Союзники России по антанте

Страны Антанты намеревались быстро сокрушить противника. Открытка начала ХХ века

Видный отечественный военный теоретик рубежа ХІХ–XX веков генерал Николай Михневич, внесший значительный вклад в том числе в теорию коалиционных войн, писал: «Для этих войн характерны недоверие, зависть, интриги… иногда приходиться отказываться от слишком смелого предприятия, чтобы не отшатнуть союзника, или же торопиться с действиями, чтобы удержать его за собой». Данные закономерности, в том числе выведенные русским военным теоретиком в конце ХІХ века, в полном объеме проявились и при формировании Антанты – военно-политического союза трех европейских держав – Великобритании, Франции и России, и что более существенно, при ведении этим блоком коалиционных операций против союза Центральных держав в составе Германии, Австро-Венгрии и поначалу Италии в ходе Первой мировой войны, столетие окончания которой мы будем отмечать в этом году.

ИСТИННЫЙ ВДОХНОВИТЕЛЬ

Непреложной закономерностью формирования любой коалиции, и военной прежде всего, является обязательное наличие ее главного открытого или «закулисного» вдохновителя. Анализ событий на европейской арене, предшествующих развязыванию Первой мировой войны, однозначно свидетельствует о том, что таким вдохновителем создания антигерманской коалиции, если не предстоящей войны в целом, как считает ведущий отечественный исследователь Андрей Зайончковский и мнение которого ныне разделяют многие специалисты, была Великобритания.

Придерживаясь в конце ХІХ века формально декларируемой политики отказа от вступления в какие-либо европейские блоки (так называемая политика блестящей изоляции), Лондон в конце концов очутился перед выбором: либо быть сторонним наблюдателем ширившейся германской торгово-экономической и, как следствие, военной экспансии и в результате быть втянутым в неминуемые вооруженные разборки на вторых ролях, либо возглавить европейские силы, не согласные с таким курсом Берлина. Прагматичные британцы выбрали второе и не прогадали.

Пока у Лондона был целый ряд неразрешенных международных противоречий с Францией и особенно с Россией, он не мог взять на себя инициативу войны с Германией. Но с 1904 года, урегулировав все свои «недоразумения» с Францией, Великобритания заключила с ней неофициальный союз, объективно направленный против Германии, а в 1907 году Россия, потерпевшая поражение в войне с Японией, стала уступчивой и пошла на сближение с Лондоном в вопросе о размежевании «влияния» в Средней Азии. Санкт-Петербург, перенеся центр своей внешней политики с Дальнего Востока на Балканский полуостров, неизбежно должен был столкнуться с австро-венгерскими, а значит, и с германскими интересами. В сентябре 1912 года британский министр иностранных дел Эдуард Грей в личной беседе заверил своего российского коллегу Сергея Сазонова в том, что если между Россией и Германией возникнет война, «Британия употребит все усилия, чтобы нанести самый чувствительный удар германскому могуществу». В этой же беседе глава британского МИДа информировал Сазонова о том, что между Лондоном и Парижем достигнуто секретное соглашение, «в силу которого в случае войны с Германией Великобритания обязалась оказать Франции помощь не только на море, но и на суше, путем высадки войск на материк».

Таким образом, как бы ни складывалась кризисная ситуация в Европе, будь то на Балканах или вокруг вопроса о вступлении германских войск на территорию Бельгии, согласно тайным конвенциям Антанты, ее члены, повязанные Лондоном соответствующими обязательствами, с неизбежностью оказывались втянутыми в войну.

КОГДА КОЛИЧЕСТВО ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ

Одной из закономерностей в развитии военно-политической коалиции является почти автоматическое стремление входящих в нее государств к количественному расширению, в том числе, что желательно, и за счет членов противостоящего союза. Все это наглядно было продемонстрировано накануне и уже в ходе развернувшейся войны.

Британские и французские солдаты направляются на передовую. Фото с сайта www.nls.uk

Впрочем, вовлечение в свою коалицию новых членов зачастую наталкивается на изначально диаметрально противоположные позиции стран, уже входящих в коалицию. Так было, например, с Турцией, центральное место которой в тогдашнем мусульманском мире вызывало острое желание Лондона опутать ее различными соглашениями и послевоенными обещаниями.

Прямо противоположной была позиция Санкт-Петербурга. Ему Турция была нужна вовсе не в роли союзницы, хотя бы самой смирной и послушной. Российскому руководству были нужны Константинополь и Проливы, а лучшим предлогом их занять была бы война с Турцией. Позиция России в данном вопросе взяла верх. Пожалуй, эта была единственная «победа», если ее так можно назвать, российской дипломатии за всю войну в противоборстве интересов внутри Антанты. Не без активной работы германской агентуры в октябре 1914 года Турция официально встала на сторону центральных или «серединных держав», как к этому времени окрестили германо-австро-венгерский военный союз. Другим существенным провалом Антанты явился переход осенью 1915 года на сторону Германии и ее союзников Болгарии, что, на первых порах, существенно меняло конфигурацию общего положения сторон не в пользу России и ее союзниц.

Впрочем, эти неудачи частично компенсировались переходом в том же году на сторону Антанты Италии и открытием нового фронта, отвлекшего значительные силы Австро-Венгрии и Германии, а также выступлением на стороне держав Антанты Румынии, хотя и несколько запоздалым, но существенно осложнившим положение австро-венгерских войск.

В конечном счете количественный перевес оказался на стороне Антанты. Если в течение первой недели война охватила только восемь государств Европы – Германию и Австро-Венгрию с одной стороны, Великобританию, Францию, Россию, Бельгию, Сербию и Черногорию – с другой, то в дальнейшем германский блок прирос фактически только двумя странами (Турция и Болгария), а на сторону Антанты, объявив войну Берлину и Вене, помимо упомянутых Италии и Румынии официально встали Япония, Египет, Португалия, Куба, Панама, Сиам, Греция, Либерия, Китай, Бразилия, Гватемала, Никарагуа, Коста-Рика, Гондурас, Гаити и, самое существенное, США с их внушительным уже в те годы промышленным потенциалом. На роли Соединенных Штатов как участника рассматриваемой коалиции следует остановиться особо.

РОЛЬ АМЕРИКИ

На рубеже 1915–1916 годов европейским союзникам России стало очевидно неустойчивое, сформированное не без их же помощи внутреннее положение в стране, чреватое ее досрочным выходом из войны. Компенсировать такого гиганта объективно могли только США. Еще до войны, а с ее развязыванием особенно, британское руководство направляло неимоверные усилия по втягиванию Вашингтона в «европейскую мясорубку». Косвенно этому способствовала и Германия: своей «неограниченной подводной войной», сопровождаемой многочисленными жертвами, в том числе среди американских граждан, она окончательно склонила конгресс к решению о вступлении в войну на стороне Антанты.

5 апреля 1917 года Вашингтон объявил войну Германии, 18 мая был обнародован закон о всеобщей воинской повинности, а уже 13 июня того же года началась высадка американских войск во Франции. Ко дню перемирия осенью 1918 года из общего числа призванных 3750 тыс., во Францию было перевезено 2087 тыс. американцев. Они были включены в состав 41 дивизии, из которых боеспособных к концу войны оказалось 30. И все же, как отмечали сами же представители союзного командования, роль армии США в войне была вспомогательной, особенно в начале. Американские части и соединения были просто плохо обучены, поэтому, даже несмотря на наличие в их составе так называемых технических советников из числа британских и французских офицеров, роль формирований Вооруженных сил США заключалась лишь в смене английских и французских дивизий на спокойных участках Западного фронта. Как писал Фердинанд Фош, в конце войны верховный главком союзников, – «управляемая генералами, не имевшими опыта, армия США не справлялась с поставленными задачами». И все же вовлечение США в войну на своей стороне явилось большой удачей держав Антанты.

Как мы видим, количество участников коалиции – важный фактор вооруженного противоборства. И здесь совсем не обязателен непосредственный вклад каждого из членов коалиции в противоборство на поле боя, поскольку весомую роль играет и наращивание политико-дипломатического капитала коалиции, что напрямую негативно сказывается на морально-волевом состоянии противной стороны. Не говоря уже о реальном и потенциальном вкладе в общее дело участников коалиции, обладающих существенным военно-экономическим и собственно военным потенциалами.

КОАЛИЦИЯ БЕЗ КООРДИНАЦИИ ДЕЙСТВИЙ

Важнейшей закономерностью, определяющей успех коалиции на полях сражений, является наличие так называемого союзного плана войны, охватывающего все элементы подготовки к ней, обеспечивающие достижение ее целей путем применения вооруженных сил (ВС), подкрепленных всеми благоприятствующими экономическими и политическими мероприятиями. В таком смысле плана войны к 1914 году не существовало ни в одной стране. Однако и во Франции, и в России, а особенно в Великобритании, подготовка к войне в государственном масштабе все же осуществлялась, но без должного согласования с союзниками. Действительно, между Россией и Францией существовала письменная конвенция 1892 года, имевшая подобие плана войны, которая постепенно уточнялась по мере приближения к вооруженной развязке в ходе совещания начальников обоих генеральных штабов. По существу же выходило, что в силу теснейшей зависимости России от французской финансовой помощи, Санкт-Петербургу просто навязывались серьезные обязательства перед союзниками, которые фактически исключали какое-либо творчество в деле разработки совместного плана действий. «Военная тайна», которая, по идее, должна была окружать коллективную работу, на деле допускала со стороны Санкт-Петербурга уступчивость по всем направлениям, оказавшуюся с возникновением войны вредной для русских интересов.

О военном участии в будущей войне третьего члена Антанты – Великобритании вообще не имелось никаких письменных документов. Всегда очень осторожный в связывании себя конкретными обязательствами, Лондон не торопился с выработкой плана операций своей армии на материке и тем более его согласования с кем бы то ни было. Когда в марте 1912 года генерал Джон Френч был назначен начальником британского генерального штаба, им были предприняты некоторые шаги к обеспечению в случае войны перевозок британских экспедиционных сил, а также командирование во Францию его помощника для рекогносцировки местности и консультации с представителями французского и бельгийского военного руководства, однако все эти мероприятия носили характер инициативы британских военных, правительство не желало связывать себя до начала войны никакими внешними обязательствами. Примечательно, что только через полтора года после начала войны, в декабре 1915 года, по инициативе России ее представитель во Франции генерал Яков Жилинский резко выступил с требованием согласования действий союзных армий. Несмотря на то что и французы в первую очередь и даже британцы поддержали российского генерала, конкретного плана согласованных военных действий выработано так и не было. Ограничились пожеланиями. Причем полное отсутствие согласованности действий союзников относилось не только к Европейскому театру войны. Попытки русского командования на Среднем Востоке согласовать свои действия с англичанами также провалились. Взаимодействие русского экспедиционного корпуса в Персии и британского – в Месопотамии ограничивалось лишь установлением радиосвязи между ними и не более того.

Единственным примером скоординированности действий держав Антанты могут служить два секретных документа, подписанных в 1912 году британцами и французами относительно распределения военно-морских сил (ВМС) обеих держав в случае войны: ВМС Франции отводилась акватория Средиземного моря, а охрана Ла-Манша и Атлантического побережья Франции возлагалась на британский флот. Накануне войны, в мае-июне 1914 года, все три правительства стран Антанты намеревались заключить общую военно-морскую конвенцию относительно распределения зон ответственности и вытекающих из этого оперативных задач, но переговоры были прерваны начавшейся войной.

Что касается «серединных держав», то в их партнерских отношениях имел факт отсутствия военной конвенции как таковой, со всеми вытекающими отсюда последствиями, вплоть до создания единого командования. Хотя на основании статьи 1 союзного договора между Германией и Австро-Венгрией предусматривалась помощь друг другу всеми своими ВС. Отсутствие более конкретных оперативных обязательств между обеими армиями объяснялось несколькими причинами. Но главная заключалась в том, что германский генштаб не желал заранее открывать своих карт союзнику, военную ценность которого он расценивал невысоко. Да и вопрос о членстве Италии в коалиции ко времени начала войны уже вызывал серьезные сомнения. В целом, как считало руководство и Германии, и Австро-Венгрии, оба начальника генеральных штабов постоянным личным общением устраняли надобность в письменном документе, который якобы мог вредно отразиться на свободе действий обеих армий в обстановке реальной войны.

Таким образом, вместо четкого плана скоординированных действий между главными участниками обеих коалиций имелись лишь взаимные военные обязательства, намечавшие только в общих чертах размеры выставляемых сил и руководящую идею их оперативного использования в ходе войны. Единственным оправданием этому могли бы быть совершенно необъяснимые мечты о скоротечности предстоящей войны, как говорили германцы, «до осеннего листопада». И уже в ходе развернувшегося противоборства, особенно во второй его половине, участницы Антанты принялись заключать формально необходимые для любой военной коалиции соглашения (например такое, как декларация трех держав об обязательстве незаключения в течение войны сепаратного мира).

Конечно, ни одна война не протекает точно по планам, составленным в мирное время, но в современном, крайне сложном «хозяйстве» войны наличие четкого, согласованного исходного плана является важнейшей закономерностью коалиционных действий, а для первых операций – может быть самой главной.

ПОД ЕДИНЫМ КОМАНДОВАНИЕМ

Центральным для военной коалиции во все времена был, есть и будет вопрос о едином командовании. В ходе подготовки и во время Первой мировой войны в рамках Антанты он приобрел своеобразное звучание.

Вооруженные силы всех стран – членов коалиции имели во главе своих ВС главнокомандующих, ответственных перед своей страной и не связанных в единый организм единой общей волей. Никто, и особенно британцы, а затем и американцы, не хотел подчиняться генералу другой армии, а правительства и парламенты опасались потерять контроль над ВС своей страны. Не прекращавшиеся с первых же дней войны попытки России (в целом в рамках коалиции) и Франции (в рамках Западного фронта) установить единовластие были безрезультатными. Подобие координации действий достигалось аппаратом связи и периодически созывавшимися конференциями, которые обсуждали предположения стратегического характера и вопросы снабжения, связанные с задуманными операциями.

Впервые остро вопрос о немедленном формировании единого командования был поставлен Россией еще в конце 1914 года как результат неоправданных значительных потерь русской армии вследствие несогласованности с ней действий союзников. Но и в 1915 году операции на обоих европейских театрах военных действий (ТВД) развивались так же независимо. Идейного единства действий ВС стран Антанты здесь не существовало, не говоря уже об операциях в других частях света.

Только в конце 1915 года союзники предприняли конкретные шаги в сторону единого управления боевыми действиями. Французский генерал Жозеф Жоффр, получивший «верховное командование всеми французскими армиями», настойчиво начинает внедрять в сознание союзников свой единый оперативный план на 1916 год; он предлагает его от имени Франции всем главнокомандующим союзными армиями или их представителям на конференции союзников в Шантильи, близ Парижа, и добивается принятия некоторых из его положений.

Разумеется, эта конференция не могла заменить единого твердого руководства вооруженными силами Антанты. Выработанные на ее заседаниях общие основания для совместных действий все же оказались расплывчаты. В них ясно обнаружено только стремление обеспечить взаимную поддержку с целью избежать отдельных поражений. И все же это был шаг в нужном направлении.

Впрочем, совместные действия союзников в ходе кампаний 1916 года на разных театрах выразились только в виде попыток спорадического характера, не объединенных ни по времени, ни по продолжительности. Хотя все без исключения специалисты отмечали явный прогресс в комбинировании операций армий различных держав Антанты, по их же мнению, единое управление в образе конференций в Шантильи не выдержало экзамена.

В итоге общее направление операций по-прежнему оставалось в руках периодически созываемых конференций. Формально план Антанты на 1917 год сводился к скорейшему использованию своего превосходства в силах и средствах для придачи кампании самого решительного характера. В России на совещании главнокомандующих фронтами в ставке в середине декабря 1916 года был также принят план действий на 1917 год, в котором, во исполнение общего замысла Антанты, намечалось жесткое согласование действий русских армий с западными союзниками, как в зимний, так и в летний периоды. Но получилось как и в прежние годы: когда к середине лета русский фронт приостановился и германцы освободились, 31 июля британцы предприняли наступление у Ипра; когда же британцы сделали месячный перерыв в своем наступлении (с 16 августа по 20 сентября), то французы начали атаки под Верденом (20–26 августа), а итальянцы – наступление на Изонцо (19 августа – 1 сентября). Другими словами, практически все операции, может быть за исключением проводимых под Верденом и Изонцо, по тем или иным причинам не удалось воплотить в жизнь как задумывалось – согласованно по времени и по единому плану с общим командованием.

ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ

И только фактический разгром Италии в октябре 1917 года заставил руководство Великобритании, Франции и Италии создать так называемый Верховный военный совет. В состав его вошли главы государств либо правительств. В промежутках между пленарными заседаниями этого органа с участием высших лиц государств-членов в совете заседали военные представители от четырех союзных вооруженных сил – британских, американских, итальянских и французских (Россия к этому времени вышла из войны). Однако каждый из этих представителей был наделен полномочиями «технического советника», ответственного только перед своим правительством, и никаких важных вопросов сам решать не имел права. Таким образом, совет представлял собой орган совещательного характера без каких-либо командных и исполнительных функций, хотя развитие обстановки требовало другого.

Наконец, в ходе разработки плана действий на 1918 год было решено создать Исполнительный военный совет под председательством французского генерала Фердинанда Фоша, который должен был координировать действия главнокомандующих союзными армиями и создать свой резерв. Впрочем, в действительности члены этого совета защищали интересы лишь своей страны, а главнокомандующие оставались ответственными лишь перед своими правительствами. В результате главным образом из-за позиции Великобритании, категорически отказавшейся выделить туда свои войска, никакого общего резерва создано не было. Таким образом, союзники не смогли поставить общие интересы Антанты выше интересов своих государств.

Однако начавшееся ранней весной 1918 года мощное наступление германцев, грозившее захватом Парижа, побудило срочно созвать франко-британскую конференцию, на которой все единогласно высказались за создание «реально объединенного командования» союзными силами во Франции и Бельгии с передачей его Фошу. Но и на этой конференции права главкома были сформулированы недостаточно четко. Положение же на фронте не улучшалось. Союзники вновь экстренно созвали конференцию в Бове (3 апреля) с участием обоих премьеров и представителя США генерала Джона Першинга, где было решено передать французскому генералу Фердинанду Фошу «стратегическое руководство операциями» при сохранении «тактического» руководства в руках каждого из командующих союзными силами, причем последним было дано право в случае разногласий с Фошем апеллировать к своему правительству. Однако генерал Першинг в этот же день заявил, что США вступили в войну «не как союзники, а как независимое государство, поэтому он будет применять свои войска так, как захочет». И только после очередного мощного удара германцев на реке Лис за генералом Фошем действительно были закреплены полномочия верховного главнокомандующего всеми союзными силами во всем их объеме. Это произошло 14 мая 1918 года, и в дальнейшем всеобъемлющие полномочия нового главнокомандующего благоприятно сказались на развитии операций Антанты.

Анализируя изложенную информацию, можно сделать вывод о том, что в процессе формирования объединенного военного руководства участников военного союза закономерностью является то, что вопрос о едином союзном командовании в коалиции даже таких конфессионально-этнически и ментально близких держав, как западные члены Антанты, не может быть решен так, чтобы не затронуть болезненно основные права верховной власти каждого из государств-участников. И хотя в случае с Антантой формально такое командование и было создано к концу войны, но по существу это был результат деликатного компромисса, который в любой момент мог быть разрушен.

УВАЖЕНИЯ К РОССИИ В АНТАНТЕ НЕ БЫЛО

Важнейшей закономерностью коалиционных военных действий является непоказное взаимное уважение, внедренное в сознание прежде всего политического и военного руководства стран – членов альянса умение сочетать и даже подчинять свои, зачастую узкие, ограниченные, национальные интересы в политической области интересам союзника, тем более если эти интересы реализуются в конкретной обстановке на поле боя. Однако в случае с Антантой ситуация оказалась весьма далекой от этого.

Хрестоматийным примером здесь служит безапелляционное, высокомерное давление, оказанное Францией на Россию, причем открыто, с использованием элементов финансового шантажа, с целью побудить последнюю вступить в войну при наличии боеготовой лишь трети ВС и при почти полной неготовности тыловых учреждений. Но и в последующие годы войны потребительское отношение западных союзников к России не претерпело изменений. Британский премьер Ллойд-Джордж по этому поводу, правда уже после войны, признавал: «Военные руководители Англии и Франции, казалось бы, не понимали самого важного – что они участвовали совместно с Россией в общем предприятии и что для достижения общей цели необходимо было объединить их ресурсы…» Весной 1915 года русский Верховный главнокомандующий обратился с телеграммой к своему французскому коллеге с просьбой предпринять наступление для облегчения положения русского фронта. Но – бесполезно. Лишь после неоднократных просьб России в середине июня франко-британские войска предприняли ряд локальных атак, но они не смогли ввести в заблуждение германское командование насчет их значения лишь как отвлекающих, демонстративных действий и не стали поводом для облегчения положения русских союзников.

Напротив, примеров самопожертвования русских войск в угоду интересам западных союзников имеется превеликое множество. Общеизвестен факт, когда решительные успехи армий Юго-Западного фронта («Брусиловский прорыв») весной 1916 года избавили союзников от унизительного поражения у Вердена и Трентино. О существенной помощи русских войск своим западным союзникам в Средней и Малой Азии известно меньше. Но британцы должны быть благодарны русскому экспедиционному корпусу, фактически спасшему в 1916 году от разгрома англичан, попавших в тяжелое положение в Культ-эль-Амаре (Месопотамия), и тем самым в том числе обеспечившему на дальнейшие годы крепкие позиции Британии на Среднем Востоке.

В целом же надо признать, своим безграничным давлением на русское командование, вынуждая его, зачастую во вред себе, бросать в топку войны все новые и новые соединения и части, западные союзники вполне осознанно, видимо, уже размышляя о послевоенном мироустройстве, подталкивали Россию к внутреннему взрыву и в конечном счете к военному краху, но при этом стремились поскорее выжать всю пользу для себя, пока русская армия еще не сдала. Пожалуй, в наиболее циничной форме отношение западных держав к своему союзнику выразил французский посол в России Морис Палеолог: «…при подсчете потерь союзников центр тяжести не в числе, а совсем в другом. По культуре и развитию французы и русские стоят не на одном уровне. Россия одна из самых отсталых стран в мире. Сравните с этой невежественной массой нашу армию: все наши солдаты с образованием, в первых рядах бьются молодые силы, проявившие себя в науке, искусстве, люди талантливые и утонченные, это – цвет человечества. С этой точки зрения наши потери гораздо чувствительнее русских потерь». Как говорится, без комментариев. Резонно возникает вопрос: стоит ли вступать в коалицию, где тебе заведомо уготована роль вассала, с интересами которого не будут считаться ни в ходе войны, ни тем более после? Ответ очевиден.

Приведенные выше некоторые закономерности при формировании и функционировании военной коалиции ряда европейских держав времен Первой мировой войны – Антанты – поэтому и являются «объективно существующей, повторяющейся, существенной связью явлений», что, хотим мы этого или нет, воплощались и продолжают воплощаться в жизнь в ходе многочисленных военных кампаний нового времени. От скрупулезного учета и, главное, искусного применения данных закономерностей во многом зависит жизненность существующих и планируемых политических и военных союзов.

В 1904 году было подписано британо-французское соглашение, за которым последовало русско-британское соглашение (1907). Эти договоры фактически оформили создание Антанты.

Россия и Франция были союзниками, связанными взаимными военными обязательствами, определенными военной конвенцией 1892 года и последующими решениями генеральных штабов обоих государств. Британское правительство, несмотря на контакты между британским и французским генеральными штабами и военно-морским командованием, установленными в 1906 и 1912 годах, не приняло на себя определенных военных обязательств. Образование Антанты смягчило разногласия между ее участниками, но не устранило их. Эти разногласия не раз обнаруживались, чем пользовалась Германия, пытаясь оторвать Россию от Антанты. Однако стратегические расчеты и захватнические планы Германии обрекли эти попытки на провал.

В свою очередь страны Антанты, готовясь к войне с Германией, предпринимали шаги к отрыву Италии и Австро-Венгрии от Тройственного союза. Хотя до начала Первой мировой войны Италия формально и оставалась в составе Тройственного союза, связи стран Антанты с ней крепли, и в мае 1915 года Италия перешла на сторону Антанты.

После начала Первой мировой войны, в сентябре 1914 года в Лондоне между Великобританией, Францией и Россией было подписано соглашение о незаключении сепаратного мира, заменявшее собой союзный военный договор. В октябре 1915 года к этому соглашению присоединилась Япония, которая в августе 1914 года объявила войну Германии.

В ходе войны к Антанте постепенно присоединялись новые государства. К концу войны в состав государств антигерманской коалиции (не считая России, вышедшей после Октябрьской революции 1917 года из войны) входили Великобритания, Франция, Бельгия, Боливия, Бразилия, Гаити, Гватемала, Гондурас, Греция, Италия, Китай, Куба, Либерия, Никарагуа, Панама, Перу, Португалия, Румыния, Сан-Доминго, Сан-Марино, Сербия, Сиам, США, Уругвай, Черногория, Хиджаз, Эквадор, Япония.

Основные участники Антанты – Великобритания, Франция и Россия, с первых дней войны вступили в секретные переговоры о целях войны. Британо-франко-русское соглашение (1915) предусматривало переход Черноморских проливов к России, Лондонский договор (1915) между Антантой и Италией определил территориальные приобретения Италии за счет Австро-Венгрии, Турции и Албании. Договор Сайкс-Пико (1916) разделял азиатские владения Турции между Великобританией, Францией и Россией.

В течение первых трех лет войны Россия оттягивала на себя значительные силы противника, приходя быстро на помощь союзникам, как только Германия предпринимала серьезные наступления на Западе.

После Октябрьской революции 1917 года выход России из войны не срывал победы Антанты над германским блоком, ибо Россия выполнила полностью союзнические обязательства, в отличие от Англии и Франции, не раз срывавших свои обещания помощи. Россия дала возможность Англии и Франции мобилизовать все свои ресурсы. Борьба русской армии позволила США развернуть свою производственную мощь, создать армию и заменить вышедшую из войны Россию – США официально объявили войну Германии в апреле 1917 года.

После Октябрьской революции 1917 года Антанта организовала вооруженную интервенцию против Советской России — 23 декабря 1917 года Великобритания и Франция подписали соответствующее соглашение. В марте 1918 года интервенция Антанты началась, однако походы против Советской России завершились провалом. Цели, которые Антанта ставила перед собой, были достигнуты после поражения Германии в Первой мировой войне, однако стратегический союз между ведущими странами Антанты Великобританией и Францией сохранился и в последующие десятилетия.

Общее политическое и военное руководство деятельностью блока в различные периоды осуществлялось: Межсоюзническими конференциями (1915, 1916, 1917, 1918), Верховным советом Антанты, Межсоюзным (исполнительным) военным комитетом, Верховным главнокомандующим союзными войсками, главным штабом Верховного главнокомандующего, главнокомандующими и штабами на отдельных театрах военных действий. Применялись такие формы сотрудничества, как двусторонние и многосторонние встречи и консультации, контакты главнокомандующих и генштабов через представителей союзных армий и военных миссий. Однако различие военно-политических интересов и целей, военных доктрин, неправильная оценка сил и средств противоборствующих коалиций, их военных возможностей, отдаленность театров военных действий, подход к войне как кратковременной кампании не позволили создать единое и постоянное военно-политическое руководство коалицией в войне.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Очередная серия претензий к России со стороны белорусского президента Лукашенко вновь подняла вопрос о статусе российско-белорусских отношений. Беларусь — это союзник России, партнер или просто сосед? Локальным политическим кризисом в виде отставки с поста Председателя сената парламента Республики дочери Назарбаева Дариги напомнил о себе еще один наш не то союзник, не то просто хороший сосед Казахстан. Многие эксперты и аналитики заговорили о возможном конфликте внутри казахстанской элиты, что может привести к смене внешнеполитических ориентиров страны и пересмотру отношений с Россией. Вообще нынешний мировой кризис, вызванный пандемией коронавирусной инфекции COVID-19 и связанным с ней падением цен на многие товары, в первую очередь на углеводородное сырье, с высокой степенью вероятности приведет к глубокой перестройке всей системы мирового политического порядка. Уже слышны раскаты грома противостояния двух сверхдержав XXI века — Китая и США, которые осыпают друг друга упреками в распространении инфекции. В условиях мирового кризиса, нарастания недоверия и напряженности в отношениях между странами вновь возник вопрос: а есть ли у России вообще союзники, на которых мы можем положиться в трудную минуту, не станут ли партнерские добрососедские отношения предметом мелочного торга в решающий момент?

Этим вопросом задался коллектив авторов российского Центра анализа стратегий и технологий в своей новой книге под названием «Союзники». Каждая глава этой книги представляет собой национальный обзор, посвященный стране, являющейся членом Организации Договора о коллективной безопасности и относимой обычно в массовом сознании к союзникам России — Беларуси, Армении, Казахстану, Киргизии и Таджикистану. Каждый такой национальный кейс включает краткий исторический экскурс в историю страны, обзор ее современной политической системы, анализ экономической ситуации, оценку угроз ее внутренней и внешней безопасности. Приводится подробный разбор состояния вооруженных сил этих государств — начиная с военной доктрины и военно-политических установок, хода военных реформ в постсоветское время и заканчивая дислокацией и оценкой боеспособности частей и соединений. Отдельное внимание уделено военно-техническому сотрудничеству с иностранными государствами — поскольку числящиеся союзниками России страны строят военно-техническую кооперацию не только с ней. Важным фактором в этой связи является наличие в той или иной стране ценных для России военных объектов — баз, полигонов. Авторы в своей книге стремятся ответить на три вопроса: какую реальную ценность та или иная страна-член ОДКБ представляет для России, насколько и почему страна привязана к России в военно-политическом плане и можно ли рассчитывать на нее в будущем?

Главным союзником России в массовом сознании считается Беларусь. Однако в последние годы после фактического сворачивания проекта «союзного государства» на фоне общего охлаждения между нашими странами становится заметным стремление белорусского руководства к снижению уровня военного сотрудничества с Россией. Это выражается как в постепенном снижении количества офицеров, проходящих обучение в России, так и в поисках альтернативных поставщиков современных вооружений. Но при всех сложностях отношений трудно переоценить стратегическое транзитное значение Белоруссии. Территория республики играет роль буфера в потенциальном конфликте России и НАТО. Крайне важно сотрудничество с Белоруссией и для отечественного ОПК. Республика не обладает какими-либо уникальными технологиями, однако болезненный опыт медленного и дорогостоящего импортозамещения украинской продукции продемонстрировал, насколько это сложная задача для российского ОПК. Поэтому Россия заинтересована в поддержании близких контактов в оборонной сфере и максимальном использовании производственных, научных и интеллектуальных ресурсов соседа в своих интересах.

Вторым по значимости и, пожалуй, первым по надежности партнером России следует Армения. Россия сохранила серьезное военное присутствие на территории Армении, Ереван поддерживает позицию Москвы в международных организациях, таких как ООН, где армянская делегация последовательно голосует против антироссийских резолюций в Генеральной Ассамблее ООН по Крыму. Следует особо отметить факт отправки Арменией саперов и медиков в Сирию в рамках гуманитарной миссии. Неправильным было бы считать, что российско-армянские отношения являются абсолютно безоблачными. Однако стоит отметить, что отношения России и Армении выдержали приход к власти в Армении оппозиционных сил в результате волнений в 2018 г., свидетельством чему служит продолжающаяся реализация различных проектов, а также продолжение военно-технического сотрудничества. Дальнейшее развитие отношений и союза теперь во многом зависит от последующих шагов и курса нового руководства Армении.

Непростым партнером России является Республика Казахстан — крупное по территории государство, занимающим стратегически важное положение в центре Евразии на пересечении важных транспортных и торговых путей. Несмотря на членство в ОДКБ, союзником Российской Федерации Казахстан можно считать лишь весьма условно. Союзнический статус отношений с Россией не закреплен в основном документе, определяющем политику Казахстана в сфере оборонной безопасности и военного строительства,— Военной доктрине. Более того, многие практические шаги казахстанского руководства — форсированная дерусификация, политика по заселению русских районов страны этническими казахами, создание Территориальных войск, усиление военных контингентов на западном (т. е. российском) направлении, развитие военного и военно-технического сотрудничества с геополитическими противниками России, прежде всего с США, — говорят о том, что именно Россию казахстанские власти считают одной из гипотетических угроз своей национальной безопасности.

Вместе с тем огромная протяженность слабо оснащенной российско-казахстанской границы делает для России крайне невыгодным разрыв отношений с Казахстаном или внутреннюю дестабилизацию Казахстана. Казахстан в силу своего географического положения может представлять удобный плацдарм для размещения направленного против России военного потенциала, например ударной авиации, ракет средней дальности или компонентов ПРО. Определенное значение также имеют экономические связи России и Казахстана (положительное в пользу России сальдо торгового баланса и значение для российской промышленности поставок из Казахстана некоторых видов сырья, например бокситов и урана) и наличие на территории Казахстана значимого для России военного объекта — полигона «Сары-Шаган».

Дополнительным фактором риска в этой связи является авторитарный характер политической системы Казахстана. Транзит власти несет, как в любой авторитарной системе, высокие риски внутриполитической дестабилизации и может привести к политическому кризису в стране, которым, вполне вероятно, постараются воспользоваться внешние игроки, имеющие свои группы влияния в Казахстане (КНР, США, Турция), в том числе путем организации антирусских и антироссийских провокаций. С учетом этих рисков сохранение для России нынешнего уровня отношений с Казахстаном может считаться вполне приемлемым сценарием.

В отличие от российско-казахских дел, будущее российско-киргизских отношений представляется если не обеспеченным, то имеющим все шансы на укрепление экономических и гуманитарных (в том числе с учетом огромной киргизской диаспоры в России и сохраняющейся значительной русской диаспоры в Киргизии) связей. После вывода американской базы в Манасе США и Запад во многом утратили интерес к стране, но, несомненно, продолжат препятствовать росту влияния здесь России и КНР. Россия по-прежнему останется главным донором всей военной организации Киргизии, страной, где обучается основная часть ее военных кадров, а в случае акций со стороны исламистских боевиков — союзником, который придет на помощь в первую очередь.

Таджикистан является самой бедной страной бывшего СССР и одной из беднейших стран мира. В сфере безопасности у Таджикистана есть как серьезные внутренние, так и внешние угрозы. Причины внутренней нестабильности: крайняя бедность страны на фоне концентрации всех ресурсов у правящей верхушки и семьи «лидера нации» Рахмона и избыток безработной молодежи — питательной среды для радикального исламизма. В области внешней безопасности основным фактором является будущее Афганистана, которое трудно предсказать. Большинство экспертов считает, что в случае действительного ухода США победа там талибов неизбежна, а это потребует усиления российского военного присутствия в Таджикистане и в регионе в целом. Именно как препоны на пути исламистов и наркотрафика Таджикистан и Киргизия должны интересовать Россию.

Авторы исследования «Союзники» признают, что наших партнеров по ОДКБ стоит признать скорее хорошими соседями, чем полноценными союзниками. Соседями сложными, со своей повесткой, себе на уме, но с осознанием возможных последствий разрыва с Россией. И такой статус, учитывая географию, историю, стратегическую значимость этих стран, стоит признать вполне приемлемым для России. Нужно лишь научиться (у самих этих «союзников») правильно к такому статусу относиться — с учетом наших интересов, без иллюзий, но и без лишних обязательств.

11 ноября 1918 года в 5 часов 20 минут утра по среднеевропейскому времени в штабном вагоне маршала Франции Фердинанда Фоша, установленном на рельсах посреди Компьенского леса, было подписано перемирие между Антантой и Германией — последней не капитулировавшей участницей блока Центральных держав. Документ вступал в силу с 11:00 и завершал боевые действия Первой мировой войны, или, как говорили в ту эпоху, — Великой войны. Германская империя, в которой вовсю бушевала революция, а кайзер Вильгельм II уже был свергнут и бежал в Голландию, терпела унизительное поражение, вынужденно обязывалась отвести свои войска, оставить обширные территории и передать огромное количество оружия и военной техники. Окончательно условия сдачи страны, признанной победителями главной виновницей в развязывании войны, утвердили и ратифицировали в июне следующего года в Версальском дворце.

Реклама

Командующий союзными силами маршал Фош и представитель Великобритании адмирал Росслин Уимисс координировали свои действия с правительствами в Париже и Лондоне, а также с американским президентом Вудро Вильсоном.

Еще одна ключевая участница Первой мировой Россия не была приглашена в Компьен и не рассматривалась в качестве победительницы даже частично.

Ее отсутствие в итоговом лагере триумфаторов является крупнейшей катастрофой отечественной истории, ведь по степени вовлеченности в боевые события, по расходам и людским потерям Россия превосходила остальные страны.

Из всех государств Антанты она начала воевать самой первой: уже 1 августа 1914 году Германия объявила войну Российской империи, «вызов» французам последовал лишь два дня спустя. Еще через сутки в дело вступили британцы. США и вовсе включились в войну 6 апреля 1917 года, когда исход кампании уже не вызывал сомнений.

Как следует из материалов книги «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование» под редакцией Григория Кривошеева, на момент выхода России из войны по инициативе большевистского правительства, законность которого оспаривалась многими как внутри страны, так и за ее пределами, численность армии составляла 7 млн человек (против 3,9 млн у Великобритании и 4,43 млн у Франции на момент Компьенского перемирия). После проведения объявленной Николаем II 31 июля (по новому стилю) 1914 года мобилизации русские выставили в начальной фазе войны 5,338 млн воинов, французы — 3,781 млн, британцы – 1 млн. Наконец, за весь период участия в Первой мировой в Русскую императорскую армию (РИА) были призваны 15,8 млн, в британскую — 4,9 млн, во французскую — 6,8. Иными словами, на фронт ушла половина трудоспособных мужчин России.

По состоянию на июнь 1917 года из 521 дивизии, которыми располагала Антанта, 288 были русскими — это 55,3% всех союзных сил.

Несравнимы с союзниками и безвозвратные потери страны — 1,8 млн только военных по современным данным.

Восточный фронт, где воевала Россия, был длиннее, интенсивнее и насыщеннее Западного. Если французы противостояли германцам, то у русских был еще один сильный противник — Австро-Венгрия. Кроме того, в Персии и Закавказье (Кавказский фронт) РИА боролась — причем весьма успешно — с войсками Османской империи.

Бои в Европе нельзя назвать однозначно удачными для России. Однако в глобальном плане ее усилия, безусловно, послужили общему делу. Так, бесспорно в актив РИА (хотя и с отдельными неудачами) заносится Галицийская операция в августе-сентябре 1914 года с занятием восточной части одноименной территории и Буковины, а также чуть позже Перемышля после длительной — и крупнейшей в войне — осады.

Активность России заставляла германцев и австро-венгров держать на Востоке крупные силы, лишая Центральный блок возможности укрепить Западный фронт. Результат на одном направлении нельзя рассматривать в отрыве от событий на другом театре военных действий. Например, английские и французские войска, скорее всего, не выиграли бы Марнское сражение (5-12 сентября 1914-го), не будь кайзеровская армия отвлечена на Восточном фронте. Россия в Галиции в немалой степени способствовала «чуду» Англии и Франции на Марне, что сорвало наступательный план Германии по разгрому французов.

Брусиловский прорыв в мае-сентябре 1916 года прямо перекликается с «Верденской мясорубкой»: французский историк Эдуар Юссон на днях напомнил в своей колонке, что именно благодаря русским его соотечественникам вновь удалось избежать поражения. Впрочем, и без него хорошо известно, что успешные операции РИА несколько раз существенно облегчали положение французов.

Собственно, названный именем генерала Алексея Брусилова прорыв остался крупнейшим сражением Первой мировой по суммарным потерям (сюда входят и пленные) — около 500 тыс. человек у русских и от 900 тыс. до 1,4 млн у Центральных держав (Германия, Австро-Венгрия, Турция).

Кстати, бок о бок с англо-французскими войсками под Верденом бились русские. С весны 1916 года и вплоть до Февральской революции 1917-го на Западном фронте, конкретно на территории Франции и Греции воевал экспедиционный корпус РИА. Первоначально его численность должна была составить 400 тыс. человек, однако на фоне больших потерь ограничилась 750 офицерами и 45 тыс. нижних чинов. Высадка русских в порту Марселя произвела большое впечатление на французов. На Салоникском фронте русскими формированиями командовал виднейший в будущем лидер Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке Михаил Дитерихс.

Приведенные факты наглядно подтверждают, что в Первой мировой войне Россия была, мягко говоря, не статистом. Однако по итогам была наделена самым низким статусом, и это, кажется, устраивало и победителей, и проигравших.

Заключительные годы войны совпали с внутренними шараханьями России. Сменявшие друг друга политические режимы с диаметрально противоположными идеологиями имели разные взгляды на развитие событий. Много раз менялся верховный главнокомандующий: первый год функции выполнял двоюродный дядя Николая II великий князь Николай Николаевич, затем сам император, а после его отречения — генерал Михаил Алексеев, генерал Алексей Брусилов, генерал Лавр Корнилов (все трое считаются крупнейшими военачальниками страны начала XX века), министр-председатель Временного правительства Александр Керенский, генерал Николай Духонин в качестве и. о. и, наконец, большевистский главковерх прапорщик Николай Крыленко.

Временное правительство во внешней политике продолжало линию императорской власти, провозглашая «войну до победного конца».

Однако боеспособность армии была подорвана введением солдатских комитетов, общей усталостью и распропагандированностью нижних чинов. При кабинетах князя Георгия Львова и Керенского Россия уже не добивалась существенных успехов. На этом этапе выделяется Июньское наступление. Последним крупным сражением армии и флота в Первой мировой стала Моонзундская операция 12-20 октября 1917 года, в результате которой немцы заняли стратегически важный архипелаг в Балтийском море.

До марта 1918 года, когда в Брест-Литовске был подписан сепаратный мирный договор с Германией, новые власти запрещали войскам вести боевые действия и активно занимались демобилизацией. Отказавшийся подчиниться большевикам, требовавшим в одностороннем порядке прекратить войну на Восточном фронте и вступить в переговоры с Центральным блоком, генерал Духонин поплатился за свое решение жизнью.

Лидеры объявившего себя новым правительством большевистско-левоэсеровского Совнаркома взяли курс на срочный выход из войны и замирение с Германией практически любыми средствами. При этом договор от 5 сентября 1914 года категорически запрещал союзникам заключать сепаратный мир или перемирие. Ошибочно считать, что за немедленный выход из войны высказывались все большевики. Это была позиция Владимира Ленина, которого конспирологи любят называть «немецким шпионом», и его ближайших соратников. Лев Троцкий предлагал затягивать переговорный процесс и руководствовался принципом «ни войны, ни мира». Так называемые левые коммунисты — широкая группа внутрипартийной оппозиции (среди них были такие видные деятели, как Феликс Дзержинский, Николай Бухарин и Михаил Фрунзе) считали принципиально недопустимым мир с империалистами и требовали продолжения войны. В изменившихся обстоятельствах немецкое командование перебросило дивизии с Востока на Западный фронт, организовав наступление, которое стало последней надеждой на перелом.

Ленин хотел мира «без аннексий и контрибуций», однако перед лицом продвижения немцев и угрозой захвата Петрограда были приняты унизительные условия, которые даже сам вождь революции называл «похабщиной».

С подписанием договора Россия обязывалась вывести свои войска из Финляндии, Украины (Киев занимали немцы) и Османской империи, признать УНР, передать туркам Батум, Карскую область и Ардаган, отказаться от претензий на Прибалтику и отдельные земли Белоруссии, разоружить армию и флот. В своей европейской части страна теряла 26% территорий с населением 56 млн человек, где находилось около 30% обрабатываемой сельскохозяйственной земли, 33% текстильной промышленности и т. д.

Пост главкома в армии РСФСР упразднялся. Впрочем, большевики не доверяли Германии даже после Бреста, что доказывает формирование на бывшей фронтовой линии так называемых частей завесы, которая должна была препятствовать возможному продвижению вглубь страны иностранных войск.

13 ноября 1918 года советский ВЦИК аннулировал сепаратный мир с немцами на фоне подписания договора в Компьенском лесу. Благодаря капитуляции Германии и Ноябрьской революции в этой стране геополитического крушения России не случилось — вражеские войска начали отходить с оккупированных земель.

Неприглашением российского представителя в компьенский вагон Антанта фактически признавала большевистскую власть, с которой речь о союзнических обязательствах, понятное дело, не шла. По состоянию на ноябрь 1918-го в России существовали и другие крупные политические центры — как на Востоке, так и на Юге, где в Гражданской войне с большевистской Красной армией воевала Добровольческая армия во главе с Антоном Деникиным и другими прекрасно знакомыми союзникам по Первой мировой генералами.

Англичане вели себя по отношению к этой структуре двусмысленно: с одной стороны, неоднократно заявляли о поддержке, с другой — прямо противодействовали операции осени 1918 — зимы 1919 годов по взятию Сочи, Гагры и других городов Черноморского побережья.

Они оказывали Белому движению помощь оружием и боеприпасами, когда видели это выгодным для себя, но колебались с признанием Добровольческой армии правопреемницей РИА и, соответственно, союзной силой. Официального признания Антантой добровольцев и выросших на их базе ВСЮР (Вооруженные силы Юга России, контролировавшие Кубань, Крым, территории Донского края и Украины) так и не состоялось. Очевидно, британцы очень боялись поставить «не на тех» — и в итоге навсегда разрушить отношения с победившей стороной.

Тем не менее, генерала Деникина в 1947 году похоронили в США как главнокомандующего союзной армией с воинскими почестями — когда это уже ничего не значило с политической точки зрения, американцы соблюли этикет, косвенно признав за бывшим Белым движением право находиться в Антанте и, следовательно, в лагере победивших в Первой мировой войне.

Вопрос о причинах Первой мировой войны является одним из самых обсуждаемых в мировой историографии с момента начала войны в августе 1914 года.

Началу войны способствовало повсеместное усиление националистических настроений. Франция вынашивала планы возвращения утраченных территорий Эльзаса и Лотарингии. Италия, даже находясь в союзе с Австро‑Венгрией, мечтала вернуть свои земли Трентино, Триест и Фиуме. Поляки видели в войне возможность воссоздания государства, разрушенного разделами XVIII века. К национальной независимости стремились многие народы, населявшие Австро‑Венгрию. Россия была убеждена, что не сможет развиваться без ограничения германской конкуренции, защиты славян от Австро‑Венгрии и расширения влияния на Балканах. В Берлине будущее связывалось с разгромом Франции и Великобритании и объединением стран Центральной Европы под руководством Германии. В Лондоне полагали, что народ Великобритании будет жить спокойно, лишь сокрушив главного врага – Германию.

Кроме того, международная напряженность была усилена рядом дипломатических кризисов – франко‑германским столкновением в Марокко в 1905‑1906 годах; аннексией австрийцами Боснии и Герцеговины в 1908‑1909 годах; Балканскими войнами в 1912‑1913 годах.

Непосредственным поводом к войне послужило Сараевское убийство 28 июня 1914 года австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда девятнадцатилетним сербским студентом Гаврилой Принципом, который являлся членом тайной организации «Молодая Босния», борющейся за объединение всех южнославянских народов в одном государстве.

23 июля 1914 года Австро‑Венгрия, заручившись поддержкой Германии, предъявила Сербии ультиматум и потребовала допустить на территорию Сербии свои военные формирования, чтобы совместно с сербскими силами пресекать враждебные акции.

Ответ Сербии на ультиматум не удовлетворил Австро‑Венгрию, и 28 июля 1914 года она объявила Сербии войну. Россия, получив заверения в поддержке со стороны Франции, открыто выступила против Австро‑Венгрии и 30 июля 1914 года объявила о всеобщей мобилизации. Германия, воспользовавшись этим поводом, объявила 1 августа 1914 года войну России, а 3 августа 1914 года – Франции. После вторжения немцев 4 августа 1914 года в Бельгию Великобритания объявила войну Германии.

Первая мировая война состояла из пяти кампаний. В ходе первой кампании в 1914 году Германия вторглась в Бельгию и северные районы Франции, но потерпела поражение в сражении на Марне. Россия захватила часть Восточной Пруссии и Галиции (Восточно‑прусская операция и Галицийская битва), но затем потерпела поражение в результате немецкого и австро‑венгерского контрнаступления.

Кампания 1915 года связана с вступлением в войну Италии, срывом германского плана вывода России из войны и кровопролитными безрезультатными сражениями на Западном фронте.

Кампания 1916 года связана с вступлением в войну Румынии и ведением изнурительной позиционной войны на всех фронтах.

Кампания 1917 года связана с вступлением в войну США, революционным выходом России из войны и рядом последовательных наступательных операций на Западном фронте (операция Нивеля, операции в районе Мессин, на Ипре, под Верденом, у Камбре).

Кампания 1918 года характеризовалась переходом от позиционной обороны к общему наступлению вооруженных сил Антанты. Со второй половины 1918 года союзники подготовили и развернули ответные наступательные операции (Амьенская, Сен‑Мийельская, Марнская), в ходе которых ликвидировали результаты германского наступления, а в сентябре 1918 года перешли в общее наступление. К 1 ноября 1918 года союзники освободили территорию Сербии, Албании, Черногории, вошли после перемирия на территорию Болгарии и вторглись на территорию Австро‑Венгрии. 29 сентября 1918 года перемирие с союзниками заключила Болгария, 30 октября 1918 — Турция, 3 ноября 1918 года – Австро‑Венгрия, 11 ноября 1918 года – Германия.

28 июня 1919 года на Парижской мирной конференции был подписан Версальский мирный договор с Германией, официально завершивший первую мировую войну 1914‑1918 годов.

10 сентября 1919 года был подписан Сен‑Жерменский мирный договор с Австрией; 27 ноября 1919 года – Нёйиский мирный договор с Болгарией; 4 июня 1920 года – Трианонский мирный договор с Венгрией; 20 августа 1920 года – Севрский мирный договор с Турцией.

В общей сложности Первая мировая война продолжалась 1568 дней. В ней участвовали 38 государств, в которых проживало 70 % населения земного шара. Вооруженная борьба велась на фронтах общим протяжением 2500‑4000 км. Общие потери всех воевавших стран составили порядка 9,5 млн человек убитыми и 20 млн. человек ранеными. При этом потери Антанты составили около 6 млн человек убитыми, потери Центральных держав около 4 млн человек убитыми.

В ходе Первой мировой войны впервые в истории были применены танки, самолеты, подводные лодки, зенитные и противотанковые орудия, минометы, гранатометы, бомбометы, огнеметы, сверхтяжелая артиллерия, ручные гранаты, химические и дымовые снаряды, отравляющие вещества. Появились новые виды артиллерии: зенитная, противотанковая, сопровождения пехоты. Авиация стала самостоятельным родом войск, который стал подразделяться на разведывательную, истребительную и бомбардировочную. Возникли танковые войска, химические войска, войска ПВО, морская авиация. Увеличилась роль инженерных войск и снизилась роль кавалерии.

Результатами Первой мировой войны стали ликвидация четырех империй: Германской, Российской, Австро‑Венгерской и Османской, причем две последние были разделены, а Германия и Россия были урезаны территориально. В результате на карте Европы появились новые независимые государства: Австрия, Венгрия, Чехословакия, Польша, Югославия, Финляндия.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *