Старцы и старицы

От отца Власия многие паломники ждут чуда.

В Свято-Пафнутьев Боровский мужской монастырь со всей страны едут паломники за утешением и исцелением. Корреспондент «Комсомолки» тоже оказалась в их числе.

В середине января кинотеатры ломились от желающих увидеть фильм «Остров» Павла Лунгина. Главный герой — монах отец Анатолий (актер Петр Мамонов) — больше тридцати лет молился о прощении смертного греха. Прознав о его особом целительском и провидческом даре, к нему на остров потянулись толпы страждущих.

Между тем в нашей суетной жизни старцы — одна из вечных загадок. К ним на Руси издревле особое почтение и интерес. Люди обращались к ним кто за советом, кто за исцелением — даже в богоборческие советские времена. Есть такие старцы и сейчас — «Комсомолка» уже писала о том, в каких монастырях находятся их обители. Об одном из старцев я сначала узнала от своей приятельницы. Она с упоением рассказывала, что собирается поехать в Боровский мужской монастырь, где живет отец Власий. Он якобы видит людей насквозь и может дать мудрый житейский совет. Вернулась подруга обескураженной. Как только она зашла к батюшке, он тут же ей сказал: «А крест-то на тебе чужой!» — она действительно попросила его у подруги перед поездкой. И строго заметил, что нужно в церковь ходить, молиться, а спрашивать, как удержать сразу двух мужчин, — нехорошо… Знакомая на самом деле запуталась между мужем и любовником… «И как он узнал?» — удивлялась она. И тут же рассказывала о чудесах, которые происходят в монастыре. Вот девочка, мол, одна плохо видела. А отец Власий ее в лоб поцеловал, и она прозрела… Словом, решила я поехать к старцу, чтобы самой во всем убедиться…

В очередь за чудом

В старинный городок Боровск, что в семидесяти километрах от Москвы, я попала накануне Крещения.

— Не подскажете, как к отцу Власию добраться? — спрашиваю у продавщицы тыквами.

— На маршрутку садись, у рощи остановит. А там по тропинке. Народ дорожку туда протоптал. Но к старцу сразу не попадешь. Мы рядом живем, а все — никак. Это надо в очереди сутками стоять, караулить.

У входа в монастырь меня останавливает вратарник:

— И куда собралась, девица?

— К отцу Власию. Можно мне в монастырь?

Но что-то мне внутри подсказало — не стоит сразу домой поворачивать. Вижу, еще две женщины к собору идут. Я — за ними. Разговорились.

— Отец Власий моей подруге помог, — поделилась со мной одна из них. — У них с мужем долго ребеночка не было. Старец сказал, что нужно им обвенчаться. Так они и сделали. И родила моя подруга недавно. А вообще он каждого человека насквозь видит.

— Как это?

— И прошлое твое, и будущее знает. Только если что говорит, все исполнять надо. А это порою так трудно!

…Дорожка сама повела к двухэтажному зданию. Поднялась я по лестнице. Вижу, по лавкам народу немало.

— К кому вы? — спрашиваю.

— К отцу Власию, — девушка подняла лицо от молитвенника.

— А кто в очереди последний?

Народ отмалчивался. Потом одна женщина пояснила:

— Тут те, кого отец Власий по многу лет знает. С праздником поздравить пришли.

Из комнатки старца выходят молодые муж с женой, она держит на руках мальчика и улыбается счастливо:

— Слава богу, нет у Сашеньки болезни, что врачи ставили. Батюшка сказал, надо пить козье молоко и есть курагу.

Рядом со мной одевалась миловидная женщина.

— Ой, как я рада, что к нему сегодня попала, — затараторила она. — Говорил же мне батюшка: «Не ешь, Катя, перед телевизором». Ведь не слушала. Желудок заболел. Врачи поставили опухоль, сказали, надо делать операцию. Я — к батюшке. Думаю, даст благословение — решусь. Он сказал мне: «Слушай врачей. Они все сделают как надо». Все, пойду ложиться в больницу!

Рассказали мне в очереди про уникальный случай. Привезла мать сына, молодого парня, вся в слезах: «Врачи сыну СПИД поставили. Ночами не спит — задыхается». Отец Власий лоб парню перекрестил, дал масло, привезенное из Иерусалима. Парень принял масло и в первую же ночь уснул. Вскоре оба снова приехали к старцу с радостной вестью: врачи в анализе крови СПИДа не обнаружили… И задыхаться парень ночами перестал…

Говорили, что к отцу Власию несколько лет подряд ездил писатель Александр Солженицын с супругой Натальей Дмитриевной. И еще много людей известных. Только имена их держатся в тайне.

Чаще всего приезжают к старцу с серьезными проблемами. Но бывают и курьезы. Одна бабушка все никак не могла попасть на прием и уговорила его водителя: «Ой, милок, помоги!» Тот сжалился и бабушку провел, а потом получил от отца Власия выговор. Старуха-то чего просила: холодильник у нее старый, и она решить не могла — покупать ей новый или нет.

…»Больше отец Власий принимать не будет», — пронеслось по рядам.

Вышел из кельи крепкий мужчина с длинной бородой, в очках и в рясе. Все тут же повскакивали, кто-то попытался за подол его ухватить… Пожилая женщина успела на ходу вопрос задать:

— Батюшка, ну что мне с работой делать?

— Я же в прошлый раз говорил: слушай свое начальство, не спорь, — строго сказал ей старец. — Что ж ты не выполнила! Ешьте пироги с грибами, держите язык за зубами…

Затем отец Власий всех оглядел. Кивнул:

— Господи, благослови вас…

А одну женщину вдруг за нос ухватил и быстро ушел.

— А чего это батюшка меня за нос? — удивилась та.

— Так батюшка, говорят, грехи вытягивает, — кто-то, смеясь, ответил ей в толпе.

Я расстроилась, что не попала к старцу. Меня успокоила девушка Лена, что была передо мной в очереди:

— Не переживай. В следующий раз попадешь. Всех, кому надо, Господь к нему обязательно приведет.

Тут я поняла, что еле на ногах стою. Целый день не ела. И Лена меня пригласила:

— Пойдем, я в трапезной договорилась. Нас покормят.

Такого вкусного борща с ароматным белым хлебом я давно не ела. Поев, мы убрали посуду, крошки со стола стерли. Здесь так принято. В трапезной кормят трудников — мирян, которые приходят в монастырь работать.

Уезжая в Москву, я знала, что еще вернусь…

Батюшка вылечился от рака

У самого отца Власия — удивительная история. Бабушка его была монахиней, от нее-то и пошла его любовь к Богу. Учился он в мединституте в Смоленске, дружил с девушкой, но вынужден был скрыть от нее свою веру. Ходил в собор тайком, а девушка подумала, что он к кому-то на свидания бегает. Выследила его в храме и доложила в ректорат. Из-за травли молодой студент из института ушел. Уехал в Закарпатье и через пять лет постригся в монахи. Стали величать его отцом Власием. Потом служил в храме в Тобольске. Там тоже испытал гонения, после чего принял схиму — отказался от всех мирских радостей. В Боровске — с 79-го. Когда отец Власий поселился в здании сельхозтехникума (он был в здании монастыря), первое время в лунные ночи откуда-то раздавались стоны. А еще местные жители рассказывали, что видели призрак — монаха. Считали, что это дух святого Пафнутия святыню охраняет. А стоны по ночам объясняли тем, что обитель на костях стоит. В 1610 году поляки прорвались в монастырь и за ночь уничтожили около 5 тысяч дружинников, монахов и жителей. Тела захоронены здесь в двух братских могилах.

Когда отец Власий стал читать псалтырь, стоны по ночам исчезли. Однажды 14 мая — на день Пафнутия Боровского — обвалился купол в соборе Рождества Богородицы и открылись фрески, которые расписывал Дионисий, ученик Андрея Рублева. И монастырь стали восстанавливать.

Владыка предложил отцу Власию стать игуменом монастырским. Но тот отказался. Как рассказывают, отец Власий узнал, что болен раком, и уехал на греческий Афон. Пять лет он был в уединении — затворе. Когда вернулся в Боровск, паломников к нему стало еще больше.

Диагноз ставит по глазам

Рассказывать о том, что кому сказал отец Власий, здесь не любят. Одна из паломниц мне пояснила: сам старец предупреждает, чтобы все сбылось, сокровенные вещи нужно держать при себе. Молчать труда нет, а польза великая.

Хотя какие-то случаи все же до прихожан доходят. Например, как-то мужчина пришел, а батюшка ему говорит:

— Вижу, сердце больное. Куришь много. Выйдешь отсюда, курить не будешь.

Мужчина удивился. Но вправду больше сигарету в рот не взял. И сердце отпустило.

Сам отец Власий так объяснял свой дар видеть болезни:

— Людская молва разнесла, что я чуть ли не экстрасенс. А я раньше изучал иридодиагностику и по радужной оболочке глаз могу диагносцировать разные заболевания. Вообще почти все болезни тела напрямую зависят от болезней души. Стоит человеку устать, омрачиться, ослабнуть, как тотчас врываются недуги.

Плату за прием батюшка не берет. Но народ обычно все равно пытается его отблагодарить. Кто немного денег оставит, кто яблочком угостит или пирогом. Эти дары идут на нужды монастыря, на стол к монахам и паломникам-трудникам.

Как я исповедалась в мужском монастыре

Через неделю я узнала, что очередь к старцу расписана на полторы недели вперед.

— Поживите дней пять в гостинице, может, и пораньше попадете, — посоветовали мне по монастырскому телефону. — А вообще в воскресенье отец Власий проводит исповедь.

Я выехала заранее — в субботу. Сутки не ела скоромной пищи, как положено. Остановилась у добрых людей на ночлег. Хозяйка приютила еще троих паломниц. Мне подсказали, что грехи, в которых я раскаиваюсь, лучше написать на бумаге. И отдать отцу Власию. А то люди обычно теряются на исповеди и забывают, что хотели сказать.

Я три листа исписала, всплакнула — не так-то просто в грехах каяться. Вместе с соседкой прочла канон. В три часа ночи мы пошли занимать очередь. У монастырских ворот уже кто-то в валенках переминался с ноги на ногу.

— Девочки, предупреждаю, со мной еще восемь человек, — сказала пожилая женщина. — Можно я пойду? А то уже два часа здесь стою.

Откуда-то прибежал рыжий кот и стал тереться возле нас… Мороз! В соборе Рождества Богородицы исповедь началась в семь часов утра.

До меня человек двадцать прошли. К отцу Власию подходили по одному.

С кем-то он разговаривал шутливо. С кем-то — очень строго.

Одной девушке, которая жаловалась на нескончаемые болезни, сказал:

— Сначала душу лечить надо, потом — все остальное.

Мое сердце затрепетало. Внимательно прочел отец Власий мои листочки. Несколько раз вздохнул сочувственно. Посмотрел в глаза.

— А теперь, — говорит, — покажи мне свой крест.

Подержал крестик в руках. Потом встала я на колени. Помолился батюшка. Поцеловала я крест и псалтырь. И тихонько отошла в сторону.

И будто плита бетонная упала с моих плеч. Так вдруг в сон потянуло. Прислонилась я к стене и отключилась.

Пришла в себя, когда служба началась и полилось под своды купола красивое пение. Открыла глаза и от удивления обомлела. Прямо передо мной стоял известный танцор Андрис Лиепа с букетом белых роз. Я подошла к нему и спросила, не к отцу ли Власию он приехал.

— К нему. Мы дочку у отца Власия крестили восемь лет назад. Потом он в затвор на Афон уходил. И как снова появился в монастыре, мы к нему приезжаем постоянно. Удивительный человек! Я не знаю, как мы без отца Власия были бы…

Потрясенная, провела я эти полдня в монастыре. На выходе кто-то окликнул меня. Андрис Лиепа! Он решил подарить мне свой календарь и подписал его: «Светлане — на память».

И тут я призналась ему, что журналистка.

— Знаете, Андрис, в прошлом году ваша жена Екатерина вручала мне диплом на конкурсе «Папарацци года».

Мы с ним вместе посмеялись такому совпадению.

А вообще, подумала я, случайностей в нашей жизни не бывает. Значит, все это просто мне было нужно.

Может ли наше время подарить миру блаженных?

Сегодня, 6 февраля, в день Свт. Блж. Ксении Петербургской, прихожан разных иркутских храмов объединил храм во дворе Ивано-Матренинской детской больницы. Кажется, что блаженная стала чуть ли ни местной святой, такой же любимой и почитаемой.

Сегодняшний праздник стал поводом, чтобы задать вопросы: «А есть ли сейчас блаженные? Видим ли мы их? Способны ли современные люди взять на себя такой крест?» Когда мы стоим на акафисте, молимся, еще и еще вспоминаем слова и дела святой и, кажется, все понятно, кроме одного, — подвига юродства, а точнее той силы, что уводит человека от всего земного.

— Батюшка, есть такое понятие в истории, культуре, литературе — феномен юродивых, свойственный только для России. Как вы думаете, сейчас это явление возможно, или люди стали уже не способны воспринимать это так, как раньше, когда многие почитали за честь приютить в доме блаженного, а зачастую и ни одного.

— Само явление возможно, но воспринять современному человеку это трудно. Хотя конечно есть люди, которые могут правильно отреагировать, но это сложно, блаженные ведь иносказательно говорят, предсказывают, предупреждают, обличают… Сейчас очень много причин для того, чтобы утратить верное отношение к блаженным, работает целая индустрия заокеанская, чтобы человек обмельчал на духовность на восприятие таких вещей (о. Александр, настоятель храма).

С просьбой поразмыслить о юродивых мы обратились и к прихожанам:

— Как вы думаете, способны ли мы сейчас видеть юродивых?

— Есть такая пословица: «Рыбак рыбака видит издалека», то есть духовного человека видит только духовный человек, нам, как правило, по-мирски их просто не видно. По нашим представлениям эти люди делают все не правильно, мы рассуждаем, что они сумасшедшие, ведь на первый взгляд они именно так и выглядят, и проходим мимо… (р.б. Сергей).

— Наверное, блаженные всегда есть, только сейчас они не так заметны… Или, может быть мы их просто не видим, потому, что бегаем, бегаем… время такое, когда каждого интересует только он сам, а Господь, он ведь всегда свои чудеса являет. Чего нам не хватает? Может простоты, может вообще умения обращать внимание на другого (р.б. Мария).

Все сошлись на одном: ничего не меняется, меняемся мы. Остается лишь благодарить святую Ксению за то, что по ее молитвам мы стоим сегодня в храме и имеем еще возможность что-то менять: «Это наша святая, она дала нам возможность быть здесь всем вместе, воздвигнуть этот храм, который украшает наш город, согревает наши сердца. И мы благодарим ее за заступление и помощь и, конечно, всем нам необходимо обратить внимание на ее образ жизни. Смирение, которое двигало Ксенией Блаженной, должно быть и в наших душах и в наших сердцах. Без этого мы с вами не христиане. Без смирения, без принятия Воли Божией мы с вами не можем все до конца исполнить здесь на земле. Вот перед нами яркий пример, когда христианин смирился даже до поношения, даже до страдания, — все смиряется ради Христа, ради того, чтобы молитвы их за других были услышаны Богом. Без смирения, без прощения, без любви мы будем с вами в Церкви, но вне Ее» (из проповеди о. Александра Василенко).

Есть такое место в Пеновском районе – Витожетка (иногда читают «Ветажетка», «Ветожетка» и т.п. – строгого написания не устоялось). Место это всегда числилось глухим, в здешний храм священники ехали без энтузиазма, прихожан было мало, доходы были низкими. И, однако, в этих условиях в Витожетке (мне привычнее писать так) живет старенький священник, который служит там подряд… тридцать четыре года!

Он живет в ветхом церковном домике с вспучившимися половицами и погнившими рамами, когда-то считавшимся почти элитным жильем в сельской местности, но с тех пор видавшим виды. Кроме этого домика в глубине сада есть еще несколько строений: деревянная часовня, сараи, один из которых носит название «келья» и который действительно является кельей (размер его полезной площади около трех квадратных метров, примерно полтора метра на метр с небольшим). Сам отец Арсений (Медников) – его зовут именно так (он монах, игумен) затворялся в нем в былые годы иногда на месяцы. Рядом в окрестных домиках постоянно живут несколько прихожан. Почти все они приезжие: последнюю старую церковницу, происходившую из этих мест, схоронили полтора месяца назад. «Ушла деревня», – сказал игумен Арсений на свежей могиле.

Но это не совсем так. Еще есть он сам.

Понимаю, что нецерковным людям мало понятны вздохи и восторги по поводу такого явления, как православное старчество, а тверским церковникам игумен Арсений известен, хотя больше по слухам. Но скажу так: если монашество все еще существует в наш развратный век, то отец Арсений – его представитель.

Постараюсь его описать. Итак, это маленький, почти совсем высохший старичок с редеющей седенькой бородкой. Он очень плохо видит, уже не может читать и служит в храме по памяти. Но память у него сохранилась великолепно. Он умен, начитан (в том числе в классической литературе), очень неплохой психолог. Иногда может быть резок и даже слишком резок. Но, признаюсь, ни разу за все время нашего с ним знакомства не видел его таковым. Напротив, я мало знал людей, столь внимательных и деликатных. Говорят, это далось ему далеко не сразу, он прошел тяжелые искушения и борения. Но результат… вот результат удивительный! Человек в этом возрасте несет на себе отпечаток прожитой жизни. Игумен Арсений красив, как красивы старцы, как мы с вами в его возрасте красивы, увы, не будем.

Он берет старое церковное кадило и старательно его разжигает уже вслепую, чувствуя кончиками пальцев горячее тепло зажженной свечи. Служит тщательно, не опуская и не торопясь, отчего, бывает, что и очень подолгу. Его старый подрясник стирается прихожанками, конечно, но число дыр в нем уже слишком велико, чтобы починить их все. Еще у него есть суковатый посох, необходимый почти слепому старцу при ходьбе за пределами ограды храма. В прошлую зиму сам ходил в лес за дровами. Как ему удавалось?

Однажды лет несколько назад в этом довольно экзотическом виде его встретили шедшего по дороге в Тверь (ему все равно – пешком или на машине перемещаться, но Господь как-то не покидает его, доставляя при необходимости куда надо почти чудесным образом). Так вот, он шел к областной власти просить земли для прихода. Ему не нужна земля, но рядом с Витожеткой прекрасный сосновый бор, а приходу когда-то принадлежало свыше шестисот десятин леса. Сейчас не надо шестьсот, но хотя бы немного: потому что хотят рубить, а очень жалко, лес красивый, в нем хорошо молиться. Говорят, он до власти дошел, но на него посмотрели как на сумасшедшего.

Я беседовал с Арсением о советской истории прихода Витожетки, спрашивая о тех церковниках, которые все уже в мире ином. Он толково отвечал, потом я попросил показать их могилки. Уже в пути озадачился: он же слепой, он не увидит. На старом кладбище оградки лепились одна к другой, сухая трава и ветки местами делали дорогу вовсе непролазной. Но Арсений, казалось, ничего этого не чувствовал. Рука его мягко прошла по старой ограде: «Пелагея Румянцева», – сказал он, обернувшись. Заброшенный крест, и на нем почти стертое фото церковной старосты 1950-х годов. Он точно не видит, но находит правильно. Еще несколько кульбитов по кучам мусора. Сваренный дешевый крест, заросший травой почти в рост человека: «Иван Вишняков». На фото – благородное лицо церковного старосты 1970-х, так и не вступившего в свое время в колхоз. «Крыловы, – говорит он дальше, – а здесь Романовы, посмотрите, чтицы нашей должен быть второй крест». Так, верно. И далее, и далее… Этот храм и это кладбище он знает буквально кончиками пальцев.

Здесь, на погосте, есть и древняя история, и если могилы бабушек еще блюдут (или, чаще, не блюдут) родственники, то могилы Андрея и Павла Корбутовских – строителей храма, героев Бородинской битвы 1812 года – соблюдаются приходом, то есть – игуменом Арсением.

Отец Арсений не является и, дай Бог, никогда не будет объектом церковного явления, которое иногда процветает и называется: принятие старцем групп паломников. Паломников он сейчас не принимает, никого «маслицем» не помазывает и не причащает (поскольку все мы смотрим телевизор и многие – Интернет и все мы пользуемся мобильными телефонами, что для него – грех). Современных форм церковности тщательно избегает, прессу не любит. Ему не интересно «социальное служение» церкви, он не бегает по тюрьмам и детским домам, не освящает автомашины и офисы. Но я не видел человека в Пеновском, Андреапольском, Осташковском или Селижаровском районах, кто отозвался бы о нем плохо. Напротив, при этом имени люди начинают улыбаться, «оттаивать» и спрашивать участливо: «Как он, жив, ничего?» И выясняется, что он за тридцать с лишним лет «ничего» никому вроде и не сделал, крышу не покрыл, машину не починил. Кого-то даже и пожурил, кому-то сказал прямо, что о нем думает, просто по совести. При нем трудно находиться постоянно, и он явно не склонен чрезмерно допускать к себе. А вот – любят его, и его церковь, и чрез это – православную веру.

И почему этот домик, среди разросшихся яблонь и слив, за старинными, двухвековыми липами, так притягивает к себе? Словно в нем и его обитателе заключена такая сокровенная правда о Церкви, о России, о нас всех, которую, увы, больше нигде (по крайней мере, в нашей области) нам уже не узнать…

Илья СЕРГЕЕВ

ПОДВИЖНИКИ

БЛАЖЕННАЯ МАРИЯ ХОТОЛЬСКАЯ О блаженной Марии Хотольской услышал я в Воркуте от прихожанки храма Архистратига Михаила Аллы Спиридоновой. Эта подвижница скончалась в 1999 году на 94-м году жизни. Четыре года перед ее кончиной Алла приезжала к ней в Хотоля, когда старица уже стала известной по всей России. Алла рассказывает:

«К ней отовсюду съезжались паломники. Около ее сарая-кельи летом они разбивали целый палаточный лагерь. По советам старца Николая с острова Залит, почитавшего блаженную, в Хотоля к матушке за благословением приезжали паломники, направлявшиеся из Санкт-Петербурга в Хутынский монастырь. Навещал ее архиепископ Новгородский и Старорусский Лев, советуясь по духовным вопросам. После ее кончины он распорядился похоронить матушку в Хутынском монастыре, рядом со своими родителями. Как оказалось, матушка Мария была в тайном постриге и до конца дней выполняла свое монашеское правило.

Когда мы в первый раз приехали в Крестцы, в гости к своим родственникам (это сорок километров от Хотолей по трассе «Великий Новгород – Тверь»), мне рассказали, что в Хотолях есть прозорливая матушка. Я очень удивилась этому, потому что там место считается нечистым из-за множества колдунов. Но, видно, где святость – там и колдуны.

Впервые я увидела Марию у нас в Крестцах во время крестного хода на Параскеву Пятницу. Ее привез на коляске к нам раб Божий Юра из Новгорода, который постоянно возил ее по городам и монастырям. Я подошла к ней и попросила: «Матушка, благословите!» Мария говорит: «Благословенна раба Божия Алла». А она же совсем глухая, видела меня в первый раз и, конечно, не знала моего имени. Я быстро нашла Димку, своего внука, говорю: «Димочка, иди к матушке, благословись». Она назвала и его имя.

Узнав о матушке побольше – о том, что она прозорливая, что читает мысли людей и видит их болезни, которые может исцелить, – мы с мужем собрались к ней в Хотоля. Встали рано и уже в шесть часов утра были у матушки.

Из Хутынского монастыря к ней постоянно благословляли иноков на послушание. Настоятель говорил вновь поступившим: «Идите к матушке Марии. Научитесь у нее смирению и терпению, потом придете в монастырь». Она их «моими иноками» звала. Раньше она жила с ними в большом доме, а потом попросила их сделать ей отдельную келью-сарай: «Сделайте мне дом: вкопайте четыре столба так, чтоб кровать влезла, с трех сторон обейте их досками, а четвертую открытой оставьте».

Так они и сделали, и в этом, продуваемом со всех сторон, сараюшке-развалюшке матушка жила последние годы. Спасалась там летом и зимой. У нее там, в углу, буржуйка стояла, которую топили послушники. А в доме останавливались паломники. Когда мы пришли, необитая сторона сарая была прикрыта одной простынкой. Около входа стоял таз, в нем грязная посуда плавала. «Что это, – думаю, – поели и не убрали ничего». Я быстро помыла посуду, сложила. Вдруг слышу: «Кто там?» Голос у нее такой чистый, как у ребенка. Мы зашли, рассказали о себе. Когда мы пришли, у нее за спиной лежал мальчик Сашка – она всех больных так исцеляла: просила лечь к себе за спину. Матушка ему и говорит: «Ну-ка, иди, накопай картошки, навари им». Он вскочил и босиком побежал копать картошку. А на улице колотун, дождь идет, мы замерзли. Я говорю ему: «Холодно же, чего ты босиком-то побежал?» – «А меня матушка благословила с апреля по октябрь ходить босиком. Мы собираем грязь с земли своими ногами». Как я потом узнала, блаженной Марии было видение Иоанна Предтечи, который сказал, что на земле очень много грязи и ее надо собирать своими ногами. Вот послушники и бегали босиком, собирали грязь, а она их отмаливала.

После чего Мария говорит мне: «Ну, заходи, заходи, давай руки-то. Подсовывай, подсовывай под мои руки, у тебя руки-то болят». Руки у меня закоченели все и действительно болели: от ревматизма все суставы на руках и ногах выворачивало. Откуда она узнала, что они у меня болят? А ручки у нее тепленькие, она их у себя на груди держит. Делать ими ничего не может. Дело в том, что она с рождения не могла ходить. Ни одного шага по земле своими ногами не сделала, а только прыгала – с ног на руки.

Родилась она в 1906 году в Хотолях. Мама ее при родах умерла, и отец женился на другой, потом у него от новой жены еще восемь или девять детей было. Блаженная Мария говорила: «Я такая удаленная от них была. Все идут, а я впереди них поскакиваю, как лягушка. Они обо мне говорят: вон как Маша быстро бегает!»

Марию научили разному рукоделию, вышивать, прясть, умела она и читать. В годы гражданской войны недалеко от Хотолей подвизалась монашка, и они вместе с ней постоянно молились – так она научилась монашескому правилу. С того времени и до конца жизни она монашеское правило постоянно выполняла.

Потом Мария попала в Дом инвалидов в Ярославле. Росту в ней всего метр десять, может, было. В 20-летнем возрасте врач предложил ей сделать операцию: «Будешь ходить как нормальный человек». Согласилась, но у нее после операции отказали руки, и она осталась на всю жизнь недвижимой. Ни шить, ни читать, ни писать уже после этого не могла.

Потом-то Мария поняла, что это Божий промысл о ней такой был. Там, в Ярославле, вскоре все узнали, что она – не простая калека. У нее открылся дар предвидения, к ней в Дом инвалидов стали приходить и спрашивать, как поступить в жизни. В ответах она не отказывала, и в благодарность по ее просьбе благодетели купили ей домик у нее на родине, в Хотолях. Потом все стали приезжать к ней уже туда.

Отогрела матушка мне мои руки и говорит: «У тебя ведь и коленочки болят. Откинь одеяло-то, потрогай, потрогай мои коленочки». Я откинула одеяло, а из-под одеяла меня так и окатило жаром, словно из парника. На улице холодно, а у матушки в келье всегда тепло. Так ее Господь согревал.

Потом она говорит мне: «Давай ложись за мою спину!» Я легла за спину. Все стали читать акафист Господу. Я про себя думаю: «Как же так, акафист-то надо стоя читать». А она мне: «Ты лежи-лежи. Тебе можно полежать, ты же болеешь».

Ну, думаю, сейчас еще полежу и вообще не встану: в стенке за мной между досками щели, в них дует, а я как раз спиной к этим щелям, с моим-то радикулитом. Закончили акафист. Она мне: «Ты чего там, спишь, что ли? Ты не притворяйся, давай вылезай оттуда!» А я в такой неудобной позе застыла, всю спину в щели продуло, думаю: как же я выйду, сейчас, наверное, вообще не разогнусь. «Чего ты там телишься, как корова, – торопит меня матушка Мария, – ты, как стрекоза, должна вылететь».

И, действительно, я легко так, свободно встала, вышла, и спина у меня перестала болеть, и, слава Богу, с тех пор больше ни разу не болела. Так матушка исцелила меня от радикулита. Прошла боль и в руках, и в ногах. Так она очень многих исцеляла.

Еще когда я забралась к ней за спину, одна курица залезла на кровать, села мне на живот – и вот лапами мой живот разгребает. Я думаю: «Сейчас вшей куриных насадит на меня». У матушки в келье жило семь кур, которых ей привез Юра из Новгорода. Они какие-то у нее ученые были, слушались ее, очень хорошо неслись, и у Марии постоянно ведрами яйца стояли. Она всех ими угощала.

Здесь же у нее кролики бегали и две кошки жили. Одну звали Окуловка (там недалеко городок так называется Окуловка), а другую – Купчиха. Так вот эта Купчиха очень часто котилась – в год, наверное, раза четыре приносила по семь котят. И все, кто приезжал, этих котят разбирали. Бывало, придешь к матушке, а на ней и эти кошки с котятами лежат, и кролики с курицами расхаживают.

Рядом с сараюшкой у нее огородик был, послушники сажали там и картошку, и морковку, и укроп – все, что нужно в хозяйстве. Как-то раз приехали из Воркуты в Крестцы на целое лето и пришли к ней. Шел июль, у нас совсем не было картошки, а в магазинах там она не продается. Она нас спрашивает: «Ну что, у вас картошки-то нет?» – «Нет, матушка, а сажать уже поздно». Она и говорит: «Дайте им картошки». Дали нам немного картошки в полиэтиленовом мешке. И что поразительно! Все лето у нас картошка не переводилась. Когда кончается, кто-нибудь да обязательно еще принесет.

Паломников, приезжавших к ней на автобусах, она благословляла такими гостинцами – кому яйца, кому укропа, кому картошки со своего огорода.

…Тем временем Сашка сварил картошку, принес нам. Матушка говорит: «Ну что, сейчас будем есть картошку и огурцы». А огурцы, укроп, петрушку, соль послушники побросали прямо в залитый водой бак, стоявший у нее в углу. Огурцы очень вкусные получались. Матушка смотрит на меня: «Ты меня корми!» Я беру картошку, а она: «Ну-у, горячая, подуй!» Я подула, даю ей. «Большими кусочками даешь, у меня же зубов-то нет». А ей уже девяносто лет, действительно нет ни одного зуба. Я ей даю на ложечке. Она возьмет чуть-чуть: «А остальное доешь сама». Я за ней доедаю. Думаю: «Наверное, матушка знает, что у меня еще живот болит, заставляет после себя доедать». Покормила ее, спрашиваю: «Чай будешь пить?» – «Чай – он содержит кофеин, я буду пить кофе». Как же так? – думаю, – в кофе-то больше кофеина. «Налей-ко мне кофе вот из того маленького чайника». А у нее на столе стоят два чайника: один большой – для паломников, другой поменьше, в одном чай заварен, а в другом – ячмень с медом. Вот этот ячмень с медом она и называла кофе. «Ты кофейку-то попей, попей, – говорит она мне, – да с моего чайника-то, с моего»…

* * *

Как-то мы с мужем привезли матушке одного мальчика, он заболел комплексом неполноценности – он был уверен, что никому не нужен. Мой муж Георгий подвел его к ней (матушка моего мужа очень любила, Георгиюшкой звала). «Матушка, – говорит муж, – скажи ты ему, что он женится, у него будут дети, и все у него в жизни будет хорошо». – «Конечно, у него все будет хорошо, и дети, и внуки будут», – сказала матушка. Слава Богу, комплекс неполноценности у паренька пропал.

* * *

В Хотолях на Марию неоднократно набрасывались колдуны. Особенно один все не давал ей покоя. Он постоянно вредил всем, на людей, на скот наводил порчу, а она постоянно боролась с ним молитвой. Там такие чудеса творились! В конце концов она освобождала людей от его чар, а потом случилось так, что, лишившись своей злой силы, он и вообще погиб.

Матушка хоть и глухая была, но слышала мысли людей. О чем-нибудь подумаешь, а она тебе уже отвечает. Послушники разговаривают между собой, а она вступает в разговор, как будто участвовала в нем с самого начала.

Когда мы в последний раз к ней приехали, за ней тогда уже послушница Ирина ухаживала. Картошку уже не сажали, а на месте огорода стояли палатки с паломниками – целый палаточный лагерь. Богатые русские люди ей было построили еще один дом, но она от него отказалась. Потом решили построить часовню, чтобы вместе с матушкой паломники могли молиться соборно. У нее ведь такая сильная молитва! Когда предложили матушке перебраться в дом-часовню, она сказала: «Нужны мне ваши часовни, пусть там корова стоит». Ей кто-то подарил корову, и по просьбе матушки корову пришлось поставить в эту часовню, которая была еще не освящена. А матушка так до конца жизни в своем сараюшке и прожила.

Вставать она не могла, все делала под себя, за ней раз в день по утрам убирались, но, что удивительно, никакого запаха не было. За всю жизнь у нее ни разу не было пролежней, так ее Господь оберегал. Перед смертью она нам с мужем жаловалась, что уже ничего не соображает, а к ней люди приезжают целыми автобусами: «А я им ничего и сказать-то не могу».

* * *

В позапрошлом году мы ездили к ней на могилку в монастырь. На могилке стоит простой деревянный крест. На нем написано «Потапова Мария» и годы жизни. По окружности могилка обложена белым кирпичом. Мы пришли ночью, потрогали земельку на могилке, а она оказалась теплая. Мы еще специально проверили в других местах: везде холодная, а на ее могилке теплая, даже рукам жарко. Как раньше она всех согревала своим немощным телом и пламенной молитвой, так и сейчас всех исцеляет и спасает. Упокой ее Господи!»

Записал Е.СУВОРОВ
На снимке: Алла у Марии Хотольской

назад

вперед

Неслучайные случайности

Схимонахиня Мария История о том, как пришли ко мне воспоминания о схимонахине Марии (Стецкой), сама могла бы стать сюжетом для рассказа. Так много оказалось в этой истории неожиданных встреч, и того, что я называю «неслучайными случайностями», а, на самом деле является проявлениями Промысла Божьего в нашей жизни.

Началась эта история с одного неспешного вечернего разговора в келье монастырской гостиницы Оптиной Пустыни. Зашел разговор о современной жизни, о том, как мало старцев и особенно стариц осталось на Руси. В безбожные годы была прервана преемственность старчества, закрыты почти все монастыри. Из женских монастырей только Пюхтицкий и оставался. И как же трудно сейчас обрести духовного руководителя! В общем, перевелись старцы.

Вдруг одна из сестер мягко возразила:

– Вы не там ищете. Есть и сейчас и старцы, и старицы, но они скрывают свою духовную высоту. Искать старца или старицу нужно не в географическом пространстве, а в духовном.

– Что это значит?

– С помощью молитвы. Иначе можно пройти мимо старца и не понять, что перед тобой старец. Духовное видит душевное, а вот душевное не видит духовного.

Все в келье примолкли.

А я вспомнила, как прожила пару месяцев в Киреевске, у келейницы старицы Сепфоры, схимонахини Анастасии, ухаживала за парализованной матушкой. Как много рассказывала мне мать Анастасия о старице, которая провела в этом маленьком городке Тульской области многие годы своей жизни. Мать Сепфора молитвенно стояла у истоков возрождения Оптиной Пустыни и Клыково и умерла в 1997 году на 102-м году жизни. К ней за помощью и советом обращались игумены и протоиереи, тысячи людей испытали на себе силу ее огненной молитвы, что как птица летела к престолу Божию.

Но жила она очень прикровенно. Молитвенный подвиг свой скрывала. Была уже прозорливой старицей, схимницей, к ней приезжали иеромонахи, игумены, протоиереи, а соседи недоумевали: «Почему это к нашей бабушке Даше из Оптиной столько батюшек приехало?» Вот так можно жить по соседству со старицей и не узнать ее.

И у меня возникло чувство, что не закончен наш разговор о старцах и старицах. Будет продолжение. Потому что ничего случайного не бывает.

Действительно, через пару дней в этой же келье познакомилась я с Ларисой, врачом из Калуги, которая, спустя некоторое время, пригласила меня приехать к ней в Калугу в гости. Приехать, чтобы услышать рассказ о старице нашего времени.

Обаятельная, милая женщина, Наталья Ивановна Щербакова, рассказала мне о своей духовной матери, схимонахине Марии (Стецкой). Судьба этой старицы была удивительной, жизнь ее протекала в русле Божьего Промысла. Наталья Ивановна попросила меня написать о старице. Мне и самой очень захотелось это сделать.

В беседе с духовным отцом, игуменом А., я сокрушалась, что нет у меня никаких свидетельств о жизни старицы, кроме рассказа одной ее духовной дочери. А ведь этого мало! Чтобы писать о старице, нужны свидетельства многих людей.

– На все воля Божия. Если есть воля Божия рассказать о старице, то Господь пошлет людей, которые поделятся воспоминаниями о ней.

На следующий день мне внезапно позвонила и попросила о встрече одна паломница, вместе с которой жили мы в келье Оптинской гостиницы год назад. И – вдруг:

– Оля, я завтра уезжаю домой, в Хабаровск. Ты тут за меня помолись, а я за тебя там свечку поставлю.

– Хабаровск? Света, а есть у тебя друзья в Комсомольске-на Амуре?

– Есть. Подруга.

– Мне очень нужно про старицу узнать, схимонахиню Марию Стецкую, сможешь?

– Попробую.

На том и расстались. Признаться, я думала, что, вернувшись домой, Светлана забудет о просьбе: после отпуска дела навалятся. К моему удивлению и радости, через неделю мне позвонили из Комсомольска-на-Амуре.

И пошли письма, сканированные документы, бандероли. Люди помнили о матушке и любили ее. Потом последовали звонки из разных концов России: Москва, Орел, Псковская земля. Я не успевала удивляться. А удивляться-то было нечему: когда Господь не хочет, чтобы светильник оставался под спудом, открываются все двери.

Вот так и смогла я написать рассказ об удивительной старице наших дней, схимонахине Марии. А если будет воля Божия, то, может быть, когда-нибудь о матушке будет написана и книга.

Детство и юность

Родилась мать Мария 3 апреля 1922 года в Орловской губернии. Родители ее после свадьбы были вынуждены расстаться, так как отец отправился на заработки. По какой-то причине он задержался и не вернулся к обещанному сроку. Тогда свекровь стала выгонять из дома невестку – лишний рот в доме не нужен. Молодая женщина в слезах пошла в церковь и долго молилась, прося заступничества Божией Матери. Когда, уставшая от долгой молитвы, она опустилась на лавку в притворе, в тонком сне увидела чудесное видение. Ей явилась Божия Матерь. Владычица Небесная утешила ее и сказала, что муж скоро вернется домой, и что родятся у них три дочки. Особенно благословила беречь среднюю дочь.

Так все и произошло. А средней дочкой и была Мария. Девочка росла, и любимым ее занятием стала молитва. Совсем крошкой, она уходила в лес и молилась Богу в одиночестве. Так на ребенке с младенчества проявилась печать избранничества Божьего. Мария выросла и превратилась в невысокую, но красивую и стройную девушку: светловолосая, с серо-голубыми выразительными глазами, она привлекала к себе внимание. Но держала девушка себя строго, на танцы со сверстницами не ходила. Все также любила молитву.

К началу войны Мария – выпускница педагогического училища. Она поступила в разведшколу в Туле, а после нее была отправлена на фронт. Прошла всю войну, которая для нее окончилась только в 1946 году в Кенигсберге.

Тесный путь

После войны Мария вышла замуж, родила двух дочерей. Когда дочки подросли, она оставила мир и стала монахиней, а потом была подстрижена в схиму.

Монашество – это тайна. И каждый постриг – тоже тайна. Душа слышит глас Божий, откликается и идет за Богом. Мать Мария мало рассказывала или почти не рассказывала о себе, потому что духовная жизнь – она не напоказ. Поэтому чада ее узнавали о жизни матушки из случайно услышанных фраз, обрывков бесед, поздравлений к Дню Победы.

Храм в честь Успения Пресвятой Богородицы в г. Комсомольске-на-Амуре

Так ее чада и узнали о том, как в жизни Марии произошло такое же чудесное явление, как у ее родной мамы. Ей явилась Богородица и позвала за собой. Позвала оставить мир и благословила построить храм в честь Успения Пресвятой Богородицы в Комсомольске-на Амуре.

Много лет никто не знал о том, как же монахиня из средней полосы России оказалась на Дальнем Востоке. И лишь в конце жизни скупо, сдержанно упомянула она об этом чудесном явлении, когда ее расспрашивали многочисленные чада.

Так же случайно узнавали они о жизни матушки до пострига. Она была так скромна, что даже о ее фронтовой судьбе узнавали урывками. Увидит, допустим, Наталья на ногах матушки в летнюю жару теплые сапожки и спрашивает, отчего она так тепло одета. А матушка неохотно поясняет, что застудила ноги на переправе в годы войны, и вот сейчас старая простуда дает себя знать.

Знакомство с матушкой

Комсомольска-на-Амуре

Из Комсомольска-на-Амуре я получила множество писем, в которых искренне, с любовью, рассказывали о матушке. Чада описывали, как воздействовал на них сам облик матушки: простота, тишина, никакой экзальтации, спокойный тихий голос… Взгляд серо-голубых глаз глядел, кажется, прямо в душу.

Раба Божия Татьяна пишет так: «Первое, что я увидела в ее облике – это глаза. Они смотрели на меня с такой любовью! Любовь проливалась из них светлым потоком. И я оказалась в этом бесконечном потоке, ливне любви, и ощутила себя как в детстве, в безопасности, под теплой материнской защитой. Я стояла в каком-то блаженном оцепенении, и забыла все приготовленные вопросы. И думала: зачем я буду о чем-то спрашивать, ведь все понятно и так. Есть Бог, и все от Него, и все в Его воле».

Одна из близких чад матушки, Наталья Ивановна, на момент знакомства со старицей работала в техникуме в Комсомольске-на-Амуре заведующей кафедрой и преподавала технологию машиностроения. На работе у нее в тот момент обстановка была напряженная.

Начала Наталья Ивановна воцерковляться, после службы в храме помогать, и храм этот быстро стал для нее родным. И вот в мае 1998 года, как обычно, в воскресный день, пришла она на службу. А после службы попросили ее подсвечники почистить. Вдруг – видит: толпа народу собралась вокруг какой-то монахини, и все радостно повторяют: «Матушка приехала, матушка приехала!» А Наталья Ивановна была с ней незнакома. Так ей захотелось подойти к этой матушке, познакомиться, а надо послушание исполнять. Отойдет она от подсвечников, а через толпу никак пробиться к матушке не может. Вернется назад и опять подсвечники чистит. И так несколько раз.

Только в очередной раз поднимает Наталья Ивановна голову – а прямо перед ней мать Мария стоит. Смотрит пристально, внимательно, глаза в глаза. Наталью Ивановну как током ударило, такой это был сосредоточенный, ясный, четкий взгляд. Казалось, матушка видит все, что в ней, Наталье Ивановне, есть и было.

Улыбнувшись, мать Мария спросила, где и кем работает Наталья. А потом неожиданно сказала:

– Помолись, когда на работу пойдешь.

Тут матушку священник увел, а на прощанье она эти слова еще раз повторила:

– Не забудь, помолись, когда на работу пойдешь.

Так Наталья Ивановна и сделала. И – чудесным образом наладилось все на работе. Обстановка совершенно изменилась, и работать стало очень приятно. Так матушка духом прозрела все ее неприятности на работе и помогла с ними справиться.

Стала Наталья Ивановна духовным чадом схимонахини Марии и окормлялась у старицы 8 лет, до самой ее смерти в 2006 году.

Молитвенница

Матушка была молитвенницей. Один раз Наталья была свидетельницей ее молитвы. Шел разговор о каком-то происшествии, и мать Мария, отвернувшись, помолилась за человека, попавшего в беду. Наталья вспоминает, что была поражена этой краткой молитвой: матушка обращалась к Божией Матери так, как будто Она стояла рядом. Молилась схимонахиня Мария за всех своих чад и духом чувствовала, когда им плохо. Чада чувствовали молитву старицы. По ее молитве в жизни все налаживалось, становилось на свои места. Помогала матушкина молитва в трудных жизненных обстоятельствах.

Однажды Наталья тяжело заболела. Обычно у нее всегда был запас лекарств, потому что в то время ее мучили частые ангины. А тут, как на зло, все лекарства кончились. Наталья измерила температуру – ртутный столбик уже превысил отметку в 39 градусов. С трудом встав с постели, пошатываясь, подошла к шкафу, еще раз проверила коробку с лекарствами – нет ничего, пусто. Даже жаропонижающего нет. Легла в постель снова, и почувствовала, как тяжело дышать – начался отек. Наталья попыталась молиться, но в голове все путалось. Запомнила, что последние слова были обращены к духовной матери, и как будто провалилась куда-то.

Утром проснулась от солнечного луча, играющего на подушке. Голова не болела, была легкой, все тело – полным бодрости и сил. Абсолютно здорова! Наташа оделась и поехала к матушке. Поднимается по ступенькам, а матушка сама уже ей дверь открывает и – с порога:

– Поправилась? И слава Богу!

Раба Божия Александра из Комсомольска-на Амуре рассказала в письме, как по молитвам матушки прошло хроническое кожное заболевание у ее матери, мучившее ее много лет, и отступившее на следующий день после молитвы старицы.

Также Александра рассказала о тяжелой болезни и исцелении маленького внука, который лежал в инфекционном отделении. Полуторагодовалый ребенок находился в таком тяжелом состоянии, что решили делать переливание крови, уколы и капельницы уже не помогали. Александра в слезах поехала к матушке и попросила ее святых молитв за ребенка. На следующий день состояние внука значительно улучшилось, переливание крови делать не пришлось, ребенок выздоровел, и его выписали из больницы.

Александра написала о том, как ценили люди молитвы и благословение старицы, сколько выздоровлений произошло, как люди получали жилье, как открывались все двери, легко покупались билеты, и благополучной была дорога.

Собор в честь Казанской иконы Божией Матери в г. Комсомольске-на-Амуре Певчая собора Казанской иконы Божией Матери Грищенко Ольга Дмитриевна написала о том, как молитва матушки помогла ее маленькой дочери: «В июне 1998 года у нас родилась дочь Елена. Когда ей был один месяц, врач-окулист сказала, что в одном глазике перекрыт слезный канал. И даже назначила на вторник операцию по проколу канала.

Глазик у дочки гноился. Было очень страшно, ведь доченька совсем маленькая. Я знала, что сейчас в городе находится матушка схимонахиня Мария из Москвы, к которой многие обращались с просьбами, недоумениями, проблемами. И приходила помощь по ее молитвам.

Я взяла свою Леночку и пошла к матушке, рассказала ей о болезни дочурки. Матушка приняла нас ласково. Сказала, что, в первую очередь, нужно обращаться к небесному врачу, а потом уже к земному. Потом матушка замолчала и задумалась. Я только позднее поняла, что это она молилась за нас, грешных. Затем мать Мария сказала, что во время родов была травма, пережат слезный канал. Благословила заказать водосвятный молебен Казанской иконе Божией Матери, и водой с молебна промывать глазик. Что мы и сделали.

А когда пришли во вторник к окулисту, врач сказала, что операция не нужна, слезный канал открылся. Вот так Господь и Божия Матерь по молитве матушки наши слезки утерли».

Жительница Комсомольска-на-Амуре, Мартова Тамара, рассказывает в письме, как, по молитве старицы, отошли тяжелые искушения. Семья Тамары (она сама, муж, дочь, брат и мама) собралась эмигрировать. Оставалось 2 недели до отъезда, и билеты уже заказаны, и вещи собраны. Но на душе было неспокойно. Что ждет их в чужой стране?

И Тамара с дочкой пошли в храм. Там в это время была мать Мария. Тамара с дочкой подошли к ней и поделились своими переживаниями. Старица сказала: «Там, куда вы едете, рабы нужны». И благословила их остаться. Сразу же ушла вся тяжесть с сердца, они очень обрадовались благословению матушки. Но как было повернуть все события вспять – непонятно. Ведь муж и брат хотели уехать. Напоследок Тамара спросила у матушки: «Как сделать, чтобы мы не поехали?»

А потом, по словам Тамары, произошло настоящее чудо. Возвращаются они с дочкой домой, волнуются, переживают. Как с мужчинами объясняться? Тут вдруг приходит к ним брат и говорит: «Я пока не поеду». А Тамара с мужем в один голос радостно отвечают: «И мы не поедем!» Так и остались в родных краях, о чем сейчас нисколько не жалеют. Так семья Тамары избежала необдуманного поступка, и сейчас все они вспоминают об этом радостью.

Молитва схимонахини Марии помогала не только в трудных жизненных обстоятельствах. Главным было то, что молилась она о спасении людей, о том, чтобы пришли они к вере, чтобы жили благочестиво.

Духовные дары старицы

По воспоминаниям чад, мать Мария была очень скромным, смиренным человеком. Она была подвижницей и, как все подвижники, мало ела, кушала обычно чайной ложкой и совсем простую пищу. Часто болела, но старалась не принимать лекарств. Главным лекарством для нее было святое Причастие, святая вода и просфоры.

Но других к такой аскетической жизни она не призывала, так как обладала духовным рассуждением и знала, кто сколько может понести. Так раба Божия Александра прислала письмо матушки с советами о посте. Вот отрывок из письма:

«В отношении еды ты сама не бери на себя больше, чем надо, а то немало случаев больших бед после самочинных подвигов. Придерживайся середины и будет хорошо; а то хитро подойдет (враг), ослабит последние телесные силы, и никуда не будет годно, ни молиться, ни физически трудиться, вот ему радость. Так что, дорогая, очень важно внутреннее перерождение: желание ничего плохого не только не делать, но и не помышлять».

Матушка была кроткой и терпеливой. Наталья Ивановна вспоминает, как один раз матушка тяжело болела. Наталья пришла ее проведать. Смотрит – а на прикроватном столике стоит настольная лампочка без абажура. И яркий свет бьет матушке прямо в глаза. Ахнула Наталья, стала убирать лампочку. А келейница расстроилась: вспомнила, что матушка кротко попросила убрать лампу. Она и хотела убрать, да закрутилась по хозяйству и забыла. А матушка, попросив один раз, замолчала и больше не жаловалась на яркий свет, бьющий ей, страдающей от болезни, прямо в глаза. Молча терпела.

Еще матушка была строгой. В одном из монастырей она внезапно отчитала человека, который впал в уныние и решил уйти в мир. Он никому не открывал мучающие его помыслы, и был поражен, когда схимонахиня эти помыслы обличила. Матушка отругала его и, видимо, помолилась, потому что отступили от него бесовские помыслы. Отошло уныние, и он только радостно повторял окружающим:

– Ну и матушка! Ай да матушка!

Был и такой случай: поехала Наталья Ивановна с одной сестрой к матушке. Заходят они в электричку, а у сестры – чемодан довольно большой. Наталья предложила вдвоем его на верхнюю полку поставить, чтобы людям не мешал в проходе. Но сестра отказалась:

– Пусть стоит, где стоит. Ничего, кому надо, обойдут! Буду я тут еще ради чужого удобства возиться с такой тяжестью!

А тут на остановке зашел народ, стало тесно, и чемодан этот очень мешал людям всю дорогу.

Когда к старице приехали, она Наталью встретила приветливо, а на ее спутницу смотрела строго, укоризненно. Та ничего не поняла: почему это матушка ею недовольна?! А мать Мария и говорит:

– Почему только о себе думаешь? О людях почему не заботишься?! Вот так православная!

В другой раз после службы в храме старица вдруг обратилась к служащему священнику с вопросом об одной певчей на клиросе. Священник с недоумением ответил, что действительно, поет на клиросе такая сестра, но сейчас ее нет, она дома, готовится к сессии. Тогда мать Мария попросила отвезти ее к этой сестре. Сели они в машину, поехали. Приезжают к этой девушке, а старица говорит, что хочет побывать у нее на даче. Все, конечно, в недоумении, но поскольку мать Марию давно знают, ни о чем не расспрашивают, а слушаются.

Вот уже и на дачу приехали. Матушка им и говорит:

– Вы все в машине посидите, а мне нужно тут пройтись, осмотреться.

И, выйдя из машины, идет на соседний участок. Начинает ходить по чужому огороду, прогуливаться. Сидящие в машине молчат. Ждут, что дальше будет. Вдруг открывается дверь домика, что на соседнем участке, выходит мужчина. Растрепанный какой-то, воротник рубашки расстегнут на несколько пуговиц. Подходит он к матушке и начинает у нее что-то спрашивать. Сначала вроде сердито, а потом успокаивается. Вот они уже вместе ходят между грядок и говорят что-то неспешно. И даже улыбаются.

Через какое-то время матушка заканчивает разговор. Мужчина провожает ее и просит благословения. Мать Мария садится в машину и, ничего не объясняя, говорит:

– А теперь поедем назад в храм.

Расспрашивать старицу никто ни о чем не решился. Шли дни. Постепенно эта история стала забываться. Только месяц спустя священник узнал этого растрепанного соседа по даче в элегантно одетом мужчине. Он пришел на исповедь:

– Хочу я грех свой исповедать, батюшка! Помните, вы ко мне в сад приезжали, матушку ту чудесную с собой привозили? А я ведь тогда тяжелые времена переживал, испытывал сильное уныние. И решил покончить с собой. Повеситься. Я уже на чердак залез и петлю сделал, собрался эту петлю на шею надеть – слышу шум какой-то на участке. Кто-то чужой ходит. Ладно, думаю, успею я повеситься. Сейчас посмотрю, кто там ходит, а потом и повешусь.

Вышел, а там – матушка. Поговорил я с ней. А после разговора так мне на душе хорошо стало! Все скорби отошли куда-то! Солнце светит, птицы поют, гладиолусы мои любимые распускаются! Хорошо! Что это, я думаю, вешаться надумал, что за помрачение рассудка нашло?! Пошел, снял веревку. И вот – дальше живу. А постепенно и жизненные обстоятельства к лучшему изменились. Я вот пришел покаяться в попытке самоубийства. Отпустите грех, батюшка! Может, епитимью какую…

Рассказ настоятеля храма в честь Успения Пресвятой Богородицы игумена П.

«Хочу сказать, что я по натуре человек скептического склада, поэтому можете не опасаться с моей стороны каких-либо преувеличений в оценке личности матушки Марии. Речь пойдет исключительно о том, «что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши” (1Ин.1-1).

Вот с рук, пожалуй, и начну, то есть, с истории нашего с ней знакомства. Свой первый приход я получил в год тысячелетия Крещения Руси (1988). Прибыв на него в город Комсомольск-на-Амуре, нашел там переделанный под церковь небольшой жилой дом в довольно плачевном состоянии.

На одной из ближайших служб призвал прихожан вносить пожертвования для ремонта здания. Мой призыв особого эффекта не имел, то ли по бедности малочисленной паствы, то ли оттого, что люди хотели сперва присмотреться к новому батюшке. Надо сказать, оснований для недоверия мой предшественник оставил им предостаточно. Да и сам я, как увидите ниже, был далек от апостольской нестяжательности.

Однажды на вечерне замечаю в храме незнакомую старушку в темно-сером плаще и большом черном платке, в несколько слоев намотанном на голову. Поверх него натянут жгут каких-то нелепых выпуклых очков, похожих на летные или сварочные. Сдвинутые на лоб, они производят довольно комическое впечатление.

Но мне – не до смеха, так как мои прихожане, явно забыв о молитве, обступили эту «летчицу» и без конца суют ей в руки и в карманы какие-то бумажки. Во время каждения убеждаюсь в том, что это – поминальные записки и деньги. Моему внутреннему возмущению нет предела: «Как так! Кружки стоят пустые, старая штукатурка на голову осыпается, а тут без настоятельского благословения какая-то залетная смеет последнее отнимать! Да еще во время службы!”

Еле дождался окончания всенощной, но не успел и рта раскрыть, как старушка сама ко мне подошла со свертком в руках.

– Вот, – говорит, – батюшка, вы в храме Успения Божией Матери служите… Примите же от нас, москвичей, во славу Пречистой. (Матушка много лет в столице прожила).

Я край газетки отвернул, смотрю – ризы голубые парчовые, о каких тогда и мечтать не смел.

– Нет, – отвечаю, – не приму. Что это вы тут на службе мне устроили? Или в Москве не принято на сбор пожертвований в храме у священника благословляться?!

Она поклонилась и вышла, оставив сверток на панихидном столе.

На следующий день, по случаю престольного праздника, после Литургии во дворе была накрыта трапеза, на которую я велел и нашу гостью пригласить. Сижу с причтом на одном конце стола, а она – на другом. Поглядываю на нее невольно: характерная аскетическая бледность лица с оливковым оттенком и глаза какие-то необыкновенные. Уже много позже понял – так смотрит бесстрастие…

Матушка же на меня никакого внимания не обращала и, как мне сначала показалось, вполголоса рассказывала соседям о посещении каких-то приходов, попутно давая характеристики служившим на них пастырям примерно в таком ключе: «Батюшка там очень хороший, только вот зачем же он то-то и то-то делает, ведь так не полагается, грех…” Ну, думаю, час от часу не легче, теперь еще и духовенство прилюдно будет обсуждать…

Но вдруг как током меня ударило – она же мои, мои тайные грехи обличает! Ну да, – это я вчера сам сделал, и это про меня, и это – тоже!

После трапезы подошел я к Матушке со словами: «Простите, вижу вы непростой человек…” Пригласил ее в свою келью, и тут уж пошел прямой и нелицеприятный разговор.

Выяснилось, что Матушка знает про меня все, знает больше, чем я сам. Между прочим, спросила:

– Батюшка, а почему у вас руки такие красные?

– Как красные? – удивляюсь, – обыкновенные руки, всегда такие были.

– Да нет, красные. Правда, не такие как у одного старосты, который и кружки тайно вскрывает, и домой вещи из храма тащит… У него прямо огнем горят и по локоть, а у вас – только вот до сих пор, и такие, красноватенькие. Может, все-таки где-то непорядок с документами или на себя что-то лишнее истратили?

Ну, конечно, был грех. Я ведь не только храм благоукрашал, кое-что из церковных средств и на личные нужды шло, на обстановку домашнюю, на утешение плоти…

В общем, пришлось не только рукам краснеть.

А еще рассказала Матушка, как приход этот в 60-е годы, во время хрущевских гонений, по велению Самой Богородицы открывала. Явилась Она ей
в сонном видении и сказала: «Есть такой город – Комсомольск-на-Амуре. Ты должна там храм в честь Моего Успения открыть”.

Матушка когда, проснувшись, на карту поглядела – ахнула: чуть не десять тысяч километров от Москвы! Засомневалась – не прелесть ли какая? После этого вскоре ее паралич разбил, и Богородица еще дважды приходила, повторяя: «Поезжай!” И когда решилась ехать – встала на ноги».

Рассказ прихожан храма в честь Успения Пресвятой Богородицы

«Современный приход Успения Пресвятой Богородицы появился в Комсомольске-на-Амуре в конце 60-х годов по воле самой Пресвятой Богородицы. Мать Мария приехала в наш город выполнять наказ Божией Матери вместе со своей сестрой. Приехав, они познакомились с верующими женщинами и молились дома у одной из них.

Господь вразумил купить дом под храм. И вот четыре женщины: Юлия Ивановна Беговаткина, Валентина Митрофановна Макарова, Евгения Ивановна Журавлева, Мария Константиновна Шиш – на свои средства купили дом по улице Лермонтова, 83а. Властям это не понравилось, и они собрали товарищеский суд. Но на суде народ заступился за верующих, сказав: «Пусть бабушки молятся”.

Перестраивали дом под церковь всем миром. От руки переписывались богослужебные тексты, акафисты, панихиды. Из подручных материалов изготавливали церковную утварь. Окормлять верующих, служить, исповедовать приезжали священники из Хабаровска: иеромонах Анатолий, игумен Серафим, протоиерей Димитрий.

Мать Мария помогала в строительстве храма и молитвой, и средствами, которые жертвовали верующие люди. Она регулярно приезжала в Комсомольск-на Амуре, в течение 18-ти лет окормляла храм Успения и всех верующих этого города. Ездили из Комсомольска-на-Амуре и к ней в Орел. Как-то, по благословению настоятеля храма, одна из четырех женщин, собравших деньги на покупку дома под храм, будущая схимонахиня Евлогия, поехала к матушке в Орел за плащаницей Пресвятой Богородицы.

Заказали плащаницу в церковной мастерской. Когда она была готова, принесли в храм освятить. Священник, который освящал плащаницу, сказал, что ее как будто освятила Сама Богородица, такое сильное от нее благоухание. Плащаницу бережно упаковали, и мать Мария со своей спутницей поехали на вокзал, чтобы добраться на поезде до Москвы, а оттуда на самолете лететь на Дальний Восток.

Поезд должен был вот-вот отправиться. Им кто-то открыл заднюю дверь в вагоне, и они вошли и встали у купе проводника. Проводник удивился, увидев матушек, но разрешил им ехать. От плащаницы шло сильное благоухание. Некоторым пассажирам это благоухание показалось нестерпимым, они стали возмущаться и прикрывать двери в купе, не выдержав благодати от присутствия святыни.

Утром приехали в Москву, сели в автобус, чтобы доехать до аэропорта. Там повторилась та же история. Когда приехали в аэропорт, оказалось, что посадка уже закончилась, и самолет уже выруливает на взлетную полосу. Матушки начали молиться, и самолет задержали. Их попросили сесть в автобус и повезли к самолету.

Когда пошли к трапу, то увидели во всех иллюминаторах удивленные лица пассажиров. Люди ожидали увидеть каких-то важных персон, из-за которых задержали рейс. А вместо этого увидели двух пожилых женщин деревенского вида. А когда матушки вошли в салон самолета, вокруг снова разлилось благоухание».

Плащаница была привезена в храм как раз накануне престольного праздника – Успения Пресвятой Богородицы.

Последний раз схимонахиня Мария приезжала в Комсомольск-на Амуре в 2000 году, когда ей было уже 78 лет. В такие почтенные годы она ехала через всю страну на Дальний Восток в свой любимый храм, к своим чадам. Умерла матушка в 2006 году, в возрасте 84-х лет, и похоронена в городе Орле на Афанасьевском кладбище, рядом с женским монастырем.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *