Старцы в Санкт-Петербурге

Один из старейших клириков Санкт-Петербургской епархии, настоятель церкви иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша», протоиерей Иоанн Миронов отметил 85-летие 25 ноября в день памяти свт. Иоанна Милостивого
В алтаре молилось около пятидесяти священнослужителей — сколько смогли поместиться. Священники стояли вокруг престола в несколько рядов. Поздравить дорогого именинника собрались клирики не только из храмов Санкт-Петербурга и разных городов России, но также из Грузии, Украины, Греции, Сербии. Причастников в храме было столько, что причастие народа длилось не менее сорока минут.
После окончания Божественной литургии был отслужен благодарственный молебен. Первым поздравил отца Иоанна протоиерей Валерий Швецов, благочинный Красносельского благочиния. В своем слове отец Валерий сказал:

«И хотя Господь посетил Вас немощию тесной, но Он же и укрепляет Вас и готовит Вам достойную награду на Небесах».
Завершая речь, красносельский благочинный напомнил, что в Красносельском районе уже начато строительство храма в честь свт. Иоанна Милостивого — небесного покровителя протоиерея Иоанна.
Протоиерей Александр Миронов, сын отца Иоанна, зачитал поздравительный адрес викария Санкт-Петербургской епархии епископа Маркелла.
Следующим поздравил отца настоятеля ктитор прихода Сергей Васильев. Затем протоиерею Иоанну преподнесли «Книгу почета и чести России» в которую его имя было внесено одним из первых. А его сыну отцу Александру вручили памятную серебряную медаль «Во имя России».
Также именинника поздравили: протоиерей Владимир Цветков, руководитель Общества православной культуры имени святителя Игнатия Брянчанинова, игумения Маркелла, настоятельница Спасо-Казанского монастыря в Псковской области, монахиня Иоанна, настоятельница Свято-Тихоновского монастыря.
В ответном слове батюшка сказал:
«Всех вас благодарю, братья и сестры! За вашу любовь и внимание. Я недостоин, недостоин такого внимания. Но радуюсь, глядя на вас. Вы, как пчелки в улей, спешите в церковь Божию».
Желающих поздравить протоиерея Иоанна оказалось больше, чем смог вместить храм. Маленькая домовая церковь, находящаяся в промзоне на Цветочной улице известна благодаря своему настоятелю. Этот храм, расположенный на втором этаже одного из бывших производственных помещений завода «АТИ», знают далеко за пределами нашей епархии. В обычный воскресный день здесь бывает достаточно тесно, но сегодня в него вообще было не войти. Люди стояли плотной стеной еще на первом этаже, занимали всю лестницу до церкви и поднимались выше на третий этаж, где плотно стояли на балконе.
Церковь иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша» собирает верующих со всех районов города. Ныне тезоименитый протоиерей Иоанн Миронов настоятельствует здесь с 1998 года. Многие православные небезосновательно почитают отца Иоанна как старца и продолжателя молитвенных трудов таких подвижников ХХ века, как архимандрит Иоанн (Крестьянкин) и протоиерей Николай Гурьянов.
Вскоре после окончания Великой Отечественной Войны, во время которой будущий пастырь служил в армии, он посетил прп. Серафима Вырицкого и получил от него благословение на учебу в Санкт-Петербургской семинарии.

В своей жизни отец Иоанн встречался с прп. Кукшей Одесским, много раз бывал у прп. Симеона Псково-Печерского, более сорока лет дружил с прот. Николаем Гурьяновым, а с митрополитом Ионном (Снычевым) находился в духовной дружбе с тех времен, когда будущий владыка был еще иеромонахом.
Видимо, отблеск сияния Царства Небесного, исходящий от святых людей, с которыми нынешнему имениннику посчастливилось общаться, отразился и в его душе. Приходящие теперь к старцу люди, видят этот отблеск в глазах батюшки.
Многая и благая лета протоиерею Иоанну Миронову!
Служба коммуникации СПб митрополии

На публичные слушания вынесен проект застройки культовыми учреждениями участка на проспекте Ленина в Красном Селе.

Площадь участка – 20 877 кв.м, он находится недалеко от улицы Ломоносова (кадастровый номер 78:40:0900206:1074).

Тут предполагают разместить храм Сергия Радонежского и храм Ксении Петербургской высотой в 15 м, воскресную школу (478 кв.м) и приходской комплекс. Он будет состоять из одноэтажного и двухэтажного корпусов, где появятся учебные комнаты и мастерские, столовая, библиотека, административные, подсобные и технические помещения, комнаты для постоянного местонахождения духовных лиц, паломников и послушников.
На территории разместят детскую игровую площадку, прогулочную рекреационную зону, парковку, рассчитанную на 66 авто и 12 велосипедов.

Заказчик проекта – православный приход домового храма в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша» при заводе АТИ СПб епархии.

Публичные слушания пройдут 23 декабря в администрации Красносельского района (ул. Партизана Германа, 3). Информация о проекте размещена на сайте КГА.

Протоиерей Иоанн Миронов
Он почти не спал, а только молился
После переезда отца Николая на остров Залит ему пришлось немало потрудиться физически. Господь даровал ему золотые руки, и он все делал сам — и крышу на храме железом покрывал, и стены красил, и полы ремонтировал, и обновлял убранство храма. Конечно, у него были и помощники (в первую очередь — мамочка), но очень многое он все равно любил делать самостоятельно.
Есть в храме Святителя Николая на Залите почитаемый чудотворный образ Божией Матери «Благодатное Небо». Празднование ему установлено в день Смоленской иконы Божией Матери — 10 августа. В тяжелые смутные времена с этой иконы была похищена серебряная риза, и отец Николай сразу, как приехал на остров, постарался одеть образ Божией Матери в подобающую порфиру. Игумения Тавифа из Свято-Духовского монастыря в Вильнюсе вышила ризу Богоматери на голубом бархате. Сколько слез радости и боли сопровождали эту работу матушки-игумении, знает, наверное, только Хозяйка ризы. В 1960 г., после двухлетнего труда, риза была надета на икону. В том же году игумения Тавифа почила от тяжелого долговременного недуга. А вышитая матушкой риза и поныне радует всех своей красотой.
Особым подвигом отца Николая было озеленение острова. Батюшка с материка привозил деревца и высаживал их. Чтобы они прижились, нужно было огромное количество воды. В день отцу Николаю приходилось носить по 100 и больше ведер. Все деревца прижились, и сейчас, уже выросшие, радуют зеленой листвой.

Когда я приезжал к старцу на остров, то опять, как и в Гегобрастах, был свидетелем его подвига — он почти не спал: днем служил и работал, а ночью молился. Батюшка меня оставлял у себя в комнатке, мы вместе вставали на правило, но я быстро уставал. Он, видя мое полусонное состояние, говорил: «Ты, Ванюша, ложись». Утром проснусь, а он снова перед иконами стоит, молится. Ложился ли отец Николай вообще — не знаю. Вряд ли сыщешь другого такого молитвенника в наше время. Сам отец Николай духовно питался от старцев всю жизнь, он не был самочинником. Когда был молодой, часто ездил в Печеры, Почаев, Киев, Прибалтику. Особо он почитал старца Гавриила Псково-Елеазаровского. И чад своих батюшка всегда (по личному опыту молодости) обязательно благословлял на паломничества к святыням: «Это все в сердце останется. В трудную минуту вспомнишь и утешишься».
Священник Алексий Лихачев
Бережно передавал ответ из самих уст Божьих
Когда едешь к нему, то пересматриваешь свою совесть, будто перед кончиной или Страшным Судом, ибо ничто не могло укрыться от его проницательного взора. И столько вопросов теснится в груди… Но что интересно — уже ночью, при подъезде к Новгородским и Псковским землям, начиналось удивительное прояснение сознания. Перечитываешь, бывало, свою памятную записочку к батюшке и видишь, что этот вопрос — праздный, его можно и не задавать, а тот — надуманный, ты еще не дорос, чтобы исполнить совет, а третий вопрос, оказывается, уже содержит в себе ответ. Оставалось главное: Господи, как мне исполнить Твою волю в той или иной ситуации, как не поступить самочинно, по страсти или малодушию?
И вот, приезжая уже таким, поработавшим над собой и просветленным, получаешь наконец ответ из самих уст Божиих, который бережно передается тебе этим небожителем на земле — светлоликим старичком-священником, которому открыта ТАЙНА, тайна святых — как жить, чтобы Царствие Небесное было «внутри вас”.
<…>
Необычная манера была у батюшки проповедовать. Вот он выходит с крестом в конце литургии. Сам худенький, облачение — мешком. Достает свою толстую затертую тетрадочку. «Вот послушайте, мои драгоценные…” -говорит немного дребезжащим старческим голосом, с такими ласковыми нажимами на ударениях. «Сегодня праздник Господний…” — читает он чью-то проповедь.
Люди жадно слушают, многие с сумками и рюкзаками, издалека… Вслушиваюсь в слова: «Так мы с вами, мои любезные, самые счастливые, потому что Господь с нами, Царство Небесное здесь, на земле, и Ангелы Божий рядом”… Приглядываюсь (а мне удобно с клироса за ним приглядывать) — батюшкины глаза из-под очков глядят сквозь тетрадочку: он давно уже говорит от сердца, а на ресничках — слезы…
Протоиерей Олег Тэор
Когда я его поминаю, мне приходит помощь
Мы познакомились, когда я еще не был священником, просто трудился в приходе, в Самолве, где около храма похоронен его отец. Несколько раз он передавал через знакомых, чтобы я к нему приехал.
В то время расписание катеров было такое, что на острове можно было пробыть не более полутора часов.
В мой первый приезд батюшка примерно за пятнадцать минут дал мне очень ценные рекомендации для диаконского служения, к которому меня готовили. Эти рекомендации никто до отца Николая не догадался мне дать. Он не только заботливо объяснял и показывал всё нужное для практики, но и меня заставлял за ним повторять. Такое внимание очень тронуло меня и осталось в памяти навсегда. Я стал часто приезжать к отцу Николаю. Подолгу оставался у него, ночевал, старался всё фотографировать. Он показывал мне свои фотографии, грамоты, стихи.

Присутствовал я и на литургиях, когда служил отец Николай. Служил он красиво, хорошо, благодатно. Храм у него освещался только свечами и лампадами. Он сам срезал электрическую проводку.
Запомнилось, как во время проскомидии, на которой была гора записок, я спросил, сколько частичек вынимать из просфор. Он сказал, что в одной мучинке — миллион частичек. Но поминал он всех, обо всех молился. Много к нему ездило народу, оставляли записки, и всех он помнил. Ходили к нему и мама моя, и тетя.
Однажды отец Николай показал моей тете записочку, которую она написала несколько лет назад. Значит, он продолжал молиться об этих душах.
Когда я трудился на одном заброшенном приходе, который из-за нехватки средств на ремонт должен был закрыться, отец Николай старался оказать мне посильную помощь, даже если сам не имел средств. Например, он смастерил и подарил в храм лампады, очень красивые, на цепях, искусно сплетенных из медной проволоки. Их было около десяти. К сожалению, они не сохранились, так как я оставил их в том храме. Храм не отапливался. Зимой мне было там очень холодно, особенно когда в родительский день приходил в четыре часа утра совершать проскомидию. Зная это, отец Николай подарил мне свою особую зимнюю шерстяную рясу с деревянными застежками.
Помогал отец Николай и молитвами, и советами. Он не только мне лично говорил всё, что нужно, но, бывало, и через кого-нибудь неожиданно передавал совет, как поступить. Причем другие об этом не знали. Батюшка чувствовал и прозревал все мои трудности. Сейчас я также чувствую его молитвенную поддержку. Бывает, что, когда его поминаю, мне идет помощь.
Анна Ивановна Трусова
Как же он увидел, что она идет с тяжелой сумкой?
Однажды мне рассказали две островские жительницы еще об одном случае прозорливости. Они сидели у старца и вдруг он говорит: «Идите, сестру Анну встречайте. Она сумку тяжелую несет. Ей нелегко». Они вышли, издалека меня увидели и поразились (а они тогда не очень-то в прозорливость батюшки верили): «Как же он увидел, что она идет с тяжелой сумкой?»
Батюшка вообще островных жителей считал своими и жалел их. Однажды мы шли с батюшкой по острову от матушки Анастасии, и стоит мужчина пьяненький. Чувствуется, что он еле на ногах держится. Мы подошли, и батюшка говорит: «Иван Иванович. Вам мое почтение». — «Батюшка, батюшка, да как же вы так ко мне…» И я потом спросила: «А почему вы так сказали?» А он ответил: «Там, где просто, там ангелов со сто, а где мудрено — там ни одного». Островные жители простые были, потому батюшка их и любил.
Потом мы повстречали мальчика. Батюшка назвал его по имени (он, видимо, всех жителей острова по имени знал). Благословил его и спрашивает: «Как твои дела?» — «Хорошо, батюшка». — «Я вот и говорю — все у тебя хорошо. Бог тебя благословит». И опять для меня повторил: «Где просто, там ангелов со сто, где мудрено — ни одного».
Наталия Александровна Лукина
Чаще всего он говорил: «Надо помолиться»
А говорил он совсем немного и, казалось бы, одни и те же слова разным людям, а все получали утешение в самых различных обстоятельствах. Мне пришлось получить прямое свидетельство этого.

Несколько лет я ездила к батюшке с вопросами по поводу строительства храма, но при этом многие прихожане просили меня задать батюшке их личные вопросы. И я всегда брала с собой тетрадку, где были записаны эти вопросы, и напротив каждого имени записывала, что ответил батюшка: «Благословляю… Не надо… Пусть потерпит… Не скажу… Все будет хорошо…».
Чаще всего он говорил: «Надо помолиться». И привозила я эти ответы, и видела, как такие простые, краткие слова доходят прямо до души человека, входят прямо в сердце. Все становится на свои места.
Слово старца, простое по форме, обладало духовной энергией. А потом, когда уже старец не принимал, я через одну местную жительницу, которая носила ему рыбу и молоко, пересылала свои вопросы, и опять старец отвечал кратко: «да», «нет», — но в душу приходил мир, и те обстоятельства, которые казались ужасными, переставали такими казаться.
Да и теперь я делаю то же самое — посылаю свои вопросы на остров, та же женщина ходит теперь уже на могилку, постоит, почитает их, а мы тут все ощущаем, что старец за нас помолился — и все устроилось. Кстати, так было и тогда, когда старец болел — приезжали мы на остров, постоим у домика, прочитаем на кладбище акафист святителю Николаю, мысленно побеседуем со старцем — и такое было всегда чувство, что он нас услышал и утешил, успокоил.
Музыкант Алексей Белов
«А не твоя ли это жена? — Нет. — Венчайтесь!”
Мы сошли с лодки на остров, отправились к храму и там встретили отца Николая. Он беседовал в церковном дворе с людьми, приехавшими раньше нас. И когда мы, наконец, подошли к батюшке… Помню, что я не смог смотреть ему в глаза. Вернее, я смотрел, но вместо них видел яркое-яркое, ослепительно синее небо. Разглядеть его удивительные глаза удалось только в следующие визиты, а от первой встречи в памяти осталась лишь эта небесная синева.
Отец Николай ответил на мои вопросы, но не сами его ответы меня поразили и обрадовали, а то, что сбылась моя мечта — старец увидел меня таким, какой я есть. Как будто вся жизнь моя открылась батюшке, когда он говорил вещи, которые мог знать обо мне только Господь.
Приведу один пример. Я часто читал в уме молитву, о которой никогда никому не говорил, и ни разу в жизни не произнес ее вслух. Это была тайна, которой я не делился даже с самыми близкими людьми. Но когда речь зашла о духовной жизни, батюшка тут же назвал мне именно эту молитву, хотя прочесть ее он мог только в моем сердце. Тайн для него не существовало.
На вопрос — угодно ли Богу мое ремесло, отец Николай улыбнулся и сказал: «Угодно». И не было в его ответе никакой оценки рок-музыки в целом как культурного явления. Просто он видел мою душу, мое отношение к творчеству, стремление не согрешить, сочиняя…
Это был ответ мне, и только мне. Потому что я знал людей, которые погубили себя, занимаясь рок-музыкой. Но ведь погибнуть можно на разных путях, гибнут и альпинисты, и художники, и моряки… Даже простой рабочий может пойти вразнос, спиться и умереть от водки.
Не в профессии тут дело, а в нашем отношении к ней, к ближним, к Господу, да и к себе тоже. Уже потом я часто слышал от батюшки, что любой труд может быть благодатным, если заниматься им честно и с любовью к людям. А тогда, в первую встречу, он лишь сказал с улыбкой: «Угодно». Но в этом коротком слове я увидел всю свою жизнь.
И вот, когда я получил ответы на все свои вопросы, батюшка вдруг спрашивает у Оли (певица Ольга Кормухина):
— Слушай, а это не твой муж?
Она отвечает:
— Нет…
Тогда он ко мне повернулся и указал на нее:
— А это не твоя ли жена?
Я растерялся, говорю:
— Нет, батюшка, не моя.
Тут он и сказал:
— Венчайтесь.
Ох, как же мы оба испугались тогда! У меня просто дар речи пропал, я стоял и ошалело лепетал что-то нечленораздельное: «Ба-ба-батюшка… дык… я… я…»
Мы ведь с Олей и знали-то друг друга всего две недели. За это время общались лишь по телефону, если не считать нашей встречи в монастыре. Естественно, у меня даже и мыслей никаких в эту сторону не возникало. И вдруг слышу от старца — венчайтесь! …Вспомнил я наш с Ольгой разговор в поезде и подумал: до какой же степени мы с ней оказались не готовы услышать о себе волю Божию…
Батюшка посмотрел на нас, перепуганных, растерянных, засмеялся и говорит:
— Ну ладно, ладно, идите, погуляйте вон по бережку…
Вроде бы свел все к шутке. И мы отправились гулять по острову. Погода стояла удивительная. Там ведь вообще очень красиво, на Залите. Светило солнце, ветерок шелестел листвой… Мы шли и успокаивали друг друга разговорами о том, как здорово пошутил отец Николай.
Но в то же время оба прекрасно понимали, что это не шутки и все нам сказано всерьез. От этого было немного не по себе. И вдруг я услышал все тот же мой внутренний голос: «Ты просил Бога о суженой, ты просился к старцу — вот тебе все сразу! А ты опять недоволен».
И я решил: если это и в самом деле воля Божия — пусть будет так. Мы с Ольгой стали встречаться, много общались, присматривались, старались лучше узнать друг друга.
…Через восемь месяцев мы повенчались. Сейчас я понимаю, что о такой жене, как Оля, я даже мечтать не мог. Она оказалась той самой суженой, той моей половинкой, которую человеку может послать лишь Господь.
Певица Ольга Кормухина
Рядом с ним духовный мир становился реальностью
Больше всего удивляла его подлинность. Подлинность во всем. У меня так сложилась жизнь, что многие мне в глаза говорили одно, а за глаза — другое. Меня предавали самые близкие люди. Это, пожалуй, единственный человек в жизни, в котором я была уверена, что он не только ничего не скажет обо мне дурного, а даже не подумает. Я это знала. Он был неспособен.
И поражало то, что рядом с ним мир духовный становился реальностью. А наш реальный мир становился как нарисованный. А то, что касалось духа, сокровенной жизни, Божественного чего-то, было естественным. Даже чудо было естественным. Оно казалось нормой, а наша жизнь казалась ненормальной.
Мы любим рассказывать один случай. Один профессор математики, русский, приехал со своим английским другом, тоже профессором математики, совершенно неверующим. И русский очень молился, чтобы тот уверовал. А англичанин имел помысел: «Если покажет мне этот старец чудо, тогда уверую».
Приехали, батюшка их встретил, завел в келью, и сразу же, с первых слов говорит: «Какое же чудо тебе, сынок, показать?» Подошел к выключателю и начал щелкать: «Вот есть свет, а вот нету света. Вот есть свет, а вот нету света. Ха-ха-ха». Посмеялись, и отец Николай отправил их домой: «Езжайте, сынки, с Богом, пока тихонько». Англичанин тоже посмеялся, мол, какие могут быть чудеса? Ведь ученый человек.
Приехали они с острова обратно на материк, а там толпа народа, милиция, рабочие какие-то провода тащат. «А что случилось-то?» — «Так три дня уже на островах света нет». И ученый наш тут же развернул лодку обратно.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *