Соломон 26 притча

Книга Притчей Соломоновых,

Глава 26

Книга Притчей Соломоновых в еврейской Библии помещается в третьей части библейского канона, среди так называемых кетубим или агиографов, и в ряду их занимает второе место — после книги псалмов и пред книгою Иова. Еврейское название книги Притчей: Мишле-Шеломо (המלש ילשמ) или обычнее просто Мишле, как и греческое LXX-ти: Παροιμίαι Σαλωμω̃ντος, и латинское Вульгаты: Parabolae Salomonis или liber proverbiorum и подобное указывают на преобладающую форму изложения этой священной книги, содержание которой составляют именно притчи, т. е. в большинстве случаев отрывочные, афористические, иногда же связные, в последовательном порядке (обнимающем целые отделы) изложенные изречения, в которых предлагаются то умозрительные истины — главным образом религиозного свойства, например, о Боге, Его свойствах, Его мироуправлении, о божественной (ипостасной) Премудрости и пр., то — чаще всего разнообразные правила практической мудрости, благоразумия и благоповедения в жизни религиозно-нравственной, общественной, семейной, трудовой, хозяйственной и т. д., то — иногда — опытные наблюдения над ходом жизни, дел и судеб человека и мира; словом «притчи» обнимают или захватывают всю совокупность вопросов знания и жизни, представлявшихся наблюдению и размышлению древнего еврея — теократа, в своем духовном складе определявшегося законом Моисеевым и своеобразным характером древнееврейской ветхозаветной истории. Основное значение еврейского машал: сравнение, подобие, т. е. речь не с буквальным только смыслом, но и с переносным, речь, в которой явление, например, нравственного миропорядка уясняется через сравнение с явлением мира физического (ср. Ez 17:2; Prov 24:3; Prov 25:11). Сравнение при этом принимает неодинаковые формы, откуда и получаются различные виды притчей: 1) притчи синонимические, вторая половина стиха повторяет мысль первой, только в несколько другой форме (Prov 11:15, Prov 15:23 и др.); 2) антитетические; в них второе полустишие выражает обратную сторону данной в первой строке истины, или прямую противоположность ее (Prov 10:1.4; Prov 18:14); 3) притчи параболические, соединяющие в себе элементы притчи синонимической и антитетической: они представляют нечто сходное в совершенно различных родах явлений, особенно явлений этических и физических, причем первая строка стиха представляет какой-либо штрих из картин природы, а вторая — какую-нибудь этическую истину, первое полустишие представляет, так сказать, аллегорическую картину, а второе — объяснительную подпись к ней (например, Prov 11:22; Prov 25:11).

Из такой искусственной формы притчей само собою следует, что они отнюдь не могут быть отожествляемы или сближаемы с народными пословицами, каких много бывает у всякого народа (у греков: собрание притчей семи мудрецов, поэтов и Пифагора; у римлян — Катона, Ю. Цезаря), особенно же было много у народов древнего Востока, например, у арабов (собрания притчей, как произведений народной мудрости, у арабов были известны под именем Абу аль-Фадль аль-Майдани). Напротив, в собрании притчей Соломоновых даны опыты именно одного или нескольких мудрецов — обнять истины религии или общие мудрости в применении к возможным многоразличным частным случаям жизни и выразить их в кратких, остроумных и удобозапоминаемых изречениях (ср. толк. 1Rois 4:33), которые, не имея тесной логической связи между собою, располагаются лишь во внешней связи друг с другом.

Хотя бесспорно, что «притчи» суть, в некотором смысле, продукт субъективного творчества мудреца, продукт самодеятельного упражнения мудреца в законе, но однако совершенно не допустима мысль некоторых западных библеистов, будто мудрость книги Притчей не имеет связи с религией народа Божия, даже стоит в противоречии с нею: напротив, религия составляет основную почву всех изречений книги Притчей, закон Моисеев — основное предположение всех нравоучительных и др. идей этой книги; откровение божественное — неизменный источник всей богопросвещенной мудрости священного приточника. Отсюда притчи Соломоновы от других восточных притчей отличаются именно своим религиозным направлением и отпечатлевшимся на них характером откровения, из которого они проистекают, а вследствие этого характером чистоты, определенности и безошибочности, с какими здесь поняты все отношения жизни и возведены к познанию определенного Богом назначения человека.

Совокупность изречений, содержащихся в книге Притчей, составляет так называемую «мудрость», евр. хокма. Эта мудрость, изрекаемая разными мудрецами, есть самостоятельная и самодеятельная Сила, говорящая через мудрецов, дающая им и всем ведение откровенной истины (Prov 29:18; «без откровения свыше народ не обуздан, а соблюдающий закон блажен»). Все учение книги Притчей есть слово Иеговы или закон Иеговы; частное, оно исходит от лица вечной Премудрости, сотворившей мир (Prov 8:27-30; сн. Prov 3:19), и еще до творения мира бывшей у Бога (Prov 8:22-26), всегда близкой к сынам человеческим (Prov 8:31) в Израиле же нарочито, всенародно проповедующей во всех местах общественных собраний (Prov 1:20-21; Prov 8:1-4), выслушивающей молитвы просящих (Prov 1:28), изливающей дух мудрости на принимающих ее (Prov 1:23), словом — личной или ипостасной Премудрости Божией.

Существенный характер мудрости, которой научает книга Притчей, как и вся так называемая хокмическая священная библейская письменность (некоторые псалмы: Ps 36, Ps 49, Ps 72 …, книга Иова, кн. Екклезиаста, кн. Иисуса сына Сирахова), слагается из двух основных черт. Эта мудрость, во-первых, всецело зиждется на религиозной основе и есть в существе своем истинное боговедение и богопочтение: «начало мудрости — страх Господень» (Prov 1:7); «начало мудрости — страх Господень, и познание Святого — разума» (Prov 9:10). Мудрость эта, во-вторых, имеет прежде всего и главным образом практический характер: тогда как в пророческих писаниях весьма много места уделяется речам о судьбах народа Божия, о его верованиях и пр., в книге Притчей весь этот теоретический элемент является лишь основою, предположением всех суждений священного писателя, главный же предмет его речи всегда образует практическая жизнь теократического общества и отдельного члена его по руководству закона Иеговы. Существует путь Господень — и этот путь — твердыня для непорочного, и страх для делающих беззаконие (Prov 10:29). Источник всякой истинной мудрости — в законе Иеговы: «От Господа направляются шаги человека; человеку же как узнать путь свой?» (Prov 20:24). Соответственно тому, следуют ли люди пути Иеговы или уклоняются от него, все человечество разделяется на мудрых и глупых, т. е. расположенных к принятию закона Божия и следованию путем его, — людей благочестивых, и — пытающихся на место общей для всех воли Божией поставить свою частичную волю и тем нарушающих гармонию мира, людей нечестивых и грешных (см., например, Prov 10:23). При этом, неизбежным, по суду Божьему, следствием добродетели является благо и счастье, а нечестия и греха — всякого рода бедствия (см., например, Prov 12:21; Prov 21:18). Из этого основного принципа истекают все многочисленные наставления книги Притчей, обнимающие все разнообразие жизненных и житейских отношений человека. В целом совокупность изречений книги Притчей представляет собою как бы особенное нравственное законодательство, параллельное законодательству Моисея. Но если книги Моисея, по самому назначению своему в качестве законоположительных книг, обращают преимущественное внимание на развитие национальных форм гражданской и религиозной жизни евреев, как исключительно богоизбранного народа, то законодательство книги Притчей стоит на универсальной точке зрения (в целой книге ни разу не упомянуто имя Израиля) и ставит целью, рядом с специфическими чертами библейского еврейства, развивать еще и общечеловеческие стороны духовной жизни, общее гуманитарное направление к истине и добру. Понятие мудрости — в смысле книги Притчей — не ограничивается одними религиозностью, набожностью, благочестием, но обнимает жизнь еврея — теократа во всем разнообразии, по всем направлениям и во всех отношениях, так, например, в понятие мудрости необходимо входят: рассудительность, проницательность, осмотрительность, художественные дарования и мн. др. Сходясь в отношении преобладающего законодательного содержания с книгами закона Моисеева и отличаясь этим от писаний исторических и пророческих, книга Притчей имеет то сходство с последними, что моральный элемент в ней, как и у пророков, решительно преобладает над богослужебно-обрядовым, культовым. Но ни о каком якобы враждебном отношении философии книги Притчей к закону Моисееву (что допускал, например, I. F. Bruch. Weisheitslehre der Hebrдer. Ein Beitrag zur Geschichte der Philos. Strassburg, 1851) не может быть речи. Напротив, закон Моисея в моральном законодательстве кн. Притчей нашел новую точку опоры, поскольку развитие общечеловеческих гуманных добродетелей должно было смягчать жестоковыйный дух народа и располагать его к исполнению и заповедей закона, притом решение моральных вопросов книга Притчей дает только в духе закона. Справедливо, поэтому, иудейская традиция (Мидраш на кн. Песн 3:2) утверждала, что Соломон, переходя постепенно от изречения к изречению, от сравнения к сравнению, этим путем исследовал тайны Торы, и даже, что до Соломона никто не понимал надлежащим образом слов Торы1 . Если же в Prov 21:3.27 правосудие и добрые дела ставятся выше жертвы, то это отнюдь не есть протест против Моисеева закона (авторитет которого, напротив, всячески охраняется в книге Притчей, см. Prov 28:9: «кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва мерзость»), а лишь уяснение его смысла — такое же, какое во всей силе и неоднократно находим у пророков (см. 1 Sam 15:22; Is 1:10-20; Os 6:6). Так как по воззрению самой книги Притчей, для уразумения ее наставлений и советов требуются: известная мудрость, развитой смысл и чувство человеческого достоинства, то законодательство кн. Притчей, как и наша морально-христианская философия, первоначально назначалась собственно для интеллигенции народа, прежде всего для самих правителей народа (как видно из многих мест книги, уроками ее назидались прежде и более всего наследники Соломона).

Судя по всему содержанию книги Притчей, как учению о мудрости, равно как уже по самому надписанию книги, Prov 1:2-6, в котором она называется между прочим мудростью и словами мудрых, следует считать древним названием книги, параллельным общепринятому «Притчи», евр. Мишле, другое: «книга мудрости или премудрости», евр. сефер Хокма. С таким именем книга эта была известна уже в древнееврейском предании (в Талмуде см. тосефту к тр. Бава-Батра 14b), а оттуда имя это перешло и в христианское, древне-церковное предание. Хотя Ориген употребляет только название «Притчи», когда передает евр. Мишле греческою транскрипцией Μισλώθ, но более обычным у древних церковных учителей названием нашей книги были σοφία, ηανάρετος σοφία. Так, св. Климент Римский (1 послание к Кор LVII, 3), приводя место Prov 1:23-33, выражается: οὕτος γὰρ λεγει ἡ ηανάρετος σοφία. Мелитон Сардийский (у Евсевия Кесарийского, Церковная история IV, 26, §13) приводит оба названия книги, как равно употребительные: Σολομω̃νος παροιμὶαι, ἣ καὶ Σοφία. По свидетельству церковного историка Евсевия (Церковная история IV, 22, §9), не только цитируемые им Мелитон Сардийский, Егезипп и св. Ириней Лионский, но и вся древность христианская называла притчи Соломоновы всесовершенною мудростью, ηανάρετος σοφία (ὁ πα̃ς τω̃ν ἀρχαίων χορός ηανάρετος σοφία τὰς Σολομω̃νος παροιμι̃ας ἐκὰλουν) и, по мнению Евсевия, такое название происходило «из неписанного иудейского предания» (ἓξ Ιουδαϊκἣς ἀγράφου παραδόσεος). Название «книга Премудрости», без сомнения, более приличествует книге Притчей Соломоновых, чем двум неканоническим учительным книгам: «Книга Премудрости Соломона» и «Книга Премудрости Иисуса сына Сирахова». И даже в сравнении с двумя каноническими книгами — книгою Иова и книгою Екклезиаста, обыкновенно причисляемыми к хокмической библейской письменности, т. е. содержащей в себе раскрытие учения о премудрости, — книга Притчей имеет преимущество полноты, цельности и законченности раскрытия учения о мудрости.

В греческой, славянской и русской Библии, как и в Вульгате, книга Притчей принадлежит к седьмерице священных книг — кн. Иова, Псалтирь, Притчи Соломоновы, Екклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова, — которые по своему содержанию именуются учительными книгами (Православный катехизис) или премудростными, понеже в них разуму и истинней премудрости научаемся (Предисл. к первопечатной Славянской Библии), а по форме своего изложения стихотворными (свв. Григорий Богослов, Кирилл Иерусалимский, Иоанн Дамаскин и др.), т. е. в широком смысле поэтическими, частное в изложении своем всюду представляющими так называемый параллелизм членов (о видах этого параллелизма в книге Притчей мы сказали выше).

Происхождение и состав книги Притчей. Творцом притчей в Prov 1:1 называется царь Соломон. И христианская древность признавала книгу Притчей единым произведением одного Соломона, как книга псалмов известна была с именем Давида. В пользу авторства Соломона в отношении книги Притчей говорят как внешние библейские свидетельства, так и внутренний характер приточной мудрости кн. Притчей. По 1Rois 4:32, Соломон изрек три тысячи притчей (и песней его была тысяча и пять), Иисус, сын Сирахов, прославляя мудрость Соломона, между прочим, взывает к нему: «душа твоя покрыла землю, и ты наполнил ее загадочными притчами… за песни и изречения, за притчи и изъяснения тебе удивлялись страны» (Si 47:17.19). Слава о мудрости Соломона, и по свидетельству 3-ей книги Царств (1Rois 4:34; Prov 10:1-22:16), распространилась очень далеко, и мудрость его, служа предметом удивления окрестных народов, впоследствии сделалась у них сюжетом для разного рода легенд и сказочных произведений поэзии. Правда, те 3000 притчей, которые, по 1Rois 4:32, изрек Соломон, не могут быть отождествляемы с каноническою книгою Притчей, ни по количеству своему, ни по самому характеру и содержанию, в целой книге Притчей не более 915 стихов; и следовательно, большинство из 3000 притчей Соломона не могли войти в книгу Притчей; притом, судя по 1Rois 4:33, притчи и вообще мудрость Соломона, выражались более всего в познании природы и отдельных ее явлений и подобном; напротив, в книге Притчей притчей такого рода не имеется, а преобладают жизненно практические и особенно религиозно-нравственные мотивы. Не лишено, поэтому, значения предположение, что в книгу Притчей вошла лишь некоторая, избранная часть всех притчей Соломона, характера преимущественно религиозно-нравственного. Трижды повторяемое в книге Притчей надписание «Притчи Соломона» (Prov 1:1; Prov 10:1; Prov 25:1) представляет во всяком случае важное свидетельство в пользу происхождения, по крайней мере, большей части книги Притчей от Соломона. Некоторые частные черты и указания содержания книги Притчей своим соответствием личности и обстоятельствам жизни Соломона свидетельствуют в пользу происхождения от него кн. Притчей. Здесь, например, весьма часто повторяется совет уклоняться от распутной женщины и распутства, вообще остерегаться от увлечений женщиною (Prov 5:18.20; Prov 6:24-35; Prov 9:16-18; Prov 18:23). Советы эти напоминают читателю историю падения Соломона через женщин (1Rois 11:1-43): естественно видеть в этих советах предостережение от той же опасности, какой подвергся сам мудрый приточник. В книге Притчей, далее, весьма много говорится о царской власти, о благах правления мудрого царя (Prov 28:16), помазанника Божия и провозвестника правды Божией (Prov 21:1; Prov 16:10.12), милости и истины (Prov 20:28), о гневе его на нечестивых и о благодеяниях для праведных (Prov 19:12; Prov 20:2; Prov 22:11); о правителях мудрых и глупых, об их советниках и характере их правления (Prov 11:11-14; Prov 14:28; Prov 25:1-8; Prov 28:2.15-16). И здесь можно видеть плод государственного опыта мудрого еврейского царя — Соломона, всецело преданного народоправлению и опытно познавшего как светлые, так и темные стороны царского служения. Равным образом, свидетельство Приточника о себе самом, как о любимом сыне отца и матери, как сыне, которого отец тщательно научал закону Божьему (Prov 4:3-4), точно приложимо к Соломону: о научении Давидом Соломона хранению закона говорит 1Rois 3:2 (см. комментарий к 1Rois 3:2).

Но наряду с указанными внешними и внутренними свидетельствами происхождения книги Притчей от Соломона, имеется другой ряд данных, тоже то внешних, то внутренних, наличность которых требует ограничения писательства Соломона только известною, хотя бы и самою значительною, частью книги. Именно, в книге Притчей, кроме общего надписания в начале книги Prov 1:1, имеется еще шесть других надписаний, которыми книга разделяется на несколько неодинакового объема характера — отделов, и некоторые из этих отделов, по-видимому, не принадлежат Соломону, как писателю, а произошли позднее Соломона и от других лиц. На этих других писателей есть некоторое указание уже в начале книги Prov 1:6, где упомянуты «слова мудрецов и их загадки (дибре — хакамим вехидотам)» в качестве одной из составных частей содержания книги Притчей. Затем в Prov 10:1 по еврейскому масоретскому тексту, и латинскому переводу блаж. Иеронима, как и по русскому синодальному и архим. Макария, имеется надпись. «Притчи Соломона»: этою надписью, по-видимому отмечается новый период в приточном творчестве Соломона, причем новый отдел с Prov 10:1 по Prov 22:16 — заметно отличается от первого раздела книги Prov 1:1-9:1: если в первом отделе изложено связною периодическою речью учение о мудрости и побуждениях к ней, то во втором отделе речь приточника построена в форме кратких, афористических суждений по принципу большею частью антитетического параллелизма. Многие западные библейские комментаторы (во главе с известным Эвальдом), на основании такой афористической формы речи в отделе Prov 10-22:16, почитали этот отдел древнейшею частью книги Притчи, принадлежавшею перу самого Соломона, тогда как первый отдел Prov 1-9 с его необычайно планомерным развитием мыслей, западною библейскою экзегетикою считается самою позднею частью книги, не только по характеру и содержанию, но и хронологически близкою к книге Иисуса сына Сирахова. Но различие формы речи, само по себе, не дает основания считать первый и второй отделы книги разновременными и принадлежащими разным писателям; гений Соломона естественно располагал многообразием форм выражения мыслей; оставаясь на библейской почве, мы во всяком случае должны признать всю часть книги Prov 1-22:16 Соломоновым произведением. Иначе обстоит дело с последующими отделами книги. Так, отделы: третий, Prov 22:27-24:22 и четвертый, Prov 24:23-34, судя по надписаниям, принадлежат каким-то не названным по имени, мудрецам; возможно, что эти мудрецы были современниками Соломона, даже принадлежали к его школе, вроде упомянутых в 1Rois 4:31 Ефана, Емана, Халкола и Дарды. Пятый отдел книги или третью главную ее часть образуют, Prov 25-29, «притчи Соломона, которые собрали (евр. ге’тику. LXX: ἐξεγράψαντο, Вульгата: transtulerunt) мужи Езекии царя Иудейского» (Prov 29:1), в которых обычно видят пророка Исаию, а также Елиакима, Севну и Иоаха (2Rois 18:26); таким образом в этом отделе заключаются притчи, хотя и происходящие от Соломона, но настоящий вид получившие лишь спустя 300 лет после Соломона — от ученой коллегии богопросвещенных мужей Езекии, собравшей эти притчи из архивных записей (соответственно чтению LXX-ти) или даже из устного предания. В Prov 30, по еврейскому надписанию, заключаются притчи Агура, сына Иакеева, к некиим Ифиилу и Укалу (Prov 30:1). У LXX эти имена переданы нарицательно, отчего значение надписания Prov 30:1 утратил. Блаж. Иероним тоже передает евр. надписание нарицательно: Verba congregantis filii vomentis, причем под первым имеется в виду Соломон, как собиратель мудрости, а под вторым Давид, отрыгавший слово благо (Ps 44:2). Но нарицательное понимание собственною имени лица, притом имеющего отчество («Иакеева»), едва ли допустимо, Соломон же даже и в аллегорическом его названии Екклезиаст, назван сыном Давида (Eccl 1:1); остается видеть в Агуре неизвестного мудреца. Prov 31:9 заключает наставление некоего царя Лемуила, преподанные ему матерью его. В этом имени обычно видят символическое имя или Соломона (блаж. Иероним) или Езекии (Абен-Езра, проф. Олесницкий). Prov 31:10-31 заключают алфавитно (акростихом) составленную похвалу добродетельной жене. Ввиду свидетельства 1Rois 4:32, что Соломон написал более 1000 песней, и очевидного сходства «песни» добродетельной жене с несомненно Соломоновыми притчами (например, ср. Prov 31:10 и Prov 12:4; Prov 11:16; Prov 14:1; Prov 3:15; Prov 18:23; Prov 31:20 и Prov 19:17; Prov 22:9; Prov 31:22 и Prov 7:16; Prov 31:30 и Prov 11:22; Prov 3:4), естественно считать эту похвалу происходящею от Соломона, только положение ее в конце книги, по-видимому, говорит за более позднее происхождение этого отдела.

Таким образом из надписаний книги — этих самосвидетельств книги о себе самой — узнаем, что писателями ее были Соломон, Агур, Лемуил и некоторые другие, не названные по имени, мудрецы. Если же на основании общего надписания Prov 1:1 книгу Притчей называют именем Соломона, то эта надпись и это название — метонимия, так как с именем мудрости всегда соединялось, как и теперь у нас, имя Соломона, мудрейшего из людей; книга Притчей должна или может называться Соломоновою в том же смысле, как и всю Псалтирь называли и называют Давидовою, т. е. в смысле преимущественного и главнейшего авторства Соломона в этой области. Весь состав нынешней книги Притчей существовал уже ко времени царя Езекии, общество друзей которого, по свидетельству Prov 25:1, издало в свет всю книгу Притчей, — по неточному выражению Талмуда (Бава-Батра, 15a), написало книгу Притчей, — точнее, редактировало ее, придало ей настоящий вид, придав к собранным, быть может, самим Соломоном (мнение св. Кирилла Иерусалимского и блаж. Иеронима) Prov 1-24, последние семь глав книги, Prov 25-31, причем внесли сюда притчи, не вошедшие в собрание самого Соломона. Отцы и учители церкви, не придавая значения вопросу о происхождении настоящей редакции книги, видели и прославляли в ней мудрость Соломона. Действительно, на понимании книги вопрос об участии в ее составлении наряду с Соломоном и других писателей нисколько не отражается, лишь бы сохранялась вера в богодухновенность книги.

Против богодухновенности и канонического достоинства книги Притчей высказывались отдельные голоса как среди иудеев, так и среди христиан. Первых смущало кажущееся противоречие притчей Prov 26:4-5, и якобы неуместное в священной книге пластичное описание распутной жены Prov 7:10-27. Оба эти возражения были выставлены на Ямнийском иудейском соборе (ок. 100 г. по Р. Х.) но там же получили удовлетворительное разрешение, и книга в целом составе была признана каноническою. В христианской церкви раздавались одинокие голоса (в древности, например, Феодора Мопсуетского, в новое время — Клерика, Мейера и др.), будто книга Притчей заключает в себе лишь земную, чисто человеческую мудрость Соломона, имевшую в виду земное же благополучие человека. Но хотя правила, предписания и наставления книги Притчей о снискании мудрости, не достигают еще совершенства и идеальной чистоты нравственного учения Господа Иисуса Христа и Его апостолов, однако богодухновенность и канонический авторитет этот утверждается уже многократными ссылками на книгу Притчей в Новом Завете. Например, Prov 1:16-9:18 цитируются в Rom 3:15-17; Prov 3:11-12 — в Hébr 12:6; Prov 3:34 — в Jacq 4:6; 1Pi 5:5. Мужи апостольские часто цитировали книгу Притчей, как боговдохновенное ветхозаветное писание (ап. Варнава, посл. гл. V, св. Климент Римский, 1 Кор гл. XIV, XXI. Игнатий Богоносец. Ефесянам V, Поликарп Смирнский. Филип. гл. VI). В апостольских правилах (пр. 85) и во всех канонических соборных исчислениях православной церкви книга Притчей всегда помещалась в числе 22-х канонических книг Ветхого Завета.

Христианская православная церковь свое высокое уважение к книге Притчей свидетельствует широким употреблением чтений из этой книги в церковном богослужении. Чтения или паремии из этой книги встречаются в церковных службах чаще, чем из др. ветхозаветных книг: от преимущественного употребления в церковном богослужении книги Притчей, по греч. «паремий», последнее название сделалось общим для всех, взятых из священных книг, церковных чтений. Паремии из книги Притчей предлагаются ежедневно за исключением суббот и недель, на вечернях св. Четыредесятницы, как лучшее назидательное чтение в эти дни поста и покаяния (в течение св. Четыредесятницы прочитываются почти целиком 24 первых главы, и Prov 31:8-31). Несколько чтений паремий из кн. Притчей положено на праздники (из Prov 3 — 10 июля, 1 августа, 13 и 14 сентября; из Prov 8 — 1 января и 25 марта, из Prov 9 — в богородичные праздники и т. д.) и в дни памяти святых, как бы сопоставляя советы премудрости с примерами благочестия, наглядно представляемого жизнью святых.

О цели книги Притчей св. Григорий Нисский говорит: «как трудящиеся в телесных упражнениях в училище готовятся через сие к понесению больших трудов в действительных борьбах, так и приточное учение кажется мне неким упражнением, обучающим души наши и делающим их гибкими в духовных подвигах» (Св. Григорий Нисский. Точн. истолков. на Еккл 1:1). Подобную же цель и подобный же характер имели и две неканонические учительные книги: книга Иисуса сына Сирахова и кн. Премудрости Соломона.

По составу содержания своего, книга Притчей, как было уже упомянуто, представляет три главные части, причем вторая и третья части имеют некоторые добавления. Первую часть составляет собрание увещательных речей, обнимаемых первыми девятью главами 1-9: это — по преимуществу книга Мудрости, изображаемой в качестве высшего блага и единственно достойного предмета стремлений человека. Часть первая может быть подразделена на три отдела, по три главы в каждом; в первом отделе содержатся: отрицательные и положительные побуждения к мудрости (Prov 1), свойства премудрости и благие плоды и последствия ее для жизни человека (Prov 2), и частные обнаружения мудрости в отношении к Богу и ближним (Prov 3); во втором отделе (Prov 4-6) частнее и подробнее излагаются побуждения к снисканию мудрости и требования, предъявляемые ею человеку (Prov 4), затем предлагаются увещания — избегать сладострастия и любопытства (Prov 5), а также быть осторожным, честным, добросовестным в исполнении гражданских, общежитейских и иных обязанностей (Prov 6); в третьем отделе изображаются глупость и мудрость, как мыслящие, живые образы или лица, каждая с своими отличительными внутренними свойствами и действиями: в противовес обольщеньям глупости, олицетворяемой в виде блудницы (Prov 7), выступает олицетворенная мудрость с авторитетными призывами к людям, чтобы они следовали за нею, как за единым истинным благом (Prov 8-9).

Вторую часть книги образуют «Притчи Соломона» (Prov 10-22:16), с двумя прибавлениями: «слов мудрых» — Prov 22:17-24:34. Здесь, на основании изложенных в первой части книги общих понятий о мудрости и благочестии, предлагаются частные многоразличные правила и наставленья для религиозно-нравственного поведения и общежитейских отношений людей. Третью часть книги составляют притчи Соломоновы, которые собрали и вписали в книгу друзья Езекии, царя Иудейского (Prov 25-29); здесь преобладают притчи политические (о царе и его управлении и подобном) и практические (в отношении к гражданской и общественной жизни). Заключение книги состоит из двух прибавлений к притчам Соломоновым (Prov 30-31): а) притчей некоего Агура, в весьма искусственной и замысловатой форме научащей истинной мудрости и проведению ее в жизнь (Prov 30); и б) наставлений матери Лемуила царя (Prov 31:1-9) и похвалы добродетельной жене (Prov 31:10-31).

А) Общие вводные сведения о книге Притчей см. в «Обозрении книги Притчей Соломоновых» синопсисов св. Афанасия Великого Александрийского (Христ. Чтен. 1841, ч. 4, с. 355 и далее) и св. Иоанна Златоуста (Беседы на разные места Св. Писания, русск. перев. СПб., 1861, с. 537 и далее); извлечение святоотеческого материала о книге Притчей можно читать в кн. проф. А. А. Олесницкого. Руководственные о священном Писании Ветхого и Нового Завета сведения из творений св. оо. и учит. церкви. СПб., 1894, с. 67 и сл.). Ученые исследования о книге Притчей — русские: 1) того же проф. А. А. Олесницкого. Книга Притчей Соломоновых и ее новейшие критики (Труды Киевск. Дух. Академии 1883, №№ 11-12); 2) Епископ Михаил. Библейская Наука. Учительные книги Ветхого Завета. Тула, 1900, с. 86 и след; и 3) Проф. П. А. Юнгеров. Происхождение книги Притчей (Православн. собеседн. 1906, октябрь, с. 161 и сл.). — Б) учебные руководства: Х. М. Орды († еп. Иринея), Киев, 1871; Д. Афанасьева, Ставрополь, 1888 и др. Заслуживает внимание русск. перевод (с еврейского) кн. Иова, сделанный Архим. Макарием (Глухаревым) М. 1861. Толкование на большую часть кн. Притчей представил покойный преосв. епископ Виссарион (Нечаев) в своем «Толковании на паремии», т. II (изд. 2, СПб., 1894). Из иностранных комментариев на книгу Притчей назовем: J. Mercerius (Genf. 1573), F. Umbreit (Heidilberg. 1826), E. Berteau (Leipzig. 1847), F. Hitzig (Zьrich 1858), F. Keil-Delitzsch (1873), H. Ewald (1867), J. Lange — O. Zцckler (1867), новейший: W. Frankenberg (in Nowack’s Handkommentar) (Gцtting, 1898). Взгляды иудейской традиции на содержание кн. Притчей выразились, например, в мидраше на эту книгу, см. Der Midrasch Mischle, ьbertr. v. A. Wьnsche. Leipz. 1885, отчасти — в D. Jsraelitische Bibel, III (1859) v. L. Philippson.

Толкование Библии, Книга Притчи 26 глава

Прит. 26:1. В этой главе несколько стихов, в том числе и этот, построены по принципу сравнения (как… так). Как снег летом и дождь во время жатвы, выпадающие крайне редко, могли бы повредить урожаю, так глупый человек, занявший почетное место, потенциально опасен для других. Такому честь не пристала.

Прит. 26:2. Незаслуженное проклятие не сбудется, оно «не пристанет» к тому, кто его не заслужил. В этом смысле оно и сравнивается с вспорхнувшим воробьем и улетающей ласточкой.

Прит. 26:3. Как бич «стимулирует» коня к бегу, а узда, напротив, «контролирует» норов осла, так физическое наказание стимулирует и контролирует глупцов, на которых доводы рассудка не действуют (сравните 10:13; 19:29).

Прит. 26:4-5. Эти два высказывания дополняют друг друга. Смысл их в том, что не следует разумному человеку опускаться до уровня глупца (стих 4), вступая с ним в беседу или отвечая ему, как равному, но уж если говоришь с ним, то разоблачай его глупость, чтобы не оставить ему возможности вообразить себя мудрецом (сравните стих 12, 16).

С давних пор в среде раввинов шли спорь: о том, к какой конкретно житейской ситуации применим стих 4 и к какой стих 5. В Талмуде высказывается предположение, что в стихе 4 подразумевались глупые мнения и замечания, которые попросту следовало игнорировать, в стихе 5 — ошибочные, неразумные идеи, которые, напротив, оставлять без ответа не следовало, но необходимо было разоблачать в интересах истины, объяснять их ошибочность.

Прит. 26:6. Смысл этого высказывания в том, что посылающий с поручением глупца поступает так, как если бы попытался отправиться по этому делу сам, предварительно… обрубив себе ноги. Связываться с глупцом (звучит как вывод) значит обрекать себя на неприятность.

Прит. 26:7. Здесь смысл тот, что притча в устах глупцов «хромает»; другими словами, не глупцам прибегать к притчам: они либо не понимают их смысла, либо не знают, в каких обстоятельствах применить.

Прит. 26:8. Воздавать глупому честь столь же бессмысленно и не по назначению, сколь пользоваться драгоценным камнем как орудием убийства.

Прит. 26:9. Повторение мысли о неуместности притчи в устах глупцов (сравните со стихом 7). Неумелым и неуместным цитированием ее они лишь наносят вред; сравнение с пьяным, который без толку, но с риском для окружающих, размахивает колючей веткой терна.

Прит. 26:10. Стих этот в разных переводах Библии звучит по-разному; по-видимому, понимание и толкование его были сопряжены с известными трудностями. Судя по русскому тексту, речь в нем идет о незаслуженном счастье глупца и случайного человека, «награжденных» по капризу власть имущего.

Прит. 26:11. Пословица в первой части стиха цитируется апостолом Петром (2-Пет. 2:22). Как ни противна глупость во всех ее проявлениях, глупому так же нелегко «расстаться» с нею, как псу со своей «блевотиной».

Прит. 26:12. В этом стихе, завершающем серию притчей о глупцах (стих 1, 3-12), осуждаются самонадеянность и гордыня, настолько ослепляющие человека, что он теряет представление о реальных своих возможностях. Положиться в чем-либо на такого хуже чем положиться на глупца.

Изречений на тему самонадеянности и гордыни в книге Притчей немало. Прит. 8:13; 11:2; 13:10; 15:25; 16:5,18-19; 18:12; 21:4,24; 29:23.

Прит. 26:13. Этот и следующие три стиха на тему о лентяях (сравните 6:6-11). Стих 13 почти полностью повторяет 22:13. соответствующий комментарий.

Прит. 26:14. Смысл этой притчи, очевидно, в том, что как двери нелегко «сняться» со своих петель, так ленивцу — сползти с постели своей.

Прит. 24:15. Притча повторяет сказанное в 19:24. комментарий на этот стих.

Прит. 24:16. О глупости ленивца, считающего свой образ жизни самым правильным, а себя — мудрее семерых разумных.

Прит. 26:17. стихи 17-28 — это пословицы и изречения на темы ссор (17,20-21), коварства (стихи 18-19,24-26), сплетен (20,22) и лжи (стихи 23,28), стих 17: как хватающий пса за уши рискует быть укушенным, так и вмешивающийся в чужую ссору — быть избитым.

Прит. 26:18-19. С человеком, склонным к неуместным, опасным действиям, который, чтобы избежать наказания за них, притворяется помешанным, сравнивается тот, который коварные поступки свои, направленные против ближнего, выдает за шутки. Они схожи со стремлением получить от своих «шуток» противоестественное удовольствие.

Прит. 26:20-21. Нет раздоров без переносчика сплетен, и ссор — без человека сварливого. как огня без дров и «жара» без угля.

Прит. 26:22. Притча повторяет сказанное в 18:8. комментарий на этот стих 26:23. Здесь подразумевается внешняя привлекательность, которая скрывает внутреннюю «недостойность». «Нечистое серебро» ближе к оригиналу звучит как «серебряная окалина». То есть речь идет, о глиняном сосуде, покрытом отходами серебра и имеющем, следовательно, более привлекательный вид чем просто глиняный сосуд. К нему приравнивается человек, говорящий красиво и зажигательно (а, значит, многих могущий увлечь своими словами), сердце которого злобно.

Прит. 26:24-25. О необходимости всегда быть начеку с хитрым коварным врагом и не доверять ему и тогда, когда говорит… нежным голосом, ибо сердце его исполнено мерзостей.

Прит. 26:26. В англ. переводах Библии здесь, вместо слова наедине, стоит «обманом». Смысл стиха сводится, по-видимому, к тому, что если при личном общении ненавидящий вас обманно скрывает свои истинные чувства, то рано или поздно они все равно выявятся; злоба его, может быть, прорвется при обсуждении каких-то важных вопросов в народном собрании.

Прит. 26:27. Зло, причиненное другому, непременно возвращается к тому, кто его совершил. Мысль эта часто повторяется как в книге Притчей, так и в Псалтири. Пс. 7:16; 9:16; 34:8; 56:7.

Прит. 26:28. Известно, что ненавидящий ближнего распространяет о нем ложь, чтобы причинить ему зло, и, преуспев в этом, ненавидит свою жертву еще больше. Тот, кто льстит другому в каких-то своих целях, способствует в конечном счете его падению. Да и своему тоже.

Вы можете больше узнать о Боге и о Библии на сайте Библия о Боге

>Прибавка к жалованью и палка для ослов

Ответ на кроссворд из 6 букв, на букву С:

СТИМУЛ

Что значит слово СТИМУЛ в словарях:

  • «Волшебный пинок»
  • «Импульс» к ударному труду
  • «Повод работать»
  • C латыни это слово буквально переводится как «заостренная палка», и сперва означало орудие принуждения, а со временем это понятие стало связываться с поощрением и сейчас трактуется как побудительная причина, толчок
  • Двигатель внутреннего старания
  • Двигатель интереса
  • Двигатель работы
  • Деньги как повод работать
  • Желаная конфетка, которой вас вознаградят за тяжкий труд
  • Заинтересованность в работе
  • Заинтересованность в совершении чего-либо
  • И кнут, и пряник
  • Кнут и пряник по сути
  • Материальная заинтересованность
  • Мотивация
  • Обещанная премия как повод удвоить рвение
  • Основа мотивации
  • Палка для осла как побуждение
  • Палка для ослов
  • Побудительная причина
  • Побудительная причина поведения
  • Побуждение к действию
  • Побуждение к поступку
  • Побуждение к работе
  • Побуждение, интерес
  • Повод действовать
  • Премия как повод поработать
  • Вопрос: Прибавка к жалованью и палка для ослов — ответ: СТИМУЛ
  • Прибавка к окладу как повод трудиться
  • Причина стараться
  • Причина хорошо работать
  • Причина, сгоняющая лентяя с дивана
  • Сила, пробуждающая волю
  • Стрекало
  • Трудовой интерес

Прибор для количественного спектрального анализа состава сплавов и минералов

Прибавка к окладу как повод трудиться

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *