Стяжать дух

СТЯЖАНИЕ ДУХА СВЯТОГО
учение прп. Серафима Саровского о главной цели христианской жизни, изложенное им в беседе с Н.А. Мотовиловым: «Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель нашей христианской жизни состоит в стяжании Духа Святого Божиего… Добро, ради Христа делаемое, не только в жизни будущего века венец правды ходатайствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодати Духа Святого…» — «Как же стяжание? — спросил я батюшку Серафима. — Я что-то не понимаю». — «Стяжание — все равно что приобретение, — отвечал мне он. — Ведь вы разумеете, что значит стяжание денег. Так вот все равно и стяжание Духа Божиего. Ведь вы, ваше боголюбие, понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание денег, получение почестей, отличий и других наград. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный, и он, как денежный, чиновный и временный, приобретается почти одними и теми путями, очень сходственными друг с другом. Бог Слово, Господь наш Богочеловек Иисус Христос уподобляет жизнь нашу торжищу и дело жизни нашей на земле именует куплею… Земные товары — это добродетели, делаемые Христа ради, доставляющие нам благодать Всесвятого Духа, без которого и спасения никому нет и быть не может. Сам Дух Святый вселяется в души наши, и это самое вселение в души наши Его, Вседержителя, и сопребывание с духом нашим Его Тройческого Единства и даруется нам лишь через всемерное с нашей стороны стяжание Духа Святого, которое и предуготовляет в душе и плоти нашей престол Божиему Всетворческому с духом нашим сопребыванию, по непреложному Слову Божиему: «Вселюся в них, и похожду, и буду им в Бога, и тии будут людие Мои». Конечно, всякая добродетель, творимая ради Христа, дает благодать Духа Святого, но более всего дает молитва, потому что она как бы всегда в руках наших как орудие для стяжания благодати Духа… Молитвою мы с Всеблагим и Животворящим Богом и Спасом нашим беседовать удостаиваемся…» — «Батюшка, — сказал я, — вот вы все изволите говорить о стяжании благодати Духа Святого как о цели христианской жизни, но как же и где я могу ее видеть? Добрые дела видны, а разве Дух Святый может быть виден? Как же я буду знать, со мной Он или нет?» — «Благодать Духа Святого, — отвечал старец, — есть свет, просвещающий человека. Господь неоднократно проявлял для многих свидетелей действие благодати Духа Святого в тех людях, которых он освящал и просвещал великими наитиями Его. Вспомните Моисея… Вспомните преображение Господа на горе Фаворе». — «Каким же образом, — спросил я батюшку отца Серафима, — узнать мне, что я нахожусь в благодати Духа Святого?» — «Это, ваше боголюбие, очень просто! — отвечал он мне, взял меня весьма крепко за плечи и сказал: — Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобой!.. Что же ты не смотришь на меня?» Я отвечал: «Я не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыплются. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли!» О. Серафим сказал: «Не устрашайтесь, ваше боголюбие, и вы теперь сами так же светлы стали, как и я сам. Вы сами теперь в полноте Духа Божиего, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть». И, преклонив ко мне свою голову, он тихонько на ухо сказал мне: «Благодарите же Господа за неизреченную к вам милость Его. Вы видели, что я не перекрестился даже, а только в сердце моем мысленно помолился Господу Богу и внутри себя сказал: «Господи, удостой его ясно и телесными глазами видеть то сошествие Духа Твоего, которым Ты удостаиваешь рабов Твоих, когда благоволишь являться в свете великолепной славы Твоей». И вот, батюшка, Господь и исполнил мгновенно смиренную просьбу убогого Серафима… Как же не благодарить Его за неизреченный дар нам обоим! Этак, батюшка, не всегда и великим пустынникам являет Господь Бог милость Свою. Это благодать Божия благоволила утешить сокрушенное сердце ваше, как мать чадолюбивая по предстательству самой Матери Божией… Смотрите просто и не убойтесь — Господь с нами!» — «Что же чувствуете вы теперь?» — спросил меня о. Серафим. «Необыкновенно хорошо!» — сказал я. — «Да как же хорошо? Что именно?» — Я отвечал: «Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу!» — «Это, ваше боголюбие, — сказал батюшка о. Серафим, — тот мир, про который Господь сказал ученикам Своим: «Мир Мой даю вам, не яко же мир дает, Аз даю вам. Аще бы от мира бысте были, мир убо свое любил бы, но Аз избрах вас от мира, сего ради ненавидит вас мир. Но дерзайте, яко Аз победих мир». Вот этим-то людям, избранным от Господа, и дает Господь тот мир, который вы в себе теперь чувствуете. «Мир», по слову апостольскому, «всякий ум преимущий» (Флп. 4:7). Что же еще чувствуете вы?» — «Необыкновенную сладость!» — отвечал я. — «Что же еще вы чувствуете?» — «Необыкновенную радость во всем моем сердце!» — Батюшка о. Серафим продолжал: «Это та самая радость, про которую Господь говорит в Евангелии Своем: «Жена, егда рождает, скорбь имать… егда же родит отроча, ктому не помнит скорби за радость». Но как бы ни была утешительна радость эта, которую вы теперь чувствуете в сердце своем, она ничтожна в сравнении с тою, про которую Сам Господь устами Своего апостола сказал, что радости той «ни око не виде, ни ухо не слыша, ни на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9). Предзадатки этой радости даются нам теперь, и если от них так сладко, хорошо и весело на душах наших, то что сказать о той радости, которая уготована на небесах плачущим здесь на земле?.. Что же вы чувствуете, ваше боголюбие?» Я отвечал: «Теплоту необыкновенную!» — «Как, батюшка, теплоту? Да ведь мы в лесу сидим. Теперь зима на дворе, и под ногами снег, и на нас более вершка снегу, и сверху крупа падает… Какая же может быть тут теплота?» Я отвечал: «А такая, какая бывает в бане, когда поддадут на каменку…» — «И запах, — спросил он меня, — такой же, как из бани?» — «Нет, — отвечал я, — на земле нет ничего подобного этому благоуханию…» Батюшка о. Серафим, приятно улыбнувшись, сказал: «И сам я, батюшка, знаю это точно так же, как и вы, да нарочно спрашиваю у вас — так ли вы это чувствуете?.. Ведь ни на вас, ни на мне снег не тает и над нами тоже, стало быть, теплота эта не в воздухе, а в нас самих. Она-то и есть та самая теплота, про которую Дух Святый словами молитвы заставляет нас вопиять ко Господу: «Теплотою Духа Святого согрей мя!» Так ведь и должно быть на самом деле, потому что благодать Божия должна обитать внутри нас, в сердце нашем, ибо Господь сказал: «Царство Божие внутрь вас есть». Ну, уж теперь нечего более, кажется, спрашивать, ваше боголюбие, каким образом бывают люди в благодати Духа Святого! Будете ли вы помнить теперешнее явление неизреченной милости Божией, посетившей нас?» — «Не знаю, батюшка! — сказал я. — Удостоит ли меня Господь навсегда помнить так живо и явственно, как теперь я чувствую, эту милость Божию». — «А я мню, — отвечал мне отец Серафим, — что Господь поможет вам навсегда удержать это в памяти вашей, ибо иначе благость Его не преклонилась бы так мгновенно к смиренному молению моему, тем более что и не для вас одних дано вам разуметь это, а через вас для целого мира, чтобы вы сами утверждались в деле Божием и другим могли бы быть полезными».Источник: Энциклопедия «Русская цивилизация»

Стяжание

  • Беседа преподобного Серафима с Н. А. Мотовиловым о цели христианской жизни
  • Стяжание благодати архим. Рафаил (Карелин)
  • Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси И.М. Концевич
  • Молитвы в страсти сребролюбия и уповании на земное стяжание

Стяжа́ние – приобретение, накопление.

Бог открыл нам через преподобного Серафима Саровского, что цель христианской жизни есть стяжание Духа Святого. Подобно тому как люди мира сего стремятся к стяжанию земных богатств, истинный христианин стремится стяжать Благодать Святого Духа. Каждый христианин индивидуально под руководством своего «духовника» идёт тем или иным путём служения Богу и стяжания Благодати. Но один путь, общий для всех христиан, – это молитва, покаяние, причащение Святых Христовых Тайн, дела милосердия.

Стяжание благодати есть живое Богообщение. Оно есть вселение Бога в человека – «последняя цель искания человеческого духа» (прп. Иоанн Лествичник).

«Блажен, кто вместо всех стяжаний приобрел Христа, и у кого одно стяжание – крест, который и несет он высоко» (свт. Григорий Богослов).

Что значит: стяжать Святого Духа?

Под стяжанием Святого Духа подразумевается стяжание благодати Божьей. В этом состоит одна из целей христианского делания, христианской жизни.

По своему ближайшему смысловому значению, термин «стяжание» подразумевает: «приобретение», «накопление».

Несмотря на сказанное, содержание выражения «стяжание благодати» нельзя интерпретировать в том смысле, будто Божественную благодать можно аккумулировать, складировать и хранить в своём сердце так, как поступает стяжатель, наполняя кубышку золотом и серебром.

Кроме того, благодать Божья, почивающая на человеке, не становится его собственностью в том же отношении, в каком становятся собственностью накапливаемые стяжателем материальные ценности. Материальными ценностями человек может пользоваться, как ему заблагорассудится. Благодать же содействует человеку только тогда, когда его усилия направлены на Добро.

Под стяжанием Святого Духа понимается благодатное единение человека и Бога. Как же оно осуществляется в действительности?

По мере возрастания человека в добродетели и святости возрастает степень его единения с Вседержителем. Именование этого процесса стяжанием связано с тем, что, во-первых, возрастание человека в религиозно-нравственном аспекте, как и накопление стяжателем материальных богатств, осуществляется постепенно. Во-вторых, преподаваемые человеку благодатные дары Святого Духа, нередко уподобляются (аллегорически) материальным сокровищам (золоту, жемчугу (Мф.13:45-46)).

По мере духовного восхождения человека по лестнице добродетелей, в нём возрастает способность к восприятию благодати; увеличивается степень его благодатного единения с Богом. И, с другой стороны, чем ближе человек к Богу, тем эффективнее реализуются его усилия, направленные на дальнейшее стяжание Святого Духа.

«Стяжание Духа Святого начинается уже здесь, на земле»

1 августа – день памяти и 110-летие канонизации одного из самых почитаемых русских святых – преподобного Серафима Саровского. Преподобный Серафим Саровский (в миру Прохор Исидорович Мошнин, 19 июля 1754 (или 1759), Курск – 2 января 1833, Саровский монастырь) – иеромонах Саровского монастыря, основатель и покровитель Дивеевской женской обители. Прославлен Российской церковью в 1903 году в лике преподобных по инициативе царя Николая II.
Сегодня мы публикуем отрывок из проповеди доктора богословия, историка церкви, протопресвитера Виталия Борового о преподобном Серафиме Саровском, произнесенной в Богоявленском соборе г. Москвы на вечерне в Неделю перед Богоявлением (15 января 1978).

Дорогие братья и сестры! …воцерковление, это освящение, эта христианизация всей жизни данной культуры, данного общества, данной страны, народа и государства, никогда не удается, если не бывает связано с преображением, изменением, освящением, воцерковлением, христианизацией каждой отдельной личности человеческой, каждого отдельного человека.

В этом и есть трагедия исторического христианства, в том, что оно провозгласило высокие общественные идеалы – создание идеального христианского общества, идеальной христианской культуры – и вместе с тем не сумело преобразовать, воспитать, христианизировать каждого отдельно взятого христианина.

И поэтому христианство как общественная сила, образующая все человечество в единое святое христианское идеальное общество и культуру, в сущности говоря, не удалось. И оно трагически не удалось. Ибо оно не сумело скомбинировать, соединить два элемента: общественный идеал и личную святость. У нас всегда было так: или люди в личном порядке старались быть святыми, жить святой богоугодной жизнью, и тогда уходили от общественных идеалов, или люди предавались общественному идеалу и тогда забывали про личную святость. А вот примером такого призыва церковного, Христова зова к личной святости во имя общественных идеалов, к личной святости, которая является необходимым условием всякого христианского успеха в общественном делании, является преподобный Серафим Саровский.

Вот он был удивительным святым, святым, которого трудно даже представить, трудно даже живописать другим, потому что он, пройдя весь подвиг монашеского делания, все виды монашеского отшельничества – столпничество, затворничество, все виды христианской возвышенной совершенной устремленности к Богу, и потом – духовничество, когда он был открыт для советов, для воздействия на людей, пройдя все это, он всю свою жизнь был удивительно ровен, удивительно одинаков, несмотря на разнообразие его подвигов. Всегда он был необычайно благостный, необычайно ласковый, необычайно радостный, необычайно веселый. Это удивительно! Со всеми, с кем он говорил, к кому он обращался, у него не находилось других слов, как «радость моя»: «Христос воскресе, радость моя!» Всем он говорил: «Стяжи умиление» и молился перед иконой Божией Матери, которая называется «Умиление». А что такое умиление? Умиление, дорогие братья и сестры, – это такое чувство, которое, к сожалению, редко у нас бывает. Радость бывает часто, веселие бывает часто, а умиление… Умиление – это способность радоваться, ликовать, способность быть в необычайно благостном настроении тогда, когда нет основания к этому. Человек радуется, когда имеет причины для радости, человек веселится, когда случается что-то веселое. А умиление – это способность, это особенность души, когда человек постоянно радуется, постоянно благостен, постоянно как бы по-пасхальному настроен, тогда, когда нет оснований, когда видимых причин для этого нет, когда, наоборот, все видимые причины и обстоятельства жизни противоречат этому, толкают к горю, к отчаянию, к плачу, к раздражению, к гневу, – а человек способен умиляться.

Вот это – удивительная способность преподобного Серафима. И недаром он молился перед иконой «Умиление» и всегда говорил всем, часто повторял: «Радость моя, стяжи, т.е. приобрети, умиление». Или говорил также: «Стяжи мирный дух, стяжи умиление, – и тысячи вокруг тебя спасутся». Потому что умиление, этот мирный дух, это радостное восприятие даже несчастья, даже боли, даже безобразия, даже зла – это действует на других, как бы сообщается другим.

Я хочу, дорогие братья и сестры, вам прочитать один раздел из воспоминаний о прп. Серафиме, прочитать его собственные слова, потому что если я скажу вам, то у многих из вас возникнет сомнение, насколько верно я воспроизвел их. Ибо это будет звучать очень необычайно, а между тем, это прп. Серафим говорил. Он говорил: «Веселость – не грех, она отгоняет усталость. А от усталости ведь уныние бывает. А хуже уныния ничего нет. Оно все приводит с собой, уныние. Вот и я, как поступил в монастырь, на клиросе тоже бывало, и такой-то веселый был, радость моя». На клиросе был веселый, в монастыре! «Бывало, как приду на клирос-то, братия устанут, ну, уныние и нападет на них. А я и веселю их, они и усталости не чувствуют. Ведь дурное что говорить ли, делать ли – нехорошо. А в храме Божием не подобает делать дурное. А сказать слово ласковое, приветливое, веселое слово, чтобы у всех пред лицом Господа дух всегда веселел, а не был бы унылый, – вовсе не грешно. Нет нам дороги унывать, потому что Христос все победил, Адама воскресил, Еву освободил, смерть умертвил!»

Это удивительные слова, дорогие братья и сестры, слова, которые показывают, что прп. Серафим имел этот первохристианский дух радости, постоянного веселия, постоянного умиления, постоянной ласковости. Оттого он и призывал всех стяжать это умиление, стяжать, приобрести эту радость, потому что этим приобретается самое важное, как он говорил, – стяжание Духа Святого. Вот, я прочитаю вам еще его собственные слова: «Молитва, пост, бдение и всяческие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель нашей христианской жизни состоит в стяжании Духа Святого, Духа Божия. Добро, ради Христа делаемое, не только в жизни будущего века правду подательствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодати Святого Духа».

Дорогие братья и сестры, вот этот идеал, эту конечную цель выдвигал прп. Серафим перед каждым христианином, перед каждым человеком. Радость, ласковость, умиротворенность, одухотворенность, умиление, веселие, – с тем, чтобы стяжать Духа Святого. И при этом, он говорил, стяжание Духа Святого – это не там, на небе, где оно будет полным, а оно начинается уже здесь, на земле. Он звал людей к преображению уже здесь, на земле, к преображению, которое начинается в жизни каждого человека силою и действием Святого Духа. Тот теосис, то обожение, которое, по учению древневосточных отцов и учителей церкви, является целью, конечным итогом всякого человека, всякой человеческой святости, уподобление Богу – оно уже здесь начинается, уже в жизни каждого человека должно начинаться.

И мы знаем, как это проявлялось у прп. Серафима. Мы имеем записи Мотовилова, человека, который общался с прп. Серафимом много лет и был исцелен им, человека интеллигентного, знающего духовную жизнь, который дословно, доподлинно записал эти переживания. И Мотовилов записал нам, как он прошел с прп. Серафимом этот путь стяжания Святого Духа. Он не понимал, что это значит – «стяжание Святого Духа», в чем оно проявляется. И тогда прп. Серафим показал ему – взял его за плечи и сказал: «Что ты сейчас чувствуешь? Мы уже сейчас с тобой в Духе Святом!» И посмотрел Мотовилов на лицо прп. Серафима – и оно светится необычайно. И спрашивает Серафим: «Что ты у меня видишь?» – «Я вижу такой свет, который я не могу переносить». Спрашивает прп. Серафим: «А что ты сейчас чувствуешь?» (А это было зимой, был глубокий снег и мороз, они были в лесу). «Я чувствую, – он говорит, – необычайную умиротворенность, необычайный покой, тишину и радость в душе моей». И тогда прп. Серафим спрашивает: «А что ты еще чувствуешь?» И Мотовилов здесь описывает все те чувства преображения, которые были испытаны им, человеком, таким, как и мы, но вознесенным, благодаря прп. Серафиму, действием Святого Духа до этой степени обожения, до этого теосиса, до этого стяжания Святого Духа. И он описывает, что он чувствовал невыразимую сладость, невыразимую радость, теплоту невероятную. Тогда Серафим сказал: «Ну, как ты чувствуешь теплоту? Ведь кругом снег и мороз, и снег, который падает с неба, на нас не тает». «Да, но я чувствую себя так, как будто бы я в бане». Серафим и говорит: «Так вот, это и есть внутреннее стяжание Святого Духа, это Царство Божие среди нас». «Ну, а запах какой ты чувствуешь, такой, как в бане?» «Нет, такого запаха я не чувствовал еще в моей жизни. Он наполняет меня необычайной радостью и наслаждением». «Вот это и есть, – сказал он, – чувство стяжания Святого Духа».

Дорогие братья и сестры! Это, конечно, чрезвычайное переживание, исключительный, может быть, опыт, которым прп. Серафим показал Мотовилову, что значит стяжание Святого Духа. Но это и есть то, что является целью каждого из нас: через внутреннее преображение достичь вот этого стяжания Святого Духа.

Спасение — это стяжание благодати, той невидимой силы Божией, действием которой преображается человеческая душа.

В благодати всегда все новое, она неисчерпаема, как Само Божество. Благодать открывает человеку три видения. Первое — видение мира Божественного, который становится для него внутренней очевидностью, и внутреннее вИдение этого мира никогда не представляет собой две одинаковые и тождественные картины. Благодать открывает духовный мир всегда как новое и неожиданное в различных емкостях и глубинах. Это видение не имеет материальных форм, красок и очертаний, но в то же время это не пустота как некий бездонный вакуум, не метафизическая темнота, в которой душа человека теряется, — это мир других измерений, который открывается душе как незримый свет, совершенно несравнимый со светом физическим, с отблесками пламени или лучами солнца.

Второе видение — это собственная душа человека, внутренняя бездна. Благодать открывает человеку его душу в ее растлении грехом, в гное страстей, в ее глубоком падении. Само видение греха является началом исцеления. Здесь странная и непонятная антиномия: благодать открывает взору человека темное дно его сердца, где копошатся, как змеи, страсти, и в то же время делает его душу все более прекрасной, как бы снимает с нее грязные лохмотья и облачает в белый венчальный наряд.

Третье видение, которое подает благодать, — видение мира, окружающего нас. Человек видит в мире то же, что в своей душе, — отпадение его от Бога и следы потерянного рая. И он начинает любить этот падший мир, но уже другой, непристрастной к нему любовью, соединенной с жалостью, с болью о том, что люди сами ввергли себя в море страданий, что они глухи к призывам Бога. Благодать открывает человеку трагедию мира, он познает Божественную любовь, которой мир не принимает. Благодать открывает человеку, что самое страшное несчастье — это неведение Бога и вечная смерть, поэтому человек начинает по-настоящему сострадать тем, кого он прежде считал своими врагами.

Благодать всегда творит новое. Но откровение Божие было дано Церкви, и поэтому таинства, богослужения, молитвы как духовные каналы благодати имеют свою форму, устанавливавшуюся веками. И здесь опять антиномия: в одних и тех же формах таинств, обрядов и молитв человек должен и может находить новое содержание, так как обряды — это символы, которые включают человека в мир бесконечного, где нет границ и пределов для духовного совершенства.

Возьмем пример: взору человека небосвод представляется ограниченным горизонтом, это как бы голубая сфера или хрустальный купол, венчающий землю; однако в действительности небо не только безгранично в своих глубинах, но и всегда неповторимо для человека. Если христианин будет внимательно читать церковные молитвы, то раз за разом будет открывать в них что-то новое и прежде неведомое, проникать в их смысл, переживать по-иному каждое слово; ему будет казаться, что он впервые читает молитву, которую давно знает наизусть. Потому-то некоторые из святых отцов и называли молитву творчеством; только это особенное творчество, обращенное не во вне, а к своей собственной душе. Молитва сопряжена с усилием. Наша ленивая плоть и страстная душа противятся ей. Часто эта борьба бывает напряженной и мучительной, человек противостоит своему падшему естеству, миру, который врывается в него через помыслы и обольстительные картины, и демоническим силам, которые при попущении Божием мучают человека, наполняют его сердце тоской, безотчетным страхом, ненавистью, а иногда доводят до состояния полного изнеможения.

Для того чтобы внимательно молиться, нужен подвиг, подобный бескровному мученичеству.

Здесь снова антиномия: в молитве сочетаются боль и радость, борьба и покой, труд и утешение. Молитва — своего рода экзамен, который сдает человек, показывая тем самым какова в действительности его жизнь. Но подлый человеческий эгоизм хочет получить награду без труда и лукавый ум человека соглашается со страстями — обмануть Бога. Это происходит незаметно. Человек перестает понимать, что молитвенные слова получают животворящую силу, когда они осмысливаются умом и переживаются сердцем. Молиться рассеянно, как бы в полудреме, для плотского человека намного легче, и он начинает заменять молитву как состояние души простым произнесением молитвенных слов. Здесь происходит распад воли, ума и чувства, которые соединены при молитве внимательной. Ум наполняется помыслами, точно нечистыми животными, которых никто не выгоняет из дома, сердце становится глухим к молитве, отвердевает как камень, на котором от молитвенных слов не остается и следа. Воля отключается от разума и сердца, становится похожа на ослабленную струну, которая не может издать звука. Между человеком и Богом возникает какая-то невидимая стена. Человек начинает думать, что чтение определенного числа слов составляет молитву, и стремится, как к конечной цели, к последнему слову — «аминь».

Если такому человеку сказать, что он не молится, а обманывает себя и Бога, он оскорбится и даже не поймет, в чем его упрекают. Сущность фарисейства — внешний ритуал без духовного содержания, благочестивая поза при пустом сердце. Человек постепенно забывает о тех благодатных состояниях, которые пережил в прошлом. На молитву он начинает смотреть как на некое внешнее дело, как на ярмо, которое он должен нести, как на дань, которую он должен заплатить. Этой данью становится число прочитанных страниц. Свет молитвы гаснет в человеке, вместе с тем духовный мир делается для него далеким. Нередко люди нерелигиозные удивляются, почему некоторые верующие, православные христиане, регулярно посещающие храм, практически не изменяются к лучшему, остаются всё такими же, со всеми своими недостатками и пороками. Чаще всего так бывает именно потому, что эти христиане погасили свою собственную молитву, заменили ее лишь некой словесной формой, как бы шелестом сухой бумаги. Если такого человека спросить, о чем он молится, он вряд ли сможет ответить. Он не дает себе даже такого малого труда, какой потребен, чтобы понять смысл читаемого или слышимого, не говоря уже о духовных переживаниях. Бывает, что человек, окончив молитвенное правило, не помнит, утренние или вечерние молитвы прочел он только что.

Особая опасность здесь кроется для священнослужителей. Они должны читать молитвы «по заказу», несмотря на занятость, усталость, свое душевное состояние, поэтому немалый соблазн для них — прочесть молитву, не включившись в нее как должно, не пережив ее сердцем. Потому-то и требуется от священника несравненно бОльший подвиг — всегда быть внутренне подготовленным к молитве, совершать каждое требоисполнение как свое кровное дело.

Обычно те, кто молится небрежно и рассеянно, становятся небрежными также и в отношении к исполнению заповедей Божиих, нравственная сторона христианства как бы перестает существовать для них. Они перестают видеть и ощущать свою греховность. Слабеет молитва — слабеет покаяние, а за ним и духовная жизнь. Человек, во время молитвы дома или в храме постоянно обдумывая свои помыслы или житейские дела, по окончании службы или правила удовлетворенно говорит себе: «Я помолился», — вовсе не думая, что он стоял перед Богом как мертвец.

Часто ложная фарисейская молитва развивает у человека особую гордость, он начинает порицать и учить других, как будто приобрел на это право. И в своей жизни такие лицемерные «молитвенники» бывают обидчивы, раздражительны и злы, отчего, видя это, неверующие говорят: «Ходит в церковь, а живет хуже нас». Эти люди не понимают, что они давно перестали по-настоящему присутствовать в церкви. В храме стоят только их тела как гроб души, а ум закопан, погребен в мирских заботах. Они погружены в свои мечты и планы, глухи и слепы к тому, что на самом деле происходит в храме, сердце таких людей закрыто для благодати, которая нисходит во время богослужения. Вернее, они видят только оболочку храма: как храм убран, кто из их знакомых пришел сегодня на службу, как они одеты; подходят поприветствовать их, сообщают и узнают новости, рассматривают лица, возмущаются, что их толкнули, негодуют, что у певчих скверный слух, и затем выходят из храма, будучи уверенными, что они помолились и заплатили дань Богу. Это состояние духовного самодовольства и лицемерия можно назвать обывательским фарисейством.

Но есть другой тип людей, которые хотят молиться, но их молитва рассыпается, как дом из песка; они напрягают силы, но не слышат собственной молитвы, подобно тому, как не проникают звуки голоса за железную дверь тюрьмы. Это люди, которые наполнили свою душу и память внешним, как наполняют вещами пространство комнат, так, что становится трудно двигаться и дышать. Это — культ знаний, это чрезмерное поглощение информации, когда ум становится толстым и дряблым, как тело обжоры, как чрево Гаргантюа, который поглощал все, что находилось на его огромном столе. Такие люди живут в мире накопленной информации, ненужной и бессистемной, точно Плюшкин среди собранного им хлама. Ум теряет свои силы, пытаясь обработать этот материал, заполняющий память человека и подавляющий его творческие способности, но он почти весь остается мертвой рудой. Душа, задыхаясь в груде внешних знаний, не может возвыситься над землей. Земля — стихия ученых, они могут рассуждать о Боге, но когда пробуют молиться, то чаще всего превращаются в каких-то беспомощных астматиков.

Второй культ — эмоций и переживаний. Это те люди, которые увлечены искусством; они живут в мире своих грез и воображения. Их сердце, наполненное страстями, также глухо к молитве. В храме они погружены в свои мечты. Они сетуют, что в богослужении мало эффектности. Служба представляется им чем-то чуждым и очень скучным. Иногда они принимаются составлять свои молитвы — так, как другие пишут стихи, но вскоре приходят к выводу, что в театре душевная жизнь куда ярче, разнообразнее и эффектнее.

Третий культ — культ наслаждений на уровне ощущений; в этой области превалируют жажда секса и крови. Такие люди теряют не только духовный, но и душевный облик. Об этом сорте людей говорить здесь не стоит. У свиньи глаза всегда устремлены вниз. Но беда в том, что эти люди нередко считают себя христианами. Что сказать об их молитве? Они молятся только тогда, когда срываются со скалы или когда у них обнаруживают злокачественную опухоль.

Что называют стяжательством: признаки и причины явления

Большинство преступлений совершается из жадности, алчности, трусости, равнодушия и безразличия. Все эти свойства присущи стяжателю. Расшифровки слова «стяжательство» сходны в толковых словарях русского языка: это стремление к наживе, корыстолюбие, накопительство, алчность.

Стяжательство — смертный грех в православии

В православии слово «стяжательство» понимается как болезненное, алчное стремление к наживе, как жажда приобретения и накопления материальных ценностей и денежных средств. Часто это неправедное, несправедливое и противозаконное стремление к накоплению различного рода ценностей, что не имеет никакого отношения к желанию жить богато и благополучно, в достатке и довольстве.

В православии, стяжательство и алчность считаются смертным грехом.

Оно приводит к внутреннему дискомфорту, к наживе любой ценой, к попыткам взять материальные ценности, деньги или славу, почет и известность незаслуженно, невзирая на закон и мораль, мнение окружающих.

Стяжательство как болезненная зависимость

Все мы стремимся жить лучше, обеспечить свою семью, детей и внуков. Все мы работаем и стараемся заработать больше, чтобы для родных и близких можно было приобрести все необходимое. Все с одобрением относимся к людям, которые смогли это сделать, иногда завидуем им, но не прочь добиться того же.

Стремление заработать больше для обычного человека означает возможность улучшения качества своей жизни себя и жизни близких, т. е. обменять результаты своего труда на необходимые услуги и товары.

Для стяжателя же основная цель — постоянное получение большего количества денег.

Он не ставит перед собой цели получить конкретную сумму для осуществления какого-то желания.

Негативное отношение к стяжательству связано с тем, что это неприятная и болезненная зависимость человека от приобретения ценностей, когда мерой всего становятся деньги, нет других интересов и стремлений, а другие ценности человеку не важны. Иногда стяжатели экономят буквально на всем: на одежде и качественной еде, на обстановке в квартире, на отдыхе и лечении, хотя получаемые доходы позволяют им жить комфортно и в достатке.

Деньги для стяжателя перестают быть средством для обеспечения нормальной жизни, средством обмена, они становятся основной и единственной целью жизни.

Признаки стяжателя

У стяжателя проявляются черты характера, которые отталкивают от него людей. Все избегают общения с человеком, обладающим такими свойствами и привычками:

  • Мелочность, доходящая до абсурда, стремление сэкономить каждую копейку может приводить к скандалам в магазинах и дома.
  • Чрезмерная и неуместная экономия на всем: слишком дешевая одежда, еда низкого качества и только необходимая, экономия на развлечениях, отдыхе и лекарствах.
  • Попытки заработать в обход закона и моральных норм, не брезгуя взятками, вымогательством, кражами и попрошайничеством.
  • Увлечения такого человека тоже всегда связаны с возможностью что-то заиметь: если рыбалка, то рыба уйдет еду или продажу, ли вовсе браконьерство.

Причины стяжательства

Причины стяжательства стоит искать в детстве. Если человек жил в нужде, не имел самого необходимого, что имели другие дети, родители отказывали в каких-то необходимых вещах, мотивируя это отсутствием денег, у ребенка могло сложиться впечатление о ключевой роли денег в жизни, о необходимости иметь их как можно больше, чтобы ни в чем себе не отказывать.

Стяжательство можно понимать и как стремление сделать безопасней свою жизнь, усилить контроль над своей жизнью, преодолеть страх перед жизнью. Для этого человек, используя любые средства, ничем не брезгуя, старается создать максимально возможные запасы материальных ценностей, денег, чтобы не терять уверенности при любых обстоятельствах. Это попытка создать надежную основу материального благополучия, которое базируется на большом запасе денежных средств, любых других ценностей. Погоня за наживой становится главной и единственной целью одержимого стяжательством человека.

Могло быть и по-другому, в семье ребенка слишком большое значение придавали деньгам и их количеству, постоянно о них говорили, обсуждали уровень благосостояния знакомых и соседей, ребенок мог перенять такой образ мыслей.

Стяжательство — это способ бегства в выдуманный мир, способ приобрести уверенность, стать полноценным.

Стяжательство и взаимоотношения

Стяжательство, как любые отклонения и болезни, влияет на взаимоотношения с людьми, на отношения с коллективом, соседями, семьей. Вероятно, наиболее разрушительно жадность, мелочность, скопидомство влияют на семейные отношения: мало кто захочет прожить жизнь с одержимым человеком, причем одержимым не каким-то благородным и высоким делом, а накопительством, мелочной экономией.

На работе, во взаимоотношениях с коллегами будут проблемы, т. к. в отношениях нужно поддерживать баланс, а стяжатель не способен отдавать, он стремится только брать.

Вылечить стяжательство, перевоспитать очень сложно. Необходимо попытаться поднять самооценку человека, показать его ценность независимо от денег, попробовать увлечь чем-то, хотя переделать взрослого человека, если он не захочет, трудно.

Если человек сам захочет измениться, поймет свою зависимость, можно считать, что первый шаг к выздоровлению сделан, в этом случае помощь родных и близких будет нелишней.

В Русской православной церкви принято обращаться к диакону: «Ваше благовестие» или «Ваше боголюбие»


ЛИПЕЦК, 25 января, ИА УралПолит.Ru. В Липецкой области вынесен приговор в отношении супружеской пары, в течение полугода изощренно издевавшейся над маленькой приемной дочерью, которая впоследствии скончалась от множественных травм.
Судом установлено, что в сентябре 2015 года 33-летний дьякон, служитель Троицкого храма в поселке Гнилуши, удочерил из коррекционной школы-интерната в Воронежской области пятилетнюю девочку с особенностями развития. «Прекрасно осознавая, что они требуют корректировки с учетом психологического фона развития ребенка, мужчина совместно с 32-летней супругой воспитывал дочь по собственному методу: на протяжении длительного периода времени беззащитная малолетняя систематически подвергалась истязанию и избиению со стороны тех, кто еще недавно намеревался заботиться о ней. В ход шло все, что только попадалось под руку, будь то деревянная палка, скакалка или таз. Детский организм не выдержал бесчисленных издевательств, с каждым днем состояние ребенка ухудшалось, в то время как горе-родители и не думали обращаться за помощью к медикам. Вместо этого они занимались самолечением и продолжали «воспитывать» дочь», – рассказали в СУ СКР по Липецкой области.
Супруги прекратили зверское издевательство над ребенком и обратились к медикам лишь 21 марта 2016 года, когда девочка перестала подавать признаки жизни. По результатам экспертиз, на теле погибшей были установлены следы от более 60 травм и свежих шрамов, которые она получила не более, чем за месяц до смерти. Вскрытие показало, что малышка скончалась от сочетанной травмы тела, осложнившейся кровопотерей и повреждением внутренних органов. Помимо этого выяснилось, что ребенок подвергался сексуальному насилию.
По решению Липецкого областного суда священнослужитель проведет 22 года в колонии строгого режима, его супруга приговорена к 14 годам заключения.
ОТСЮДА

  • Беседа преподобного Серафима с Н. А. Мотовиловым о цели христианской жизни
  • Стяжание благодати архим. Рафаил (Карелин)
  • Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси И.М. Концевич
  • Молитвы в страсти сребролюбия и уповании на земное стяжание

***

Стяжа́ние – приобретение, накопление.

Бог открыл нам через преподобного Серафима Саровского, что цель христианской жизни есть стяжание Духа Святого. Подобно тому как люди мира сего стремятся к стяжанию земных богатств, истинный христианин стремится стяжать Благодать Святого Духа. Каждый христианин индивидуально под руководством своего «духовника» идёт тем или иным путём служения Богу и стяжания Благодати. Но один путь, общий для всех христиан, – это молитва, покаяние, причащение Святых Христовых Тайн, дела милосердия.

Стяжание благодати есть живое Богообщение. Оно есть вселение Бога в человека – «последняя цель искания человеческого духа».
прп. Иоанн Лествичник

«Блажен, кто вместо всех стяжаний приобрел Христа, и у кого одно стяжание – крест, который и несет он высоко».
свт. Григорий Богослов

***

Под стяжанием Святого Духа подразумевается стяжание благодати Божьей. В этом состоит одна из целей христианского делания, христианской жизни.

По своему ближайшему смысловому значению, термин «стяжание» подразумевает: «приобретение», «накопление».

Несмотря на сказанное, содержание выражения «стяжание благодати» нельзя интерпретировать в том смысле, будто Божественную благодать можно аккумулировать, складировать и хранить в своём сердце так, как поступает стяжатель, наполняя кубышку золотом и серебром.

Кроме того, благодать Божья, почивающая на человеке, не становится его собственностью в том же отношении, в каком становятся собственностью накапливаемые стяжателем материальные ценности. Материальными ценностями человек может пользоваться, как ему заблагорассудится. Благодать же содействует человеку только тогда, когда его усилия направлены на Добро.

Под стяжанием Святого Духа понимается благодатное единение человека и Бога. Как же оно осуществляется в действительности?

По мере возрастания человека в добродетели и святости возрастает степень его единения с Вседержителем. Именование этого процесса стяжанием связано с тем, что, во-первых, возрастание человека в религиозно-нравственном аспекте, как и накопление стяжателем материальных богатств, осуществляется постепенно. Во-вторых, преподаваемые человеку благодатные дары Святого Духа, нередко уподобляются (аллегорически) материальным сокровищам (золоту, жемчугу (Мф.13:45-46)).

По мере духовного восхождения человека по лестнице добродетелей, в нём возрастает способность к восприятию благодати; увеличивается степень его благодатного единения с Богом. И, с другой стороны, чем ближе человек к Богу, тем эффективнее реализуются его усилия, направленные на дальнейшее стяжание Святого Духа.

Для искреннего, безвозмездного служения Богу. Для труда над собой. Для спасения и Фаворского света. Для жизни с Господом. Уже здесь, на земле, нам дана возможность ощутить присутствие Бога и понять свое предназначение. Нам даны силы, чтобы исполнить его, – благодать Святого Духа. Что она собой представляет, как ее распознать, обрести и удержать, рассказывает Епископ Покровский и Николаевский Пахомий.

– Владыка, как бы Вы объяснили верующим, что такое благодать Святого Духа?

– Согласно святоотеческому учению, Господь действует в окружающем нас мире через Божественные энергии. С их помощью Он управляет всем сущим, направляет и наставляет человека, ограждает его от искушений и трудностей. Один из святых отцов Православной Церкви – афонский монах, подвижник, исихаст по своему устроению святитель Григорий Палама, деятельным образом стяжавший благодать непрестанной умно-сердечной молитвы, – придерживался того же мнения. Он считал, что подвижника Божественные энергии осеняют нетварным Фаворским светом. Светом, который исходил от Христа во время Его преображения на горе Фавор. Светом, который видели и описали в Евангелии апостолы. По мнению святителя Григория, этот свет и является Самим Богом или благодатью. Особое действие Господа в мире, действие, оказываемое на человека и направляющее его к спасению, к Христу – и есть благодать.

– Мы знаем, что христианин призван к обожению, к приобретению духовных даров, или Даров Духа Святого. Скажите, что это за Дары?

– У апостола Павла в послании Галатам сказано: Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона (Гал. 5, 22-23). Дары Духа Святого – это добродетели, которые Бог подает человеку, вставшему на путь духовной жизни, на путь покаяния. Апостолы, даже пребывая рядом с Христом, слыша Его проповеди, видя чудотворения, находясь в самой гуще событий, воспринимали Его очень по-человечески. До нисхождения Святого Духа они оставались плотскими людьми: радовались, расстраивались, искали исполнения земных желаний. Знаменитая ситуация – спор двух апостолов Иакова и Иоанна, братьев Зеведеевых. Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей (см.: Мк. 10, 35-45), – просят они Христа. Они думают, что Господь станет земным Царем и потому надеются на какие-то должности. Без сомнения, они любят Христа, готовы служить Ему, убеждены в Его правоте, но не понимают Его – Его слов о грядущих страданиях и крестной смерти.

После Воскресения Господь является апостолам и обещает послать им Утешителя, Духа Святого, Который наставит на всякую истину (Ин. 16, 13). В День Пятидесятницы это случается – на апостолов сходит Святой Дух. Он чудесным образом просвещает их. Из книги Деяний апостолов мы узнаем, что ученики Христа начинают говорить на разных языках, приобретают какую-то особенную уверенность, их проповедь становится взвешенной, проникновенной. Они проповедуют Евангелие Царствия по всей вселенной (Мф. 24, 14) и добиваются невозможного – за несколько десятков лет в христианскую веру обращаются тысячи людей. Это великое чудо, которое не могло вот так просто свершиться, не будь у апостолов особой силы.

– Апостолам благодать была передана, послана Самим Господом, но в проповедях, в поучениях святых отцов сказано, что благодать нужно стяжать. Как же это сделать?

– Мы все являемся причастниками Божественной благодати. Мы все переживаем день Пятидесятницы, день рождения в жизнь вечную, когда принимаем Таинство Крещения и становимся христианами. Мы все получаем просвещение, Дары Духа Святого в Таинстве Миропомазания, совершаемом при Крещении. Но, как это часто бывает, человеку делают подарок, а он этого не понимает и потому не благодарит. Очень важно не просто стяжать благодать, Дары Святого Духа, но удержать и развить их. А для этого нужно трудиться, серьезно работать над собой, это касается и монахов, и мирян. «Дай кровь и прими дух», – как говорят святые отцы. Дух, конечно, посещает и дышит, где хочет (Ин. 3, 8), однако там, где укоренился грех, он появиться не может.

Иногда человек говорит: «Вот я тружусь, а результата нет». Результата нет потому, что мы сами его разрушаем. Мы не даем Господу руководить нами, нашей жизнью. Мы просим о чем-то, а когда Бог нам это подает, ропщем. Потому что получаем просимое не в том виде, в каком себе представляли, а в каком замыслил Господь. Часто люди этого не понимают. Например, просят научить их смирению, а в предложенных обстоятельствах не смиряются. Святые отцы говорят: если у Бога просишь смирения, то знай, ты просишь человека, который тебя смирит. Поэтому, чтобы стяжать, принять благодать, нужно трудиться, смиряться, терпеть и понимать – всему свое время, у каждого своя мера.

Преподобный Исаак Сирин говорил, что Божественная благодать, как и молитва, смирение – это дар Божий. Один человек всю жизнь чему-то учится, а у другого с первых шагов все получается. Конечно, это еще и от самого человека зависит, но все же, в большей степени – от Бога. Вот сколько послано тебе Господом, столько и прими, порадуйся, поблагодари. Если пока нисколько не послано – терпи, трудись, надейся, верь и ни в коем случае не ропщи. Каждому Господь посылает то, что полезно, то, что необходимо для спасения.

– Может ли современный человек ощутить проявление благодати Святого Духа?

– Я всегда привожу такой пример. Человек начинает искренне верить, ходить в храм, бороться со страстями, воцерковляться. У него может много времени на это уйти, он может долгое время оставаться плотским человеком, но изменение, заметное окружающим, произойдет в одночасье. Благодать посетит его и все, что вокруг, всех, кто вокруг, Самого Бога человек будет воспринимать по-другому. Он в одночасье пересмотрит свои взгляды, желания, он ощутит особую неземную радость. Это не экзальтация или прелесть, нет. Это готовность идти за Господом. Он на глазах из человека плотского превращается в человека духовного. Без сомнения, это великое таинство, которое без промысла, вмешательства Божьего, невозможно. И это только подтверждает: без Бога человек не может ничего. Он, конечно, может трудиться, но чтобы благодать себя проявила, Господь должен коснуться сердца человека, просветить, наставить, утешить.

– В Православии считается, что болезнь, скорбь – это особое посещение Божие. Почему?

– Обычно человек, передавая какие-то приятные ощущения, говорит: «Какая благодать!». Он не может, не знает, как выразить чувства по-другому, но все-таки он понимает, что его посетила какая-то особенная радость, утешение. Да, это слишком человеческое описание, но отчасти именно оно помогает объяснить, что такое Божественное посещение, что есть Бог, Который коснулся сердца человека.

У святителя Луки (Войно-Ясенецкого) есть замечательная книга «Я полюбил страдание». Жизнь святого была переполнена тяготами – бесконечные ссылки, тюрьмы… Но он действительно сумел принять и полюбить выпавшие на его долю испытания. Все почему? Святитель, находясь в таких обстоятельствах, чувствовал присутствие и помощь Господа. Многие подвижники говорят – никогда человек не ощущает такой благодати, как во времена тяжкого испытания, болезни или скорби. И действительно, в страдании человек чаще думает о Боге, лучше ощущает Его. Душа его умягчается, смиряется, а пока все в жизни хорошо и замечательно, человек занят другими вещами, на Бога времени у него не остается.

– Получается, что благодать и помощь Божия – одно и то же?

– Не совсем так. Бог нам всегда и во всем помогает. Если бы Бога не было, мы бы и жить не смогли. Благодать – это особое состояние, при котором человек признает – все, что с ним происходит, есть Промысл Божий. Сколько людей живет – у них все замечательно, все есть, но в Бога не верят и ничего не чувствуют. А другие радуются и благодарят Господа за любую мелочь. Во всем они найдут радость и утешение, потому что сердца их открыты Богу.

Мне кажется, лучшая возможность почувствовать благодать – это молитва. А молитва – это общение человека с Господом, во время которого и может произойти Божественное посещение. Что для этого нужно делать? Конечно же, молиться, искать Бога, стремиться к Нему… Преподобный Силуан Афонский, подвижник XX века, ревностный, целеустремленный монах, признавался, что, несмотря на труды, на молитву, сердце его изнывало от уныния и тоски, однажды мысленно он даже воскликнул: «Господи, Ты неумолим!». А после он увидел Христа. И до конца своих дней он не мог забыть Его взгляда.

Благодать, помощь Божья действует, ощущается точно так же. Почувствовав раз, человек уже не сможет ее забыть. Он будет стремиться снова обрести ее. Это очень серьезное духовное переживание, которое дает силы двигаться дальше, идти к Христу путем труда и возрастания.

– Владыка, если Господь неумолим, если благодать не помогает избежать страданий, не дает здоровья и других благ, которые так нужны человеку для нормальной жизни, зачем она?

– Страдают, болеют, переживают не только люди верующие. Все человечество смертно и немощно. Глупо признавать бытие Божие только потому, что таким образом будто бы можно улучшить свое материальное положение или состояние здоровья. Это попытка подчинить высшие силы, поставить на служение себе любимому Божественную благодать. В этом есть что-то языческое… В духовной жизни это прелестью называется. Благодать дается ради любви Бога к нам и ради нашей любви к Богу. Почему несмотря ни на что люди – супруги, дети и родители, друзья – любят друг друга? Это своего рода проявление высшего мира, некоей причастности человека к Богу, онтологическое качество, которое роднит его с Творцом. Господь создал нас для любви – для того, чтобы мы ощутили Его любовь и отдали Ему свою.

1 августа – день памяти и 110-летие канонизации одного из самых почитаемых русских святых – преподобного Серафима Саровского. Преподобный Серафим Саровский (в миру Прохор Исидорович Мошнин, 19 июля 1754 (или 1759), Курск – 2 января 1833, Саровский монастырь) – иеромонах Саровского монастыря, основатель и покровитель Дивеевской женской обители. Прославлен Российской церковью в 1903 году в лике преподобных по инициативе царя Николая II.
Сегодня мы публикуем отрывок из проповеди доктора богословия, историка церкви, протопресвитера Виталия Борового о преподобном Серафиме Саровском, произнесенной в Богоявленском соборе г. Москвы на вечерне в Неделю перед Богоявлением (15 января 1978).

Дорогие братья и сестры! …воцерковление, это освящение, эта христианизация всей жизни данной культуры, данного общества, данной страны, народа и государства, никогда не удается, если не бывает связано с преображением, изменением, освящением, воцерковлением, христианизацией каждой отдельной личности человеческой, каждого отдельного человека.

В этом и есть трагедия исторического христианства, в том, что оно провозгласило высокие общественные идеалы – создание идеального христианского общества, идеальной христианской культуры – и вместе с тем не сумело преобразовать, воспитать, христианизировать каждого отдельно взятого христианина.

И поэтому христианство как общественная сила, образующая все человечество в единое святое христианское идеальное общество и культуру, в сущности говоря, не удалось. И оно трагически не удалось. Ибо оно не сумело скомбинировать, соединить два элемента: общественный идеал и личную святость. У нас всегда было так: или люди в личном порядке старались быть святыми, жить святой богоугодной жизнью, и тогда уходили от общественных идеалов, или люди предавались общественному идеалу и тогда забывали про личную святость. А вот примером такого призыва церковного, Христова зова к личной святости во имя общественных идеалов, к личной святости, которая является необходимым условием всякого христианского успеха в общественном делании, является преподобный Серафим Саровский.

Вот он был удивительным святым, святым, которого трудно даже представить, трудно даже живописать другим, потому что он, пройдя весь подвиг монашеского делания, все виды монашеского отшельничества – столпничество, затворничество, все виды христианской возвышенной совершенной устремленности к Богу, и потом – духовничество, когда он был открыт для советов, для воздействия на людей, пройдя все это, он всю свою жизнь был удивительно ровен, удивительно одинаков, несмотря на разнообразие его подвигов. Всегда он был необычайно благостный, необычайно ласковый, необычайно радостный, необычайно веселый. Это удивительно! Со всеми, с кем он говорил, к кому он обращался, у него не находилось других слов, как «радость моя»: «Христос воскресе, радость моя!» Всем он говорил: «Стяжи умиление» и молился перед иконой Божией Матери, которая называется «Умиление». А что такое умиление? Умиление, дорогие братья и сестры, – это такое чувство, которое, к сожалению, редко у нас бывает. Радость бывает часто, веселие бывает часто, а умиление… Умиление – это способность радоваться, ликовать, способность быть в необычайно благостном настроении тогда, когда нет основания к этому. Человек радуется, когда имеет причины для радости, человек веселится, когда случается что-то веселое. А умиление – это способность, это особенность души, когда человек постоянно радуется, постоянно благостен, постоянно как бы по-пасхальному настроен, тогда, когда нет оснований, когда видимых причин для этого нет, когда, наоборот, все видимые причины и обстоятельства жизни противоречат этому, толкают к горю, к отчаянию, к плачу, к раздражению, к гневу, – а человек способен умиляться.

Вот это – удивительная способность преподобного Серафима. И недаром он молился перед иконой «Умиление» и всегда говорил всем, часто повторял: «Радость моя, стяжи, т.е. приобрети, умиление». Или говорил также: «Стяжи мирный дух, стяжи умиление, – и тысячи вокруг тебя спасутся». Потому что умиление, этот мирный дух, это радостное восприятие даже несчастья, даже боли, даже безобразия, даже зла – это действует на других, как бы сообщается другим.

Я хочу, дорогие братья и сестры, вам прочитать один раздел из воспоминаний о прп. Серафиме, прочитать его собственные слова, потому что если я скажу вам, то у многих из вас возникнет сомнение, насколько верно я воспроизвел их. Ибо это будет звучать очень необычайно, а между тем, это прп. Серафим говорил. Он говорил: «Веселость – не грех, она отгоняет усталость. А от усталости ведь уныние бывает. А хуже уныния ничего нет. Оно все приводит с собой, уныние. Вот и я, как поступил в монастырь, на клиросе тоже бывало, и такой-то веселый был, радость моя». На клиросе был веселый, в монастыре! «Бывало, как приду на клирос-то, братия устанут, ну, уныние и нападет на них. А я и веселю их, они и усталости не чувствуют. Ведь дурное что говорить ли, делать ли – нехорошо. А в храме Божием не подобает делать дурное. А сказать слово ласковое, приветливое, веселое слово, чтобы у всех пред лицом Господа дух всегда веселел, а не был бы унылый, – вовсе не грешно. Нет нам дороги унывать, потому что Христос все победил, Адама воскресил, Еву освободил, смерть умертвил!»

Это удивительные слова, дорогие братья и сестры, слова, которые показывают, что прп. Серафим имел этот первохристианский дух радости, постоянного веселия, постоянного умиления, постоянной ласковости. Оттого он и призывал всех стяжать это умиление, стяжать, приобрести эту радость, потому что этим приобретается самое важное, как он говорил, – стяжание Духа Святого. Вот, я прочитаю вам еще его собственные слова: «Молитва, пост, бдение и всяческие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель нашей христианской жизни состоит в стяжании Духа Святого, Духа Божия. Добро, ради Христа делаемое, не только в жизни будущего века правду подательствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодати Святого Духа».

Дорогие братья и сестры, вот этот идеал, эту конечную цель выдвигал прп. Серафим перед каждым христианином, перед каждым человеком. Радость, ласковость, умиротворенность, одухотворенность, умиление, веселие, – с тем, чтобы стяжать Духа Святого. И при этом, он говорил, стяжание Духа Святого – это не там, на небе, где оно будет полным, а оно начинается уже здесь, на земле. Он звал людей к преображению уже здесь, на земле, к преображению, которое начинается в жизни каждого человека силою и действием Святого Духа. Тот теосис, то обожение, которое, по учению древневосточных отцов и учителей церкви, является целью, конечным итогом всякого человека, всякой человеческой святости, уподобление Богу – оно уже здесь начинается, уже в жизни каждого человека должно начинаться.

И мы знаем, как это проявлялось у прп. Серафима. Мы имеем записи Мотовилова, человека, который общался с прп. Серафимом много лет и был исцелен им, человека интеллигентного, знающего духовную жизнь, который дословно, доподлинно записал эти переживания. И Мотовилов записал нам, как он прошел с прп. Серафимом этот путь стяжания Святого Духа. Он не понимал, что это значит – «стяжание Святого Духа», в чем оно проявляется. И тогда прп. Серафим показал ему – взял его за плечи и сказал: «Что ты сейчас чувствуешь? Мы уже сейчас с тобой в Духе Святом!» И посмотрел Мотовилов на лицо прп. Серафима – и оно светится необычайно. И спрашивает Серафим: «Что ты у меня видишь?» – «Я вижу такой свет, который я не могу переносить». Спрашивает прп. Серафим: «А что ты сейчас чувствуешь?» (А это было зимой, был глубокий снег и мороз, они были в лесу). «Я чувствую, – он говорит, – необычайную умиротворенность, необычайный покой, тишину и радость в душе моей». И тогда прп. Серафим спрашивает: «А что ты еще чувствуешь?» И Мотовилов здесь описывает все те чувства преображения, которые были испытаны им, человеком, таким, как и мы, но вознесенным, благодаря прп. Серафиму, действием Святого Духа до этой степени обожения, до этого теосиса, до этого стяжания Святого Духа. И он описывает, что он чувствовал невыразимую сладость, невыразимую радость, теплоту невероятную. Тогда Серафим сказал: «Ну, как ты чувствуешь теплоту? Ведь кругом снег и мороз, и снег, который падает с неба, на нас не тает». «Да, но я чувствую себя так, как будто бы я в бане». Серафим и говорит: «Так вот, это и есть внутреннее стяжание Святого Духа, это Царство Божие среди нас». «Ну, а запах какой ты чувствуешь, такой, как в бане?» «Нет, такого запаха я не чувствовал еще в моей жизни. Он наполняет меня необычайной радостью и наслаждением». «Вот это и есть, – сказал он, – чувство стяжания Святого Духа».

Дорогие братья и сестры! Это, конечно, чрезвычайное переживание, исключительный, может быть, опыт, которым прп. Серафим показал Мотовилову, что значит стяжание Святого Духа. Но это и есть то, что является целью каждого из нас: через внутреннее преображение достичь вот этого стяжания Святого Духа.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *