Сребренице 1995

Двадцать два года назад, 11 июля 1995 года боснийские сербы под командованием генерала Ратко Младича расстреляли в городе Сребреница на территории нынешней Боснии и Герцеговины более 8 тыс. боснийских мусульман. Официально погибшими числятся 8372 человека – именно эта цифра выгравирована на памятнике погибшим.

Неджад Авдич был одним из немногих выживших.

Протесты в Белграде в годовщину событий в Сребренице

Во время боснийской войны Сребреница была объявлена ООН «анклавом безопасности» для беженцев-мусульман. Несмотря на это, 11 июля 1995 года она была захвачена вооруженными формированиями генерала Младича. Женщинам и девочкам сербские военные позволили покинуть город на автобусах. Всех же мужчин в возрасте от 13 до 77 лет собрали в одном месте – местной школе.

«Когда я вышел из школы, я увидел мертвых людей по обе стороны от входа – и справа, и слева. Я почувствовал, что вступил в кровь. В тот момент я понял, что мне конец. До этого у меня была надежда выжить: мы все верили, что появится кто-нибудь, кто нас спасет. Мы до этого момента не верили, что сербские солдаты хотят нас убить», – рассказывает Неджад Авдич.

По его словам, «все случилось очень быстро».

«Один из солдат приказал нам лечь. И когда мы начали ложиться, они открыли огонь», – вспоминает он.

Неджад Авдич

Авдич не помнит, как долго лежал на земле среди мертвых тел, раненый.

«Я слышал, как пули попадают в людей вокруг меня. Я приготовился, что сейчас в меня тоже попадет. Я видел, как справа от меня падают люди: они были мертвы», – описывает он происходившее вокруг.

«Потом привели следующую группу людей. Пуля попала мне в ногу, было очень больно. Я уже даже хотел умереть. Вокруг меня лежали много людей. Многие были еще живы и кричали. Вдруг передо мной появились солдатские сапоги, и я подумал, что меня сейчас добьют. Я закрыл глаза, но солдат убил человека, который лежал рядом со мной и кричал», – вспоминает Авдич.

Кладбище в Сребренице

«В какой-то момент я повернул голову, чтобы шея не затекала, пока я не умер. И заметил, что человек рядом со мной шевелится. Это был второй выживший», – говорит Авдич.

Только сегодня, через 20 лет, мужчина решился рассказать о том, что пережил.

«Мне как-то удалось выжить, хотя мне несколько раз хотелось умереть, чтобы страдания прекратились. Но я выжил, а многих моих друзей и школьных приятелей убили. Я не собираюсь злоупотреблять своей трагедией, но я считаю, что о ней необходимо рассказывать. Ведь многие отрицают то, что здесь произошло. Поэтому я и решил рассказать об этом», – подчеркивает мужчина.

Перезахоронения жертв расстрела в Сребренице

Лидеру боснийских сербов Радовану Караджичу недавно был вынесен приговор за этнические чистки в Боснии (он получил 40 лет тюрьмы). Вскоре ожидается процесс и над Ратко Младичем. Он арестован и экстрадирован из Сербии в Нидерланды, где в Гааге проходит над ним суд. Приговор генералу может быть вынесен уже в 2017 году.

Мемориал памяти расстрелянным в Сребренице был открыт в 2003 году. Но, несмотря на установку памятника, показания в судах и свидетельства очевидцев, многие до сих пор отрицают факт расстрела в Сребренице и то, что это было самое массовое убийство в Европе со времен Второй мировой войны. Парламент Сербии официально признал это преступление лишь весной 2010 года и принес извинения семьям погибших. Совет Безопасности ООН в 2015 году также рассматривал резолюцию по Сребренице, которая признавала расстрел геноцидом. Но документ был заблокирован Россией на правах постоянного члена СБ – якобы по причине того, что документ угрожает новым обострением ситуации на Балканах.

ДЕЛО ДУШКО ТАДИЧА

В мае 1993 г. Совет Безопасности ООН учредил Международный уголовный трибунал (МУТ) по Югославии в целях судебного преследования физических лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, на территории бывшей Югославии, начиная с 1991 г. МУТ имеет три палаты: две судебные и апелляционную. Местом пребывания М является Гаага (Нидерланды).

Учреждая МУТ, Совет Безопасности действовал в соответствии с главой VII Устава ООН, согласно которой он уполномочен принять надлежащие меры для обеспечения или восстановления международного мира и безопасности. Однако целью учреждения МУТ не была замена национальных судов в уголовном пре следовании лиц, ответственных за серьезное нарушение нор международного гуманитарного права. Поэтому установлено, что они имеют конкурирующую юрисдикцию, хотя в ст. 9 Устав МУТ оговаривается, что в тех случаях, когда есть основания полагать, что судебное разбирательство на уровне государства направлено на освобождение преступников от ответственности, или когда это необходимо для эффективного проведения судебного преследования, МУТ может истребовать любое дело, находящееся на рассмотрении национального суда, даже если по де уже вынесен соответствующий приговор.

В 1994 году МУТ воспользовался правом на приоритетное рассмотрение уголовных дел по бывшей Югославии, и в соответствии со ст. 9 Устава обратился к Германии с просьбой выдать ему Душко Тадича, серба по национальности, воевавшего на стороне боснийских сербов и обвиненного в серьезных нарушениях международного гуманитарного права в Боснии и Герцеговине. Душко Тадич уехал из страны и нашел убежище в Германии, пытаясь избежать ответственности, когда стало известно о создании МУТ по бывшей Югославии. Однако уже на территории Германии правительство этой страны возбудило против него уголовное»! дело, обвинив в серьезных нарушениях международного гуманитарного права. На момент, когда поступила просьба МУТ о его выдаче, по его делу была завершена стадия предварительного расследования.

На суде в Гааге Душко Тадич, пытаясь уйти от ответственности, выдвинул следующие предварительные возражения в отношении юрисдикции МУТ: а) трибунал был создан незаконно, так как у Совета Безопасности ООН нет такого полномочия; б) право приоритетного рассмотрения дел трибуналом, установленное его Уставом является противозаконным; в) МУТ вообще н имеет юрисдикции в его деле, поскольку статьи 2, 3, 5 его Устава, на основе которых выдвинуты против него обвинения, касаются только случая международного вооруженного конфликта. Преступления же, в совершении которых его обвиняют, если и будут доказаны, имели место в условиях немеждународного вооруженного конфликта.

Судебная палата МУТ отвергла все предварительные возражения и 10 августа 1995 г. подтвердила свою юрисдикцию рассматривать дело Душко Тадича.

Высказав свое несогласие с решением судебной палаты, обвиняемый подал жалобу в вышестоящую апелляционную палату МУТ, требуя повторного рассмотрения его возражения против юрисдикции трибунала.

Апелляционная палата приступила к рассмотрению данного дела.

Существо возражений обвиняемого относительно создания трибунала сводилось к следующему: 1) при разработке Устава ООН не имелось в виду создания Советом Безопасности ООН на основе гл. VII подобных судебных органов. Грубые нарушения международного гуманитарного права всегда имели место, однако тогда подобные органы не создавались; 2) Тадич утверждал также, что трибунал учрежден незаконно, так как согласно общему принципу права суд должен быть учрежден на основе закона или международного договора; 3) создание судов ad hoc после совершения противозаконных актов противоречит закону 4) создание МУТ не будет способствовать установлению мира в бывшей Югославии, следовательно отпадает цель, ради которой Совет Безопасности ООН учреждал этот трибунал.

Апелляционная палата МУТ отметила, что полномочия Совета Безопасности ООН действительно не безграничны. Даже его большие полномочия в соответствии с гл. VII по определению наличия угрозы миру, ограничены тем, что Совет Безопасности действует в рамках целей и принципов Устава ООН. Однако, в данном случае, указала апелляционная палата, вопрос о пределах полномочий Совета Безопасности ООН не стоит, потому что вооруженный конфликт на территории бывшей Югославии является нарушением мира (или угрозой миру).

Далее апелляционная палата отметила, что возможность выбора подобной меры — учреждения специального органа Уставом ООН не отрицается. Статьи 41 и 42 Устава представляют Совету Безопасности ООН большие возможности в выборе мер обеспечения восстановления мира. Причем перечень мер, установленный ст. 41 Устава ООН не является исчерпывающим: в ней содержится формулировка «такие меры могут включать…» По мнению апелляционной палаты, в этой статье лишь указано, какие меры не могут быть предприняты на основе этой статьи (военные), в то время как выбор дозволенных оставлен на усмотрение самого Совета Безопасности ООН.

Кроме того, по мнению Апелляционной палаты, если Совет Безопасности ООН может просить государств-членов оказать ему содействие в реализации принятых им мер, тем более может и сам учреждать какой-либо свой вспомогательный орган для обеспечения выполнения своих постановлений. Апелляционная палата указала, далее, что Совет Безопасности ООН может учреждать судебные органы в качестве одного из средств осуществления своей собственной функции обеспечения мира и безопасности. Но это не следует истолковать как будто, таким образом Совет Безопасности ООН делегирует этому органу осуществление каких-либо имеющихся у него по Уставу ООН, функций судебного характера, ибо известно, что судебной функцией в ООН обладает лишь другой ее главный орган — Международный Суд. По существу других возражений Д. Тадича апелляционная палата, указал, что ст. 39 Устава ООН наделяет Совет Безопасности ООН полномочиями самому определять, какие действия наиболее подходят в том или ином случае, и что правомерность эти» мер не зависит от их позитивных или негативных результатов. Выражение «учреждение на основе закона», как это указано в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., не означает, что суд должен быть учрежден только до совершения противоправных актов. Это выражение означает, что судебный орган должен быть учрежден компетентным органом и что в своей деятельности он должен обеспечить требование справедливого правосудия. Такое мнение, как указала апелляционная палата, подтверждается, в частности, толкованием, данным этой статье Комитетом по правам человека в 1988 г. Кроме того, утверждение обратного означало бы непризнание решение Нюрнбергского и Токийского трибуналов, которые тоже были созданы после совершения преступных действий обвиняемых, заключила апелляционная палата. Палата подчеркнула, что МУТ но бывшей Югославии создан на основе Устава ООН и наделен всем необходимым для обеспечения справедливого правосудия, — следовательно, он учрежден на основе закона.

Был отвергнут и тот аргумент, что установленный в уставе МУТ приоритет этого суда над национальным является незаконным, так как нарушает суверенитет государства.

При рассмотрении этого аргумента судебная палата отвергла его на том основании, что обвиняемый не является государством и не имеет права поднимать вопрос о нарушении суверенитета. При этом судебная палата основывала свои выводы на некоторых судебных прецедентах национальных судов, в том числе на решении Окружного суда США по делу генерала Норьеги. Однако апелляционная палата отвергла этот вывод судебной палаты, указав, что эта доктрина вообще не применима в международном праве, так как международное право основано именно на суверенитете государств. Правомерность замены национального суда Международным Уголовным Трибуналом может быть выведена из п. 7 ст. 2 Устава ООН, поскольку речь идет о действиях и мерах предпринятых Советом Безопасности ООН в соответствии с гл. VII Устава ООН. По мнению апелляционной палаты, цель установления приоритета МУТ над национальным судом — обеспечение того, чтобы судебные процессы над опасными международными преступниками не были фальсифицированы, а преступники не ушли от ответственности (о чем говорится в ст. 9, 10 Устава МУТ).

Следующий аргумент был связан с оценкой действий обвиняемого как совершенных в период международного вооруженного конфликта, в то время как конфликт, в котором участвовал он, является немеждународным. Ст. 2 Устава МУТ устанавливает его юрисдикцию в отношении фактов серьезных нарушений четырех Женевских конвенций 1949 г., которые приводятся в приложении к этому Уставу; ст. 3 определяет юрисдикцию МУТ в отношении фактов нарушения законов и обычаев войны и приводит некоторые примеры этих преступлений; ст. 5 устанавливает юрисдикцию трибунала в отношении преступлений против человечества (примеры тоже приводятся) независимо от вида конфликта.

Судебная палата постановила 10 августа 1995 г., что все три указанных вида преступлений могут быть совершены в период любого вооруженного конфликта (как международного, так М внутреннего), и, следовательно, не имело значения для данного дела устанавливать, какой конфликт имеет место.

В своей жалобе в апелляционную палату обвиняемый уточнил, что он считает, что в Югославии вообще не было вооруженного конфликта. Апелляционная палата указала, что вооруженный конфликт существует всегда, когда происходит обращение к вооруженной силе в отношениях между государствами, между государством и организованными вооруженными группировками, или же между этими группировками. Международное гуманитарное право начинает действовать с того момента, когда начинаются эти действия, и действует до тех пор, пока не будет подписан договор о мире или, если это немеждународный конфликт, пока не будет достигнуто мирное разрешение конфликта Апелляционная палата указала, что вооруженный конфликт в бывшей Югославии начался в 1991 г. и продолжался и поел 1992 г., — значит, обвиняемый совершил свои преступления во время вооруженного конфликта.

Что касается первоначального аргумента о том, считать ли конфликт в Боснии международным или немеждународным, т Апелляционная палата напомнила, что Совет Безопасности ООН имел в виду, что на территории бывшей Югославии присутствуют оба вида конфликтов и поэтому учредил МУТ для рассмотрения преступлений в обоих видах вооруженного конфликта.

Однако в отношении рассматриваемого дела апелляционная палата, по существу, отвергла позицию занятой судебной палатой МУТ и постановила, что в данном случае речь идет о немеждународном вооруженном конфликте.

Апелляционная палата свою позицию мотивировала тем, что если бы она исходила из того что «вооруженный конфликт между правительством Боснии и боснийскими сербами является международным, то это создало бы некую абсурдную ситуацию («reductio ad absurdum»), состоящую в том, что преступления правительственных войск против сербского гражданского населения не стали бы рассматриваться как серьезные нарушения по смыслу Женевских конвенций, поскольку тогда сербское гражданское население как граждане самой Боснии не рассматривалось бы как покровительствуемые лица, в то время как преступления сербских сил против мусульманского населения были бы серьезным нарушением, поскольку сербские силы рассматривались бы как часть сил Федеративной республики Югославии» (п. 76 решения апелляционной палаты).

Рассматривая содержание ст. 2 Устава МУТ, апелляционная парта пришла к выводу, что поскольку в ней говорится о преступлениях, рассматриваемых как «серьезные нарушения» Женевских 1011венций, то это означает, что она применяется лишь в отношении международного вооруженного конфликта, в то время как усматриваемый ею конфликт является немеждународным.

Палата пришла к выводу, что ст. 3 Устава МУТ не только включает в себя положения четвертой Гаагской конвенции, но и все нормы международного гуманитарного права, кроме тех, которые охвачены статьями 4 и 5 (геноцид и иные преступления против человечества). Апелляционная палата указала далее, что для того, чтобы подпадать под оценку на основе ст. 3 Устава МУТ, эти преступления должны быть серьезными, влекущими за собой уголовную ответственность, а нарушенное правило должно быть обычно правовым, либо если оно договорное, то должно быть обязательным для сторон на момент совершения действий.

После обстоятельного рассмотрения апелляционная палата сделала вывод, что и в немеждународном вооруженном конфликте нарушение обычных норм международного гуманитарного права также является международным преступлением, подлежащим уголовному преследованию.

Исходя из этого, 2 октября 1995 г. апелляционная палата решила, что Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии имеет юрисдикцию рассматривать дело Душко Тадича.

Большое значение с точки зрения международного права имеет вывод апелляционной палаты о том, что при установлении юрисдикции МУТ должен быть соблюден суверенитет государств.

Важен также вывод суда о том, что любое нарушение обычных норм международного гуманитарного права в немеждународном конфликте также является международным преступлением.

Существенное значение для теории права международных организаций и права вооруженных конфликтов имеет толкование данное апелляционной палатой соответствующих положений Устава ООН, касающихся полномочий Совета Безопасности ООН, и что в своей деятельности Совет должен исходить из целей и принципов Устава ООН.

Вместе с тем трудно согласиться с выводами апелляционной палаты о том, что конфликт в бывшей Югославии следует оценивать для целей наказания преступников в зависимости от ситуации — как международный и немеждународный. Это находится в противоречии с собственным мнением палаты о том, что в случае немеждународного вооруженного конфликта любое рушение обычных норм международного гуманитарного права также следует рассматривать как международное преступление. При этом особенно вызывает критику концепция «абсурдной ситуации», так как она по существу означает, что по мнению апелляционной палаты, определение того или иного конфликта в качестве международного или немеждународного не зависит констатации наличия конкретных элементов международного характера конфликта на что указывают сами Женевские конвенции, и Дополнительные протоколы 1 и 2 к ним, практика международных организаций (например резолюция ООН об определении агрессии 1974 г.), а также прецеденты судебной практики, (например решение Международного суда ООН по делу Никарагуа против США), которые дают этот примерный перечень элементов.

По нашему мнению, конфликт в Боснии во многих проявлениях является немеждународным, однако вовлечение в него иностранных регулярных войск (прежде всего самой Югославии) настолько масштабно, что его можно назвать и международным. К этому выводу пришел и Совет Безопасности при учреждении МУТ. Кроме того, проблема защиты собственного населения принадлежащего к другой этнической группе, регулируется в частности, Конвенцией против геноцида 1948 г. и ст. 4 самого Устава МУТ. Поэтому сербская часть населения Боснии не осталась бы без защиты.

Нельзя согласиться и с выводами апелляционной палаты по содержанию ст. 2 Устава МУТ, отсылающей к четырем Женевским конвенциям 1949 г. В соответствии со ст. 3, общей для всех Женевских конвенций, стороны внутреннего конфликта всегда могут установить путем соглашения действие для них положений Женевской конвенций в части или в полном объеме. В этом вопросе апелляционная палата должна была установить, были ли заключены между воюющими сторонами какие-либо соглашения о применении Женевских конвенций. При наличии такой договоренности между воюющими совершение любым обвиняемым действий, квалифицируются как серьезные нарушения, «покровительствуемыми лицами» ими бы все лица, против которых эти действия применены. Занятая же апелляционной палатой позиция привела к тому, что из 31 обвинений против Тадича в серьезных нарушениях Женевских конвенций, законов и обычаев войны и совершении преступлений против человечества судебная палата (не считая 9 обвинений, в которых наказано из-за отсутствия достаточных доказательств) нашла его винным в совершении 11 преступлений. Остальные деяния палата оценила как преступления в соответствии с Женевскими конвенциями (т. е. наказуемые лишь в условиях международного вооруженного конфликта), в то время как Тадич участвовал в немеждународном конфликте. В результате Тадич был приговорен 7 мая 1997 г. лишь к 21 году тюремного заключения, в то время как в случае доказательства остальных преступлений его бы приговорили к пожизненному заключению.

…и для трезвых оценок тех или иных событий должно пройти не одно десятилетие, а то и столетие…
Особенно, если факты куцы и противоречивы. А касательно войны в Югославии в 90-х о фактах вообще говорить как-то сложно, настолько она уже обросла политикой и разными мифами. Вот уж точно, что именно в этом историческом моменте красноречивее всего звучит расхожая фраза: правда у каждого своя. Причем настолько своя, что помимо сербской, боснийской и так называемой общемировой, есть еще и отдельная украинская правда балканского конфликта. О которой, однако, немногие толком что-то знают. Даже сами украинцы.
Звонкая Сребреница
Название этого городка до сих пор на слуху, хотя с момента, «прославившего» Сребреницу на весь мир, прошло уже 16 лет. Арест генерала Ратко Младича и процесс над ним в Гааге вновь возродил к жизни многие мифы и предрассудки того, казалось бы, уже погашенного огня, испепелившего Югославию.
Все началось в 1992 году с самопровозглашения боснийцами (44% населения края) независимости от Югославии. С этим не согласились проживавшие в регионе сербы (31% населения), развернувшие при поддержке югославского лидера Слободана Милошевича боевые действия против боснийцев. К конфликту подключились также хорваты (17% жителей края), заинтересованные в присоединении к своему новообразованному государству части территорий Боснии. Военный конфликт пыталась разрешить миротворческая миссия ООН, организовавшая, в частности, особые зоны безопасности в местах компактного проживания мусульман-боснийцев на востоке страны, который заселен преимущественно сербами. Одной из таких зон стала Сребреница.
Этот город переходил из рук в руки на начальной стадии войны, но затем в нем закрепились боснийцы. В населенный пункт в поисках собственной безопасности потянулись мусульмане, жившие поблизости. Население города многократно возросло. К началу 1995 года Сребреница представляла собой осажденный, отрезанный от «большой Боснии» мусульманский анклав на территории самопровозглашенной Республики Сербской. Безопасность города должен был обеспечивать батальон голландских миротворцев численностью 600 человек, однако его работой были не удовлетворены обе воюющие стороны. В марте 1995 г. лидер боснийских сербов Радован Караджич приказал полностью блокировать зоны проживания боснийцев на своей территории. Выполнять приказ взялся генерал Ратко Младич.
Сербы атаковали Сребреницу, контингент ООН сложил оружие без боя, войска НАТО не стали вмешиваться из-за угрозы сербов уничтожить пленный голландский батальон. 11 июля Сребреница перешла под контроль войска Республики Сербской, а смешанная военно-гражданская колонна отступающих из города боснийцев численностью более 10 тысяч человек была атакована и разбита.
По официальной версии мирового сообщества, согласно которой нынче судят Младича, в городе и его окрестностях начались многочисленные спланированные расправы. Точнее, настоящие этнические чистки: поиски и убийства боснийцев. Число жертв действий сербов составило 8 тысяч человек. Неофициальные версии существенно корректируют цифру убитых пленных и оперируют информацией о диверсии самих боснийцев, призванной санкционировать вмешательство в конфликт военных сил НАТО.
Полная Жепа
Милое селение в долине между гор Явор и Деветак, омываемое одноименной рекой со столь многозначительным для русского уха названием, Жепа перед войной насчитывала почти 2,5 тысячи жителей, из которых 95% составляли боснийцы и только 5% — сербы.
Сегодня это населенный пункт района Рогатицы в восточной части Республики Сербской – автономного образования в составе федеративного государства Боснии и Герцеговины. Из более чем 800 довоенных дворов Жепы нынче заселено лишь около 200. Преимущественно сербами.
В 1995 году Жепа была следующим пунктом программы Караджича по ликвидации очагов сопротивления на сербской территории. Спустя два дня после взятия Сребреницы войска Младича взяли курс на эту самую маленькую зону безопасности ООН в крае. Ее охраняли всего 79 украинских миротворцев. Их планировали использовать в качестве живого щита обе стороны. Боснийцы старались взять украинцев в заложники, дабы потребовать немедленной защиты от НАТО во избежание повторения событий Сребреницы. Сербы хотели захватить контингент с противоположной целью – угрозой расстрела украинских военных обезопасить себя от налетов авиации Альянса. Несколько десятков «голубых касок» вспомнили все, что знали о молоте и наковальне…
Сербские войска заняли город после 10-дневной осады 25 июля. Вот только украинцев и мирных жителей в нем не было. Следовательно, не было уже никакой возможности повторения сребреницкой резни. 79-численный миротворческий контингент практически без поддержки ООН и НАТО вышел из города и провел мимо позиций враждующих сторон от 5 до 9 тысяч беженцев. Без единой потери. Геройство?
Украинское самомнение
В принципе, при такой подаче информации – да. Украинцам есть чем гордиться. Операцию по спасению тысяч жизней можно назвать даже гениальной. Особенно, если учитывать, что бои с боснийцами и сербами на Балканах стали первыми в истории Вооруженных сил независимой Украины. Такой триумф гуманизма и военной мысли впору провозглашать государственным праздником и отмечать ежегодно в июле как день славы украинского оружия – вместо старого советского 23 февраля или нового 6 декабря.
Командовавший отечественными миротворческими силами в Боснии летом 1995-го полковник Николай Верхогляд в интервью журналу «Камуфляж» рассказал, как происходила эвакуация людей из Жепы. «Поздно вечером 22 июля 1995-го меня вызвал к себе командующий сектором «Сараево» генерал Гобиллиард и поставил задачу обеспечить координацию действий между воюющими сторонами по эвакуации из Жепы населения анклава. Утром следующего дня мы выехали в Жепу. На втором жепском чек-пойнте (там обычно проходили переговоры воюющих сторон) у меня произошла встреча с командующим войсками АРС генералом Младичем. Я сообщил ему о цели своего прибытия и услышал в ответ: «Туда-то мы вас пропустим, а вот обратно… Все будет зависеть от того, чем закончатся наши переговоры с Сараево». То есть Младич достаточно ясно дал понять, что наша небольшая группа – потенциальные заложники», — рассказал он.
По словам полковника, в Жепе под воздействием слухов о событиях Сребреницы началась паника, мусульманское население блокировало базу украинских войск. «Ситуацию осложняло еще и то, что в анклаве на тот момент не было представителей международных организаций, в том числе и Красного Креста, которые обычно обеспечивали эвакуацию населения. Зато на территорию базы украинской роты прибыла машина авианаводчиков (с британским экипажем). Это был, образно говоря, «последний довод королей». Если бы я попросил о нанесении воздушного удара по позициям сербов – это было бы сделано. Но для меня такой шаг был исключен – сербы угрожали расстрелять наших миротворцев, если авиация начнет бомбардировку. И мусульмане тоже не скрывали своих намерений и открытым текстом говорили нашим людям: «Если вы нас не защитите – мы вас уничтожим». Выход был один – убедить сербов разрешить эвакуацию всего населения Жепы», — описал ситуацию военный.
Верхогляд включился в переговоры между командирами сербских и боснийских войск о деталях капитуляции Жепы. «Ни телекамер, ни диктофонов тогда рядом не было, и я говорил эмоционально, жестко. Как правило, такие официальные переговоры велись на английском. Но в тот раз я говорил на русском. До этого у меня не раз была возможность убедиться, что и Младич, и Авдо Палич достаточно хорошо его знали. «Война, — говорю, обращаясь к Младичу, — когда-нибудь закончится. И тогда, попомните мои слова, политики вас сдадут». Так оно впоследствии и оказалось. И Авдо Паличу у меня было что сказать. «Сейчас, — говорю, — подразделении вашей армии блокировали в Горажде украинскую роту, обстреливают нашу базу. И несмотря на это, я буду эвакуировать жителей Жепы. К тому же мы уже передали им все продукты, которые я привез для 2-й роты. А среди людей, которым оказывает помощь Укрбат, наверняка есть семьи тех солдат, которые сейчас стреляют по украинским миротворцам. С точки зрения здравого смысла это, наверное, неправильно, но такова моя миротворческая логика! Не будь я представителем ООН – мы бы, господин Палич, говорили совсем по-другому», — признался он.
Разговор был очень непростым, но закончился хорошо. «В конечном результате Младич откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на меня и сказал: «Полковник, ты хороший солдат! Не надо горячиться! Думаю, мы найдем правильное решение». Так оно в итоге и получилось», — вспоминает украинский полковник.
Верхогляд рассказал, что эвакуация продолжалась трое суток. Сербы проблем не создали, зато боснийцы выдумали страшилку о том, что вывезенные первые партии беженцев славяне (сербы и украинцы) сообща расстреливают неподалеку – чтобы успокоить волнения, пришлось возвращать в Жепу часть людей, чтобы те рассказали правду. В итоге эвакуация населения прошла замечательно. «Это был очевидный успех: тысячи людей были спасены, и при этом удалось избежать потерь с нашей стороны! Специальный посланник ООН в бывшей Югославии экс-премьер-министр Швеции Карл Бильдт в свое время назвал операцию по эвакуации населения Жепы «важным успехом ООН». По итогам этой операции генерал Гобиллиард написал благодарственное письмо начальнику Генштаба ВС Украины генерал-полковнику Лопате», — отметил украинец.
Другие мнения
В международной оценке событий Жепы пафоса нет. Быть может, потому, что от Младича ожидали зверства, а тот пошел на вполне похвальный шаг и позволил людям покинуть зону конфликта. Заслуги украинского контингента в спасении местных боснийцев признаются, но как бы вскользь. Мол, решающего значения они не имели – что бы сделал контингент из 79 украинцев с тысячами сербских военных и их бронетехникой? В лучшем случае, наверное, пал смертью храбрых. В позорном – превзошел в беспомощности голландцев из Сребреницы.
Доклад генерального секретаря ООН от 15 ноября 1999 г. о войне в Югославии, представленный на Генеральной ассамблее организации, преподносит участие украинцев в спасении жителей Жепы в сдержанно-позитивных тонах. Действующими лицами считаются местные сербские и боснийские войска, командование мусульман в Сараево, а также миротворческие силы края. Украинские военные упоминаются только в контексте эвакуации населения Жепы. Во-первых, отмечается присутствие солдат в каждом из автобусов, вывозящих беженцев – этот момент явно усиливал безопасность всей операции. Во-вторых, подчеркивается отсутствие представителей международных гуманитарных организаций – это намек на еще один плюс в работе украинцев. И все. От силы две строчки в тексте на 164 страницы.
Альтернативные точки зрения обвиняют украинцев в полной бесполезности. Контингент миротворцев Жепы якобы давно погряз в торговле на черном рынке и коррупции. С приближением сербов местные боснийцы разоружили «голубые каски», отобрав, среди прочего, пять бронетранспортеров. «Живым щитом» украинцев пытались выставить обе стороны. В итоге, Младич отпустил население Жепы в надежде получить пленными боснийских военных. Что и было сделано после загадочного убийства 29 июля на переговорах несговорчивого командующего Авдо Палича. Украинцы как бы вообще ни при чем…
Официальная информация о присутствии украинских военных в Югославии на протяжении 1992-1995 годов скудна. Мол, участие Украины в миротворческих операциях началось с утверждением Верховной Радой постановления от 3 июля 1992 года № 2538-ХII «Об участии батальонов Вооруженных Сил Украины в Миротворческих Силах Организации Объединенных Наций в зонах конфликтов на территории бывшей Югославии». Численность контингента – 1303 человека. Потери за время проведения операции – 15 человек. Упоминаний об операции в Жепе в официальных источниках практически нет. Максимум, скупые слова о том, что размещался там небольшой контингент. А сделал ли он что-либо заслуживающее внимания – это ни государство, ни ООН, похоже, не интересует. Или «наверху» знают что-то такое, ради чего предпочитают «украинскую Жепу» не светить?..
Итоги
После падения Сребреницы и Жепы в боснийскую войну вмешались силы НАТО. Переговоры в Вашингтоне привели к созданию коалиции хорватов и боснийцев. Бомбардировки Альянса пошатнули позиции сербов, а наступление новых союзников предопределило исход войны. После подписания Дейтонских соглашений был официально оформлен распад Югославии и сформировано независимое государство Босния и Герцеговина. Сербы потерпели поражение, а их военные лидеры ушли в глубокое подполье, и после нескольких лет пряток один за одним выдавались в Гаагу для вердикта международного трибунала по военным преступлениям в бывшей Югославии.
Около Сребреницы стоят мемориалы жертвам геноцида, до сих пор ищут и находят массовые захоронения расстрелянных боснийцев. У многих как участников конфликта, так и просто сочувствующих наблюдателей есть свои объяснения произошедшему. Своя боснийская, сербская, российская, европейская и т.д. правды.
Вокруг Жепы мемориалов нет. Нет и громких слов, награждения героев, праздников. Но есть какое-то подобие украинской правды, дополняющей перечень остальных правд самой жуткой европейской войны после 1945 года. Вот только правд или очередных мифов?

«Нож, жица, Сребреница”, «Чанка под нож”, узвикивали су припадници Покрета «1389” у Новом Саду онога дана када су Албанци у Приштини певали песме припадницима војске коју су звали ослободилачком и коју славе јер верују да им је донела независност.

Ако је до Албанаца у Приштини уопште дошла вест из Новог Сада, свакако су је примили са радошћу. Могли су задовољно да понављају да се по ко зна који пут показало какви су Срби, да је са њима немогуће живети, да су им у генима – нож и клање неистомишљеника. Ако вест и није дошла до Приштевца који дневно живи са 1,5 евра, политичка и интелектуална елита Албанаца са Косова је свакако искористила прилику и све што су узвикивали новосадски демонстранти учинила довољно гласним и видљивим за цео свет. А тај свет углавном верује у стереотип о Србима као лошим момцима.

Већина Срба је сигурна да је свет у заблуди када тако суди о њима. И са правом ће говорити да свет често има двострука мерила када су у питању Срби и народи са којима су се они сукобљавали у последњој деценији 20. века. Да једне злочине види и суди им, а да пред другима затвара очи и не кажњава их.

Нема никакве сумње да Покрет «1389” мисли управо овако и да је бескрајно сигуран да је патриотскији од већине Срба. Право је Покрета «1389” да мисли и верује шта год хоће. Али, како његови чланови мисле да промене лошу представу о свом народу, како мисле да поврате суверенитет Београда над Приштином.

Када Покрет скандира «Нож, жица, Сребреница”, он тврди да Срби јесу починили злочин у Сребреници. Штавише, чланови Покрета славе и прављење логора за припаднике другог народа, односно друге вероисповести, као што славе и њихово убијање. Славећи логоре и убиство, поручујући да ће, чим им се укаже прилика, поново да праве логоре и ножем решавају етничке и верске сукобе, чланови Покрета су исписали Србе из – цивилизације. Тиме никако неће ослободити Косово. Напротив.

Још је мање јасно узвикивање пароле «Чанка под нож”. Јер, немогуће је веровати да постоји иједан човек на свету који мисли да ће једнострано проглашена независност Косова бити укинута само ако неко убије Чанка.

Колико је немогуће разумети новосадске младиће који би да кољу и да славе клање, још је мање могуће разумети интелектуалну и политичку елиту Србије, нарочито онај њен део који себе описује као национално свеснији. Они су морали да се појаве пред тим младићима и да им кажу да лоше раде и за себе и за Србе и за Србију када величају злочин и прете клањем.

А јавни тужилац не треба да излази пред бесне момке, само мора да подигне оптужницу за изазивање верске и националне мржње и за позив на убиство једног Србина, што Чанак јесте, ма колико неко сумњао у то.

Август 2008
Вернуться к номеру >>
Раздел: Политика
Теги: политика, криминал

Странная охота

Еще в 1995 году американский координатор в Боснии заявил: «Захват Караджича – одна из главных целей США». Тогда фото опального президента Республики Сербской было, наверное, у каждого миротворца. НАТО провело десятки операций по его поимке. Все безрезультатно. Одно время планировали даже забросить в бывшую Югославию особые отряды штатовского и британского спецназа, но потом от идеи отказались.
В 1996-м Караджич официально ушел из политики и об активных поисках натовцы как-то стали забывать. Обязанность разыскивать потенциальных клиентов Гаагского трибунала возложили на местные власти. Причем содействия стали требовать у самих сербов. До 2000 года отдуваться приходилось Милошевичу, затем – Джинджичу и Коштунице.
Ни первый, ни второй, ни третий особой прыти в этом деле не проявляли. Причем реальный шанс заполучить Караджича был, видимо, только при Милошевиче. И то лишь потому, что бывший лидер боснийских сербов для президента Сербии оказывался весьма и весьма неудобным союзником. Караджич прямо называл примирительную позицию «Железного Слобо» национальным предательством, а Белград не только отказался поддерживать Республику Сербску, но даже на время ввел против нее экономические санкции (в Баня-Луке их с горькой усмешкой называли «братскими»).
Джинджич идти до победного был явно не готов. Выдав Гааге Милошевича, он и так серьезно рисковал. Добавлять к этому еще и сдачу Караджича значило своими руками похоронить все шансы демократов удержать власть. Поиски начали спускать на тормозах.
После убийства премьера-реформатора груз ответственности перед западными союзниками перешел к Коштунице. Но и тут Караджич мог спать спокойно. «Бывшие» из окружения экс-президента Сербии заняли в правительстве прочные позиции (в частности, получили контроль над госбезопасностью и юстицией). Да и сам «демократ» Коштуница начал быстро дрейфовать в сторону «национал-патриотизма».
Вместо активных поисков была анонсирована масштабная программа «добровольной сдачи» (с предложениями покаяться выступили даже супруга Караджича и черногорский митрополит Амфилохий, до это заявлявший, что не отправил бы в Гаагу даже собаку). Но ни Караджич, ни Младич с повинной так и не явились. Сербский премьер горько сетовал на это западным союзникам и беспомощно разводил руками: мол, вот оно как получилось, не идут…
Есть, правда, предположение, что и сами натовцы не больно-то хотели увидеть бывшего президента Республики Сербской в зале суда.
Повод для таких разговоров дал сам арестант. На первом же заседании трибунала он заявил: американцы сами обещали мне неприкосновенность, но обманули.
Со слов Караджича дело обстояло так. В 1996 году спецпредставитель Вашингтона на Балканах Ричард Холбрук стремился всеми доступными средствами обеспечить выполнение Дейтоновских соглашений, закреплявших расчленение Югославии. Остававшийся «в деле» и по-прежнему популярный у сербов Караджич этим планам серьезно мешал. А потому Белый дом (через Холбрука) гарантировал ему неприкосновенность в обмен на полное устранение из политической жизни. В качестве бонуса партии Караджича разрешалось продолжать активную деятельность, но без малейшего контакта с прежним лидером.
Из выступления экс-президента боснийских сербов выходило, что вначале никаких проблем с исполнением договора не возникало. Он спокойно проходил через посты международных сил и совершенно не боялся ареста (это в условиях, когда «у каждого миротворца было по фотографии»!).
Американский дипломат, естественно, все отрицал. Но очень скоро журналисты разных стран стали обнаруживать факты, которые прекрасно укладывались в версию секретного договора.
Английская «The Telegraph», например, раскопала такую историю.
В 1997 году конвой Караджича был засечен воздушной разведкой Великобритании. Об этом немедленно доложили командующему британским контингентом генералу Ангусу Рэмси. Но после короткого телефонного разговора с Лондоном генерал приказал прекратить преследование, заявив: «Мы не полиция, а солдаты, и это не наше дело. Арестовать Караджича должна полиция Республики Сербской. Международные силы могут помочь потом, в случае, если в Бане-Луке вспыхнут массовые беспорядки».
Об этом поведал Джеймс Луко, в то время представитель ООН в Боснии, находившийся в момент описанного доклада в британском штабе.
О вероятном существовании соглашения с Белым домом говорили в своих интервью также экс-министр Республики Сербской Алекс Бух и бывший глава боснийского МИДа Мухаммед Сакирбей. Оба – люди весьма осведомленные.
Наконец, бывший пресс-секретарь Гаагского трибунала Флорас Артман буквально ошарашила журналистов, заявив, что в течение 13 лет трибунал неоднократно получал «более чем достаточные» сведения для ареста бывшего президента Республики Сербской. Но всякий раз, по ее словам, в дело вмешивалась одна из стран-миротворцев (США, Великобритания или Франция).
«Иногда это делал лично Жак Ширак, иногда Билл Клинтон», – сообщила мадам Артман белградской газете «Блиц». Более того, она выразила готовность доказать эти утверждения на основе имеющихся у нее документов.
Выдвинула бывшая чиновница Гаагского трибунала и собственную версию ответа на вопрос, почему так происходило: «Сейчас, когда Караджич, наконец, арестован, он может многое рассказать о тех тайных соглашениях, которые привели к падению Сребреницы… Для влиятельных западных государств его свидетельские показания могут представлять большой риск. До сих пор не было твердых доказательств того, что Запад предал Сребреницу в обмен на сотрудничество сербов в процессе мирного урегулирования».
Напомним, когда сербский отряд вошел в Сребреницу (анклав мусульман на востоке Боснии), там находился голландский миротворческий батальон. Однако его командиры даже пальцем не шевельнули, чтобы предотвратить кровопролитие. Сербы и боснийцы были предоставлены сами себе. По официальной версии следствия, именно там были убиты около 8 тыс. мужчин-мусульман, а еще 30 тыс. человек насильственно депортированы. Разразившийся постфактум скандал в Нидерландах спустили на тормозах. Горе-вояки отделались административными взысканиями.
И еще один косвенный факт. После задержания Караджича выяснилось, что 13 лет в бегах он провел отнюдь не в неприступном бункере, а в самом обычном доме в Белграде. Да и жизнь бывшего президента Республики Сербской особо уединенной назвать было сложно. Он писал статьи в медицинские журналы, посещал научные симпозиумы, занимался врачебной практикой (выдавая себя за гуру в альтернативной медицине), свободно разъезжал по стране и даже (как предполагается) за ее пределы.
Все эти перемещения западные спецслужбы либо позорно проспали (в это верится с трудом), либо сознательно «не заметили»…
КОМУ ПОНАДОБИЛОСЬ АРСЕСТОВЫВАТЬ КАРАДЖИЧА В 2008-м?
В июле 2008-го ситуация изменилась коренным образом.
Досрочные выборы в Скупщину принесли Демократической партии Бориса Тадича (действующего президента Сербии) вожделенное переформирование правящей коалиции. Вместо упрямого и несговорчивого «патриота» Коштуницы пришел социалист Ивица Дачич. Он даже не стал претендовать на пост премьера, удовлетворившись званием первого вице и министра внутренних дел.
Таким образом, в вопросах европейской интеграции Тадич получил полную свободу. И немедленно пошел в атаку. 7 июля партийные лидеры поставили подписи под коалиционным соглашением, а уже 21-го было во всеуслышание заявлено – Радован Караджич арестован.
Теперь настало время заволноваться европейцам. В их наигранно-восторженных комментариях явно ощущалась растерянность. Еще бы. В течение стольких лет Сербию как морковкой манили будущим членством в ЕС, но всякий раз в последний момент всплывал аргумент непойманных военных преступников.
Теперь (особенно если в ближайшее время за Караджичем последует Младич, или, например, если его застрелят при аресте) Брюсселю придется столкнуться с совершенно иной ситуацией. Имеется выполнившая все свои обязательства Сербия, однако… Белград не намерен признавать независимость Косова, гарантированную большинством европейских грандов.
Оно и понятно. Само решение о выдаче Караджича для Тадича имеет смысл только в одном случае – если в результате Сербия окажется в ЕС. Если же этого не произойдет – демократов ждут непростые времена. И без того 54% сербов, согласно данным национального опроса, не в восторге от решения правительства передать бывшего президента Республики Сербской в Гаагу. Ну а если добавить к этому признание Косова – дни нового правительства будут сочтены.
Так что в данном случае Тадич играет ва-банк.
Страна устала от борьбы. И хотя сербские радикалы таки сумели вывести на улицы тысячи людей, скандировавших лозунги в поддержку арестанта, число демонстрантов не впечатлило видавший виды Белград. Митинг закончился столкновениями с полицией. В ход пошли камни, петарды и даже «коктейли Молотова». В ответ в дело пустили слезоточивый газ, дубинки и резиновые пули. Несколько десятков человек были ранены, но правительство осталось непоколебимо: «Место Караджича – в Гааге».
Теперь осталось дождаться «малости» – приглашения в ЕС. А его в нынешней ситуации может и не последовать. Тогда получается, что результаты громкого ареста для сербских властей весьма и весьма сомнительны.
То же самое можно сказать и о западных демократиях. В своих откровениях Караджич (а он никогда за словом в карман не лез) может изрядно подпортить реноме очень многих политиков. Кстати, он уже обратился с ходатайством вызвать в качестве свидетелей Мадлен Олбрайт и Ричарда Холбрука. И они явно не последние в его списке.
Единственный, кто может торжествовать – гаагская судебная бюрократия.
Огромная махина, официально именуемая на птичьем языке международного права «Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 года», уже давно является мишенью для резкой критики.
Во-первых, Гаагский трибунал славится своей неторопливостью в ведении процессов. За первые 5 лет работы ему удалось рассмотреть… только 2 дела. Первый обвиняемый – Душко Тадич – был доставлен в Нидерланды еще в 1995 году. Но лишь в 2007-м ему огласили окончательный приговор. И это далеко не единичный случай.
Во-вторых, стоит процесс очень и очень недешево. В штате трибунала числится 1146 человек из 82 стран мира. Соответственно и расходы на содержание судилища ростут как на дрожжах. В 1993 году на его работу потратили 10 млн. долларов, в 1995-м – уже 25, а сегодня цифра превысила сумму в 311 млн. долларов. Вообще, за 15 лет работы МТБЮ «проел» более 1,5 млрд. долларов!
Но самое важное: трибуналу так и не удалось довести до конца главный процесс – дело Слободана Милошевича. Бывший югославский президент 5 долгих лет дожидался приговора в тюрьме Шевенген. С его смертью была безвозвратно утеряна возможность с помощью показательного процесса расставить точки над «и» в балканской драме. По всем законам «Железный Слобо» покинул этот мир невиновным.
Заполучив Караджича, гаагская бюрократия получает шанс отыграться. Журналисты немало постарались, превращая престарелого сербского психиатра в полудемоническую фигуру. Его дело должно стать заочным процессом над Милошевичем. Так и только так МТБЮ сможет оправдать свое существование.
В исходе нового процесса никто серьезно не сомневается. Приговор бывшему президенту Республики Сербской вынесен давно. Это сделали натовские бомбы. В Гааге предстоит лишь приложить к нему юридическую печать…
Радован Караджич
Родился в 1945 году в Черногории. Окончил медицинский факультет Сараевского университета с дипломом психиатра. Политическую карьеру начал, выступая с зажигательными речами на студенческих демонстрациях, охвативших страну в 1968-м. А в 1992 году провозглашен президентом Сербской Республики Боснии-и-Герцеговины (более известна как Республика Сербска) со столицей в городе Баня-Лука.
Ему принадлежит высказывание: «Сербы в состоянии вообще ничего не есть, но без своего государства обойтись не могут».
К этому времени в регионе уже вовсю полыхала гражданская война. Армия Республики Сербской, собранная в основном из военных бывшей югославской армии, быстро захватила инициативу (главнокомандующим был провозглашен сам Караджич, а фактическим руководителем оказался бывший югославский генерал Ратко Младич). В 1992–93 годах сербские формирования контролировали около 70% Боснии-и-Герцеговины, 20% держали боснийские мусульмане, остальное – хорватские отряды.
Официальный ордер на арест Караджича и Младича был подписан в Гааге 25 июля 1995 года, а в феврале 1996-го президент Республики Сербской официально заявил о сложении полномочий. С того самого времени и вплоть до конца июля 2008 года он оставался неуловимым для спецслужб.
Официально Караджича обвиняют в гибели 18 тыс. боснийских мусульман в результате «этнической чистки» в анклаве Сребреница и блокады Сараево.
По поводу ареста Радована Караджича не утихают споры.
Официальная версия рисует просто невероятную детективную историю. Некий анонимный источник сообщает сербской полиции, что голос Драгана Дабича – местного светила альтернативной медицины – подозрительно напоминает голос бывшего президента боснийских сербов.
Вместо того чтобы просто проверить личность доктора, устраивается целый спектакль. В течение месяца за ним неусыпно следят 50 агентов госбезопасности. Потом двое из них, прикинувшись супружеской парой, проникают к подозреваемому на прием. Где им удается (внимание!) получить для анализа пару волос. И только потом с помощью теста ДНК следствие выносит вердикт – подозреваемый действительно Караджич. Но лишь когда высокому начальству докладывают о намерении объекта уехать из Белграда, появляется ордер на арест.
Все очень загадочно……
Между тем некая американская организация «Reward for Justice» («Награда за правосудие») 23 июля (т.е. через 2 дня после официального ареста Караджича) перечисляет на анонимный счет кругленькую сумму в 5 млн. долларов «за помощь в поимке важного военного преступника». Функционеры этой конторы, правда, попытались убедить общественность, что деньги уплачены за некоего «высокопоставленного афганского террориста». Но журналисты резонно возразили, что накануне проплаты никаких громких арестов афганцев не было. А сумма, согласитесь, немаленькая (Усаму бен Ладена в свое время оценивали в 10 млн.).
Не могло ли получиться так, что Караджича и впрямь задержали 18 июля (на этом настаивает его адвокат), а не 21-го, как было заявлено официально? И не было ли это, так сказать, «частной инициативой граждан», польстившихся на большую награду, а затем передавших арестанта в руки правосудия?
Обвиняя лидеров боснийских сербов в гибели мусульманского населения Сребреницы и Сараево, Гаагский трибунал «забывает» о жертвах среди других национальностей. За время войны в регионе беженцами стали не только 800 тыс. мусульман, но и 600 тыс. сербов и около 300 тыс. хорватов. Еще до 500 тыс. сербов были вынуждены бежать из Хорватии. Большинство так никогда и не вернулись на обжитые места.
Национальные особенности «гаагского правосудия»
За 15 лет прокурор трибунала сумел выдвинуть обвинения примерно 150 военным и политикам, воевавшим на Балканах в 1991–1995 годах. Правда, председатель МТБЮ в одном интервью честно признался, что это составляет всего лишь 1% от реального числа военных преступников на Балканах. Впрочем, работе это не помешало и сна высокий суд не лишило.
По какому-то «стечению обстоятельств» львиная доля обвиняемых оказалась сербами. На них пришлось 104 обвинительных заключения (хорватам «досталось» 31, боснийским мусульманам – 9, косовским албанцам – 8). Правда, в ряде случаев следствие пришлось прекратить – видимо, за явной абсурдностью обвинений.
Вот лишь один пример. Трибунал вполне серьезно потребовал от властей Сербии задержать некоего Грубана Малича. Каково же было удивление следователей, когда выяснилось, что Малич – вымышленная фигура, персонаж популярного в Сербии романа «Герой на осле». А все потому, что какой-то сербский журналист написал пародию на классическое сообщение о балканской войне в западной прессе, в которой придуманный Малич был выставлен военным преступником. Обвинение отозвали.
Тем не менее, судьям удалось довести до логического конца (вынесения приговора) 68 дел. И здесь снова обнаружился своеобразный «национальный колорит». Из 42 сербов оправдали только одного. Зато были признаны полностью невиновными 5 хорватов (из 14), 3 боснийца (из 7) и 2 косовара (из 3). Причем подавляющее большинство осужденных боснийцев и хорватов получили небольшие сроки или были освобождены досрочно, так что сегодня уже вернулись в родные края свободными людьми.
ПОЧЕМУ ОНИ НЕ В ГААГЕ?
Хашим Тачи («Змей») – первый премьер-министр самопровозглашенного государства Косово.
Самый знаменитый полевой командир ОАК. Один из главных фигурантов скандально известной книги бывшего прокурора Гаагского трибунала Карлы дель Понте. Именно Тачи обвиняли в многочисленных убийствах сербов с целью изъятия и продажи органов. Впрочем, это не мешает премьеру ездить по всему свету и вести активный диалог о мире и сотрудничестве.
Агим Чеку – премьер-министр Косово в 2006–2008 годах.
Отличился еще в 1993-м, воюя в составе хорватской армии. Тогда при нападениях на Медак, Читлук и Почитель в регионе были уничтожены все сербские села. В 1998-м занял должность начальника Главного штаба ОАК.
Но и после этого, если верить его «почитателям», занимался убийствами, похищениями людей и грабежом имущества Сербской Православной Церкви. В 2002 году Сербия объявила Чеку в розыск по обвинению в геноциде мирного сербского населения, но международное сообщество как-то не спешило его выдавать. Агима, правда, задерживали (в 2002 году в Любляне и в 2004 году в Будапеште), но оба раза в дело вмешивались руководители Гражданской миссии ООН в Косово. С их помощью Чеку до сих пор дышит воздухом свободы и даже возглавляет Корпус защиты Косова – военную структуру, созданную для легализации бойцов ОАК после вступления в Косово войск НАТО.
Фехми Муйота («Куби») – министр обороны «независимого» Косова.
В начале 90-х он, если верить СМИ, вместе с отцом занимался скромным семейным бизнесом – контрабандой оружия и боеприпасов. Вероятно, из-за больших успехов на этом поприще в разгар балканских событий он предпочел перебраться в Западную Европу и даже получил шведское гражданство (видимо, как жертва военных действий). В 1998-м вернулся на родину, чтобы сражаться против сербов в рядах Армии освобождения Косово (ОАК).
Сегодня полиция демократической Сербии разыскивает Муйоту, чтобы задать ему несколько неприятных вопросов по поводу похищений, пыток и убийств людей (главным образом, сербов и цыган, но также и нелояльных ОАК этнических албанцев) и торговли наркотиками.
ОНИ НЕВИНОВНЫ?!
Рамуш Харадинай – премьер-министр края Косово в 2004–2005 годах.
Ныне председатель партии «Альянс за будущее Косова». В бытность свою полевым командиром ОАК господин Харадинай, как утверждают, лично казнил не менее 67 человек и еще 267 человек были убиты по его непосредственному приказу. Согласно материалам обвинения, бывшим косовским премьером было организовано похищение 400 человек (преимущественно сербов) для последующей перепродажи их органов за рубеж.
Приговор Гаагского трибунала – невиновен
по всем 37 пунктам обвинений. На фоне такого вердикта даже не выглядит странным, что из 98 свидетелей 9 убиты или умерли при невыясненных обстоятельствах, часть отказалась от показаний, а остальные вообще не явились в суд.
Фатмир Лимай – до недавнего времени вице-президент Демократической партии Косово.
В 1998 году – полевой командир ОАК и, как считается, один из начальников лагеря Лапульсник, где, по данным следствия, содержались сербские мирные жители, которых постоянно подвергали пыткам. Впоследствии по приказу Лимая все они были расстреляны в Косово.
Внимательно изучив дело, Гаагский трибунал решил Лимая… отпустить.
Насер Орич – боснийский полевой командир.
Орич командовал крупным отрядом боснийских мусульман, расположившимся в печально известной Сребренице. В 1998 году в окрестностях это города были уничтожены около 150 сербских сел. И именно за ним в Сребреницу прибыли отряды Республики Сербской.
Следствие установило, что за время пребывания в городе бравых ребят Орича там были убиты более 3 тыс. сербов (включая женщин и детей). И Гаагский трибунал этих фактов не отрицает. Вот только Орича считает «полностью невиновным», так как он… никак не может нести ответственности за своих «необузданных» подчиненных.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *