Составление русской правды

2.3 Система наказаний по Русской Правде

Система наказаний по Русской Правде достаточно проста.

Смертная казнь не упоминается в кодексе, хотя на практике она, несомненно, имела место. Здесь прослеживается влияние христианской церкви, выступавшей против смертной казни в принципе.

«Поток и разграбление», что означает конфискацию имущества и выдачу преступника «головой», то есть в холопы, являлось, по Русской Правде, высшей мерой наказания и назначалось лишь в трех случаях: за убийство в разбое (ст.7), поджог (ст.83) и конокрадство (ст.35).

«Вира», то есть штраф в пользу князя, назначавшийся только за убийство, была следующим по тяжести видом наказания. Одинарная вира (40 гривен кун) полагалась за убийство простого свободного человека, двойная (80 гривен кун) – за убийство привилегированного человека (ст.22 Краткой Правды, ст.3 Пространной Правды). Родственникам потерпевшего уплачивалось «головничество», равное вире.

Существовало понятие «дикой виры». Если преступник не мог быть найден, а след подозрения приводил к конкретной общине, она налагалась на эту общину. Таким образом дикая вира связывала всех членов общины круговой порукой.

«Полувиры» назначались за нанесение увечий, тяжких телесных повреждений (ст.27 и ст.88 Пространной Правды).

«Продажей», то есть штрафом в 1, 3 или 12 гривен кун наказывались, в зависимости от тяжести, все остальные преступления. В свою очередь требовалось выплатить «урок» (возмещение) потерпевшему.

Главная особенность системы наказаний по Русской Правде состоит в том, что основной целью наказания является возмещение ущерба (материального и морального). Правда не заботится ни о предупреждении преступлений, ни об исправлении преступной воли. Она имеет в виду лишь непосредственные материальные последствия преступления и карает за них преступника материальным же, имущественным убытком. Закон как будто говорит преступнику: бей, воруй, сколько хочешь, только за всё плати исправно по таксе. Далее этого не простирался взгляд первобытного права, лежащего в основе Русской Правды.

2.4 Судебный процесс по Русской Правде

Судебный процесс носил ярко выраженный состязательный характер, и в связи с этим обладал следующими признаками: 1) начинался только по инициативе истца; 2)стороны, то есть истец и ответчик, обладали равными правами; 3) судопроизводство было гласным и устным. Значительную роль в системе доказательств играли «ордалии» («суд божий»), присяга и жребий.

Процесс делился на три стадии:

1. «Заклич» – объявление о совершившемся преступлении. Производился он в людном месте, «на торгу». Объявлялось, например, о пропаже вещи, обладавшей индивидуальными признаками, которую можно было опознать. Если пропажа обнаруживалась по истечении 3-х дней с момента заклича, тот, у кого она находилась, считался ответчиком (ст.32 и ст. 34 Пространной Правды).

2. «Свод» – своеобразная очная ставка (ст. 35-39 Пространной Правды). Осуществлялся он либо до заклича, либо в трехдневный срок после заклича. Лицо, у которого обнаружили пропавшую вещь, должно было указать, у кого эта вещь была приобретена. Свод продолжался до тех пор, пока не доходил до человека, не способного дать объяснения, где он приобрел эту вещь. Таковой и признавался татем. Если свод выходил за пределы населенного пункта, где пропала вещь, он продолжался до третьего лица. На того возлагалась обязанность уплатить собственнику стоимость вещи и право далее самому продолжать свод.

3. «Гонение следа» – поиск доказательств и преступника (ст. 77 Пространной Правды). Специальных розыскных органов и лиц не было, поэтому гонение следа осуществляли потерпевшие, их близкие, члены общины и все добровольцы.

Система доказательств по Русской Правде состояла из: свидетельских показаний («видоков», то есть очевидцев преступления, и «послухов» – свидетелей доброй славы, поручителей); вещественных доказательств («поличное»); «ордалий» (испытания огнем, водой, железом); присяги. В древней Руси существовал также судебный поединок, «поле», но Русская Правда, как и было сказано выше, об этом умалчивает. В ней также ничего не говорится о собственном признании и письменных доказательствах.

Система наказаний по Русской Правде

Система наказаний по Русской Правде достаточно проста.

Смертная казнь не упоминается в кодексе, хотя на практике она, несомненно, имела место. Здесь прослеживается влияние христианской церкви, выступавшей против смертной казни в принципе.

«Поток и разграбление», что означает конфискацию имущества и выдачу преступника «головой», то есть в холопы, являлось, по Русской Правде, высшей мерой наказания и назначалось лишь в трех случаях: за убийство в разбое (ст.7), поджог (ст.83) и конокрадство (ст.35).

«Вира», то есть штраф в пользу князя, назначавшийся только за убийство, была следующим по тяжести видом наказания. Одинарная вира (40 гривен кун) полагалась за убийство простого свободного человека, двойная (80 гривен кун) — за убийство привилегированного человека (ст.22 Краткой Правды, ст.3 Пространной Правды). Родственникам потерпевшего уплачивалось «головничество», равное вире.

Существовало понятие «дикой виры». Если преступник не мог быть найден, а след подозрения приводил к конкретной общине, она налагалась на эту общину. Таким образом дикая вира связывала всех членов общины круговой порукой.

«Полувиры» назначались за нанесение увечий, тяжких телесных повреждений (ст.27 и ст.88 Пространной Правды).

«Продажей», то есть штрафом в 1, 3 или 12 гривен кун наказывались, в зависимости от тяжести, все остальные преступления. В свою очередь требовалось выплатить «урок» (возмещение) потерпевшему.

Главная особенность системы наказаний по Русской Правде состоит в том, что основной целью наказания является возмещение ущерба (материального и морального). Правда не заботится ни о предупреждении преступлений, ни об исправлении преступной воли. Она имеет в виду лишь непосредственные материальные последствия преступления и карает за них преступника материальным же, имущественным убытком. Закон как будто говорит преступнику: бей, воруй, сколько хочешь, только за всё плати исправно по таксе. Далее этого не простирался взгляд первобытного права, лежащего в основе Русской Правды.

Судебный процесс по Русской Правде

Древнейшей формой суда, был суд общины, члены которой в равной степени обладали правами и обязанностями в судебных разбирательствах. Состязательность сохранялась долгое время, поэтому процесс в Древней Руси называют состязанием (реже обвинением.). Ему присущи следующие черты:

1)Начинался только по инициативе истца;

Начало формы

  • 2)Истец и ответчик обладали равными правами;
  • 3)Судопроизводство было гласным и устным;
  • 4)Значительную роль играли ордалии («суд божий»), присяга и жребий. Одновременно в X-XI веке укреплялся процесс, где ведущую роль играли князь и его администрация: они возбуждали процесс, сами собирали сведения и выносили приговор, часто сопряжённый со смертельным исходом. Прототипом такого процесса может служить суд княгини Ольги над послами древлян в период восстания или суд князей над восставшими в 1068 и 113 году.

Поводами к возбуждению процесса служили жалобы истцов, захват преступника на месте преступления, факт совершения преступления. Одной из форм начала процесса был так называемый “заклич”: публичное объявление о пропаже имущества и начале поиска похитителя (обычно на торгу). Если пропажа обнаруживалась по истечении 3-х дней, то тот, у кого она находилась, считался ответчиком (ст.32, 34 ПП).

Закон предусматривал определенную систему доказательств. Среди них важное место занимали показания свидетелей. Древнерусское праворазличало две категории свидетелей — видоков и послухов. Видоки — это свидетели в современном смысле слова, очевидцы факта. Послухи — более сложная категория свидетелей: это лица, слышавшие о случившемся от кого-либо, имеющие сведения из вторых рук. Иногда под послухами понимали и свидетелей доброй славы стороны. Они должны были показать, что ответчик (или истец) — человек, заслуживающий доверия. Не зная даже ничего о спорном факте, они просто как бы давали характеристику той или иной стороне в процессе

Характерно, что и в применении свидетельских показаний появляется элемент формализма. Так, по некоторым гражданским и уголовным делам требовалось определенное число свидетелей (например, два свидетеля заключения договора купли-продажи, два видока оскорбления действием и т.д.). В Древнерусском государстве появляется целая система формальных доказательств. Среди них следует назвать судебный поединок — «поле». Победивший в поединке выигрывал Дело, поскольку считалось, что Бог помогает правому. В «Русской Правде» и иных законах о «поле» не упоминается.

Особым видом доказательств была присяга — «рота», применявшаяся по небольшим делам при отсутствии дополнительных доказательств. «Ротой» можно было подтвердить наличие какого-нибудь события или, наоборот, его отсутствие. Имелись два вида судебных клятв: для истца и ответчика. Истец мог приносить перед судом присягу в случае обоснования небольших исков (ст.48 ПП). Ответчик приносил так называемую очистительную присягу (ст.49 и 115 ПП). Смысл клятвы сводился к тому, что приносящий ее клялся именем Бога в подтверждение того, что говорит правду. Считалось, что если присягнувший солгал, то он непременно так или иначе будет наказан Богом.

В некоторых случаях определяющее значение имели внешние признаки и вещественные доказательства. Так, наличия синяков и кровоподтеков на теле было достаточно для доказательства избиения. При краже существенное значение имело нахождение краденого. В Русской Правде предусмотрена особая форма обнаружения утраченного имущества — свод (ст.35 — 39 ПП).

“Утратив одежду, оружие, хозяин должен заявить на торгу; опознав вещь у гражданина, идет с ним на свод, т.е. спрашивает, где он взял ее? И переходя таким образом от человека к человеку, отыскивает действительного вора, который платит за вину 3 гривны, а вещь остается в руках хозяина. Кто скажет, что украденное куплено им у человека неизвестного, или жителя иной области, тому надобно представить двух свиделелей, граждан свободных, или мытника (сборщика налогов), чтобы они клятвою подтвердили истину слов его. В таком случае хозяин берет свое лицом, а купец лишается вещи, но может отыскивать продавца”. “О беглом холопе господин объявляет на торгу, и ежели через три дня опознает его в чьем доме, то хозяин сего дома, возвратив укрытого беглеца, платит в еще в казну 3 гривны”.

Но судебные доказательства не всегда давали полную ясность, а потому иногда (крайне редко) применялись ордалии (испытания железом и водой). Испытание железом заключалось в том, что подозреваемый должен был коснуться раскаленного металла, и по характеру ожога судили о его виновности. При испытании водой, подозреваемого связывали особым образом, чтобы он не захлебнулся и погружали в воду. Если он не начинал тонуть, то считали виновным (вода не приняла его).

Равенство сторон в процессе диктовало привлечение к свидетельству только свободных. Лишь в малой тяжбе и “по нужде” можно было ссылаться на закупа. Если не было “свободных”, то ссылались на тиуна боярского, а «на иных не складывать» (ст.66 ПП). В судебном процессе смерд выступал равноправным участником.

«Гонение следа» — третья форма судебного процесса, заключавшаяся в поиске преступника (ст. 77 ПП). При отсутствии специальных розыскных органов на Руси, «гонение следа» проводилось потерпевшими, их родственниками, общиной или просто добровольцами.

На ком лежала обязанность приводить судебные приговор в исполнение, т.е. подвергать виновного наказанию, собирать пени и т.д. — на все это нет достаточных указаний в Русской Правде. Но из других свидетельств мы узнаем о важном значении при суде тиуна князя, от которого зависело решить дело «право или не право». Кроме того, при судопроизводстве упоминаются еще слуги княжеские. Чиновники, которым подлежало решить уголовные дела, назывались вирниками, и каждый судья имел помощника, или отрока, метельника, или писца. Они брали пошлину от каждого дела. Вирнику и писцу для объезда волости давали лошадей. Давался трехдневный срок для возвращения похищенного, по истечении которого лицо, у которого обнаруживались искомые вещи, считалось виновным, должно было вернуть имущество и доказывать законность его приобретения.

В Русской Правде не содержится постановлений, которые определили бы ближайшим образом процессуальную деятельность сторон и судей. Строй процесса по Русской Правде является бесспорно состязательным (или обвинительным), что характерно для эпохи раннего феодализма. Процесс начинается и кончается самими сторонами. Решение суда было, вероятно, словесным. Русская Правда не содержит никаких постановлений о вторичном рассмотрении дела по жалобе недовольной стороны. Можно думать, что жалобы на неправильность действий судебных органов подавались князю. Разбирая жалобы, князь пересматривал дело заново по существу.

С.В. Юшков называл обе стороны судебного процесса истцами. Они пользовались почти одинаковыми судебными правами и на суде обыкновенно окружались толпой родственников и соседей, которые являлись, таким образом, пособниками.34

В церковном суде, как полагают многие исследователи, наоборот применялся инквизиционный (розыскной) метод со всеми его атрибутами, в том числе и пыткой.

В заключение следует отметить, что несмотря на формализм, а порой и чисто внешнюю объективность, древнее судопроизводство последовательно отстаивало интересы господствующего класса феодалов. Феодал мог привести в суд и наибольшее количество послухов, и более успешно организовать свод и гонение следа. Он, имея лучшее оружие и лучшего боевого коня, мог рассчитывать на победу в судебном поединке и, конечно же, на его стороне стояли судьи — представители того же господствующего класса

Судебный процесс по Русской Правде

Судебный процесс носил ярко выраженный состязательный характер, и в связи с этим обладал следующими признаками: 1) начинался только по инициативе истца; 2)стороны, то есть истец и ответчик, обладали равными правами; 3) судопроизводство было гласным и устным. Значительную роль в системе доказательств играли «ордалии» («суд божий»), присяга и жребий.

Процесс делился на три стадии:

«Заклич» — объявление о совершившемся преступлении. Производился он в людном месте, «на торгу». Объявлялось, например, о пропаже вещи, обладавшей индивидуальными признаками, которую можно было опознать. Если пропажа обнаруживалась по истечении 3-х дней с момента заклича, тот, у кого она находилась, считался ответчиком (ст.32 и ст. 34 Пространной Правды).

«Свод» — своеобразная очная ставка (ст. 35-39 Пространной Правды). Осуществлялся он либо до заклича, либо в трехдневный срок после заклича. Лицо, у которого обнаружили пропавшую вещь, должно было указать, у кого эта вещь была приобретена. Свод продолжался до тех пор, пока не доходил до человека, не способного дать объяснения, где он приобрел эту вещь. Таковой и признавался татем. Если свод выходил за пределы населенного пункта, где пропала вещь, он продолжался до третьего лица. На того возлагалась обязанность уплатить собственнику стоимость вещи и право далее самому продолжать свод.

«Гонение следа» — поиск доказательств и преступника (ст. 77 Пространной Правды). Специальных розыскных органов и лиц не было, поэтому гонение следа осуществляли потерпевшие, их близкие, члены общины и все добровольцы.

Система доказательств по Русской Правде состояла из: свидетельских показаний («видоков», то есть очевидцев преступления, и «послухов» — свидетелей доброй славы, поручителей); вещественных доказательств («поличное»); «ордалий» (испытания огнем, водой, железом); присяги. В древней Руси существовал также судебный поединок, «поле», но Русская Правда, как и было сказано выше, об этом умалчивает. В ней также ничего не говорится о собственном признании и письменных доказательствах.

Русская Правда как первоисточник уголовного законодательства России о преступлениях против собственности Текст научной статьи по специальности «Право»

50

Вестник Российского УНИВЕРСИТЕТА КООПЕРАЦИИ. 2014. №1(15)

УДК 340.13

РУССКАЯ ПРАВДА КАК ПЕРВОИСТОЧНИК УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИИ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

О.М. Иванова

Изучен первый памятник древнерусского права Русская Правда. Проанализированы нормы уголовного и процессуального права источника по Краткой и Пространной редакциям законодательного сборника. Рассмотрены статьи о преступлениях против собственности, хищениях, соучастии, разбоях, мошенничестве.

Ключевые слова: уголовное законодательство; Русская Правда; нормы; правовое регулирование; преступление; собственность; наказание.

O.M. Ivanova. THE RUSSIAN TRUTH AS THE PRIMARY SOURCE OF THE CRIMINAL LEGISLATION OF RUSSIA ABOUT CRIMES AGAINST PROPERTY

Keywords: criminal legislation; Russian Truth; norms; legal regulation; crime; ownership; punishment.

Для формирования современного уголовного законодательства интерес вызывает вопрос о генезисе законодательной и правоприменительной деятельности о противодействии со злоупотреблениями в сфере имущественных отношений.

Исследование истории развития российского уголовного законодательства может явиться обширнейшим материалом при конструировании и реформировании норм о преступлениях против собственности в настоящее время, а также поможет определить причинно-следственные связи изменения данного законодательства в контексте развития самой конкретной исторической среды.

При изучении вопроса о генезисе законодательства о преступлениях против собственности особую важность приобретает проблема периодизации, т.е. выделение этапов его развития. Как известно, понятие «этап» характеризуется следующими признаками: единством, устойчивостью, неизменностью на определенном отрезке истории государства и права . При нахождении данного законодательства в определенный временной период в статическом состоянии можно вести речь о его этапе. В случае, когда оно претерпевает изменения, как правило, начинается следующий этап.

Рассмотрим первый важнейший памятник древнерусского права — Русская Правда (Краткая Правда) (Х1-ХП вв.). Она включает в себя нормы различных отраслей права и в первую очередь уголовного и процессуального права.

Нормы Русской Правды направлены, прежде всего, на защиту интересов крупных собственников, провозглашая при этом полное бесправие несвободных тружеников — холопов и челяди. Всего в данном памятнике отражено 43 статьи, из которых о преступлениях против собственности упоминается в 9 статьях (ст. 28, 29, 31, 35-40).

В Русской Правде прямо указана только одна из форм хищения — кража, предметом которой могли быть: княжеский скот (военный), конь смерда (пахотный) (ст. 28), сено, дрова (ст. 39), т.е. продукты натурального хозяйства, производимые главным образом для удовлетворения потребностей самих производителей. Однако в ст. 29 говорится об уводе — похищении холопа, раба местного населения. Таким образом, в Русской Правде предметом хищения мог быть и человек, принадлежащий феодалам.

Данный памятник знает также и институт соучастия. Так, в случае если кражу совершило одно лицо — штраф составлял 1 гривну 30 резан, а в случае если воров было несколько, то каждый должен был платить по 3 гривны 30 резан (ст. 31, 40), что говорит о признании преступления, совершенного в соучастии, наиболее общественно опасным деянием.

Весьма интересными являются положения ст. 31, 38 данного источника. Так, в ст. 38 упоминается о праве убить вора не месте совершения преступления, причем убивать можно было только ночью и, вместе с тем, нельзя было убивать связанного вора. В ст. 31 упоминается о

Государство и право

плате в пользу лиц, задерживающих воров, т.е. здесь упоминается известная нам форма хищения — грабеж. Особенностью являлось одинаковое наказание и за кражу (татьбу), и за грабеж. Таким образом, эти деяния не выделялись в особый вид имущественных преступлений, а заключались под общим названием — татьба .

В Краткой Правде также упоминается о разбое как о преступлении против жизни — убийство в «разбое» (ст. 20). Под этим общественно опасным деянием понималось причинение смерти совершенно невиновному человеку в целях достижения какой-либо низкой, корыстной цели . По мнению А. Богдановского, это убийство без всякой предшествовавшей обиды или ссоры, могшей вызвать обиженного на честные бои, на месть за обиду, — где, следовательно, преступник руководствуется какими-либо скрытными, неблагородными, низкими целями, — каково, например, отнятие и присвоение чужой собственности и другое тайное злодеяние, содеянное с убийством . Аналогичного мнения придерживался и известный русский историк С. Соловьев: «Русская Правда различает разбойничество, когда человек убил другого без всякой вражды, от убийства по вражде, в пылу ссоры, драки» .

Русская Правда в Пространной редакции является законодательным источником, известна в списках XШ-XV и более поздних веков Кормчих книг, Мерила Праведного, других рукописных сборников и летописей. В заголовке указано имя Ярослава Владимировича (Ярослава Мудрого). Всего в ней содержится 121 статья, часть их которых дублируют Краткую Правду. Говоря о преступлениях, посягающих на собственность, можно выделить ст. 41-43, где ведется речь о краже с квалифицированным признаком: из закрытого помещения — скота из хлева, продуктов сельского хозяйства и ремесла из клети, снопов и зерна. Данные нормы отсутствуют в Краткой Правде, они направлены, прежде всего, на усиление охраны частной собственности на средства производства и предметы потребления. Кража из закрытого помещения наказывалась высшим штрафом. При сравнении с санкцией ст. 42, где упоминается о краже скота на поле, т.е. имущества специально не охраняемого, наказание назначалось в 3 раза ниже, чем за кражу из закрытого помещения.

Обращаясь к такому составу преступления как мошенничество, нельзя однозначно сказать о его упоминании в Русской Правде. По этому поводу М.Ф. Владимирский-Буданов указывал, что рассматриваемый памятник права не знает термина мошенничество, но имел в виду некоторые виды деяний этого рода: злостное банкротство и торговый обман .

В.С. Устинов полагает, что о мошенничестве упоминается в дополнительной ст. 128 к Пространной Правде «О человеке», хотя в те далекие времена термин «мошенничество» не использовался . Более категорична по данному вопросу Т. А. Широкова, которая утверждает, что первое упоминание о мошенничестве приходится на время Русской Правды. Именно в этом нормативном акте впервые закреплено положение о человеке, обманом получившем деньги . Следовательно, нельзя утверждать, что понятие «мошенничество» было известно древнерусскому законодателю, однако, очевидно, что смысл, который мы закладываем в деяние, содержащее признаки мошенничества сейчас, был в некоторых моментах известен и в то время.

Таким образом, период Русской Правды является начальным этапом в правовом регулировании и защиты отношений собственности, именно здесь мы находим нормы, которые призваны охранять право собственности.

Список литературы

1. Богдановский А. Развитие понятий о преступлении и наказании в русском праве до Петра Великого. М., 1857.

2. Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 3-е изд. с доп. Киев — СПб., 1900.

3. Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д: Феникс, 1995.

4. Соловьев С. История России с древнейших времен. 3-е изд. М., 1857. Т. 1.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

5. Сырых В.М. Логические основания общей теории права. Т. 1. Элементный состав. М., 2000.

6. Устинов В.С. Преступления против собственности (уголовно-правовые вопросы). Н. Новгород: Нижегор. юрид. ин-т МВД РФ, 1998.

7. Широкова Т.А. Историко-правовой очерк о мошенничестве // Науч. тр. РАЮН. В 3 т. М.: Юрист, 2003. Т. 3.

ИВАНОВА Олеся Михайловна — адъюнкт. Нижегородская академия МВД России. Россия. Нижний Новгород. E-mail: kafedra_prava_2009@mail. ru

9. Преступление и наказание по Русской Правде

Преступление и наказание по Русской Правде представляет собой регулирование уголовного и исполнительного производства.

Особенности Русской Правды: она закрепляла сословное неравенство в уголовном праве, право сильного, право господина, а также «кулачное» право.

Русская Правда не содержала определенного понятия преступления. Оно характеризовалось как обида, т. е. причинение материального, физического или морального ущерба кому-либо.

Субъектами преступления моли быть все, кроме холопов, так как правовое положение последних определялось как собственность господ. Хозяин холопа мог безнаказанно убить его или покалечить.

Вина по Русской Правде как элемент субъективной стороны преступления еще не оформилась. Не было различия между умыслом и неосторожностью.

Преступные деяния в Русской Правде определялись не системно, а казуально, примерами.

Русская Правда устанавливала ответственность за совершение преступления соучастниками. Их ответственность была одинаковой.

Виды преступлений по Русской Правде.

1. Против личности:

1) убийство. Правда Ярослава еще содержала положения о допустимости кровной мести за убийство, если же у убитого не нашлось мстителей или его родственники не пожелали отомстить, то за убийство предусматривалось денежное взыскание; позднее Русская Правда запретила кровную месть за убийство и установила для всех, за исключением князя, – за его убийство назначалась смертная казнь – дифференцированные штрафы по социальному положению убитого: за убийство привилегированных людей – «княжих мужей» (дружинников, княжеских слуг – «огнищан», «подъездных») устанавливался двойной уголовный штраф 80 гривен; за горожан, купцов, мечников – 40 гривен; за холопа – 5 гривен.

Его виды:

а) убийство в ссоре или на пиру;

б) убийство в разбое (в этом случае устанавливалось самое тяжкое наказание – поток и разграбление, т. е. превращение преступника и членов его семьи в рабов с конфискацией всего имущества);

2) причинение телесных повреждений (оно могло выразиться в нанесении ран, отсечении руки, ноги, лишении глаза; за причинение телесных повреждений назначался штраф в размере 12, 20 гривен, который уплачивался князю в качестве «урока» в пользу пострадавшего).

2. Преступления против чести, либо оскорбления действием – вырывание бороды, усов, толкание. Они влекли за собой большой штраф – 12 гривен.

3. Против собственности. Особенность наказания для этих преступлений состояла в том, что устанавливалась жестко дифференцированная ответственность за покушение на имущество феодалов и иных лиц; устанавливалась строгая ответственность за порчу межевых знаков, бортных деревьев (пчельников), пашенных межей, за поджог двора и гумна, конокрадство – за последние преступления устанавливалась высшая мера наказания – поток и разграбление.

Государственных преступлений в те годы не было.

Наказания же за преступления против семейных отношений и нравственности, церкви и веры устанавливались княжескими церковными уставами. По таким преступлениям проводился Божий суд.

Виды наказаний по Русской Правде:

1) месть;

2) поток и разграбление;

3) штраф: вира; продажа (в пользу князя); урок (возмещение потерпевшему); головничество (возлагался на всю семью).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

ТЕКСТЫ ДЛЯ ЧТЕНИЯ И РАЗБОРА

Фрагмент № 1. Изборник 1076 г., л. 357—358.

Познанъ ксть издалеча сильным газыкълуь своилуь. Pa30Y*w-

ВЫИ ЖЕ В’ЬсТЬ ВЪ ЧЕЛЬ СА ПОПЛЪЗАКТЬ. СрДЦЕ КО^АГО ГАКО ГЬСОуДТ* 0^ГЬЛтЬ. ВЬСАКОГО pA30Y‘VVA ME (^ДРЬЖМТЬ: Олово AXOYApO АШТЕ OYC- ЛЫШНТЬ рАЗО^иИВЫН: ВТЬСГЬХВАЛНТЬ К И КТЬ MEAV0Y приложить. Бого- ЛПШИВЫИ ЖЕ СЛтЬхъиь ВЪЗНЕСЕТЬ ГЛАСЪ СВОИ. Л

свокю. и осеньнкк иолюдик длровьнок полттретига десАте гривьнт стлюу же гесоргиеви. л се га всеволодт ддлт ксль блюдо сереврьно. вт 7л. грвнт серекрл.

Фрагмент № 5. Русская правда по Новгородской Кормчей 1282 г., с. 1-25, л. 615*

соуд’ь гарослдвль. володнмнрицл:

Прдвдл роусьскдга. лжь оувькть лоужь лоужд. то льстити БрАТОу крдтл. ЛЮБО СОЦЮ ЛЮБО сноу- ЛЮБО БрДТОЧАДОу. ЛЮБО БрЛТНЮ снвп. и>же ли не воудеть кто кго льста. то положнти зл голо- воу .пГ грвнт. лче коудетв кнажб лоужв. или тивоунл кнажа. лче ли воудеть роусинт любо гридь, любо коуиець. любо тивоуиъ Богарескъ. любо мечникт. любо изгои, любо словенинт». то .лГ грвнъ положити зл нь:

Фрагмент № 6. Русская правда по Новгородской Кормчей 1282 г., с. 26-40, л. 615.

По гаросллв’Ь же плкы съв’ькоупив’ьше са снве кго. изаславт. стосллвт. всеволодт. и лоужи ихт ктсначько. перен’кгь. ники- фор’Ь. И ЩлОЖИША ОуБИКИИК ЗЛ голову. ИТ коундми СА ВЫКОуПАТИ. а ино все гако же гаросллкт соудилт. тако же и снве кго оустАкишд:

Фрагмент № 7. Русская правда по Новгородской Кормчей 1282 г., с. 41-73, л. 615-616.

w оуБииств’Ь:

Аже кто оукикть кнажа лоужд. ВТ РАЗБОИ. А ГОЛОВИИКА не ищють то вирьвноую ПЛАТИТИ. ВТ чьки же вьрви голова лежить. то .пТ грвнт пдки людинт. то сорокт гривент: Котордга ли вьрвь. ндчнеть плдтити дикоую внроу. КОЛИКО Л’Ът. ЗАПЛАТАТЬ тоу вироу. зднеже Безт головникд илт плдтити. воудеть ли голов- никт. ихт вт вьрви. то здне к нилт приклддывдкть. того же Д6ЛА плт пологдтп головнпкоу. ЛЮБО сп дикоую вироу. ИТ СПЛА- Ч’И’ГИ ИЛ’Ь ВТОБЧЬ .,1лГ грвнт клоу 3АПЛЛТИТИ. из дроужины свою

ЧАСТЬ.

Фрагмент № 8. Русская правда по Новгородской Кормчей 1282 г., с. 81-95, л. 616.

оже стднеть Без вины ид рдзвои: Воудеть ли стдлт ид разбои. везт всАкога спады, то за разбойника людьк не платать. нт выдддать и всего, ст женою и ст д’кть.ии ид потокт. л ид рдзгрлБленик. дже кто не вложить са вт дикоую виру. толоу ЛЮДЬК не ПОЛАГАЮТЬ. ИТ САЛТ платить:

Фрагмент № 9. Русская правда по Новгородской Кормчей 1282 г., с. 1-12, л. 617“

оже кто оуддрить ,мече,мь: лже кто оуддрить .мечсив. не кынезж кго или роукогатью. то .кГ. гркне. продаже за окидоу. оже ли вынезж ,мьчь а не оутнеть. то гркноу коунж. дже кто кого оуддрить кдто- ГО.МЬ. ЛЮБО чашею. ЛЮБО рого.ик. ЛЮБО тыл’кснию. то .вГ. грвтк.

Фрагмент № 10. Русская правда по Новгородской Кормчей 1282 г., с. 12-27, л. 617-617об.

не тьрпл ли протикоу то.моу оуддрить .мече.мь. то вины к.моу в то.мь н’ктоуть. дще ли оутнеть роукоу. и с5пддеть роукл. или оусжхнеть. или нога, или мжо. или не оутьнеть. гь полж виры .кГ грвнж. л то.моу за в’ккж .Т грвнж: Аже пьрьстж оутьнеть. кыи любо то .гГ грвны. продаже, а сд.мо.моу гривна коунж:

Фрагмент № 11. Русская правда по Новгородской Кормчей 1282 г., с. 28-46, л. 617о6.

оже придет кржвдвж .моуж: оже придеть кржвдвж .моуже на дворж. ИЛИ синь то видокд к.моу не ИСКАТИ. НЖ ПЛАТИТ! к.моу продлжю .гГ грвн. или не воудеть нд нель зна.иенигд. то привести к.моу видокж. слово противоу СЛОВА. А кто коудеть ндчдлж. то.моу плдтити .JT коунж. дче же и кржвдвж придеть. или коудеть са.мж почалж. а выстоуплть послоуси. то то к.моу ЗА плдтежь М)же

И БИЛИ.

Фрагмент № 12. Новгородская летопись по Синодальному списку XIII—XIV вв., с. 1—9, полул. 45.

Вж л’Ьт .ФёхлТл. стосдше вса осенинд джждевд. 15 гжинд дни до корочюнд. тепло джжгь. и бы вода велнкд Белыми, вж Волхове и всюде. сено и држвд рдзнесе. озеро .морози вж нощь, и рдстьрзл в’ктрж. и вжнесе в волхово и ноло.ми .мостж .дГ городн’к. отнноудь ве зндтве зднесе:

Фрагмент № 13. Новгородская летопись по Синодальному списку XIII-XIV вв., с. 2-21, полул. 79-80.

Той ж весне ожени с а кнзь .мьстиславж новегород’к и нога оу ГАКОуНА джчерь оу .МИрОСЛАВИЦА и пото.мь ПОЗВАША и ростовьци кж соке, и иде ростовоу. сж дроужиною свокю. л снж остдвивж новегород’к и приде ростовоу. и кж то вр’к.мл оу.мьрлж баше .МИХАЛКО. и поиде сж ростовьци и сж соужддльци. кж володи.мирю. и постдви вс’кволодж сж володи.мирьци и сж перегаслдвьци. противоу КГО ПЖЛКЖ. И БИША СА. И ПАДЕ ОБОИХЖ .МНОЖЬСТВО .МНОГО, и одол’к вс’кволодж. и вжзврдти СА .МЬС’ГИСЛАВЖ вж нокжгородж. и не нригашА его нокгородьци. нж поуть к.моу показаша. и сж

СНЛЬ С’Ь СТОСЛЛВОЛГЬ. И ПОГАША НОВГОрОДЬЦИ OY ВСЕВОЛОДА СНЖ СОКЕ

гарослдв^

Фрагмент № 14. Новгородская летопись по Синодальному списку XIII—XIV вв., с. 22—34, полул. 80—81.

На toy ж зилгоу иде лгьстислав! С’ь затьмь ев гл’кво.иь. и С’ь

крдт.ик Основная часть текстов приводится по изданию: Обнорский С. Я., Бархударов С. Г. Хрестоматия по истории русского языка. М., 1999. Лаврентьевская летопись цитируется также но изданию: Полное собрание русских летописей. Т. 1. Л.,1926—1928. Палея Толковая приводится но изданию: Палея толковая / подготовкадревнерусского текста и перевод на русский язык А. М. Камчатнова. М, 2002.Текст Пчелы приводится по электронному изданию А. А. Пичхадзе, Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН. Электронное издание содержит текст поизданию, сделанному по списку XV в.: Древняя русская Пчела по пергаменномусписку / изд. В. Семенова // Сборник О РЯС. СПб., 1893. Т. 54. № 4.

Библиотека Гумер — история

Чудовская (Варсонофьевская) Кормчая № 4, написана в 1°, в два столбца, на пергаменте, красивым полууставом конца XIV века. Чудовская Кормчая, совпадая с Синодальной по составу, имеет тем не менее ряд отличий. Так, в ней нет текста вопрошания Кирикова (в Син. на л. 518), двух небольших статей (в Син. на л. 563 и 564), а также отсутствуют следующие статьи Синодальной Кормчей: 1) речь жидовь- ского языка переложена на Русскую, 2) Правда Русская (л. 615 об.) и две последние статьи — церковный устав Владимира и устав Святослава. В конце Чудовской Кормчей помещено несколько дополнительных статей, не имеющихся в Синодальной. В тексте также добавлены: на л. 134 об. выписка из Постникова Номоканона, а на л. 189 — статья под названием „Поученье к попомъ святаго великого Василья“.
Возникает вопрос, отчего зависели эти различия между Синодальной и Чудовской Кормчей. В этом отношении показательна дополнительная статья Чудовской Кормчей — Поученье к попом (на л. 189). Несмотря на имя Василия Великого в ее заголовке, мы имеем в этой статье известное поучение к попам, приписываемое митрополиту Кириллу, после которого следует (на л. 190 об.) без заглавия — поучение епископа сыну великого князя Александра^. Датировка этого послания очень сложна. Макарий относит ее к концу XIII века (после 1292 года). Но, если датировка этого памятника неясна, то происхождение его определяется довольно точно — Владимирско-Суздальской землей. После этого послания помещено слово епископа, начинающееся словами: „А се пишю ти другое слово“, в котором говорится о церковных судах.
Таким образом, Чудовская Кормчая имеет дополнительные статьи владимиро-суздальского происхождения. Этот владимиро-суздальский характер объясняет отсутствие в Чудовской Кормчей Вопрошания Кирикова, хотя этот памятник указан в Чудовской в оглавлении к Кормчей. Вопрошание Кириково, как памятник новгородский, не было включено в состав Чудовской Кормчей.
Наиболее важным представляется вопрос об окончании Синодальной и Чудовской Кормчих. Статьи в конце Чудовской Кормчей (на л. л. 322— 328), отсутствующие в Синодальной, могут быть признаны позднейшими добавлениями. Но в конце Синодальной Кормчей в свою очередь помещены статьи, отсутствующие в Чудовской, а последняя статья Синодальной Кормчей — устав Владимира — имеет различный текст в обоих памятниках. Это различие между Синодальной и Чудовской Кормчей, как мне кажется, указывает на то, что в общем протографе Синодальной и Чудовской Кормчих этих лишних как в том, так и в другом памятнике, статей не было, а они были приписаны позже, причем текст оканчивался уставом Владимира. Текст этого устава в Чудовской носит характер более древний и заменен более полным в Синодальной. Поэтому можно думать, что в общем источнике Синодальной и Чудовской Кормчих, не имелось списка Русской Правды, взятого, таким образом, из какого-то другого источника.
Срезневский, как было указано выше, доказал, что одним из источников Синодальной Кормчей была Рязанская Кормчая, вернее ее протограф, полученный митрополитом Кириллом из Болгарии. Ягич, изучавший язык Рязанской Кормчей, пишет следующее: „В Рязанской Кормчей (1284 года) нет единства языка. Это понятно. Несколькими годами раньше только что был получен митрополитом Кириллом II первый экземпляр этой редакции Кормчей с юга из Болгарии… Но и сербизмы попадаются в рязанском списке, для южнославянских памятников второй половины XIII века это не удивительно… Наконец вышеприводимые примеры форм южнорусских не допускают ни малейшего сомнения в том, что из Киева в Рязань был доставлен не подлинный южнославянский, болгаро-сербский экземпляр, а один из списков, сделанных с него в Киеве… Замечательное свидетельство южнорусского говора заключается в триичи, как известно до сих пор по малорусски говорится трейчи, а в Киевской губернии даже тричи“.х Но в Рязанской Кормчей отсутствует текст Русской Правды. Следовательно, текст Правды не был внесен в состав Кормчей в Киеве, как не был он внесен, согласно показанию Чудовской Кормчей и во Владимиро-Суздальской земле. Поэтому можно предполагать, что Русская Правда попала в состав Кормчей при ее составлении на севере Руси, в Новгороде, а не была принесена из Киева. Карский отмечает в языке Синодального списка Правды яркие новгородские особенности и думает, что этот список был переписан уроженцем северной Новгородской Руси. Он указывает, что орфография Синодального списка еще сохраняет употребление „ъ“ и „ь“ „в тех местах в середине слов, где они стоят, в самых древних русских и старославянских памятниках^. Но рядом с этим Карский отмечает, что в языке Правды „сильные „ъ“ и „ь“ уже начали заменяться посредством „о» и „е“, а слабые исчезать.» Это указывает на определенное переходное время.
Синодальный список, подобно многим другим, отличается некоторой неисправностью текста, зависевшей как от невнимательности писца, так и от недостатков оригинала, с которого был списан текст. Но общее количество таких описок и пропусков киноварных букв относительно невелико, во всяком случае не больше, чем в остальных статьях Кормчей. Писец в некоторых местах поправлял текст, повидимому на основании каких-то дополнительных материалов. Так, к заголовку „оже боу- доуть холопи татье» добавлено „Соуд княж». К заголовку „о задници боярьст^и и о дружинн&“ сделан значок вставки и внизу несколько иным почерком написано „а сЪ о заднЬцЬ“. Такая же вставка сделана к заголовку „о задници“, на нижнем поле написано „о холопъихь дй- теи“. Упомянутые вставки были сделаны несколько иным почерком, чем основной, и внесены уже после переписки рукописи, следовательно заимствованы из особого источника, который нам в достоверности пока полностью неизвестен.
Как известно, важнейшей отличительной особенностью Синодального списка Пространной Правды является расположение материала во второй половине памятника. Уже Тобин указывал, что несходство Синодального списка с другими списками Русской Правды произошло от неверной сшивки отдельных листов Кормчей. Замечание Тобина вызвало возражения Н. В. Калачова, который считал мнение Тобина о причинах отличия Синодального списка от других „особенно важным** промахом. Калачов замечает по этому поводу: „зачем автор (т. е. Тобин) не хотел покороче познакомиться с нашими памятниками древности в их подлинниках, к которым доступ теперь уже не так труден, особенно в Петербурге; а если он не имел случая, то как решился так самонадеянно толковать о подлинных рукописях, которых никогда не видел. Вот, по крайней мере урок для будущих объяснителей Русской Правды и памятников древности вообще».
Это замечание Калачова, к сожалению, заставило исследователей отказаться от попытки наиболее простого объяснения различий в расположении Синодального списка по сравнению с остальными. Поэтому
В. Сергеевич выставил искусственное объяснение, что переписчик „перепутал последовательность статей». Это позволило Е. Ф. Карскому высказать положение: „настоящий вид Русской Правды в Новгородской Кормчей 1282 года — рукописи древнейшей — указывает, как при Владимире Мономахе и после него постепенно нарастали статьи в этом памятнике».
Карский рассматривает тексх Троицкого списка как уже более или менее кодифицированный памятник XIV века, списанный с оригинала, послужившего для всех дальнейших изводов.
Однако вопрос решается не так, как думал Карский. В самом деле, на ряду с Троицким списком существует еще Пушкинский список XIV века, текст которого возник независимо от Синодального и Троицкого списков, и в отдельных местах их дополняет. Между тем расположение Пушкинского списка соответствует Троицкому, а не Синодальному. Следовательно, в первоначальном протографе Пространной Правды расположение текста соответствовало Троицкому и Пушкинскому спискам.
У нас нет никаких данных, говорящих за то, что листы в Синодальном списке были перепутаны. Но такое предположение может быть сделано об оригинале, с которого делался Синодальный список, внесенный в Новгородскую Кормчую 1280 года. Синодальный список, как уже было указано, написан в два столбца, имея по 25 строк в столбце. Никаких перерывов в тексте Русской Правды не имеется. Однако отличия в расположении статей Синодального списка от других списков, в первую же очередь от Троицкого, связаны с определенной последовательностью статей. Синодальный список местами сохраняет полное сходство с Троицким списком, местами в нем статьи расположены в другом порядке, но целыми комплексами статей, внутри которых -сохраняется сходство с расположением статей в других списках. В Синодальном списке можно насчитать 8 комплексов статей, расположенных в таком порядке: 1) статья о закупе („Оже закоупъ бЪжить»), занимающая в тексте 12 строк или 1(2 столбца; 2) статьи о послуше- стве, о бороде, о зубе, о борти, о накладах, занимающие 65 строк или 23/2 столбца; 3) статьи о жене, о заднице („аже оумреть смердъ»), о заднице боярстей, в 59 строк или в 2*/2 столбца; 4) статьи о жене („оже върчеться с-ЬдЬти»), о судебных уроках, о заднице, об уроках ротных в 76 строк или 3 столбца; 5) статьи о купце и о долге в 54 строки или 2 столбца; 6) статьи о закупах, о холопе („аже хо- лопъ оударить») — 74 строки или 3 столбца; 7) статьи о борти, о смерде, о перевесех, о гумне —125 строк или 5 столбцов; 8) статьи об уроках городнику, об уроках мостнику, о задници („аже боудоуть робье д&ги») — 70 строк или 3 столбца. Конец же Синодального списка не отличается от других списков по расположению матерьяла и таким образом имеет с ними полное сходство.
Наблюдая размеры комплексов этих статей, мы найдем в их, объеме закономерность, которая будет ясна из следующей таблицы:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *