Сталин и церковь

Русская православная церковь при Сталине: договор с дьяволом

Великая Отечественная война побудила Сталина проводить более терпимую политику по отношению к Русской православной церкви. 4 сентября 1943 года Сталин принял в Кремле трех высших иерархов Русской православной церкви – местоблюстителя патриаршего престола митрополита Московского и Крутицкого Сергия, митрополита Ленинградского Алексия и экзарха Украины митрополита Киевского и Львовского Николая. На этой встрече Сталин санкционировал созыв Архиерейского собора для избрания патриарха. Тогда же было определено основное направление развития РПЦ на шесть последующих десятилетий.

Русская православная церковь и другие религиозные объединения подвергались постоянным гонениям при Советской власти. Практически все церковные иерархи были либо расстреляны, либо брошены в тюрьмы и лагеря. Организационные структуры христианских церквей, исламских, буддийских, иудаистских и иных религиозных обществ на территории СССР были почти полностью уничтожены. Было закрыто подавляющее большинство церквей, мечетей, буддийских храмов, синагог и других молитвенных учреждений.

Сам Сталин еще в 1927 году, беседуя с делегацией американских рабочих, так сформулировал отношение компартии к религии: «Партия не может быть нейтральной в отношении религиозных предрассудков, и она будет вести пропаганду против этих предрассудков, потому что это есть одно из верных средств подорвать влияние реакционного духовенства, поддерживающего эксплуататорские классы и проповедующего повиновение этим классам.

Партия не может быть нейтральной в отношении носителей религиозных предрассудков, в отношении реакционного духовенства, отравляющего сознание трудящихся масс.

Подавили ли мы реакционное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно не вполне еще ликвидировано. Антирелигиозная пропаганда является тем средством, которое должно довести до конца дело ликвидации реакционного духовенства. Бывают случаи, что кое-кто из членов партии иногда мешает всемерному развитию антирелигиозной пропаганды. Если таких членов партии исключают, то это очень хорошо, ибо таким «коммунистам» не место в рядах нашей партии».

Однако влияние религиозных чувств среди массы населения сохранялось. Согласно данным переписи населения 1937 года, единственной из советских переписей, содержавших такого рода вопрос, 57 процентов граждан старше 16 лет причислили себя к той или иной религиозной конфессии. Особенно сильны были религиозные настроения в исламских районах – в Средней Азии, Казахстане, на Кавказе, в Крыму и в Татарстане, а также в Европейской части России – оплоте православия. Даже среди молодых людей в возрасте от 20 до 30 лет, являвшихся объектом воздействия массированной атеистической пропаганды практически всю сознательную жизнь, верующих оказалось более 44 процентов. Это стало одной из причин, что перепись 1937 года была признана дефектной, а ее организаторы репрессированы. А на священнослужителей обрушились массовые репрессии 1937–1938 годов. По одним данным, была арестована почти 51 тысяча активных верующих. Большинство из них было казнено. По другим данным, было репрессировано около 200 тыс. религиозных деятелей, из которых почти половина была расстреляна.

Сознание того, что религия является гонимой, порой даже укрепляло чувства верующих. Теперь Сталин решил несколько отступить от прежней жесткой и бескомпромиссной позиции и ослабить ограничения на деятельность РПЦ и других религиозных объединений. Тут сыграли свою роль и политика на объединение всех тех, кто готов был бороться против германского нашествия, и необходимость предстать перед западными союзниками в роли правителя, относительно терпимого к религии. Но была, думается, и еще одна цель: лишить религию и священнослужителей ореола гонимых, теснее привязать их к социалистическому государству и тем самым ослабить популярность среди верующих. И в целом такая политика принесла свои плоды. Во всяком случае, к моменту краха СССР в 1991 году верующими было лишь меньшинство населения, особенно среди тех народов, которые традиционно принадлежали к православию. А именно РПЦ была наиболее тесным образом связана с государством. Исламским общинам, в том числе вследствие своей гораздо меньшей централизации и по этой причине – менее тесным связям с государством, удалось в большей степени сохранить свои позиции.

Существует предание, что перед тем, как идти на прием к Сталину, будущий патриарх Сергий долго раздумывал, облачиться ли ему в церковное облачение или в цивильный костюм и, по зрелом размышлении, предпочел штатскую форму одежды. Сталин понимающе указал пальцем в потолок и удовлетворенно заметил: «Его не боишься! Меня боишься!» Если это легенда, то, во всяком случае, очень точно передающая суть взаимоотношений советского государства и православной церкви. Еще до встречи со Сталиным руководство РПЦ сделало все, чтобы продемонстрировать лояльность вождю. Местоблюститель патриаршего престола митрополит Сергий в ноябре 1942 года назвал Сталина «богоизбранным вождем воинских и культурных сил России».

Перед тем, как встретиться с иерархами, Сталин вызвал к себе на «ближнюю» дачу будущего генерал-майора (тогда – полковника) госбезопасности Георгия Карпова, курировавшего православную церковь, и в присутствии Маленкова и Берии начал расспрашивать о досье на трех митрополитов, а затем поинтересовался, как происходило избрание патриарха Тихона в 1918 году.

Вероятно, пойти на восстановление патриаршества и дать послабление Русской православной церкви вождя убедил Берия, в годы войны ставший заместителем председателя ГКО. Еще в конце 1920-х годов, в бытность во главе чекистов Грузии, Лаврентий Павлович полностью подчинил своему влиянию Грузинскую православную церковь. Своим опытом он поделился еще в 1929 году в специальной записке: «Длительной нашей работой нам удалось создать оппозицию католикосу Амвросию и тогдашней руководящей группе грузинской церкви, и… в 1927 году в январе месяце удалось полностью вырвать из рук Амвросия бразды правления грузинской церковью и вместе с его приверженцами удалить от руководящей роли в Грузинской церкви. В апреле месяце – после смерти католикоса Амвросия, католикосом был избран митрополит Христофор, вполне лояльно относящийся к Соввласти, и уже собор, избравший Христофора, декларировал свое лояльное отношение к власти и осудил политику и деятельность Амвросия, в частности, и грузинскую эмиграцию». Берия даже возмущался, что партийные власти порой ставят его ставленникам палки в колеса: «Лишение духовенства самых элементарных прав, как то: свободы передвижения, без арестов и административных высылок, поставило грузинскую церковь перед фактом невозможности существования… Грузинская церковь стирается с лица земли… Творимые безобразия невероятны в правовом государстве…»

Конечно, ничего общего с правовым государством СССР не имел ни в 1929 году, ни 14 лет спустя. Но теперь, осенью 1943 года, Сталин пришел к выводу, что эксперимент, удачно проведенный с грузинской церковью, пора повторить и с русской церковью. Тут большое значение имела также позиция западных союзников. Общественное мнение Англии и США было весьма чувствительно к преследованиям по религиозным мотивам и в то же время сочувствовало борьбе Советского Союза против Германии. В Англии, например, комитет помощи СССР возглавлял настоятель Кентерберийского собора Хьюлетт Джонсон, придерживавшийся, кстати сказать, марксистских взглядов. Англиканская церковь собиралась послать делегацию в Москву. И, что еще важнее, на носу был Тегеранский саммит. Так что самое время было вводить патриаршество и показывать терпимость по отношению к православию – крупнейшей христианской конфессии в СССР. Главное же, с началом войны иерархи РПЦ продемонстрировали полную покорность Советской власти и в высшей степени благоговейное отношение лично к Сталину.

Но вернемся к исторической встрече. После того, как Сталин, Берия и Маленков обменялись мнениями, Карпов прямо со сталинской дачи позвонил Сергию и сообщил, что Сталин готов принять его вместе с митрополитами Алексием и Николаем вечером того же дня.

Иосиф Виссарионович в беседе с митрополитами, закончившейся глубокой ночью, похвально отозвался о патриотической позиции церкви, а затем сразу взял быка за рога, поинтересовавшись, какая главная проблема стоит перед церковью. После ожидаемого ответа Сергия, что главное – это вопрос об избрании патриарха, генсек одобрил проведение Архиерейского собора и осведомился о сроках и о том, чем может помочь государство церкви. Сергий заявил, что на созыв Собора потребуется не менее месяца – раньше не собрать епископов, разбросанных по всей стране, в том числе и находящихся в ссылке, и испытывающих трудности передвижения в военное время. Сталин хитро усмехнулся: «А нельзя ли проявить большевистские темпы?» И распорядился задействовать для сбора епископов авиацию и другой транспорт. Карпов заверил, что справятся за 3–4 дня. Открытие Собора сразу же назначили на 8 сентября. Его участники послушно избрали Сергия патриархом Московским и всея Руси, единогласно, продемонстрировав верность большевистской традиции. Из 3 митрополитов, 11 архиепископов и 5 епископов лишь митрополиты Сергий и Алексий были рукоположены в епископы еще до 1917 года. Некоторые из участников прибыли на собор прямо из ссылок. Сергий, кстати, был одним из двух участников Собора, успевших в 1922–1923 годах побывать в обновленческой ереси, что укрепляло его благонадежность в глазах властей. Собор принял обращение к правительству, где благодарил лично Сталина за «сочувственное отношение» к нуждам церкви и обещал, что служители церкви будут еще активнее участвовать «в общенародном подвиге за спасение Родины».

Сергий посетовал, что не хватает кадров, и попросил разрешить открыть епархиальные курсы для подготовки священнослужителей. Сталин же мелочиться не стал и сразу же предложил подумать о семинариях и духовных академиях. Он также разрешил издание журнала патриархии, а также попросил митрополита Сергия подготовить список священников, находящихся в заключении или ссылке, чтобы рассмотреть вопрос об их освобождении. Местоблюститель также подчеркнул необходимость открыть в епархиях свечные заводики. Сталин уважил и эту просьбу, а также обещал помочь высшим церковным иерархам транспортом и продуктами и отдал патриархии здание бывшего германского посольства в Москве, в Чистом переулке.

За все эти блага и милости, за саму возможность окормлять верующих пришлось платить дорогую цену. Сталин сообщил будущему патриарху Сергию (с его кандидатурой уже определились), что решено создать Совет по делам Русской православной церкви (в дальнейшем – Совет по делам религий) во главе с Карповым – для связи между РПЦ и правительством. В присутствии митрополитов Сталин фарисейски промолвил, обращаясь к Карпову: «Помните, вы не обер-прокурор Синода и своей деятельностью больше подчеркивайте самостоятельность Церкви». На практике же Совет осуществлял полный контроль над деятельностью РПЦ и, в частности, цензуру всех ее изданий. Возглавляли Совет, начиная с Карпова, кадровые офицеры КГБ. Сергий и его преемник патриарх Алексий испрашивали разрешения у Карпова на все церковные мероприятия. Совет, а не патриарх, готовил и устав РПЦ. В правительстве же Совет по делам РПЦ теснее всего был связан с КГБ. Без одобрения последнего не мог быть рукоположен ни один епископ. Церковь была густо насыщена агентурой. Все иерархи после своих заграничных поездок в обязательном порядке писали подробный отчет для КГБ. И о настроениях прихожан священники информировали своих комитетских кураторов. Как отмечает канадский историк Русской православной церкви Дмитрий Поспеловский, «Церковь отдавалась непосредственно в руки НКВД – МГБ – КГБ, на произвол наследнику Тучкова» (Евгений Тучков был предшественником Карпова на посту начальника отделения Секретно-Политического отдела ОГПУ – НКВД, курировавшего РПЦ).

Восстановленная патриархия, разумеется, и думать не могла протестовать против сталинских репрессий. Она стала послушным инструментом государственной политики. Сталин рассчитывал использовать РПЦ прежде всего в международных делах, в надежде, что она объединит вокруг себя другие православные церкви и тем самым поможет укреплению советского влияния на Балканах. Кроме того, он надеялся с помощью православия бороться с влиянием Ватикана. Однако когда к 1948 году стало ясно, что местные православные церкви в Болгарии и Румынии находятся под полным контролем местных коммунистических правительств, а в Греции коммунисты проиграли гражданскую войну, интерес Сталина к Русской православной церкви упал. К тому же выяснилось, что соревноваться с Ватиканом она не может, и практически никто в мире не верит в ее независимость от Советского государства. С 1949 года возобновилась антирелигиозная кампания в печати, а статус Совета по делам РПЦ был понижен. Регистрация церковных общин была передана местным властям и изъята из ведения Совета. Но до смерти Сталина массовые гонения на православную церковь не возобновлялись.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Сталин и Церковь: пять фактов

1. Нет никаких достоверных данных о том, что Сталин когда-либо встречался с блаженной Матроной Московской. Легенда об их встрече, в ходе которой святая, якобы, благословила Сталина, появилась благодаря изданной в 1993 году книге З. В. Ждановой. Однако Синодальная комиссия по канонизации, детально изучив имеющиеся источники и свидетельства, отклонила эту версию жизнеописания святой. По поручению комиссии был составлен канонический текст жития блаженной Матроны, откуда были убраны исторически недостоверные и богословски искаженные сведения, включая эпизод встречи с Иосифом Сталиным.

2. Сталин никогда не встречался с митрополитом Гор Ливанских Илией (Карамом), хотя эта встреча могла состояться в ноябре 1947 года. Тогда митрополит Илия приезжал в СССР в качестве представителя Антиохийского Патриархата и вел переговоры с патриархом Алексием Первым и советским руководством по поводу Всеправославного совещания, которое в итоге состоялось в июле 1948 года. Однако, несмотря на просьбы митрополита, в личном приеме у И. В. Сталина ему отказали.

3. Версия о том, что митрополиту Илии в начале войны явилась Пресвятая Богородица и велела передать советскому правительству, что необходимо обнести Сталинград и Ленинград иконой Казанской Божией Матери (что якобы и было исполнено — то есть что самолет с иконой облетел вокруг этих городов; то же касается легенды об облете вокруг Москвы), впервые появилась в рассказе «Чудеса от Казанской иконы Божией матери». В начале 1990-х годов этот не подтвержденный никакими архивными документами текст часто публиковался в периодике с указанием на разных авторов, но настоящую известность приобрел благодаря сборнику С. и Т. Фоминых «Россия перед вторым пришествием».

4. Для совершения «поворота 1943 года» у советской власти были причины рационального, а не духовного или мистического характера. Необходимость обращения к мировой общественности за поддержкой в войне против нацистской Германии побудили советских лидеров активизировать сотрудничество с Русской Церковью, которая имела свои приходы за границей, в т.ч. и на территории США — ключевого на тот момент для СССР партнера. В 1941 году перед советским руководством стояла задача поскорее добиться военных поставок для армии по ленд-лизу, а в 1942 году — скорейшего открытия союзниками по Антигитлеровской коалиции второго фронта. Вопрос о прекращении преследований Церкви в СССР не был ключевым в переговорах с союзниками, но и второстепенным добросовестное исследование документов его назвать не позволяет (см. Болотов С.В. Русская Православная Церковь и международная политика СССР в 1930-е – 1950-е годы. М., 2011). Встреча И.В. Сталина с церковным руководством 4 сентября 1943 года и последующие шаги навстречу Церкви, такие как избрание патриарха, стали отнюдь не отправной точкой, а закономерным итогом успешного с точки зрения советской власти «использования» Московской Патриархии в качестве инструмента внешней политики СССР в начале 1940-х годов.

5. «Поворот 1943 года» в отношениях советского государства и Церкви не означал полного прекращения гонений. В 1943 и последующих годах количество арестов и расстрелов духовенства действительно значительно уменьшилось, что, тем не менее, вовсе не означало конца гонений на христиан. В советских лагерях продолжали умирать осужденные за веру священники и миряне, против находившихся на свободе верующих продолжали фабриковаться уголовные дела, а государственная идеология и внутренняя политика оставались подчеркнуто атеистическими.

Правда ли, что Сталин верил в Бога?

Со смерти главного гонителя церкви прошло 60 лет, но и сегодня есть люди, которые считают, что Иосиф Сталин в глубине души был верующим человеком. Есть такая легенда, будто генералиссимус, когда фашисты дошли до Москвы, встречался с Матроной. Та его будто благословила, и тому есть доказательство – икона, на которой изображен Сталин… «Собеседник» разыскал и икону, и людей, причастных к этой легенде.
Как генералиссимус попал на икону

Копия упомянутой иконы висит в одном из питерских домов по улице Садовой, на стене маленькой однокомнатной квартиры. На огромном полотне – гонимая советской властью Матрона Московская благословляет Иосифа Сталина. Хозяин этой квартиры – отец Евстафий Жаков. 70-летний батюшка – личность в Петербурге известная: бессребреник, все подаяния отдающий на восстановление церквей и перевоспитание проституток.

Икона со Сталиным и Матроной появилась в его квартире в 2008 году после большого скандала. Батюшка сам заказал ее ранее художнику и повесил в храме святой Ольги, где тогда служил приходским священником. Сделал это отец Евстафий в обход церковного руководства, поскольку в официальном житии святой Матроны о визите Сталина к ней нет ни строчки.

Прихожане новой иконе страшно удивились и написали на батюшку жалобу в епархию. Там икону со Сталиным приказали из храма убрать, а отца Евстафия перевели в полуразрушенную церквушку под Петербургом, где он по сей день и служит.

– Что тут обсуждать? – отмахивается отец Евстафий. – Благословила Матрона вождя, это точно.

Отец Евстафий искренне верит, что при Сталине «жить было лучше» и что в 1941 году, когда немцы подступили к Москве, Матрона осенила «отца народов» крестным знамением и наказала ему не уезжать из столицы. Эту историю батюшке поведала землячка Матроны – Антонина Борисовна Малахова. А икона, которая теперь у Жакова дома, по его словам, – копия житийной иконы Матроны, хранящейся в Москве.

«Пусть все едут из Москвы, а ты оставайся здесь!»

Разыскать ту «житийную икону» не составило труда. Она висит в церкви святителя Николая в Староваганьковском переулке. Правда, Сталина, даже крошечного, на ней нет. Вот Матрону благословляет Иоанн Кронштадтский, а вот слепая девочка на коленках молится Богу…

– Не было у нас никогда Сталина, – открещивается отец Владимир Диваков, благочинный храмов Центрального округа Москвы. – Дело было так: настоятель заказал художнику икону, а тот в одной из житийных сцен, которые пишут по краям, изобразил военного в папахе и с усами.

Такие казусы, рассказывает отец Владимир, случаются, потому что иконы часто пишут люди без духовного образования и не все задумываются над канонами. Художника церковное руководство тогда поправило, велело военного замазать. Так в сцене вместо знаменитых усов и папахи появились три ангела.

Но если икона – вот она, то с Антониной Малаховой, слова которой и легли в основу легенды, сложнее. Несколько лет назад старушка постриглась в монахини, приняла новое имя в честь Матроны Московской и с мирянами с тех пор не общается. Исключение не делает ни для кого. Правда, ее свидетельство осталось в маленькой брошюрке «Сказание о житии блаженной старицы Матроны», вышедшей в 1993 году при издательстве Ново-Голутвинского монастыря.

Малахова родилась в тульском селе Себино, на родине Матронушки. Маленькая Тоня вместе с матерью несколько раз навещала в Москве землячку, а после смерти провидицы Антонина стала ухаживать за ее могилкой.

Со слов Малаховой, в годы войны ее родственник, тоже из села Себино, подвозил продукты в Кремль. Осенью 1941 года, когда немцы были уже под Москвой, этот деревенский мужичок вроде даже имел контакт со Сталиным и шепнул диктатору на ухо, что живет на Арбате некая блаженная Матронушка, которая поможет ему. Сталин послушался и поехал к блаженной, которая и сказала ему: «Пусть все едут из Москвы, а ты оставайся здесь!», а еще: «Красный петух победит черного петуха», имея в виду поражение немцев под Москвой и победу Советского Союза в войне.

– Как вы это себе представляете? Чтобы мужик смог подойти к генералиссимусу, сказать ему что-то на ухо и убедить Сталина поехать к блаженной? – недоумевает отец Иов Гумеров, который руководил церковной комиссией по канонизации Матроны Московской. Он, кстати, хорошо знаком с Малаховой, это она передала Московской патриархии тетрадь со свидетельствами чудесного исцеления Матроной больных.

Но если тетрадь в церкви приняли с радостью, то к истории про Сталина отнеслись с недоверием, и в официальное житие она не вошла. В рассказе Малаховой, утверждает отец Иов, много натяжек. Взять хотя бы две: во-первых, в 1941 году Матронушка жила в Сокольниках (на Арбате она поселилась позже), во-вторых, Малахова передает историю со слов своей матери.

«Молиться может и крокодил»

В том, что Сталин был закоренелым безбожником, историки как раз не сомневаются. Иосиф Джугашвили несколько лет проучился в Тифлисской духовной семинарии, но отказался от религиозных взглядов раньше, чем был отчислен из нее за участие в революционной деятельности.

– В 1943 году после длительных репрессий Сталин снова повернулся к православию, – рассказывает историк Рой Медведев. – Но это был исключительно политический шаг. На оккупированных территориях фашисты разрешали народу восстанавливать храмы, и нужно было что-то делать в противовес.

Даже атеисты перед лицом опасности, когда спасения ждать неоткуда, порой обращаются к Богу. Может быть, учитывая ситуацию в 1941 году, Матронушка для загнанного в угол Сталина оказалась последним шансом, которым он воспользовался? Не потому, что поверил в ее силу – так, на всякий случай.

– Сталин, даже если бы и захотел, не смог бы этого сделать, – говорит историк. – Он был заложником политической системы, которую сам и создал. Если бы генералиссимус поехал к Матроне, это стало бы достоянием гласности. Вождь не мог позволить себе такой слабости.

Впрочем, представителей церкви, которые категорически против легенды и связанной с ней иконы, возмущает не столько отсутствие доказательств, сколько сам факт того, что рядом с блаженной оказался такой человек.

– Молиться может и крокодил, – объясняет позицию церкви руководитель издательского отдела Санкт-Петербургской и Ладожской епархии протоиерей Александр Сорокин. – Но говорить о том, что этот крокодил обратился к Богу – лукавство. По канонам на православных иконах могут изображаться мучители православия, но именно как мучители, а Сталина на эту икону поместили для почитания.

То есть, даже если бы эта невероятная легенда вдруг нашла подтверждение, церковь, вероятнее всего, такую правду не примет. Так же как и другие никогда не откажутся от «верующего» Сталина, даже если количество доказательств его встречи с блаженной Матроной стремится к нулю.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *