Сохранение традиционных ценностей

Конституция Российской Федерации
Статья 44.

2.-Каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры.

Чтобы сохранить духовные ценности российского народа – милосердие, сострадание, доброту, отзывчивость – необходимо объединить усилия государства и общественных организаций, в том числе и религиозных. Сегодня государство признает особую роль традиционных религий в развитии духовно-нравственной культуры России. Оно защищает право человека исповедовать любую религию. Сегодня в нашей стране восстанавливаются памятники духовного наследия, строятся храмы, монастыри, мечети, синагоги. Тысячи паломников ежегодно посещают святые места. Все эти факты свидетельствуют о возрождении духовности России, о желании нашего государства сохранить вечные ценности, которые выработали предыдущие поколения россиян.

Духовные ценности – это совокупность моральных, религиозных, нравственных, этических убеждений человека, представляющих для него значимость

Версия презентации из видеоролика выше:

GDE Ошибка: Ошибка при загрузке файла — При необходимости выключите проверку ошибок (500:Internal Server Error)

Задания

Внимание, захватывая нужный блок справа, перемещаете его, слегка затаскивая на правильный левый блок. В этом случае блок не возвращается на место.

Если что-то не получилось, то можно перезагрузить страницу и начать заново.

Если у Вас возникают сложности, то телефон для Ватсапа: +7953 088 25 02

Также можно для связи воспользоваться кнопкой чата в нижней части странице слева.

Духовно-нравственные ценности, сложившиеся в процессе культурного развития России (согласно Стратегии развития воспитания в Российской Федерации на период до 2025 года)

  • человеколюбие
  • справедливость
  • честь
  • совесть
  • воля
  • личное достоинство
  • вера в добро
  • стремление к исполнению нравственного долга перед самим собой, своей семьей и своим Отечеством

Нужно искать формулировки, которые будут приняты всеми

Протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель храма Всемилостивого Спаса бывшего Скорбященского монастыря (Москва)

Протоиерей Александр Ильяшенко

Мне кажется, идея документа хорошая и правильная, но его нужно бы еще доработать. Например, в Стратегии встречаются штампы, идущие с советских времен. Так, говорится о воспитании личности, способной реализовать свой потенциал в условиях современного общества. Но современное общество – величина не постоянная, изменчивая и какое время оно просуществует именно в таком виде – неизвестно: условия нашей жизни меняются достаточно быстро.

Получается, мы ориентируем личность на короткий исторический промежуток, на нечто быстро меняющееся, преходящее? Или все-таки даем ей традиционные ценности, которые по-настоящему значимы и в прошлом, и в настоящем и в будущем? Противоречие выходит.

В документе перечислены традиционные ценности, и слова вроде бы названы правильные, но некоторые можно понимать в самом широком смысле и порой, к сожалению, совсем не так, как их понимали создатели документа. Под них можно подогнать любую точку зрения, даже ту, что противоречит замыслу авторов.

К примеру, что значит «нравственный долг перед самим собой, своей семьей и своим Отечеством»? Вот, скажем, генерал Власов считал, что он именно исполняет свой нравственный долг перед самим собой и перед своим Отечеством, при этом присягая лично Гитлеру.

Стратегия рассчитана на десять лет. Это тоже, кстати, мне кажется странным. Как можно Стратегию нравственного воспитания принимать только на десять лет? Что, через десять лет она должна смениться? Ведь стратегия по своей сути – вещь медленно меняющаяся. Стратегические задачи не должны быть сиюминутными. А сфера нравственного воспитания должна ориентироваться на действительно традиционные ценности, которые были справедливы сотни лет назад.

Кстати, из документа выпало такое понятие, как патриотизм. Это не только личный долг перед семьей и Отечеством, а нечто более конкретное и более широкое одновременно. У наших предков было замечательное обобщение, императив – служить своему Отечеству верой и правдой. Слова «вера и правда» уже не имеют двойного звучания, их нельзя толковать произвольно.

Речь в документе идет о нравственном воспитании детей. Важно задаться вопросом – кого мы хотим получить из этих детей через годы? Если верных сынов своей Родины, готовых служить ей всем, чем они обладают, то это – важная установка.

В одну фразу невозможно вложить глубокую и обширную мысль, но необходимо подбирать формулировки, которые появились действительно благодаря национальному опыту и мудрости народа, и которые трудно истолковать как-то иначе. Это требует очень большого труда — интеллектуального, исследовательского, исторического и так далее. Поэтому, повторяю, я бы предложил над документом еще серьезно поработать.

Нужно искать формулировки, которые будут приняты всеми, всем нашим народом. Он должен почувствовать, что все, звучащее в документе исходит из его давних-давних традиций и соответствует его внутренним ценностям. Тогда не надо будет писать стратегию на десять лет, на пятнадцать, на двадцать: она будет естественной для народа, глубокой и, следовательно, постоянной.

Ценности, которые помешают брать взятки

Протоиерей Федор Бородин, настоятель храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке в Москве.

Протоиерей Федор Бородин

Я считаю, что в документе – прекрасный список традиционных ценностей. Для нас, христиан, ценности рождаются из нашей веры и ее питаются.

Но если государство будет воспитывать в гражданах уважение к ним и учить этим ценностям теми способами, какие у него есть, прежде всего, конечно, через школу, то я только за. Поскольку нам очень не хватает всего этого в нашей жизни.

Могу сказать из собственной практики: я пятнадцать лет, с 1992 года, в общеобразовательных школах вел предмет, который сегодня называется основы православной культуры. Так вот, дети с жадностью слушают слова о любой добродетели, о чести, о совести. Как сухая земля влагу они впитывают рассказы о благородных поступках тех, кто жил на нашей земле раньше. Все вот это формирует человека.

Причем, если человек стремится к добру, а в семье ему все эти вещи не объясняют, не говорят о тех базовых нравственных принципах, о которых идет речь в документе, то слышанное в школе поможет вести себя иначе, чем родители.

Важно преодолеть сложившуюся ситуацию, в которой школа давно устранилась от воспитания, оставив только преподавание. Школа, конечно, должна воспитывать. И в школе, и в институте обязательно должен быть кодекс поведения, разграничение допустимых и не допустимых вещей.

Помню, когда я поступил в семинарию в 1988 году. Наш поток был первым, когда набрали сразу четыре класса, до этого набирали один или два. И вот как-то я разговаривал со студентом академии и услышал от него: «Нам с вами стало тяжело. Когда в свое время пришли учиться мы, общая атмосфера переваривала нас, мы учились, как можно себя вести, как нельзя. Вас так много, часто ведете себя неправильно и не чувствуете, как это диссонирует с нашими традициями». Но все-таки потом эти самые традиции победили и нас.

Так что, повторяю, учебное заведение должно воспитывать человека. Это можно делать на основе преподавания литературы, отечественной истории. Хотя бывает так, что и преподаватели негуманитарных предметов – математики, физики, химии — тоже становятся нравственными идеалами для детей – по тому как он себя ведет и его поведение соответствует кодексу, который декларируется в школе. Такой преподаватель навсегда может остаться старшим другом, учителем жизни для взрослеющего ребенка.

Сейчас мы столкнулись с тем, что базовыми ценностями нашего общества, к сожалению, становятся потребление, нажива, развлечения, расслабление и прочие вещи, которые разрушают страну и душу человека. Этому, конечно, надо противостоять.

Если список ценностей, перечисленных в документе, будет работать в нашем обществе, нам всем намного легче будет жить. В документе говорится о долге перед Отечеством, перед ближними. Я бы расширил это понятие и ввел туда принцип служения, потому что в России этот принцип, особенно для государевых людей – единственный принцип, который может заставить человека внутренне противостоять искушению брать взятки или использовать свое служебное положение как личный ресурс.

Список ценностей – только в контексте Стратегии

Протоиерей Максим Первозванский, главный редактор журнала «Наследник»

Протоиерей Максим Первозванский. Фото Юлии Маковейчук

Документ, на мой взгляд, построен очень интересно с той точки зрения, что часть, где вроде бы отдельно выделены ценности, позволяет прикрыться от слишком радикальных либералов: «Мы же ничего особенного не сказали»… То есть в самом списке никаких конкретных традиционных ценностей нет – перечислены размытые общие понятия из серии «за все хорошее против всего плохого». Если бы все выглядело так, что Россия готова воспитывать и защищать вот такие традиционные ценности, то тогда это был бы, скорее, провал, чем достижение.

Но этот список нельзя рассматривать вне контекста стратегии в целом.

Потому что дальше, в различных пунктах документа, акценты все-таки расставляются, там говорится о важных вещах, в том числе и о настоящих ценностях.

Этот документ однозначно показывает озабоченность нашего руководства тем, что в стране совсем нет идеологии. И это плохо в условиях очевидной военной опасности , в которой находится наше государство, Военной – в смысле однозначно идущей «холодной войны». Обычно опорой государства являются люди, которым, по выражению Стругацких, хочется странного. Они не ограничиваются едой, садиком, домиком, собачкой, парой детей, а ищут более глубоких и серьезных смыслов. Такие люди становятся необходимыми стране Матросовами, панфиловцами, Павличенко. Именно такие люди являются собирающим, цементирующим ядром. Чтобы такие люди появились, они должны быть готовы не на словах, а всей жизнью воспринять некие идеи. Но где взять идеи, если в условиях того общества, в котором мы живем, нет идеологии. Проблема в том, что мы действительно живем в светском государстве и Конституции у нас прописано отсутствие государственной идеологии.

Поэтому мы и имеем грустный пример студентки Вари, которая хотела уехать в ИГИЛ.

Думаю, что государство это хорошо понимает и поэтому в концепции воспитания оставлены специальные лакуны. Это открытый документ, и в этом его важное значение. С одной стороны он носит максимально широкий характер, с другой – говорит о воспитании как о первоочередной задаче. В девяностые годы прошлого века слово воспитание вообще было изъято, в «нулевые» — стало разрешено, допущено вторым планом. Этим документом воспитание возвращается в жизнь общества как важнейшая ее составляющая.

«Ценности» в отрыве от христианской этики превращаются в абстрактные понятия

Игумен Агафангел (Белых) настоятель Архиерейского подворья Свято-Николаевского собора в г. Валуйки (Валуйская и Алексеевская епархия), сотрудник Синодального миссионерского отдела, руководитель миссионерского стана «Спасский», в п. Тикси, республика Саха.

Игумен Агафангел (Белых)

Понятно желание правительства Российской Федерации в очередной раз как-то укрепить, сплотить народ нашей страны, учитывая «актуальные потребности современного российского общества и государства», опираясь на традиционные и духовные ценности. Жаль, что, при этом, в «Распоряжении № 996-р» исповедуется не христианский, а вполне языческий подход к вопросу, характерный для Римской империи, например, признающей всех богов и все религии, лишь бы их адепты покланялись императору и служили к укреплению государства. Именно поэтому, кстати, было гонимо христианство, — так как христиане не могли признать божественность императора.

Да, и человеколюбие, и братство, и честь, совесть, воля, личное достоинство, вера в добро и прочая, и прочая, — очень хорошо. Но, сами по себе, в отрыве от христианской этики, они превращаются в абстрактные понятия. Что значит абстрактная «вера в добро» или, кто является источником «совести и нравственного долга» в человеке?

В христианской аксиологии на первом месте стоит Бог и следование его заповедям, а на втором месте находится человек, потому что через наше отношение к Богу строится и наше отношение к ближнему. Здесь человеколюбие не цель, а средство. Совесть и воля — дар Божий, а верующий в «добро» знает Имя Того, Кто есть Источник всякого блага.

В любом случае, то, что планируется говорить с детьми о нравственности и человеколюбии, неплохо. Но нельзя лицемерно утверждать при этом, что мы опираемся на «систему духовно-нравственных ценностей, сложившихся в процессе культурного развития России», ни слова не говоря о христианстве, ставшем важнейшим образующим фактором для всего того, что мы можем назвать российской культурой. Похоже, что опять, у Церкви пытаются взять, то что нужно и полезно государству, оставляя за бортом саму Церковь Христову.

Мы могли бы не стесняться своих христианских корней

Священник Филипп Ильяшенко, заместитель декана Исторического факультета ПСТГУ.

Священник Филипп Ильяшенко

Когда мы произносим слово «стратегия», мы понимаем, что речь идет не о чем-то сиюминутном, что есть оперативное, не о чем-то завтрашнем, что есть тактическое, а о стратегическом, то есть о том, что определяет будущее. Стратегия определяет будущее. Не беру на себя ответственность говорить о том, какова должна быть стратегия развития воспитания в нашей стране сегодня, но выскажу некоторое размышление по поводу того материала, который нам представлен как документ, определяющий стратегию, то есть наше будущее.

Этот документ уже на первой странице в разделе «Общие положения» приводит ту основу, на которой должна выстраиваться система воспитания. Это четыре строчки текста, две с половиной из которых посвящены перечислению названных в стратегии «духовно-нравственных ценностей, которые сложились в процессе культурного развития России». Мне кажется, что само по себе это перечисление отражает не новое для человеческого мировоззрения отношение к традиционным духовно-нравственным ценностям, как ценностям общегуманистическим, как ценностям, которые существуют сами по себе относительно человека.

Но нужно быть, наверное, малообразованным, совсем исторически безграмотным человеком, «Иваном, не помнящим родства», чтобы отрицать, что все до настоящего момента известные духовно-нравственные ценности, традиционные ценности – это ценности, связанные с христианством, то есть с Христом. Когда мы видим перечень того, что составляет духовно-нравственные ценности, на которые будет опираться стратегия развития воспитания в России в ближайшие 10 лет, то мы должны сказать, что в этом перечне трудно увидеть Христа, трудно увидеть ту основу, на которой только и может вырастать любая, декларированная в этом списке ценность, и, соответственно, может строиться какое-то воспитание.

Мы живем в уникальное время, когда в известном смысле маски сброшены. Мы можем уже не носить ужасающую своим лицемерием и просто демагогией и ложью личину коммунистической идеологии советского периода, отравившую и разрушившую то великое государство, при всей жестокости его создания и тяготах его существования – великое государство, которым был Союз Советских Социалистических Республик. Мы можем сейчас назвать вещи своими именами. Сегодня мы можем говорить о том, что фашизм есть фашизм, и не надо рассказывать про уютный концлагерь, пытаясь оправдать нацизм. И не нужно нам говорить о великом Сталине, пытаясь оправдать сталинизм как таковой, и ложь коммунизма, ложь большевистского ленинского государства в целом.

Мы можем теперь прямо говорить следом за одним замечательным русским правителем о том, что «у России нет союзников, кроме армии и флота». Более того, сейчас с некоторым облегчением можно говорить, что теперь эти союзники у России все-таки есть. Еще пять лет назад можно было сомневаться, есть ли, живы ли эти союзники – армия и флот, – или уже отошли в иной мир, и больше их нет. Сейчас, мне кажется, можно говорить о том, что они есть.

Наконец, действительно можно сейчас констатировать, что эта большая дружба, эти объятия и рукопожатия, которыми цивилизованный мир приветствовал, как нам казалось, нашу свободу, на самом деле были приветствием разрушения великого государства и геополитического, экономического, военного соперника. Мы можем не делать вид, что их ценности – это наше всё, и наша цель – ценности, которыми живет западный мир. Мы можем называть извращение извращением, однополое сожительство не семьей, а богопротивным и противоестественным человеку состоянием. Мы можем называть семьей союз мужчины и женщины, любящих друг друга, свои отношения определивших соответствующими гражданскими актами, и иногда свидетельством перед религиозным последованием.

Мы можем говорить о том, что сейчас проявили свое отношение к нашей стране и к нашему народу его настоящие друзья, друзья ложные и скрытые враги. Не для того чтобы заниматься охотой на ведьм, не для того чтобы возбуждать агрессию и истерию, которой наполнена наша жизнь в последнее время, совсем не для этого. Мы живем в реальном мире, и мы принадлежим не по своим заслугам, а по заслугам предков к великому народу, и мы имеем долг, оставленный нам святым равноапостольным князем Владимиром, святым апостолом Андреем Первозванным, другими апостолами и просветителями Руси, хранить и свидетельствовать то сокровище, которое было проповедано и передано нам более тысячи лет назад.

Сейчас мы могли бы не стесняться своего русского происхождения или своих христианских корней и об этом говорить рельефнее. Я совсем не политик и не берусь мною глубоко уважаемых политиков чему-то учить, потому что это их, как говорят, хлеб, их профессия, их долг. Но я, как обыватель этой страны, хотел бы, чтобы то, на чем моя страна стоит, то, из чего она выросла, и то, без чего, как показала история XX века, выжить не может, не вызывало какого-то стеснения к объявлению сколько-нибудь публичному, тем более в документах, которые определяют будущее нашей страны. И только в этом смысле, думаю, что этот документ нуждается в каком-то осмыслении и развитии.

Нужно ли заниматься будущим нашей страны? Конечно, нужно, потому что наше будущее создается сегодня. От чего оно зависит? Совершенно верный посыл – будущее зависит от детей и молодежи, какими мы их воспитаем, таким и будет наше будущее. В этом смысле, этот документ в наше время назрел. Сама по себе необходимость этого документа отражает кризис нашего сегодняшнего состояния и мировоззрения. Этот документ необходим. Именно кризисность сегодняшнего положения, состояния, мне кажется, позволяет говорить без обиняков то, что мы по тем или иным политическим и иным соображениям постеснялись бы сказать еще 10-15 лет назад.

Подговили Оксана Головко, Тамара Амелина

Оригинальные идеи, научное открытие, роман или картина могут быть потеряны безвозвратно или остаться в неизвестности, и тогда они не будут нести никакого влияния на людей,. Представим, как обеднел бы человечество, я бы не знало античной мифологии, если бы не сохранились египетские пирамиды»росписи. Рублева, произведения. Т. Шевченко или загадочная. Мона. Лиза. Леонардо да. Винчи, как потускнел бы вид. Киева без памятника. Богдо на. Хмельницком или. Софиевского собора. Кто же способствует сохранению и распространению духовных богатств? турно-исторических и естественно-научных ценностей,. Начнем с музеев»Сущность их сначала хорошо раскрывал древний вьетнамский термин»бао и», что означает»хранилище реликвий»С развитием музеев (ныне их у мире более 12 тыс.) стали не только собраниями ценностей»но благодаря своим экспозициям, выставкам»Экскурсия 1 серьезным источником пополнения знаний миллионов посетителиачів.

Музеи разнообразны по своему профилю: исторические (в том числе археологические»этнографические и т.п.), художественные»литературные, естественно-исторические (ботанические, геологические и т.п.), технические. В Украине и других страна ах много и самодеятельных (созданных на общественных началах) музеев это музеи истории учебных заведений, воинских частей, предприв.

Слова»хранилище»и»распространение»относятся и к библиотекам. Древнейшая из них появилась за много веков до изобретения книгопечатания: в середине VII в до не при дворе ассирийского царя. Ашшурбанипала была со ибрана библиотека с»глиняных книг»С развитием книгопечатания постоянно возрастала роль библиотек как важнейшего средства содействия тому, чтобы все больше людей овладевали научными, литературными, духовными ценностями. Сеть библиотек огромна: от небольших — личных, школьных, городских — до самых книгосховысховищ.

Слово»архив»(в переводе с лат — письмосховище) нередко ассоциируется с чем-то очень древним и от жизни далеким. Архивы, как и библиотеки, известны издавна. Архивы — это место хранения документов, в том или исли и наиболее древних, и совсем недавнего времени. Собрание архивных источников предназначены для научных исследований, для реализации практических целей. Архивы непрерывно пополняются, потому что ежедневно накопичуют ься новые свидетельства о деятельности отдельных людей, организаций, государственных учреждений. Архивы бывают небольшие (например, архив завода, где хранятся документы о его работников) и гигантские, по которым можно исследовать многое, еще не познанного, или восстановить истину, долго скрывалась. Так, благодаря архивным поискам удалось сделать достоянием гласности ранее засекреченные договоры (например, секретарь. Этны протокол, подписанный. Молотовым и. Риббентропом накануне. Второй мировой войны). При восстановлении древних украинских городов, разрушенных фашистами в годы. Великой. Отечественной войны, привлекались данные об архитектурных особенностях и размеры восстанавливаемых сооружений, памятников культуры. Древние сообщения, хранящиеся в архивах, о тех или иных природных явлениях помогли геологам XX ст найти круг сальные запасы полезных ископаемых (нефть, газ и т.п.). Архивные справки помогают гражданам подтвердить некоторые их права (например, справки о стаже работы влияют на размер пенсиимір пенсії).

Таким образом, архивы, библиотеки, музеи — это не только хранилища; древние египтяне называли их»домами жизни», подчеркивая важную роль этих учреждений в сохранении и передаче культурного наследия. Музеи, а архивы, библиотеки — достояние народа, они должны быть доступны для всех.

Результативность духовно-практической деятельности, осуществляемой музеями, библиотеками, архивами, во многом зависит от»лоцмана», прокладывающий посетителю, читатель лучший путь к познанию. Эти»лоцм наваждения»-экскурсоводы, библиотекари, архивариуси.

Афоризм»смотреть — не значит видеть»напоминает об одном из коренных задач музейного работника — научить»видеть», то есть выявлять существенные черты экспозиции, получая, таким образом, максимум заложенной в ней информации. Вспомним, например, о посещении художественной галереи. Конечно, оставаясь один на один с картиной, каждый ощущает ее эстетический вылил. Но нередко многое остается не понял целым через слабое знакомство с тематикой (например, с сюжетами на библейские темы), из-за недостаточно четкое восприятие художественного стиля, его особенности. В таких случаях объяснения экскурсовода очень ва жливливе.

В библиотеках очень трудно ориентировка в мире книг случае совет библиотекаря помогает выбрать правильный путь для удовлетворения запросов читателя, формирования его интересов и вкусов

Крупнейший по охвату людей и по общенародной значимости вклад в деятельность по распространению духовных ценностей вносит школа, прежде учитель. Вспомним широкий общественный смысл слова»учитель»:: это мыслитель, ведет людей по пути знаний и помогает им оформить свои взгляды, искать и находить свой жизненный путь. Именно учитель является для детей и юношей живым источником знаний и умений, носителем эстафет и времен, он распространяет, передает новым поколениям самое главное, ценное и по-человечески общезначимое из того, что накоплено наукой, техникой, искусством с глубокой древности до наших дней. Учитель стремится заложить основы понимания современной системы научного знания, развивается, о мире, человеке, обществтво.

Массовая аудитория, воспринимает духовные ценности — это сотни миллионов читателей газет и журналов, слушателей радио, телезрителей, то есть те, на кого постоянно влияют средства массовой информации (СМИ)

Несомненным народным достоянием являются классические театральные постановки и кинофильмы, воспроизведение которых телевизионными средствами знакомит новые поколения с искусством народа Украины, различных зарубежных стран

Главной традиционной ценностью сегодняшней России является «приоритет духовного над материальным». Об этом я недавно узнал, прочитав «Стратегию национальной безопасности» от 31.12.2015.

Почему именно эта ценность записана первой?

Для меня как философа, этот вопрос вовсе не праздный и не случайный, ведь за ним стоит целая государственная Стратегия, т.е. будущее нашей страны. Поэтому любому здравомыслящему гражданину нужно как-то понимать, что же ждёт его впереди, в будущем? Какие перспективы своей жизни он может намечать в России?

Итак, что же означает традиционная ценность под названием «приоритет духовного над материальным»?

Первичный логико-семантический анализ показывает, что она имеет явный религиозный смысл, и задаёт религиозный ценностный контекст, в рамках которого и должны рассматриваться все остальные ценности, такие как «защита человеческой жизни, права и свободы человека, семья» и др. Этот религиозный контекст, по сути, устанавливает иерархическую систему традиционных ценностей, которую я называю Матрицей традиционного сознания, и в которой доминирующую роль играют религиозно-метафизические идеи.

Спорить об этих идеях очень трудно, и часто безрезультатно, так как они являются в основном убеждениями (верованиями) людей, которые обычно у взрослых людей не меняются. Но для государственной Стратегии важно, чтобы базовые ценности были общепонятными и соответствующими основному закону страны, т.е. Конституции.

Попробуем спросить себя и других: соответствует ли эта первая традиционная ценность действующей Конституции РФ?

Напомню, что в статье 13 говорится: «1. В Российской Федерации признаётся идеологическое разнообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

И далее в статье 14 сказано: «1. Российская Федерация − светское государство. 2. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Само выражение «приоритет духовного над материальным» утверждает преобладание религиозной идеологии над всеми другими возможными идеологиями, например, научно-рациональной, или какой-либо философской идеологией. Это преобладание будет явным нарушением статьи 13.2 Конституции РФ.

Во-первых, опасность утверждения «приоритета духовного над материальным» заключается в большой размытости термина «духовное», так как его общерелигиозное значение каждый раз может произвольно наполняться самым разным содержанием. Например, насилие в виде войны, убийства, пыток может получить духовное значение, а также обман, воровство, коррупция могут быть оправданы высшими духовными целями. Таких примеров не мало и в истории нашей страны, и в мировой истории.

Во-вторых, приоритет духовного над материальным означает, что внутренние, нравственно-религиозные ценности человека или группы получают превосходство над внешними, материальными, т.е. общими жизненными потребностями. Из этого вытекает опасность посягательства на автономию внутреннего мира человека, когда чьи-то частные ценности, убеждения (например, православные или исламские) будут навязываться всем гражданам в качестве обязательных для «роста патриотизма». Здесь мы можем обнаружить признаки нарушений статьи 28 о гарантии свободы совести и статьи 29 о гарантии свободы мысли и слова Конституции РФ.

Тогда возникает вопрос: зачем введена эта первичная ценность, которая несёт явные опасности для гражданско-демократического развития России?

Ответ очень прост: во всём виновата экономика, эта материя нашей бренной жизни, которая начала стремительно сжиматься за последние 2 года, и обнажать экономическую несостоятельность страны, и провальность экономической политики. Если «материальное» оказывается в дефиците, значит, пора искать «духовное» − оно гораздо дешевле, и может на некоторое время успокоить электорат, а, тем более, что все мы не вечны… Пожили вдоволь при высоких ценах на энергоносители, и хватит, пора и честь знать…

Государственная ориентация на «духовное» говорит о многом, и прежде всего, о резком сокращении бюджетных доходов и неизбежном обнищании населения. Конечно, можно в очередной раз утешать себя словами о том, что «не хлебом единым…», и о том, что «на том свете всем воздастся …». Но как сказал бы Лев Толстой, это утешения для Прохора.

Пришло время Власти отвечать за сделанное перед разумом большинства граждан. Да, ведь скоро выборы…

Ценностную установку о «приоритете духовного над материальным» я могу отнести к традиционным ловушкам для практического разума – ловушкам первого – религиозно-метафизического уровня, которые предназначены «разорвать» единую человеческую природу на «духовное» и «материальное», и выстроить иерархию господства «духа» над «телом».

При этом смысл «духовного» остаётся не прояснённым, по сути, зависящим от человеческих прихотей, склонностей и субъективных убеждений. А на уровне государственной власти эта неопределённость «духовного» позволяет легко выражать интересы правящей группы.

Для зрелой философской мысли «духовное» и «материальное» предстают как моменты единого человеческого существования, единой человеческой природы. Уже древние греки понимали ключевое значение гармонии души и тела для полноценной и счастливой жизни свободного человека.

Господство одного над другим означает разрыв этой естественной гармонии, и порождает внутренний деспотизм, насилие над самим собой, а это затем легко переходит в насилие над другими людьми: когда другим людям начинают навязывать какие-то жизненные цели, ценности и смыслы жизни.

Могу предположить, что большинство деспотов и тиранов в нашей истории были очень «духовными» − идейными людьми, фанатиками своих смыслов, и готовы были уничтожить всех, кто был против их «правды». Начиная с великого князя Владимира, насильственно крестившего славянские племена, и заканчивая Иосифом Сталиным (Джугуашвилли), репрессировавшего миллионы россиян, мы имеем дело с очень идейными деспотами.

Поэтому желание установить какой-то приоритет внутри единой человеческой природы, оборачивается страшными последствиями. А это значит, что нужно возвращаться к античной гармонии души и тела, внутреннего и внешнего, эмоционального и рационального, в этой системной связи человек будет находить полноту своей жизни, и своё счастье.

Конечно, для экстремалов возможны исключения, но только если они не будут слишком навязчивы.

Сама идея приоритета, т.е. верховенства, господства одного над другим применительно к отношению между «духовным» и «материальным» предполагает некоторое принижение, и даже унижение всего материального, и в частности, всего материально-телесного в человеческой жизни. Естественные, материальные потребности, желания рассматриваются как низменные, греховные, порочные, а потому нуждающиеся в постоянном контроле и опеке со стороны «духа».

Такая религиозно-догматичная установка порождает очень ограниченное, догматичное отношение ко всему материальному, а вместе с ним и к рационально-рассудочному мышлению, которое ориентировано на познание материального мира и действование в нём.

Идея «приоритета духовного над материальным» может быть легко направлена на подрыв доверия к рационально-рассудочному мышлению, которое является критичным, антидогматичным, а потому представляет угрозу для догматичного религиозного мировоззрения, которое прямо заинтересовано в установлении этого приоритета.

Таким образом, традиционная деспотическая Матрица нуждается в «приоритета духовного над материальным» как идеологическом механизме подавления инакомыслия и рационально-критического способа мышления. Это является прямым вызовом философскому мышлению, и попыткой реставрировать религиозный догматизм как идеологическую основу государственной политики.

Реальная жизнь, и в частности поведение самих представителей верховной власти России, показывает совершенно иной приоритет: материальное оказывается на первом плане. Начиная с личной безопасности и заканчивая средствами передвижения, питанием, одеждой, медицинским обслуживанием, комфортабельными условиями проживания и отдыха − очевидно, что материальные ценности явно преобладают. Тот же патриарх РПЦ Кирилл постоянно пользуется услугами Федеральной службы охраны, самыми дорогами автомобилями, самым лучшим питанием, дорогостоящим отдыхом, и вовсе не ведёт аскетичный, скромный образ жизни в соответствие с принципом «приоритета духовного над материальным», не говоря уже о членах Правительства и депутатах Парламента. Правящая группа живёт своей очень дорогой материальной жизнью, а простых россиян учит жить скромно, бедно и молча надеяться на потусторонее блаженство.

Для кого же написана эта Концепция национальной безопасности? На кого рассчитаны, заложенные в ней ценностные принципы?

Ответим по-толстовски:

− Это для Прохора.

Практическая рекомендация:

Предлагаю внести изменение в текст Стратегии национальной безопасности, а именно исключить из пункта 78 выражение «приоритет духовного над материальным», так как эта первичная традиционная ценность представляет собой опасный стереотип мышления и поведения, противоречащий базовым принципам действующей Конституции РФ и препятствующий дальнейшей демократизации России.


Культурно-духовное пространство России, ее культурный облик в постиндустриальном обществе Вступление России в эпоху либеральных реформ характеризуется глубочайшим потрясением культурной и духовно-нравственной сфер общественной жизни. Исчезла централизованная система управления и единая, жестко проводимая сверху, политика в этой сфере. Конституция РФ признает «идеологическое многообразие” «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Серьезно повлияло на состояние леи в культуре резкое сокращение государственного финансирования. Культурно-духовное пространство и культурный облик нового российского общества формировались в процессе paзрушения советского культурно-духовного пространства. Этот процесс обусловлен вхождением России в постиндустриальное общество. В 2006 г. в Санкт-Петербурге на первом Российском культурологическом конгрессе отмечена тенденция к созданию глобалъно-информационного общества, определению условий, которые соответствуют интересам людей планеты, а не только «золотого миллиарда», с помощью возможностей глобальной культуры двигаться к этой цели. Ресурсы заключены в экологическом понимании современной социальной сети.

Данная система представляет собой систему сетевого характера. Каждый элемент сети создается всеми другими элементами и выражает ее содержание. Вся система может быть понята только при адекватном понимании ее базовых элементов в их единстве. Культурологический подход к социальной сети информационного общества заключается в двух главных позициях: глобальная сеть организации социокультурного воспроизводства должна основываться на одних и тех же моделях; человек по своим параметрам не может не соответствовать свойствам сети.

Россиянам необходимо было решить три задачи:

1) освоить новые связи, функции и отношения, характерные для информанионного общества;

2) идентифицировать себя в мировой истории;

3) выработать национальную идею (объединяющую общество цель).

Первая задача решалась путем использования культурологических теорий и технологий, демонополизации методологических подходов.

Две остальные задачи решались снятием запретов, разрушени­ем советской системы духовных ценностей, традиций и норм. Сложность задач затрудняет выделение четких временных рамок решения каждой. Поиски решения первой задачи приходятся пре­имущественно на первый этап (1992-2000 гг.). Вторая и третья задачи на втором этапе (2000-2009 гг.) решались более целеустремленно и целенаправленно. Уделялось больше внимания формулированию государственных интересов в сфере культуры. Многие историчес­кие задачи приходилось решать политическими средствами. В 1992-2000 гг. процесс свелся к тому, что функции культуры и власти в реальности переставали совпадать.

Культура перестала пониматься как опора власти и как средство сохранения самой власти. Этому способствовало исчезновение запретов. Символика советской власти, выраженная в наименовании городов и сел, отвергалась населением. На карте страны вновь появились Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Сер­гиев Посад, Великий Новгород. Национальным флагом признано историческое знамя России — триколор. Новая российская власть активно поддерживала эти процессы.

В октябре 1993 г. была создана Государственная комиссия по перезахоронению останков царской семьи. В июле 1998 г. состоялась торжественная церемония перезахоронения в Петропавловском соборе. Процесс изменения культурного облика россиян положил начало формированию новой модели коллективной самоидентификации, роли в ней личной позиции. Этот процесс распадался на два этaпa.

В 1992-2000 гг. антикоммунизм часто заменял отсутствие собственной позитивной позиции. Защита национальных интере­сов России была риторической, забота о государстве понималась в геополитическом контексте. Но распад советской империи каждый человек переживал болезненно. Затруднялись связи с родственниками, друзьями, коллегами по работе. Переживал распад СССР самый крупный этнос страны — русские. Они вложили огромное количество сил, принесли неисчислимые жертвы при строительстве российской империи. Для сохранения огромной территории в совет­ский период затрачены культурные, образовательные, интеллекту­альные ресурсы.

С начала 2000-х гг. пришло понимание необходимости формирования модель новой российской государственности, конкретизации национальных интересов. В 1992-2000 гг. позитивная модель национальной самоидентификации («мы — хорошие, добрые, культурные и т. п.») стабилизировала общество и обеспечивала относительно высокий уровень толерантности. Однако существовала и негативная модель («они — плохие, злые, агрессивные и т. п.»). Негативная модель способствовала формированию ксенофобии. Элементы позитивной и негативной моделей самоидентификации сосуществовали.

Они образовали сложный ценностный комплекс массового и индивидуального сознания. На формирование ценностного комплекса сознания действовали факторы из разных источников. Во-первых, открытые границы обогащали личный опыт познания жизни, культуры, духовных ценностей других стран. Во-вторых, положительному опыту узнавания «других» мешали снижение жизненного уровня, первые коммерческие неудачи, отсутствие опыта вести такого рода личную деятельность. В-третьих, способности и таланты большинству новых собственников было трудно использовать.

Сохранялся традиционный фактор близости к власти как к механизму доступа к привилегиям получивший название «приятельского капитализма». В-четвертых, миграция населения из стран СНГ, переезд из благополучных регионов (Север, Дальний Восток, Чечня), отъезд за границу тех, кто воспользовался доверчивостью обывателем. В-пятых, террористические акции способствовали формированию ксенофобских эмоций. Все факторы способствовали сохранению остатков имперско-советской психологии. В ней оказалась сильна тенденция к консолидации «от противного», перед лицом некоего врага. В первую очередь этой тенденции подвержено малоимущее население. «Враг» – приобретал выраженный этнический характер.

Его облик конкретизировали террористические акты, выделение в общей массе «лиц кавказской национальности». Облик врага эксплуатировали СМИ различные политические группировки. Первые с целью достижения доходов и повышения своего рейтинга, вторые — с надеждой заполучить голоса на выборах. На государственном уровне проблема воспринималась весьма серьезно.

Для российской культуры и духовной жизни россиян оказалась непривычной формирующаяся структура социальной стратификации.

Во-первых, ломалась привычная структура деления общества на рабочих, крестьян и интеллигенцию. Общество начинало делиться на низшие, средние и высшие классы.

Во-вторых, в основу деления закладывались новые признаки: деление общества по доходам, бытовым условиям, психологии.

В-третьих, новые признаки вошли в противоречие с культурными архетипами и дореволюционной русской, и советской культурой. Русская культура традиционно строилась на идеале справедливости. Советская идеология эксплуатировала идею равенства.

В-четвертых, разрушена система политического манипулирования властью монопольным идеологическим инструментом. Складывался сложный конгломерат новейших, частью вульгарно понятых, идей и теорий. Он усложнял восприятие новых правил и отношений. В массовом сознании россиян на смену идеологии марксизма-ленинизма шли либеральные теории, на которых базировалось информационное общество. Но серьезное воздействие оказывали и идеи православных мыслителей. В них духовно наполненная жизнь противопоставлялась суетной деловитости как сути предпринима­тельства.

В-пятых, нравственность большинства россиян не примирялась с тем, что имущественный критерий на практике достигался не в результате таланта, способностей, но в результате использования нерешенных проблем законодательства, отсутствия четкости новых правил жизни, прямого их нарушения. Процесс нового структурирования болезненно, но наиболее результативно протекал в среде интеллигенции. Критерием разли­чий стал не привычный уровень образования, а имущественный.
Ошибки экономических реформ, новые критерии различия привели к болезненной коллизии в её среде. Возникли процессы, приведшие многих в категорию «новых бедных». Но из этой среды вышли и первые олигархи. Из нее же преимущественно формировался и средний класс. Сложилась уникальная ситуация: одной из основных про­блем постсоветских реформ стал высокий стартовый уровень образованности всего общества и, как следствие, завышенный уровень ожиданий. Он стал психологической помехой в новых условиях жизни. Социологи заговорили о возрождении в России «культуры бедности».

Эта «культура бедности» являлась частью советской традиции (несколько преодоленной в брежневский период). Политические дискуссии способствовали поляризации психологии российского общества на тех, у кого формировалось отношение к власти как к антинародному правительству, и тех, кто пытался «оседлать» время, понять суть и смысл текущих перемен.

Массовое сознание отказывалось признать законными итоги приватизации. Политические лидеры левого толка твердили, что истинная духовность несовместима с бизнесом. Особенную активность проявляли коммунисты и «почвенники». Партии либерального спектра не осознавали, что массовое сознание нуждается в реалистическом подтверждении идей либерализма. В повседневной жизни россиянин нуждался в конкретном объяснении конкретной связи роста цен на нефть, либерализации валютной системы с его личным интересом. Либеральные партии и их политтехнологи не умели работать с массовым сознанием: создавать продуктивные технологии жизни: веру в себя, в свое дело, в свою страну.

В итоге профессиональная интеллигенция оказалась выведенной за рамки интеллектуальных активных и эффективных действий. Частное предпринимательство во всех сферах культурной жизни утверждалось в трудных условиях. Творческая элита оказалась психологически не готова к интеллектуальной модернизации страны, утрачивала ранее огромный общественный статус.

Упускалось из виду, что молодежь, получившая среднее образование и тем более окончившая в постсоветские времена университеты, в том числе зарубежные, начинала жить в иной реальности. Сложные и противоречивые взаимоотношения бизнеса с обществом начали формировать в сознании молодежи образ предпринимателя не только как человека с живым умом, энергичного, самостоятельного, с твердой волей, но и с творческой жилкой, природной смелостью, умением пойти на риск, и при этом остающегося внутренне свободным. Образы российских предпринимателей из экономических, социологических, культурологических учебных курсов лишь начинают перекочевывать в новую литературу, в кинофильмы режиссеров нового поколения.

В 2002-2005 гг. появилась серия кинофильмов: Ф. Янковского («В движении»), Р. Прыгунова («Одиночество крови»), А. Стриженова и С. Гинзбурга («Упасть вверх»), А. Учителя («Прогулка»), П. Лунгина («Олигарх»). В них поднята проблема цены, которую платит молодое поколение за жизненный успех. Но молодежь внимательнее присматривается не к легализовавшимся бандитам и миллиардерам-нефтяникам, а к карьере отечественного «Билла Гейтса». Им интереснее тип владельца компании по продвижению мобильных средств связи, сетей провайдеров Интернета и т. п. Кинематограф еще не готов программировать его как победителя, но приближается к реальному жизненному прототипу российского предпринимателя, как столичного, так и провинциального (А. Попогребский и Б. Хлеб­ников «Коктебель»). Литература и искусство болезненно ищут подходы к осознанию сути современного предпринимательства. Впервые в российской истории не великая русская литература подсказывала образцы должного, а электронные технологии воспроизводили образ сущего, объективировали его. Серьезную поддержку в освоении новых признаков, связей, функций и отношений, характерных для информацион­ного (сетевого) общества, в особенности молодежью, оказали компьютер, мобильные средства связи и Интернет.
В апреле 1994 г. Международная организация InterNIC зарегистрировала домен верхнего уровня RU. Это событие стало официальным призна­нием России как государства, представленного во Всемирной паути­не. В 1997 г. количество пользователей Интернетом составляло всего 108 590 человек. В 2002 г. Интернетом пользовалось 4 млн. россиян. Появились крупные порталы: Rambler, Яndех, Port.Ru, List.Ru и др. Аудитория каждого портала в месяц составляла сотни тысяч посетителей и приближалась к миллионной. Появились сайты с актуальной информацией о новых научных технологиях, здоровом образе жизни, о СПИДе и терроризме. В 2007 г. сайт «Одноклассники» объединил молодых людей, обмениваающихся информацией о своих успехах в новой жизни. Современные информационные технологии активно использует и церковь. Уровень проникновения Интернета к 2004 г. составил 10-15% по России в целом и около 40-50% по Москве. Аудитория Рунета составила 13% населения страны. По данным ФОМ, весной 2005 г. 17,6 млн., в 2007 г. – 35млн россиян пользовались Интернетом. С 1993 г. отмечен колоссальный рост числа покупаемых компью­теров. К 2000 г. он достиг 5 млн. шт. К 2000 г. отставание России от Европы в элементарной обеспеченности компьютерами уже стало некритичным.

На руках у пользователей находилось 6,2 млн. персо­нальных компьютеров. В 2009 г. можно говорить о массовой домашней компьютеризации. Она служит эффективным инструментом развития и удовлетворения разнообразных социальных и личностных Потребностей людей и рассматривается как необходимая ступень сформирования информационного общества. За два-три года россияне освоили пейджер. Но все рекорды по­било освоение сотовых телефонов, в первую очередь школьниками и студентами.

Россияне живо реагируют на появление новых тех­нологий, видят в опциях «мобильника» эффективные возможности для коммуникации, способ освоения меняющегося мира. В 1993г. «мобильники» были лишь у чиновников высокого уровня. В последующие годы их количество ежегодно удваивалось. По данным газеты «Газета», в августе 2004 г. россияне пользовались 54 млн. мобильных телефонов, в октябре — уже 65 млн. В 2005 г. услугами мобильной связи пользовались 126 млн человек. В 2008 г. Россия вышла на второе место в мире по числу мобильных телефонов, обогнав США, причем в крупных городах многие имели по две и более S1M карты. В феврале 2001 г.

Председатель Правительства подписал распоряжение о разработке федеральной целевой программы «Электронная Россия». Государственная власть стремилась стать столь же конкурентоспособной, что и общественные или рыночные институты Главная проблема заключалась в человеке, использующем новейшие технологии, и целях их использования. В рассматриваемый период российское общество еще не сформировало объединительной цели, ибо коммунистические и либеральные общественные ориентиры разнонаправлены и чужеродны друг другу по своей сути. Эти ориентиры не стремились, да и не могли найти поле для взаимодействия.

Они создали причудливую мозаичность культурно духовного пространства. Мозаичность усложнена поисками путем использования национальных культур с собственными архетипами Современные российские либералы стремились приумножить, идейно-нравственный потенциал, обретенный в годы перестройки. Они опирались, главным образом, на идеи высланных в 1922 г. русских философов, в частности Н. Бердяева, о том, что «классовая борьба — первородный грех человеческих общества».

Верные теоретически, эти оценки плохо корреспондировались с результатами экономических реформ. «Шоковая терапия» уже к 1993 г. выявила глубочайшие проблемы в ключевой идее либерализма – личной свободе и умении пользоваться ею. Как подытожил поэт Е. Евтушенко, «мы не знали, что такое свобода вообще, мы идеализировали свободу. Нам представлялась, например, свобода слова волшебным ключом к процветанию. А оказалось, что это совсем не так».

В советской культуре были загнаны в подполье национальные основы культур всех народностей и русской культуры. В ходе острых дискуссий и поисков национальные культуры интенсивно обрастали идеями разных исторических периодов. Культурно-духовное пространство на российских просторах наполнялось мифами, история­ми далекого, не всегда реального прошлого. В 1992-2000 гг. народы России искали пути выхода из шокового состояния, пытаясь актуализировать прошлое в настоящем. В куль­турно-духовном пространстве России на фоне чеченской войны, сепаратистских проявлений в ряде субъектов Федерации (Якутия-Саха, Татарстан) наметился кризис представлений о едином, пусть не всегда счастливом, прошлом, затрудняя поиски объединительной цели.

К 2000 г. интеллектуальный ресурс актуализации прошлого исчерпал себя, изменив и фокус общественного внимания. Осмысляя исторический опыт, обществоведы, политики, философы и ис­торики в 2001-2009 гг. концентрируют внимание в дискуссиях на идеологических основах нового Российского государства. Кампании по изучению «белых пятен» отходили в сферу академических ис­следований. Внимание общества с прошлых обид (колониального прошлого, репрессированных народов, трагедии коллективизации и т. п.) переключается на реализацию начавшихся в 2005 г. реформ в социальной, образовательной сферах. Национальные программы ставят цель повысить личную ответственность за выбор, сделанный каждым, понимание нового образа российской государственности, уточнение сфер ответственности власти и прав гражданина. Культурный облик россиян 2000-2009 гг. представляет собой материк, динамично прорастающий как культурными элементами информационного общества, так и элементами традиционных религий и этнических культур народов России. Культура техногенной цивилизации несет в себе новые ценности, устанавливает новые общественные отношения. Россияне находятся в сложном процессе поиска рецепта формальных и содержательных критериев вхождения в эту цивилизацию.

Это — главная проблема, рецепты для ее решения ищутся в срочном порядке. Психология россиян начинает приучаться к толерантности, пропускать через фильтры массового сознания эстетику жизненных перемен. Духовные и мировоззренческие настроения и самочувствие рос­сиян обрастают опытом взаимодействия ценностных критериев, об­служивающих информационное общество и каждого индивидуума с собственным национальным архетипом. Начинают выстраиваться цепочки сложных взаимоотношений. Духовная элита, как и обще­ство в целом, все чаще начинает пересекаться с полномочиями и по­ведением управленческих аппаратов, создаваемой законодательной визой. С 2000 г. этот процесс гибко развивается как процесс взаимоотношений элиты с центральными и периферийными центрами власти. Идет процесс взаимодействия, взаимозависимости, взаимного использования. Россия движется по пути к информационному обществу, вырабатывая собственный его инвариант. Россияне не хотят воссоздания ни плановой экономики, ни государства тайной полиции. Не осталось ранее привычной единой системы предпочтений. В период капитальной реконструкции российское общество переформировывает свою культурную систему.

Общество начинает воспринимать специфический характер и функцию самой культуры, ее отличие от советской культуры, когда одна идеология определяла общественный и индивидуальный менталитет, одно литературное или художественное направление формировало общественное сознание. На место регулирующей идеологии и политики партии пришла «информационная власть». В обществе идет интенсивная интеллектуальная работа. Уточняется отношение к историческим и национальным ценностям и культурным феноменам. Они и противостоят, и сосуществуют в культурно-духовном пространстве, не теряя функцию духовного богатства, обретая прагматические и коммерческие черты, облик средств коммуникации.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *