Соловецкие новомученики

Лагерные стихи святого Владимира (Лозина-Лозинского)

Соловецкие иконы

• Соловецкие иконы (список)
• Древний Соловецкий иконостас
• Новый Соловецкий иконостас

Колокола

• Древнейший колокол Соловков
• Каменный колокол
• Колокол «Заес»
• Колокол «Борисович»
• Соловецкий колокол «Благовестник» — памятник воинской доблести
• Новая звоница Соловецкого монастыря

Молитвы Соловецким святым

• Преподобным Зосиме, Савватию и Герману Соловецким
• Преподобному Елеазару Анзерскому
• Преподобным Вассиану и Ионе Пертоминским
• Cвященномученику Петру (Звереву)
• Cвященномученику Прокопию (Титову)
• От чародейства

Акафисты

Акафист преподобным Зосиме, Савватию и Герману. (pdf-формат)
Нотное приложение к акафисту преподобным Зосиме, Савватию и Герману Соловецким (pdf-формат) с особенностями пения в Соловецком монастыре.
• Акафисты преподобным Зосиме, Савватию и Герману Соловецким чудотворцам
• Акафист святому преподобному отцу нашему Елеазару Анзерскому, Соловецкому чудотворцу.

Соловецкий тропарион

• Тропари преподобным и святым Соловецким, насельникам Соловецкой обители.
• Cвященномученику Прокопию (Титову)

Поклонные кресты Соловков

• Поклонные кресты на Соловках
• Поклонные кресты о. Б.Соловецкий
• Поклонные кресты о. Б.Заяцкий
• Поклонные кресты о.Анзер
• Покл. крест в бухте Благополучия
• Поклонный крест в Бутове
• Поклонный крест в Ендове
• Странный крест от реаниматологов

Праздники на Соловках • Соловецкие священные и церковные празднования
• Рождество в Соловках
• Пасха в Соловках

Кресторезная мастерская
Соловецкий мартиролог

Коротко о Соловках

«…выдачей продуктов долгое время заведовали чекисты из числа заключенных; следуя своим традициям, чекисты обкрадывали все и всех, умудряясь полуголодный паек арестантов уменьшать вдвое в свою пользу… Постепенно… выдача продуктов была поручена уголовному элементу… Грабеж продолжался… Лишь в последнее время, по единодушному настоянию всего лагеря, «каптерка» была передана в ведение заключенному на Соловках духовенству (епископам, священникам и монахам), которых сами же чекисты называют «единственно честными в лагере людьми». ( А.Клингер. Соловецкая каторга. Записки бежавшего. Кн. «Архив русских революций». Изд-во Г.В.Гессена. XIX. Берлин. 1928.)

Оптина Пустынь, Соловки и Валаам, Донской и Новоспасский монастыри в Москве, Новгородская София, все храмы Ивановской области возвращены церкви. Более 10 тысяч икон и литургических предметов из музеев России переданы в храмы. Этот процесс продолжается, но этим не должна править… только забота о сохранении культурного наследил для будущих поколений. (Евгений Сидоров, министр культуры Россия «Владимирская Богоматерь» нас защитила, Кто защитит ее?. Известия, Москва. 26.10.1993)

СЛОН и СТОН

• СЛОН/СТОН — соловецкая трагедия
• Секретное Постановление СНК «Об организации Соловецкого лагеря…» от 02.11.1923 года.
• Постановление КГБ СССР №108сс о сокрытии преступлений коммунистического режима
• Разорение монастыря
• На могилах убитых выросла береза-крест взамен крестов, сожженных коммунистами.

Воспоминания з/ков: лагерные Соловки

Сергей Мельгунов: Соловки — величайший позор большевиков
Лесь Курбас: «Коммунизм несовместим с природой человека, как огонь с водой».

Адамова-Слиозберг Ольга • Ширяев Борис • Волков Олег • Солоневич Борис • Солоневич Иван • Шаламов Варлам • Аркавина Вера • Клингер Александр • Зайцев Иван и многие другие узники вспоминают концлагерь в Соловках.

Соловецкая литература

Куратов А. Соловецкое заключение высших иерархов православной и католической церкви в 1923–1930-х. 74 краткие биогр. справки. Поморская энциклопедия в 5 т. Т. 1: История Архангельского Севера. Гл. ред. В. Булатов; Сост. А. Куратов и др.; Поморский ун-т; Ломоносовский фонд; Поморский научный фонд. С.386–388. 2001

Блаженный Иоанн «Соловки — Вторая Голгофа»

В XV веке монахами Савватием, Германом и Зосимой был воздвигнут на беломорье форпост Русской Православной церкви. Но не знали они, что место, ими намоленное, превратится в кровавую мясорубку для сотни тысяч заключенных, что вместо креста и святой воды людей будут крестить свинцовыми пулями.

Сегодня это одно из самых таинственных мест на земле, связанных не только с кровавой историей сталинизма, но и получившее название символа и мистической столицы ГУЛАГа.

Предание гласит, что ещё в ХVIII веке схимонаху Иисусу, жившему на острове Анзер Соловецкого архипелага, в тонком сне явилась Пречистая Дева и сказала, чтобы он нарёк гору на Анзере Второю Голгофою, воздвиг на ней церковь Распятия Её Сына Христа и учредил скит Распятский.

В 20-е годы затерянные острова облюбовали чекисты и превратили их в лагерь принудительных работ. Первоначально лагерь насчитывал всего 35 человек, а за каких-то несколько лет количество людей увеличилось в несколько раз (в 1930 г. заключенных уже было 62563 человека).

В 1937 г. СЛОНА заменил СТОН. Это действительно был один протяжный стон многих заключенных, которые подвергались постоянным изощренным пыткам и издевательствам. Тысячи гибли, не выдержав такого насилия.

Соловки — не только место страдания, но и место духовного преображения через любовь, которую изливал Христос на узников среди каторжных трудов, молитв, ежедневной угрозы смерти, нескончаемых скорбей и слез. Замученные, истерзанные зэки вдруг понимали смысл страданий и уже не боялись их. Посвященные в некую соловецкую тайну, они не чувствовали боли и не страшились смерти. Совершалось небывалое внутреннее преображение. Уже не пугали ни грозные окрики палачей, ни хищные оскалы овчарок, ни выстрелы в упор, ни острый штык красноармейца, ни голод, ни холод.

Пришло время поднять завесу над соловецкой тайной. Тайна эта столь значительна и велика, что отодвигает в прошлое даже первое, иерусалимское явление Христа. На Соловках прошло пересотворение мира: от начала творение во Хриcте, искупление и на Соловках — восстановление. Вторая Соловецкая Голгофа — это некий стержень, благодаря которому в каждом зэке раскрывался его божественный потенциал, его умение жить, любить и прощать несмотря ни на что. В человеческом понимании это звучит дико. Как можно прощать да еще и любить своих мучителей! В этом и заключается тайна Соловков.

Христос, благодаря Второй Голгофе, подарил человечеству огромное излияние любви. От нее пойдет преображение всех людей планеты. Но не все зэки пережили это преображение.

Из 300 тысяч священников (по данным Александра Яковлева, сподвижника М.Горбачева), отправленных на Гулаг, только часть новомученики.
Не менее ста тысяч — злобствующее фарисейство.
Соловки дали раздвоение ветви — священство Мелхиседеково (Мелхиседек — священник Всевышнего, таинственно посещающий мир при возникновении цивилизаций и в их последние времена) и бенэлогимское (бен-элогимы — падшие ангелы, обольщающие человечество).

Поэтому чудо Второй Соловецкой Голгофы, в отличие от Первой, Иерусалимской, в том, что Христос призвал фарисейских священников, и они были искуплены и обратились.

В мире не было нигде и никогда такой любви. Никогда среди невыносимых и нечеловеческих скорбей, среди бесчестия и несправедливости не изливалось столько неземной любви.

Смерть была скорее наградой, как для жертв Освенцима. Её никто не боялся. По словам Серафима Умиленного, о ней не принято было говорить. Для Серафимова братства смерть вообще не существовала, она была ими побеждена. В полночь раскрывался небесный иконостас величиной во весь горизонт. Повторялись чудеса древних житий, поскольку совершались мученические подвиги. Реками текла кровь праведников на земле…

Ещё жива свидетельница ГУЛАГа мать Анна. С 1939 по 1941 годы она находилась в Соловецком лагере, который официально был закрыт с 1939 года, но последние узники были вывезены с Соловков только в 1946 году. От её рассказа сжимается сердце и холодеет кровь.

«…Одно из мест пыток нарекли «магазином». Брали в «магазин» тех, кто не восхищался охранниками. А вохра была как на подбор – моложавые, симпатичные ребята.

Отборные ребята – палачи.

Все уже привыкли к шуму, выстрелам, крикам. Непрестанный гул как в пчелином улье, наподобие молитвы: «А-а-а…О-о-о!..». Вохра стреляла без предупреждения в кого и когда хотела – не так посмотрел, не подчинился, ослышался, не успел вовремя. Выстрелы казались глухими и привычными. Упал, не встал, пошёл быстрее, подышал не туда – побег: расстрел на месте, улыбнулся – осуждаешь: пулю в спину.

Папу посадили за анекдот о Калинине. И семью поделили: старшая дочь осталась на свободе, а меня, 16-летнюю девчонку, потребовали, чтобы отец взял с собой.

Охранники привели нас обоих в «магазин», сказали, чтобы я ждала у парадной двери, а отца взяли на допрос. Стонов слышно не было. Через три часа он вышел, шатаясь, поседевший и сникший. Дал подписку о неразглашении.

Здесь было и здание, в котором совершались более изощрённые пытки, чем в «магазине» или «гастрономе». Вроде часовня, а из него раздавались глухие, сдавленные вопли, точно шкаф наехал на человека. Кого в часовню вызывали, тот не возвращался. Говорили: перевели в другое помещение.

Вохровцы били всех подряд, без разбору: сапогами, палками, прикладами от винтовок, ногами. Кто стонал, того добивали. Ударят раз-другой – замолчит. Больные ходили, опухшие».

Ещё более страшны подробности жизни в Соловецком лагере, которые рассказал Серафим Соловецкий Михаил Романов, на протяжении 39 лет испытывавший все «прелести» гулаговского существования.

«…Бараки и сараи в 20-х годах вохровское начальство считало роскошью, поэтому зэки жили … в валунах. Вырубали себе пещеры и чутко спали там, в течение нескольких часов, сидя, как преподобный Серафим Саровский в келье на пеньке.

Накомарники, хотя те лежали во множестве на складах, не выдавали. Поэтому зэки ходили с отёкшими и опухшими лицами. Одна пытка гнусами чего стоила, вводила в ступор. А после него вначале гнетущее, потом мирное, а для христиан блаженное молчание.

Выжить могли только те, с кем был Христос…

Монахам приказывали снимать нательные кресты, запрещали молиться и проповедовать. Разрешали им оставлять только рясы и верхнюю одежду.

Считалось правилом: в чём приехал заключённый, в том пусть и ходит. Сменную одежду никогда не давали. А если заключённый умрёт, то снимут с него родную рубаху и нагого бросят в ров, а одежду конфискуют, и на склад.

Уже на второй год без помощи свыше нельзя было и шагу ступить. Атеисты вымирали, как мухи, — не выдерживали ни скорбей, ни условий жизни. Христиане, выжив, превращались в смиренных агнцев и достигали высших ступеней безмолвия среди страданий, адских побоев и унижений. Работу же выполняли тяжёлую: валили лес, пускали плоты по Белому морю.

Общения никакого не допускалось. Процветало доносительство и подстрекательство. Пообещает начальник, как собаке, кусок хлеба – и человек уже готов заложить.

А наутро разоткровенничавшего собрата по несчастью уже нет.

Отдельного места для расстрела не было. Секирная гора, откуда спускали связанных по ста деревянным ступенькам, — уже поздняя выдумка изощренных садистов. Людей расстреливали где угодно, на месте. Никто не считал ни живых, ни умерших.

Зэки болели, умирали. О лекарствах и речи быть не могло: вся надежда на Всевышнего.

Дрожь по телу пробегала и от специально выстроенного застеклённого трехэтажного дома для заключённых. Называли его между собой «гастроном». Пытки, которым там подвергались люди, буквально вытряхивали душу и заставляли лишиться разума. Вохровцы стремились превратить жертву в тупой, послушный, затравленный страхом скот, после чего беспощадно добивали. Наносили удар, потом окатывали водой и смотрели в глаза. Если видели какой-то признак сознания, чего-то человеческого, избивали до потери памяти. Особенно безжалостно били тех, в ком говорила совесть Божия, кто не сдавался до конца.

Во время отлива в Вигеракше открывались огромные морские ворота. До середины моря можно было дойти пешком. Тысячи зэков шли за рыбой, с голыми руками и сетками. Большинство из них не успевало вернуться, вода прибывала буквально за секунды, и тысячами уносило в море.

Вся земля и вода были в трупах умерших. Сколько погасло светлых умов! Что пережили тогда гении, профессора, поэты, инженеры… По части пыток Соловки держали первенство в мире. И опытные красные вохровцы позднее наставляли мастеров гестапо и Освенцима.

В скале заключённые выбивали камеру. Наказание называлось «холодная». Прямоугольная комната в полметра шириной, чтобы едва протиснуться, сесть на стуле. За жертвой закрывалась тяжёлая металлическая дверь. Вохровец запирал её и уходил, а открыть часто забывал. Заключённому невозможно было двинуться ни направо, ни налево. Сырость, вода, крысы, птицы.

Тысячами умирали, тысячами приезжали. Так работала соловецкая адская машина, а над нею – ангельская богадельня. Сколько мучеников в духе приходило на Соловки, сколько юродивых посещали своих соловецких братьев! Были случаи, воскресали из мёртвых, вставали из братских могил, возвращались на нары и (как бы) спокойно отдыхали, пока конвоир не разбудит ударом приклада по голове».

За Гулаговскую историю Соловков (с 1923 года по 1939 год) было 150 явлений Божией Матери. Внезапно зажигались свечи во время богослужения. Когда же приходил Христос, весь пещерный храм наполнялся благоуханием, и лик Христа проступал через мерцание свечного пламени. Над болотами, над Белым Морем загорались свечи. Видели тысячи усопших: кого на дне морском, кого во рву – и у каждого свеча горящая в сердце. Таково было чудо соловецкой литургии, которую совершали двенадцать Серафимовых братьев. Из-за того, что большинство братье трижды и более раз умирало и воскресало, служились пакибытийные литургии с их присутствием и явлением усопших. Одни уходили на несколько часов, а кто-то и на несколько лет. И след от них терялся. Оставалась лежанка с вещами и одежда. Возвращались через несколько лет на прежнее место, как ни в чём не бывало.

По признанию Серафима Соловецкого, когда выпустили его с Соловков, нелепым и смешным казалось происходящее, недостойным внимания. Душа его оставалась в вечной церкви. И уже кроме Соловков для него ничего не могло существовать. У отца Серафима осталась святыня Соловецкая – три маленьких бутылочки с миро, которые чудесным образом попали к нему в руки, и которые он трепетно хранил всю оставшуюся жизнь.

Кровавой памятью запечатлелось соловецкое предание в истории России, которой ещё предстоит осознать подлинную историю ХХ века. Но необходимо знать, что с I по ХХ столетие было приблизительно сто тысяч помазанных в Голгофу, и это как бы историческая горизонталь. И вот столько же прошло по вертикали на Соловках за тридцать лет Русской Голгофы. Это и составило тайну Креста. Горизонталь Креста – историческое христианство, вертикаль Креста – Соловки, Вторая Голгофа. Вторая Голгофа суммировала предыдущее и дала величайший солнечный взрыв в христианстве! Тем самым в сердцевине соловецкого Креста не только новомученики, но все мученики.

Вся церковь Христова пришла на соловецкую огненную плавку. Так что Вторая Соловецкая Голгофа не есть только Русская Голгофа, но Вселенская Голгофа Церкви Христовой. Поэтому и значение её не ограничивается Россией, но является вселенским.

1712 Преподобный Иов (в схиме Иисус) Анзерский, пребывая в пустынной келье у высокой горы посредине острова, в тонком сне увидел Пресвятую Богородицу и преподобного Елеазара Анзерского, и услышал обращенные к нему слова Царицы Небесной: «Эта гора отныне назовется второй Голгофой, на ней будет устроена великая каменная церковь Распятия Сына Моего и Господа, и учредится скит, который назовется Распятским, и соберется к тебе множество монахов, и прославится имя Божие. Я Сама буду посещать ту гору и пребуду с вами во веки».

1713 По благословению владыки Варнавы, епископа Холмогорского и Важского, на Анзере было разрешено устроить скит с наименованием его Распятским, а горы — Голгофою. Преподобный Иисус покидает Свято-Троицкий скит и переселяется с учениками на Голгофу. Устав скита был самым строгим на Соловках, даже в праздники насельники скита обязаны были принимать только постную пищу.

1715 На вершине горы Голгофы построена маленькая деревянная церковь, которая освящена в честь Распятия Господня.

1720 Преподобный Иов (в схиме Иисус) отошел ко Господу и был похоронен у церкви на вершине горы. Ученики его разошлись, скит пришел в запустение.

1827 Архимандрит Досифей II получил от Святейшего Правительствующего Синода благословение на строительство нового храма в Голгофо-Распятском скиту.

1828-1831 На Голгофе построена каменная церковь Распятия Господня с колокольней, трапезной и приделом в честь Успения Пресвятой Богородицы. Храм является высочайшей точкой архипелага и виден в открытом море за десятки километров.

1831-1833 Вокруг храма возводятся келейные и хозяйственные постройки, конюшня с жильем для трудников.

1833-1835 Старая деревянная церковь переносится вниз, на монастырское кладбище, и освящается в честь Воскресения Христова. В Голгофо-Распятском скиту возобновилась иноческая жизнь.

1923 После упразднения Соловецкого монастыря в Голгофо-Распятском скиту был организован больничный стационар Соловецкого лагеря особого назначения. Общее число заключенных достигало трехсот человек, обращение с ними отличалось особой жестокостью.

7.02.1929 В больничном отделении (храме в честь Распятия Господня) скончался от тифа священномученик Петр (Зверев), архиепископ Воронежский и Задонский. Похоронен он был у подножия Голгофы.

2.07.1994 В годовщину явления Пресвятой Богородицы преподобному Иову иноки Соловецкого монастыря совершили в храме Распятия Господня всенощное бдение и Божественную литургию — впервые после возобновления монастыря.

1999 Возобновилась монашеская жизнь в скиту. Скитоначальником назначен иеромонах (ныне игумен) Евлогий (Стручалин). У подножия горы Голгофы обретены мощи священномученика Петра (Зверева) и обнаружены массовые захоронения узников Соловецкого лагеря.

2000 Подняты из-под спуда святые мощи преподобного Иова Анзерского.

2005 Воссоздан иконостас храма в честь Воскресения Христова, часовней отмечено место захоронения священномученика Петра.

2007 Восстановлен каменный келейный корпус на южном склоне горы Голгофы.

2008 После восстановления интерьеров и иконостаса храма в честь Распятия Господня его освящение архиерейским чином совершил архиепископ Орехово-Зуевский Алексий.

По материалам Редакционно-издательского отдела Соловецкой обители

Огромная благодарность:
Коле Иванову, предоставившему текст для редакции (укажи, как передать тебе экземпляры — или летом подойдёт?);
его берлинскому товарищу, который нашёл этот текст в берлинской же библиотеке (к сожалению, не знаю его имени);
Юрию Бродскому, составившему предисловие к книге;
Розовой Надежде за вдумчивую редакцию и коррекцию неудобочитаемого оригинала;
отдельное благодарю (и жду почтовый адрес) </b></a></a></b></a>filiffjonka — Жене Дона Спиридона — предложившей вариант с картой на обложке.
Сегодня эта книга вышла из печати!!! Это разворот обложки:
Его жизнь была достойна отдельной книги – детективного или приключенческого романа. Но знаем мы об этом человеке только то, что он сам о себе написал. А написал он очень мало. Единственная его книга посвящена Соловецкому лагерю Особого Назначения и она является, наверное, самым страшным, самым пронзительным свидетельством ужаса становления пенитенциарной системы Советского Союза.
История этого человека – Николая Игнатьевича Киселёва-Карпова-Громова – начинается для нас в лихолетье гражданской войны. В каком году Николай Киселёв поступает служить в Добровольческую армию достоверно неизвестно, но произошло это явно после октября 1918 года, после смерти основателя «Белого движения», сыгравшего одну из самых трагических ролей в истории России – генерала М.В. Алексеева. Николай Киселёв упоминает, что начал службу добровольцем в конном полку, которому было присвоено имя умершего генерала.
Доброволец Киселёв не оставил нам воспоминаний о своём боевом пути: мы не знаем, принимал ли он участие в неудачном наступлении на Москву осенью 1919 года в составе Алексеевского полка или нет. Известно лишь только, что весной 1920 года Николай Киселёв, будучи раненым в ногу, лежал в госпитале Новороссийска. Оборона Новороссийска и бездарно проведённая эвакуация Добровольческой армии вошла в историю Белого движения как одна из самых тяжелых и мрачных страниц: Новороссийск был занят 22-ой дивизией красной Армии, которая захватила в плен более 20 тысяч человек. В составе этих 20 тысяч оказался и брошенный в госпитале доброволец Киселёв.
Спасая свою жизнь, Николай Игнатьевич объявил себя красноармейцем Карповым, отбившимся из-за ранения от частей 2-го Кубанского революционного батальона. С этого момента Николай Киселёв превращается в красноармейца Николая Карпова. Под этой фамилией бывшему «белому» удаётся устроиться делопроизводителем культурно-просветительской части в политическом отделе дивизии. Дальнейшая служба Николая Киселёва-Карпова проходила в Особом Отделе той же 22-ой дивизии, а затем в Чрезвычайных Комиссиях разных городов Северного Кавказа. По иронии судьбы бывший доброволец работал начальником Секретных Отделов, главной задачей которых была борьба с антисоветскими партиями и духовенством. Всё это время чекист Карпов искал возможности побега за границу.
В 1924 году Киселёву-Карпову удалось уйти со службы, но не прошло и месяца, как он был вызван Административно-Организационным отделом ОГПУ и, после недолгого разговора, был снова водворён на прежнюю «работу». В 1927 году, после одной из ревизий, обследовавшей деятельность сотрудников ОГПУ, Киселёв-Карпов был обвинен в халатности и отправлен в наказание на службу в Управление СЛОН. Там он служил в течение трёх с половиной лет в Инспекционно-Следственном Отделе (ИСО) и в штабах Военизированной Охраны лагерей. Именно там он и собрал уникальные свидетельства о «начальном этапе большевизма» – страшные, шокирующие истории, вызывающие отторжение и оторопь:
«…Несмотря на тридцатиградусный мороз, одежда с них была снята и отдана работающим в лесу. Полуголые, обмороженные лежали они на санях, прикрытые сеном. Многих сняли с саней уже мёртвыми…»
«…В отчаянии многие женщины своих детей умерщвляют, выбрасывают в лес, в уборные, вслед кончая и сами жизнь самоубийством. «Мамок», которые умерщвляют своих детей, ИСО посылает в женский штрафной изолятор на Заяцкие острова, в пяти километрах от Большого Соловецкого острова…»
«…Ванька Потапов знал свое палаческое дело хорошо, и никто из присылаемых в его распоряжение заключённых, с «Овсянки» никогда не возвращался: они или замерзали на беспрерывной, без отпуска в барак, работе в лесу, или рубили себе кисти рук и ступни ног, или становились под срубленную падающую сосну, которая и приканчивала их мученическое существование; или вешались на соснах, захватив с собой «на работу» кусок веревки; или Ванька Потапов, в пылу своего чекистского гнева, их убывал выстрелом из винтовки, штыком или прикладом ружья, донося ИСО, что заключённый «пытался обезоружить конвоира и бежать» – это замерзшим-то морем за 60 километров от материка…»
«…Корниенко снял с него веревку, и повесился на крюке в стене. Так его и нашли – висящего над глиной, совершенно голым, с приставшей к худым ногам глиной…»
Персонажи, описанные Киселёвым-Карповым, не выдуманы – это обычные люди, попавшие, как и сам автор книги, в жернова большевизма. Поступки их определялись не идеологией, а стремлением выжить в аду «советской системы» – выжить ценой предательств, смерти других людей, ценой потери совести или разума. Книга Киселёва-Карпова особенно ценна тем, что это не воспоминания бывшего заключённого, запуганного, забитого, а потому вряд ли способного полноценно вспомнить и описать устройство и быт первого советского концлагеря. Это свидетельства офицера-чекиста, оперуполномоченного ИСО, имевшего возможность свободного перемещения по командировкам «Соловецких лагерей» и беспристрастной фиксации огромного количества фактов массового уничтожения большевиками своего народа.
21 июня 1930 года Карпов нелегально перешёл границу СССР с Финляндией. Так родился писатель Николай Киселёв-Громов, написавший в своей краткой автобиографии: «…Бежал я за границу не потому, что мне у большевиков жилось материально плохо, и не для того, чтобы за границей найти материально лучшую жизнь. Сбежал я и не потому, что крысы всегда бегут с гибнущего корабля: советский корабль довольно крепок и тонуть он пока не собирается; наоборот, он ежечасно готовится к тому, чтобы топить корабли капиталистической конструкции. Я бежал за границу, чтобы целиком отдать свою оставшуюся жизнь, знания и опыт на дело освобождения России от большевиков…».
Книга Николая Громова «Великая могила жертв коммунистического террора» была издана в 1934 году в Шанхае. В 1937 году СЛОН был реорганизован в СТОН – Соловецкую тюрьму Особого Назначения, а в 1939 году СТОН был расформирован. К семидесятилетию этой даты, а также впервые в России, эта книга издана под названием «Соловецкий лес Особого назначения».
Зачем читать такую страшную книгу? Ответ прост: народ, не знающий свою историю, вынужден проживать её вновь и вновь…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *