Старец никон

Николай Беляев — сын московского купца. С младенчества жизнь его была глубоко промыслительна. В год его рождения семью Беляевых посетил протоиерей Иоанн Кронштадтский, который благословил молодую мать и подарил ей свою фотографию с собственноручной подписью. Когда Коле было 8 лет, в 1896 году, он заболел какой-то горловой болезнью. Врачи признали его положение безнадежным. С умирающим остались только родители. Он был без сознания, затем дыхание его прекратилось. Его мать не переставая растирала похолодевшее тельце и, проливая горячие слезы, усердно молила св. Николая о помощи. Муж уговаривал не трогать покойника, но Вера Лаврентьевна, не слушая его продолжала растирать, обливаясь слезами и молясь. И — совершилось чудо. Ребенок вздохнул. Ободренные родители уже вдвоем стали его растирать. Господь по молитвам св. Николая даровал ребенку жизнь. Впоследствии оптинский старец Варсонофий особенно подчеркивал промыслительное значение этого случая.

Коля был всеобщим любимцем. От природы был наделен веселым, бойким и энергичным характером, а отличительной чертой была сдержанность и терпение. Он окончил гимназию.

С годами у Николая и его младшего брата Ивана возникло и укрепилось сознательное стремление к духовной жизни. Они решили уйти в монастырь, но не знали, в какой. Изрезали на полоски перечень русских монастырей и, помолившись, вытянули полоску, на которой было написано: «Козельская Введенская Оптина пустынь». Дома не препятствовали их решению, и 24 февраля 1907 года братья приехали в Оптину. Их обоих с любовью принял преподобный старец Варсонофий, но как-то особенно отметил Николая. С первых же бесед они почувствовали необъяснимую тесную связь друг с другом, то, что называется «духовным родством».

9 декабря 1907 года братья Беляевы были приняты в число скитской братии. 29 января 1908 года Николай был зачислен послушником.

В феврале 1908 года был назначен помощником библиотекаря. Он охотно и жизнерадостно выполнял все возлагаемое на него. С одинаково радостным лицом работал он в трапезной: разметал снег, носил дрова, мыл посуду, подметал пол. В церкви он был помощником пономаря. Работал в саду: носил навоз, копал, сажал. Избалованный и выросший почти в роскоши, непривычный к физическому труду, он не тяготился ничем.

В октябре 1908 года был назначен письмоводителем старца Варсонофия и освобожден от всех послушаний, кроме церковного пения и чтения. К этому времени он становится самым близким учеником и сотаинником старца Варсонофия, который, провидя его высокое предназначение, готовил его в свои преемники, передавая ему свой духовный и жизненный опыт, руководил его духовной жизнью. В 1910 году старцу Варсонофию пришлось перенести несправедливое гонение и перемещение из скита в Коломенский Старо-Голутвин монастырь. Николай тяжело переживал разлуку с любимым старцем.

В апреле 1910 года Николай был пострижен в рясофор. 1 апреля 1913 года скончался старец Варсонофий. Николай не смог присутствовать при погребении: он лежал, прикованный тяжелым недугом к постели.

24 мая 1915 года принял постриг в мантию с наречением имени в честь святого мученика Никона (память 28 сентября).

10 апреля 1916 года был рукоположен во иеродиакона, а 3 октября или 3 ноября 1917 года — в сан иеромонаха.

В течение последующей жизни в монастыре он служил примером безусловного послушания, нелицемерного смирения, мирности, твердости и мудрости. Он был не по годам серьезный, вдумчивый и в то же время радостный.

После октябрьского переворота Оптина пустынь была закрыта, начались гонения. Трудоспособные монахи создали «сельскохозяйственную артель», дававшую пропитание. В Оптиной было тяжело, но служба в храмах продолжалась.

17 сентября 1919 года о. Никон был арестован без предъявления обвинения. Он был заключен в Козельскую тюрьму. Через некоторое время был освобожден.

В революционное время монастырь испытывал большие финансовые трудности. О. Николай ревностно трудился, проявляя административные способности и стараясь сохранить монастырь.

В 1923 году монастырь превратили в музей. Всем монахам, за исключением двадцати рабочих при музее, было приказано уходить. Настоятель о. Исаакий (Бобраков), отслужив последнюю соборную литургию в Казанском храме, передал ключи от него о. Никону, благословил служить и принимать богомольцев на исповедь. Тогда же находившийся в ссылке о. Нектарий стал направлять своих духовных чад к о. Никону. До этого иером. Никон не дерзал давать советы обращавшимся к нему, а когда начал принимать народ, то, давая советы, всегда ссылался на слова оптинских старцев.

15 июня 1924 года Казанский храм, последний из оставшихся оптинских храмов, был закрыт, в том же месяце о. Никон был выселен из монастыря и поселился в Козельске, служил в Успенском храме.

16 июня 1927 года был арестован вместе с отцом Кириллом (Зленко) и о. Агапитом (Таубе), был заключен в калужскую тюрьму. Проходил по групповому делу «дело иеромонаха Никона (Беляева) и др. Козельск, 1927 г.». 19 декабря 1927года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ был приговорен к трехлетнему лагерному заключению.

Этап был отправлен 27 января 1928 года, в марте прибыл в г. Кемь Сообщение с Соловками было прервано из-за циклона, поэтому всех заключенных поместили в лагерь Кемьперпункт, где он работал сторожем складов (из-за болезни он был освобожден от тяжелых физических работ).

С апреля 1929 года работал счетоводом в канцелярии Соловецкого лагеря.

По окончании срока 22 мая 1930 года его приговорили к ссылке в Архангельскую область. Перед отправкой врач нашел у преподобного Никона тяжелую форму туберкулеза легких и посоветовал просить о перемене места ссылки. Привыкший все делать за послушание, иеромонах Никон попросил совета у отца Агапита, сосланного вместе с ним. Тот посоветовал не противиться Божией воле, и о. Никон смирился.

16 августа 1930 года перемещен из Архангельска в город Пинегу. Больной, он долго скитался в поисках жилья, пока не договорился с жительницей села Воепола. Кроме высокой платы, она требовала, чтобы батюшка, как батрак, выполнял все тяжелые физические работы. Состояние здоровья преподобного Никона ухудшалось с каждым днем, он недоедал. Однажды от непосильного труда он не смог встать. И тогда хозяйка стала гнать его из дому.

Отец Петр (Драчев), тоже ссыльный оптинец, перевез умирающего к себе в соседнюю деревню и там ухаживал за ним. В последние месяцы своей болезни иером. Никон почти ежедневно причащался Святых Христовых Таин.

Скончался 8 июля 1931 года. В день кончины причастился, прослушал канон на исход души. Лицо почившего было необыкновенно белое, светлое, улыбающееся чему-то радостно. На погребение одних священнослужителей собралось двенадцать человек. Он был отпет и погребен по монашескому чину на кладбище села Валдокурье.

Доклад наместника Данилова ставропигиального мужского монастыря г. Москвы епископа Солнечногорского Алексия на региональном круглом столе «Практические аспекты принятия в монастырь. Келейное правило монашествующих» (Пятигорская и Черкесская епархия, Георгиевский женский монастырь г. Ессентуки, 12-13 марта 2020 года).

Ваши Высокопреосвященства, Ваше Преосвященство, всечестные отцы игумены и матушки игумении!

Так как с принятия в монастырь и окормления новоначальных начинается созидание каждой обители и тема эта очень важна, мне поручили вновь рассказать о проекте документа «Практические аспекты принятия в монастырь и духовного окормления молодых послушников». Работа нашей группы над документом осуществлялась по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и проходила в рамках деятельности комиссии Межсоборного присутствия по вопросам организации жизни монастырей и монашества.

Тема была предложена Священноначалием с учетом насущных нужд монастырей, чтобы желающие стать членами братства или сестричества могли бы вступить в обитель как в монашескую семью и в дальнейшем с любовью и благодарением Богу совершать путь монашества.

В работе учитывались и те вопросы, которые поднимались на различных монашеских форумах и были заданы не только игуменами или игумениями, но звучали и из уст монашествующих, послушников и тех, кто еще только желает поступить в обитель.

Тема принятия в монастырь многогранна: она имеет много сторон и аспектов. Каждый игумен и игумения имеют личный практический опыт принятия в обитель и заботы о новоначальных. На этом пути у каждого есть свои открытия, наблюдения, преуспеяния и ошибки, из чего складываются собственные убеждения и видение вопроса. Кто-то, возрождая монастырь и сталкиваясь с нехваткой рабочих рук, принимает всех, кого только можно; кто-то действует так же, ссылаясь на слова Господа: Грядущего ко Мне не изжену вон (Ин. 6:37). Некоторые предъявляют к поступающим слишком высокие требования и ждут от них того, чего они еще не могут дать — беспрекословного во всем послушания, смирения и кротости, а если человек — «не ангел», то он оказывается за монастырскими воротами. Кто-то очень осторожно принимает в обитель, боясь разрушить дух братства и благодатную атмосферу монастыря. В каждом суждении есть свое разумное зерно, что мы старались использовать в работе, сличая наш опыт с опытом святоотеческим и опираясь на проверенные источники, каноны Церкви, поучения святых отцов, древние монашеские уставы и принятое нашей Церковью «Положение о монастырях и монашествующих».

Все высказанные в процессе работы мнения, пожелания и замечания наших собратьев были очень ценными. Обсуждения показали, насколько актуален вопрос и индивидуальны каждый человек и каждая обитель. И мы очень благодарны всем членам рабочей группы и каждому из участников обсуждения, оказавших нам помощь.

Нам хотелось бы, чтобы документ был не просто сводом правил, который остается где-то за рамками реальной жизни. Мы желаем, чтобы он принес пользу практическими советами, стал пособием и помощью в жизненных обстоятельствах и встречающихся трудных ситуациях.

Проект документа уже неоднократно обсуждался на заседаниях комиссии Межсоборного присутствия, последний раз такое обсуждение проходило в Сарове. Текст документа зачитывался на конференции «Преемство монашеской традиции в современных монастырях. Миссия монастырей в современном мире: цели, задачи, принципы построения коммуникации», прошедшей в Свято-Троицкой Сергиевой лавре 24-25 сентября прошлого года. Обсуждение документа продолжается, и мы рады выслушать и принять к сведению все пожелания и поправки.

По своему стилю и форме документ должен быть четким и лаконичным, и иметь определенную конкретику, поэтому мы пытались обобщить в нем все вышесказанное, чтобы определить действия игумена и кандидата в братство. Но в документе имеются и ссылки на канонические и святоотеческие источники, если кому-то интересно ознакомиться с вопросом подробнее.

В начале документа рассматриваются условия для принятия и препятствия к поступлению в монастырь, что важно знать и настоятелю, и кандидатам в братство. Затем даются рекомендации относительно испытательного периода: как принять трудника и организовать его пребывание в обители; что необходимо делать игумену, чтобы помочь труднику глубже проникнуться монастырской жизнью и понять, как она протекает. Нам хотелось бы подчеркнуть, что это очень кропотливый, требующий терпения и внимания, но необходимый труд, если игумен желает, чтобы его братство пополнялось людьми благонамеренными, верными и действительно стремящимися к монашескому житию.

Не все трудники остаются в монастыре, и это правильно. Хорошо, что и игумен вовремя понял, что человек не сможет ему довериться и находиться в братстве, и трудник на предварительном этапе определился и избрал то, что считает для себя лучшим.

Многомилостивый Господь действительно никого не отвергает. Но в Церкви есть много спасительных путей, и монашеский путь не единственный. Поэтому принимать в братство или сестричество нужно с большим вниманием и рассуждением.

Необходимо помочь поступающему в монастырь определиться, раскрыть и проявить себя. Игумен призван отнестись к нему с терпением и разумным доверием, найти подход, узнать не только о его положительных качествах, но и о недостатках. И как можно подробнее расспросить этого человека о прошлой жизни в миру, пытаясь понять, чем он живет, сможет ли он остаться в братстве и понести монашеский крест. Конечно же, при недостатке времени и большой занятости настоятель может частично поручить заботу о новоначальном старшим и наиболее опытным насельникам, но основное попечение о душе поступающего в монастырь возложено на игумена или игумению — как на отца или мать братства или сестричества.

Если принятие в монастырь осуществляется внимательно, с постепенностью и наблюдением за внутренней жизнью кандидата, то мы, игумены и игумении, сможем понять, останется ли этот человек в обители или нет. А понять это мы сможем только тогда, когда будем молиться о человеке, с любовью отнесемся к нему и найдем возможность для личной беседы с ним, делая все от нас зависящее для того, чтобы поступающий в обитель раскрыл душу и доверился Богу.

Бывает, что новоначальный ощущает особенную благодать и сладость монашеской жизни, но так будет не всегда. Приснопамятный архимандрит Иоанн (Крестьянкин) говорил о выборе монашеского пути: «Выбор должно делать не в парении духа, и отдавая себе отчет, к какому кресту протягиваешь руки». Поэтому не нужно никого привлекать в монастырь какими-то обещаниями или еще чем бы то ни было. Нужно предоставить человеку свободу выбора. Однако можно ненавязчиво рассказывать о красоте монашеской жизни, о радости пребывания с Богом. Но и в то же время о трудностях монашеского пути, который есть крестоношение. Нужно проявить деликатность и любовь к ближнему, ставя спасение его души выше интересов обители.

Трудник имеет возможность для себя взвесить все «за» и «против» и принять решение. В обители он не должен быть предоставлен сам себе, но жить согласно уставу данного монастыря, знакомиться с его правилами, участвовать в общих послушаниях. По словам епископа Лидрского Епифания, делавшего доклад на тему принятия новоначальных на проходившей на Кипре в прошлом году монашеской конференции, «в этих послушаниях есть свой смысл. Через это маленькое усилие и реакцию на него кандидата проявляются черты его внутреннего мира».

Именно на эти «черты внутреннего мира», на то, будет ли человек созидать в себе Царствие Божие, мы более всего должны обращать внимание. Все же остальное — то, насколько трудник знает свое ремесло и полезен ли его труд для монастыря, — приложится нам. Если же главное и второстепенное меняются местами, если для нас главное — приобрести для монастыря специалиста в той или иной области, а не монаха, — впоследствии произойдет катастрофа и в жизни человека, и в жизни обители. Если в течение испытательного срока трудник покажет послушание и твердость своего намерения вести монашескую жизнь, он может быть принят в число послушников. И мы сами должны понять, близок ли он по духу нашему братству, сможет ли с ним сродниться, и примет ли его братство.

Далее в проекте документа описывается прием в число послушников и обязательная беседа с игуменом, который должен задать поступающему все необходимые вопросы, чтобы знать о нем как можно больше и иметь возможность ему помочь.

Беседуя с новоначальным, игумен обязан его предупредить о трудностях монашеского пути и о том, что, несмотря ни на что, задача монаха — остаться верным своему призванию, сохранить ревность по Богу. Такое напутствие становится своего рода стартовой страничкой, к которой человека всегда можно будет возвратить, если его образ мыслей и поведение изменятся к худшему.

После того как человек принял окончательное решение о монашеском пути, и игумен и братство согласны его принять, он должен обязательно уладить все свои житейские дела, выполнить или перепоручить те обязательства, которыми он связан в миру, и сделать это либо до поступления в обитель или хотя бы на стадии послушничества. Если он что-то оставит незавершенным, такая связь может стать препятствием к монашеской жизни, причинит страдания или даже заставит покинуть монастырь и возвратиться в мир. Принимая решение идти в монастырь, человек умирает для мирской жизни. Все это мы и стремились отразить в нашем документе.

Немаловажна глава о качествах новоначального послушника, которые проявляются на практике с течением времени, такие как: послушание, готовность отречься от мирских привязанностей, доверие игумену, исполнение устава, готовность исполнять любые, в том числе и самые простые труды, носить тяготы и немощи братии, стойкость в искушениях, усердие к молитве и другие. Все мы знаем простые духовные истины, но бывает, что в трудностях и искушениях об этом забываем. Поэтому хорошо, когда и у наставника, и у послушника есть некая памятка, которую он может время от времени просматривать или напоминать себе.

Нужно учитывать и то, что человек, пришедший в монастырь со своими многолетними греховными навыками и страстями, не может в один миг измениться. Но направление его воли проявится в том, насколько он будет менять жизнь, прислушиваться к советам и замечаниям и оказывать послушание игумену. Все это можно увидеть в процессе духовного окормления, и этой теме посвящена завершающая глава документа. Мы попытались написать лишь о некоторых составляющих такого сложного и творческого делания как духовное руководство, воспитание человеческой души для вечности, в котором игумен отдает душевные силы и проявляет жертвенность, а послушник являет доверие и послушание.

«По мере доверия, — говорит епископ Лидрский Епифаний, — следует мера любви. Какой мерой мерите, такой и вам будут мерить (см. Мф. 7:2; Мк. 4:24; Лк. 6:38). За любовью следует мера Благодати». Встречается такой неправильный стереотип: некоторые считают, что если брат подходит к игумену, то игумен как-то его выделяет, больше любит и выслушивает от него жалобы на других братий. Это неверное представление создает враг нашего спасения. Виной таких мыслей иногда бывает и неправильное поведение игумена, но не так часто, как это кажется. На самом деле никто и никому не мешает проявлять доверие к наставнику, и это касается не только новоначальных, но и давно подвизающихся в обители. Есть многовековой опыт, свидетельствующий о пользе и благодати, которую получают те, кто постоянно обращаются к духовному наставнику и исполняют его наставления.

Избежать так называемого «выгорания» помогает именно доверие и сердечное послушание игумену, живая связь с духовным наставником, основанная не на пристрастии и привязанности, а на духовной пользе и стремлении к Богу обеих сторон.

Бог вчера, днесь Той же и во веки (Евр. 13:8). И Он всегда готов поддержать подвизающегося, было бы желание и решимость подвизаться. Но Бог — это и Учитель, ведущий душу к высшему совершенству. Это значит, что не нужно отступать перед трудностями, а следует, с Божией помощью, идти дальше. Если в чем-то совершил ошибку, упал, необходимо вставать и исправляться. В этом духовном труде необходимо терпение как для новоначального, так и для его наставника. Новоначальному нужно также исполнять устав и оказывать послушание и братству в том, что касается дел и распорядка обители.

Духовное окормление — это соединение послушника со Христом посредством доверия духовному наставнику. В области духовного воспитания многое индивидуально, но есть некоторые общие моменты, такие как проведение личных бесед с послушником, воспитание в нем послушания, усердия к богослужению, молитвенному правилу, исполнению устава обители, и, конечно же, обучение правильным отношениям с ближними.

Послушник призван учиться любви и чуткости, к ближнему через любовь ко Христу, а также и отношению к Богу через ближних. Ему нужно разобраться и в том, как к кому из окружающих следует относиться; как сохранять со всеми мир и быть доброжелательным; как научиться евангельской простоте и в то же время не открывать душу всем и каждому и не опустошать себя многословием и тщеславием. «Если мы войдем в море искушений с верой, как у Петра, мы будем шагать по волнам и преодолеем их без сложностей. Если у нас появятся сомнения, мы начнем опускаться ко дну. Если мы позовем на помощь Того, Кто способен спасти, Он нас спасет. Если мы не закричим, то, без сомнения, пойдем ко дну, — говорит владыка Лидрский Епифаний. И здесь необходимо уметь слушать — игумену услышать свое чадо, брату — научиться слушать и исполнять то, что говорит игумен, а не поток своих (а чаще не своих) мыслей, которые не позволяют услышать не только игумена, но и ближних вообще.

В заключение хотелось бы сказать, что документ не является некоторым предписанием, но показывает то, к чему мы призваны стремиться. Часто мы встречаемся и с таким явлением, когда за внешними благочестивыми действиями человека, который вроде бы стремится к монашеству, скрывается стремление к карьерному росту, власти, славе, почету. Преподобный Макарий Оптинский с сожалением отмечал: «Иногда случается, что некоторые… принимают мантию, даже и добиваются оной из тщеславия и честолюбия, а мантия есть образ смирения, и если без сего последнего ее носим, то она бывает уже не полезным бременем и не благим игом, но сопротивным». Если человек действительно желает монашеского жития, он ставит перед собой иную цель — Христа, сказавшего: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11:29). Ни о каком движении по карьерной лестнице и подобных вещах в монастыре не может быть и речи. Если человек будет этого искать в обители, то он будет постоянно впадать в ропот и недовольство, смущая остальную братию, а впоследствии разочаруется и уйдет. Лучше, предвидя подобный исход, стремиться к тому, чтобы новоначальный изменил свои взгляды и цель и начал приобретать дух Христов. Если же он этого не желает, то пребывание в монастыре не будет для него полезным, а тем более монашество, которое есть путь внутреннего делания и нелегких трудов, направленных на обновление и созидание внутреннего человека.

Хотелось бы поблагодарить Его Святейшество, Святейшего Патриарха Кирилла, всегда помогающего молитвой и советом и вдохновляющего в создании жизненно важных церковных документов, а также председателя комиссии Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви по вопросам организации жизни монастырей и монашества митрополита Нижегородского и Арзамасского Георгия, направлявшего нашу работу в нужное русло, председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству архиепископа Каширского Феогноста за всестороннюю поддержку и всех, кто принимал участие в работе над документом и внес свой вклад в его создание.

Наш документ разрабатывался для того, чтобы игумен, имея даже небольшой опыт управления обителью, а также поступающий в монастырь смогли избежать хотя бы некоторых ошибок и воодушевиться красотой той жизни в Боге, которую реально созидать и в обители, и в человеческой душе по слову Господню: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:21).

Если у кого-то есть вопросы, предложения и замечания, мы рады выслушать всех, кто готов высказаться, и учесть все сказанное.

Благодарю за внимание.

Там же.

Там же.

Макарий Оптинский, прп. Душеполезные поучения. М., 2006. С. 334.

Синодальный отдел по монастырям и монашеству/Патриархия.ru

Поступив в Оптину Пустынь, прп. Никон Оптинский (тогда еще послушник Николай Беляев) в течение трех лет (с 1907 по 1910 год) вел, по благословению старца Варсонофия, духовный дневник, который мы и предлагаем нашему слушателю. Дневник особенно интересен тем, что, помимо искреннего, живого описания жизни скита, он приоткрывает нам духовную жизнь великого Оптинского старца Варсонофия, ибо послушник Николай подробно, с любовью, записывал в Дневник все его беседы и наставления.
Дневник показывает, как постепенно происходит духовное возрастание молодого послушника, истинно преданного ученика Старца, и помогает понять, сколь велико значение духовного старческого руководства в деле спасения человека.
Дневниковые размышления самого послушника Николая и, тем более, записанные им наставления старца Варсонофия представляют собой одну из последних ценных страниц двухтысячелетней духовной традиции Православной Церкви – традиции борьбы со страстями, делания заповедей, молитвы…

Материалы 1 — 20 из 50
Начало | Пред. | 1 2 3 | След. | Конец

Главная / Все авторы

преподобный Никон Оптинский

Иеромонах Никон (в миру Николай Беляев) 1888-1931, духовный сын, послушник и преемник Оптинского Старца Варсонофия. Преподобный Никон был последним из сонма известных не только в России, но и за ее пределами старцев Оптиной пустыни.

Преподобный Оптинский старец Никон, исповедник (в миру Николай Митрофанович Беляев), родился 26 сентября 1888 года в Москве. Его детство прошло в большой и дружной купеческой семье. От родителей он унаследовал любовь к Церкви, чистоту и строгость нрава. С годами у Николая и его младшего брата Ивана возникло и укрепилось сознательное стремление к духовной жизни. Они решили уйти в монастырь, но не знали, в какой. Изрезали на полоски перечень русских монастырей и, помолившись, вытянули полоску, на которой было написано: «Козельская Введенская Оптина пустынь».
Дома не препятствовали благому решению, и 24 февраля 1907 года, в день обретения главы Иоанна Предтечи, братья приехали в Оптину. Их обоих с любовью принял преподобный старец Варсонофий, но как-то особенно отметил Николая. С первых же бесед они почувствовали необъяснимую тесную связь друг с другом, то, что называется «духовным родством».
9 декабря 1907 года, в день празднования иконы Божией Матери «Нечаянная Радость», братья Беляевы были приняты в число скитской братии. В октябре 1908 года брат Николай был назначен письмоводителем старца Варсонофия и освобожден от всех послушаний, кроме церковного пения и чтения. К этому времени он становится самым близким учеником и сотаинником старца Варсонофия, который, провидя его высокое предназначение, готовил его в свои преемники, передавая ему свой духовный и жизненный опыт, руководил его духовной жизнью.
В апреле 1910 года Николай был пострижен в рясофор, а 24 мая 1915 года — в мантию. Он получил имя Никон в честь святого мученика Никона (память 28 сентября). 10 апреля 1916 года преподобный Никон был рукоположен во иеродиакона, а 3 ноября 1917 года удостоился сана иеромонаха.
После октябрьского переворота Оптина была закрыта, начались гонения. «Умру, но не уйду» — так писал преподобный Никон в своем дневнике, будучи еще послушником монастыря. Эти слова выражали общее настроение оптинской братии. Трудоспособные монахи создали «сельскохозяйственную артель», дававшую пропитание. Именно тогда преподобный Никон ревностно трудился, делая все, что только возможно, чтобы сохранить монастырь. В Оптиной было тяжело, но служба в храмах продолжалась. Первый раз его арестовали 17 сентября 1919 года. Летом 1923 года монастырь был окончательно закрыт; братию, кроме двадцати рабочих при музее, выгнали на улицу. Настоятель преподобный Исаакий, отслужив последнюю соборную литургию в Казанском храме, передал ключи от него преподобному Никону, благословил служить и принимать богомольцев на исповедь. Так преподобный Никон за святое послушание настоятелю стал последним Оптинским старцем. Тогда же находившийся в ссылке преподобный Нектарий стал направлять своих духовных чад к преподобному Никону. До этого преподобный Никон не дерзал давать советы обращавшимся к нему, а когда начал принимать народ, то, давая советы, всегда ссылался на слова Оптинских старцев. Изгнанный из обители в июне 1924 года, он поселился в Козельске, служил в Успенском храме, принимал народ, выполняя свой пастырский долг. В те страшные годы верные чада Церкви особенно нуждались в укреплении и утешении, и именно такой духовной опорой был преподобный Никон. Его арестовали в июне 1927 года вместе с отцом Кириллом (Зленко). Три страшных года провел преподобный Никон в лагере «Кемперпункт».
По окончании срока его приговорили к ссылке в Архангельскую область. Перед отправкой врач нашел у преподобного Никона тяжелую форму туберкулеза легких и посоветовал просить о перемене места ссылки. Привыкший все делать за послушание, преподобный Никон попросил совета у отца Агапита, сосланного вместе с ним. Тот посоветовал не противиться Божией воле, и преподобный Никон смирился.
3/16 августа 1930 года его «переместили» из Архангельска в город Пинегу. Больной, он долго скитался в поисках жилья, пока не договорился с жительницей села Воепола. Кроме высокой платы, она требовала, чтобы батюшка, как батрак, выполнял все тяжелые физические работы. Состояние здоровья преподобного Никона ухудшалось с каждым днем, он недоедал. Однажды от непосильного труда он не смог встать. И тогда хозяйка стала гнать его из дому.
Отец Петр (Драчев), тоже ссыльный оптинец, перевез умирающего к себе в соседнюю деревню и там ухаживал за ним. Физические страдания не омрачили духа верного раба Божия: погруженный в молитву, он сиял неземной радостью и светом. В последние месяцы своей болезни он почти ежедневно причащался Святых Христовых Таин. В самый день его блаженной кончины, 25 июня/8 июля 1931 года, он причастился, прослушал канон на исход души. Лицо почившего было необыкновенно белое, светлое, улыбающееся чему-то радостно. Промыслом Божиим на погребение блаженнопочившего старца преподобного Никона одних священнослужителей собралось двенадцать человек. Он был отпет и погребен по монашескому чину на кладбище села Валдокурье. Господь, даровав Своему верному слуге мирную кончину, и по преставлении почтил его соответствующим его сану и заслугам погребением.

Книги автора:

преподобный Никон Оптинский

Завещание духовным детям

Отец иеромонах Никон (в миру Николай Беляев) 1888-1931, духовный сын, послушник…

преподобный Никон Оптинский

На Господа возвергаю надежду

Иеромонах Никон (Беляев) — ученик старца о. Варсонофия и последний…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *