование положительного внешнеполитического имиджа СССР как страны, где соблюдаются общепринятые нормы свободы совести.

Накануне перемен

В окружении Сталина разговоры о возможной встрече с иерархами и создании особого государственного органа по связям с Церковью активно велись с начала лета 1943 г. Наркомат Госбезопасности собрал обстоятельные материалы о состоянии Церкви, сведения о ее здравствующих иерархах, патриотической деятельности духовенства и т. д. С ними тщательно ознакомился Сталин, которого интересовали не только взгляды церковных лидеров, но и подробности их личных судеб и быта в годы войны1.

Днем 4 сентября 1943 г. на Ближней даче в Кунцево Сталин провел короткое совещание. Присутствовали Г.М. Маленков и Л.П. Берия. Тогда же ему представили полковника Г.Г. Карпова — начальника 4-го отдела III Секретно-политического управления НКГБ СССР как кандидата на пост руководителя органа «по делам церкви»2. Карпов предложил образовать при Верховном Совете СССР отдел по делам культов, т.е. вернуться к той схеме проведения религиозной политики, что существовала до 1938 г. Сталин отвел это предложение, ссылаясь на обстоятельства военного времени, и заявил о необходимости создания при СНК СССР Совета по делам Русской православной церкви. Из кабинета Сталина Карпов позвонил митрополиту Сергию и задал всего один вопрос: готов ли он вместе с митрополитами Алексием и Николаем к встрече с главой правительства для обсуждения вопросов о положении Русской православной церкви?

Ночной кремлевский разговор

Поздним вечером того же дня митрополиты прибыли в Кремль, где были приняты Сталиным в его рабочем кабинете. На встрече присутствовали В.М. Молотов и Карпов. В начале беседы Сталин дал положительную оценку проводимой Церковью патриотической деятельности, после чего предложил иерархам высказаться о насущных проблемах. Митрополиты поставили вопросы, которые следовало разрешить в самые короткие сроки: проведение Архиерейского собора для избрания патриарха; открытие новых церквей и духовных учебных заведений; издание ежемесячного журнала; организация свечных заводов и других производств; предоставление духовенству права быть избранными в исполнительные органы (церковные советы) религиозных обществ; облегчение налогообложения священнослужителей; предоставление приходским обществам права отчислять средства религиозным центрам. Ничто не вызвало возражений со стороны Сталина.

Встретила поддержку и просьба митрополита Сергия о выделении помещения для патриарха и Патриархии. Правда, он говорил об игуменском корпусе Новодевичьего монастыря, а Сталин, указывая на его неблагоустроенность, предложил особняк в Чистом переулке, 5, в котором до войны располагался германский посол Шуленбург. Упреждая вопросы, Сталин подчеркнул, что здание (со всем имуществом в нем) советское и не являлось когда-либо собственностью посольства.

В ходе беседы всплыли и «неудобные» вопросы: о судьбе иерархов, осужденных в разные годы и находившихся в ссылке, лагерях, тюрьмах; о снятии ограничений в прописке и выборе мест проживания для священнослужителей, отбывших наказание. И здесь Сталин не возражал, обещал разобраться в каждом отдельном случае и поручил Карпову лично заняться этим вопросом.

Встреча затянулась почти до двух часов ночи 5 сентября. Молотов предложил сделать общий снимок участников встречи, на что Сталин промолвил, что уже поздно и лучше в следующий раз. Столь необычная встреча осталась без документального снимка. Митрополитов отвезли на правительственной автомашине в дом, что находился в Бауманском переулке, близ Богоявленского (Елоховского) собора, где жил митрополит Сергий.

Спустя несколько часов в Богоявленском соборе прошло торжественное богослужение, после которого Сергий сообщил верующим о ночной встрече и о намеченном на 8 сентября Архиерейском соборе. В тот же день в «Правде» была помещена заметка о приеме Сталиным иерархов (см. док. N 1). Со своей стороны митрополиты сочли необходимым направить Сталину письмо-благодарность за встречу (см. док. N 2).

Патриарху быть!

8 сентября уже в новом здании Московской патриархии открылся Архиерейский собор, на который съехались 19 иерархов: 3 митрополита, 11 архиепископов и 5 епископов (см. док. N 3). Патриарший местоблюститель митрополит Сергий рассказал о патриотической деятельности Церкви в годы войны, напомнив о посланиях своих и епархиальных архиереев; о сборах пожертвований на оборону, содержание раненых красноармейцев, призрение детей; о церковных взносах на постройку танковой колонны имени Димитрия Донского.

Ключевыми словами доклада стали такие: «О том, какую позицию должна занять наша Церковь во время войны, нам не приходилось задумываться, потому что прежде чем мы успели определить как-нибудь свое положение, оно уже определилось — фашисты напали на нашу страну, ее опустошали, уводили в плен наших соотечественников, всячески их там мучили, грабили и т. д. Так что даже простое приличие не позволило бы нам занять какую-нибудь другую позицию, кроме той, какую мы заняли, то есть, безусловно, отрицательную ко всему, что носит на себе печать фашизма, печать враждебности к нашей стране»3.

По предложению митрополита Алексия на патриарший престол единогласно был избран митрополит Сергий. Новоизбранный Патриарх Московский и всея Руси в личном письме сообщил Сталину о состоявшихся выборах (см. док. N 4).

Одновременно Собор принял:

— декларацию об осуждении изменников веры и Отечества из числа духовенства и верующих, запятнавших себя предательством и сотрудничеством с оккупантами;

— обращение к советскому правительству, в котором были выражены благодарность за внимание к «нуждам Русской православной церкви» и благословение на труды правительства СССР;

— обращение ко всем христианам мира с призывом «дружно, братски, крепко и мощно объединиться во имя Христа для окончательной победы над общим врагом».

Интронизация Московского патриарха при огромном стечении верующих состоялась 12 сентября в Богоявленском соборе (см. док. N 5). В первом патриаршем послании Сергий призвал верующих «трудиться над очищением церковной ограды от всяких нестроений», устроять приходскую жизнь по церковным правилам, охранять православную веру, всемерно участвовать в общенародном подвиге противостояния захватчикам4.

Материалы Архиерейского собора были весьма оперативно опубликованы в первом номере «Журнала Московской патриархии» вышедшего, как указано на обложке, 12 сентября 1943 г. В обращении к читателям сообщалось: «Потребность в издании такого печатного органа давно назрела, и потому редакция надеется, что появление его будет встречено духовенством и всем церковным обществом с живейшим сочувствием»5.

Европа и мир внимают

Уже 8 сентября нарком В.Н. Меркулов докладной запиской информировал Сталина о положительных откликах иностранных дипломатов и политэмигрантов, проживавших в Москве, на избрание митрополита Сергия патриархом. В другом материале НКГБ представил информацию об откликах «рядовых советских граждан»6.

Сталин мог сделать заключение о верности своего нового курса в отношении Русской церкви и его воздействии на внешнеполитическую ситуацию в Европе по многочисленным откликам в зарубежных средствах массовой информации. К примеру, 13 сентября издание «Журнал де Женев» опубликовало статью «Сталин и Русская церковь». В ней признавалось: «Отныне все православные сербы, болгары, румыны, часть поляков, греков и народов стран Прибалтики обращают свои взоры к митрополиту Сергию. <…> Чувствуя, что военное счастье укрепляет его внутреннюю позицию, благоприятствует внешнеполитическим планам, советский режим может теперь позволить себе роскошь и допустить свободу вероисповедания»7.

Положительно восприняли избрание Московского патриарха большинство зарубежных автокефальных православных и иных христианских церквей. Поздравительные послания Патриарх Сергий получил от Константинопольского, Александрийского и Антиохийского патриархов.

В те же дни, с 19 по 28 сентября, в Москве находилась делегация Англиканской церкви во главе с архиепископом Йоркским д-ром С.Ф. Гарбеттом. Гости имели встречи с патриархом и иерархами Русской церкви, посетили московские церкви, приняли участие в богослужениях в Елоховском кафедральном соборе, выезжали в Ново-Иерусалимский монастырь в Истре и в Коломенское8.

По возвращении архиепископ писал в одной из статей: «Не может быть никакого сомнения в том, что церковная служба ничем не ограничена… В России есть огромное множество людей, которые сознательно отвергают всякую веру в Бога. Само государство, бесспорно, является нерелигиозным. Но со всеми этими оговорками имеются, несомненно, миллионы русских, обращающихся к Богу за помощью, наставлением и утешением в их горе и боли. Сталин является мудрым государственным деятелем, который признает, что церковь больше не поддерживает старый режим. Она лояльно принимает существующий строй. Она душой и телом стала помогать общенародному делу. Она возносит молитвы и трудится во имя победы. И сделала она это сразу, без малейшего колебания, в первый же день, как была объявлена война»9.

Эффект от визита делегации Англиканской церкви в СССР, несомненно, оказал воздействие на позицию союзников, готовившихся тогда к конференции «Большой тройки» в Тегеране.

Во исполнение сталинских обещаний

Государство делало практические шаги по реализации договоренностей «кремлевского конкордата». 9 сентября Меркулов представил Сталину и Молотову проект постановления СНК СССР об образовании Совета по делам Русской православной церкви (см. док. N 6). 14 сентября 1943 г. постановление об образовании нового органа, который был отнесен к непосредственному ведению Совнаркома, было утверждено (см. док. N 7), а его председатель Карпов с согласия Молотова сохранил за собой и должность начальника отдела в структуре НКГБ, что помогало ему разрешать множество проблем10. Аппарат совета был временно размещен неподалеку от Патриархии11.

И в те последующие после «весеннего сентября» восемь месяцев, что суждено было Патриарху Сергию возглавлять Русскую церковь12, началось действительное возрождение православия в Советском Союзе. На этом пути Православной церкви предстояло преодолеть множество трудностей и найти выход из, казалось бы, патовых ситуаций. Но главное — удалось в полной мере реализовать все то, о чем договорились Сталин и православные иерархи в ночном кремлевском разговоре.

Публикацию подготовили главный специалист РГАСПИ, доктор исторических наук Михаил Одинцов и заместитель начальника отдела РГАСПИ, кандидат исторических наук Анна Кочетова.

N 2. Письмо митрополитов И.В. Сталину

5 сентября 1943 г.

Дорогой Иосиф Виссарионович!

Исторический день свидания нашего с великим для всей Русской земли Вождем нашего народа, ведущим Родину к славе и процветанию, навсегда останется в глубине сердца нас, служителей церкви. Мы почувствовали в каждом слове, в каждом обращении, в каждом предложении сердце, горящее отеческой любовью ко всем своим детям. Русской православной церкви особенно дорого то, что Вы своим сердцем почувствовали, что она действительно живет вместе со всем русским народом общей волей к победе и священной готовностью ко всякой жертве ради спасения Родины.

Русская церковь никогда не забудет того, что признанный всем миром Вождь, — не только Сталинской Конституцией, но и личным участием в судьбах Церкви поднял дух всех церковных людей к еще более успешной работе на благо дорогого отечества.

От лица Русской церкви приносим Вам великую благодарность.

Да сохранит Вас Бог на многие лета, дорогой Иосиф Виссарионович!

Патриарший местоблюститель Сергий,

митрополит Московский и Коломенский

Алексий, Ленинградский

Николай, митрополит Киевский и Галицкий

Помета: «Мой архив. И. Сталин».

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 806. Л. 140.

Подлинник. Машинописный текст.

Подписи и помета — автографы.

N 3. Деяния Архиерейского собора Русской православной церкви

8 сентября 1943 г.

В 11 часов дня 8 сентября 1943 г. в зале заседаний при Московской патриархии собрались Преосвященные архипастыри Русской православной церкви:

1) Сергий, митрополит Московский и Коломенский,

2) Алексий, митрополит Ленинградский,

3) Николай, митрополит Киевский и Галицкий,

4) Лука, архиепископ Красноярский,

5) Иоанн, архиепископ Сарапульский,

6) Андрей, архиепископ Казанский,

7) Алексий, архиепископ Куйбышевский,

8) Стефан, архиепископ Уфимский,

9) Сергий, архиепископ Горьковский и Арзамасский,

10) Иоанн, архиепископ Ярославский и Ростовский,

11) Алексий, архиепископ Рязанский,

12) Василий, архиепископ Калининский и Смоленский,

13) Варфоломей, архиепископ Новосибирский и Барнаульский,

14) Григорий, архиепископ Саратовский и Сталинградский,

15) Александр, епископ Молотовский,

16) Питирим, епископ Курский,

17) Вениамин, епископ Кировский,

18) Димитрий, епископ Ульяновский,

19) Елевферий, епископ Ростовский.

Перед началом Собора был пропет тропарь Божией Матери: «Днесь светло красуется славнейший град Москва».

Собор открыл патриарший местоблюститель Сергий, митрополит Московский и Коломенский.

1. Был заслушан Собором доклад патриаршего местоблюстителя о патриотической работе Русской православной церкви.

Собор постановил. Принять доклад к сведению и руководству.

2. Собор заслушал доклад Преосвященного Алексия, митрополита Ленинградского, на тему «Долг христианина перед Церковью и Родиной в переживаемую эпоху Отечественной войны».

Собор постановил. Принять доклад митрополита Алексия к сведению и распространению по епархиям.

3. Преосвященный Алексий, митрополит Ленинградский, доложил Собору следующее: «Уже давно среди нас, епископов, зрел вопрос о том, что необходимо довершить строительство церковное настоящим возглавлением нашей Православной Русской церкви Святейшим патриархом.

Владыка митрополит Сергий в течение 17 лет фактически несет обязанности патриарха. В настоящее время мы здесь собрались Собором епископов, чтобы избрать Святейшего патриарха. Я думаю, что этот вопрос бесконечно облегчается для нас тем, что у нас имеется уже носитель патриарших полномочий, поэтому я полагаю, что избрание со всеми подробностями, которые обычно сопровождают его, для нас является как будто бы и не нужным. Я считаю, что никто из нас, епископов, не мыслит себе другого кандидата, кроме того, который положил столько трудов для церкви в звании патриаршего местоблюстителя. Думаю, что все Преосвященные будут со мной согласны. У нас уже имеется определенный, единственный кандидат на патриаршее место».

Обращение митрополита Ленинградского было встречено с восторгом и искренней радостью. Раздались возгласы: «Просим, просим!», «Аксиос, аксиос, аксиос!»

Митрополит Сергий обратился к Собору с вопросом: «Может быть, есть какое другое мнение?» На это последовали возгласы: «Полное единодушие всего епископата». Все встают и поют трижды «Аксиос».

В ответ на единогласное решение Собора епископов митрополит Сергий выразил благодарность в следующих словах: «Это избрание меня патриархом будет продолжением того служения, которое пало на меня много лет назад; но теперь оно делается только более ответственным, потому что сопровождается такой необычайной почетностью, которая требует и необычайного исполнения этого служения. Я благодарю за то, что вы остановились на мне и вручаете мне продолжение служения в новом звании. Прошу у всех молитв и всяческого содействия».

Митрополит Алексий объявляет формулу поминовения Святейшего патриарха: «Святейшего Отца нашего Сергия, патриарха Московского и всея Руси». Собор поет тропарь св. Троице: «Благословен еси, Христе Боже наш». Протодиакон произносит многолетие Блаженнейшему Сергию, митрополиту Московскому и Коломенскому, избранному патриарху Московскому и всея Руси.

4. Митрополит Сергий объявляет следующее: «При патриархе предполагается Священный синод. Мы определили шесть членов Синода, в том числе трое постоянных и трое временных. Составлен список архиереев по старшинству хиротоний и разделен на три группы: северо-восточная группа, центральная и южная. Из каждой группы будут вызываться Преосвященные в порядке старшинства. Постоянными членами Синода будут два митрополита и третий — Преосвященный архиепископ Горьковский. Синодальный год разделяется на два полугодия или сессии: летняя сессия и зимняя сессия. Временные члены Синода вызываются для присутствия на полгода. Оставаться вне епархии всем архиереям, конечно, очень неудобно для епархий. Поэтому Синод собирается, смотря по делам, ежемесячно на неделю или на две, после чего члены разъезжаются по епархиям, оставляя, может быть, кого-нибудь для текущих дел. По окончании полугодия уезжают одни временные члены и на место их вызываются другие, следующие по старшинству».

5. Митрополит Сергий читает обращение (декларацию) о том, как смотрит Православная церковь на изменников родины. Принимается единогласно.

6. Митрополитом Сергием читается обращение к советскому правительству. Принимается единогласно.

7. По поручению митрополита Сергия Преосвященный архиепископ Саратовский читает «Обращение» Собора епископов Русской православной церкви и ко всем христианам мира.

Всеми принимается единогласно. Соборное заседание заканчивается пением молитв «Достойно есть» и «Егда снисшед».

Журнал Московской Патриархии.

1943. N 1. С. 17-18.

N 4. Заявление патриарха Сергия И.В. Сталину

г. Москва 9 сентября 1943 г.

Председателю Совнаркома
Маршалу Советского Союза
Иосифу Виссарионовичу Сталину

Собор архиереев Русской православной церкви, собравшийся по моему вызову в Москве по вышеуказанному адресу, своим единогласным решением 8го сего сентября постановил:

1) присвоить мне, как главе Русской православной церкви, титул «Святейшего патриарха Московского и всея Руси» и

2) избрать членами состоящего при Московском патриархе Священного синода митрополитов Ленинградского Алексия Симанского и Киевского Николая Ярушевича и архиепископов Горьковского и Арзамасского Сергия Гришина, Красноярского Луку Войно-Ясенецкого, Куйбышевского Алексия Палицына и Ярославского Иоанна Соколова, о чем имею долг донести правительству СССР к сведению.

Сергий, митрополит Московский и Коломенский

АП РФ. Ф. 3. Оп. 60. Д. 4. Л. 18. Подлинник.

N 5. Речь новоизбранного патриарха Московского и всея Руси Сергия в день интронизации

12 сентября 1943 г.

Великое стечение верующего народа видим мы сегодня в храме на нашем церковном торжестве. Глава нашего правительства сочувственно отнесся к нашим церковным нуждам. Для упорядочения церковных дел я созвал Собор православных архиереев Русской церкви. Собор Преосвященных архипастырей своим единогласным решением от 8 сентября постановил усвоить мне титул патриарха Московского и всея Руси. Таким образом, наша Русская православная церковь этим актом получила всю полноту канонического возглавления, управления и молитвенного предстательства. Но не во внешней красоте и величии сила Христовой церкви. Церковь, как багряницею, украшается кровию мучеников, подвигами преподобных, великими трудами святителей и других угодников Божиих; поэтому я призываю всех верных чад церкви к подвигам христианской жизни, чтобы наша Православная церковь облеклась в красоту христианских добродетелей.

В моем положении по внешности как будто ничего не изменилось с получением патриаршего сана. Фактически я уже в течение 17 лет несу обязанности патриарха. Это так кажется только по внешности, а на самом деле это далеко не так. В звании патриаршего местоблюстителя я чувствовал себя временным и не так сильно опасался за возможные ошибки. Будет, думал я, избран патриарх, он и исправит все допущенные ошибки. Теперь же, когда я облечен высоким званием патриарха, уже нельзя говорить о том, что кто-то другой исправит ошибки и сделает недоделанное, а нужно самому поступать безошибочно, по Божьей правде, и вести людей к вечному спасению. Но где же взять силы? Я обращаюсь с просьбой ко всем собравшимся архипастырям и верующему народу усилить молитвы за меня для того, чтобы молитвенным предстательством всего народа утвердилось дело церковного управления, и чтобы я, опираясь на молитвы всей Русской церкви, твердо вел вверенную мне Богом паству к вечному спасению.

Журнал Московской патриархии. 1943. N 2. С. 8.

N 7. Постановление СНК СССР N 993 «Об организации Совета по делам Русской православной церкви»

14 сентября 1943 г.

Совет народных комиссаров ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Организовать при Совете народных комиссаров Союза ССР Совет по делам Русской православной церкви, возложив на него задачу осуществления связи между правительством СССР и патриархом Московским и все Руси по вопросам Русской православной церкви, требующим разрешения правительства СССР.

2. Председателем Совета по делам Русской православной церкви назначить тов. КАРПОВА Георгия Григорьевича.

3. Обязать тов. КАРПОВА в декадный срок представить на утверждение Совнаркома СССР проект «Положения о Совете по делам Русской православной церкви при Совнаркоме СССР» и штаты Совета.

Председатель Совета

народных комиссаров Союза ССРИ. Сталин

Управляющий делами Совета

народных комиссаров СССРЯ. Чадаев

ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 1. Д. 218. Л. 179.

Подлинник, машинописный текст.

Подписи-автографы.

1. См. подробнее о политике Сталина в отношении религии, церкви и верующих в годы войны: Одинцов М.И., Кочетова А.С. Конфессиональная политика в Советском Союзе в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 2014.
2. О событиях этого судьбоносного дня — лично для себя, и для всей системы государственно-церковных отношений — Карпов оставил подробную записку. В течение многих десятилетий она находилась в секретных архивах, и содержащаяся в ней информация стала доступной для исследователей лишь в конце 1980х гг., а полностью записка была опубликована в 1992 г. См.: Одинцов М.И. Другого раза не было (о встрече И. В. Сталина с руководством Русской православной церкви) // Наука и религия. 1989. N 2; Одинцов М.И. О встрече И.В. Сталина с руководителями Русской православной церкви 4 сентября 1943 г. // Атеистические чтения. М., 1990. N 19; Одинцов М.И. И. Сталин: «Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства» // Диспут. 1992. N 3.
3. Журнал Московской патриархии. 1943. N 1. С. 7-8.
4. Журнал Московской патриархии. 1943. N 2. С. 3-5.
5. Журнал Московской патриархии. 1943. N 1. С. 3.
6. См.: Русская православная церковь в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Сб. документов / сост. О.Ю. Васильева, И.И. Кудрявцев, Л.А. Лыкова. М., 2009. С. 207-230.
7. Цит. по: Волокитина Т.В. Москва и православные автокефалии Болгарии, Румынии и Югославии (К проблеме восприятия советской модели государственно-церковных отношений в 40е годы XX в.) // Власть и церковь в СССР и странах Восточной Европы. 1939-1958. (Дискуссионные аспекты). М., 2003. С. 106.
8. Пребывание делегации Англиканской церкви в Москве // Журнал Московской патриархии. 1943. N 2; Лондон — Москва: межцерковный диалог. Обмен делегациями Англиканской и Русской православной церквей. 1943-1945 гг. / публ. М.И. Одинцова // Исторический архив. 1995. N 1.
9. Британский союзник. 1943. 31 октября. С. 8.
10. Совмещение двух должностей, мыслимое первоначально как кратковременное, затянулось до марта 1955 г., вплоть до увольнения Г.Г. Карпова из органов уже в звании генерала КГБ.
11. Первоначально аппарат Совета располагался в двухэтажном особняке по ул. Кропоткинской, 20 (ныне Пречистенка). Чуть позже, в 1944 г. — по адресу: пер. Н.А. Островского, 10 (ныне — Пречистенский пер.).
12. Патриарх Сергий скончался 15 мая 1944 г. Согласно его завещанию пост патриаршего местоблюстителя занял митрополит Ленинградский Алексий (Симанский). См. о нем: Одинцов М.И. Патриарх Победы. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского). М., 2015.

Не секрет, что с каждым годом все больше и больше людей, которые хотят вернуть Сталина. К сожалению, они считают, что старого вернуть невозможно, или что надо ждать неизвестное время, пока появится новый.
Это в корне неверно. Копаясь в старых фолиантах, я обнаружил древний ритуал , который может вызвать Сталина в любой момент. Естественно, это достаточно опасно и сопряжено с трудностями, но стоит ли говорить о трудностях? Сталин придет и порядок наведет. Итак, в гриморе существует несколько вариантов этого ритуала, которые зависят от значения показателя Сила Духа призывателя. Выберите наиболее подходящий вам. Ручаюсь — ваша жизнь станет точно такой, как если бы действительно пришел снова Вождь.

Ритуал призыва Малого Сталина.
Встаньте в пять утра. Позавтракайте куском черного хлеба и кружкой кипятка. Наденьте холщовые штаны , рубаху и сандалии. Немедленно после этого выйдите из дома. К 7.45 вы должны быть на работе. Можно, конечно, воспользоваться метро или трамваем, но это тем самым значительно понизит магическую силу вызванного Сталина, поскольку большая часть людей при нем добиралась на работу пешком. Помните, что вы должны быть на работе не позже 7.45. Если вы прибудете на работу в 8.10, то вместо Малого Сталина вы вызовете Среднего Сталина. Если у вас нет работы или вы работаете фрилансером, вы также призовете Среднего Сталина.
В течение всего дня вы должны работать. Это сложно, но необходимо. Причем вы должны выполнить не меньше трех норм. Одну норму вы можете выполнить только если у вас тяжелое неизлечимое заболевание. Две нормы — это минимум. Если вы не знаете, в чем может состоять норма — необходимо спросить у парткома. Это повысит риск вызова Среднего Сталина, поскольку Малый Сталин предполагает, что вы сами инициативно назначаете себе норму в два раза выше нормы, а потом перевыполняете свою норму на 200 процентов.
Пообедайте супом и хлебной котлетой в столовой. Помните, что регулярное поедание говядины означает вашу принадлежность к зажиточному кулачеству и повышает риск призыва Среднего Сталина.
Напишите объяснительные за все телефонные звонки, сделанные вами в личных целях. Не забудьте описать полные данные лиц, которым вы звонили в рабочее время со служебного телефона, запротоколироватьс содержание бесед и не позднее вечера передать в партком.
После работы желательно остаться на час и еще раз перевыполнить норму. Помните, что реальное количество нормы будет оцениваться не по результату труда, а по количеству потраченного бензина/чернил/известки/досок/электричества.
При получении зарплаты вы должны выбрать трудодни или облигации. Желательно выбрать трудодни, поскольку это означает вашу приверженность идеалам советского хозяйства. Трудодни в конце месяца можно будет обменять на несколько мешков с пшеном, которые вы легко можете продать на рынке в городе или обменять на кусок ситцевой материи или кастрюлю.
Если же вы выберете оплату наличными, вы должны приобрести достаточное количество (примерно на 50% зарплаты) государственных облигаций. кроме того желательно пожертвовать еще 10% на ДОСААФ, эскадрилью полярных летчиков, гидроэлектростанцию или радиофикацию страны.
Вернитесь в полной темноте домой. Освещаются только центральные улицы и памятники вождям большевиков. Поужинайте остатками обеда или завтрака, если у вас нет семьи. Если есть семья, обсудите перспективу приобретения на премию в конце года ситцевого платья для старшей дочери и туфлей для младшей. Убедите младшую дочь, что донашивать одежду за старшей — не стыдно, все так делают. Всыпьте старшей за то, что ходила по двору в туфлях , можно было и босиком. Встретьте как ангела старшего сына , который раздобыл по знакомству круг копченой колбасы. Спрячьте колбасу до первого мая в погреб.
Ночью к вам придет Малый Сталин и порядок наведет.

Ритуал призыва Среднего Сталина

Встаньте внезапно в час ночи. Недоуменно смотрите на слепящий свет электрического фонаря (до этого желательно неделю пользоваться керосинкой). Оденьтесь с семьей впопыхах в первую попавшуюся одежду. Бросив документы и все остальные вещи в незакрытом доме, бегите до станции. Залезайте в первый попавшийся товарняк , идущий в Казахстан. Сидите в вагоне, не выходя из него. Не ешьте и не пейте. Желательно набиться в вагон так, чтобы было не продохнуть. В туалет ходите всей семьей в углу в обрезанную бочку. На третий день вывалитесь из вагона в степь. Попейте немного под дождем. Закопайте умершего сына-младенца. Вспомните, что лопаты нет, найдите обрубок палки. Выройте землянку, накройте ее остатками одежды. Живите в ней полгода. Закопайте остальных умерших от тифа детей. В пять утра начните осваивать степь и выращивать гигантские помидоры. После работы закончите выращивать помидоры и начните месить глину для саманных сараев, в которых вы будете жить следующие пятнадцать лет. Закопайте умершую от истощения жену. Попробуйте сбежать из степи. К вам сразу придет Средний Сталин и порядок наведет

Ритуал призыва Великого Сталина пригоден только если вы верите вождю на 100% , преданы ему, как ни один человек никогда никому не был предан, в тонкостях разбираетесь в его мудрой политике и четко следуете указанному им курсу, цитируете его труды наизусть, его портреты висят у вас в комнате , и каждое утро вы декламируете посвященные Сталину-Солнцу стихи.
Встаньте внезапно в час ночи. Недоуменно смотрите на слепящий свет электрического фонаря. Нет, вы привыкли к электрической лампе, вы преданный соратник, вы просто понимаете, что произошла какая-то ошибка. Кто-то сделал вам подлость и из НКВД пришли к вам по ошибке. Вот же, вот же он — портрет Вождя и Учителя. Скажите, что вы готовы, что вы все понимаете, работа такая. Пошутите . Посмейтесь в одиночестве над своей шуткой. Чмокните в щеку бледную как смерть жену, также преданную Вождю до смерти. Скажите, что сейчас во всем разберетесь и утром все уляжется, чтобы не переживала и ложилась спать. Поезжайте в глухой черный подвал. Ударьте себя с размаху пару раз по почкам. Пару раз ударьтесь головой о стенку. Скажите, что это какая-то ошибка, потребуйте, чтобы пришел Ворошилов, который вас знает. Сломайте себе ребро. Подпишите признание в том, что вы работали на польскую, японскую и монгольскую разведки. Потому что так нужно партии. Так нужно вождю. Да, все прекрасно знают, что это вранье. Напишите корявое из-за сломанного пальца письмо Сталину. Признайтесь во всем и попросите, чтобы он отечески вас простил. Напомните, как в бытность Сталина в ссылке при кровавом царе, вы организовали для него передачу — несколько ящиков грузинского вина, сыра и сочинений Маркса. Поклянитесь в стойкой верности заветам Сталина и неуклонности проведения его линии. Спотыкаясь, выйдите из комнаты. Проходя мимо лестничной клетки бросьтесь с размаха в пролет с пятого этажа и разбейтесь насмерть. После этого к вам придет Великий Сталин и порядок наведет.

5. Алфавитный указатель Несмотря на множество разнообразных и зачастую, казалось бы, не связанных между собой тем, сборник получился вполне целостным и качественным. Он будет интересен широкому кругу исследователей, как

занимающихся непосредственно ВСЦ и экуменическим движением, так и соответствующим периодом мировой истории.

Т. Пыка

В издательстве РОССПЭН в серии «История сталинизма» вышел перевод книги итальянского историка, профессора новейшей истории университета «Рим III», специалиста по истории России Адриано Роккуччи (по-итальянски книга увидела свет в 2011 г.). Нужно отметить усилия издательства, которое стремится познакомить читателя как с новыми российскими исследованиями религиозной политики советского государства, так и с переводами работ зарубежных ученых. Так, в серии «История сталинизма» вышли несколько книг М.И. Одинцова, совместное исследование Т.В. Волокитиной, Г.П. Мурашко и А.Ф. Носковой, книга американского исследователя С.М. Майнера16 и теперь книга А. Роккуччи.

16. Одинцов М. И. Русская православная церковь накануне и в эпоху сталин-

Публикация книги итальянского историка, безусловно, важное событие и для русского читателя. Роккуччи обладает редкой авторской оптикой — одновременно стороннего и «включенного» наблюдателя. Разумеется, главный адресат этой работы — итальянский читатель. Поэтому автору было

необходимо объяснить ему перипетии российской и советской истории, особенности православного сознания и церковных практик… Каждый из исторических сюжетов обсуждается в книге с завидной обстоятельностью, с опорой на обширную литературу, как российскую, так и зарубежную (причем далеко не только итальяноязычную), и архивные источники. Чувствуется, что для автора русская церковная история — не любопытная, но все же несколько экзотичная, а близкая и понятная часть мировой истории. Кроме того, Роккуччи чуток к религиозной мотивации и внутрицер-ковным аспектам обсуждаемых проблем. Он включен не только в российскую, но и в церков-но-историческую проблематику, и это его важное достоинство как исследователя.

Приведем только один пример связанной с этим исследовательской проницательности. Представляется, что Роккуччи первым обратил внимание на новое положение епископата Русской церкви, в котором тот оказался в условиях сталинского «нового курса» религиозной политики. В 1940-е гг. произошла сверхцентрализация церковного управления, в котором была заинтересована и советская власть. Епископат получил широкие полномочия, которые — впервые в русской церковной исто-

рии, как подчеркивает Роккуччи — не были ограничены иными церковными институтами. Итальянский историк пишет, что преосвященные теперь находились как бы в безвоздушном пространстве: их власть уже не уравновешивали ни многочисленное и влиятельное монашество, ни консолидированное белое духовенство, ни ученые корпорации духовных академий. Все эти церковные институты были уничтожены или предельно ослаблены в годы гонений. И теперь единственными контрагентами епископов оказывались патриарх и светская власть в лице своих уполномоченных или иных органов. Вряд ли стоит уточнять, что эта особенность системы церковного управления, целенаправленно (это несколько раз подчеркивает автор) созданная советскими контролирующими органами, имела далеко идущие последствия для церковной жизни.

Книга состоит из девяти глав, обширного предисловия, представляющего собой по сути отдельную вводную главу, и краткого послесловия, в котором подводятся итоги исследования и прослеживаются тенденции во взаимоотношениях власти и Церкви в последние три десятилетия существования советского государства. В основу членения на главы положен отчасти хронологический, отчасти про-

блемно-тематический принцип. Главы делятся на параграфы, каждый из которых посвящен отдельному историческому сюжету, явлению или проблеме. Автор стремится соблюсти баланс между описанием советской политики и жизни церкви в условиях этой политики. Книга охватывает период с 1917-го по 1958 г., но главный фокус исследования—период с 1939-го по 1958 г., когда советская власть постепенно, сначала неявно, а затем открыто, отошла от курса на уничтожение Православной церкви, которого она придерживалась в предшествующие годы. Сталинская политика «нового курса» в отношении религии и церкви — главный объект интереса итальянского исследователя. Ей посвящены шесть из девяти глав книги.

Начинает автор с описания взаимоотношений царской и патриаршей власти, опираясь при этом на книгу Б.А. Успенского «Царь и патриарх» — аллюзия на название этой работы содержится и в названии самого рецензируемого труда. Такое сопоставление может насторожить читателя, отдающего предпочтение конкретно-историческим исследованиям. Но итальянский ученый убеждает нас в обоснованности такого сопоставления: Сталин в самом деле сравнивал свою власть с властью русских царей, свою харизму — с их ха-

ризмой. Впрочем, дальнейшее повествование строится именно как конкретно-историческое исследование, основанное на обширной историографии, публикациях источников и собственных изысканиях автора в российских и зарубежных архивах.

В номере журнала, посвященном религиозным аспектам истории Холодной войны, уместно обратить внимание именно на то, как итальянский исследователь трактует вопросы, связанные с международной деятельностью Русской церкви в рассматриваемый период. Представляется, что к ключевым вопросам относятся вопрос о причинах начала «нового курса», вопрос о целях, которые преследовали обе стороны — советское государство и Церковь, и, наконец, вопрос о причинах кризиса «нового курса» в 1948-1949 гг., когда в недрах Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) готовилось новое наступление на церковь, остановленное лишь личным указанием Сталина.

Причины поворота сталинской религиозной политики в ходе Второй мировой войны А. Роккуччи, как и большинство исследователей сегодня, видит в заинтересованности советского руководства во внешнеполитической деятельности Православной церкви, направленной прежде всего на взаимодейст-

вие — в интересах СССР — с православными церквами Восточной Европы и Ближнего Востока. Отчасти автор полемизирует с А. Диккинсон, предполагавшей, что своим шагом Сталин стремился также «устранить потенциального врага», носителя чуждых и не поддающихся контролю ценностей17. Роккуччи считает, что советский лидер, заявляя о начале «нового курса», уже не видел в церкви опасности. Если бы это было не так, то для него и созданного им режима естественнее было бы прибегнуть к репрессивным мерам, чтобы устранить противника. Как замечает автор, «нейтрализация предполагаемого врага путем его кооптации не относилась к числу традиций сталинской политической культуры» (с. 224). Именно перспективы «имперской экспансии» и открывающиеся после войны «геополитические горизонты», по мнению итальянского историка, стали главной причиной поворота в сталинской религиозной политике. Но констатируя это, Роккуччи идет дальше: он усматривает определенную мировоззренческую общность, которая объединяла в тот момент сталинское руководство и иерар-

хов Русской церкви, заключавшуюся в наличии у тех и у других универсалистского имперского сознания. Это, полагает автор, облегчало обеим сторонам шаги навстречу друг другу.

Еще одной важной особенностью «нового курса», на которую неоднократно обращает внимание А. Роккуччи, было совпадение интересов (хотя далеко не полное) церкви и советского государства. Обе стороны были заинтересованы в выходе Русской церкви из международной изоляции, в которой она оказалась в предвоенный период — период репрессий. Но мотивы у сторон были разные. Так, власть хотела мобилизовать «церковный ресурс» в рамках своей послевоенной экспансии. Церковь же стремилась восстановить связи с другими православными церквами и вернуть свое прежнее положение одного из лидеров вселенского православия. До поры до времени разница в мотивах не сказывалась на отношениях сторон, но в определенный момент именно она могла привести к кризису «нового курса».

Вопрос о причинах кризиса «нового курса» 1948-1949 гг. А. Роккуччи рассматривает в контексте послевоенной эволюции политической системы сталинизма, о которой писали такие авторы, как Р. Г. Пи-хоя, О. В. Хлевнюк, И. Горлиц-

кий18. Речь идет о выстраивании нового баланса сил между государством и партией, который предполагал усиление партийного, идеологического крыла. В этой ситуации Совет по делам Русской православной церкви, созданный в 1943 г- Для обеспечения связи между правительством (фактически, Сталиным) и церковью, оказывался в двусмысленном положении. Он принадлежал к системе государственных органов, но его деятельность непосредственно касалась щекотливых идеологических вопросов — вопросов существования в советском государстве церкви как идейно чуждого организма. Поэтому партийные органы стремились установить контроль над Советом и скорректировать проводимую им религиозную политику в соответствии со своими представлениями. В связи с этим А. Роккуччи подчеркивает, что колебания советской религиозной политики в конце 1940-х гг. служат для историка советского режима важным симптомом изменения всей политической системы. Он пишет: «Исследование религиозной жизни и религиозной политики не сводится к анализу одной пусть и любопытной,

но все-таки маргинальной сферы советского общества и советской истории… Историю православной церкви и ее отношений с государством в СССР можно воспринимать как кривую сейсмографа, регистрировавшего колебания и подземные разломы, происходившие глубоко под толщей коры советской планеты» (с. 289).

Таким образом, по мнению итальянского историка, причины кризиса «нового курса» коренились в структурных противоречиях между ЦК ВКП(б) и правительством, а не в неудачах международной деятельности церкви, не в том, что Совещание глав и представителей православных церквей, проведенное в Москве в июле 1948 г., не выполнило, с точки зрения Сталина, свою задачу — наделить Московский патриархат статусом вселенского, первого по чести среди других православных церквей. Более того, Роккуччи предполагает, что спад международной активности церкви с 1948 г. был предрешен. Он считает, что в условиях начавшейся холодной войны и блокового противостояния держав сфера международной деятельности Русской церкви неизбежно ограничивалась зоной советского влияния — православными церквами Восточной Европы, тогда как церкви Ближнего Востока оказывались в зоне влияния Англии

и США. Если в 1945-1948 гг. Русская церковь могла делать попытки включить восточные па-триархаты в сферу своего влияния, то теперь такие попытки автоматически сталкивались с противодействием западных держав.

Помимо этого, как считает итальянский историк, в этой ситуации советское руководство пришло в замешательство. Оно не могло определиться, какие именно цели перед «внешней» деятельностью церкви должны быть поставлены. После того, как задача превратить Москву в «православный Ватикан», сделать ее центром вселенского православия оказалась недостижима, а также после того, как расширение международной активности Московской патриархии в условиях противостояния западного и восточного блоков достигло своих пределов, новые направления этой активности не просматривались. Включение церкви в 1949 г- в международное движение борьбы за мир оказывалось не вполне равноценной заменой, поскольку не предполагало достижения какой-либо конкретной цели. А. Роккуччи показывает, что все попытки председателя Совета по делам Русской православной церкви Г. Г. Карпова в этой ситуации получить от «директивных инстанций», от высшего руководства страны новые

указания о предпочтительных направлениях деятельности Совета и Московской патриархии на международной арене закончились безрезультатно. Кризис внешнеполитической активности церкви в контексте послевоенной турбулентности политической системы сталинизма привел к кризису всего «нового курса» в государственно-церковных отношениях.

Есть, правда, один нюанс, который, как нам кажется, ускользнул от внимания автора. Это — личная роль Сталина в охлаждении государственно-церковных отношений в 19481949 гг. Дело в том, что сигнал центральным органам и местным властям о наступлении на церковь в 1948 г. дал именно он, под формальным предлогом отказавшись утвердить список церквей, предназначенных для передачи верующим19. В связи с этим можно поставить дополнительный вопрос о мотивах, которыми руководствовался советский лидер, предпринимая этот шаг. Поддержал ли он таким образом начавшееся еще в 1947 г- скрытое наступление партаппарата на Совет по делам Русской православной церкви и на проводимую этим органом линию религиозной по-

19. См., например: Чумаченко ТА. Государство, православная церковь, верующие. 1941-1961 гг. М., 1999. С. 127.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

литики? Или он действительно был разочарован результатами июльского Совещания глав и представителей православных церквей и считал нужным пусть и косвенно указать на это Совету и церкви? В любом случае не вызывает сомнений центральная роль Сталина в корректировке религиозной политики в 1948-1949 гг. Он был не только «гарантом стабильности системы» государственно-церковных отношений, оформившейся в 1943 г-> поскольку в мае 1949 г. наложил вето на подготовленное в аппарате ЦК антирелигиозное постановление (на этом эпизоде специально останавливается А. Роккуччи на с. 308-312). Он также был тем, кто осенью 1948 г. дал местным властям недвусмысленную санкцию продолжить давление на церковь. Для нее он выступал в роли «монарха», который казнит и милует.

Но нам бы не хотелось, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто итальянский историк уделяет внимание исключительно политическим аспектам государственно-церковных отношений. Автор систематически обращается (хотя и только на материалах центральных российских архивов) к различным сторонам жизни церкви, причем рассматривает их в контексте социальных процессов, ставших результатом советской мо-

дернизации. В частности, он обращает внимание на ту роль, какую в жизни Русской церкви сыграла урбанизация, которая уже в 1950-е гг. породила новый тип верующего — горожанина. По мнению А. Роккуччи, «города бросали главный вызов русскому православию, которое не собиралось отказываться от своего присутствия в советском мире» (с. 34°) • Исследователь считает, что церковное руководство понимало это и принимало «вызов городов», например, при назначении духовенства отдавая предпочтение именно городским церквам.

Таким образом, книга А. Роккуччи подводит определенный итог исследованиям сталинской религиозной политики. При этом итальянский историк извлекает максимальную пользу из своей позиции стороннего, но «включенного» наблюдателя, делая на основании источников важные наблюдения, мимо которых прошли отечественные исследователи. Тем самым он углубляет и уточняет наше видение ряда аспектов советской церковной политики этого периода. Характерная для книги обстоятельность анализа и точность оценок делает ее ценной и для российского читателя. Если читатель, не будучи специалистом в области сталинской церковной политики или будучи специалистом в других облас-

тях отечественной истории, захочет углубиться в проблематику государственно-церковных отношений первой половины XX в., ему можно посоветовать

начать именно с книги А. Рок-куччи. После знакомства с ней можно быть уверенным, что от вас не укрылись ключевые проблемы этого периода.

А. Беглов

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *